Тот, кто верил в Черного Человека (18+)

Питер сбежал сразу же, не дожидаясь, пока страшная стена его съест — ломанулся в нее сам и вывалился в пустой и темный коридор, чем привлек внимание теней. Его облепили со всех сторон, но он решительно покрасил нескольких существ в белый и поспешил убежать. Заблудился он в темных одинаковых коридорах немедленно. В подземельях не было ни верха, ни низа. Можно было идти по ступеням вверх и обнаружить, что спускаешься, причем наискосок и зачем-то вправо. Питер часто находил собственные инистые стрелочки, а идти постоянно по левой стороне было не всегда возможно. Фрост быстро отчаялся и усвоил, что ориентируются в этом лабиринте только темные. А дурачкам, вроде него, следует сидеть тихо. Да еще и «его» комната потерялась — какое-никакое, а убежище. Питер не знал, сколько он скитался по темным бескрайним коридорам, пока не догадался и не осмелился спросить дорогу. Хоть куда-нибудь! Существа-тени долго озадаченно шелестели между собой, пока не решились отвести его до комнаты. Питер наморозил у нее свои отпечатки, чтобы не спутать, и сразу ее узнал. В комнате делать было нечего — не спать же. Сон не требовался молодому духу. Так что Фрост очень скоро снова отправился за приключениями. Следовало найти выход, пока он не потребовался Питчу или другим страхам. Питер не хотел отчаиваться — это бы значило, что эти заносчивые засранцы победили! В ходе своих скитаний по лабиринтам Питер, чтобы не так бояться мельтешения и шорохов из темных углов, начал составлять каталог темных существ. Больше делать в темном краю было смертельно нечего. Даже поговорить не с кем. Словом, благодатная почва, чтобы попробовать себя на почве научных изысканий. Самыми крошечными проявлениями тьмы Питер назначил крупинки, летающие в воздухе. Потом чуть более серьезным проявлением стихии он счел темную материю. Фрост не знал, является ли она живой, стена его комнаты никак себя не проявляла, так что Питер счел, что из крупинок можно создавать всякое, как из снежинок — сугроб, и живым оно не будет. Просто стихия. Дальше Питер решил, что пустоглазые тени — это следующий этап. Самые простые и слабые из темных обитателей были самыми распространенными. Лупали своими голодными глазками из каждого угла, плавали в воздухе, как рыбки, и сидели на стенах, как жуткий мох. Они были настолько слабыми, что даже прокусить кожу не могли. Да и их умственные способности оставляли желать лучшего. Однажды он стал свидетелем, как тень зачем-то ковыряла камень, и тот придавил ей хвостик, а три сородича минут пять не могли исправить эту катастрофу, бестолково кружась вокруг. Питер, конечно, помог бедняжкам, когда понял, что озарений не предвидится, но те его обшипели и убежали. Так что Фрост сделал вывод, что они еще и неблагодарные. Более страшным и зловещим открытием стали теневые животные. Фрост встречал их всего несколько раз и сразу же убегал, потому что в отличие от теней эти хищники могли укусить и инея почти не боялись. Питер долго думал, что они отдельный вид темных существ, пока не увидел, как несколько теней сформировали темную крысу. Они будто слились в одну кляксу и стали ею! Вот же жуть! Питер еле смог убежать от той злобной твари! Больше он не перекрашивал теней со скуки. Хотят ходить мрачные и одинаковые, ну и пусть! Возвращаясь к каталогу. После открытия, что тени могут сливаться, Питер решил бросить всякие попытки классификации чудовищ, подстерегающих в темноте коридоров. Кажется, все они были просто слияниями разной сложности. Только, лежа на животе, как учили от медведей, Питер панически гадал, каким это образом из маленьких миленьких теней появляются твари размером с тяжеловоза. Та тварюга, что забавлялась, пытаясь заставить его убегать, была совершенно жуткой… Страшнее слияний были только Герцоги и Генералы. Они были умны и обладали чем-то кроме набора инстинктов. Питер почти охотно приближался к Фонарю Джеку