Сказание о демонах и героях

Повелитель демонов являлся сильнейшим из ныне существующих демонов; а нынешний был так могуч, что мог почти весь Инферум в одиночку победить; он был жестоким и просто самодуром, творящим все, что пожелает, но… Сейчас Люси шипела разъяренной кошкой, безуспешно призывая в себе магию — отклик был, но словно бы и не могла она пробиться сквозь какой-то барьер. Подумать только… он, сильнейший демон, так легко попался в ловушку своего верного подчиненного!.. Да еще и с человеком! Да еще и поделать с этим ничего не может, лишь бесполезно злиться! Блондинка откровенно рычит и с бешеным пламенем в глазах смотрит на бессознательного Занкроу. Чтоб этого дракона ангелы отодрали, грх… Да как он посмел?.. Уж она-то ему устроит, по полной программе, покажет, что и для огненных драконов бывают те температуры, которые они не могут выдержать… — Эй, вставай. — Грубо пиная чужое тело, мрачным тоном приказывает демон, сверля взглядом блондинистые лохмы. По оттенку отличаются от ее волос, более яркие, тогда когда у нее словно затемненное золото. Гр-р… даже видеть раздражает, а как вспомнить, как этот мерзкий человек посмел обращаться с ней… Повелитель демонов подозрительно оглядывается вокруг, словно бы кого-то ища, а после пинает мужчину еще пару раз. И еще пару десятков — ну, она же почти нежно, подумаешь, всего-то отлетело тело куда-то, а из чужого рта началась литься кровь. Это ничего страшного, честно! Сильнейший из демонов злорадно хихикает, поведя плечами с хрустом и подготавливая себя к тому, чтобы аккуратно спустить пар на этом человечке, не убив его при этом, но… При очередном отлете слышится звон стекла. Демон недоуменно хмурит свои брови, принюхиваясь к странному аромату, возникшему после, а под лицом и волосами Занкроу обнаруживаются внезапно осколки стекла от колб, судя по характерному расположению. Люси хмурится сильнее, ощущая, как разум ее начинает мутнеть, а плечи ослабли под тяжестью доспехов, и снимает она те, небрежно бросив на пол, остается в рубашке и штанах. Хартфилия присаживается, внимательно рассматривая осколки, пытаясь сильнее запах распознать, даже пробует странную жидкость на вкус, чтобы потом отплеваться от нее. Прямо в лицо Занкроу, который уже пришел в себя, но на глаза тут же попала чужая слюна. Демон недоуменно смотрит на матерящегося мужчину, даже подперев руку кулаком, пока локоть на собственных коленях расположен. Рассматривает так, с интересом зоолога, который размышляет о том, убить ли букашку медленно, тщательно пытая исследуя, или подарить легкую смерть, чтобы потом в виде чучела сохранить. — Если ты так хотела поцеловаться, то могла просто сказать… — Тянет задумчиво Занкроу, окончательно вытирая свое лицо и присаживаясь на полу, чтобы тут же получить кулаком в лицо, вновь завалившись на пол, уже лицом на другие скляночки и прямо в жидкость. — Я пощадил тебя даже за игнорирование моего приказа, а ты продолжаешь нарываться! — Рычит Повелитель демонов, угрожающе скалясь и за шиворот поднимая человека, чтобы влепить еще одну пощечину. — Вот не было бы тебя, я бы тут не оказался! — Даже как-то по-детски восклицает блондинка, обиженно нахохлившись и еще раз ударив чужое лицо. А после разжимает свои пальцы, не хватаясь более за одежду, и отсаживается, уткнувшись головой в колени. Странный запах мутит все больше, и невозможно из-за подобного странного состояния придерживаться того величия, что должен быть у сильнейшего демона. Хочется как в старые времена… — Ха-а, даже любимая женщина хочет, чтобы меня не было… — Мужчина как-то кривится в болезненной усмешке, потирая свое лицо и пытаясь словно боль свою облегчить. Властитель демонов громко фыркает, приподнимая свою голову с насмешливой улыбкой. — Любимая женщина? Когда это Повелитель демонов стал женщиной, тем более любимой? — Люси хмыкает, надменно приподнимая свою бровь в вопросе, да и усмехается, а в груди ее сердце бьется чаще от этого «хочет, чтобы меня не было». Воспоминания прорываются сквозь заслоны сумасбродства, и они нежеланны, от того и порыкивает гневно сильнейший демон, глаза свои щурит, скребясь ногтями о собственную кожу. Пусть тут даже нет магических сил, но те зелья явно не яд, лишь туман заставляют ощущать, раскрепощение какое-то — не покушение, тогда что же? Надо будет выяснить и подумать заодно, было ли такое в каком-то из сюжетов тех книг, которые она прочла, что-то похожее. А пока… кроваво-карие глаза смотрят на чужое лицо, которое стало как-то удивительно близко, и не успевает Люси опомниться, как ее уже хватают за подбородок, целуя. — Ах ты!.. — Шипит девушка, впиваясь зубами в чужие губы, а ногтями в плечи, да отталкивает от себя, довольно ощущая во рту привкус чужой крови. — Думаешь после того, как в детстве меня бросили из-за доверчивости к словам женщины, я буду учитывать ее желание? — Усмехается преступник, прежде чем обмотать золотистые волосы на свои сильные пальцы и притянуть к себе демоницу. — Ты теперь такая слабая, я покажу тебе, что значит настоящий мужчина, и засунь своих хлюпиков демонов в задницу каким-то монстрам — трусам там самое место. — Занкроу ухмыляется довольно, кусая в ответ чужие губы. Да, именно такой должна быть его спутница — сильной и непокорной, такой, чтобы имела силу и ее пришлось завоевывать своей, сломив. Потому что слабые женщины после не могут защитить ни себя, ни своих детей, им остается только лгать, продавать свое тело и избавляться от собственных детей — уж такой жизни для собственных отпрысков в случае своей смерти он не желает. От того мужчина лишь заливисто хохочет, когда аккуратный кулачок отправляет его вновь в полет, а после Властитель демонов прижимает своей ногой тело человека к полу, надавливая до боли прямо в то самое причинное место. И зло сверкает глазами, кривя губы в ядовитой улыбке. — Не ничтожным людишкам решать, какая я и что мне надо. — Едко шипит Хартфилия, сильнее опуская свою ногу и наслаждаясь выражением боли на чужом лице. — Никому из всего мира не решать, на что я способна, и никому же не смеяться, не верить! — Она сужает опасно свои глаза, нависая над телом мужчины — только для того, чтобы прижать свои сильные изящные пальцы к чужой шее, впиваясь ногтями в кожу и пуская кровь. — Кто сказал, что девушка не годится на роль Повелителя демонов, а лишь для постельных утех? Кто сказал, что можно смотреть сверху вниз на неизвестного демона из низов и пытаться его, наследника, убить? — Властитель демонов едко шепчет, выдыхая теплый воздух на губы, и сладко улыбается. — Вырву этот язык, эти глаза, что посмели сомневаться, не оставлю живого места. — И демон любовно оглаживает чужие губы, прежде чем наотмашь ударить по щеке и схватить язык ногтями, впиваясь в него ими. Потому что никто более не посмеет смотреть на нее свысока; потому что никто более не посмеет насмехаться или обижать; и никто более не посмеет вякнуть что-то не то про нее, сильнейшего демона, и не подлежит это все сомнениям.

