Глава 10. Время действовать
30 марта 2019 г., 23:12
Эта неделя принесла много мыслей. Что бы там не говорил Русе Болтон, стоило выяснить всё у Рамси. Вот только было уже поздно. Да, что сказать, иногда решения она взвешивала долго. И в этот раз дело обернулось бедой. Аша забеспокоилась, когда не смогла дозвониться до Рамси. Прежде они разговаривали каждый вечер. И вот тут-то стало ясно — дорого то, что теряешь.
Слишком долго она принимала решение, и в итоге Рамси попал в беду из-за неё. Аша привыкла отвечать не только за себя, но и за других. И её бездействие оказалось той последней трещиной, что окончательно разбила тонкий лёд их едва сформировавшихся отношений.
Она была готова к разговору спустя два дня после визита Болтона-старшего, однако, телефон Рамси сообщал нудным электронным голосом о том, что «абонент недоступен». Визит к нему домой тоже не дал результата. Она долго звонила в дверь, но в квартире стояла глухая тишина, даже кот не мяукал, что было тем более странно. На следующий день ситуация повторилась. Вот тогда-то стало действительно тревожно.
В субботу она допытывала младшего брата, и Теон пересказал ей в деталях весь разговор. Он, похоже, до сих пор обижался, ведь Рамси так и не ответил на его звонки. Аша заподозрила подвох. На душе стало неспокойно — слишком уж много странных совпадений.
Русе Болтон — человек жестокий и лживый, возможно, его визит был лишь первым тревожным звонком. Наверняка Рамси угодил в неприятности по его вине.
Теон предложил позвонить Джону, сама-то она никогда не видела старшего брата Рамси. И вот, когда всё выяснилось, стало невероятно тяжело. Слишком долго она медлила! Если бы они поговорили с Рамси в тот вечер, ничего бы не случилось. Теперь же оставалось лишь беседовать с его роднёй.
Джон показался по телефону приятным и вежливым человеком, сказал, что жена будет дома, если Аша всё-таки захочет нанести им визит. Правда выглядела куда хуже домыслов. Известие о том, что Рамси попал в психиатрическую лечебницу, совершенно выбило из колеи. Аша рассеянно отложила телефон на стол и отвернулась к окну. Похоже, Русе не зря предупреждал, или угрожал — теперь уже непонятно.
Она нервным движением поправила короткие волосы и прокрутила кольцо на пальце. Время раздумий прошло — наступило время действий.
Теон тоже выглядел расстроенным: сидя на кухне, вертел по столу пустую кружку.
— Вот чёрт, надо было его остановить! — воскликнул он, когда Аша обернулась.
— Ты не виноват, — постаралась она успокоить брата.
— Хоть немного, да виноват. Рамси… он ведь хотел тебя защитить. Его отец — жуткий, и у Рамси просто не было шансов. Разве можно победить того, кто держал тебя на цепи? Рамси хороший человек, а его отец — подлый и двуличный. И он чертовски умён. Ты ему тоже поверила, так ведь?
— На какой-то момент. Очень долгий момент, — пришлось это признать.
— Рамси нервный и у него куча проблем, но он не псих, если ты думаешь об этом. Он спас мне жизнь, хотя я вёл себя паршиво с ним, когда мы были детьми. Разве он когда-либо тебя обижал? — с нажимом спросил Теон. И в серо-зелёных глазах брата она увидела упрёк.
— Конечно же, нет.
— Если хочешь его бросить, сделай это сейчас, потом будет хуже, — сказал напоследок Теон. — Просто оставь всё, как есть, — на тон тише добавил он и, поднявшись из-за стола, вышел за дверь.
И Аша была благодарна, что её ответной реакции брат ждать не стал.
— Я немного покатаюсь по району: практика нужна и всё такое. Хочу на тачке на работу ездить, — сообщил Теон, прихватив в коридоре куртку.
— Позвоню, если появятся какие-то новости, — пообещала она, и брат молча кивнул. Входная дверь захлопнулась, и Аша осталась наедине со своими мыслями.
