Только мой

Атем сидел на твердой холодной земле, внимательно прислушиваясь к каждому шороху и звуку, в особенности, доносящимся снаружи. Прошло уже около двух часов с тех пор, как на королевский караван напал этот мерзавец Бакура со своей сворой грязных жуликов. Этот негодяй все идеально подсчитал: напасть на караван в самый разгар песчаной бури, да еще и так далеко от дворца! Так мог поступить лишь последний трус на этой планете! Атем, стремясь защитить Юги, обратился в бегство, оставив своих людей разбираться с врагами. Благо, его сопровождали самые доверенные люди, поэтому Фараон был уверен, что под руководством Сето и Махадо остальным ничего не грозит. Сам же Атем, схватив подмышку мальчика, поспешил скрыться. Ему чудом удалось наткнуться на эту пещеру, которая временно стала их пристанищем. Оказавшись в безопасности и вдали от завываний ветра, Юги тут же вырубился, прямо на руках Фараона. И вот уже несколько часов мирно спал, укрытый королевской мантией. А сам Фараон, как верный пес, сидел неподалеку и сторожил такой драгоценный сон такого дорогого для него человека. Атем поежился от пробежавшего по его телу холодка и посмотрел на спящего мальчика. Буря, судя по звукам, уже давно стихла, но Фараон опасался, что снаружи все еще рыщут приспешники Бакуры. Да и будить Юги, так мило посапывавшего в углу пещеры, совсем не хотелось. Словно услышав мысли своего короля, Юги заворочался, откидывая мантию, медленно поднялся, принимая сидячее положение и фокусируя взгляд на единственном знакомом ему в окружающей обстановке объекте - Атеме. - Юги! Наконец проснулся? - Агааа, - сонно ответил мальчик, потирая глаза и сладко зевая. - Я рад... - Атем хотел еще что-то сказать, но снаружи что-то хрустнуло. Он резко развернулся и прислушался, давая Юги время сообразить, почему они с Фараоном сидят в темноте в пещере, которая когда-то должна была превратиться в памятник Фараону... Убедившись, что опасности не предвидится, Атем облегченно вздохнул, заметно расслабившись, снова повернулся к Юги и спросил: - Как ты? - Я? Вроде в порядке... - Юги неуверенно встал и подошел к Атему, - а вы? С вами все хорошо? - Да, я тоже. Мы успели с тобой сбежать и я, хвала Богам, обнаружил эту пещеру... - Атем встал и оглядел ее, - но мне кажется, что это ненастоящая пещера... - Ненастоящая? - по началу Юги не понял, о чем говорит Атем. - Да. Гляди, - Фараон подошел к одной из стен и указал на выбитый в ней рельеф, - здесь есть какие-то эскизы... Природа навряд ли могла так четко изобразить человеческую форму лица. Сообразив, в чем дело, Юги невольно прыснул, но тут же себя одернул. - Ну, вообще-то, это ваше лицо... - Что? - лицо Фараона вытянулось. Такого поворота он явно не ожидал. - Ну, это одна из моих первых работ. Мы находимся с западной стороны моего проекта. К сожалению, в то время, я был слаб здоровьем и не мог продолжить работу... А после вашего назначения, времени на него совсем не осталось, - Юги уныло вздохнул, вспоминая, как он предвкушал, как представит свою работу Атему, и в какой восторг он придет. За своими мыслями мальчик даже не заметил, как Фараон по началу смутился, а затем осторожно прикоснулся ладонью к рельефу, будто пробуя его на вкус. - Я рад, что мне довелось быть твоей первой работой... - от неожиданности Юги вздрогнул, смущенно посмотрел на Атема, удивленный его реакцией и сильно покраснел. К его счастью в пещере было темно, и Атем ничего не заметил. Чтобы хоть как-то отвлечься, Юги быстро перевел тему: - Фараон, а как же остальные? На нас же напали! Это были воры? И тот самый Бакура, который напал на вас во время коронации, да? Атем тут же принял серьезный вид, сведя брови: - Да. И похоже, ему нужен был я... Вернее, Загадка Тысячелетия, - Фараон машинально взялся за объемное ожерелье в виде пирамиды, доставшейся ему от отца вместе с троном и короной. Сжав ладонь на Загадке, хмурое выражение на лице юноша сменил каким-то жалостливым и виноватым. Он поднял взор на мальчика и сказал: - Юги, прости, что втянул тебя во все это... Вздохнув, Атем сел на землю и начал разводить костер из собранных им сучков и щепок, пока Юги спал. Фараон разводил огонь, а Юги внимательно наблюдал за ним, ожидая продолжения, но похоже, юноша не намеревался развивать эту тему. Тогда, присев рядом с ним у разведенного костра, Юги сказал: - Вы снова меня защитили, а я ничего не смог сделать... - Что? Не говори ерунды, Юги! Мы защищаем друг друга. Я имею