Плюшка в моём теле

Что ж, приступаем к миссии «спаси кожу хёна» Чимин посмотрел на отражение лица Юнги в зеркале. Похлопав по щёчкам, которые теперь было сложно отличить от скул, Пак открыл шухлядку в надежде достать масочку, купленную им позавчера. Но какое же было его удивление, когда на горе масок лежал диктофон, на который Юнги записывал объяснение его способности, а желтого блокнота и след простыл. Наверняка его забрал Шуга-хён, сегодня утром или ещё вчера, но зачем он оставил диктофон? Решив, что это не просто так и специально для него, Чимин достал устройство и включил. Оказалось на нём была не одна запись. Можно было найти, что угодно, от заметок, куда Юнги надо сходить и что сделать до разной рифмы и отрывков из песен. Голубоволосый начал смеяться, когда услышал, как Шуга пытается спеть будущую партию Пака, немножко коряво, но все равно талантливо и красиво, уж тем более как для рэпера. Но больше всего его рассмешило записи с обещаниями от мемберов, которые Шуга записывал, находясь в их теле. Чим вспомнил, что хён говорил ему об этом, но он и не догадывался, что это настолько забавно. — Я, Чон Хосок, обещаю в ближайший месяц не подходить и не тревожить Шугу-хёна. — Я, Ким Сокджин, обещаю больше никогда не будить Юнги по утрам. И всегда готовить еду вместо него. Интересно, использовал ли Шуга-хён эту запись против Джина? И какая у него была реакция? Наверное, он бы утверждал, что если этого нет в бумажном виде и там не стоит его подпись, как в документах, то это обещание не имеет никакого смысла и исполнять его, собственно, он не собирается. Да, я уверен, хён бы так и поступил. Кроме этого были и серьезные записи, такие как строчки, которые Чимин слышал впервые, видимо Мин не смог воплотить их в песни. А есть заметки очень старой давности, но песни с этими рифмами вышли совсем недавно. Особенно Паку понравилось то, что написал Юнги ещё до дебюта: — Где бы ты сейчас ни был, ты просто взял перерыв. Не сдавайся, ты сможешь. Не уходи очень далеко, моё завтра. Моё завтра, не исчезай. Эти слова заставили Пака снова вспомнить о его ещё одной миссии на ближайшее время: узнать, как поменяться телами обратно. Он ведь не сдался? Чимин уверенно ответил себе, что нет. Он проиграл битву, но никак не войну. Это его только сильней раззадорило доказать Шуге, что он не бесполезный. С этими мыслями тонсен вспомнил, что на этом диктофоне есть запись про способность Шуги, поэтому он начал быстро её искать, будто она сможет стать его якорем спасения. — Наверняка ты сейчас в шоке и очень напуганный, но сохраняй спокойствие и просто слушай. В подростковом возрасте у меня появилась способность — меняться с людьми телами. Долгое время она не проявлялась и появилась снова совсем недавно. Почему-то я могу меняться только с мемберами BTS и только если испытываю сильную эмоцию, вызванную тем человеком, с которым поменялся телами. Например, это может быть сильное удивление. По истечению 24 часов, всё снова вернётся на свои места, ты забудешь то, что был в моём теле, но сам день останется в твоей памяти. В это время делай вид, что ты сонный, на какие-либо вопросы отвечай, что у тебя нет настроения и ты не выспался. Попытайся ни с кем не общаться и просто занимайся своими делами, в пределах разумного, конечно. Меня в твоём теле не трогай и не отвлекай ненужными вопросами, все равно ты всё забудешь. Чимин завис. Прослушав запись несколько раз, он понял, что всё это время решение проблемы было перед глазами, на самом видном месте, а он так жестко тупил. Эврика! Почему я был настолько тугодумом? Хлопнув «себя» по лицу, Пак всё-таки достал маску, из-за которой, собственно, и открыл шухлядку. Приложив её на лицо, Чимин блаженно прилёг на кровать. Сейчас у него в голове пробежал просто табун мыслей, загорались лампочки и мозг проделывал сложную мыслительную деятельность. Парень вспоминал всё, что он когда-либо смотрел или слышал, чтобы знать отчего отталкиваться в его новой теории. Дорамы были не самой лучшей идеей, но в его ситуации единственной, так что не оставалось иного выхода. Полежав так немного, голубоволосый открыл заметки в телефоне и записал пару идей, пришедших ему в голову. Чимин как никогда был заряжен энергией и энтузиазмом. Кто бы мог подумать, что старый, потрёпанный