Тот, кто верил в Черного Человека (18+)

Об инциденте они снова не говорили, только Питер теперь взял привычку регулярно искать Питча. Если он был в тронном зале, Фрост спрашивал не требуется ли чего или рассказывал, что выучил. Чары эмоций его полностью покорили — они не были принуждением, но могли помочь настроить на нужный лад. А еще помогали, когда Питч был не в тронном зале. Тени уже со второго раза пропускали его почти без вопросов. Фрост не мог помочь, но, кажется, облегчал состояние просто будучи рядом. Из оговорок темных Питер вычленил имя — Зима. Это был светлый. И он погиб на глазах Питча… Фрост не был уверен насчет вины — такое всегда трудно понять. Питч отрицал и винил Хранителей, тени гордо признавали и торжествовали. Но все они мучались от того, что бы ни случилось. Только Питч — за светлого, а тени — за господина. Однако, вера в излечение постепенно таяла, и тени начинали украдкой спрашивать, станет ли владыке лучше или это навсегда. — Это нормально, — утешал их Питер, подставляя ладони. — Это пройдет. Но и сам начинал сомневаться: Питч сам не хотел оставить свою скорбь. Походя на раненного зверя, сошедшего с ума от боли, он существовал от кошмара к кошмару, и в перерывах между ними, изнемогая от невыносимости существования, отдавал страхам безжалостные приказы насчет смертных и Хранителей. Каждый взгляд на глобус с огоньками выводил Эль Кукуя до крайности. Он жег взглядом трепетание веры и слушал донесения теней о действиях Хранителей. Питер начинал с горечью осознавать, что не может помочь. Возможно, даже тот светлый, появись он каким-то чудом во плоти, не смог бы вытащить Питча из пучины боли и безумия. Но парень продолжал верить в лучшее, не допуская страха, который так хорошо чувствовало его окружение. Они существовали в странном распорядке так долго, что Питер забыл, что затевали страхи. Фрост сидел у трона с книжкой и вопреки привычке слушал — Питч недавно начал отвечать и рассказывал теорию построения чар, — когда туда ворвались Герцоги своим обычным торжествующим парадом с многочисленной теневой свитой. Они плескали кровь с одежд так щедро, будто купались в ней, ликовали и громко хвалились, обсуждая удачу — перебить всех крылатых слонов. Питер инстинктивно вжался спиной в трон, будто бордовые брызги могли долететь до него. К горлу подкатили тошнота и ужас. — Мы были во дворце Феи, и убили всех ее слонов, повелитель! Еще одним волшебным народом на Земле меньше! — торжественно провозгласил Зверь, облизывая окровавленную морду, на которой только глаза горели. Питер вскинул голову, чтобы посмотреть на Питча: станет ли его боль меньше от этих новостей или все эти смерти были совершенно бессмысленны? Эль Кукуй был не впечатлен. Он вскинул подбородок и презрительно сощурился: — Фея мертва? Страхи неуверенно переглянулись. Лев поджал скорпионий хвост и отступил за спины других. С поклоном вперед шагнула Дева: — Нет, повелитель. Прибыли другие Хранители, и нам пришлось отступить до того, как мы переловили все ее копии. Но мы убили ее сестру, Ваниш*! — Тогда чему обрадовались, слабосильные твари? Туфиана — всего лишь смертная. Неужели это так трудно? Я разочарован. Герцоги и Генералы растеряли триумф. Теперь они походили на кучку провинившихся изгваздавшихся детей, с которых натекло в прихожей. — Она захочет отомстить, — вдруг сказал Питч, безразлично. — Не упустите шанс. И помните про ее способности к разделению. Свободны. Страхи оживились и поспешили скрыться. Питер сглотнул, глядя, как тени бросаются жадно лакать разлитую кровь. Хранительница вскоре и правда заявилась ко входу в темное измерение. Ее поймали, спеленав