Тот, кто верил в Черного Человека (18+)

Он знал это озеро. По-осеннему ледяная вода плескала у его ног. Он сидел на берегу, глядя на отражение луны в чистой глади. Кажется, будто он сидел там всегда, видел все, но в то же время ничего не осознавал. Ничего не понял. Кто он? Холод. Из предыдущей, туманной и смазанной смертной жизни он вспомнил имя. Питер*. Питер Фрост. Ему было восемнадцать, когда он умер — несчастный случай. Кажется. Это была обычная жизнь, со своими взлетами и падениями, полная света и радости. Так ему думается. И теперь он сидел тут, босой в конце осени, в одних накидке и штанах. Вода красивая. Питер поднялся на ноги, неуверенно ощущая, что холода совсем нет. Внутри разгорелось что-то похожее на ликование. Он уверенно сделал шаг в озеро, но вместо того, чтобы ступить в воду, коснулся льда. Гладь замерзла под пальцами. Питер неуверенно засмеялся, а потом и вовсе расхохотался, забегая на замерзающее озеро. Теперь оно было еще красивее, украшенное инеем! Он выписал крутой пируэт от восторга, и ветра, его верные друзья, закружили вокруг, взметая белые короткие волосы, вихром торчащие на голове. Хотелось продлить этот миг на вечность! — Эй! Глядите, светлый скачет! Ату его, ребята! — вдруг закричал кто-то. Воздух вдруг наполнился громом копыт, агрессивным ржанием и улюлюканьем. Питера схватили поперек тела чужие руки, появившиеся из неоткуда. Он вскрикнул от ужаса и сам не понял, как оказался на спине черного роскошного жеребца без седла. Его гладкая шкура масляно переливалась в лунном свете. Он просто появился под ним. — Новенький! Это новенький! — торжествующе проорали ему почти в ухо. Питер рванулся, пытаясь сбежать, но спина коня держала, будто намертво приросла. Его руки прилипли к длинной гриве, а ноги к бокам — не пошевелиться! По небу, будто по земле, неслась разномастная свора*. Самыми огромными были багровый зубастый бык, уродливый лев с обезьяньим лицом и длинный черный дракон с пурпурными, будто горящими крылами. Рядом летели птица с женской головой и женщина с птичьими крыльями. Также было несколько разномастных коней, будто сотканных из черного тумана. На них сидели всадники подстать своим чудовищным скакунам. На коне, на которого угодил Питер, никого почему-то не было, но и седла с уздой тоже не оказалось. Фрост всхлипнул от страха и непонимания, задергался, как муха в меду. — Ха-ха, он уже плачет, слабак! — зарычал бык, бодая воздух совсем рядом с его бедром. — Он только что родился, — флегматично заметила бледная девушка с красным шарфом. — Разумеется, он напуган. Все с чего-то засмеялись. Жеребец под Фростом совершил несколько крутых прыжков, высекая искры копытами. Питер чувствовал, как у него сердце ухает в живот каждый раз, как конь падал вниз. — Хо-хо-хоу, вот это казус! — заметил дух с тыквой, вместо головы. Он единственный не выглядел угрожающим, скорее нелепым, потому что вместо лица у него была вырезана широкая зубастая улыбка, которая шевелилась в такт словам. Конечности были слишком длинными и нескладными, будто ножки паука. — Зачем он нам? — Сожра-ать! — вдруг громогласно взревел лев, выдыхая пламя. Фрост едва сдержал вскрик и шумно задышал ртом. Он не мог понять, что происходит. Кто эти существа? Зачем он им? — Не сметь трогать мальца! — вдруг осадил зверя конь под ним и вытянул щучью шею: — Не бойся, я не дам тебя тронуть. Питер бы давно спрятал лицо в руках, но не мог, ведь ладони прилипли. Он всхлипнул и чуть сгорбился. Конь показался ему самым адекватным в этой странной компании. — Зачем вы меня схватили? И кто вы такие? — Мы Герцоги и Генералы страха! — прогремел дракон так громко, что в ушах зазвенело. — Служим под началом Эль Кукуя, величайшего Короля Теней! — продолжил