Хочу взорвать твой разум

«— Я влюбился в истеричку. — Я истеричка?! Я не истеричка! — Я сказал, что люблю тебя, а ты услышала лишь слово "истеричка".» ©«Голая правда»

Близость. Что такое близость с точки зрения не пространственной теории и прочей научной брехни, а с позиции мысленных процессов и чувств? Если хорошенько подумать и разобрать лексическое значение этого слова, то можно понять, что близость — это нахождение с определенным человеком, которое сопровождается непременным ощущением родства и нужности, теплоты и понимания друг друга с полуслова. В конечном итоге она завершается неразлучностью и беспрекословным нежеланием отходить от предмета своей близости ни на один метр, идя за ней след в след и муторно и больно скучая, когда этот самый предмет находится на большом расстоянии от тебя. Близость по какой-то непонятной причине находится на степень выше, чем дружба. Потому что приятельские и дружеские отношения — это совсем другое по сравнению со всем тем, что характеризует близость. Любой приятель, до этого когда-либо общавшийся с Чонгуком, никогда не встанет на одну позицию с Тэхеном, ибо всегда будет находиться ниже на довольно прилично расстояние. Даже его лучшие друзья-трейни ни в коем случае не могут сравняться с хёном на этой воображаемой лестнице, которую случайно выдумал Чон. Трейни никогда не смотрели на него так. Трейни никогда не заботились о нем так. Трейни никогда не заставляли Чонгука скучать по ним вот так. Тогда что это? Что творится между Тэхеном и Чонгуком, если это не дружба? Парнишка очень сильно хотел знать это. Потому что все те чувства, которые исходят, когда мальчишка смотрит на Кима, он испытывал первый раз в своей жизни. И из-за этого он не мог понять и разобраться во всей той мешанине, образовавшейся в голове. Он не мог понять, почему его маленькое сердце так яростно стучит и бьётся, когда замечает на горизонте светловолосого парня с милой родинкой на губе, до которой невыносимо хотелось дотронуться. Он не мог понять, почему кровь в переплетающихся жилах находится на грани кипения и испарения, пребывая в одной комнате с Тэхеном и чувствуя его близость. И мальчишка абсолютно не понимал, по какой причине он сам так неистово хочет быть рядом с хёном, хочет ощущать его присутствие, хочет держать его за оранжевую кофту, хочет втягивать этот свежий и душистый запах апельсина… И вчера, в одиннадцать часов вечера, Чонгук осознал, что он не сможет без Кима. Просто не сможет. Тупая гнетущая боль, постоянно распарывающая его органы в глубине организма и вызывающая внутреннее кровотечение, была явственным доказательством данной мысли. И парнишка даже не хочет это отрицать, потому что с Тэхеном ему хорошо и легко. Потому что Тэхен — единственный, кто заставил Чона принять на себя такой спектр эмоций и ощущений, начинающийся от нестерпимой скуки и желания быть рядом и заканчивающийся этим утром, когда мальчишка проснулся и обнаружил свою ладошку, намертво вцепившуюся в свитер хёна. И глаза Кима, переводящие взгляд то на каменные пальцы, то на заспанное детское лицо. И, на самом деле, Чонгук готов на все ради Тэхена. Да, это звучит банально и клишированно, но это правда так. Потому что как раз сейчас мальчишка согласился на неизвестную ему поездку до какого-то незнакомого места, собрав немного вещей по наставлению хёна. Тот самый темный Мерседес и тот самый водитель, ставший с недавнего времени их знакомым и хорошим приятелем, которого Тэхен дёргал регулярно и частенько даже посреди ночи, как, например, вчера. Да, Чон уже успел спросить хёна о том, где он был все это время и каким образом вернулся. Парень же только уклончиво и искусно отошёл от темы разговора, сказав лишь, что у него были проблемы в семье и что он приехал, разрешив все разногласия и вызвав водителя, который по счастливой случайности в тот день отдыхал где-то в Тэгу. И Чонгук, конечно, помнит свои красные щеки по прошествии пятнадцати минут пробуждения, когда его сознание окончательно проснулось и увидело, какой беспредел творила его рука. Она не выпускала хёна даже в ванную, стальной хваткой стискивая тонкую ткань кофты. А после того, как Тэхен поздравил его с днём рождения второй раз, видимо, заметив побагровевшее и похожее на помидорку лицо, явно издеваясь, то Чон вообще спрятался поглубже в одеяло, нехотя и глухо отвечая: «Спасибо». После он смущённо и медленно убрал непослушные пальцы с верхнего предмета одежды старшего, так