Плюшка в моём теле

— Нет… — Юнги не может встать с пола, осознание тяжело прижимает его к поверхности. — Только не это… — он смотрит на Чимина, не в силах оторвать взгляда. Мин изучает и впитывает каждое изменение в лице младшего. Его суженные от раздражения глаза, нетерпеливая поза с руками по бокам, его нахмуренные брови — всё это причиняет Шуге физическую боль. Его сердце сжимается ещё сильнее, когда Пак вытирает свои губы рукавом с выражением полного отвращения. — Что за цирк ты тут устроил, хён?! — нетерпеливо спрашивает Чимин, звучит он даже немного нервно. Его глаза бегают по лицу старшего в желании найти ответ, но кроме удивления в перемешку с полным ужасом он ничего не видит. — Ты сейчас решил поиздеваться надо мной что ли? — с каким-то осознанием произносит Пак, хмурясь только сильнее. В его взгляде появляется больше холода и… ненависти? — А в-третьих, я люблю тебя. Всё будет хорошо. — Чимин! — вдруг резко кричит Юнги и подскакивает с пола, чем сильно пугает младшего. — Ты врёшь! — он подходит к нему вплотную и смотрит прямо в напуганные глаза Пака. — Ты не мог забыть! Скажи, что ты шутишь! — Я не… — теряется Чимин, он отводит взгляд и неосознанно обнимает себя руками в попытке защититься. — Я не понимаю о чём ты говоришь, — он произносит это тихо и безумно неуверенно, начиная бояться вывести хёна из себя. — Ты же только что… И мы… — Шуга не может подобрать нужные слова, которые способны описать сложившуюся ситуацию. У него не укладывается в голове изменения в поведении Чимина. Он хочет отрицать реальность, в которой Пак его не любит. — Что ты помнишь? — его голос опускается на тон ниже, становиться острым. — Я помню, что был в танцевальной студии с Хосок-хёном и Чонгуком и собирался сделать прыжок над хёном, — Чимин был так удивлён тоном Юнги, что даже не посмел спросить почему тот задаёт такие странные вопросы. Думая об этом, ему конкретно становится не по себе. Он пробует сделать шаг назад. — А ещё что?! — Шуга не понимает почему злится. Чимин же ему не стал бы врать на эту тему или же… Мин предпочёл бы сейчас услышать ложь… Он же, в отличие от младшего, наоборот пытается к нему приблизиться, заполняя расстояние между ними и нарушая личное пространство. — Я ничего больше не помню, — Пак заметно съежился, ему стало некомфортно в присутствии старшего, руки со своих плеч он так и не убрал. — Ты врёшь! — снова ненамеренно повышает голос Юнги. — Хоть что-то ты должен был запомнить! Воспоминания могут быть в тумане, — уже с мольбой говорит Мин, призывая Чимина снова подумать. Он кладёт руки ему на плечи, заглядывая в глаза. Взгляд Пака больше не холодный, он просто не понимает, что происходит. — Нет, — честно, по глазам видно, что честно, отвечает Чимин. — Хён, хватит меня разыгрывать, — на полном серьёзе говорит Пак и тут же пытается избавиться от прикосновения старшего. Шуга позволяет ему, не в силах что-либо сказать. У него мир из-под ног уходит. Он неосознанно замирает. Мин напрочь забыл об стирании памяти. Он давно об этом перестал думать и даже не мог предположить, что это случится и с Чимином. Случай их обмена уникальный же, он длился месяц… и Пак должен был хоть что-то запомнить, хотя бы какие-то образы… Но у него пустота в голове. Тупо минус месяц жизни. Месяц, проведённый с Юнги. Это