бык. — И ты станешь ему праздничным обедом! — закончил лев. — Это правда? — слабо спросил Питер у своего скакуна. Объяснения его только больше запутали, потому что он не имел ни малейшего понятия, о чем ему толкуют. Конь обернулся. У него оказалась узкая морда с острыми ноздрями и зеленые кошачьи глаза. Он улыбнулся во всю пасть, показывая не лошадиные игольчатые острые зубы: — А ты как думаешь, милый? И все снова обидно засмеялись. Фрост сник и упрямо дернулся. Толпа темных неслась по небу, окруженная дымными существами, у которых были только голова да передние лапки. Они шевелили хвостиками как стая рыб или птиц за этим парадом ужасов. — А если серьезно, Келп, дружище, что мы будем со светлым делать? — тыквоголовый снял тыкву и почесал ворот камзола, где даже не было остатков шеи. Его скелетоподобная лошадь заржала. Лицо на тыкве продолжало менять карикатурные выражения, а глазницы горели огнем. — Подарим повелителю, конечно, — сощурился конь под Питером, вытягивая шею, и прибавил в скорости, вырываясь вперед. — Сегодня у смертных празднество, так давайте же порадуем Его Величество! — Не самая удачная идея, — заметила смертельно-бледная девушка в белом платье и красном шарфе. Ее скакун был болезненно худ и прокрыт уродливыми язвами. Питер бы поджал ноги, если бы те не были приклеены, лишь бы не задеть его ненароком. — И что же? — простодушно удивился тыквоголовый. — Не ерунди, Фонарь. Он похож на того, — неприязненно дернула головой девушка и, колко сощурившись, замолчала. — Оу! — многозначительно протянул прозванный Фонарем. — Давайте и в самом деле тогда подарим, — кровожадно прорычал лев, подбегая ближе к «Келпу» и заглядывая в лицо Питеру. Его глаза полыхали жадным голодом. — Хочу посмотреть, как господин вырвет его сердце. — А ну! — окрикнул конь и взял чуть выше. Питер сглотнул и подумал, что укротить таких чудовищ может либо величайший герой, либо еще большее чудовище. Надо было как-то выбираться, но его руки и ноги все еще были крепко приклеены. Фрост даже не умел ничего, только морозить красивые узоры. Вряд ли это могло стать козырем. Особенно против клыков и когтей, что имелись тут у каждого второго. Даже у коня — и того были! Вот бы сорваться со спины, а дальше можно было бы улететь на ветрах. — Эм, мистер, э, конь, простите пожалуйста, — обратился Питер. — Не могли бы вы объяснить, кто вы и куда вы меня несете. Я не совсем понял. Понимаете, я только что появился, и совсем ничего не знаю… — Какой вежливый молодой человек, — заметила крылатая женщина. — Точно-точно, — кокетливо поддакнули три красавицы со своего огромного жеребца. — Кельпи, а передай его нам на минутку, мы с ним поболтаем. Кельпи тряхнул шикарной гривой и засмеялся, щеря свои клычищи: — Ну что ребята, растолкуем, кто есть кто из нас?! Мальчишке все равно недолго осталось! А если повезет, он из подземелий все равно не выйдет! Лев согласно взревел и выдохнул струю темного пламени. — Мы Герцоги и Генералы Страха, — заученно повторил красный бык, сверкнув красным глазом на Питера. Тот икнул от страха. — Что неясного?! О-ох, сожрать бы тебя, козявка, а не церемониться. — Эй-эй-эй, будьте приветливее, что за впечатление мы тут создаем! — замахал руками тыквоголовый Фонарь. — Сборище диких тварей, — согласно процедила девушка с шарфом. — Вот! Вот! Хоть кто-то меня поддерживает! Я Фонарь Джек, — обрадовался тыквоголовый и протянул руку Питеру. — Веселый страх. Фрост с неожиданной легкостью смог отлепить левую руку и осторожно протянул ее духу. Скелет с тыквой затряс конечность так, что Питер чуть сам не перетряхнул все свои кости. Кельпи закатил глаза и вздохнул. — Я Кельпи, ты, вероятно, уже понял, — с достоинством хмыкнул конь. — Герцог вкрадчивого