Хочу взорвать твой разум

Сеул с утра выглядит по-своему совершенно и привлекательно. Солнце отражается в серых небоскрёбах, играясь с окнами, покрытыми специальной зеркальной краской; редкие деревья поражают своей ядовито-зеленой окраской, выделяясь на всем фоне мрачноватого города «будущего» и принося в него свои яркие цвета и оттенки. Проезжающие машины иногда приветственно сигналят друг другу, ибо утром все жители этого многомиллионного города умудряются спать ещё в авто, потому что абсолютно все сеульцы — жуткие трудоголики, питающиеся только кофе, кофе и ещё раз кофе и работающие до трёх часов ночи включительно. Тэхен сидит в кожаном салоне идеально черного Мерседеса, стекла которого полностью облачены в темную тонировку, чтобы его никто не смог заметить и нарушить личное пространство. Водитель нервно постукивает пальцами по рулю, а Ким пытается усидеть на месте и прижать свою пятую точку к заднему сидению, потому что он уже опоздал на тридцать минут из-за обыденной утренней пробки. Он даже думал о метро, но потом вспомнил, что его персона является очень известной личностью, так что лучше пробка, чем толпища возле него, требующая автографов и фото. Смартфон в кармане слегка завибрировал, оповещая своего владельца о том, что заряда батареи осталось менее пяти процентов. Тэхен хотел проигнорировать это, чтобы оставить телефон живым как можно большее время, но через секунду на него кто-то начал настойчиво звонить, отрывая светловолосого парня от разглядывания пейзажей столицы Кореи. На экране высветилось «Чим-Чим», когда Тэ окинул взглядом дисплей и провел по нему своим длинным пальцем, принимая вызов. — Да, Чим, — ответил он деловито, будто сейчас Тэхен встречался с президентом, поэтому он не опаздывает, а слегка задерживается. — Тебя где носит-то? Говорили же: не уезжай в Тэгу на одну ночь, почему ты никогда нас не слушаешь? Продюсер же ясно дал понять, что съест нас, если мы не придем вовремя, — отчитывал его Чимин, будто был старше Тэхена не на несколько месяцев, а на лет десять. Сейчас его голос походил на голос взрослого статного мужчины в возрасте, который упрекал сына в опоздании. — Ты первый кандидат. Тэхен, видимо, вжился в образ гораздо сильнее, потому что даже закинул свой локоть на подлокотник, располагаясь в весьма пафосной и дерзкой позе. Ему не хватало только бутылки виски в руках, чтобы быть похожим на успешного бизнесмена в годах. — Во-первых, меня не «где-то носит», потому что я стою в пробке, — Ким начал самоуверенно считать на пальцах свои причины, по которым он не приехал вовремя, чем вызвал вздох Чимина типажа: «Сейчас опять его два часа слушать, о Господь Всевышний». — Вещь такая, знаешь ли, не очень приятная, ибо в нашем городе живёт более миллиона человек. Во-вторых, если я захотел поехать в Тэгу, значит я поехал в Тэгу, пусть и на одну ночь. Я встал очень даже рано и должен был приехать намного раньше, если бы не эти пробки. — Тэ-Тэ, перестань говорить таким голосом, ей-богу, ты звучишь очень даже сексуально в таком образе, — хихикнул Пак, и с заднего плана послышался дикий смех и шлепок. — А что, боишься, что придется, в туалет бежать, чтобы удовлетворить свои потребности? — Тэхен продолжал говорить, как девушка, которая сдает своё тело и пытается приманить к себе как можно больше клиентов, почти сладко шепча. — Ай-ай-ай, Чимин, не такого я о тебе мнения был. — Эй, все, я понял, перестань, — с его стороны телефонного звонка снова стали слышны приглушенный заливистый смех и непрекращающийся хохот вперемешку со словами «Чимин, Господи, прекрати». Тэхен расположил своё тело в нормальном положении и поправил волосы, по привычке пытаясь нащупать на мочке уха серебряную длинную серёжку, но потом парень вспомнил, что их концерты и встречи с фанатами закончены, поэтому теперь он может спокойно дать своим ушам немного отдохнуть от такой тяжести. Затем Ким вспоминает причину своего приезда в здание звукозаписывающей компании. — Чим-Чим, вы уже познакомились с новичками? — уже с детским интересом спрашивает Тэ, ожидая эту встречу. — О, да, они классные, — на заднем плане все ещё продолжал кто-то громко говорить; это было похоже на Джина, но парень не был уверен на все сто процентов. — Кстати, тут