жизнью диктофон Юнги, так воодушевит Пака. Чудеса, не более. Взяв аппарат в руки, тонсен снова прослушал запись для того, чтобы убедиться, что точно ничего не упустил. Пролистнув все заметки ещё раз, Пак наткнулся на запись, которая была записана буквально вчера. Не о чем не думая, Чимин нажал на нее: — Ты что, снова копаешься в моих вещах, Ирод?! Пак аж испугался от такого резкого и злого своего же голоса, доносящегося из динамика. Быстро закинув диктофон обратно в шухлядку, Чимин сделал непринужденное лицо, будто бы ничего не произошло. Сняв тканевую маску и сделав пафосное выражение лица, голубоволосый смело и уверенно пошагал на выход из комнаты. Подходя к столовой, которая по совместительству была залом, Чимин почувствовал, как «его» живот заурчал. Это означало только одно: пора завтракать. Зайдя внутрь, первое, что увидел Пак — это включенный телевизор, из которого доносились голоса ведущих. Они обсуждали политику, из-за чего парень сморщился, кто вообще смотрит что-то подобное во время еды? Определенно же весь аппетит портит. Повернув голову в другую сторону, голубоволосый увидел Хосока и Джина с РМ, который… Пак прищурился. … который медленно гладил ногу Джина под столом. Хосок, сидящий напротив, спокойно попивал чай и, кажется, ничего не замечал. Оторвав свой взгляд от телефона, Чон заметил Чимина стоящего у двери. — Йоу, Шуга, привет! — от неожиданного голоса Хоупа Намджун подпрыгнул, пытаясь быстро убрать свою руку с колена Джина, но попытка не увенчалась успехом. Он только ударился громко локтём об стол и закричал от боли. Но увидя, что в комнату зашёл именно «Шуга» спокойно выдохнул и засмеялся вместе с Сокджином. Пак криво улыбнулся и подошёл к Хоби, пожалуй придётся немного отложить идею с завтраком, ведь именно рыжего он и собирался найти. Тот же пытался узнать от смеющихся Кимов, что произошло и из-за чего они так рассмеялись. Но они, кажется, слишком были увлечены любованием друг друга, чтобы ответить на интересующий Хосока вопрос. — Слушай, Хосок, у меня есть к тебе разговор. Давай выйдем на кухню, — под шумок решил обратиться к Чону Чимин. Рыжий округлил ещё больше свои глаза, он совершенно не понимал, что сейчас со всеми происходит. Но согласился, всё равно свой зелёный чай он уже допил. Зайдя на кухню, Хосок с Чимином сели за барную стойку, где вчера весь вечер пробыли Пак с Мином. Первым начал говорить Чон: — На самом деле я тоже хотел с тобой поговорить. — Да? О чем? О, боги, надеюсь это не про биты. Молю вас! — Тебе не кажется, что с Чимином что-то происходит? — молитва Пака была услышана, но уж лучше у него спросили про биты, чем это. Чимин подумал о том, что не зря говорят: бойся своих желаний. — Он очень странно ведёт себя в последнее время, постоянно где-то пропадает, совершенно перестал тренироваться. А вчера очень странно вёл себя в танцевальном зале. Было такое чувство, что он хореографию впервые видит. И даже сейчас, я не знаю, где он. И не знаю, стоит ли ему писать и спрашивать что-то. Вы ведь сейчас вроде как стали общаться лучше, может ты знаешь, что у него случилось? Хоуп выглядел очень расстроенным и по нему было видно, что он действительно очень волнуется о Чимине. И Пак это понимал. Но сейчас он, на удивление, подумал, что даже хорошо, что Хосок начал об этом говорить, ведь он сможет легко завернуть тему разговора в нужное ему русло. — Я тоже это заметил, но не думаю, что у него произошло что-то серьезное. Пожалуй просто переживает из-за предстоящего камбэка. А знаешь, ты можешь исправить данную ситуацию. — Как? — рыжий с недетским интересом посмотрел в Шугины глаза. — Ты же ведь всегда мог развеселить его, рассмешить. Так, что же тебе мешает сделать это сейчас? Его настроение наверняка поднимется! — Точно! Ты прав! — Хосок широко улыбнулся. — Но где он сейчас? — Не боись! Сейчас я ему напишу, — Чимин достал телефон и начал молиться, чтобы Юнги быстро ответил на смс и повелся на его уловку. Пак Чимин: Доброе утро, хен (*・ω・)ﾉ (09:33) Пак Чимин: Как дела? (09:33) Пак Чимин: Ты где? Работаешь? (09:34) Пак Чимин: Не хочешь поесть? (^ω~) (09:35) — Он не отвечает? — грустно спросил Чон. — Сейчас ответит, — с вызовом в голосе произнес голубоволосый. Пак Чимин: Я тут тебе пулькоги заказал (◡‿◡ *) (09:36)