страха, тот, что уволакивает за собой в пучину. — Приятно познакомиться, — неловко кивнул обоим духам Питер. Он не спешил возвращать коню освобожденную руку. — Дева Чумы, воплощение страха перед неотвратимым, — представилась флегматичная девушка с шарфом и указала на соседнего всадника, выглядевшего таким же человекоподобным. — Это Скорпион, мой друг, разъедающий или отравляющий страх. Мы вместе работаем над распространением болезни по землям смертных. Результаты превосходят всякие ожидания. Питер сглотнул. В памяти всколыхнулось название страшной болезни — чума. Значит, эти двое… — Ладно, так мы будем представляться до скончания веков! — не выдержал Фонарь. — Вон Алконост, Немезида, три сестры, Всемогущий, также известный как Дьявол, Зверь рыкающий, Дракон или Змий и Красный Бык. Все духи страха, порождения тьмы! Все, закончили! Мы подлетаем! Фрост с ужасом оглянулся на Фонаря. Как это «подлетаем»? — Не пугай ребенка, Дже-ек, — сладко промурлыкала одна из сестер. — Лететь еще и лететь. И ты нас так скомкано представил… Как грубо, ты совсем нас не уважаешь. — Из них может быть молодой и красивой только одна за раз, а на остальных иллюзия, — любезно поделился секретом Фонарь громким шепотом. — Не ведись. В этой игре не выиграть. Герцогини позора, вот кто они. Питер посмотрел на трех сестричек, все на любой вкус — блондинка, рыжая, темненькая. У каждой были соблазнительные формы и изящные лица с полными губами и волоокими глазами. Совсем нельзя понять, кто настоящая. Заметив его взгляд, они кокетливо захлопали ресничками и приняли эротичные позы. Фрост быстро отвернулся, не желая даже представлять, что может скрываться под этими наперстками. — А что насчет вашего короля? Эль Кукуй, верно? Он какой страх? — О, милый, он не какой-то страх, — оскалился Кельпи. — Он его владетель и наш создатель, король теней и повелитель тьмы. Единый и ужасный. Раньше его звали Букой и Черным Человеком, если вообще осмеливались звать. Тебе стоит звать его: «Съешьте меня, пожалуйста, владыка», и никак иначе. — Я все еще думаю, что это плохая идея, тащить светляка в наше логово, — заметила Дева. — Я хочу на это посмотреть, — подал голос страх с черной козлиной головой. Кажется, это был Дьявол или Всемогущий. Все уставились на него с любопытством, и ему пришлось пояснить: — После смерти того гаденыша он сам не свой. Я хочу убедиться, что наш владыка не размяк окончательно. Лев и бык подтверждающее взревели. — Какие возмутительные речи, — ехидно протянул Кельпи, заставив козлорогого дернуться. — Сомневаешься в могуществе повелителя? — А если и так? — пророкотал Дракон. — Он должен быть сильнейшим, если хочет оставаться нашим владыкой! Отдадим светлого, пусть докажет, что не слаб. Зверинец начал перерыкиваться в горячем согласии. Только Всемогущий молчал. — Хм-м, ты ведь знаешь, что наши тени — его тени? Если он спросит, что они скажут? — вкрадчиво поинтересовался Скорпион. — Будьте аккуратнее с выражениями, — кивнула Дева. Толпа страхов замолчала, очевидно, напуганная. — Давайте его съедим и дело с концом, — неожиданно рутинно предложил Фонарь Джек. Питер едва не вскрикнул от такого поворота. Он успел попривыкнуть, что этот дух на его стороне. Ну, насколько это возможно. — А давайте вы меня отпустите и ничего делать не придется! — испытал удачу Фрост нарочито оптимистичным тоном. Страхи посмотрели на него с удивлением и зафыркали от смеха. — Не! — с неохотой замахал рукой Джек. На лицах остальных тоже было написано, что они скорее удавятся, чем отпустят с миром. — Вы ничего не понимаете, — сообщил Кельпи самодовольно, гарцуя на бегу. — Этот маленький светлый — прекрасный дар! Вы посмотрите какие пяточки, какие щечки, наивный взгляд! Да его пытать и