В книге

Окно распахнуто настежь и в комнате относительно холодно. Это не моя лаборатория, но я знаю, что хозяина тут еще примерно час не будет, и совесть меня не мучает за то, что я стянула ключи. Я вжимаюсь в угол, никто не должен видеть меня с улицы. Хотя я понимаю, что меня вообще сложно заметить в этой комнатке на первом высоком этаже, потому что невысокое здание напротив загораживает вид, но все равно ощущаю потребность прятаться. С подоконника до грубого тротуара под ним всего пара метров. В моем ухе прячется крошечный наушник, а еще меньший по размеру микрофон скрыт под воротником Шерлока. Я слышу его дрожащий голос, он прощается с Джоном. Я пытаюсь взять себя в руки, подготовиться к неизбежному. Я говорю себе, что скоро все закончится, но это вранье. Все только начинается. Я должна просто поверить, что Шерлок все правильно рассчитал – но он же гений, и это банальные законы физики, что же может пойти не так? Это простой вопрос разницы высот, с которых падают два тела, разницы масс, а соответственно скоростей, которую надо скоординировать. Но в этом уравнении слишком много неизвестных, и хотя мой дедушка пытался убедить меня, что все можно будет исправить, я все еще сомневаюсь. Только упрямство не дает мне все бросить. Я вспоминаю слова Шерлока прошлой ночью, он сказал «Я думаю, что я умру», а я подумала, нет уж, ни за что, не умрешь, если только мне дадут вмешаться. Я слышу слабый щелчок, когда телефон Шерлока падает на крышу, и двигаюсь ближе к окну, уже не стараясь скрываться. Если это не сработает, то будет неважно, заметит ли меня сейчас кто-то. Я слышу, как Джон зовет Шерлока по имени с противоположной стороны улицы, но не вижу его, в поле моего зрения только здание напротив. Шерлок выдохнул, "Давай," и я прыгнула. Мы оба спрыгнули, только он шагнул вперед и распластался в свободном падении, а я разбежалась перед тем, как прыгнуть, вытянула руки вперед, пытаясь нащупать его вслепую. Кончики моих пальцев скользнули по грубой шерсти его пальто, и я отчаянно впилась в него ногтями, вырывая нас обоих из книги и оставив закладку. Перед моими глазами скользнули зловещие камни потемневшего тротуара, а потом внезапно в моих ушах вместо уличного шума зазвенела тишина подпространства. Я ощутила, как сочится кровь из-под ногтей, с такой силой я вцепилась в него, чтобы только не отпустить. Я слегка успокоилась, хотя пульс еще барабанил в ушах. Медленно и аккуратно, я подняла вторую руку, взяла Шерлока за руку, и только тогда решилась наконец отпустить его рукав. Мы вместе парили в неоновой матрице начала всех книг в мире. Я глянула ему в глаза и содрогнулась, видя, что он уже напрочь забыл и обо мне, и обо всем на свете, он впитывал новую информацию, оценивал перспективу, просчитывал все миры, лежавшие перед ним в мириадах книг, послушно выстроившихся перед нами. Я вздохнула и потащила его к книге, где нас обещал ждать дедушка. Я читала «Отравленный пояс» и раньше, моя старая закладка все еще была там, почти в самом конце, когда пояс отравленного эфира был пройден, но люди Земли еще оставались без сознания. Я вернулась туда вчера, дочитала книгу до конца и снова оставила закладку. Туда мы сейчас и вошли, Шерлок, любопытный, как ребенок, крутил головой и увлеченно впитывал детали. На пороге нас встретили мой дед и профессор Челленджер, провели нас в дом. Пока мой дед бинтовал мою руку, два гения познакомились и разверзлась бездна хаоса. Они мгновенно поспорили, и я зачарованно следила за ними из комнаты, прилегавшей к лаборатории, где они с энтузиазмом друг на друга орали. Профессор был настолько высоким, что, наверное, это был единственный человек, который когда-либо смотрел на Шерлока сверху вниз, его черная лопатообразная борода доминировала над местным ландшафтом, как одинокая грозовая тучка. Мало того, вечно слишком тощий Шерлок был практически невидим рядом с Профессором, фигура которого напоминала солидный бочонок. Но орать – это они оба умели. Я заметила, как Шерлок отчаянно ерошит свои кудри, и ощутила, как что-то медленно и болезненно натягивается в груди, практически на грани разрыва. Мой дед наблюдал за мной, а не за битвой гениев. Он осторожно пробурчал, "Ты ему не сказала." И это не был вопрос. Я нервно сглотнула, в общем-то я даже не задумывалась над этим. Шерлок понятия не имел, что мне придется вернуться к началу его книги, в одиночку. Это была еще одна гипотеза, что доказал мой дед, когда разыскивал меня, он предупредил меня об этом, когда я рассказала ему о своем плане по спасению Шерлока. Все дело в следующем – если оставить закладку, когда уходишь из книги с персонажем – вернуться можно только вместе, в тот самый момент, откуда ушли (сами понимаете, не вариант) – или можно вернуться к началу книги – в одиночку. А если позднее персонаж умирает, в книге остается пустота, и ее можно снова заполнить тем же самым персонажем, приведя его в книгу снова. Я старалась не думать об этом, хваталась за соломинки, чтобы отвлечься от ближайшего кошмарного будущего, простиравшегося передо мной. Я старалась, но мне это не удалось. Поэтому я поднялась с дивана, решительно повернулась спиной к спорящим умникам, попыталась не вслушиваться в бархатный баритон Шерлока, перекрывавшийся грохочущим басом профессора. Мой дед сочувственно на меня посмотрел. "Сколько?" спросила я, "Сколько времени пройдет здесь, в этой книге? Тоже почти год?" Дедушка покачал головой, "Невозможно предсказать. Время относительно, когда перемещаешься между книгами с такой частотой, как