сильно отдающего цитрусовым ароматом, что в сознание мальчишки даже пришла мысль положить свою голову на свитер. Но Чонгук тут же отругал себя за такое, говоря, что ему точно нужно отправиться в психиатрическую больницу. Но в то же время Чон ощущал, что он все делает правильно, что все это нормально и не сверхъестественно, что в этом нет ничего такого плохого или противоречащего каким-либо правилам или уставам, но… Если хорошо подумать, то можно прийти к выводу, что если бы и существовали правила о том, что нельзя спать на одной кровати с хёном, то Чонгуку было бы на них наплевать. Потому что он сам хотел этого и сам попросил, чтобы хён остался с ним. Чон боялся, что Ким снова может уехать. Чон боялся, что он снова проснётся в пустой постели. И именно поэтому мальчишка не отпускал Тэхена всю ночь. Он не хотел снова быть один, не хотел снова чувствовать эту беспричинную (?) боль. Не хотел, чтобы половина сердца опять оказалась лишь пустым вакуумом. Не хотел. И в эту же секунду в небольшую головушку бьют события с Юнги и Хосоком. В эту же секунду Чонгук отчего-то вспоминает их взгляды, направленные друг на друга и переполненные нежностью и теплотой, счастьем и радостью, довольством и… алыми яркими отблесками. Они были похожи на отблески в ещё одной паре карих глаз, повезжую парнишку непонятно куда. «Это ведь… они вместе и… их глаза, они… это ведь… то же самое, что и…». — Куки, мы приехали, — воодушевленно объявляет Ким, вырывая Чонгука из мучающих его мозг раздумий и мыслей. — Идём, осталось совсем немного. «Позже. Ты подумаешь об этом тогда, когда тебе никто не будет мешать. Но не сейчас. Не сейчас, пожалуйста». И когда Чонгук окидывает своим взглядом огромные стеклянные двери аэропорта, то его челюсть автоматически падает вниз. — Хён, это же… — начинает он тихо, но его перебивают: — Куки, никаких вопросов, потому что я на них в любом случае не отвечу, — хитро улыбаясь и скорее всего злорадствуя, произносит Ким. После он переговаривается с водителем и натягивает на своё лицо маску и черную шапку, хватаясь за дверную ручку и бросая взгляд на растерявшегося ребенка. — Надень маску и выходи, хорошо? Тэхен покидает автомобиль только после того, как получает медленный одобрительный кивок Чона. А парнишка, спохватываясь, достает из нового рюкзака такую же маску и темную кепку с парой висевших на ней колец, позже прощаясь и благодаря водителя, выходя наружу. На улице его встречает полуденное дружелюбное солнце, мягким теплом окутывая тело Чонгука и пригреваясь к кепке из-за цвета. Возле громадного здания аэропорта было не так уж и много людей, но назвать это толпой Чон может с уверенностью, и от этого его уже стало немного крутить. Чонгук никогда не любил огромные столпища людей и всегда старался обходить такие места стороной, но сегодня, похоже, так сделать не получится. — Эй, Куки, все хорошо? — обеспокоенно спрашивает Тэхен, подходя ближе и кладя ладонь на предплечье Чонгука. Его лицо до носу было закрыто маской, а дальше светлые волосы старательно пытались вылезти из-под лёгкой шапки. — Да, да, все… нормально, — проморгавшись, откликается Чон глухо, выглядывая через козырёк своего головного убора. Парнишка замечает, как хён не сильно хмурит брови, но позже он все же смягчается, говоря: — Скажи сразу, если тебе будет плохо, ладно? — Тэ наклоняется чуть вниз, приседая и заглядывая под кепку Чона, смотря в его глаза. — Мы можем вернуться тут же, Куки… — Нет-нет, все правда нормально, хён, я в порядке, — произносит Чонгук и наклоняет голову ещё ниже, чтобы не смотреть в глаза Кима, и берет в руки свой рюкзак, поднимая его с асфальта и готовясь идти. — Я скажу тебе, если что-то будет не так, правда. После этих слов Тэхен слегка вздыхает и, беря в руки лёгкую сумку, отвечает: — Хорошо, только не тяни с этим, ладно? — серьезно спрашивает Ким. — Я беспокоюсь. «Он беспокоится…» Голос ни на один крохотный процент не отдавал фальшью или враньём, а не увенчавшиеся успехом попытки заглянуть Чонгуку в карамельные зрачки говорили о том, что все, что произносит хён — правда. И от этого почему-то Чон ощутил себя таким маленьким, таким крохотным малышом, готовым спрятаться за грозным и сильным львом Тэхеном, что в его вены прилило чуть больше крови, чем это бывает обычно. — Ладно… И только позже, когда Чонгук сказал это, парнишка услышал разгружающий грудь выдох хёна, а затем слова: «Тогда пойдем, Куки. Я обещаю, что тебе понравится».