***

Мираджейн откровенно шокирована — придерживает разорванное на плече платье, да и жалобно хнычет — на уголках ее глаз находятся горошинки слез, что вот-вот сорвутся вниз солеными дорожками. Девушка просто стоит — потому что сидеть не может. Ее… Первую принцессу королевства Фиор, одну из наследниц на престол, благороднейшую леди, прекраснейший цветок королевства… так нагло взяли… и… и… отшлепали! Саму принцессу! И кто?! Ее верный рыцарь, подданный страны. Да как этот Лаксус Дреер посмел?!.. Да как он?!.. Принцесса откровенно не сдерживает слез, обвиняюще направив дрожащий палец в сторону мужчину. Она не в силах вымолвить не слова от своего потрясения, от того и заходится сама, всем своим естеством, в возмущении. Губы ее дрожат, а слезы все-таки падают из ее красивых глаз. — К-как ты по-посмел… — Штраус всхлипывает, обнимая себя и с болезненным стенанием усевшись куда подальше от мужчины, утыкается в свою ладонь, пока ее плечи сотрясаются. — Не тебе ре-решать, что мне и к-кому доверять, не вм-вмешивайся! — Лаксус хмыкает довольно, под рыдания принцессы демонстративно сжимая и разжимая ладонь, словно бы показывает что-то. Девушка вспыхивает румянцем стыда и гнева, рывком встает на ноги и, казалось, слезы ее испарились, пока она стремительно подходит к рыцарю и влепляет ему удар коленом в пах, испуганно потом отшатываясь и настороженно поглядывая. — Как я рад, что моя прекрасная принцесса, которую я так сильно люблю, показывает себя настоящую передо мной… — Хрипит Дреер с безумной улыбкой на губах, которая заставляет Мираджейн в какой-то странной гримасе дернуться; а румянец алеет на ее щеках. Нет-нет-нет, она не согласна с этим безумцем рядом быть, она хочет отсюда выйти!!!

