Тот, кто верил в Черного Человека (18+)

Строительство дворца, который послужит нейтральной базой для Хранителей Земли и связным пунктом между многими мирами, шло своим ходом. Выбор пал на северный континент. Не самое удобное место с точки зрения погодных условий, но и не по комфорту местоположение форта выбирали. Полюс являлся центром энергетических потоков, пронизывающих планету, но если на юге они выходили из земли, то север мог стать идеальной приемной точкой. Магнитные поля планеты тянулись к северу, неся информацию по лей-линиям, энергии космоса вливались в мир через полюс. Аппаратура в таком месте могла творить настоящие чудеса. Лунному Принцу это было необходимо. Пусть Зима и вел напряженные дипломатические переговоры от лица Питча о мирном взаимодействии сторон, бесчисленные тени все еще сторожили луну в ожидании малейшей осечки. Лунарь, несмотря на объявленное перемирие, был заперт в своем тесном мирке, следя за происходящим через весточки мотыльков. Питч находил крайне забавным, что они с принцем оба понимали наличие угрозы, но по новым правилам никто не мог запретить теням быть там, где они находятся, без веских доказательств злого умысла. Однако, оный нельзя подтвердить лишь существованием бесчисленных голодных глаз у порога. А что хватит всего одной тени, чтобы необратимо запятнать чистый белый свет Лунного Малыша… Что ж, значит, проверить искренность Короля Теней Лунный Принц сможет лишь однажды. Питч пригнулся, пропуская над собой летающего слона, груженого досками и столбами. Мимо со свистом пронеслась одна из мини-фей, координирующая подчиненных, утепленных коврами и покрывалами. Способность Туфианы разделяться на множество маленьких копий позволяла ей эффективно руководить процессом стройки. Даже к температуре южная полуптица притерпелась. Другие духи также помогали, но скорее на подхвате: кто-то выращивал деревья в более теплых землях, кто-то привозил их сюда, кто-то точил кирпичи. Омбрик с дочерью рассчитывали защитные заклинания, чтобы покрыть настолько большую площадь. Небрежное вмешательство Питча в этой идиллии, где каждый нашел себе место, скорее терпели, стараясь минимизировать и как можно быстрее исправить. Космотис со злым весельем ухудшал жизнь этим доморощенным архитекторам-строителям. Самое важное, росчерки рун, которые бы позволяли проходить безнадзорным, он внес еще на стадии планирования, выкрав на минутку записи последнего волшебника Атлантиды у его приемной дочки — велика ли сложность обвести вокруг пальца человеческую девчонку, пусть обученную нескольким чудесам. Зимы, чтобы развлечь его и как-то скрасить ожидание, не было. Тот, вдруг остепенившись и посерьезнев, занимался организацией наравне с феей, дискутировал о деталях мирного договора, в которые не хотел вникать Питч, помогал существам переживать холод полюса без последствий, окружая их своей магией. Король Теней был всецело за, если Хранители скорее приступят к исполнению основных обязанностей и наберут силу. Чем быстрее, тем веселее, нет? Питч не мог дождаться, когда сможет объявить себя вне нового закона и выйти против мало-мальски достойных противников. Тьма побери, а ведь если он разберется с этими, всегда можно будет потом повторить схему, прикинувшись раскаявшейся овечкой перед выжившими светлыми! Великолепно! — Моя помощь точно не нужна, друг? — проворковал Питч Астеру, расщедрившись на щупальце, поддержавшее массивную деталь огромнейшего глобуса, пока яйцеподобные големы нерасторопно собрали упавшие болты. Пука от ярчайшей ненависти ощетинился и выплюнул: — Нет! Иди прочь, лживый стервятник, ищи поживу в другом месте! — дразнить кролика стало особенно забавно, когда Лунарь запретил ему вестись на провокации. Питч тонко улыбнулся, отвечая злым, веселым взглядом на выпад. — Как можно так обращаться со своим союзником, друг мой, — со смехом пожурил Король Теней. — Раз уж мы взялись беседовать, подскажи-ка, где Зима? Не припомню, чтобы он отпрашивался. Уши кролика как-то подозрительно дернулись, в сердце пуки тоже мелькнул неясный страх, слишком глубинный. Старик сжал крепче посох и упрямо посмотрел на темного духа. В сердце Питча закралось подозрение. Он слишком расслабился в этой суматохе, забыв о том, чьим Светик был до него. Луноликий мог бы попытаться отнять Светика обратно и, видит тьма, у него были все способности для этого. Надо было держать мальчишку при себе и не спускать с него глаз. Бросив взгляд на бледное небо, Космотис оскалился — Луна сияла особенно ярко. Взглядом пообещав пуке смерть, Питч скрылся в тенях, выискивая магию мальчишки. Ее отголоски нашлись на недавно выстроенном втором этаже за плотной, почти непроницаемой завесой света. Не стоило удивляться, что тени уже следили за ней, выискивая щели и слабости. Но так вышло, что они слишком часто обжигались на мальчишке: желая доказать господину неверность светлого, слуги звали его, чтобы он собственными глазами увидел предательство и разгневался, но Зиме всегда немыслимым образом удавалось вывернуться, а слугам выпадало наказание за бессмысленное беспокойство. Даже сейчас ученые на ошибках тени побоялись звать господина, хотя светлый оказался в настолько компрометирующей ситуации, что иного контекста, кроме предательства быть не могло. Слуги сжались, когда