пытать! Вкуснятина! Я ставлю, что повелитель не съест его быстро. — Будет дурак, — тихо прокомментировал бык, но получил тычок лбом от хмурого льва. — Плохая идея, — повторила Чума. — Алконост, что ты видишь? — Что это плохая идея. Все идеи плохие, миледи, это неизбежно! — напевно ответила женщина-птица. — Это находка Келпа, ему и решать, — резонно заметил Джек. — Нам с этим жить, — шикнула на него Чума. — Кто за то, чтобы оставить светлого и подарить? Учтите, нам его потом терпеть! Темные нерешительно начали подавать голоса. Всего их было тринадцать — нечетное количество, так что можно было не бояться равного числа голосов. Питер закусил губу, отчаянно желая, чтобы сейчас проголосовало меньшинство. — А какой второй вариант? — поинтересовалась крылатая девушка. Кажется, Немезида. — Съесть его самим, — невозмутимо пояснила Дева Чума. — Итак, кто за то, чтобы его подарить господину? Услышав альтернативу, Питер горячо взмолился, чтобы первый вариант получил большинство. Так у него был хоть какой-то шанс сбежать из подземелий — или куда там его несут. «За» был весь звериный уголок во главе со Всемогущим, намеревавшиеся проверить повелителя на мягкотелость, Кельпи, Джек, трое сестер, Немезида. Значит, съесть его хотели Алконост, Дева Чумы и Скорпион. Питер сглотнул. Кажется, Зверь и Бык были не прочь тоже, но им слишком не терпелось подсунуть его повелителю. — Значит, решено! — торжественно подвел черту откровенно ликующий Кельпи. Что его так забавляло, неясно. Темная свора вдруг резко пошла на снижение, будучи где-то над океаном. Питер, забыв об опасности, схватился за гриву Кельпи двумя руками и зажмурился на входе в воду. Зашипел свеженамороженный лед, и остался позади. Так и не почувствовав удушья, Фрост удивленно распахнул глаза и огляделся. Страхи без всяких изменений скакали в воде все глубже и глубже, к самому дну, невзирая на давление толщи и потемнение. — Ледяной, — с удивлением и неприязнью отметила Дева Чума. — Совсем как тот. Питер отодвинулся от нее и с тревогой подумал, что под водой нет ветров, так что последняя помощь осталась за бортом. Дух отчаянно задергался. Чем темнее становилось, тем сильнее он пытался вырваться, но Кельпи даже не замечал его усилий и греб все дальше и дальше. От отчаяния Питер даже немного засветился. Во всяком случае, его белоснежная макушка стала отлично видна в темноте, заставляя темных духов злиться. Страхи быстро добрались до самого океанского дна, где нырнули в одну из пещер. Вышли из воздушного кармана в каких-то катакомбах или подземельях с искаженным пространством. Тени тут плавали вместо рыб всюду, оставляя в пространстве душную дымку, сидели в каждой щели толпами. Питер не решился вдыхать неестественный воздух и поблагодарил мысленно свою новую природу, которая в дыхании не нуждалась. Они направились толпой куда-то дальше по лабиринтам. В темных коридорах странно менялись местами небо и земля. Не было ни ветра, ни света. Отовсюду раздавались зловещие шорохи. Пит дергался от каждого и напряженно вглядывался в темноту. Недавно нагонявшие ужас духи вдруг показались не такими уж и плохими по сравнению с темной неизвестностью… Они на удивление долго шли, пока не принесли Фроста в просторное помещение, где у одной из стен стоял трон, а в центре — глобус с трепещущими огоньками. На высоком черном троне небрежно располагался мужчина, облаченный в одежды. Тоже черные. (Тут, видимо, цветового разнообразия совсем не предоставляли.) Впрочем, у человека на груди было потускневшее золотое массивное ожерелье, служившее креплением для плаща-шкуры. На поясе у него был закреплен нож. Питер нахмурился, пытаясь увидеть ближе. Странные ощущения шли от этого кинжала-переростка. Хотя что он мог знать? Дух