Шуга-хён: Тут — это где? (09:36)

Пак Чимин: Приходи на кухню (*¯︶¯*) (09:36)

Шуга-хён: Хорошо. (09:37)

— Всё, он сейчас придет сюда, — голубоволосый был доволен своей хитрой задумкой. Неужели сегодняшний день начался хорошо, не то, что обычно? — Спасибо, хён, — Хосок продолжал улыбаться и смотреть на «Юнги». — За что? — искренне удивился Чимин. — За то, что понимаешь меня и помогаешь. Пак посмотрел на Хосока, он его просто не узнаёт. В теле Шуги ему намного легче и приятнее с ним общаться. Такое чувство, будто тонсен находится под своеобразной защитой, и тело Юнги является его панцирем. Ведь Чон ведет себя как лучший друг, даже как брат. Чимину захотелось, чтобы он и к нему так относился. — Всем привет, где моя еда? — наконец на кухне появился сам виновник сего торжества, Мин Юнги. — И да, Шуга, заранее прости, — прошептал Хоуп Чимину и продолжил уже громко. — Чимин, привет, я так рад, что ты пришёл. — Здорово. Чи…кхм… Шуга-хён, где обещанная еда? — Юнги настолько был голодным, что, кажется, его мозг начал плавиться и забывать, что вообще происходит. — Какая еда? — Чон удивился, но потом до него дошло, почему Чимин сидел с таким загадочным выражением лица. — Ааа, еда… Насчёт этого… Давай я тебе сначала расскажу прикол, который случился вчера. — Я просто… — хотел было возразить Мин, но ему в который раз этого сделать не дали. Чимин, увидев, что Юнги находится не в самом лучшем расположении духа, подумал, что возможно его идея не такая уж и хорошая. Но дороги назад нет, и поэтому он решил пустить всё на самотёк. — Представляешь, вчера мы с Джуном приходили в студию Юнги, а он нам такую картину устроил, — Шуга хотел начать возмущаться, что его перебивают, но услышав начало истории Хосока очень заинтересовался. Неужели Чимин решил его попозорить? Хоби начал изо всех сил пародировать вчерашнее поведение Чимина. Он пытался также пыхтеть, краснеть, добавляя к этому свои собственные смешные выражения лиц и коронные танцы. Даже состроил неповторимую моську от Пака. Сам тонсен же прекрасно понимал, что в данной ситуации ему нужно молчать или молить Юнги о пощаде, ведь надо было обговорить с Хосоком заранее, как он собирается смешить Шугу. Но всё-таки Хоуп был прав, выбрав именно эту тактику, настоящий Чимин не смог удержать смеха. Скорей всего блондин тоже валялся бы на полу, если не одно но — пародируют-то его. Он злостно перевел взгляд на, сидящего ззади Чона, голубоволосого, запрокинул свои брови вверх и сделал такое лицо а-ля останемся наедине, тебе не поздоровится. Увидев такое выражение хёна, Чимин затих на секунду, но потом засмеялся пуще прежнего. Этот вид смеха больше походил на истерический, он ведь понимал, что ему за такую выходку будет. Тем более, что никаких пулькогов он не заказывал. Ну и почему я сначала делаю, а потом думаю? Хосок, заметив, что никакой реакции от Чимина нет, смущённо прекратил свой рассказ и перестал улыбаться. Кажется, он мысленно сейчас корил себя за то, что сделал что-то не так. Шуга же, громко выдохнув и собрав всё оставшиеся на затворках сознания спокойствие, сказал: — Ну раз еды здесь никакой нет, я пойду. Как говорится, шутки на хлеб не намажешь, — ещё раз злостно кинув взгляд на Чимина, Шуга поспешил уйти отсюда. Хоби развернулся к тонсену и грустно опустил глаза. — Разве это нормально? Даже ты так сильно посмеялся над моей пародией, — вот сейчас Паку действительно стало жаль Чона. Он так сильно старается и переживает, а Чим ничего сделать не может и объяснить, что происходит тоже. — Хосок… Не переживай, нужно просто подождать немного, и я уверен он снова станет как прежде. Чтобы у него не происходило, всё наладится, — Чимин улыбнулся так, как это делают друзья, когда пытаются успокоить и вселить надежду. Чон не хотел ничего больше говорить, он был слишком расстроенным, но верить словам друга очень хотелось. — Спасибо, ох, ладно, — рыжеволосый налил воду в чайник и поставил его на плиту. — Пожалуй мне стоит выпить ещё зелёного чая для успокоения. В любом случае я верю тебе, хён. — Всё будет хорошо, — глаза Чимина сверкали искренностью и спокойствием так, как может только у него. Хоби аж легче стало. — О, кстати, а чего ты меня сюда позвал вообще? — Чон уселся обратно за барную стойку. Что ж, раз первый пункт не сработал, переходим ко второму! — Ах, да. Мне нужен совет!