ввиду, что мы всегда вместе... Это же очевидно! - Атем тепло улыбнулся мальчику, искренне веря своим словам. Юги посмотрел на него, снова покрылся красными пятнами от смущения и тут же отвернулся. - Ну, может быть... - А, Юги! - Фараон стукнул себя по лбу, - Совсем забыл! Когда мы забежали в пещеру ты уронил это, - Атем достал из-за пазухи маленькую глиняную фигурку, изображающую его самого. Увидев, о чем так внезапно вспомнил Атем, Юги покраснел еще больше и резко выхватил фигурку из его ладони. Фараона весьма позабавила реакция мальчика, но сейчас его интересовало другое: - Юги, это ведь ты ее сделал, да? Она очень красивая, почему ты мне ее не показывал? Неужели ты не хочешь быть моим приближенным..? - Атем взволнованно смотрел на мальчика, опасаясь, что все так, как он думает на самом деле. Увидев этот обеспокоенный взгляд, Юги поспешил разубедить Фараона: - Нет, что вы, вовсе нет! Просто... - но тут Юги замялся. Признаться в своих чувствах было гораздо сложнее, чем думал мальчик. Да он и не знал, подходящий ли это момент. У Атема и так масса забот, навряд ли у него появится время на такого малыша, как он... - Что это значит, Юги??? - Фараон не выдерживал напряжения и начал сдавать позиции, срываясь на крик. Больше всего на свете он боялся, что Юги его отвергнет. А тот с ответом не торопился, растягивая ожидание все больше и больше. Казалось, что Атем вот-вот взорвется, от нетерпения, но тут Юги поднял робкий взгляд на своего господина и робко пробормотал: - Я хочу быть с тобой... - эти тихие, почти неслышные слова, словно волшебный бальзам, обволокли Атема, успокаивая и расслабляя каждую клеточку тела. Для него это означало, что его чувства взаимны. В очередной раз утопая в амальгаме чувств, Атем молча притянул мальчика к себе и так поцеловал мальчика, как ни разу еще не целовал. Твердо, уверенно, настойчиво. Бесстыже орудуя языком во рту мальчика, даже не давая ему возможности вздохнуть. "Я хочу... быть с тобой..." Но несмотря на настойчивость, поцелуй был пронизан заботой и лаской. Всеми теплыми чувствами, которые Атем только мог вложить в этот поцелуй. Преисполненный счастьем, он не мог насытится самым дорогим для него человеком. Хотелось большего, хотелось владеть. Целиком и полностью. Ведь он Фараон, в конце-концов! Повалив Юги на землю, он крепко прижал его к себе, углубляя поцелуй. Вкладывая в него все свое желание и любовь, Атем пытался сказать мальчику самое главное о своих чувствах через поцелуй. "Что с тобой, Фараон? Что со мной случилось?" - Атем едва себя сдерживал, прекрасно понимая, что прежде чем заходить дальше, нужно было рассказать Юги все. Как он боится потерять его, как мальчик дорог ему, как он хочет его... Как он его любит... Но как он устал от этого томительного ожидания! Последние дни... Месяцы... Нет, годы! он так давно мечтал об этом! Неужели, раз их чувства взаимны, он не может взять то, чего так давно вожделенно желает? Потонув в собственной страсти и возбуждении, совсем забыв о хрупкости своего партнера, Атем не выдержал и сделал жест навстречу мальчику. Оторвавшись от столь сладких и пленительных губ мальчика, Фараон, опьяненный желанием, посмотрел на Юги, задыхаясь то ли от возбуждения, то ли просто от нехватки воздуха, мягко опустил ладонь на его хрупкое бедро и плавно провел ею вверх, забираясь под легкое платье мальчика. Этот жест тут же вернул Юги рассудок. Он моментально напрягся, невольно отпрянув от Фараона, растерянно глядя на него. Мальчик не ожидал такого резкого перехода их отношений на новую стадию и был не готов к столь быстрой смене событий, поэтому его реакция имела столь резкий характер. А Атем, все его поглощенный своим возбуждением, даже не обратил внимания на испуг, игравший бликами в глазах мальчика. Он лишь чувствовал тепло его отдалившегося тела и стремился сократить откуда ни возьмись появившееся между ними расстояние. - Юги... Можно мне... - от нахлынувших на юношу чувств, он совсем потерял голос, пытаясь хрипло вымолить разрешение у своего чуда. Но ему не нужно было продолжать. Несмотря на свой недоуменный вид, мальчик уже понял намерения своего повелителя. И почему-то именно сейчас ему пришли в голову именно эти слова: - Конечно, вы же Фараон. Можете делать все, что пожелаете, - томно прикрыв глаза, Юги переступил через себя, отдаваясь воле своего господина. Хоть он и сделал отчужденный вид покорного раба, в мальчике играло не меньшее предвкушение и возбуждение, чем