это последние дни делала ты. Мой опыт подсказывает, что ты вполне можешь вернуться спустя пару минут после того, как уйдешь." Он крепко меня обнял и прошептал, "Моя бедная девочка, как же сильно ты его любишь." Я смогла не разрыдаться, кивнула деду на прощание и ушла из книги. Я тщательно обогнула парк, где на скамейке сидели Майк и Джон с дымящимися стаканчиками кофе. История текла в том же направлении, но теперь я знала, где мое место в ней, а поскольку эта книга теперь – мой дом, у меня не было преимущества невидимости даже поначалу. А ощущения, когда я увидела Шерлока в лаборатории, на этот раз были даже интенсивнее. Я боялась, что не смогу, у меня не получится, я не вынесу целый год жить точно так же, снова встретить Джима, всем лгать – потому что я знала, что именно я должна говорить, в конце концов, я один раз уже все это произносила – но я должна суметь, обязана, я дала себе слово, что никогда не подведу Шерлока. Есть некая ирония в том, что именно это я и собираюсь сделать. ________________________________________ Окно распахнуто настежь и в комнате относительно холодно. Это не моя лаборатория, но я знаю, что хозяина тут еще примерно час не будет, и совесть меня не мучает за то, что я стянула ключи. Я вжимаюсь в угол, никто не должен видеть меня с улицы. Хотя я понимаю, что меня вообще сложно заметить в этой комнатке на первом высоком этаже, потому что невысокое здание напротив загораживает вид, но все равно ощущаю потребность прятаться. С подоконника до грубого тротуара под ним всего пара метров. В моем ухе прячется крошечный наушник, а еще меньший по размеру микрофон скрыт под воротником Шерлока. Я слышу его дрожащий голос, он прощается с Джоном. Я слышу слабый щелчок, когда телефон Шерлока падает на крышу, и отодвигаюсь от окна, пытаюсь опуститься ниже на пол. Я слышу, как Джон зовет Шерлока по имени с противоположной стороны улицы. Шерлок выдохнул, "Давай," и прыгнул. А я зарылась лицом в свой скомканный халат и выла, как раненая волчица. Я не услышала удара тела о тротуар, я ощутила его всем телом, я рассыпалась на части и мое бедное сердце кровоточило, потому что я только что позволила человеку, которого я любила, умереть. Я солгала ему, чтобы спасти. Я чувствовала, что теряю разум, и ничего больше не оставалось, как оставить закладку и уйти. Но я не могла. Мне нужно было выждать момент, когда я останусь с телом Шерлока наедине. Я пыталась немного успокоиться, но слезы мне не было смысла вытирать. Когда спустя несколько часов я оказалась в пустом морге наедине с его телом на столе, я наконец оставила закладку и вылетела из книги сломя голову. Я поспешила найти «Отравленный пояс» и скользнула по последней закладке внутрь. Я почувствовала, как подпространство заменилось теплым воздухом комнаты, но я просто стояла с закрытыми глазами, вдыхая запах старых книг в кожаных переплетах и всевозможных химических реактивов. Я боялась открывать глаза, я так боялась, что что-то пошло не так и не увижу его, целого и невредимого, я никогда больше его не увижу, потому что я знала, что у меня не хватит мужества снова начать книгу сначала, не хватит мужества посмотреть ему в глаза после того, как я позволила ему упасть. Я вслушивалась в отдававшийся эхом в комнате рокот профессора Челленджера, и моя надежда улетучивалась. Но потом наконец я уловила язвительный комментарий, отпущенный таким знакомым низким голосом, и смогла приоткрыть глаза. Он стоял там, поглощенный спором, такой сконцентрированный, такой уверенный в себе, что от этого становилось больно, такой красивый, что в это трудно было поверить – но живой, целый и невредимый, и все это стоило того. И мне нужно было вернуть его обратно, чтобы заполнить пустоту, позволить сюжету развиваться – а потом пойти прилечь на месяцок-другой. "Ш-шерлок," заикнулась я, "нам пора возвращаться." Он отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, "Чушь, Молли, мы прибыли-то всего лишь, сколько, час назад?" "Два часа," услужливо подсказал мой дед, глаза его были полны пониманием, как колодцы - водой. Но мне была не нужна его жалость, я начинала злиться. Еще один раздраженный взгляд от Шерлока – и я взорвалась и начала орать сама. Я чувствовала на себе уважительный взгляд профессора, казалось, от моего голоса тряслись стены. Я ни разу не произнесла сами слова "целый год" – но в моей тираде было множество повторений "Джон", "убийцы" и "напыщенный осел вроде тебя". И "я знаю, что я не имею значения" тоже. Все это время его глаза были сфокусированы на мне, и я начала понимать, с запозданием, что мне следовало хотя бы проверить, как я выгляжу, потому что это же Шерлок и очевидно, что он может прочесть все морщинки и тени на моем лице, и соединить фрагменты в единое целое. Он это и сделал. Я видела внутреннюю борьбу, отражавшуюся в его глазах. Он отчаянно искал ключ, способ показать, что он чувствует, странно было видеть его таким уязвимым. Наконец он просто повторил то, что уже когда-то говорил мне, кажется, столетия назад, "Ты не права, знаешь ли. Ты всегда имела значение." И снова этого оказалось вполне достаточно. Когда я оказываюсь в морге снова, а на столе передо мной садится Шерлок, я наконец расслабляюсь. Он одевается с невозмутимым выражением лица. И история продолжается. Все будет хорошо. Шерлок со всем разберется, я уверена. А потом, когда наступят спокойные времена, и он заскучает, я отведу его в любую книгу, что ему вздумается. Но сперва нам предстоит перевернуть еще множество страниц этой книги.