теневой материей и закинув на спину Кельпи. Страхи голодно переглядывались и предвкушали, как развлекутся с пленницей. Питеру довелось увидеть конец этой процессии, и все его нутро содрогнулось — переломанные крылья женщины выглядели просто душераздирающе. — О, малыш, приветик, — заметил его Фонарь Джек. — Как жизнь, как успехи? Гляди, какой у нас кулечек вкусненький. Подарочков на всех хватит. Фрост сглотнул и сосредоточился на клыкастой морде тыквы. — Куда вы ее? И что с ней будет теперь? — еле ворочая языком, спросил он. — Хм? — Джек повернулся к удаляющейся процессии. — Немножко закусим, немножко развлечемся. Из подземелий она не выйдет. Бывай, малыш, сходи повелителю расскажи. Подземелье застыло и обезлюдело: все темные устремились в темницы, где пытали Фею. Питер чувствовал ее страдания, слышал эхо криков. Сила Хранительницы разливалась в пространстве неконтролируемо, в мольбе о помощи сквозь агонию. Питер сжимался от каждой волны и стискивал кулаки до кровавых лунок. Браслеты понукали идти к Фее, но он не осмеливался. Когда темные разошлись, наигравшись, Фрост не выдержал и метнулся в подземелья. Залы подземелий были удивительно близко к поверхности: в потолке виднелось солнце и кусочки неба. Естественное освещение делало помещения удивительно уютными по сравнению с темными однообразными коридорами. Зачем бы Питчу быть столь радушным к пленникам? Однако, и Феи тут было не видать. Она нашлась за закрытыми наглухо вратами из тьмы. Этот сектор отличался от предыдущего радикально: все было густо покрыто темной материей, вытягивающей силы. Браслеты позволили открыть темницу, и Питер в который раз поблагодарил Питча за щедрый дар. Фея лежала на полу своей камеры, вроде бы невредимая, но будто кукла со стеклянными глазами. Питер упал рядом, отогнал последних теней. Те вились над полуптицей, как стервятники, поглощая болезненные, гаснущие пульсации магии. От рук Питера твари увернулись и, шипя, уползли. Он оттащил Хранительницу к стене, инстинктивно своей магией закрывая раны на ее порванной, истекающей силой ауре. Женщина застонала и открыла свои зеленые глаза: — Зима, — прошелестела она, слабо коснулась его плеча. Питер с сожалением покачал головой. Ему становилось по-настоящему жаль, что он не тот самый светлый, которого все ищут. Очевидно, тот был неплохим парнем, раз его до сих пор вспоминают с таким чувством… Хотя, исходя из таких рассуждений, тогда уж лучше быть отпетым негодяем. Фрост отмахнулся от глупостей, лезущих в голову. — Я Питер. Питер Фрост. Как тебе помочь? Фея с трудом снова открыла глаза. Ее переломанные крылья дернулись, и она сжалась. Питер наложил на них руки и пропустил свою ледяную магию. Это не лечило, но помогало справиться с болью. Туфиана сцепила зубы и с облегчением выдохнула облачко пара. — Я… не думаю, что ты можешь помочь, дитя Питер, — прохрипела она. — Но ты можешь помочь другим. — Другим Хранителям? — уточнил парень. — Я бы рад, но не могу выходить из темного предела. — Они придут за мной. Не дай им… Это ведь ловушка. Не дай им так рисковать ради меня. Если хочешь помочь… Если ты не видение… Не дай им… Мне не помочь. Питер задохнулся — и правда! Другие Хранители придут за подругой. Фрост судорожно прикинул, рассчитывают ли на это темные? Выходило, что нет, даже не задумаются. Темным бы в голову не пришло рисковать всем, чтобы спасти того, кто провалился. Светлые же не могли по-другому. Это был шанс. — Все будет хорошо. Постарайся набраться сил. Я сделаю, что смогу. Фея обессилено обмякла. Питер пристроил ее у стены, расположив обмороженные крылья, и прикусил щеку до крови. Не переборщил