или Кельпи, они никогда не стремились его обидеть. По крайней мере специально. Даже наоборот, с ними можно было поговорить по-человечески и услышать новости из внешнего мира. Герцоги большую часть времени проводили снаружи, занимаясь запугиванием смертных. Остальные высшие темные были просто-напросто устрашающими. Особенно Генералы — Зверь, Змий и Бык. Вот уж кто не стеснялся его запугивать и агрессивно нападать. Лев так вообще заимел привычку подстерегать в неожиданных местах и задавать философские задачки. — Кто ходит утром на четырех ногах, днем — на двух, а вечером — на трех? — спрашивал он якобы многозначительно. Питер не был силен в загадках, но лев изъяснялся предельно доходчиво: если не будет достойного ответа, то Фросту сильно не поздоровится. Возможно, он даже сможет узнать, живут ли духи без языков. И Питер научился отвечать столь же пространно: — Конечно же тот, у кого может родиться существо, которое вечером ходит на трех ногах, днем — на двух, а утром — на четырех! — высокопарно говорил он и убегал, пока лев силился осознать сказанное. Он был довольно глупым на самом деле. Дракон тоже иногда попадался на его пути, но ему было достаточно лести. Змий был высокомерен. Он любил поймать Питера в свои кольца и заставить говорить комплименты. К счастью, этот Генерал, внушающий страх пасть, был красив и величественен, и Питеру не составляло труда придумать парочку дежурных искренних фразочек. Труднее и, одновременно, легче было с Быком. Красный исполин был самым злым и тупым из всех, но останавливался, едва заслышав, что Питч будет недоволен, если с гостем что-то случится. Питер предпочитал называть себя гостем, которого слишком настойчиво просят остаться подольше. Это было легче, чем считать себя пленником или вообще закуской на черный день. Да, он не самый сильный дух, но самоуважение в нем есть! Вот! И он не идиот, поэтому никуда он не пойдет с Герцогинями позора. Прочие страхи светлого предпочитали не замечать и игнорировать. Фрост опасался к ним лезть, не зная, чего от них можно ожидать. Если доводилось пересечься в бесконечных коридорах, то старался побыстрее разминуться. Дева Чумы до сих пор смотрела на него, будто мечтала вскрыть и съесть все внутренности. Однако, самым устрашающим темным существом вне конкуренции оставался Эль Кукуй. Питер знал, что жив лишь милостью этого безразличного нелюдимого духа, и очень боялся как-либо прогневить Его Величество, потому что, очевидно, в тот раз это было чистой воды чудо. К сожалению, Питч пребывал в подземельях безвылазно, сидел на своем троне, глядя на горящие огни прибора, а тени приводили Фроста в зал с той же частотой, что и назад в комнату. Быть наедине с Питчем было невыносимо. Питер боялся даже дернуться лишний раз, чтобы не привлечь внимание. Уныло смотрел, как тени кружатся вокруг повелителя и шелестят ему о чем-то, и однажды не выдержал — спросил ерунду. Питч ответом не удостоил, но Питер приободрился — его не убили! Парень был из тех, кого на ужин пригласишь, они переночевать останутся. Так начался ужасающий процесс приручения нелюдимого духа. Питеру было решительно не понятно, как тот сидит целыми днями на своем троне и в стенку смотрит. Он даже с сородичами не общается! Те приносили сведения, отчитывались, как бы, чего добились, а Питч даже не хмыкал одобрительно. Он, наверно, был очень одинок… Так что Питер решил, что будет приносить пользу хоть так. А то, что это он — и в темном царстве искать себя можно. —… И вот я ему говорю: «Больной ты придурок, давай сделаем это! И я докажу тебе, насколько это плохая идея!» — вещал Фрост, устроившись на ступеньках у трона. Он вытянул ноги, а голову подложил на пышный плащ Питча. Тот оказался сделан из живых теней. Те составляли шерстинки одеяния и могли вытягивать пустоглазые головы из полотна. Они так ошалели от наглости духа, что даже не пытались его согнать, чем и пользовался Питер, заполняя невыносимую