Осколки разбитого зеркала

       Ночью приснилась зима. Холодный, злой ветер выл за окном, словно голодный бездомный пёс, а старый сквер обернулся в белоснежный плащ. Рамси шагал среди этого хрустального великолепия, касался руками застывших на деревьях льдинок, перебирал холодные, прозрачные бусы, украшающие большой бук, словно новогоднюю ель. Пар вырывался изо рта, а на ресницах застыл иней. Мир вокруг буквально звенел, как хрупкий стеклянный бокал, потревоженный лёгким крылом сквозняка.       Рамси долго брёл в одиночестве по пустому скверу. Даже ветер утих, а в воздухе дрожали осевшие на ветвях мощных седых вязов крупные снежинки. Они крутились на тонких нитях, отражая свет вечерних фонарей. Ледяной мир был прекрасным, вот только уж очень холодным.       Когда шеренга деревьев поредела, он оказался у небольшого замороженного льдом пруда. На открытом месте ветер вновь объявил о себе. Внутри застывшего пруда светились какие-то разноцветные искры. Рамси присел на корточки и наклонился ближе, коснулся льда ладонью, и тут же круглое блюдо пруда подёрнулось трещинами. Лёд разошёлся с сухим треском, выбросив наружу волну холодной воды, на поверхности которой колыхались смятые бумажные корабли.       Рамси быстро поднялся на ноги и огляделся: сквер стал темнее и гуще, обратился в настоящий дремучий лес, фонари исчезли, как и хрустальные гирлянды, а пруд продолжал извергать из себя потоки тёмной воды. Он понимал, что надо бежать, пока не поздно, но не мог сдвинуться с места — ноги словно сковало льдом. Оставалось лишь смотреть, как прибывает вода.       Рамси проснулся с бешено колотящимся сердцем и сбитым дыханием, едва забрезжил рассвет. Долгие пару минут он пытался прийти в себя и в конце концов огляделся по сторонам, осознал, что находится в собственной комнате. За стеклом глухо барабанил дождь: долгий, летний с пузырящимися на асфальте лужами. Ветер задувал в приоткрытое окно, натянув парусом светлый тюль, по письменному столу катались позабытые ручки и карандаши, с плакатов смотрели лица рок-идолов — всё было знакомо и привычно. Кораблики остались в далёком прошлом, в совершенно иной жизни, в которую он больше не вернётся.       Вчерашний разговор с Джоном закончился ничем. Брат убеждал просто поприсутствовать на встрече, Рамси уже готов был сдаться, сказал, что хочет подумать. Решил, что Джон успокоится наконец, если он согласится повидаться с отцом, однако кошмары напомнили о детстве: о холодном доме и страхе, о всех тёмных временах, в которые он не желал возвращаться.       Бросив брату за обедом: «Прости, я слишком хорошо всё помню», он вышел из дома. Джон не остановил. Может, понял что-то, а может, просто пожалел?       Рамси провёл целый день с приятелями-неформалами. В переходе возле башни святого Стефана вновь звучали песни и смех — когда-то это были единственные осколки тепла и единственная настоящая семья. После он узнал о том, что у него есть брат, и мир изменился — стал куда теплее и ярче, со временем стало казаться, что так было всегда. Детство успело забыться, обратиться паутиной трещин на старом окне, которую вовсе и не видно под слоем пыли, да парой шрамов, что давно уже не болят.       К вечеру дождь умолк, и жёлтый закат затопил город, блистая в лужах и стёклах, отражаясь в зеркалах машин и витринах магазинов. Рамси брёл домой через парк, как всегда в наушниках и своих мыслях. Остановился лишь когда понял, что кто-то заслоняет дорогу. В отражении лужи блестели начищенные ботинки и золотые пуговицы на чёрном форменном кителе. Он вздрогнул: быть этого не может! Медленно поднял голову и столкнулся с таким знакомым холодным взглядом.       В светло-серых глазах отца, в толще вечного льда мелькнул огонёк любопытства.       — Вот ты какой стал, сынок, взрослый, — заметил он, оглядев его с головы до ног.       Рамси отступил на шаг.       — Что ты здесь делаешь? — резковато бросил он, должно быть, слишком громко, потому как отец поморщился и стянул с него наушники.       — Выключи свою игрушку. Столько лет не виделись, а ты даже не хочешь со мной пообщаться? Пойдём, присядем, — отец уверенно положил руку ему на плечо и подтолкнул в сторону ближайшей лавки.       Рамси зло скривил губы, но подчинился.       — Взрослый мужик уже, а одеваешь как малолетний бродяга.       — Не всем же в мундире ходить.       — Да уж, конечно, кому-то ума хватило только с собаками возиться.       — Тебе не понять, — мрачно буркнул Рамси. Хотелось курить, но при отце он не посмел бы. Однако зажигалку всё-таки достал, нетерпеливо вертел в руке.       Отец лишь презрительно хмыкнул, проследив за его манипуляциями.       — Нервы не пробовал лечить? Говорят, помогает.       — Папа… — обращение далось с трудом, так давно он не произносил это слово. — Зачем ты пришёл? Просто поговорить о том, какой я никчёмный? Не оправдал твои ожидания? Я это знаю. Для тебя, наверное, это открытие — но не всё в этом мире делается в угоду тебе. Это моя жизнь, и я сам решу, чем хочу заниматься, — скорее устало, чем раздражённо сообщил Рамси.       Отец, должно быть, предполагал, что он начнёт спорить, но такое спокойствие его удивило.       — А ты действительно вырос, — во фразе скользнула едва уловимая нота недоумения, как будто отец не думал, что он однажды перестанет его бояться.       — Да, как-то справился без тебя. Ты оказался не таким уж незаменимым. Правда? — довольная усмешка скользнула по губам, и Рамси задержал взгляд на отцовской форме.       Отец лишь хмыкнул и ответил на не заданный вопрос:       — Сегодня вернулся из командировки, не стал заезжать домой.       Рамси мимолётно кивнул, и они помолчали. Отец, наверное, ждал вопросов, может, хотел, чтобы он поинтересовался его жизнью. Рамси было всё равно: отец сам выбрал одиночество.       — Сынок, ты разве вообще ничего хорошего не помнишь? — непривычно мягко спросил он.       Рамси удивился: отцу ведь больше незачем притворяться. Неужели он и правда скучал? Плохое запоминается лучше — это всегда так, однако не каждый же день был ужасным. Он честно попытался вытащить из памяти что-то хорошее, вздохнул и убрал зажигалку в карман чёрных джинс.       — Шахматы.       Отец изумлённо приподнял брови, наверное, не понял о чём он говорит.       Рамси чуть смешался, но продолжил негромко:       — Мне вроде девять было. Ночью прошла сильная гроза, и провода оборвало, несколько дней чинили. Света не было, телик не работал, и ты научил меня играть в шахматы. Три вечера мы с тобой играли при свечах, как будто в старину.       Отец улыбнулся, хотел потрепать по голове, но Рамси увернулся.       — Думал, велосипед вспомнишь или ещё что, — похоже, он был приятно удивлён.       — Да… Подарки, — с усмешкой кивнул Рамси. — Мне бы стало тебя жаль, только ты меня этому не научил, — поднялся на ноги и окинул отца долгим взглядом. Как-то даже грустно стало.       — Мы ведь семья, я тебя вырастил, — отец тоже поднялся, одёрнул мундир. Заходящее солнце скользнуло лучами по морщинам на его лице, прохладный ветер трепал поредевшие волосы.       — Это так… папа, — надавил на обращение, и засунув руки в карманы, с едкой ухмылкой, взглянул ему в глаза. — Ты так и не понял, что любовь за деньги не купишь, а уважение и страх — не одно и тоже, — Рамси чуть помолчал. Тёмное крыло прошлого мазнуло холодом по спине. — У тебя есть второй сын, которого ты не воспитывал. Добрый. Может, с ним получится, — бросил он на прощание, развернулся и пошёл прочь.        Кажется, отец что-то тихо сказал вслед, да вот только он нацепил наушники и ничего не слышал. Может, эта встреча и к лучшему. По крайней мере Рамси понял, что больше не боится его. Отец такой же человек, как и все, и у него тоже есть слабости. Каждый рано или поздно будет платить за свои ошибки, теперь и его время пришло. Монстр из детских кошмаров тоже может оказаться сломанным.

