Тот, кто верил в Черного Человека (18+)

— Мне жарко. Я хочу кушать, — ноет ребенок, неимоверно раздражая Питча. День выдался яркий до невозможности, а из-за того, что теперь за духом плелся с черепашьей скоростью детеныш, Черный Человек вынужден также двигаться со скоростью три шага в час. Его ноги были значительно больше, чем усталые детские, а потому Питч большую часть времени просто стоял в тенях деревьев и наблюдал, как тащится приобретение. Балласт, а не приобретение. И не тащится, а нескончаемо ноет. И вот хоть бы чего-то боялся! — Найди себе еду, — советует Питч. Ребенок вытирает слезы: — Я хочу хлебушка. — Вот и найди себе хлебушка! — фыркает дух. Детеныш озадаченно икает. — Где? Питч показывает широким жестом на окружающий их лес. Люди издавна искали в нем себе еду. Что не так сейчас? Альбинос вздыхает. — Тут нет людей. Хлеб делают люди, Хозяин, из перемолотых зерен пшеницы, — бесстыже-уверенно поясняет он непонятливому духу. Питч сжимает зубы и со злостью думает, где, тьма его дери, были его мозги, когда он соглашался владеть этим недоразумением. Очевидно, где-то в желудке, раз вкус ужаса какого-то ребенка перевесил здравый смысл. Да кто вообще этот детеныш такой, чтобы поучать владыку страхов и повелителя теней? — Просто шагай вперед, а я схожу найду тебе что-нибудь, — кидает он и шагает в тени. Стараться не приходится, чтобы найти дом, в котором верят, что Черный Человек способен на любые подлости, в том числе на кражу продуктов при свете дня. По дороге дух слегка отвлекается и посещает ещё несколько домов, чьи жильцы вполне заслужили честь быть его добычей. Он проносится тенью под окнами, заглядывая в них голодными глазами, хватает за лодыжки, высунутые из-под одеял, задувает фитильки свечей, скалится из тьмы, пока не вспоминает, что надо вернуться к самому вкусному ребенку. Мальчик лежит в лесу на перине из листьев и глухо воет от отчаяния. Он уже ничего не боится и хочет просто умереть в гниющей куче. Питч закатывает глаза, глядя на скандалиста. Он не прошёл и мили с того места, где дух его оставил полдня назад. Черный Человек пробирается колкими ножками сколопендры по спине ребенка — рыдания обрываются, — приближается к уху, чтобы нашептать свое недовольство, но это недоразумение оборачивается и обнимает его, прижимается ручками, ножками и тельцем, будто обезьянка, вытирает сопли о мантию. Тени «в восторге» от такого приема, Питч не уверен, как должен реагировать. Ребенок угощает совершенно эксклюзивным страхом — страхом потерять Питча. В итоге, Человек решает просто вежливо оторвать ребенка от себя, но пальцы проходят сквозь. Питч выпрямляется и трет переносицу. Вера этого упрямого осленка работает по совершенно непредсказуемым законам. То есть, малец на полном серьезе верит, что он может трогать Питча, а Питч его — нет. «Ведь он хороший мальчик», мать его! А да, ее уже. Дух щелкает пальцами, приказывая теням разжечь огонь и набрать хвороста побольше. Ставит корзину с хлебом и молоком на землю. — Ты долго меня будешь держать, недоразумение? — устало спрашивает Человек. Он просто устал злиться за день. Уже многие сотни лет у него не было таких насыщенных часов. Ребенок шмыгает носом. — У меня есть имя, хозяин, — шепчет он, и не думая отделяться от властелина ужаса. Тихо, но болезненно кашляет. Питч садится у огня, чтобы детеныш не простыл. Тот и так пролежал на земле несколько часов, а время к зиме. Кажется, в глазах Черного Человека отражается тотальное непонимание, как же он оказался в такой ситуации, но нет ни одного свидетеля, чтобы запечатлеть его ступор. — Мне плевать, — спохватывается он. — Меня зовут Найтлайт, хозяин. «Ночной свет! Блестяще, Космотис, из всех детей тебя привлекла эта сломанная игрушка Луноликого!» — иронизирует над собой дух, внутренне сдаваясь на милость судьбе. — Значит, так, Светик, проваливай с моей груди, это не приют для обездоленных! — командует Питч, тщетно пытаясь оторвать детеныша от себя. Тот таращится на духа во все глаза, а потом надувается обидой. — Я Найтлайт! Питч из последних сил сдерживает желание удушить упрямца. Где он еще найдет такое бесстрашное и в то же время страшно-вкусное существо? Он начинает подозревать, что это определенно не человеческий детеныш… В смысле, скорее всего человеческий, конечно, но… С каких пор они так невыносимы? Всегда были? Этот исключительный? — Светик, считаю до трех, а потом превращаюсь в чудовище. Три! Питч выворачивается из детской хватки, становясь огромным змеем, раскрывает капюшон, взвиваясь в пляшущих от огня тенях. Ребенок застывает от ужаса и восхищения. — Ешь, — приказывает Черный Человек, превращаясь обратно. — Зря я что ли сегодня ходил? Спохватившись, Светик вгрызается в булку, срывает вощеную тряпочку с кувшина. Он похож на волчонка, боится, что не наестся, не хватит еды, что отберут. В процессе поедания добычи начинает вдруг плакать. Питч наблюдает за истерикой с изрядным раздражением и легким недоумением. Он не понимает, что на этот раз случилось, чтобы разводить сырость. Сколько в принципе могут плакать человеческие детеныши? Слезы когда-нибудь заканчиваются или там бездонная яма? Надо будет выяснить на досуге. — Будешь много плакать, вырежу глаза, — а пока сообщает он. Мальчик всхлипывает, облизывает верхнюю губу в молоке, отставляет кувшин, чтобы признаться: — Я боялся, что вы ушли. Насовсем… — Не мели ерунды, я же сказал!.. Ребенок вздыхает, тяжело и горестно, прервав отповедь духа: — Я помню. Спасибо. Я ведь понимаю, что… ну, существа вроде вас не едят еду. Вы, наверно, летаете быстрее ветра или, вот, превращаетесь в разных зверей. Зачем вам я? Я ведь… Питч довольно заворачивается во тьму мантии и располагается у огня, и слушает поток справедливых упреков, которыми мальчишка сам себя награждает. Это лучшее, что случилось за день, если не считать ту девочку, что своим визгом перебудила весь дом и получила розг от отца. Заслушавшись, дух пропустил момент, когда мальчишка уверился, что пора спать и, желательно, под боком у Черного Человека, а потому таращится на Светика, устраивающегося поудобнее, кутающегося в его мантию, как в собственную, словно баран на новые ворота. Малец быстро засыпает, а Питч раздумывает, может, действительно сожрать? Или лучше превратить в тень, одну из тех, что пляшут, избегая света огня и развлекая своего господина. Но в итоге Черный Человек думает, что это всегда успеется, а вот таких бесстрашных детей ещё надо поискать, и всю ночь нашёптывает ребенку кошмары. Тот и так спит беспокойно, но ужаса никогда не бывает достаточно… Особенно для таких сладеньких малышей, как Светик.