***
Дейнерис сразу проявила себя деловой женщиной: не стала ходить вокруг, да около, коротко поприветствовала и пригласила войти. Вскоре они расположились на кухне. — Джон предупредил, что ты придёшь, — поглаживая свой большой живот, сообщила она. — Я удивлена, если честно. Не думала, что девушка Рамси окажется… моего возраста. — Я и сама не привыкла до сих пор, кажется, — честно ответила Аша. Они синхронно подняли чашки, и каждая сделала по глотку. Да, этот визит выглядел довольно-таки нелепым. Уж точно не так она себе представляла знакомство с родственниками своего парня. На самом деле, до сих пор и вовсе об этом не задумывалась. — Как Рамси себя чувствует? Джон сказал, что навестит его сегодня. Дейнерис сдула со лба светлую прядь и покачала головой. — Неважно. Не буду врать: у него есть проблемы. Он может быть неуравновешенным и импульсивным, но то, что тебе сказал его отец, наверняка звучит куда хуже. Понимаю, на твоём месте я бы тоже задумалась. Не каждая с радостью примет такую новость. — Есть какой-то диагноз? — напрямую спросила Аша. Дейнерис задумалась ненадолго, устремив взгляд в сторону. — Да, есть. Я не вдавалась в подробности, но… Как давно ты его знаешь? Неужели тому, что написано в этих бумажках, ты веришь больше, чем своему парню? Я не буду приукрашивать просто потому, что он мой родственник. С Рамси бывает очень тяжело, но, если ты действительно его любишь, он перевернёт для тебя мир. То, какой мужчина рядом с тобой, зависит от тебя, — заявила она с легким кивком. — Это хорошо звучит на словах, но в жизни всё не так просто, — Аша покачала головой, разглядывая рисунок на скатерти. Вновь выбор стоял между разумом и чувствами. Однажды она уже ошиблась. Дейнерис не торопила, спокойно пила чай, поглядывая в окно, и у Аши появилось время поразмыслить. Она не боялась трудностей, привыкла решать проблемы — и это действительно была её стихия. Да, безусловно, жалость и чувство вины сейчас вышли на первое место, но, вспоминая то время, что они провели вместе, Аша кое-что поняла. Она ведь хотела быть принцессой где-то в глубине души, и единственный человек, который дал почувствовать, что это возможно, оказался Рамси. Он умел творить волшебство: своей музыкой, своими стихами и тем трепетно-нежным отношением, которое так смущало. Она просто боялась поверить в эту сказку. Что ж, страхи воплотились в реальность. И именно сейчас Аша осознала, что отношения — это работа двоих. До сих пор она держалась на расстоянии и взвешивала каждый шаг просто потому, что не могла понять свою роль. И раз уж Рамси считает её принцессой, значит, она будет ей. Только вот не воздушным, мечтательным созданием, а такой, что принимает решения и правит королевством. Мужчина должен быть стеной, защитником, а женщина — его опорой. — Я готова бороться, и трудности меня не страшат, — уверенно заявила она, чуть погодя. Дейнерис удовлетворённо кивнула, словно меньшего и не ожидала. Они улыбнулись друг другу и дальше говорили уже о делах насущных. Рамси крепко встрял, и теперь слово Джона стояло против слова Русе. От Рамси мало что зависело, а от неё и подавно, однако Аша поняла, что должна непременно увидеть его.***
Воскресным утром, собираясь в больницу, она отдала предпочтение довольно неожиданному для себя наряду. Узкие тёмные джинсы, короткие кожаные сапоги на высоком каблуке и угольно-чёрная блузка. Подвела глаза погуще, и нанесла на губы тёмно-коричневую помаду, защёлкнула на запястье тяжёлый браслет часов. Принцесса должна соответствовать своему рыцарю. Теон присвистнул, встретив её в коридоре. — Ты что это, на кастинг в «Kiss» собралась? — Слишком ярко? — Аша неуверенно коснулась тяжёлых крупных серёг в форме чёрных роз. (В школе надевала на Хэллоуин, когда они наряжались с Ошей в юных ведьм). — Я бы сказал: мрачно. Но круто, если бы ты не была моей сестрой, и я бы увидел тебя на улице, то решил бы «крутая тёлка», — Теон ухмыльнулся и поднял два больших пальца вверх. — Сомнительный комплимент, — поправив перед зеркалом волосы, отозвалась Аша. Накинула легкую кожаную куртку, которая как нельзя лучше соответствовала сегодняшнему образу. — Я поеду к Рамси. Передать что-нибудь от тебя? — Да, но… Там же только родственников пускают, — предупредил Теон. — Ничего, меня пустят, — сообщила Аша. Такой неформальный наряд и вправду придал уверенности, она знала, что без боя не сдастся. Точнее сдаваться и вовсе не собиралась.***