***

      Рамси не стал рассказывать брату об этой странной беседе, хотел всё обдумать как следует. Джону сложно будет понять — он-то не был сломанным, в отличие от них с отцом.       Когда закончился семейный ужин, брат отправился с собаками на прогулку. Рамси сидел на диване в гостиной, вспоминая встречу в парке. Принц устроился на коленях, мурчал, вонзая когти в подушку. Кот был довольно крупным, но смирным, белым, как первый снег и таким же пушистым. Он рассеянно почесал Принца за ухом, задумчиво пялясь в зашторенное окно. Так и сидел в темноте, пока Дейнерис не пришла и не включила свет.       После разговора с отцом почему-то не наступило облегчения, как уверял старший брат, скорее какая-то едкая печаль накатила. Дени окликнула, и Рамси тряхнул головой, сфокусировал на ней взгляд.       — Будем квартиру искать? — бодро поинтересовалась невестка, присев рядом на диван и открыв ноутбук.       — Да, конечно, я сам собирался, просто задумался немного, — рассеянно отозвался он.       — У тебя всё хорошо? — тут же спросила Дейнерис, устроившись поудобнее и поправив подол домашнего платья в крупную коричнево-белую клетку. Мимоходом погладила кота, который отозвался довольным мурчанием, и положила ноутбук на подлокотник дивана.       — Да, — уверенно ответил Рамси. — Всё хорошо, — уже громче подтвердил он.       Невестка некоторое время сверлила недоверчивым взглядом, но расспрашивать не стала.       — Так, давай посмотрим, что у нас есть, — включив свой деловой тон, Дейнерис опустила глаза к экрану.       — Я бы хотел поближе к центру и чтоб до работы не очень далеко.       Дейнерис быстро сориентировалась, выставив нужные критерии на сайте по поиску недвижимости. — А денег сколько у тебя?       — Ну-у, хотелось бы подешевле что-то, — протянул Рамси, тоже склонившись к экрану ноутбука. — Тысяча — это край.       Дейнерис сдула со лба выбившуюся из аккуратного хвоста светлую прядь и нахмурила брови. — Негусто. Ты всё ещё можешь остаться с нами. Никто тебя не гонит, мы одна семья.       Он поджал губы.       — Это круто, конечно, только я всё-таки хочу жить один. Понимаешь, ты, Джон, комендантский час…       — Ты всё равно никогда не приходишь вовремя, — махнула рукой невестка.       Рамси состроил озорную гримасу.       — Очень не терпится стать взрослым? — тут же поддела Дени, и ойкнув, коснулась живота. Видно, ребёнок тоже решил заявить о себе.       — Я и так взрослый!       Дейнерис улыбнулась, кивнула, и, кажется, даже без сарказма в голосе произнесла:       — Конечно, — после аккуратно вытянула подушку из-под кота и положила под спину.       — Только надо, чтобы хозяин был не против животных. Принца я с собой заберу, — поспешил предупредить Рамси.       — Ему же будет скучно в пустой квартире. Здесь у него есть компания, а там будет один целый день.       — Мне тоже без него будет одиноко. Это же мой кот, как это я его оставлю? — возмутился он.       — Ну, смотри сам, — не стала спорить невестка.       Принц тем временем потянулся и широко зевнул, а после спрыгнул с дивана и отправился по своим кошачьим делам.       Дейнерис увлеклась поиском подходящих вариантов, а Рамси вышел покурить на балкон.       Вскоре они подобрали несколько квартир, и он записал телефоны владельцев. Остаток вечера прошёл спокойно, за чаем они обсуждали предстоящие хлопоты. Джон с Дейнерис как-то странно переглядывались, и в конце концов, брат взял жену за руку и улыбнулся. Дени кивнула.       — Я вчера была у врача, и у нас есть новости, — с теплотой в голосе и даже какой-то торжественностью произнесла она.       — Будет не один малыш, а целых двое, — с гордостью оповестил Джон.       — О… поздравляю. Это здорово, — улыбнулся Рамси. — А кто будет мальчики или девочки? — поинтересовался он.       — Пока не ясно. Они так лежали, что не видно было, — сообщила Дейнерис, ничуть, впрочем, не расстроившись.       — А это близнецы или двойняшки?       — Станет понятно, когда родятся, — просветил Джон.       — Два одинаковых ребёнка… Наверное, это странно, — задумчиво произнёс Рамси, расчертив скатерть чайной ложкой.       — Близнецы тоже не совсем одинаковые, — с лёгкой улыбкой возразила Дейнерис.       Он кивнул и сказал, что пойдёт к себе. Джон с Дейнерис принялись обсуждать, какие им вещи надо прикупить для малышей. В начале-то они рассчитывали на одного ребёнка и теперь предстояли дополнительные траты. Впрочем, выглядели они счастливыми, и Рамси тоже был рад за них.       Чуть позже, когда родственники уже собирались ложиться спать, он позвал брата к себе. Не стал тянуть и с порога сообщил о встрече с отцом. Рассказал всё честно, и Джон покивал, задумчиво поглядывая в окно.       — В любом случае хорошо, что вы поговорили. Может, со временем ты станешь относиться немного мягче к нему.        И тут терпение Рамси разлетелось на части.       — Мягче?! Он меня цепью лупил! Мне девять лет было! Ты вообще соображаешь, что несёшь?       Джон, кажется, почувствовал себя не в своей тарелке, но продолжал упорно гнуть свою линию.       — У отца была тяжёлая судьба. Ему тоже пришлось непросто.       — Ну надо же, мученик нашёлся, — едко усмехнулся Рамси. — У меня, блядь, лёгкая была судьба! — шумно выдохнул и стиснул кулаки, мерил комнату быстрыми шагами, словно разъярённый зверь в клетке.       — Прости, я всё понимаю, но… — Джон приблизился и мягко положил ладони ему на плечи.       — Ты не хрена не понимаешь! Ты так не жил! И не боялся его каждый… Грёбаный. День. И не надо мне чесать про сочувствие, всё это чушь собачья! — кажется, он орал так громко, что даже соседи по батарее стукнули. Ну и плевать — это сейчас волновало меньше всего. Голова закружилась, и Рамси бессильно опустился на кровать, скинул руки Джона.       Дейнерис объявилась в комнате с недовольным видом и какой-то матовой маской, натянутой на лицо.       — Что у вас тут стряслось? Ночь на дворе, а вы шумите.       Джон обернулся с виноватым лицом.       — У нас всё в порядке, я скоро приду.       Рамси опустил голову.       Дейнерис вздохнула и поджала губы, однако проявила такт и не стала встревать в братские разборки.       — Я не буду больше заводить эту беседу, просто знай, что отец у нас один и он не вечный, — торопливо начал Джон, когда Дейнерис ушла.       — Ага, — Рамси глядел в пол, положив руки на колени. Голова разболелась, и он хотел, чтобы его уже поскорее оставили в покое.       Джон внимательно заглянул ему в лицо и опустил уголки губ.       — Мне жаль, что у тебя было ужасное детство, но всё это осталось в прошлом.       — Да, для тебя. Ты один раз поскандалил с отцом, а потом быстренько с ним помирился. Ты ведь такой добрый и послушный сын, — со злой усмешкой произнёс Рамси. — Но… Я не хочу ссориться из-за него. Хочешь с ним общаться — это твоё дело, только меня не заставляй.       — Хорошо. В конце концов ты сам должен сделать выбор, — согласился Джон.       Рамси не стал отвечать. Лёг на кровать, уткнувшись лицом в подушку.       Очевидно Джон не нашёл, что ещё сказать, потому просто извинился и пожелал спокойной ночи.       На следующий день старший брат, как видно, решил загладить свою вину: вечером пригласил в игровой клуб, и они долго рубились в аэрохоккей, а после отправились в пиццерию и болтали о чём угодно, кроме отца. Это было весело, он совершенно позабыл о ссоре. Джон оказался хорошим братом, действительно хорошим, и Рамси знал, что какими бы не были отношения с отцом, семья у него всё равно есть.