же невозможно… Каким образом моя способность способна полностью стереть память? Из коридора доносятся какие-то шорохи и шепоты. Проходит пару секунд, и мемберы неуверенно заходят в зал. Все выглядят обеспокоенно. Их взгляды прикованы к Шуге и Чимину. — Что происходит? — снова первым осмеливается заговорить Джин. Юнги не понимает в чём смысл так искусно играть дурачка. Он ошибочно думает, что парни слышали часть разговора. Но на самом деле они действительно не могут понять, что не так. Только напряжённая атмосфера выдаёт произошедшую ссору. Шуга тяжело вздыхает. У него нет сил на объяснения. Но он всё равно открывает рот, только вот Чимин его перебивает. — Чонгук, — Пак тут же подбегает к макнэ и хватает его за предплечье. У Чона расширяются глаза от удивления, он не способен сразу определить настоящий ли это Чимин. — Ты то мне можешь объяснить, что происходит? Мы же с тобой только что репетировали хореографию на фанмит! — он требовательно тянет младшего за руку, ожидая ответ. Пак не замечает шокированных взглядов окружающих. И даже не видит, как Юнги отворачивается. — И почему мы уже в общежитие и впустую тратим время, если у нас осталось так мало недель на репетиции?! — продолжает свою тираду Чимин в поисках истины. Он уставился на Чонгука, как будто тот играет ключевую роль в объяснении происходящего. — Что..? Чимин? — Пак изумлённо кивает на вопрос Чона, и снова хмурится, отпуская руку макнэ. Чонгук недоуменно переводит взгляд на Шугу. — Мы поменялись. Он ничего не помнит, — опережая все вопросы, отвечает Юнги. Его голос пустой и безэмоциональный. Он стоит прямо, его голова опущена, руки беспомощно свисают по обе стороны от тела. У него нет ни малейшего желания смотреть на мемберов, особенно на Чимина. — В смысле «ничего»? — удивляется Намджун, подходя к Шуге ближе. Он становится напротив хёна, опуская немного голову, чтобы заглянуть в чужие глаза. Безуспешно. — Без смысла, — отстранённо отвечает Мин, ещё больше отворачиваясь. Глаза неприятно щиплет. И он изо всех сил пытается сдержать себя. — У него даже затуманенных воспоминаний нет. Тупо ничего, — он упрямо ни на кого не смотрит, его интонация непроизвольно стала тише. Из груди не уходит тянущаяся боль. — Ребята, — обращается ко всем Чимин, — может вы объясните о чём говорите? — он потерянно обводит всех парней взглядом и не понимает почему те выглядят так прискорбно. Наступает минутная тишина. Все переосмысливают ситуацию и не в состоянии ответить Паку. Чимин же обиженно смотрит на Тэхёна, но тот только одаривает его печальным взглядом. — Так, без паники, — начинает Намджун уверенно и громко, привлекая к себе внимание. — Шуга-хён, мы сейчас же поедем к гадалке и выясним как всё исправить, — Мин никак не реагирует на его слова. — Остальные остаётесь с Чимином, введите его в курс происходящего, но не давите на него, — он даёт наставления и в конце смотрит на старшего Кима. — Джин-хён, ты за рулём. Поехали, — говорит в конце РМ и тут же толкает Шугу в спину в сторону выхода. Все удивлённо переглядываются, но не комментируют, молча соглашаясь с лидером. Только когда они были уже у самой двери и обувались, Хосок подошёл к ним, чтобы напоследок обеспокоенно спросить: — Юнги, ты в порядке? — Да, я в порядке, — врёт Шуга и выходит из общежития.