В психушку действительно оказалось непросто попасть. За стойкой регистрации сообщили о том, что, несмотря на приёмные часы, посещать пациентов могут только родственники. Друзья, знакомые и все прочие посторонние люди безжалостно выдворялись с территории медучреждения. Что ж, Аша была к этому готова: решение в голове созрело довольно быстро. — У нас тут не проходной двор, — заявила полная пожилая дама в белом халате. Похоже, Аша оторвала её от архиважного чаепития с коллегами, так как она что-то дожёвывала на ходу. — Это мой гражданский муж, мы как раз собирались подавать на регистрацию, — не моргнув глазом, соврала она. Что там подумает эта толстая медсестра с высоким пучком желтоватых волос на голове, волновало меньше всего. — Пресвятая Мария, ну, конечно, ещё только сожителей тут не хватало, — картинно закатила глаза медсестра. Приготовленная заранее коробка конфет спасала положение. Медсестра недовольно цокнула, однако приняла подношение и выписала пропуск. Именно это и было нужно. Психушка произвела неизгладимое впечатление. Внешне она походила на обычную больницу и довольно ухоженную, но стоило присмотреться получше, и становилось не по себе. Цветы на подоконниках и в кадках по углам, приятный бежевый оттенок стен и мягкие кресла в холле первого этажа — всё это создавало образ титульной страницы, рассчитанной на случайных посетителей. Стоило заглянуть чуть дальше, как лечебница представала во всей своей мрачной «красе». Больничные ароматы ничем не вытравить, а тяжёлый, скорбный дух безумия, что буквально витал в воздухе, тем более. А уж пациенты, которых довелось увидеть лишь мельком, так и вовсе вызывали самые печальные ассоциации. Двое каких-то худых трясущихся стариков в полосатых пижамах болтали перед телевизором, пожилой мужчина активно беседовал со скрюченным, поникшим фикусом, застывшим огромной тенью в углу. Высокий молодой парень мелко кивал, отрешённым взглядом уставившись в пустоту, иногда подпрыгивал в кресле и махал руками, бормотал что-то бессвязное. Аша даже порадовалась, что у Рамси оказалась отдельная палата, хоть и походила она на карцер. Кровать и сантехника прикручены к стенам, жёсткий матрац и постельное белье не первой свежести на узкой откидной койке. Что ж, она знала, куда шла. Как только за санитаром закрылась дверь, Аша сообразила, что времени у них немного. Рамси выглядел совершенно потерянным и каким-то заторможенным. Самое главное, он должен поверить в то, что всё скоро закончится. Если у человека нет надежды — он уже пропал. Обычно живой и весёлый, сейчас он как-то потускнел и угас. И Аша поняла, что нужно поддержать тот огонь, что пылает в его душе. И первым — самым важным делом было показать, что он действительно ей нужен. Теперь сомнения растаяли. Совсем. На прощание Рамси назвал её «моя готическая принцесса». Они преодолели пропасть, когда она сама сделала шаг навстречу — стала той, кем он её всегда видел.***
Джон знал, что от этого разговора зависит многое. Судьба младшего брата была в его руках, и он просто не мог проиграть. Однажды он уже поверил отцу, думая, что тот изменится. И вот, годы спустя, увидел за притворной маской его настоящего. Отец всегда печётся лишь о собственных интересах. У реки буйствовал ветер, а на стёклах фонарей оседали холодные брызги едва накрапывающего дождя. Парочка подростков на великах стремительно пронеслись мимо, должно быть, не хотели оказаться в эпицентре разбушевавшейся стихии. Пожилая дама со старой кудрявой болонкой спешила завершить вечерний моцион, и поглядев на чернильное небо, раскрыла огромный голубой зонт. Джон засунул руки в карманы куртки и ускорил шаг. Специально приехал пораньше, чтобы собраться с мыслями, однако тёмные тучи, грозившие вот-вот разродиться настоящим ливнем, спутали все планы. Большой дом из серого кирпича оставался