отнял когтистую руку от лица, перестав таращиться в стену, и посмотрел, наконец, на пришедших. У него оказались черные мертвые глаза и обтянутое кожей, изможденное лицо, некогда, наверное, красивое. Теневые существа, плавающие у его головы, перестали шептать и бросились врассыпную. Питер сглотнул, сжав гриву Кельпи. Тот же вдруг позволил соскользнуть со своей спины, даже стряхнул. Едва Питер ступил босыми ногами на каменные серые плиты, как по полу заструился инистый узор. Вокруг Фроста образовалась белая полянка. — О-о, блеск! — прошипел кто-то в тишине. Питер поднял испуганный взгляд на хозяина хором, и с удивлением заметил, как тот спрятал мягкую улыбку за чернеющими пальцами. Это было так же удивительно, как увидеть бабочку зимой. Фрост даже забыл на мгновение бояться. А потом взгляд Короля снова стал острым и холодным. — Что за дрянь вы притащили в мой дом? — выплюнул он с пренебрежением. Питер сжался. — Светлый, милорд, только что появившийся, — елейно улыбнулся Кельпи. Он вдруг обратился в юношу с длинными тонкими волосами, чуть старше Фроста и нагло положил руки на плечи Питера. — Подобрали его по дороге домой, и подумали, дай принесем его вам. Вам не нравится? — Такой сладкий. Пока несли, чуть сами слюной не изошли, — добавил бык, вдруг открыв в себе способности к дипломатии. Питер чуть не шикнул на злобную тупую тварь. Чтоб его так охарактеризовали! — А не понравится вкус, так на личико ничего, — продолжили рекламу сестры. Одна из них, рыжая, сжала лицо Питера в ладонях и продемонстрировала повелителю. Фрост стиснул зубы. Лицо главного страха осталось каменным. Он только бровь поднял, поощряя продолжить. — В честь праздника, милорд, — раскинул конечности в поклоне Фонарь. — Сегодня у смертных день всех святых. Мы знатно навели шороху на поверхности! А потом подумали, почему бы и не принести вам сувенирчик? Бык прав, сочный ребенок. — С чего вы вдруг решили, что я нуждаюсь в подачках? — ледяным тоном уточнил мужчина. — А ты, слов собрать не можешь? Питер понял, что обращаются к нему, и немедленно расхрабрился: — Требую себя отпустить! Вы не имеете права хватать незнакомцев и тащить к себе в нору! Я вам ничего не делал. Король страхов склонил голову на бок, ничем более не показав свою реакцию. Он разозлился? Принял к сведению? Питер закипел. Пусть он лишь новорожденный дух, он тоже может стать неудобным противником! Он!.. Он!.. Он им тут все полы и стены в белый покрасит! Вот! — Подойди, смельчак, — велел Эль Кукуй с насмешкой. Духи страха расступились, открывая путь к владыке. Питер втянул воздух, забыв, что тот полон этого отвратительного дыма, и еле сдержал кашель. Сквозь выступившие слезы, он смело зашагал вперед, поднялся по ступеням и встал перед мужчиной, глядя сверху вниз. Только когда проморгался, понял, что сотворил: главный из страхов был прямо перед ним. Повелитель теней смотрел на него с ленивым любопытством, вот только это была не довольная ленца сытого кота, а смертельная скука и усталость, сквозившие в каждом движении. Это он проходил, сотню раз видел. И стояли перед ним маленькие светлые, трясущиеся от страха, и он расправлялся с ними. Ничего нового. — Наглый, — уронил дух, неожиданно ударив Фроста. Его рука стала когтистой лапой какого-то чудовища и оставила на боку пять глубоких царапин. Питер упал на колени от боли, смотря теперь на духа снизу вверх с ужасом. — Упрямый, — пророкотал тот, приподнимая за подбородок. Питер чувствовал, как у него начинают дрожать поджилки от напряжения. — Сладкий, — коротко процедил мужчина, вонзив острые пальцы в грудь. Фрост задохнулся, забыв обо всем на свете, ощущая только, как призрачная рука прошла между ребер и сжала сердце в ледяной хватке. Парень вцепился