***

Мин сидел на заднем сидении машины, облокотившись об лобовое стекло. Каждая кочка или резкий поворот отдавали ударом ему в висок. Он это игнорировал. По сравнению с болью в груди, это ничто. Юнги чувствовал, что как будто находится в каком-то вакууме, в котором всё происходящее — неправда или происходит не с ним. И вот-вот вакуум лопнет, и он снова окажется в объятиях Чимина, увидит его любящие глаза и сможет поцеловать по-настоящему. Но чем больше проходит времени, тем меньше он верит в свою теорию. Он уже ни в чём не уверен… На протяжении всей поездки Кимы не задали ему ни одного вопроса, чему он был невероятно рад. Но Шуга чувствовал на себе взгляды Джина через зеркало заднего вида, и у Намджуна не получалось беспалевно и тихо поворачиваться в его сторону, но он ничего не говорил. Когда они приехали на нужный адрес, Сокджин тихо, но решительно спросил: — Юнги-я, нам пойти с тобой? — Не надо, — он отвечает почти сразу и выходит из машины. Он был рад наконец-то выйти. Его угнетала атмосфера в машине. Осязаемое желание парней расспросить и пожалеть давило. Ещё больше его тошнило от собственных мыслей. Шуга знает, что он жалок, но не хочет, чтобы его жалели. Он медленно поднимается на необходимый ему этаж. Не верится, что он снова здесь находится. А с прошлого визита к гадалке не прошло и пяти часов… Он мысленно себя готовит к странному травяному запаху, пыли и чудаковатому танцу женщины. Мин глубоко вдыхает, а потом выдыхает. Он верит, что у госпожи Чхве точно будут ответы на его вопросы. Поэтому он наконец-то открывает злосчастную дверь. — Вы записаны, молодой человек? — спросила тут же гадалка. — Нет, но я был сегодня у Вас несколько часами ранее, и кое-что произошло, и мне нужна Ваша помощь, — честно отвечает Юнги, он до сих пор немного сомневается, но всё равно проходит в глубь однокомнатной квартиры. И не важно, что он не получил разрешение. Его это сейчас не заботит. — Без записи нельзя, — говорит гадалка, опешившая от наглости Шуги. Попытаться остановить его она просто не успевает. Женщина внимательно рассматривает гостя, пытаясь его вспомнить. Но сгорбленная спина, опущенная голова, грустные глаза, которые начали краснеть — всё это ей ни о чём не говорило, хотя она успешно это скрывала. — Но послушайте, пожалуйста. Это не займёт много времени, — умолял Юнги. Он не ожидал, что прозвучит настолько отчаянно. Но видимо он действительно так себя ощущал. — Я конечно же заплачу́. — Хорошо. У Вас десять минут до следующего клиента, — госпожа Чхве удостоила его кивка (слегка презрительного, если честно говорить). Но Шуге было этого достаточно. Он уже намного смелее и решительнее садится за стол. — У нас с Чимином получилось поменяться обратно телами. Но… — Юнги почему-то замялся, складывая ладони в замок на своих коленях. Вдруг ему всё происходящее показалось таким бессмысленным, но он сразу же избавился от этой мысли и продолжил говорить, — он потерял память. До этого те, с которыми я менялся, тоже теряли воспоминания, но только обо мне, сам день у них был в памяти. А Чимин не помнит целый месяц, вообще ничего, — у Мина неконтролируемо начал дрожать голос. Ему сложно было говорить, но вопрос, который его мучал сам слетел с губ. И он уже не уверен, что хочет знать ответ. Плохое предчувствие начало к нему подкрадываться. — Как такое возможно? Гадалка смотрела на него с минуту, не догоняя суть происходящего. Она снова и снова всматривалась в чужое лицо. И только ещё спустя пару секунд она смогла сопоставить историю недавнего клиента с человеком напротив. Она вздохнула, понимая, что это займёт чуть больше времени, чем она надеялась. Но затягивать она не собирается. — Почему Вы сразу не