* * *

Примерно через десять минут оба парня уже стояли возле кассы, на которой обычно продают билеты на различные рейсы. Тэхен что-то говорил девушке, сидящей за пуленепробиваемым крепким стеклом, периодически бросая недолгие взгляды назад, чтобы убедиться, что с Чонгуком, стоявшим позади, все в порядке. А сам Чон, чувствуя некоторую тяжесть давящей на него толпы, потихоньку стал ощущать совсем небольшую тошноту и жар, чуть оправляя воротник летней хлопковой кофты. Маска все ещё находилось на его лице, а по лбу мальчишки уже начинали скатываться маленькие капельки пота, холодящего череп до самых костей. Но он терпел. Терпел, потому что хотел побыть с хеном, да и, тем более, ему не настолько плохо, ибо парнишка чувствует присутствие Тэхена. Чонгук чувствует, что хён рядом. И от этого понимания ему становится немного лучше и не так страшно, как это бывает, когда он идёт в аэропорт совсем один. Буквально через несколько секунд на телефон Чона приходит уведомление, которое сопутствовалось немощной и приглушенной вибрацией, прошедшейся по бедру Чонгука от самого кармана до пальцев ног. Парнишка слабо вздрогнул и даже немного испугался от того, что его телефон ожил. Немного придя в себя от такой неожиданности, мальчишка достает смартфон и тут же замечает, что ему пришло сообщение от неопределившегося в его базе данных номера. Это сразу не сильно насторожило, но Чон успокоил себя тем, что это может быть кто-то из трейни или мемберов, потому что его друзья могли поменять номера. А телефоны старших участников он и вовсе не знал, кроме Сокджина, который дал номер телефона младшему почти сразу как он приехал. Быстро и ловко набрав пароль, позже ткнув пальцем на нужную область на дисплее, Чонгук открывает входящее сообщение: «Приветики, Чонгук-а. Я знаю, что немного поздно, но все же хотелось узнать: как водичка? Тебе понравилось? О, я надеюсь, что тебе понравилось. Как проводишь свои выходные? Я вижу, что очень даже хорошо.» По спине вертко и молниеносно прошел ледяной дождь, каплями въедаясь в каждый миллиметр тонкой кожи. Тело пробил озноб, почти ужасающе ощущая некое недомогание и онемение, а горящий огнем до этого пот теперь стал четко морозящим и холодным. По какой-то причине Чонгук жутко испугался. Кто это? Зачем он присылает такие сообщения? Откуда у него номер Чона? Для чего этот человек делает это? «Может, кто-то ошибся номером?» Но ведь эта причина тут же отпадает, потому что в сообщении ясно обращались к Чонгуку. Каков шанс, что эта СМС должна была прийти к другому Чонгуку? Это глупо. «Тогда… что за водичка? Кто это? Что за…» Чон пытался судорожно и лихорадочно думать, перебирая в памяти все возможные варианты ответов на эти два вопроса, но в его голову совершенно ничего не желало приходить. Потому что Чонгук никак не мог понять, зачем кому-то писать такое ему. Что он мог сделать, чтобы получать сообщения такого характера? Да и что за «водичка»? Как это относится по всему этому? И как этот человек «видит, что он очень хорошо проводит выходные»? Лёгкая паника начала охватывать его со всех сторон, сжимая кожу посильнее толпы людей. «Но кто это? Что все это значит? Зачем кто-то пишет мне это? Что это за бред?!» Парнишка стал чаще дышать, стараясь успокоить себя и выровнять вконец сбившееся дыхание. «Так, Чонгук, все нормально, успокойся. Просто кто-то захотел глупо пошутить, либо же ошибся номером. Все нормально, прекрати так нервничать». Он прикрыл глаза, пытаясь этим добиться состояния полного успокоения и заглушить начинающуюся паническую атаку, одновременно с этим ставя телефон на беззвучный режим и убирая его подальше в карман. «Все нормально, слышишь? Это просто глупая шутка, не больше». Тэхен вдруг ни с того ни с сего снова наполовину поворачивает голову назад. До сей поры он не стаскивал со своего лица темную маску, чтобы не быть замеченным одержимыми фанатками или же журналистами, всегда любящими совать свой нос куда не надо. — Куки, все нормально? — вполголоса тревожно спрашивает старший, опять-таки сводя брови ближе, вместе с этим пытаясь поддерживать деловую беседу с работницей кассы. Чонгук старательно скрывает лицо за кепкой, почти незаметно и плавно опуская голову чуть ниже. Он не хочет выдать себя своей же немного паникующей физиономией, в которой смешалась единовременно и боязнь толпы, и содержание пришедшего несколько минут назад подозрительного сообщения. — Все хорошо, хён… не отвлекайся, — невнятно и тихо отвечает