***

2 часа назад Юнги проснулся довольно-таки рано, всё из-за несносного Хосока, который слишком громко собирается по утрам. Тот любит напевать что-то и рассказывать спящему «Чимину» о своих планах, но сегодня он совершенно ничего не говорил в сторону своего соседа, лишь шумно ходил и издавал всякие отвлекающие от сна звуки. Мин впервые в жизни так сильно заскучал по Джину, он и представить себе не мог, что может испытывать что-то подобное. Когда Чон наконец ушёл, Шуга встал и подумал о том, как вообще закончился вчерашний вечер? Он помнит, что они сидели с Чимином на кухне, ждали 01:11, а потом раз — и Юнги сквозь сон слышит не щебетание Пака, а возню Хоби. Шуга обременено вздохнул, ещё одна теория провалилась, и поэтому хочется тысячу раз сказать «чёрт возьми» и опустить руки. Возможно раньше он бы сильно злился и даже ударил бы кулаком об стену, но сейчас он слишком устал. Устал просыпаться каждый день с мыслью, что всё снова не получилось, устал повторять себе, что всё будет хорошо, устал чувствовать себя виноватым перед Чимином, ведь ему тоже совсем не сладко приходится. Но Мин решил, что откинет пока мысли об этом и серьезно примется за написания текста песни и вообще за свою обычную работу. Ведь всё-таки Арми ждут камбэка и подвести их он никак не может, даже если потребуется всю жизнь прожить в теле Чимина, наверняка тонсен тоже с этой мыслью согласился бы. Возможно это звучит дико и странно, но фанаты стали больше, чем семьёй, они стали — смыслом жизни. Ведь через музыку БТС помогают тысячам и миллионам людей, и чаще всего слушаешь их песни и начинаешь узнавать о их творчестве, как раз в тот период, когда больше всего в этом нуждаешься. Юнги же вспомнил, что начинал писать песню, как раз о любви к фанам и пожалуй сейчас самое время, чтобы дописать её. Но предварительно ему надо зайти к Чимину и оставить диктофон с записью о том, чтобы тот не трогал его вещи и забрать блокнот. Потому что больше такого позора Юнги не выдержит, этот тонсен всё может превратить в тему для насмешки. И так уже слишком много знает секретов Шуги, а остальных ему точно знать не обязательно. Юнги осмотрел свою комнату, коричневые шторы непривычно открыты так, что свет солнца освещает всё помещение, на столе идеальный порядок и даже не одной грязной кружки не стоит. И когда Пак всё успевает и убираться, и теории придумывать, и издеваться надо мной? Единственное, что не менялось — аккуратно застеленная кровать Джина и отсутствие самого Кима. И куда все решили смыться с утра пораньше? Взгляд Юнги опустился на спящего Чимина. Пак очень смешно выставил нижнюю губу и был похож на маленького ребенка. За все года Мин привык видеть свое тело со стороны и необычные эмоции других мемберов на своём лице, что наблюдалось довольно-таки редко. Но именно Чимин смог открыть что-то новое, показать в Шуге такое, чего не замечал сам хён раннее. И сейчас тонсен в теле Юнги выглядел так же мило, как и в своём. Блондин был сконфужен, осознавая эту противоречивость. Интересно я так же выгляжу, когда сплю или это из-за Чимина? Ну в любом случае я укутываюсь в одеяло с головой, поэтому, к счастью, такой картины никто не мог видеть. Наконец сделав то, ради чего он, собственно, и пришёл, Мин ушёл в студию полностью погружаться в работу. Но в который раз всё пошло не по плану. Вроде бы и тема уже придумана и примерные биты, но было такое чувство, что чего-то не хватает. Может быть еды в желудке или ещё чего? Спустя какое-то время безрезультатных мучений, сообщение Чимина о еде было как раз кстати. Что Шуга без каких-либо задних мыслей решил немедленно спуститься и поесть. Но встретив непривычно раздражающего Хосока и Чимина-обманщика, он лишь больше расстроился и разозлился, хён то вообще-то занят и не в духе, а тут такая ерунда происходит. Решив не разбираться, что к чему, Юнги вернулся к работе. И не зря, ведь в голове появились идеи и даже кое-какие рифмы для будущей песни. Мин так и не понял отчего это, неужели ему просто нужно было спуститься вниз и проветриться? От плодотворной работы отвлек стук в дверь. Юнги даже не сразу понял, что стучаться именно к нему, настолько он был занят. Но когда всё-таки заметил и открыл дверь, пожалел, что не пошёл работать в какое-то другое место, желательно подальше от этого здания и человека, который стоял прямо перед ним. Голубоволосый виновато улыбался и держал руки за спиной. — Снова пришел мне на нервы действовать? — спокойно, даже не грубо, спросил хён. — Нет, я принёс подарок, — Чимин всё ещё не осмеливался поднять глаза. — Такие подарки мне не нужны, — Мин не хотел даже знать, что принёс Пак. Хотелось просто закрыть прямо перед его носом дверь, но сделать этого он почему-то не осмеливался. — Ты ведь даже не знаешь, что это! — наконец боязливо посмотрев Юнги прямо в глаза, тонсен протянул ему коробку, завернутую в подарочную бумагу с медвежатами. Но какой-либо радости на лице Мина заметить было невозможно. — Там наушники! Не волнуйся, я предварительно обговорил с Хоби-хёном после твоего ухода с кухни, какие тебе подойдут больше и купил самые дорогие. — И что? Ты ждёшь, что я скажу тебе спасибо? Пожалуй я должен напомнить, что именно ты их и сломал. Так что купить новые было твоим долгом, про который ты забыл. Если бы ты решил эту проблему раньше, я давно бы уже проверил ритм-секцию, и тебе было бы легче, — Шуга не приглашал Чимина внутрь комнаты, он просто стоял на пороге и отчитывал его как провинившуюся школьницу. Голубоволосый понимал, что нужно было купить наушники давно, но в их поломке был виноват не только он один, а получает сейчас за всех. И вообще, он ожидал, что Юнги хоть как-то да будет благодарен. А он тут завёл пластинку про какие-то долги. — Какой ты бессердечный, — это единственное, что смог выдавить из себя Пак. Он сильно надул губы и, резко развернувшись, ушёл. Юнги захлопнул дверь, забыв закрыть её на ключ и выдохнул, ведь не пришлось выпроваживать Чимина силой. Какое-никакое, но облегчение. Вернувшись к столу, блондин таки распаковал подарок и улыбнулся. Это именно то, что он хотел. Он наконец сможет проверить ритм-секцию и закончить работу над битами, а с такими наушниками работа точно закипит. Спасибо, Чимин. После такой мысли Шуга резко одернул себя, что должен принять это как должное и не благодарить этого засранца. Но как ни крути отчего-то было безумно приятно, как бы он не хотел этого скрыть. От себя-то точно не получится.