тишину своим голосом. Ради этого он даже вспомнил некоторые истории из своей смертной жизни. Как дух, он пока ничего не совершил. —… И вот так я и умер, — жизнеутверждающе закончил он и уставился на Питча в ожидании реакции. Тот моргнул особенно устало. Все лицо Эль Кукуя выражало раздражение. «Как я вообще додумался оставить это говорливое существо у себя? Я что, не мог догадаться, что это чертово стихийное бедствие?» — говорил его взгляд. Питер пожал плечами — такая реакция его тоже устраивала — и защебетал о какой-то ерунде, вроде того, что сегодня по дороге в зал помог тени, которая застряла в щелочке. Казалось бы, разве они не должны уметь менять размер или становиться бесплотными? Но крошка так напугалась, что забыла об этом, и оказалась в ловушке. Ну разве не хорошее дело он сделал? — Бесполезно. Питер остановил словесный поток и посмотрел на Питча с ожиданием. Это было его первое слово за тени знают сколько времени. — Что бесполезно? Мне показалось, я был довольно полезен. Да, малыш бы выбрался сам, когда бы успокоился, но с моим вмешательством это случилось быстрее. — На что ты надеешься? Что он тоже поможет тебе выбраться и отведет тебя к выходу? Фрост искренно удивился: — Как я могу? Я их даже не различаю. В смысле, я просто так это сделал. Питч выразил недоумение, повернув голову, чтобы посмотреть на светлого: — То есть, ты помог врагу, даже не планируя спрашивать долг? Питер смутился и сел у ног повелителя теней. В такой формулировке его поступок звучал и правда глуповато. — Не то, что бы я считал теней своими врагами… — признался он, не подумав. — В смысле, нет, конечно, нет, они жу-уткие, очень нагоняющие страх и все такое, особенно когда превращаются в чудовищ, но… они милые. Питер уронил лицо в ладонь. Он осел. Самый тупой тупица всех времен и народов. Сказать главному воплощению страха, что его слуги — милые. Кельпи был прав, ему следует только говорить: «Съешьте меня, владыка» и не выпендриваться. Тишину разорвал сухой смешок. На макушку Питера приземлилась тяжелая рука и растрепала волосы. Он с шоком вскинул голову и встретился взглядом с Питчем. Там плескался просто океан боли. — Светлячок, только ты мог такую чушь ляпнуть, — сказал он. Питер прижал чужую когтистую ладонь к голове и стукнулся лбом в каменный подлокотник. Теперь у него горели щеки еще больше. Хуже всего, он на секунду допустил мысль, что можно было бы остаться у Эль Кукуя, чтобы развлекать его. Отвлекать от боли, какой бы она ни была. Питч погладил его волосы снова, и это движение снова было незаслуженно ласковым. Потом они оба делали вид, что ничего такого не было. Питер старался не обольщаться: возможно, он похож на любимого щенка Питча, который давно умер, или у того слабость к добросердечным идиотам. Бывают же совпадения в мире. Однако, понимание, что Питч нуждается в компании, чтобы не сходить с ума, в нем лишь укоренилось. Он не мог отделаться от ощущения, что что-то брезжит на краю сознания, но никак не получалось это поймать. Ладно, само как-нибудь вспомнится. Фрост продолжил таскаться в тронный зал, как на работу, нес чушь, а когда терпение Питча иссякало, отправлялся бродить по коридорам. Чтобы заблудиться, потеряться и пропасть, пока тени не сжалятся над ним и не выведут его к более обитаемым уголкам измерения. — Хозяин! — проныл он, когда тени в очередной раз вернули его, не избежав искушения поводить его за нос несколько часов. Он упал в ноги Питча, исключительно бессовестно, обняв его ноги, и поднял кристально-умоляющие глаза на Короля страхов. — Ты можешь сделать что-нибудь, чтобы я не терялся? Я устал бродить по лабиринтам! Метки на стенах не работают, а тени водят меня кругами! Пожалуйста, мне очень надо! Питч тяжело вздохнул и машинально потрепал за волосы. — Надеешься таким способом сбежать, Светлячок. Из моих чертогов нет выхода тем, кто не умеет ориентироваться в них, но, если я дам тебе компас, ты