В книге

Как оказалось, время летело незаметно. Я была не уверена, попала ли я в уже существовавший персонаж или просто заполнила подходящую пустоту в ткани истории, но в зеркале я видела прежнюю себя. В то же время, у меня оказался приличный запас совершенно потрясающих новых знаний, делать вскрытия неожиданно оказалось увлекательно. Моя жизнь в Лондоне была чудесна, пусть лишь от того, что я наслаждалась каждой секундой времени, проведенного там. За короткий промежуток в несколько месяцев я умудрилась практически полностью забыть, что раньше моя жизнь была иной. Эта книга была требовательна, переполняя тебя эмоциями каждый момент бодрствования, так что некогда было скучать по миру без будущего, залитого кислотными дождями. Вскоре я даже стала получать некое мазохистское удовольствие от моей безответной любви. Его звали Шерлок Холмс, и в мире этой книги он был единственным консультирующим детективом, а мне он уделял не больше внимания, нежели чистому скальпелю. Он гениален и невыносим, высокомерен и очарователен, он заставил Джона забыть о хромоте и вернул ему крылья в сердце и улыбку, от которой светится все его лицо. Не знаю, на что я надеялась, тщательно выбирая и заворачивая рождественский подарок для него, наряжаясь к празднику. Он располосовал меня на глазах у всех, устроил вскрытие моему любящему нежному сердцу. Думаю, я заслужила это, я же знала, что он ничего ко мне не чувствует, так что сама напросилась. Я сбежала, разумеется в свой морг, это место внезапно стало мне крепостью, а все покойники моими щитами, можно было скрыться за одним из них и его внимание сразу отвлекалось от меня, пусть зачастую не надолго. А тем вечером все равно я была нужна им там, Шерлоку и его снисходительному братцу. Перед нами было тело женщины – но я поняла, что это была Женщина с большой буквы, как только заметила странное выражение в глазах Шерлока и неожиданно напряженную линию его губ. Когда они ушли, я разревелась, впервые в этом мире, даже когда я поняла, как использовал меня Джим, чтобы подобраться к Шерлоку, я не плакала – кажется, это было только вчера, но я понимаю, что прошли месяцы. Я сворачиваюсь клубочком на полу и горько плачу, думаю о моей жизни до встречи с ним, обо всех приключениях, свидетельницей которых я была и любовных историях, за развитием которых следила, и я не понимаю, как же я согласилась остаться именно в этой книге, если я здесь настолько несчастна. "Не плачь, девочка моя," внезапно услышала я и сразу же подхватилась на ноги, хлюпая носом и стыдливо утирая глаза. Передо мной стоял высокий мужчина, с очень молодым лицом, если не считать россыпи морщинок в уголках темно-карих глаз, но его длинные, схваченные на затылке волосы были, как обычно говорят, седыми, хотя в его случае это была ослепительная белизна. Он улыбался мне, и от этой нежной доброй улыбки что-то внутри меня окончательно сломалось. Я опять разревелась, а он обнял меня и шептал на ухо ничего не значащие утешения, пока я не выплакала все, что можно, и мои покрасневшие и опухшие глаза не высохли. "А вы вообще кто?" внезапно засмущавшись, я отодвинулась. Теплые темные глаза глядели на меня заботливо и нежно, это было почти слишком тяжело выносить, "Ну естественно я твой дедушка Горацио," успокаивающе пробормотал он. Потом в его глазах расцвело понимание, "Ты не помнишь меня, девочка моя," он вздохнул и потрепал меня по плечу, "ты была слишком маленькой, когда я нашел свою книгу." Меня накрыл шок, и поначалу все, что мне оставалось – это пялиться на него с неэлегантно отвисшей челюстью. Потом я начала заикаться, "Н-но, но, но…" Он ободряюще усмехнулся, "Да, милая?" Я заглотнула еще воздуха и выпалила, "но я думала, книгу нельзя покинуть после того, как персонажи начали видеть тебя." Дедушка Горацио (у меня не было сил сомневаться, это было невыносимо в тот момент) посерьезнел, "Кто наплел тебе этой чепухи, дитя? Разумеется, можно покинуть книгу, оставить закладку и уйти, снова изучать другие книги, если захочется." Он слегка понурился, "Просто тебе не хочется уходить." И я прекрасно поняла, что он имел в виду. Но оставалось столько всего, что было мне непонятно, "Так как ты меня нашел? Ты сам остался в этой же книге? Почему ты никогда не возвращался в наш мир, если книгу действительно можно покидать?" "О, а что ты бы стала?" насмешливо осведомился он, "Не вижу смысла возвращаться туда сейчас. Однако я чувствовал, что и в тебе течет кровь писателей, а значит ты последуешь за дедулей в мир книг. Так что как только я обустроился, я стал работать над некой системой поиска. Не так просто, учти, найти каплю родственной крови в мириадах книг. Но скромному гению, то есть мне, и