Чон, пытаясь убрать дрожь в голосе. Паренёк изучал глазами плитку на полу и стремился унять и обнадежить свой собственный мозг, включивший режим «Тревога!». «Все хорошо, да, все ПРОСТО замечательно! Я в порядке, не беспокойся! Просто кто-то, кажется, следит за мной! Все ПРОСТО ОТЛИЧНО!» Чонгук в который раз накрыл зрачки веками. Он глубоко и протяжно дышал, вдыхая большое количество кислорода, которого в этом помещении как всегда недоставало из-за огромного числа пришедших и приехавших людей, но… В следующее мгновение его небольшой ладошки, болтающийся где-то рядом с ногой, касаются длинные тёплые пальцы. Они уверенно, решительно и в то же время нежно и ласково обвивают руку младшего, заключая ладонь в соприкосновении и сжатии другой, чужой ладони. Тэхен самодовольно обхватил пальцы мальчишки ещё сильнее, желая и хотя принести расслабление и спокойствие этими жестами. Но именно от этих жестов сейчас Чонгук чувствовал далеко не успокоение и умиротворение. Кровь, которая решила бежать по сосудам как последний сумасшедший псих, сейчас кричала совершенно обратное, щекоча стенки вен и артерий. В области живота, изнутри, перегородки как будто что-то мягко поглаживало и проводило по чувствительным тканям пушистым пером, неся чувства колких и будоражащих разум ощущений. Они доходили до макушки всплесками эйфории и блаженственного ликования, окутывая все сознание и глубочайшее подсознание туманом. Это было чертовски непредсказуемо и приятно. Это было… нужно. Нужно. И маленькие пальчики, потянувшиеся навстречу музыкальным пальцам и рукам Тэхена, только подтверждали всю полную необходимость в этом прикосновении. Ребенок. Чонгук просто ребенок, который хочет быть утешенным. Ребенок, который отчаянно желал, чтобы эти минуты длились бесконечно долго. — Еще чуть-чуть, Куки, совсем немного, — слышится через плечо Кима. — Все хорошо. И Чон верит ему. Он верит его словам и чувствует, что рядом с Тэхеном его не тронет никто и ничто. Рядом с Тэхеном мальчишка в безопасности, как за бетонной стеной. Рядом с Тэхеном он перестает бояться и ощущать ужас вперемешку со страхом. Рядом с Тэхеном. Рука в руке. Рядом. «Разберись со своими мыслями сегодня же».

* * *

Рейс «Сеул-Чеджу». Когда Чонгук узнал о том, что вот эти слова, высветившиеся на экране и озвучившиеся низким женским голосом на все здание аэропорта — их рейс, то парнишка просто остолбенел. Он не мог выговорить и слова, когда к нему подошёл Тэхен и, протянув красочный билет, сказал: «Куки, мы… ты ведь не против?». Он не мог нормально вздохнуть и проглотить ком, образовавшийся в горле. Он просто не мог нормально дышать, если уж на то пошло. В его сознание, конечно, приходили некоторые мысли по типу: «Так, если мы в аэропорте, то мы должны полететь куда-то, это логично», или: «Что хён собирается сделать?». Мальчишка думал, что Ким совершит что-то менее безобидное. Он думал, что Тэхен не будет дарить ему нечто такого масштаба, как перелет, который должен длиться один час и десять минут, обязавшийся направить их на одну из самых прекрасных провинций Кореи — чудесный и богатый несравнимой ни с чем красотой остров. И, в конечном счёте, мальчишка вообще не думал, что весь свой день, который именовался только его днём, Чонгук проведет вместе с хёном, рядом с ним. Это… на самом деле, это, наверное, один из лучших подарков, который младший когда-либо получал. И в особенности из-за этого Чон стоял и смотрел на пальцы Тэхена, потупив взгляд и сфокусировавшись только на билетах, находившихся в руках хёна. Он не мог поверить в то, что Ким делает все это для него. Чонгук никогда не получал столько внимания от кого-то. Он никогда не был настолько счастливым, как сейчас. Никогда. Что это? И в эту минуту, когда оба парня уже поднимались на борт их самолёта в бизнес-класс (!), то в голову Чонгука отчего-то пришло понимание того, что никто и ничто не заставляет Кима делать все это для Чона. Он просто… просто делает это, и все. Но… зачем? Для чего? И, слишком задумавшись над этим и потонув в собственной голове, мальчишка, смотря в пол, лбом въезжает в спину Тэхена, за которым он шел. Но почему-то это было очень резко и неожиданно, как будто хён не сам захотел остановиться, а кто-то заставил его сделать это. — А вы что тут делаете? — только и слышит угрожающий и не значащий ничего хорошего тон Кима Чонгук, потирая макушку головы и стараясь выглянуть из-за плеча старшего, чуть приподнимаясь на носочки. — Какого?..