сможешь выйти. Умно. Питер поднял голову. Он о побеге последнее время думал в последнюю очередь. Смирился, прижился, даже занятие нашел. Куда ему в бега? Питч же из своего подполья не вылезает вовсе. А выйдешь отсюда раз, потом иди — ищи вход обратно. — Да хоть цепь сделай, а компас дай, — согласно проныл он, заползая Эль Кукую на колени и вскидывая руки в молитвенном жесте. Тот озадаченно отодвинул их от своего лица. — И сделаю, — внезапно опасно пообещал тот, с силой схватив за запястья. Питер дернулся от испуга, и Питч отпустил. Фрост с удивлением уставился на предплечья, где остались темные браслеты. Они никак не ощущались на коже, только цветом выделялись. — Эм. Что это? И как этим пользоваться? — Пожелай дойти, и они укажут дорогу. Только за порог моих земель ты не сможешь выйти. — О, да это же то, что нужно! — неподдельно обрадовался Фрост, подлетел и стиснул мужчину поперек груди. Тот пережил объятия стоически, а потом быстро избавился от чужих рук. — Кыш-кыш, — отогнал Питч светлую прилипалу. В этот момент он выглядел почти живым. Питер захихикал и упорхнул прочь. Он недавно научился облегчать свой вес, и теперь пользовался этим напропалую. Раз уж рисовать на стенах запрещали. Ему не терпелось проверить обновку — он пожелал дойти до комнаты. Питер почувствовал, будто кто-то схватил его за руки и мягко потянул в нужную сторону. Фрост впервые почувствовал восторг, который забыл с тех пор, как его украли с озера. Он долгое время забавлялся с новой игрушкой, изучая, что еще есть в темном измерении. Не может же тут быть только тронный зал да его комната! Забыв обо всем на свете, он носился по коридорам, распугивая теней. Оказывается, у высших страхов были свои комнаты-чертоги. Фонарь порядком удивился, обнаружив светлого в своем городке. Питер тоже удивился пустому подземному городу. Кельпи же ютился в подземном гроте, погруженном в густой серый туман. Во всяком случае, браслеты привели Питера туда, когда он пожелал найти приятеля. — Кельпи? — позвал он и ступил в туман. — Ты тут? Мгла оказалась такой густой, что нельзя было увидеть дальше вытянутой руки. Фрост пошел наощупь. Вдруг ступил в воду с громким всплеском, который эхом отразился от стен. — Дитя? — удивился своим мягким тоном хозяин грота. Из мглы показалась конская морда с кошачьими зелеными глазами. — Как ты сюда забрел? Питер с гордостью продемонстрировал приобретение. Кельпи заинтересованно приблизился. На его лице появилось неверящее выражение, даже пасть приоткрылась, показав игольчатые клыки. — Он правда дал тебе компас? Не верю глазам! А ты был в его покоях? — вдруг спросил Кельпи, выпрямляя длинную шею. Питер нахмурился: — Где? — Ты можешь попасть в покои Питча? Как в мои только что. У него тоже есть комната, но никому неведомо, где она. Только некоторые самые верные тени знают… Питер почувствовал себя неуверенно — не для того он просил браслеты, чтобы врываться туда, куда даже не всех малышей-глупышей не пускают. А тени — единственные, кого Питч готов терпеть постоянно. Стоило пожелать, как браслеты потянули в нужную сторону. Однако, они не дергали руки и никак не проявляли себя внешне, так что Питер покачал головой и соврал: — Нет, ничего не чувствую. Наверно, мне туда нельзя, как и вам. Кельпи одарил его пытливым взглядом, но дружелюбно улыбнулся и зажмурился, как кот: — Конечно. Наверно, так. А в темнице ты был? Питер неловко улыбнулся. — Не было желания. — Тогда, как насчет комнаты с глобусами? Там огоньки всякие — тебе должно понравиться. — А это не тронный зал? — Не, там только земной! А в комнате глобусов все остальные. Пойдем, я проведу экскурсию. Фрост сглотнул и неловко улыбнулся: — Очень мило с твой стороны. — Не бойся так откровенно, — хмыкнул Кельпи. — Это лестно, конечно, но я ничего не сделаю. Раз уж повелитель признал тебя, то кто я такой, чтоб противиться. — «Признал»? — О, не притворяйся скромником, Питер, — засмеялся