***

      Ничего не предвещало беды. Осень уже дышала в затылок холодным ветром и моросящим дождём по утрам, однако день оказался солнечным и жарким, а вечер дарил прохладу и свежесть, рассеяв душный городской воздух.       Воскресным днём Рамси с Ашей успели побывать в музее Кино, и впечатлений хватило изрядно. Аша, к сожалению, любила совершенно иные фильмы, нежели он. И поразить её знанием наизусть всех монологов Фредди Крюгера оказалось сложно.       — У меня есть цитаты из «Кошмара» на любую тему! — с воодушевлением воскликнул он. — Правда, только скажи и я продолжу. Это клёвая игра.       Аша тоже развеселилась и с улыбкой поддержала беседу.       — Хорошо. Тема: «город».       — Это просто! В каждом городе есть своя улица Вязов, — подражая голосу Фредди, произнёс Рамси.       — Ты мог всё, что угодно сказать, всё равно я не смотрела ни одной части, — добродушно усмехнулась Аша.       — И очень зря! Это же классика, — с напором заявил он.       — Мне нравятся умные фильмы, люблю загадки, — пояснила Аша, поправив ремешок сумки на плече.       — Как будто в ужастиках не бывает загадок, — хмыкнул Рамси. — С этим будет сложно, — наигранно-печальным тоном сообщил он.       — С чем же? — Аша искоса бросила на него заинтересованный взгляд.       — С фильмами, — тут же пояснил он. — Ты ведь пойдёшь со мной в кино?       — А ты уже всё решил? — поддразнила Аша.       — Ещё бы!       Она лишь согласно кивнула. Вероятно, ей всё-таки нравилось узнавать его.       — Хорошо, я не против. Только не в воскресенье, я поеду в гости к подруге, — поспешила предупредить Аша. Впрочем, не похоже было, что ей просто хочется от него побыстрее отделаться. По крайней мере Рамси надеялся, что не слишком её утомил.       — Как скажешь, — покорно согласился он.        Вместо того, чтобы чинно прогуливаться по тротуару, Рамси встал на поребрик и дурашливо изображал из себя канатоходца. Аша, однако, не стала возмущаться, просто шагала рядом.       — Я раньше одевался Фредди на Хэллоуин. Правда свитер мне уже мал, поэтому в этом году ничего не получится, — досадливо скривил губы он. — А ты кем наряжалась в детстве?       — О, я была пираткой. Мама сама сшила костюм. Мне лет одиннадцать-двенадцать было. И дело даже не в празднике, просто мне тогда хотелось больше времени провести с ней. Теон наконец-то пошёл в садик, и у мамы появилась хоть какая-то свободная минута. И вот ещё в сентябре мы с ней вместе придумали костюм. Я нарисовала эскиз, а мама сшила на машинке. Мы с ней пили горячий шоколад и болтали о разном, — с теплотой в голосе рассказала Аша.       — А ты умеешь шить? — спросил Рамси, чтобы поддержать беседу. Впрочем, от своей принцессы было интересно слушать обо всём.       — Да, конечно. Мама меня научила. Не сказать, что очень люблю, но умею, — губ Аши коснулась краткая улыбка.       Поребрик в конце концов привёл к набережной Риджентс-канала. Рамси соскочил на землю и подал руку своей принцессе. Вместе они подошли к парапету, чтобы полюбоваться красотами «Маленькой Венеции». Вдоль узких берегов устроились живописные частные особняки с потрясающим цветущими садами. Далеко не каждый мог позволить себе недвижимость почти в самом центре города, потому блеск и роскошь слепили глаза. Водный трамвайчик курсировал по каналу, завлекая прохожих на экскурсию.       — Прокатимся? — Аша казалась заинтересованной.       Рамси кивнул, хоть и сомневался немного. Однако рыцарь ведь должен выполнять желания своей прекрасной дамы.       — Хорошо, — быстро ответил он, не давая себе времени на раздумья. Признаваться Аше в своих слабостях уж точно не входило в план.       Прогулка в общем-то оказалась вполне сносной. Особенно, если глазеть по сторонам и не смотреть в воду. Рамси увлечённо разглядывал проплывающий мимо зоопарк и лодки-дома, поселившиеся на берегах канала. Риджентс-парк остался позади, махнув на прощание зелёными лапами высоких дубов.       С туннелями вышла промашка. После яркого солнечного дня темнота навалилась неожиданно, а в воде сигналом бедствия мигнули красные и синие искры. Рамси зажмурился и глубоко вздохнул, стиснул руками поручень. Темнота рассеялась, и мир вновь обрёл дневные краски.       