***

Чимин налил себе в тарелку вчерашний оставшийся рамен и сел на кухне за барную стойку с обиженной миной. Чувство уязвленности заполнило его с ног до головы, и он начал есть, так как с утра не опрокинул в себя даже ложечки чего-нибудь съедобного. После провалившегося плана с Хосоком, Пак был уверен, что идея с наушниками сработает, но как оказалось Шуга слишком серьезно и предвзято относится к долгам. Ну хоть банальное человеческое спасибо можно было сказать, эти наушники ведь даже дороже предыдущих. Но, разумеется, деньги не при чём. Также Чимин злился на себя за то, что совершенно не правильно преподнес предполагаемый подарок и что сказал слишком неуверенно. Вообще получилось очень смазано. Совсем не то, что он хотел. И вот эта боязнь хёна, как-будто он действительно мог ему нанести какой-то физический вред. Хотя после той шутки с Хоби-хёном и обмана с едой, кто Юнги знает. Но видимо он в тот момент тратил все силы на работу и устал от выходок Чимина. — Блииин, надо ещё что-то придумать. Соображай давай, — негромко приговаривал Пак, складывая палочки из-под еды в тарелку и понимая, что его идеи исекли из-за того, что хён находится в одном изолированном от других помещении. Немного подумав, на ум в который раз приходит очередная дорама из недавно просмотренных и сцена из неё же. Сначала ему кажется, что это слишком жестоко. Но не забывая поведение Шуги, он решает, что это самое то для расплаты. И не важно, что тот занят камбэком. Главное, что утрированно, театрально и громко — всё как Чимин любит. Моя свою, на удивление, единственную грязную тарелку, Чим задумался, почему Юнги так быстро свыкнулся с проблемой и даже не пытается как-то её исправить. А ведь буквально пару дней назад тот его игнорировал, чтобы что-то придумать и проверить свои единственные на данный момент теории. И Пак злится ещё больше, когда понимает, что хён, просто видя его целеустремлённость и усердство, решает всю чёрную работу скинуть на него. Чимин в раздражении свёл брови, осознавая, что вынужден помогать этому невыносимому Шуге, так как это тоже его дело. Враждебно натирая и так уже чистую тарелку, Пак успокаивается. Он давно для себя решил, что поможет Юнги и рассудил, что в любом случае допроверит свою идею. Прикинув для себя примерный ход действий и в конце придя к заключению, что импровизация будет то, что надо, Чимин выходит из общаги и поднимается обратно в студию Шуги.