конь. — Повелитель дал тебе компас для своего измерения, значит, некий кредит доверия ты заработал. Продолжай в том же духе, и тебе разрешат гулять. Может, и на охоту тебя однажды возьмем… Такой светленький, а какие дипломатические задатки… — Гулять?! — обрадовался Фрост, и даже немного засветился от обещанной свободы. Это был бы идеальный вариант: гулять и знать, что можно вернуться домой. В смысле, в темное измерение к Питчу. Они с помощью Кельпи быстро добрались до просторного зала, где располагалось несколько десятков приборов, и каждый был особенным, и густо светился огоньками. Во много раз больше, чем тот, на который глядел целыми днями Питч. — Так, эм, что это вообще, эти глобусы? — спросил Питер, расхаживая между рядами. Кельпи, следующий за ним, посмотрел удивленно. — Что?! Я не успел ничего узнать! — взорвался Питер. — Я только родился, а вы уволокли меня сюда, где и заперли! — Точно-точно, прости, запамятовал. По тебе не скажешь, что ты жертва ужасных репрессий, — засмеялся Кельпи, превращаясь в человека. — Вот, смотри. Ты ведь знаешь, что место, где мы находимся, это планета Земля? Все планеты круглые, на них есть большие островки земли, которые называются материками. Глобусы — их маленькие макеты. Каждый из этих шаров соответствует какой-то планете во вселенной. На каждой живут смертные. Они все разные. — Потрясающе! А огни что значат? — Смертных, что верят, что тьма и свет равны, — пожал плечами темный. — Их число увеличивают и поддерживают Хранители. Предупреждая вопрос, это светлые ребята, которые тоже верят в эту чушь и распространяют ее среди детей. — Почему «чушь»? — нахмурился Фрост, глядя на глобус перед собой. Он переливался многочисленными горящими точками. Они постоянно то мерцали, то вспыхивали, и это завораживало. Земной глобус в тронном зале так себя не вел: его огоньки тускло трепетали, будто вот-вот погаснут. — Эти идеи годны лишь для наивных чудаков, — поморщился Кельпи, и что-то в его голосе заставило Питера повернуть голову. — Свету не сравниться с мощью тьмы. Сколько планет пало перед властью Буки, а все, что делал пресловутый свет — это убегал и прятался. Так что в свое время я выбрал его сторону и, как видишь, не прогадал. Питч за кое-какую услугу наделил меня силой, которая никому не снилась. — В самом деле? А кем ты был до этого? — Жил вот на этой планетке, давным-давно было дело, — хмыкнул Страх, похлопывая глобус. — Только там теперь не пуки живут, а какие-то другие придурки. Вон, как верят. А, может, им Хранители удачные достались. После того, как все тени пришли на Землю, у Хранителей в других мирах работенка — не бей лежачего. Пойдем-ка, покажу тебе еще и библиотеку. Тут вроде все посмотрели. Питер не решился спорить, потому что взгляд Кельпи от воспоминаний ожесточился. — А другие Герцоги тоже были смертными раньше? — спросил он, стараясь отвлечь духа. — Знаю, что сам Питч был, — неохотно ответил тот. — Из какой ямы он остальных вытащил, не ведаю. Уверен только, что Всемогущий — это дитя веры. Люди нынче поверили в единого бога, а повелитель дал этой фантазии жизнь своей силой. Еще Дева может быть такой, но она скорее исток, чем следствие. А что спрашиваешь? — Да так… Я пытаюсь понять, откуда взялся я. Мне кажется, до смертного я был духом. Хотя это глупо, — признался Фрост. Он бы не стал этого рассказывать, если бы Кельпи не ответил про себя. Темный не стал комментировать. Они дошли до библиотеки. И это было самое огромное хранилище книг, которые когда-либо видел Питер… Не то, что бы он видел другие. Но знаний Фроста хватало, чтобы понимать: трехъярусное помещение с бесчисленными стеллажами — это очень много. Ничего себе роскошь! — Если знать, что искать, то чертоги Питча — величайшая из сокровищниц всех миров, к которой имеют доступ лишь те, кому он позволит. Это одна из жемчужин повелителя, собранная в многочисленных военных победах, — хмыкнул Кельпи. — Может, скоро