На пути до рынка «Кэмден» таких туннелей оказалось несколько, и каждый раз сердце предательски замирало в груди. Наконец вдалеке показались Лондонские шлюзы — конечный пункт экскурсии, и он вздохнул с облегчением, украдкой стёр пот со лба. Ступив на твёрдую землю, Рамси натянул на лицо нервную ухмылку, старался изобразить беспечный вид. Аша, похоже, не повелась.       — Тебя укачивает, что ли? — спросила она, когда отошли к шлюзам.       За шумом воды проще было спрятать дрожь в голосе. Однако Рамси лишь торопливо кивнул, прикусив губу.       Аша обеспокоенно заглянула ему в глаза.       — Сказал бы сразу, ничего такого в этом нет. Зачем страдать зря? — провела ладонью по его щеке и робко улыбнулась.        — Да я постеснялся просто, — Рамси невольно зажмурился от неожиданной ласки.       — Как ты себя чувствуешь? — Аша убрала ладонь, и он подавил расстроенный вздох.       — Я в порядке. Пойдём куда-нибудь, здесь очень шумно, — постаравшись придать голосу твёрдости, предложил он.       — Хорошо. Пойдём к метро? Завтра на работу и дома дел ещё много, — пояснила Аша мимоходом.       Рамси кивнул, и они двинулись в путь. Некоторое время он пребывал в своих мыслях. Чувствовал себя неловко, хотя Аша и поддержала его, даже преподнесла вполне правдоподобную версию, с которой он поспешно согласился. Однако маленькая ложь тянет за собой большую, и он вовсе не хотел, чтобы их отношения начинались так.       Они подошли к станции «Кэмден-таун», и тогда Рамси решился. Осторожно взял свою принцессу за руки и заглянул в её синие глаза.       — Я тебе соврал, прости.       Аша нахмурилась, и они отошли в сторону от толпы.       — О чём ты?       — Меня вовсе не укачивает. То есть бывает такое, но дело-то не в этом, — Рамси опустил глаза. — Пойдём, кофе выпьем?       Аша, похоже, удивилась, но возражать не стала. Они обосновались на открытой террасе. Ветер трепал яркий оранжевый полог, а официанты ловко сновали меж столиков с подносами в руках.       Аша первой задала вопрос, видя, что он никак не может решиться.       — Так о чём ты хотел поговорить? — ободряюще кивнула и улыбнулась ему.       Рамси тяжело вздохнул и отвёл взгляд. Наблюдал за тем, как на соседней стороне улицы детишки выстроились в очередь у ларька с мороженым.       — Знаешь, я не очень люблю воду. Воспоминания всякие… — он вертел в руках стаканчик с кофе и всё также отвлечённо поглядел вдаль. Не стал тянуть и начал без предисловий: — Когда я был маленьким, отец меня чуть не утопил. Он сказал, что это типа недоразумение и всё такое… Неважно. Кораблики… Я просто сделал кораблики и запускал в ванной. Не думал, что там какие-то документы, и он разозлится. Всё очень быстро случилось. Помню, как оказался в воде и не мог дышать, и эти грёбаные кораблики размокшие: синие и красные. Было… очень страшно, — неловко стало смотреть в глаза Аше, поэтому он глядел куда угодно, кроме неё.       Аша вздохнула, и он почувствовал лёгкое дуновение воздуха. Она взяла его за руку.       — Твой отец настоящий мерзавец! И это всё просто ужасно. Никто такого обращения не заслужил, — в глазах её плескалось возмущённое море, стоило Рамси заглянуть ей в лицо. — Ты не должен страдать из-за того, что он сделал, и бояться чего-то вовсе не стыдно. Все люди чего-то боятся, — заверила Аша.       — А ты? Какие у тебя страхи? — немного оттаяв, спросил он.       Аша выглядела слегка растерянной. Должно быть, не ожидала такого вопроса.       — Терпеть не могу пауков. Они такие гадкие! — совершенно по-девчоночьи заявила она, словно подружка-одноклассница.       Рамси прикусил губу, пряча невольно поползшую улыбку.       — В детстве я боялся монстра в шкафу, а потом мы с ним подружились. То, что кажется страшным, не всегда страшное на самом деле, — глубокомысленно изрёк он и всё-таки рассмеялся.        Аша ничуть не обиделась, наоборот развеселилась.       — Только не пауки — это настоящие монстры! — со смехом заметила она.       Рамси улыбался, глядя на свою принцессу. Она была ангелом, несущим свет, и тьма отступала рядом с ней.