сказали, что люди теряют память? — Я забыл об этом! Я думал, что это не произойдёт, раз прошёл целый месяц. Это же слишком много, — Шуга делает короткую паузу. — Разве вы не могли это почувствовать? Предсказать? — он снова ищет виноватых. Госпожа Чхве снова вздыхает, на этот раз громче. — Каждая способность — это уникальный случай со своей психологией, я уже говорила это. Так что это не так легко предугадать, как Вы думаете, — она говорит немного раздражённо. — Но… — Нету «но», — гадалка тут же перебивает, хмурясь. — В первую очередь, я делюсь своим опытом и наблюдениями за способностями. И следовательно, чтобы я была в состоянии помочь, мне нужно знать все детали. Особенно такие значительные как стирание памяти, — она взмахнула рукой в воздухе, чтобы подчеркнуть свои слова. Юнги не успевает и слова вставить, как женщина продолжает. — Я думаю, что вся проблема в Вашем подсознательном нежелании быть в чьих-то воспоминаниях. И скорее всего у Чимин-щи полностью стёрлась память из-за аномального для Вашей способности длительности обмена. — Что..? — брови Шуги резко опускаются. — Не тратьте время на удивление, — госпожа Чхве делает замечание. — Хорошо, но как это исправить? — Юнги хмурится ещё сильнее, но совсем не замечает предвзятого отношения к себе. — Как вернуть Чимину память? — На данном этапе моё вмешательство никак не поможет, — гадалка пожимает плечами, как будто ей вообще всё равно. — К тому же с подобными случаями я ещё не сталкивалась. — Но может можно что-то сделать? — Шуга не теряет надежду. — Может я могу что-то сделать? — Могли бы, если бы сразу рассказали, что память стирается, — с укором совести произносит госпожа Чхве, скрещивая руки на груди. — Обычной аффирмации «Я хочу быть в его воспоминаниях» даже хватило бы. Главное было убедить Ваше подсознание. Но увы и ах, уже слишком поздно. Время не вернуть вспять, — гадалка делает притворно грустную интонацию, закатывая глаза. — Вы должны найти свой способ помочь Чимин-щи всё вспомнить. В первую очередь вина лежит на Вас. Вы свободны. До свидания.

***

Юнги выбежал из машины, как только они подъехали к зданию компании. Он и не понял в какой момент ноги его сами принесли в студию. Но ему было необходимо побыть наедине. Машинально он вёл код на двери и влетел в комнату, стараясь не хлопать стеклянными дверями. Шуга глубоко дышал то ли от бега, то ли от накатывающих слёз. Он схватился ладонью за рубашку в районе сердца. Голову заполнили не самые веселые мысли вперемешку с воспоминаниями. Ему не удавалось сдвинуться с места, он так и продолжал беспомощно стоять посередине своей студии. Всё бессмысленно. Во всём виноват я. Уже ничего не сделать. До разговора с гадалкой у него была хоть малейшая надежда, что она поможет всё исправить. И теперь этой надежды нет. У него белеют костяшки от силы, с которой он сжимает кусок ткани. Чёрт. Это моя вина. Он думает о словах госпожи Чхве, и только если бы он сразу сказал ей об стирании памяти, она бы смогла его предупредить. Данную ситуацию получилось бы предотвратить. Но уже слишком поздно. Время не вернуть вспять. Уже ничего не исправить. Теперь Чимин… — Ты думаешь я не заметил, как ты заботился о каждом из бантанов кроме меня. — Хён, бо́льшую часть нашего знакомства, а именно с дебюта, я думал, что ты меня ненавидишь и поэтому избегаешь. А теперь Чимин не помнит как сильно изменились их отношения за этот месяц. И никогда не вспомнит. Мин не замечает, как первая слеза покатилась по его щеке. Его тело онемело, и только душевная боль напоминала ему, что он ещё жив. — Я недостойный твоего общения.  — Хён, ты меня ненавидишь. Сейчас Чимин снова думает, что Юнги его ненавидит. И во второй раз его уже не получится переубедить. Шуга хватается второй рукой за плечо, обнимая себя. Таким образом он пытался не дать себе сломаться на кусочки.  — Я обещал тебя спасти, и я сделаю это. — А в-третьих, я люблю тебя. Всё будет хорошо. Слёзы, сдерживаемые весь день, начали течь по щекам Мина. Ноги задрожали, и он свалился на пол, больно ударяясь коленями об поверхность, но боли не чувствуя. Он тут же вспомнил холод и ненависть, которые увидел в глазах Чимина несколько часами ранее. — Чимин-и, ты меня спас, но какой ценой, — голос надрывался, его почти не было слышно. Юнги согнулся вдвое, чуть ли не касаясь лбом пола, он и не заметил, как начал рыдать сильнее, прижимая ладони ближе к груди. Он дошёл до той грани, когда остановить себя уже не в силе. Дамбу давно прорвало. И именно в этот момент сознание подкидывает ему воспоминания о поцелуе. Шуга думает о заботливом взгляде младшего, о его нежных прикосновениях и милом поведении. Он вспоминает, как Чимин был смущён и решителен одновременно перед поцелуем. Его слова поддержки после — это всё, что ему было необходимо. И теперь у него это отняли. Он сам себя лишил всего этого. Он потерял такого Чимина. — А в-третьих, я люблю тебя. Всё будет хорошо. — А ведь я не успел ему сказать, что тоже его люблю, — Юнги тихо прошептал между всхлипами. Прошла долгая пауза. Его настроение изменилось на 360 градусов. — Почему я так слаб?! — он закричал и ударил кулаком по полу. — Если бы я не был слабаком, чтобы заработать эту способность, то ничего из этого не произошло бы! — и снова удар. — Возможно мы бы никогда не сблизились, но тогда у меня не было бы никакой надежды! — и ещё раз, ещё раз и ещё один. На костяшках начала появляться кровь. Шуга не понимает в чём был смысл сближаться с Чимином. Он не хотел этого с самого начала и правильно делал. Они только ссорились и извинялись перед друг другом, но всё равно влюбились… Он подумал о всех теориях, которые они придумали за всё это время. И получается это всё было бессмысленно… Если дело было сугубо в его желании оказаться на чужом месте, то очевидно почему теории не работали. Юнги в ужасе вспоминает в каком Чимин был состоянии из-за неудач. — Я не знаю, что нам делать! Ни одна моя теория до сих пор не сработала. Я в отчаянии, хён! Шуга снова замахивается, чтобы ударить по поверхности. Пак не должен был себя так чувствовать из-за него. Во всём моя вина. Это я виноват. Если бы у меня не было обмена… — с каждой новой мыслью он заново и заново ударяет кулаком по полу. Мин бы полностью разодрал свои костяшки, если бы в студию резко не ворвался Хосок. — Хён! Прекрати! Что ты делаешь?! — он закричал, подбегая к Мину и хватая его за руки. — Уйди! — сопротивляется Шуга, пытаясь вырваться из хватки. Он дёргался и извивался, но у него не получилось. Силы покинули его в самый нужный момент. — Оставь меня, — он говорит намного слабее, почти что умоляя. — Я сейчас не в состоянии притворяться, что я в порядке. — И не надо! — заверяет его Хосок, присаживаясь рядом. — Ты сам говорил, что плакать — это нормально, только не нужно это делать наедине. Разреши мне составить тебе компанию, — Чон кладёт одну руку Юнги на плечо, немного приподнимая его корпус с лежачего положения. Тот слабо кивает, как будто заставляя себя. — Хён, посмотри на меня, — просит Хосок, ставя вторую ладонь на другое плечо Мина. Очень не хотя Шуга переводит на него глаза. Они красные и опухшие, реснички слиплись от слёз. Он выглядит ужасно отчаянным, но Чон это никак не комментирует. — Всё будет хорошо. Всё образуется, — он произносит чётко, почти по слогам, имея в виду каждое слово. Юнги ничего не отвечает, он молча облокачивает голову об грудь своего лучшего друга. Хосок чуть