пополнится снова. Питер оторвался от разглядывания позолоченных, будто украденных из другого места, стеллажей. — Мы планируем скоро совершить налет на замок Феи, — охотно пояснил темный. — Туфиана — одна из Хранителей, коллекционирует детские воспоминания в молочных зубках. Такая мерзость! Знать не хочу, что она с ними делает. — И… И что вы планируете делать? — нерешительно спросил Питер, хотя, конечно, знал ответ. — Много чего, — пожал плечами дух. — Повелитель приказал избавиться от Хранителей с особой жестокостью, но это не так просто, знаешь ли, они ведь пользуются силой веры. Так что приходится загонять их медленно… Что-то я разболтался, Светлячок, сходи-ка ты дальше один погуляй. Фрост остался в библиотеке и облизнул обветренные губы. У него все внутри скреблось при мысли, что кто-то пострадает, но что он мог сделать? С тяжелым сердцем он занялся поиском заклинаний, которые мог бы использовать. Его угнетало собственное бессилие, касательно собственной судьбы. В темном измерении не существовало каких-либо циклов: часы не били, свечи не горели, солнце не вставало, спать-есть не хотелось. Питер не знал, сколько прошло времени с тех пор, как он засел за книги, но, кажется, довольно много, поскольку он успел прочесть три главы по успокаивающим светлым чарам. Почему именно они, Фрост не знал. Просто попались под руку. А времени у него тут было бесконечно, чтобы выучить все, что приглянется. Кто знает, что ему понадобится. Опомнившись, Фрост поспешил найти Эль Кукуя, тот мог счесть мальчишку неблагодарным: получил желаемое и все, ищи-свищи подлеца. Питер не хотел прослыть тем, кто общается с другими только ради выгоды. «К Питчу», — скомандовал он браслетам, но те, вместо тронного зала привели его к темным вратам, которые вели непонятно куда. Тени, сторожащие вход, не колеблясь начали превращаться во что-то по-настоящему жуткое, и Питер поспешил сообщить: — Я пришел к Питчу. Случайно. Просто хотел его увидеть. Тени притормозили со слиянием в огромное мохнатое чудище. — Уходи. Занят. Спит. Устал. Нет. Уходи. Занят. Занят… — уловил Фрост в их неразборчивом многоголосом шелесте. Тени могли при большом усилии говорить внятно, но когда делали это скопом, понимать их становилось еще труднее. — Я могу подождать его тут? Когда он выйдет? Тени убедились, что пришелец не собирается применять силу, и немного успокоились. — Занят, — сказала одна. — Уходи. Не жди. Питер, припомнив, что Кельпи говорил про налет, забеспокоился. А вдруг они уже сходили, и Питч пострадал? — С ним все хорошо? — выпалил он. Тени притихли и засовещались. Их голоса окончательно слились в гул, пробирающий Питера до мурашек. Даже если он знал, что его издает просто толпа милашек, слышать этот душераздирающий звук было трудно. Вдруг тени отвлеклись от обсуждения и что-то сказали, обратившись к Фросту. Тот испуганно покачал головой в отрицании. Тени коротко перелаялись, и снова вытолкнули одну: — Зачем вопрос? — прошептало существо с пустыми глазами. — Ты светлый. Питер сглотнул. — Я беспокоюсь о нем. Он одинок и… Я знаю, я не лучшая компания для Короля Теней, но… Я все равно волнуюсь. Я могу его быстренько увидеть, чтобы убедиться, что с ним все хорошо и ему не требуется помощь? Я клянусь, что не причиню вреда. — Ты целитель? Цена помощи — свобода? — озадачили его новой порцией вопросов. Питер почесал макушку. — Нет, я не целитель, — признал он. — Но я хочу помочь. Может быть, я смогу что-то сообразить. Цены нет, бесплатно. Я хочу не убежать, а помочь. Тени опять сбились в кучку и напряженно зашептались. Питер сглотнул, гадая, насколько серьезная Питчу может требоваться помощь, раз тени решили все же рассмотреть его кандидатуру. Это ведь их инициатива, верно? Иначе они бы бегали туда-обратно с ответами повелителя. Наконец они решились, и дверь с громким скрипом приоткрылась. — Убьем. Сожрем. Раздерем. Догоним. Найдем, — зашептали тени, собираясь в чудовище