у них макне тоже опаздывает. О! И кстати, знаешь кто он? Почему-то после последнего вопроса Чимина у Кима что-то вдруг ёкнуло в груди. Не мог же Пак спросить это от балды, следовательно, если он интересуется, значит, Тэхен определенно знает этого человека и хоть немного знаком с ним, либо же они были связаны по каким-то деловым связям: на премиях, возможно подтанцовка или ещё что-то. Поэтому, не в силах больше терпеть, Тэ решается: — Кто? И потом его телефон уже не собирается связывать его с Чимином и отключается из-за отсутствия необходимого питания. Кажется, что Тэхен в этот момент готов был выбежать из салона в ближайший магазин техники и купить новый смартфон, чтобы продолжить говорить с Паком и узнать, кто же всё-таки этот макне, который постоянно опаздывает. Движение вдруг ни с того ни с сего возобновляется, и водитель с энтузиазмом направляет машину по дороге вперёд, к зданию BigHit. Если бы Тэхен не вспомнил, что он избавился от одной неприятной привычки, то он бы с удовольствием сейчас принялся кусать ногти от предвкушения. Машина, наконец, останавливается, Тэ натягивает на лицо обычную медицинскую маску и темную кепку на голову, уже замечая некоторых журналистов и людей, которые топчутся на месте в ожидании хотя бы одного интересного фото. Но Тэхен не собирается им позировать, поэтому, поблагодарив водителя, он самым быстрым шагом, почти бегом, идёт до входной огромной стеклянной двери, попутно опуская белую маску на подбородок, собирая ее в небольшие складки, и снимая кепку, которую он не очень любил носить. В небольшом холле, пункте пропуска и отлова подозрительных и агрессивных лиц, Тэ оказывается не наедине с каким-то новым охранником, а ещё с одним человеком, фигура которого ему кажется до боли знакомой. Пройдя немного вперёд, чтобы разглядеть его лицо, Ким вдруг замечает… этот нос, эти волосы, форма лица… «Это же…» — Чонгук? — в его голосе слышно неподдельное удивление, присущее действительно ошеломленному человеку. А кто бы мог подумать, что Сеул, оказывается, так мал? Одновременно с этим между ребрами начинает появляться какое-то тёплое щекочущее ощущение, будто из его костей сейчас вырастут цветы, распуская огромные фиолетовые бутоны и разрывая своими шипами его идеальную кожу. Но он не мог понять, что это. Не мог придумать, какова причина такого поведения его организма, или это нормальное чувство при удивлении? Тэхен посмотрел на Чона, который в этот момент включил свою смущенность на максимум, потому что его опущенные и сжатые друг к другу плечи говорили сами за себя, а про кончики ушей, которые в буквальном смысле пылали, и вообще говорить нечего. Его лицо снова было направлено в сторону ключиц, скрывая покрасневшие щеки от любых любопытных глаз, а пальцы стали как-то быстро теребить черную маску, расположившуюся в сильных ладонях. — Что ты тут делаешь? — Киму было действительно интересно, что этот парень здесь забыл. Захотел автограф? Или он журналист, или оператор? В уши Тэхена внезапно врезался этот прерывистый вздох, который сопроводился сглатыванием скопившегося в трахее комка нервов и эстетического движения кадыка на фоне прямых солнечных лучей. Шея этого темноволосого парня выглядела такой гладкой и шелковой, что до нее тут же хотелось дотронуться пальцами и очертить вены, протянувшиеся дорожками к груди. «Черт, Ким Тэхен, о чем ты думаешь?» — Я… — Чонгук прочистил горло, почти беззвучно кашлянув. — Тэхен-щи, я… Ну это уже ни в какие ворота не лезет. Сколько можно? Они встречаются только второй раз, а кажется, что этот парнишка назвал его так уже раз в тысячный. — Так, стоп, прекрати, — Ким даже поднял вверх свои ладони, чтобы остановить его реплику. — Я уже говорил, что мне не нравится это обращение. Почему ты не можешь просто звать меня «хён»? — Ну… — он замялся, снова испуская долгий вздох. — Вы… выше по статусу… и мы не знакомы так хорошо, чтобы… Внезапно Тэхен протянул свою ладонь Чонгуку, в это же время другой рукой беря руку паренька и складывая ее в свою, пожимая в жесте знакомства. — Меня зовут Ким Тэхен, тебя — Чон Чонгук, — парень говорит это так, будто он находится на уроке математики в начальной школе и пытается объяснить детям, как считать до десяти. — Теперь