***

Очнуться очень трудно — и больно, особенно тогда, когда ранее тебя неплохо так покромсали и закинули в какую-то дурно пахнущую спальню — но Фрид продирает свои глаза, сквозь боль и мучения. Потому что его попросту не оставляют в покое! Джастин с крайне злобным выражением лица смотрит на нависшего над ним Бикслоу, а на языке мага письмен уже вертится пара-тройка проклятий. Но не успеет он разразиться руганью, ведь голова трещит, словно после хорошей попойки, а сам друг намекающе указывает на демонов. И Джастин щурит свои глаза, прислушивается к разговорам, да с удивлением замечает застывшую в шоке жрицу, которая держит в руках пустой стакан. — Нет, Вирго, ну я же просил не вмешиваться в мои потоки! — Возмущенно ворчит Нацу, в руках склянки какие-то держа и вертя их меж своих пальцев. — Теперь там не афродизиак, а лишь зелья раскрепощения, пусть те и могут довести до постели, но все же… — Демон бубнит себе под нос, пока служанка покаянно кланяется. — Накажете, Южный Генерал? — С какой-то надеждой в глазах спрашивает горничная, пока Бикслоу сообщает своему другу, что тот пропустил. От той информации, что Лаксус и Мираджейн в одном пространстве (со слов демонов) с каким-то зельем раскрепощения, Фрид вновь захотел провалиться в беспамятство. Нет, только не это, как он может позволить, чтобы произошло такое… Потому Джастин резко подрывается с постели, вперив свой полубезумный взгляд в главного в отсутствии Повелителя демонов генерала — и смутной вспышкой приходят воспоминания о том, что именно этот мужчина был в той спальне, вспоминается тот жар, что он ощущал по всему телу и какую-то дымку. Внезапное осознание того, что с ним произошло, лишает мага сил — а странный взгляд демона лишь подтверждает его опасения. Ха-ха… такого не может же быть, не так ли?.. Особенно сейчас, когда афродизиаки целы и в сильных длинных пальцах дракона. Сильных и длинны-ых, всего лишь несколько жалких скляночек… Фрид выпускает истеричный смешок, медленно накрываясь одеялом, словно это поможет ему всех внезапно свалившихся проблем лишиться. И остается лишь Бикслоу, тоскливо смотрящий то на спорящих демонов, то на оцепеневшую Эвергрин, то на игнорирующего весь мир Фрида. Кажется, они все забыли об одной важной вещи, придется все тяготы взять на свои руки… Маг душ вздыхает, вклинившись меж двух демонов (к слову, его волосы от того превратились в пылающие угольки), да руки свои поднимает, внимание привлекая. — Вы нам обещали прогулку по… этому месту. — Адом назвать он опасается, чего доброго, еще беду накличет, а им срочно нужна услуга. — Так вот, нам нужно получить молочную карамель от демонической провидицы, есть ли способ до нее вообще дойти?.. По внезапно затихшим демонам Бикслоу понимает, что способ есть. А по сочувствующим взглядам (демоны и сочувствие? насколько все плохо?!) и бормотанию Вирго о том, что такого наказания она бы даже себе (она, законченная мазохистка!) не пожелала бы, он понимает, что запрашиваемую архангелом вещь очень и очень трудно достать…