пальцами в чужое предплечье, будто мог его сдвинуть. Владыка страхов сжимал сердце все теснее и теснее, не отрывая глаз от лица жертвы. В его взгляде не отражалось ни жалости, ни желания уничтожить, ничего. Только что-то темное, острое и клубящееся. Питер всхлипнул и зажмурился, прощаясь с жизнью. Чужие пальцы дрогнули и медленно разжались, позволив соскользнуть на пол. Фрост едва слышно захныкал и задрожал. Почему это произошло с ним? За что? Он ведь… Он даже не успел понять, зачем родился. Дух встал с трона — Питер почувствовал, как длинный подол соскользнул по нему, будто парень был просто ковриком для ног. Фрост от унижения сжался. Если бы он только был хоть немного взрослее, он смог бы дать хоть какой-то отпор! Вдруг его подхватили чужие руки — довольно бережно — и подняли, словно принцессу. Владыка страха прижал его к груди, и Питер, не зная, чего ожидать, постарался спрятаться в пышном меху. Он оценил острые темные когти на держащих его руках. Они были в нем — в его груди! Что может быть хуже?! — Я его оставлю, — обронил повелитель, проходя сквозь толпу своих последователей. За ним последовал шлейф из теней. — Вам его трогать запрещено, пусть ходит по подземельям свободно, но за порог ни шагу. Воспитание в пределах допустимого: не убивать, не калечить. За нарушение приказа вздерну вас. Самые быстро соображающие из страхов подобострастно поклонились, бросая многозначительные взгляды на Питера. Тот сглотнул комок в горле. Его живот только что завязался в узел и выбросился в пятки. Интересно, если дух откусит себе язык, он умрет или просто будет жить без языка? По меху короля расползлись белые пятна инея. Питер зажмурился, ожидая, что его сейчас сломают пополам, как минимум. Руки сжались чуть сильнее и прижали к груди крепче. — Глупое невоспитанное существо, — безразлично бросил темный в пустоту, даже не замедлив шага. Они покинули зал, оставив «Герцогов и Генералов» недоуменно переговариваться. Кажется, у них появилась куча вопросов, и Эль Кукуй не собирался на них отвечать. Питер постарался унять колотящееся от ужаса сердце и не ерзать. Его куда-то несли, и парень молился, чтобы это оказалась не пыточная. Спальня. Спальня темного! Лучше бы это была пыточная. Эль Кукуй позволил ему соскользнуть за порогом комнаты. Питер забился в угол быстрее, чем понял как. В стене только что был проем, а теперь закрылся непроницаемой тьмой. Обстановка в помещении не блистала разнообразием: только роскошная кровать, устеленная разноцветными, определенно настоящими шкурами животных, с цветными балдахином и подушками. Стены даже не серо-черные, а скорее серо-белые. Долгожданное цветовое разнообразие что-то не обрадовало. Питер облизнул сухие губы, ярко представляя, что с ним сделает это чудовище, в чью власть он угодил. Вот же он удачливый, оказывается — все живут себе, а он с первых мгновений жизни нашел приключения! Главное не паниковать, и тогда, возможно, с ним будут бережнее… Эль Кукуй хмыкнул, почти даже от смеха, а не механически. — Сдались мне твои бледные телеса, Светлячок. Отныне это твоя комната. Будешь слушаться, не будешь мешаться под ногами — проживешь чуть дольше. Питер так оторопел, что у него выскочило: — Так вы не будете меня… Мужчина посмотрел на Питера так строго и укоризненно, что Фросту стало стыдно за свои недостойные мысли в сторону сего достойного джентльмена. — Меня Фрост* зовут, — захотел представиться он вдруг. У темного дернулась вдруг щека, будто его ударили. — Питер Фрост. — Мне плевать, — с неожиданной злостью сказал Эль Кукуй. — Будешь отзываться на Светлячка, маленькая тварь, и не вякать. Питер сжался в своем углу. Он абсурдно надеялся, что дух представится в ответ. Темный уже повернулся, чтобы уйти, и Фрост