***

Пак без сомнений заходит к Юнги. Тот сидел за столом, отвернутый от двери и что-то усердно делал за компьютером. Чимин подумал, что это самое то для его задумки, надеясь, что Шуга потом к нему повернется, он начал: — Ах ты мерзавец! Почему ты посмотрел на неё?! Решил мне изменить?! — начал Пак изображать сцену ревности, стараясь подражать главным героиням из фильмов. — Да ты вообще хоть когда-то меня любил?! А ценил ли?! Уважал? Смотрел на меня? … А ты вообще помнил, что я существую? … — разоравшись не на шутку, Чимин замолчал и впал в гнетущую меланхолию. Продолжил он уже спокойней: — Мы так хорошо общались до дебюта… Ты хоть представляешь, как мне было больно, когда ты отдалился от меня? Ты сделал это настолько незаметно и безоговорочно, что мне ничего не оставалось как обидеться и смириться. А я ведь до сих пор не знаю причину! — Пак снова перешёл на крик, ядовито выделяя своё непонимание ситуации. — Из-за способности? Из-за меня?! Всё наше общение составило фансервис перед фанатами и лёгкие, но всё равно неприятные издёвки! А я ведь твою одежду таскал, чтобы привлечь внимание! Но, а ты! Тебе было по барабану на меня! Было и есть! Зачем ты меня вообще назвал добрым тонсеном?! А я тебя великолепным хёном! Ты меня даже за друга не считаешь! Я прав?! У Чимина сильно поднималась грудная клетка, он пытался успокоить, бьющий прям в ушах, пульс от собственного голоса. Зрачки расширились от злости. Руки, уставшие яро жестикулировать, опустились и сжались в кулаки. Он наконец-то выдал как есть свои накипевшии терзания, которые спать ночами не давали. Пак не хотел, чтобы всё обернулось именно так. Не собирался, чтобы Шуга узнал о его боли именно в такой ситуации. Но это уже не изменить. Оставалось ждать реакцию Юнги и верить в лучший исход. Даже спустя минуту хён не повернулся в кресле. Чимина охватила нервная паника. Он подошёл к Мину и развернул его к себе. Блондин удивлённо расширил глаза, снимая с головы новые, подаренные Чимой, наушники. — Чимин? Что ты тут делаешь? — изумился Шуга, а затем нахмурил брови, явно не обрадовшись появлению тонсена. — Чтобы ты не хотел, иди в баню. Я занят, мне не до твоих игр. Он уже собрался отвернуться от Пака, как тот перехватывает его за ручку кресла и вмазывает звонкую пощёчину. — Что? Какого ты? — только и успел недоуменно произнести Юнги. Напоследок он замечает поджатые свои губы в тонкую линию, красные щеки и блеск в уголках глаз, выражающие несколько смешанных эмоций сразу. После этого, не сказав ни слова, Чимин быстрым шагом вышел из комнаты. Он что офигел? Дебила кусок… Стоп… Мне показалось или я увидел слёзы?