он вырос из тени в углу. Питч в бешенстве занес руку, чтобы стереть бестолковок, но остановился и выдохнул. Отпустил безмозглых подопечных. Он мог их понять: с Зимой никогда не бывало просто. Посмотрел на мальчишку у перил. Его не прятали визуально, это вызвало бы слишком много подозрений. Только звук, слова, самое важное. Питч задумчиво коснулся заклинания кончиками пальцев. Он мог бы вломиться в этот милый междусобойчик, отобрать свою драгоценность силой, но разве в этом есть интерес? Они замолчат, он будет выглядеть неуверенным в верности своей же собственности… Владыка ужаса не зря коптил небо и проливал чужую кровь. Мальчишке, пусть лунному, не под силу переплюнуть его в чаровстве и изощренности плетений. Хотя, надо отметить, Принц вложился в эту завесу, она была исполнена не по годам искусно. Потребовалось непозволительно много времени, чтобы услышать приглушенный голос Зимы. Космотис тихо ругнулся — манера Лунаря общаться мысленно со своими настоящими и бывшими слугами не облегчала задачи. — Питч — гребанный лгун! — громко заявил Зима, триумфально поднимая к небу указательный палец, стоило лишь продраться через плетение. От неожиданности, к своему стыду, Питч упустил заклинание, и завеса вновь стала непроницаемой, отрезав возможные разъяснения. Впившись в движения Мороза глазами, Питч снова начал разматывать клубок. Мальчишка вопреки здравому смыслу засмеялся и сообщил что-то еще, отчего огоньки, которыми представлялся Лунарь, дезорганизовано попадали в стороны и потускнели — Светик ляпнул что-то невообразимо шокирующее. Питч, сквозь кровавую пелену, осознал, что понимающе, нежно усмехается. Просто: «Светик». Он неисправим. Зима прекратил насмешничать и его спина стала напряженной. Питч с ликованием подцепил когтем последнюю нить. — Ты все еще мой друг, — сказал Мороз, гордо вскинув голову. — И я прислушаюсь к вашим словам, мой дорогой Принц. Наша дружба навсегда в моем сердце, но, прости, в этом вопросе ты не можешь быть объективен. Мое сердце тоже холодно, пусть и светло. Все мы — части той силы, из которой вышли. Глупо отрицать это. Я люблю Питча тем, кто он есть. Король Теней придержал ринувшихся на штурм подчиненных, спешащих загладить промах. Глупые создания, беседа еще не закончилась. Зима на шевеление тьмы полуобернулся и рассеяно улыбнулся. Не то Питчу, не то Лунарю. И эта неопределенность могла бы послужить объемной характеристикой Зимы. Его наглая двуликость приводила Питча в ярость и восторг. У Зимы даже страха не возникло по этому поводу! — О, и к слову, — добавил парень, почти выйдя из-за завесы, — я не свечусь, потому что Питч этого не любит. Жду с нетерпением, когда ты вырастешь и поймешь, насколько это сложно! Лунные огни резво закружились и заискрились, не то в бешенстве и обиде, не то в смехе и радости. Парень ласково улыбнулся бледным, выцветающим искрам. Вот тут Питч его и поймал, сжал в своих когтях до боли, борясь с порывом переломить пополам без оправданий. Зима поднял миролюбивый, немного усталый взгляд на Короля Теней и улыбнулся еще шире, и бесстрашно потянулся за поцелуем, оглаживая ладонями, как строптивого зверя. Злой мужчина впился в мягкие губы, кусая до крови. Не удовлетворившись искусанным ртом, Питч провел цепочку коротких, жалящих поцелуев-укусов по шее, придержав дернувшегося любовника за плечи. Только на седьмом или десятом ярость стала затихать, и дух смог сосредоточиться в достаточной мере, чтобы заглянуть в сердце Мороза. Немного поколебавшись, Черный Человек разжал хватку, давая не сопротивляющемуся мальчишке шанс сбежать. Зима не дернулся и беспрекословно, как и всегда, вскрыл свои щиты и позволил разглядеть все, что у него было. Питч особенно тщательно порыскал в поисках спрятанных или уничтоженных глубинных страхов. Ничего. Словно Мороз свято верил, что не натворил ничего предосудительного, сговорившись с Лунарем за его спиной. Питч выпрямился и взглянул в лицо мальчишке. «Как ты это делаешь?» — яростно подумал он, но вслух провокационно спросил: — Значит, я гребанный лгун? Зима слабо пискнул: «Ты слышал?» и покраснел до свекольного оттенка, что с его бледностью говорило просто о смертельном смущении. И правда, Зима предобморочно покачнулся в его руках, и Питчу пришлось его придержать. Мужчина прижал свое недоразумение теснее и устало расслабился, не желая, чтобы тени даже заикались о том, что происходит, об этой ненормальной реакции, так похожей на милосердие. Стоило Светику попасть к нему в когти, как злость будто рукой сняло. Питч сжал мальчишку в своих руках — тот, кажется, бессовестно пригрелся и разомлел от долгих объятий — и бросил оценивающий взгляд на Луноликого. Чувствуя настрой господина, тени сгустились вокруг. Черный Человек ухмыльнулся: стоило немного расслабиться в суете, как Лунарь попытался выхватить у него из рук занимательную драгоценность, которую Король Теней демонстрировал. Заставил даже понервничать на секунду… Оказывается, Светик все еще ценен Принцу. Что ж, внести коррективы на данном этапе нетрудно: когда Питч соберется уходить, громко хлопая дверью, то позволит Малышу прочувствовать момент получше. А потом его будет ждать неприятное противостояние с бывшим игрушечным солдатиком. Луноликий — свидетель, в этот раз не он первый начал.