неизменным, словно крепость из прочного камня, что не разрушит ни одна буря на свете, или столь же крепкая и глухая тюрьма. Рамси наверняка видел в этом доме скорее второе, чем первое. Отец пригласил в гостиную, так как кабинет находился в состоянии ремонта. Джон успел оценить вид: младший брат определённо постарался на славу — некоторые книги из библиотеки отца восстановлению не подлежали. Разбитое окно, конечно, уже заменили, а вот перевёрнутый громоздкий стол так и валялся посреди кабинета. Отец даже попросил помочь его поднять, так как в одиночку справиться было проблематично. И вот, когда задача оказалась выполнена, они устроились в гостиной. Отец выбрал место напротив окна, и Джону ничего не оставалось, как устроиться в соседнем кресле. Оба глядели в пустой холодный камин. Вечерние сумерки рассеивал лишь тёплый свет торшера, лицо отца оставалось в тени. — Мне нужна твоя помощь, — признался Джон в конце концов. Отец сразу оживился, устроился поудобнее в глубоком тёмно-синем кресле с высокой спинкой и кивнул. — Я слушаю, Джон. — Знаю, что Рамси тебя разозлил… — Разозлил? Ну, что ты, сынок. Я вовсе не злюсь. Если закрывать глаза на проблемы, от того они не исчезнут. А у Рамси уж точно есть проблемы. Он сорвался бы рано или поздно, так что, всё равно бы оказался в больнице. И хорошо, что я был рядом, смог его усмирить, — сообщил отец определённо довольный собой. Джон понял, что выбрал не ту тактику. — Ты сам его довёл. Неужели станешь отрицать это? — прямо спросил он. Отец поморщился, повернувшись к нему, затем поднялся и поправил закатанные рукава светло-голубой рубашки. Взял с белой каминной полки фотографию в рамке. Джон приблизился и взглянул на фото вместе с ним. Рамси было лет пять или шесть на этом снимке. Растрёпанный, насупленный парнишка жёлтой рубашке и вытертой джинсовой курточке прижимал к груди затасканного белого медвежонка. — Вот таким я его забрал. Мальчишка в пять лет почти не разговаривал, всё время возился с этим плюшевым недоразумением, хоть я и купил ему новые игрушки. Конфеты жрал, как не в себя, словно сроду их не пробовал. Всё время за мной тенью таскался, как побитый щенок, — отец кивнул, бросив на Джона мимолётный взгляд, и продолжил: — Когда я работал в кабинете по вечерам, он сидел на полу или на подоконнике: листал книжки или играл со своим мишкой. Всё время вис на мне, когда выходили из дома — боялся оставаться один. Еле-как устроил его в школу. Рамси ведь думал, что я его не заберу домой, когда уроки закончатся, — отец как-то резко оборвал свою речь, вздохнул и поставил фотографию на место. Он отошёл к окну и, заложив руки за спину, поглядел на вечернюю улицу. — Ты действительно считаешь, что ему было бы лучше в приюте? — обронил, так и не обернувшись. Джон тяжело вздохнул и покачал головой. Ответа на этот вопрос не было. Он сам вырос в приюте: мама умерла, едва он появился на свет, а дядя и тётя, которые воспитывали его до десяти лет, погибли в автомобильной аварии. О том, что у него есть родной отец, Джон тогда и не знал, лишь долгие годы спустя обнаружил старые письма матери на чердаке. В приюте оказалось вовсе неплохо: их кормили досыта, одевали, а подарками от разных спонсоров оказалась забита вся игровая. Но всё это было общим — для всех, и ничего своего. А самое главное: ни одного родного человека рядом — лишь казённые стены и такие же чужие люди. Джону повезло: он успел узнать, что такое дом, в котором тебя любят. У многих ребят не было и этого, и такой судьбы родному брату он бы не пожелал. — Я не знаю, — честно признался он. — Давай оставим прошлое в покое. То, что было, мы уже не изменим. Отец обернулся и кивнул, кажется, это он и хотел услышать. — Я заберу его домой, когда ему станет лучше. — Ему не станет лучше там, и ты прекрасно об этом знаешь, папа, — твёрдо сказал Джон. Он не боялся смотреть в холодные глаза отца. — Я о нём позабочусь, как это и было всегда. Я ведь уже не молод, и ты прекрасно понимаешь, что другой семьи у меня не будет. Ты и Рамси — всё, что у меня есть, — с каждым размеренным шагом чеканил отец. Остановился у кресла и положил руки на спинку. Джон