Иссиня-желтые глаза

Кажется, у меня даже не успела по-киношному закружиться голова. Я, кажется, даже губы его почувствовать на своих не смогла. Просто… Просто позориться перед ним не хочется даже в таком. Да, я не умею целоваться. От слова совсем. Пока мои ровесницы подтягивали этот навык, я лазала по горам. А там мальчики были, конечно, очень веселые и общительные, но никакого трепета в моей груди не вызывали. А без трепета в груди — это вообще ни разу не поцелуй, нечего и время тратить! Ну, по крайней мере, в сказках так было…  — Нет, Хейл, нет! Целоваться я с тобой не хочу! — я выставила руки вперед, хотя Питер, кажется, и не думал снова приближаться.  — Хорошо, я понял, — парень повторил мой жест. — Больше не буду.  — Да! — я быстро-быстро закивала. — Не стоит. Мне не нравится.  — Хорошо, я в состоянии понимать с первого раза, — мне было жутко неловко.  — Это не потому, что ты мне не нравишься… — пробормотала я. — Ну… Это не значит, что ты мне нравишься, но целоваться я не хочу не потому, что ты мне… Ты понял.  — Ну, в этот раз с много большим трудом, но вроде разобрался, — смеется. Просто стоит и смеется над моими попытками оправдаться. А чего я, собственно, оправдываюсь?! Что я такого сделала? Может, мои взгляды на мир не предполагают поцелуев до пятидесятой годовщины свадьбы? Но все же где-то внутри было очень неприятно. В конце концов, неприятно должно быть ему! Так нет же, стоит, улыбается. А мне переживай.  — Вернемся? — Хейл указал на дверь дома, прервав неловкое молчание. Спасибо ему за это.  — Неа, — я мотнула головой. — Не хочу. Но тебе нужно, она же твоя сестра.  — Я могу отпроситься… — заметил Хейл, со смешком опустив голову. — Звучит так, как будто мне лет одиннадцать и я задержался на улице.  — Они будут волноваться, так что все в пределах нормы… Ты уверен, что они не обидятся?  — Уверен, — Питер кивнул. — Подожди здесь, если тебе так сложно там находиться. К моему стыду, неловко перед Хейлами мне после было ровно первые пять минут. Да, я наглым образом утащила Питера с дня рождения его же сестры. Утащила его не только от семьи, но и от Коррин, которая, возможно, только ради него и пришла. Но с ним было хорошо. Настолько хорошо, что делиться этим хорошо ни с кем не хотелось. Особенно с Коррин. В круглосуточном магазине, который даже не пришлось долго искать, Питер купил все мороженки, которые мне понравились. Половина, правда, потом растаяла в дороге, но в магазине капризничать было приятно. И немного непривычно. С парнями со «скал» так никогда не выходило. Надо сказать, что девочки у нас были разные. Далеко не все относились к мальчикам так, как я. И отношения у нас вполне себе строились. А мне не хотелось. Нет, ребята у нас были классные. Веселые, общительные, местами даже очень симпатичные. Да и общий интерес, как каркас отношений, в наличии. Но я, занимаясь крайне неприземленным спортом, легких путей не искала. Не сказать, что я просто ночами не спала, свадьбу планировала, но в окружении очень счастливых парочек мысли об отношениях в голову невольно приходят. И я, как любой далекий от реальных отношений человек, представляла себе прекрасного принца на белом коне с золотой гривой. И Питер на зеленой машине неизвестной мне марки по внешности уж точно подходил под мои представления о прекрасном принце.  — Ааааай, — я капнула мороженым на то самое потрясающее платье. Хотелось сказать еще несколько других слов. Но нельзя. — Ну… Что ж такое?!  — Ничего страшного. Благо, не на сиденье, — Питер, картинно забеспокоившись, начал осматривать все вокруг меня.  — Так машина важнее моего платья?! — также неискренне изумилась я. — Быть того не может! И все же платье жалко… Платье было очень жалко. Намного жальче, чем я хотела бы показать. Просто… Его же мама выбирала. А я вот так легко испачкала. Конечно, смерть от капли мороженого его не ждала, и все же было очень стыдно. Это же не просто платье из той кучки на полу… Это другое. На ходу преувеличивая во сто крат значение этого малюсенького пятнышка, я совсем не слушала, что говорил Питер.  — Арлин, — машина резко остановилась, что все же заставило меня выйти из ступора. — Что такое?  — Нич-чего, — я всхлипнула неожиданно для самой себя.  — Ты… Ты чего? — Питер растерянно улыбнулся. — Ты из-за платья так? Серьезно?  — Нееееет, — мне было жутко неловко признаваться, что какой-то кусок ткани может довести меня до слез. Но врать ему совсем не хочется. — То есть… Да.  — Ну, я, конечно, не самая опытная домохозяюшка… Но его же можно постирать… — пробормотал Питер.  — Одно дело — просто постирать… Другое — когда ты посадил на новое платье пятнище… А это не просто платье… Это лучше, — сбивчиво пыталась объяснить я, все еще не будучи уверенной, что хочу об этом рассказывать.  — Хорошо, это лучше, чем платье, — закивал Питер, быстро откусив еще один кусочек мороженого, уже собирающийся найти приют на моем одеянии. — Это очень красивое платье…  — Не то… — я мотнула головой. Ну, это же не самый большой секрет… — Не в платье дело… Это… Это мама выбирала.  — А с мамой… Все хорошо? — я устроилась на коленях Питера. Нет, с мамой нехорошо… Но говорить об этом мне не нравится. — Или мне не нужны эти подробности? Грубо вышло…  — С мамой нехорошо. Подробности тебе не нужны, — отозвалась я, кажется, в десяток раз грубее Питера.  — Хорошо, — Питер кивнул. — А что тебе нужно? Мне неловко сидеть с едва не плачущей девушкой и ничего не делать.  — Я просто хочу куда-нибудь, где будет хорошо, — пространно, конечно, но честно. — И не будет ничего и никого плохого…  — Звучит очень жутко, — заметил Хейл. — Но у меня есть одна мысль. Только мне крайне неудобно управлять машиной, когда кто-то лежит под локтем. Мне нужно позвонить, подожди полминуты.  — Не скажу, что твои «есть одна мысль» и «мне нужно позвонить» в ответ звучат менее угрожающе, — я с долей разочарования вернулась на свое место. — Но благо, девять-один-один можно вызвать, кажется, из любой тайги. Как и моего папу с топориком.  — Мне не очень нравится, что в обмен на мое предложение мне угрожают жуткой расправой, но, учитывая мой косяк, я стерплю это неудобство, — шутливо обиделся Питер, едва мы сдвинулись с места. — А у меня все очень плохо с математикой, — неожиданно пожаловалась я. Не знаю, какого ответа я ждала. Просто это было одним из поводов моих переживаний. А ему говорить отчего-то совсем нестыдно. — У нас парень на «скалах» говорил, что математика пригодится тебе только тогда, когда она будет у твоих детей, чтобы помочь им ее делать. Так вот, я буду беспомощнее герани. Хотя, почему буду? Я уже беспомощнее герани.  — Тогда за тебя все сделает генетика, — Питер чуть засмеялся. — Помощь их не спасет.  — Ээээй! — я слегка толкнула парня в плечо. — Я не настолько необучаема! Мне просто нужен репетитор с познаниями Ньютонами и способностью объяснять воспитателя детского сада.  — Да ладно… Мои дети, я почти уверен, в математике тоже преуспевать не будут. Но ничего, нашим потомкам придется несложно, они должны быть симпатичными, — Питер пожал плечами. — Но в ближайшие лет двадцать я в любом случае не собираюсь стать отцом, а к тому времени, надеюсь, математику запретят на законодательном уровне.  — Какие конкретные планы на жизнь, аж на двадцать лет вперед, смешно просто, — заметила я. — Год назад я была уверена, что половину жизни проведу в горах. Теперь, чтобы этот план воплотился в жизнь, помереть мне придется намного быстрее, чем хотелось бы.  — Ты, наверное, весь Бейкон Хиллс пролазала вдоль и поперек, я тебя сейчас не удивлю, — забормотал Питер, когда мы начали снижать скорость.  — Да на самом деле, нет, — мне неожиданно стало очень стыдно. Я видела столько всего, посетила столько стран, но в родном городе я практически не ориентировалась. У нас как-то очень много малопривлекательного леса, а что за ним, я и не знаю… Ехали мы долго, сотни деревьев разной степени жуткости то исчезали, сменяясь пустырями и небольшими жилыми участочками, то снова возникали. Я не знала, куда мы едем, с этой стороны города я умудрилась в свои почти восемнадцать не побывать ни разу.  — Тогда тебе должно понравиться. По крайней мере, тут обычно никого нет, — мы остановились и парень вышел из машины. В первую секунду я в темноте вообще не поняла, где мы и почему именно здесь. А в следующую уже восторженно заверещала, совсем по-детски запрыгав. Это водопад! Самый настоящий! Я такие видела, но уж точно не ожидала, что нечто подобное есть и у нас. Конечно, это не была пятидесятиметровая отвесная скала, с которой ровным полотном скатываются тонны воды и у которой есть пара сотен полулегенд-полуисторий о самоубийцах-жертвах несчастной любви. Это был не очень высокий ступенчатый водопад в окружении позеленевших камней. Милые кустики по бокам, цветочки. Все казалось таким идеально устроенным, что просто не могло быть совершенно диким. Уж на что я никогда не сомневалась в отличном вкусе у природы, но ничего подобного мне раньше не встречалось. Все уж слишком… Гармонично.  — Так, злодей, отвечай, почему это до сих пор не главная достопримечательность города? — я демонстративно сложила руки на груди. — Где толпы девиц с телефонами? Тут такой фон для фоточек, что они бы его никогда не упустили!  — Ну… — Хейл замялся. — Вообще, это частная территория. Но сюда все равно пролезают периодически, я подумал, и ты могла.  — Я немного не уловила… Мы сейчас у кого-то дома видом наслаждаемся? — здесь, конечно, красиво… Но если толпы пролезающих еще тут не обосновались, то здесь, наверное, все же есть хранители всего этого великолепия.  — У меня дома, — спокойно отозвался Хейл. — Это еще один дом моей семьи. В последнее время… Он не пользуется у нас особой популярностью, в общем. Но тут хорошо и никого нет, как ты и хотела. Отсюда невидно, но дом недалеко. Если замерзнешь — говори, зайдем.  — Погоди… А кто за этим всем следит? — я хотела сесть на землю, но платье было жалко. Я не поняла, откуда и в какой момент он вынес плед, но это существенно упростило мне жизнь, а моим ногам нагрузку.  — Один очень нелюдимый дядька с противнейшим характером. Я позвонил ему заранее, чтобы он ушел домой сегодня. Ты же хотела без всех плохих, — Питер пожал плечами. — Мы же въезжали в ворота, ты не заметила?  — Да нет… А через пару минут это уже было совсем неважным. Я сидела в объятьях самого принцевого принца из всех моих знакомых принцев и смотрела на успокаивающий пейзаж. А потом мы ели вкуснейшие булки, оставленные сварливым по рассказам, но очень вкусно готовящим по факту дядькой. И мне уже было абсолютно все равно, что на подобную гостеприимность этого дворецкого, как я уже успела его прозвать, пришлось уговаривать. Мысль о том, что пора все же ехать домой, потому что школу и уроки математики никто не отменял, меня, конечно, немного опечалила, но огромное счастье во мне было не перебить ничем. Мне было так хорошо, будто бы я буквально искупалась в озере радости. Чтобы как-то позитивно завершить этот вечер, я хотела купить еще мороженого, взамен тому, потаявшему. Хейлу кто-то позвонил, а потому довозить меня точно до магазина он не стал. Питер остановился за углом, чтобы ответить на звонок, а я «на минуточку» побежала в сторону магазина. Шоколадное для Хейла и фисташковое для меня были уже в моих руках, а от Питера меня отделяло метров сто пятьдесят, не больше. На душе было так светло-светло, что просто петь хотелось. Казалось, ничто не сможет испортить мне настроение. К сожалению, только казалось. Я не успела сообразить, откуда взялись эти двое. В одном из них я узнала того самого суперигрока в лакросс. А что до второго… Возможно, его я тоже где-то видела. Интерес к их личностям очень быстро померк, когда эти ребята начали открыто проявлять агрессию.  — А ты ведь Арлин, да? — неприятным прокуренным голосом спросил тот, который не с лакросса.  — Да вроде, — прищурившись, пробормотала я. А что произошло дальше и почему оно произошло, я так и не поняла. Они просто… Стали не они. Непонятно откуда взялись огромные, нечеловеческие зубы… Глаза загорелись желтым огнем, на скулах в секунду возникла щетина… Я замерла на месте, хотя где-то далеко осознавала, что бежать сейчас куда умнее. Но сдвинуться с места я не могла. В голове зашумело, на грудь, казалось, положили что-то очень тяжелое. Было нечем дышать, а они с какой-то жуткой медлительностью приближались. Полметра между нами они преодолевали несказанно долго, попутно по-животному рыча… Что… Что с ними такое? Меня будто пригвоздили к полу. Единственное, что я смогла сделать из относительно адекватного — закричать. В голос. Это был поток междометий, слов как-то на эту ситуацию в моей голове заготовлено не было. А они, казалось, больше играли, чем всерьез хотели причинить мне вред. Вот только мне от этой игры было совсем невесело. Неожиданно меня резко потянули назад. Я едва не упала, но это беспокоило меня меньше всего на свете. Это… Оно было в одежде Питера. Оно даже было на него немного похоже… Но это не он… Оно… Оно, как они… Оно с ними дерется… Но оно такое же, как они… Драка закончилась так же быстро, как и началась. Будто бы и не в ней была цель. И не во мне… Что-то другое. Только… Все еще очень страшно… Они ушли, а нечто, похожее на Хейла, так и осталось стоять ко мне спиной. Мне нужно поблагодарить его? Но он же такой же… А если он еще хуже? Да что я вообще про это думаю всерьез? В конце концов, этого вообще быть не может… Это слишком глупо и фантастично, чтобы быть правдой… Это либо очень стремный сон, который до обидного хорошо начинался, либо глюки на фоне страха… Первое даже вероятнее, до таких глюков еще добояться надо… И все же находиться рядом с этим мне не хотелось. Я неожиданно встала и побежала… Куда-то. Я даже не особо вникала, куда бегу. Наверное, стоило к машине Хейла. А я почему-то побежала в сторону парка, который по мрачности мог бы соревноваться с лесом. Только пусть там не будет всего этого. Всех этих… Особенно того, который похож на Питера… В голове, конечно, мелькали мысли о том, что это может быть всамделишный Хейл… Чего только в кошмарах не случится… Но так бывает разве что в дурацких фильмах для девочек… А в моем сне такого быть не должно. Правда, почему мое подсознание подкидывает его в таком виде, мне не очень понятно, но все же… И чтобы окончательно убедиться в наличии в моем сне еще одного, хорошего, Хейла, я решила ему позвонить. Звонок он принял в первую же секунду.  — Арлин… Это было… Я объясню… Они… Я… Я не причиню вреда… Я бы никогда, если бы не ситуация, — я сбросила. А он не перезвонил. Я щипала себя с такой силой, на какую только была способна. Я пересчитывала пальцы, но их снова и снова было пять. А перед глазами стоял… Неужели все-таки Питер? От этой мысли внутри все холодело. Я сидела на холодной земле в окружении десятков зловеще выглядящих деревьев. И понятия не имела, что мне делать. Скорее всего, обращаться к психиатру, раз уж сном это выставить никак не выходит. Наверное, надо плакать. Кричать. Биться в истерике. А ничего из этого не выходит. На это банально не хватает эмоций. Я чувствовала себя десяток раз выжатым лимоном. Если задуматься, то ничего плохого не случилось. Ну, относительно чего-то совсем страшного уж точно. Мне просто зачем-то показали то, что видеть таким, как я, совсем ненужно. Как и ненужно сидеть поздним вечером посреди мрачного парка. Мой внешний вид сейчас не предполагал звонков знакомым с просьбой забрать. Сейчас даже страх испортить платье притупился в ноль… Идти мне было не столько далеко, сколько очень страшно, но сидеть на месте не спокойнее. Я, озираясь и шарахаясь от любого шума, пошла на дальний свет фонарей. Надеюсь, папа уже спит… Маловероятно, но мало ли. Или задержался где… Можно мне хотя бы повезет не объясняться сегодня ни с кем, раз уж с остальным все вышло не так хорошо? Пусть только их всех не будет. Пусть только никого не будет. Мне только нужно попасть домой… А дома я уже придумаю всему этому объяснение, которое меня успокоит. Обязательно найду. Ведь все можно объяснить с точки зрения логики. Или хотя бы медицины…