в самом Атеме. Он давно мечтал о близости с дорогим ему человеком, и прекрасно понимал, в чем она выражалась, хоть был весьма не осведомлен в плане сексуального воспитания. Поэтому перед ним огромной преградой нависла стена страха. Но это вовсе не был страх близости. Это был серый, гнетущий трепет перед неизвестностью, который жил в каждом человеке, и поделать с ним Юги ничего не мог. Однако на Атема эти слова произвели огромный эффект. Все еще не смирившийся со своим статусом, для Фараона это был удар ниже пояса. С самого начала его царствования все стали относиться к нему с напускным почтением, которого он не терпел с самого детства. Но если, будучи юным Принцем, несмотря на его статус, люди позволяли себе некоторые вольности, то после коронации все разговоры, игры и прочие контакты с людьми, стоявшими в низах сословной лестницы пресеклись на корню по невербальному закону. Даже его ближайшее окружение стало относиться к нему с особым почтением, которое его дико бесило. Но столь напускное подчинение Юги, как раба, сильно задевало Атема и внушало ему страх того, что все знаки внимания с его стороны, мальчик терпит только исходя из правила господства и подчинения. Увидев в словах Юги тайный для себя смысл, он с едва заметной болью в глазах посмотрел на Юги и молча встал. - Фараон? - Юги,удивленный реакцией друга, сел на полу, - Что-то не так? - Да! - Атем вздохнул и тихим голосом продолжил, - Я не хочу, чтобы все было так, понимаешь? Ты делаешь мне больно, говоря так. У меня создается впечатление, что я заставляю тебя... - Атем окончательно поник головой, произнеся свои опасения вслух. После этого они стали будто ощутимыми и живыми. Весьма неприятное чувство. А Юги сидел и переваривал слова Атема. Ведь в самом деле, все звучало так как он и сказал, хотя Юги ничего такого не подразумевал. Уже давно ему внушили мысль о беспрекословном подчинении: Фараон берет все, что хочет, а простые люди не вправе ему мешать. Вот мальчик и проявил свою преданность, совершенно не заботясь о своих чувствах. Другое дело, если бы он сказал это вопреки своей воле, но ведь он сам желал этой близости, поэтому для него эти слова звучали вполне естественно. Но не для Атема, столь неуверенного во взаимности своих желаний. Юги бросился к Фараону, крепко обхватив его руками со спины, отчаянно прижимаясь к нему, стараясь всем своим существом доказать юноше обратность его мыслей: - Нет, это не так! Простите меня, я ляпнул не подумав! Все совсем не так, - мальчик опустил голову на сильное, загорелое плечо своего властителя, продолжая обнимать его. Сердце Фараона дрогнуло, и он слегка улыбнулся, проникаясь чувствами друга. - Юги... А мальчик впервые за долгое время наслаждался теплом любимого тела, запахом королевской кожи и просто близостью дорогого ему человека, которая была нарушением всех предписанных для него запретов. "Не могу поверить! Я касаюсь его, обнимаю! Стою рядом... Это словно сон..." Фараон тоже тихо стоял, прислушиваясь к рождавшимся внизу живота нежным порывам, возникающим под действием прикосновений нежной кожи мальчика к телу Атема. Но тут он вспомнил о своем маленьком плане, который должен был осуществить по прибытии во дворец. Дело в том, что когда Атему удалось вернуть Юги с торгов, он решил, что должен раз и навсегда защитить его от тех негодяев, которые тянули к нему свои грязные руки с черт знает какими намерениями, но явно не с благими. Именно в тот день он приготовил бумагу, даровавшую мальчику свободу от рабства и делавшую его полноправным человеком. Атем надеялся вручить ее Юги, когда выдастся удачный момент, а заодно раскрыть ему свои чувства. И тогда только мальчику пришлось бы решать их дальнейшую судьбу. Немного эгоистично перекладывать все с больной головы на здоровую, неправда ли? Но Атем прекрасно понимал, что Юги значит для него гораздо больше, чем простой раб. И куда эгоистичнее держать его при себе в качестве слуги, утешаясь мыслю, что привязанный к Фараону, он никогда не покинет его. Поэтому юноша решил предоставить мальчику шанс выбрать. И сейчас, по его мнению, был самый удачный момент. - Юги, у меня кое-что есть для тебя, - он быстро закопошился в маленькой дорожной суме, свисавшей с его пояса, надеясь, что в суматохе сражения не потерял ее. К великому счастью, нет. Он решительно вытащил свиток, в котором находилась его судьба, глубоко вздохнул, собираясь с мыслями и всучил Юги свиток, - раскрой его, Юги. Я