на входе. Питер оценил угрозу и понятливо закивал, заходя в помещение и закрывая за собой двери. Комнаты Питча были светлыми… Ну, почти. Стены и потолок, были украшены узорами инея когда-то, но кое-где стерлись со временем, где-то — были стерты нарочно. Одна стена измазана во тьме, будто волной швырнули… Тени, вызвавшиеся его проводить, скользнули у ног и юркнули в проход. Фрост поспешил за ними — некогда удивляться. Эль Кукуй, изможденный и худой, лежал в постели среди шкур из теней и настоящих животных. Комната Питча на удивление напоминала ту, что выделили Фросту. Только балдахин в этой был теневым. И все это полчище окрысилось на пришедшего светлого и приведших его теней. — Тише, всем тише, я хочу помочь и ничего не сделаю, — поспешил заговорить Питер, пока никто не кинулся, и подобрал смелых теней, что его привели. Те забрались под одежду и затаились. Парень глубоко вздохнул и сел на постель Питча. Тот лежал на спине, как мертвый, без дыхания и движения. Не то спал, не то в обмороке. Даже пульс… У духов вместо пульса биение магии. Питер не понял, откуда это узнал, но знал твердо. Он осмелился взять сухую напряженную ладонь Питча в свою и сосредоточился. Магия темного билась сильными толчками, не вызывая нареканий. — Что не так? — спросил он у теней. Те сгрудились вокруг хозяина плотнее и ощерились, сливаясь в змей. — Сон, — прошептали тени из-под плаща. — Плохо спит. Память плохая. Плохо. Спит. Больно. Плохо. — Кошмары, — понял Фрост с облегчением, а потом понял, радоваться нечему. — Давно? Из-за каких-то воспоминаний? — Смерть. Давно. Смерть. — Эм. Бука много смертей принес. Он сожалеет о них? — попытался уточнить Питер. «Близкий», — сказал кто-то лишь раз, а потом тени закрутились клубком и затаились вновь, напряженно следя за движениями светлого. Питер понял, что мало чего добьется. Но, по совести, это и не нужно, чтобы помочь. Личность Питча вызывала в нем интерес, но Фрост был в достаточной степени тактичен, чтобы не лезть, куда не просили. Какая удача, что именно сегодня ему приспичило изучить чары по наведению покоя! Дух повернулся к ожидающим теням: — Я попробую успокоить его чарами. Будить его не будем, — тени попытались воспротивиться. — Нельзя. Я понимаю, что это плохо звучит, но его нельзя будить, иначе он проснется и испугается… э-э, растеряется еще больше. Это сделает только хуже. Лучше дождаться, когда он проснется, и отвлечь. Если делать так регулярно, то можно будет как-то помочь, причину найти, пройти это. Тени молчали, осмысливая сказанное. Питер решил их не ждать. Честно говоря, он был невысокого мнения об умах теней. Он сосредоточился, впервые взывая к своей силе не по ее предполагаемому предназначению, и сплел, как получилось, чары. Призрачная снежинка упала прямиком в ладонь Питча. Фрост отчего-то покачнулся, вдруг смертельно устав. Не в силах даже сидеть, он упал на постель куклой. «А духи, оказывается, пахнут», — устало подумал Питер, зарываясь носом глубже в подушку. Питч пах першащим тленом и перегоревшей яростью. Пугающее сочетание — забытое поле боя, но неожиданно успокаивающее. Ведь бой уже прошел, враги убиты, лишь пепелище осталось. Питч, кажется, и правда расслабился. Во всяком случае он заворочался и притиснул Фроста к себе неожиданно медвежьей хваткой. Обессиленный Питер устало вытянулся и пригрелся. У него не было ни сил, ни причин сопротивляться. Тени запротестовали, тыкая его своими маленькими ручками. Питер подивился такой зловредности и черной неблагодарности и брыкнул ногой. — Светик, — прорычал Эль Кукуй с нажимом. Тени и Питер притихли. Но надолго их не хватило. — Отвалите, — шикнул парень, убедившись, что объект их заботы снова уснул. Тени зашипели зло, свиваясь в змей. — Да задрали, я устал, — разозлился Фрост, в самом деле ощущая усталость, которую не знал с тех пор, как стал духом. — Еще слово, и я начну карать, — сурово сказал Питч и проснулся. У Питера