***

Заходя обратно в общежитие, Чимин усиленно трёт глаза, тем самым вытирая выступившиеся слёзы. Настолько неприятное чувство засело у него в сердце. Тонсен имел такую возможность выговориться и даже воспользовался ею, но на него Шуга всё равно не обращает внимания. Он даже не услышал его, а уже такое ощущение, что все тревоги Пака просто-напросто растоптали в равнодушии. Чимин не понимает, почему он заслужил к себе такое отношение. Почему это он постоянно переживает за чувства других, а за его никто? Почему этот хён всё не хочет нормально выходить с ним на контакт? Какого чёрта он вообще сидел в этих сраных наушниках?! Пусть Пак и не планировал это, но всё-таки хотелось бы быть услышанным, раз так обстоятельства сложились. Особенно этим человеком. Но видимо не судьба. И кажется, что подходящий момент уже никогда не наступит. Даже такой спонтанный. А в лицо всё сказать Чимин ни за что не осмелится. Он не понимает ради кого он тратит столько сил. Ему резко захотелось вернуться, наорать на Юнги и снова его ударить, а потом потребовать ответы на столь важные для младшего вопросы. Он мигом впадает в гнев, но ноги не слушаются. Не хотят идти обратно. Не хотят, чтобы их хозяин на горячую голову натворил то, о чём потом будет жалеть. Тело то знает лучше. Пусть оно и не его. И Чимин, зло перебирая конечностями, заходит в зал-столовую и видит на диване неповторимых Джина и Намджуна. Раздражение на Шугу в миг уходит на второй план. И Паку хочется одного. Утешения. Да, может это и эгоистично. Но он тоже в конце-концов человек и ему иногда хочется, чтобы его кто-то пожалел. Подходя к Кимам, он уже думает о том, как будет жаловаться на Юнги-хёна и изливать душу по этому поводу. Но останавливается раньше, чем осознаёт одну истину. Он же в теле Мина. А тот чёрта с два захочет, чтобы о нём кто-то позаботился. В следствие получаем, что Шугу в плохом настроении тем более обходят стороной. От этой мысли Чимин сначала впал в ступор, но, оклемавшись, решил всё-таки сесть к Намджинам. Даже не смотря на неожиданное появление якобы Юнги, у них всё равно осталось царить такая умиротворённая атмосфера. Джун лежал на плече или же чуть ли не на груди своего парня и слегка сопел. Джин же склонил к нему голову и, едва уловимо для чужого глаза, вдыхал его аромат. Они были полностью укрыты одним большим махровым пледом и можно было заметить только головы и правую руку Сокджина, в которой он держал пульт и, по большей степени на автомате, перелистывал каналы. Когда он увидел Шугу, то всего лишь отстранено кивнул. Намджун вовсе продолжил спать. Хотя было только начало вечера. Чимину вдруг так обидно стало. Он отвернулся от спокойных и идеалистичных Кимов, садясь в полуобороте. Немного подумав, он не сильно удивился своему потоку мыслей. Ему сейчас внезапно стало обидно не за себя, а за Юнги. Находясь в его теле, он полноценно почувствовал себя на его месте. Он почувствовал, каково это быть одиноким. Сам Пак всегда пытался окружать себя друзьями, вот такой вот он человек. А сейчас, побыв на месте хёна всего лишь пару дней, он чувствует себя отвратительно. Он действительно ни с кем толком поговорить не может. О разговорах по душам и речи идти не может. А ведь Шуга так постоянно живёт. Улыбается только для вида и ради фанатов, в общей сложности скуп на всевозможные эмоции, безучастный и мало на что реагирующий. Молчун и отшельник. Он стал таким из-за способности. Из-за этого мемберы не хотят его лишний раз тревожить, чтобы не получить гневный взгляд или выговор. Хотя по словам многих из них, Шуга с ними в нормальных отношениях, если его не трогать. И даже иногда он беспокоится о мемберах. Но вот это беспокойство обошло Чимина стороной. И он завидует своим друзьям. Чимину думать об такой участи уже больно становится. И он действительно не понимает, почему продолжает заботиться и терпеть хёна. Его эмпатия скоро совсем с ума сведёт. Но в этом весь он. Пак считает, что ему надо продолжать злиться на Мина. Но не может избавиться от чувства жалости к старшему. И нет, это не та жалость, от которой многих независимых личностей выворачивает. А самое что ни на есть здоровое сострадание, которое можно испытывать к брошенным котятам, например. Чимину захотелось ныть и метать молнии, но вместо этого он специально переключил свои мысли на сидящих рядом с ним парней, чтобы на время забыть о Шуге. Но будучи в его теле это очень сложно сделать. Но возможно. Пак повернул голову через плечо и посмотрел на довольно клипавшего глазами Джина, а Намджуна он смог увидеть только макушку и волосы. Чимину стало интересно, как часто те проводят так вечера. И чтобы они делали, если вместо Юнги появился кто-то другой из группы. Отнекивались? Прервали объятия? Притворились спящими в конце-концов? Вопросы, на которые они не обязаны отвечать ему, особенно, когда он в теле Шуги. Вдруг мыслительный поток прервал чёткий и звонкий голос девушки из телевизора. Сокджин видимо прибавил громкости. — А сейчас переходим к главной сенсации этого месяца. В прошлых выпусках «В мире айдолов» мы уже рассказывали о нашумевшем скандале двух участниках из Loser и Icot. Напоминаем, что фанаты заметили Чон Су и Кэя на свидании друг с другом. Также в сеть просочилось видео, где они целуются. Компании ребят отрицали произошедшее и говорили, что это просто неудачный ракурс и воображение фанатов. Сами же парни подтвердили информацию о свидании и заявили, что являются соулмейтами, поэтому якобы имеют полное право встречаться и любить друг друга. СМИ и нетизены возмущены и не поддерживают айдолов, поскольку в Корее считают, что не существует соулмейтов нетрадиционной ориентации. В сегодняшнем выпуске мы расскажем о новых подробностях этого дела. Фанаты обеих групп заметили, что участники пропали из сети на неделю, а Чон Су отсутствовал на недавнешнем фанмите группы Loser. А сегодня к нам поступила информация, что он и Кэй уезжали в США, чтобы сделать ДНК тест и проверить являются ли они соулмейтами. В Корее такое не практикуется и парни должны были понимать, что результаты в любом случае будут поставлены под сомнения. А ведь сейчас на кону стоит их карьера! Вас наверное интересует, какими оказались результаты? ДНК тест подтвердил, что артисты являются соулмейтами. Нетизены считают, что это обман, постанова и всё куплено. Но, к сожалению, подтвердить или опровергнуть эту информацию мы не можем. Остаётся только надеется, что данная ситуация не сильно скажется на репутации парней. Но не все отреагировали так отрицательно. Есть фанаты, которые поддерживают их, особенно среди иностранных фанбаз. Многие считают, что данная ситуация может наконец помочь Корее принять геев-соулмейтов. И поэтому фаны начали по всему миру собирать петиции о избежании буллинга против героев сегодняшней передачи. Чтобы узнать, что будет дальше и как всё закончится, следите за нашими обновлениями и ждите следующих выпусков. А с вами была ваша ведущая Ким Сун Хи и телепередача «В мире айдолов». Чимин не был лично знаком с этими парнями, но уже сполна наслышан. Всё-таки это уже не первая передача о них. И он искренне им сочувствует и хочет поддержать, только не знает как. Но не смотря на это, все его мысли сейчас заняло кое-что другое, вдохновленное выпуском. У него прям глаза загорелись и чтобы не передумать, он сразу же выбегает из общаги. Джин с РМ как-будто этого не замечают. — Джун-и, ты слушал? — тихо обратился Ким, поглаживая своего парня свободной рукой по волосам. —  Снова об этих парнях-соулмейтах говорили. — Угу, — полусонно промямлил Намджун и переместил свою голову на колени хёна, смотря на него резко посерьезневшим взглядом. — Их история набирает обороты. Надо их как-то поддержать. — Давай в Твиттере что-то напишем. Но так, чтобы продюсер Бан не забраковал это. Без точной конкретики. — Да, ты прав, — произнёс Джун и сразу полез за телефоном в карман. — Напиши, как только ты умеешь, — улыбнулся Джин.