сильнее сжимает его плечи. — Это всё моя вина, — резко произносит Мин. — Хён, не говори так, — Хосок хмурится, и его интонация звучит строже. — Но это так, — пожимает Шуга плечами безэмоционально. Его ресурсы полностью закончились. — Гадалка это подтвердила. Она сказала, что мне следовало об стирании памяти сразу ей сказать и что это моя вина, что я не внушил себе желание присутсвовать в воспоминаниях Чимина. — Но ты же не знал, что надо было так делать! — Чон его немного встряхивает за плечи, но не отодвигает, предоставляя самое настоящее плечо помощи. — Мог бы догадаться, — Юнги ещё ниже опускает голову. Его глаза против его воли снова начали наполняться влагой. — Способность — это отражение моего подсознания. Всё случившееся полностью моя вина. Каждый нюанс обмена отражает меня. Во-первых, моё подсознательное желание оказаться на чужом месте, просто не быть собой. Во-вторых, я отдаляюсь от людей — способность удлиняется. И даже память стирается именно из-за того, что я не хочу присутствовать в ваших воспоминаниях, — Мин вытирал скопившиеся слёзы. У него начался словесный понос, и он ничего не мог поделать с собой. Ему хотелось выговориться, даже несмотря на то, что голос был охрипшим и почти бессильным. — И теперь Чимин снова думает, что я его ненавижу. А ведь мне стоило стольких усилий доказать ему обратное. — Так так, стоп, стопэ, — Хосок останавливает его, отодвигая от себя, и пытается заглянуть в глаза, чтобы проверить насколько серьёзен Шуга. Достаточно. — Я может вообще ничего не понимаю о твоей способности и как она работает, но одно я знаю точно! Чимин тебя не ненавидит. Не сейчас, не когда-либо. — Но его реакция говорит об обратном, — произносит Юнги грустно и отводит взгляд. — Он просто испугался. Он ничего не понимает, но всё равно продолжает о тебе беспокоится, — Хосок снова немного встряхивает его за плечи, чтобы лучше донести свои слова. — Хён, для него ты всегда был особенным. — Вы продолжаете это говорить! — вспылил Шуга. Он уже столько раз слышал подобные фразы об их с Чимином отношениях, что это начинает подбешивать. — Но я не понимаю о чём вы. — Не знаю соулмейство ли это или нет, но вы всегда вели себя по-другому, даже когда не общались, — Чон грустно улыбнулся. — Я уже говорил, что всегда вам завидовал. Проходит пару десяток секунд, и Юнги осеняет, он понимает какие следующие слова должен произнести. Он прокашливается и набирает в лёгкие воздух. На одном дыхании он произносит следующее: — Прости за весь обман. Мне очень жаль, что тебя это коснулось таким образом. — Ничего. Забыли, — Хосок снова немного растягивает губы. Эта та самая «профессиональная улыбка», за которой может скрываться буря эмоций. Скорее всего он их успешно подавляет. — Но эй, вы с Чимином соулмейты, разве вы не пройдете все трудности вместе? — он пытается поднять настроение, вспомнив слова Пака до потери памяти. — Не уверен, что сейчас в силе чем-то помочь ему. Только напугаю. Хосок думает с минуту и предлагает мысль: — Слушай, может ты поедешь к родителям пока что? Голову проветрить и вернёшься через пару дней, когда будешь готов? — Но… Чимин? — Шуга сомневается, не уверен, что это правильное решение в данной ситуации. — Он будет в порядке! Я и мемберы за ним присмотрят. Мы подготовим хорошую почву для вашего будущего разговора, — Чон говорит с большой отдачей, вселяя надежду, и улыбается в этот раз абсолютно искренне. — Спасибо, Хосок, — Юнги благодарно смотрит ему прямо в глаза. — За всё. — Не за что, — в ответ ещё одна искренняя улыбка. Юнги не сдался. Просто пока что он нашёл выход только в избегании проблемы. Но теперь у него чуть больше веры в будущее. Всё будет хорошо. Мы же с Чимином соулмейты.