одному из величайших умов, созданных писателями, то есть Профессору Челленджеру, удалось объединить усилия и добиться успеха!" "Что ж ты не торопился, дедушка?" честно, это было, словно не я произнесла это вслух, а мое разочарование и годами подавляемое одиночество выплеснулись наружу прежде, чем я смогла заткнуться. Дедушка Горацио снова мне улыбнулся, и на этот раз почему-то он словно выглядел… гордым? "Девочка моя, ты сама виновата в этом. Ты слишком быстро читала. Мне ни разу не удалось тебя поймать, едва я определял нужную книгу, тебя в ней уже не было. Я постоянно отставал на пару шагов. Но в этой книге ты осталась, а потому у меня было время притащить сюда свои дряхлые кости и все объяснить. Понимаешь, не всем под силу остаться в книге. Нужно быть прямым потомком одного из тех, кто ее создавал." Я нахмурилась, "Но прошли ведь века. У большинства людей на Земле в таком случае должна быть хоть капля крови писателей." Мой дедушка пожал плечами, "Я еще не до конца разобрался, как все это работает, должен признаться. Я всю свою жизнь посвятил этому исследованию, и все равно есть вещи, мне непонятные. К примеру, это лишь моя теория, что мы можем вернуться на Землю из книг. Я так и не смог заставить себя проверить эту теорию. Но как видишь, я успешно доказал гипотезу, что книгу можно покинуть, а потом вернуться, либо к оставленной закладке, либо к началу. И все же, дитя мое, не это самое восхитительное." Его улыбка была настолько мальчишески задорной, что я сама нехотя улыбнулась в ответ, а он продолжил, "Самое невообразимое, что мне удалось узнать, - это, что мы можем извлекать персонажей из книг. Мы можем путешествовать с любимыми героями и показывать им иные миры, которые посещаем сами! Наш дар можно разделить с персонажами." "Персонажами?" знакомый баритон прозвучал для меня подобно гранате, разорвавшейся в пустоте морга. Я замерла, не в состоянии осознать, что произошло. Я-то думала, Шерлок ушел после разговора с Майкрофтом. Но очевидно он сделал круг и тайком вернулся. Мой дедушка живо повернулся к Шерлоку и укоризненно цокнул, "Подслушивать – не особенно вежливо, молодой человек." Я была разъярена и перепугана одновременно, но мой дедуля казался возмутительно самодовольным, словно он знал, что Шерлок прокрался в морг за нашими спинами и тихарился там все время, что мы разговаривали. Шерлок чуть заметно пах табаком, так что я догадалась, что Майкрофт пытался смягчить удар, которым должна была оказаться смерть той Женщины для его младшего брата. Словно против своей воли я заметила, "Шерлок не знает, что такое «вежливо», дедушка." Я ощутила его взгляд на себе, жгущий, как раскаленные угли. Воцарилось неловкое молчание, я слега повернулась, наблюдая за Шерлоком краешком глаза. Он по очереди изучал меня и моего деда, потом его глаза так расширились, что практически превратились в два блюдца и он пробормотал, "Нет, вы оба в здравом уме. И вы не врете, я вижу, что вы оба говорили правду. Молли жует нижнюю губу, когда врет, а если врут ей, то заливается краской," Я задохнулась, невольно прижав нижнюю губу пальцем, а он с горечью продолжил, "Но это не может быть правдой. Не может быть, что я выдуманный - " следующее слово он выплюнул, словно оно жгло ему небо, "- персонаж в книге." "Иногда," добродушно помог ему дедушка Горацио, "когда все невозможное исключено, единственным верным ответом является тот, что остался." Он хмыкнул, "И частенько он тоже кажется невозможным." Шерлок шагнул назад, и я наконец заставила себя посмотреть ему в глаза. Опустошающе было видеть этого гения, всегда настолько самоуверенного, теряющимся в неопределенности. Он выглядел потерянным и испуганным, меня просто убивало то, что, казалось, он боится меня. В конце концов он повернулся и удалился, ступая неуверенно. На следующий день мой дедушка покинул меня снова, расстроенную и все еще не верившую, что я смогу последовать за ним прочь из книги, которая стала моей жизнью. Он рассказал, где его можно найти, и несколько бессонных ночей я гадала, что мне следует сделать: отправиться навестить его или остаться и попробовать все объяснить Шерлоку. Какое-то время после этого неудачного Рождества он оставался необычно подавлен, как я узнала от Джона. Казалось, что только я знаю истинную причину его настолько сильной депрессии – Джон считал, что это из-за смерти той Женщины. Какое-то время я не виделась с Шерлоком вообще, но потом в один прекрасный вечер он неожиданно возник у меня на пороге, один. Меня трясло, пока я вглядывалась в его мрачное лицо, узнавала в потемневшем взгляде стальную решимость. Наконец он уронил, "Расскажи мне все." И я точно знала, что именно он хочет знать.