***

Чимин слишком сильно мнётся перед дверью в студию Шуги. Но реакция подобающая под стать тому, что он задумал. Пак подумал, что хён и так слишком много сегодня вызвал у него эмоций. А сейчас вот это. Он никогда этого не делал раньше с парнем. Но если всё сработает, то это ему окупится! В этом он то уверен. И ещё совсем чуть-чуть на последок обдумав свою затею, он уже не видит в ней что-то странное. Что только он сегодня не перепробовал. Хуже же не будет? … Ведь так? Чимин не хочет знать ответы на эти вопросы. Он просто задолбался и хочет, чтобы хоть что-то ним придуманное сработало. Он очень упрямо надеется в это. И с этими мыслями он дёргает на себя дверь Шуги, почему-то и в этот раз открытую. Юнги всё также сидел за своим столом в наушниках. Он не особо изменил своё положение. Скорее всего он даже не задумывался о выходке тонсена. Даже не думал как-то узнать что же это было. И от этого на душе Чимина кошки скребут от горечи, но отступать он не намерен. Он настойчиво направился к Мину и так же само резко его развернул к себе как и в прошлый раз. Но уже с другой целью. Шуга вновь выпучивает глаза. Но уже не удивлённо, а зло. Собираясь сделать Паку нагоняй за весь сегодняшний день, он открывает рот, но не успевает произнести ни звука. Так как Чимин его быстро затыкает поцелуем. Он полностью садится для удобства на свои Шугины ноги, подтянув «свои» колени на кресло и разместив их по бокам бёдр Юнги. Пак обеими руками ухватил того за пухлые щёки и начал сбито целовать. Открытый рот Шуги ему очень помог. Чимин быстро проводит языком по верхним дёснам хёна и начинает исцеловывать и одновременно искусывать свою же нижнюю губу. Это кажется ненормальным искать спасение и в то же время мстить при помощи поцелуя, но других идей у Пака не было. Кусаться хочется до крови, чтобы выразить всю сказанную, но не услышанную боль. Но Чимин пытается сдерживаться. Хотя тщательно исжевать свои же губы он не скупился. Всё идёт к чёрту, когда должной реакции от Мина он не чувствует. Юнги так и продолжил сидеть скорее от шока, совсем позабыв сопротивляться. Но когда Чимин ощутимее прежнего укусил его за уголок губ, то Шуга грубо схватил того за оба запястья. — …