хотел вручить его тебе, когда мы вернемся, но думаю, сейчас более подходящий момент. - Что это? - Юги с интересом развернул свиток и стал вчитываться в документ. Не дав мальчику вникнуть в смысл написанного, Атем ответил: - Это указ об освобождении. Юги словно громом поразило. Он с ужасом в глазах посмотрел на Атема, думая о том, чего так давно боялся. Неужели Фараон решил прогнать его? Он стал ему не нужен? Но почему? Все же было так хорошо, а теперь он отпускает мальчика на произвол судьбы, так спокойно и безучастно, что у Юги аж в горле пересохло. Задыхаясь от отчаяния, Юги закричал на всю пещеру: - Но ведь ты говорил, что хочешь быть со мной всегда! А теперь так просто отпускаешь меня? Хочешь, чтобы я ушел? Я тебя не понимаю! - на глаза стали наворачиваться горькие слезы, разъедавшие последние чувства мальчика. Хотелось кричать, вопить, биться в истерике, но сил не было. Страх и предательство тяжелым грузом легли на плечи мальчика и, казалось, что он вот-вот рухнет на землю, если не совладает со своими эмоциями. Но холодный, серьезный тон Фараона охладил пыл мальчика. - Это не так! Ты неправильно меня понял, - Атем сурово посмотрел на мальчика, уверенный в своих действиях, - я хочу, чтобы ты был со мной. Но только если ты сам этого захочешь, а не потому что так надо. У тебя есть шанс сделать выбор! - Но, Фараон... Атем смягчился в лице, бережно взял мальчика за запястье, к его великому удивлению, поцеловал его тыльную сторону и склонился перед ним, встав на одно колено. - Я хочу чтобы ты знал кое-что, Юги, - он посмотрел на растерявшегося Юги снизу вверх, чувствуя, как все его нутро трепещет от предвкушения, - Одна только мысль о тебе, пробуждает во мне неописуемые чувства... - Фараон... - Я люблю тебя, Юги! По телу мальчика, словно прошел электрический разряд и только недавно прекратившиеся слезы вновь градом хлынули из огромных глаз мальчика. Он закрыл лицо ладонью, подавляя желание зарыдать в голос. Атем внимательно следил за сменой эмоций на лице юноши, и заметив поблескивающие бликами огня капельки слез, уже Фараон пришел в полную растерянность, ожидая какой угодно реакции, но не такой. - Юги, что с тобой? Но мальчик его не слышал. В его голове вновь и вновь звучали слова Фараона: "Я люблю тебя!" Но он все равно не мог поверить своему счастью, уповая на свои грезы и несбыточные сны, отказываясь верить в происходящее. Атем поспешно поднялся с колен и притянул мальчика к себе за плечи, чуть встряхнув его. - Юги, почему ты плачешь? - Фараон с беспокойством и страхом всматривался в его лицо, - ты чувствуешь то же самое? Скажи мне! Юги поднял лицо, сквозь слезы уставившись на Атема, но новая волна слез хлынула из них, и он, прижившись к груди юноши, сквозь всхлипы и рыдания выкрикнул: - Да! Конечно, да! Я так тебя люблю! - последние слова потонули в рыданиях, но Атем четко их услышал. Его ответ, словно меч, разрубил узлы, сковывавшие душу юноши. По его лицу скатилась скупая мужская слеза счастья, а на губах играла радостная улыбка. Он осторожно поднял лицо мальчика и их глаза встретились. Но теперь в их взгляде появилось что-то новое. Искренние чувства, так долго скрывавшиеся за масками, хлынули наружу.Оба утопали в глазах друг друга, а притяжению невозможно было сопротивляться. Они даже и не пытались. Чувство тепла губ Атема на своих губах заставило Юги вздрогнуть, как от разряда тока. Но оно было куда приятнее и нежнее. И Юги, не стесняясь, ответил на поцелуй. Со всей страстностью, всей любовью, которую его долгое время заставляли сдерживать внутри себя. Атем, пораженный таким напором, утонул в этом поцелуе. Влажные от желания и слез, но как всегда мягкие губы мальчика накрыли его, а язык Юги впервые с такой уверенностью ласкал Фараона, доставляя неизведанные ранее ему чувства. Юги совершенно неосознанно перенял инициативу поцелуя, воспользовавшись замешательством Атема. Он вкладывал в него всю пережитую им горечь, обиды, страхи, стремясь разделить с возлюбленным всю любовь и вожделение, хлынувшее на волю. Мальчик не понимал, что с ним происходит, но противиться эмоциям больше не было сил. Его прорвало, словно износившуюся дамбу, и водопад чувств, смешавшихся за все это время в особую, непонятную никому из них комбинацию, хлынул на волю. Юги кусал любимые губы, терзал язык юноши, не давая времени на передышку ни себе, ни ему. И юноши утопали в этом поцелуе, в радуге смешавшихся чувств, совершенно потеряв счет времени.