заболело сердце, когда лицо мужчины на глазах помертвело, едва он осознал реальность. Он молниеносно выхватил темное лезвие и прижал к горлу Питера, вдавив до крови. — Что ты делаешь в моей постели, гаденыш, — прошипел Эль Кукуй с холодной злостью, так контрастирующей со словами во сне. Парень бросил быстрый взгляд на странное лезвие — ему до сих пор казалось, что оно какое-то знакомое. Потом Фрост с запозданием сообразил, что надо что-то делать, пока его не прирезали, но едва нашел в себе силы схватиться за чужое предплечье: — Я скажу, — выдавил он. — Отпусти…те, пожалуйста… Питч рывком отнял оружие и спрятал в ножны на поясе. Глаза оставались холодными и темными. — Лучше бы тебе выдумать внятное объяснение. — Меня привели браслеты… А потом впустили тени. У вас был кошмар, и я… Я очень устал. Даже говорить трудно. Питер окончательно потух и затих, прячась у бока повелителя теней. Питч нахмурился и взял его за запястье сильными пальцами, прощупывая магию, как недавно делал Фрост. — Где ты умудрился столько потратить? На что? — удивился мужчина, поднимаясь на своей постели. — Вот же бестолковый светлый. Ты молодой дух, к тому же не исполняешь свое предназначение, откуда бы тебе брать энергию для колдовства? — Раньше колдовал и нормально, — еле ворочая языком, попытался возразить Питер. У него не было даже сил смущаться. — Поучи меня тут, щенок, — беззлобно проворчал Эль Кукуй. Фрост теперь знал, как звучит настоящая ярость в его исполнении. — Магия магии рознь. Манипуляции родной стихией не расходуют столько. Питч прижал ладонь к его пояснице, и в тело полилась энергия, обдавая внутренности непривычным жаром. Питер задохнулся от неожиданного возбуждения. Сила, опалившая его, была чужеродной, но в некотором смысле родственной, так что вреда не причинила. Фрост сжал покрывало и выгнулся, одновременно пытаясь и продлить касание, и избежать его. Он никогда в жизни такого не испытывал. Насмешка Питча вернула его в берега, и Питер покраснел до кончиков ушей. Даже голова закружилась. — Раз потратился раз, будешь тратить еще, — заметил мужчина. — На охоту я тебя не выпущу. Будешь искать меня — восстановлю. — Спасибо, — хрипло промямлил Фрост и спохватился: — А мне ничего не будет от вашей стихии? — Хочешь спросить, не станешь ли ты темным? — раскусил его страх владыка. — Нет, это работает не так просто. Духов нельзя обратить во тьму, только смертных. Тебя — только отравить. — Но я не чувствую, что мне хуже, — заметил Питер. Темная улыбка Питча никому бы не показалась располагающей. — Это пока, — мягко улыбнулся тот. — Потом выработается привычка. Так что дам совет за твою бескорыстную помощь — не трать силу на глупости. Мне не нужен безмозглый светлый, ползающий у моих ног ради капли силы. Мы понимаем друг друга? — А… Эм… А если я буду вливать в тебя силу, эффект будет тот же? — с беспокойством уточнил Питер. Питч посмотрел на него с удивлением и фыркнул. — Нет, я сильнее. Вряд ли даже замечу твои потуги. И лучше бы тебе думать о чем-то более уместном, чем о моем отравлении. — Ни о чем таком я не думал! — обиделся Фрост. — Я, может, вас искал просто спасибо за браслеты сказать. У вас красивые чертоги. Питч бросил на него сумрачный взгляд и поднялся. Тени стянулись с кровати в мантию. Питер только заметил, что повелитель страха был в простом одеянии, будто втрое тоньше обычного. То-то Эль Кукуй показался таким бледным и худым. Спохватившись, что не стоит ему оставаться тут без хозяина, Фрост поднялся с кровати. Его состояние стремительно улучшалось, причем Питер чувствовал странное желание колдовать — тратить силу, доставшуюся за бесценок. На выходе тени-стражи легли на плечи Питча в дополнение к мантии, окончательно вернув привычный облик. Эль Кукуй чуть согнул спину под тяжестью своих теней и побрел в тронный зал, на свое привычное место. Только теперь Питер знал, что не все так просто, как казалось. И намеревался помочь!