склонил голову: согласился, что это правда. — Так не ломай ему жизнь! Я не знаю, сможет ли Рамси тебя простить хоть когда-нибудь, но, если ты его действительно любишь, помоги. Сделай это ради него, а не ради себя, — отчаянно убеждал он. Поднялся, чтобы быть с ним вровень. Однако уверенность отца в своей правоте сложно было поколебать. — Всё, что я делал, я делал ради него. Джон вздохнул и нервно провёл ладонью по затылку. Тяжёлые времена требуют жёстких мер. Он предпочёл бы не давить на чувство вины, но не мог позволить себе проиграть. Не ради себя, ради брата. — Хорошо, папа, я не хотел об этом напоминать, но всё же: тебя лишили родительских прав по суду. Твои методы воспитания неприемлемы. Твой сын чуть не погиб из-за тебя: ты сам едва не убил его. Бледное лицо отца исказилось судорогой, кажется, в этот раз Джон и правда задел за живое. — Все ошибаются, Джон, — тихо сказал он. — Рамси не был послушным ребёнком. — Но он был ребёнком! Ты… Отец резко его оборвал: — Я сожалею. Джон в отчаянии мотнул головой. Это просто невероятно! Любой свой жесткий поступок отец мог оправдать. Помощи от него не дождаться. — Ты сам делаешь всё, чтобы остаться в одиночестве, — бросил он напоследок. Отец ничего не ответил, молча проводил до двери. Выражение его лица оставалось спокойным, и что за демоны борются в его душе, угадать было невозможно. Ничего, он сумеет договориться с врачами и вытащит Рамси на волю. До того, как брату не исполнилось восемнадцать, именно Джон был его опекуном — это должно помочь.***
Неделя понадобилась на то, чтобы собрать все необходимые справки. Джон старался навещать брата почаще, но увы, удавалось это не каждый день. Между работой и беготнёй по всевозможным инстанциям он просто не успевал к приёмным часам. Дейнерис заменила его на этом поприще: жена была его опорой в эти нелёгкие дни. Она приезжала к Рамси, приносила ему гостинцы из дома и необходимые вещи, а самое главное пыталась не дать упасть духом. Рамси очень просил плеер, но, к сожалению, этого не разрешили. В свой последний визит Джон передал брату его любимую книгу про «Дон Кихота» — этого не запрещали. Это утро было солнечным, холодный ветер разметал по больничному скверу опавшие жёлтые листья, а в заросшем вьюнком и наполненном дождевой водой фонтане купались голуби. Когда они с братом вышли на улицу, Рамси огляделся как-то растерянно. — Я и не знал, что уже листопад, — произнёс он с каким-то детским восторгом. Джон улыбнулся и положил руку ему на плечо. — Пойдём, нас ждут. Вдалеке, у выкрашенный в белый цвет рассохшейся деревянной скамьи, стояли трое. Дейнерис куталась в свой пушистый оранжевый шарф, сложив руки на животе, кивнула им обоим. Теон топтался на месте засунув руки в карманы болотно-зелёной куртки. Аша же выглядела совершенно под стать своему парню — в чёрном. — Моя готическая принцесса, — прошептал Рамси одними губами и ускорил шаг. За оградой, в припаркованном чёрном «Ягуаре» находился ещё один человек. Однако за тёмными стёклами автомобиля выражение его лица невозможно было разглядеть. Джон намеренно задержался — не он герой сегодняшнего дня. Отец вышел из машины и кивнул ему. Они переглянулись, и хоть, не перебросились и словом, Джон знал, что тот всё-таки поговорил с врачами. Может, осознал свою вину, в том что испортил жизнь младшему сыну, а может, просто понял, что проиграл. Джон смотрел вслед отъезжающей машине, когда Дени неспешно подошла сзади и обняла его. Он с улыбкой прижал жену ближе к себе и поцеловал в холодную щёку. Пусть визит отца останется их общей тайной, Рамси сейчас лучше и вовсе об этом не знать. Вскоре подтянулись и остальные. Теон сыпал шутками, втиснувшись на заднее сидение, и Джон невольно улыбнулся, взглянув в зеркало заднего вида. Рамси держал свою девушку за руку, и Джон видел, что брат буквально светится от счастья. Аша же улыбалась открыто и солнечно, не сводя с него глаз. Праздновать решили дома, так как Рамси ещё недостаточно хорошо себя чувствовал, чтобы выбираться в людные места. В любом случае тихий домашний вечер отличный повод, чтобы наконец-то по-настоящему познакомиться с девушкой брата.