выпалил: — А вас? Темный почти со скрипом в напряженных мышцах повернулся обратно. — Как ваше имя, сэр? — попробовал по-другому парень. Дух смерил его взглядом, будто хотел спалить на месте молнией и непременно сделал бы это, если бы только умел. — Питч. Для тебя — Хозяин, — выплюнул он и растворился в темной завесе. _________________________ *Питер — в честь Питер Пэна, другого вечного мальчика, чья судьба перекликается с Найтлайтовой так часто, что их сравнивают. *Фамилия Фроста и значит «мороз». Фактически одно и то же. Неудивительно, что Питч дергается. *В книге у Питча было множество подчиненных, бывших пиратов, которые в оригинале звались выдуманным словом Fearlings (от Fear (страх) + суффикс ling, обозначающий малышей, по аналогии с «ducklings» —утята). В переводе их назвали страшилками, но мне не показалось это представительным, так что я называю этих существ тенями. В книгах они сгорали на свету немедленно, пока не поглотили металл в центре земли из-за чего стали более устойчивыми. У меня они свет просто не любят, но чаяниями Питча терпеть могут. Еще у Питча в подчинении были Nightmare Men (кошмарные люди), о которых особо не рассказывается. Они и стали основой для Герцогов. (Герцоги, потому что Питч король, очевидно, а Генералы — потому что, во-первых зверинец туп и воинственнен, а во-вторых отсылочка на прошлое Питча). Плюс, в компьютерной игре по Хранителям были разнообразные кошмарные существа, типа, летучих мышей, крыс, волков, йети, пчел и прочих рандомных штук. В копилочку, все в копилочку. Многие из страхов, которых создал Питч имеют прототипы в легендах и других историях и перекликаются с идеей двенадцати созвездий, являясь «темными Хранителями»: *Кельпи — хищный конь, утаскивающий под воду людей, соблазнившихся бесхозным прекрасным животным на выгуле, и пожирающий в глубине. В противовес пукам его обман смертелен. *Дева Чумы — популярный образ чумной эпохи. Считалось, что она распространяет болезнь своим красным шарфом, терпелива и непреклонна. Есть легенда, что однажды она взяла в осаду город, и жители заколотили все щели, но так не могло продолжаться вечность. Один герой приоткрыл дверь, и Дева тут же сунула туда руку с шарфом. Храбрец отрубил ей руку, но и умер сам вместе с семьей от болезни. Дева же с тех пор обходила тот город стороной. *Джек Фонарь — Джек повелитель тыкв, господин болотных огоньков, персонаж Бертона и многих легенд Хэллоуина. Безголовый всадник, ищущий свою голову и отрубающий их встречным. *Красный Бык — страж и тюремщик единорогов, подчиняющийся королю Хаггарту, из произведения Питера Бигла «Последний единорог». Был своего рода олицетворением страсти короля, поглощающей его и заставлявшей пленить единорогов в море, чтобы любоваться ими в одиночку. В книге говорить не мог. *Зверь рыкающий — отсылка к высказыванию, о том, что дьявол ходит среди людей подобно льву среди овец. Также коррелирует с образами сфинкса и мантикоры в мифологии. *Дракон (Змий) — отсылочка на Змия и дьявола, принявшего вид змеедракона, сраженного Георгием Победоносцем. *Всемогущий (он же Дьявол) — еще одна библейская отсылочка на милосердного бога, одновременно создавшего зло на земле и все несчастья. Он же «заведующий звериным уголком». *Три сестры — образ популярный в легендах, олицетворяющий три поколения, три фазы, времени и все такое. Например, мойры, грайи и т.д. *Алконост — птица несчастий, противоположность Сирина, птицы счастья. Поет о бедах, плачет о несчастьях, может предсказывать непогоду. *Немезида — богиня отмщения и мгновенной кармы. НЕ богиня справедливости. *Скорпион тут один нелегендарный неудачник без бэкграунда, хотя яд скорпионов всегда выделялся в легендах. Отсылочка к знаку «Скорпиона»