мы достаточно знакомы? Кажется, что Чонгук смущается ещё сильнее, но Тэ не понимает, куда ещё сильнее может занести этого парнишку, чтобы он сгорел от стыда гораздо больше и быстрее, чем сделает это сейчас. — Так что ты тут делаешь? — светловолосый нехотя разжимает их руки, замечая, что рука Чона находится в воздухе ещё секунды две, не меньше. — Я… я участникновойгруппыиязабылпропускименянепускают, — кажется, что он сказал это на одном выдохе, все ещё не желая поднимать голову. — Погоди-погоди, а можно как-то помедленнее? — Тэхен непроизвольно свёл свои брови вместе и слегка сощурил ненакрашенные глаза, одновременно улыбаясь этой детской невинности, которая сидела в Чонгуке. И ещё Ким ощущает, как этот парень пытается отчаянно взглянуть на него хоть разок, но все никак не может решиться поднять свои глаза выше уровня пола. — Я… участник новой группы… Светловолосому показалось, что в его голове что-то громко щелкнуло, сложив недостающий пазл на своё место, завершая цельную картину, состоящую из нескольких тысяч деталей. Рот невольно открывается, подчиняясь нервам под именем «удивление», в животе скручивается какой-то непонятный тугой узел, поднимаясь все выше и выше, сжимая внутренние органы, как мясо в мясорубке. — Что? Ты… — Тэхен переводит взгляд куда-то в сторону, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию и переключиться в режим «мысли», перекрывая зрение своими процессами, кипящими в коре головного мозга. — Ты сейчас серьезно? Он посмотрел на Чонгука, обводя его своими воображаемыми линиями с ног до головы, изучая его выражение лица и подмечая, что парень не выглядит на свой возраст. Он кажется старше, ненамного, но все же; Тэ наверняка подумал бы, что Чон совершеннолетний, если бы директор не сообщил парням его возраст. В помещении было настолько тихо, что Тэхен услышал, как паренёк тяжко сглотнул, не поднимая голову, словно его шея может находиться только в одном единственном положении, подводя хозяина тела каждый раз в таких ситуациях. Поэтому Тэ, не особо думая о своих действиях (как, в принципе, и всегда), поднял руку в воздух и нежно и невесомо провел длинными пальцами по подбородку Чонгука, заставляя того поднять взгляд хотя бы немного выше, чем он находился секунду назад, и в то же время принося парнишке маленькую, совсем небольшую каплю успокоения и понимания. — Хэй, все нормально, — Тэхен улыбнулся своей квадратной искренней улыбкой, чтобы немного разбавить обстановку; но в его голове все ещё никак не могло уложиться, что теперь они будут связаны. Почему именно он? Почему именно ему Тэ вчера помог? Это судьба так решила или что? — Я не буду доставать тебя, если тебе неприятно, но я просто не могу поверить во все эти совпадения. Во взгляде Чонгука промелькнула искра страха, так же быстро и мимолётно исчезая и заполняя зрачок чем-то другим, не похожим ни на что, что прежде видел Тэхен. — Нет, мне… мне не неприятно, я… просто я опаздываю и… я забыл пропуск и теперь не могу пройти… — скольких усилий ему стоило сказать целое предложение практически без заминок и пауз. Нет. Всё-таки, Ким не видел перед собой совершеннолетнего уверенного в себе парня. Он разглядел только маленького потерявшегося ребенка, очень сильно похожего на брошенного рыжего комочка шерсти под дождем, которому ужасно хотелось помочь из-за умоляющих о помощи карих невинных глаз. — Точно, черт! Прости меня, — Тэхен обернулся на охранника, который наблюдал за всей этой сценой. — Можете пропустить его под мою ответственность? Я надеюсь, мой пропуск Вам не нужен? Мужчина кашлянул, кивая и освобождая проход. — Спасибо, огромное спасибо, — снова светлая широкая улыбка, — Бан Шихек обязательно позвонит Вам и объяснит ситуацию, — Тэ сложил ладони вместе и слабо поклонился; это было делать не обязательно, потому что в данной ситуации Тэхен стоит как бы выше этого человека, но светловолосого так воспитывали, ибо уважение к старшим должно быть всегда, даже несмотря на статус. — Давай, идём! Ким пошел первым, направляясь прямиком к скоростному лифту; он слышал, как сзади плетется Чонгук, слабо перебирая ноги и, видимо, не понимая, почему Тэ зовёт его за собой. Только зайдя в кабину, к Тэхену, Чон начал мямлить кнопкам с этажами: — А… Тэхен же перебил его, предсказывая вопрос, который он собирается задать: — Ты ведь в курсе, что мы стажируем вашу группу? — было глупо спрашивать такое, потому что Тэ знал, что продюсер не сообщил трейни об этом, но светловолосый просто хотел понаблюдать за реакцией парня напротив. И это того стоило, потому что его голова поднялась моментально, как штык, когда сказанные слова сорвались с губ Кима. В глазах Чона читалось чистейшее непонимание вперемешку с глубочайшими отблесками удивления; рот парнишки чуть приоткрылся, изумлённо разжимая розовые губы, что было естественно в такой момент, ведь, всё-таки, не каждый день узнаешь, что тебя будут стажировать такие айдолы, как мемберы группы, которую знает почти каждый седьмой во всем мире. Тэхен ухмыльнулся, прикрывая свои глаза от лёгкого смешка; Чонгук же продолжал осматривать его, Тэ чувствовал это, и только позже, спустя несколько десятков секунд, он понял, что пялится, и поспешил отвести зрачки куда-нибудь в пол. Но в это же время Ким поднял и свои глаза, в точности предугадывая момент и задерживая взгляд темноволосого на своём взгляде. Что-то в нем было такое, совершенно незнакомое и одновременно приятное и тёплое, карамельное, сладостное и сахарное, как конфета на деревянной палочке, посыпанная орехами. Почему-то этот парнишка ассоциировался у Тэхена именно с детскими маленькими сладостями, которые обычно дарят на рождество в красиво украшенных картонных коробках, создающих чувство уюта из-за своей простоты дизайна. Но Чонгук не казался таким простым. Он был… каким-то особенным, каким-то притягательным. И во время этого зрительного контакта в груди Тэ почему-то что-то постукивало, будто какое-то напоминание, уведомление, пришедшее парню на телефон, и во рту появился привкус коричневого тростникового сахара, из которого обычно делают густую темную карамель для конфет. Почему-то хотелось стоять так как можно больше времени. Что-то поменялось. Определенно. Резкий звук приехавшего в пункт назначения лифта вырывает обоих из какого-то мира, находившегося где-то за гранью понимания всего живого. Ким наблюдает за медленно открывающимися дверями, так и не получив ответа на, возможно, риторический вопрос, а потом он видит, как Чонгук выходит первым и… оборачивается? Он обернулся, чтобы посмотреть, идёт ли Тэхен за ним? — Я… получается, нам в одну комнату?.. — нечто полувопросительное проскальзывает в его словах, и Тэ отчего-то начинает улыбаться, все ещё удивляясь, какой же этот парень ребенок. — Получается, что да, — лишь отвечает Ким. — Идём, а то мы итак уже опоздали, кажется, на час. Ты, кстати, можешь получить нагоняй как от своего лидера, так и от моего, поэтому лучше поторопиться. И вот, они уже возле двери, ведущей в танцевальную комнату со знаменитой стеной, на которой фигурируют темно-синие буквы «BigHit Entertainment», когда-то являющиеся неотъемлемой частью каждой танцевальной практики, проводимой мемберами. Почему-то Тэхен не чувствовал практически ничего после встречи с Чонгуком. Никакого прежнего сильного предвкушения или чего-то похожего на это, но… было что-то, сидящее глубоко внутри и кричащее: «Эти дети ведь станут известными после того, как вы поработаете с ними! Все зависит только от вас!». Поэтому Тэ первый взялся за ручку матовой белой двери и раскрыл ее, заходя сначала под гробовую тишину, а потом под возмущенные возгласы: «Ну наконец-то! Он явился», и под восхищённые взгляды трейни, сидящих на скользком деревянном полу в позе лотоса напротив пяти парней, включая мамочку Джина. Он, видимо, хотел уже что-то сказать, но что-то остановило его сделать это. А если быть точнее, то кто-то, зашедший следом за Тэхеном и привлекший к себе гораздо большее внимание, что и положено макне. — Давно не виделись, Чонгук! — радостно воскликнул Чимин, поднимая свою небольшую миниатюрную ладонь и махая ей в приветственном жесте, слегка переводя взгляд на лидера группы трейни, который грозно смотрел в сторону опоздавшего Чона. «Ему точно конец, — думает Тэ, все ещё находясь в вертикальном положении, будто собирается обороняться и защищаться от мальчишки, лидера, которому, кажется, нет и девятнадцати лет, когда самому Тэхену двадцать три. — Сто процентов».