ли он? Его холод должен быть плохо совместим с южной птицей, тем более смертной. Но у Фроста не было знаний, как исправить это и сделать по-другому. «К выходу, у которого поймали Фею», — пожелал он. Коридоры все еще были пусты и темны: темные накуражились и расползлись по углам, переваривать. Питер надеялся, что так будет подольше, но тени всегда быстро нагуливали аппетит. Фрост так и не дошел до выхода — встретил двоих незнакомцев. Высокий старый кролик и низкий толстячок на золотом облаке нерешительно продвигались вглубь безвыходного лабиринта. Без какой-либо надежды на спасение, они спешили на подмогу подруге прямо в ловушку. Фрост едва сдержал слезы. Он даже не понял, что его так растрогало. — Эй, — позвал он, подлетая к их лестнице. Хранители отреагировали мгновенно: кролик выбросил бумеранг, а песочный человек обвил плетью. — Ай! Хранители, узнав пришельца, выглядели будто увидели призрака. У кролика повисли уши, и до неузнаваемости изменилось лицо. Зеленые глаза, прикрытые густыми мохнатыми бровями, открылись. Хлыст золотого духа рассыпался, тот упал с облака. — Эм, привет, — попробовал снова парень. — Я, если не возражаете, хотел бы вам помочь. Золотой человек мелькнул картинками: «Обманка, чтобы завести нас в ловушку. Его не может тут быть. Не ведемся». — Да, — согласился Кролик. — Куда нам идти, Зима? Питер взлохматил волосы. — Я не Зима. Возможно, похож, но меня на самом деле зовут Питер. И я тоже светлый, как и вы, — Хранители закивали так охотно, что стало ясно — не верят ни на грош. Фрост поджал губы от обиды, но решил не реагировать. Фею было жальче, чем себя. — У нас нет времени спорить. Я блуждаю здесь дольше вас, и кое-чего выучил. Вы не найдете тут дороги без провожатого. У вас есть выбор: довериться мне или проблуждать до первой тени, которая донесет на вас Питчу. И я вас уверяю, он не настроен делать поблажки. Ну? У нас мало времени, пока все разошлись. Хранители переглянулись и засовещались наполовину мысленно. Кажется, они и не поняли, что Питер их прекрасно слышит. Пока они решали, Фрост напряженно вслушивался в тишину коридоров — не раздастся ли шуршание. Они все тут испытывали страх, а маленькие тени чуяли его получше голодных собак. — Хорошо, — сказал кролик. — Мы поверим тебе. Куда идти? — Туда. Но прежде, чем пойдем, я должен предупредить: я такой же пленник этого измерения и не смогу помочь в бою. По возможности, лучше драки избежать и сделать все тихо, пока все сытые и спокойные. Я могу надеяться, что вы послушаетесь, если я скажу что-то сделать? Хранители заколебались, но кивнули. Фрост с облегчением выдохнул немного инея — он волновался —, и они втроем понеслись по коридорам. Иногда попадались тени, и Хранителям приходилось ждать, когда Питер отвлечет малышей. Обстановка становилась тем напряженней, чем дальше в подземелья пролегал их путь. Питер начинал нервничать от одного вида нервных сородичей — своими опасениями они привлекут внимание. — Та-ак, вы Хранители, — протянул парень, чтобы отвлечь себя и других. — А кто такой Зима? — Бывший Хранитель, — буркнул Кролик. — И что же он делал? — Нам мешал, — рыкнул пука раздраженно. Питер поджал губы и нахмурился: — Лучше бы вам быть потише, мы проходим мимо покоев Герцогов, и они все у себя. Песочный человечек нахмурился, кролик озвучил: — Ты можешь рассказать о них? Питер неуверенно пожал плечами. Одно дело помочь вытащить пленницу, а другое — рассказывать о… ну, вроде как, своих. Темные — это ведь свои? Фрост сторговался с совестью и заложил Зверя и Быка. Они были по-настоящему опасны. А потом сам не заметил, как из него вытянули все жалобы на других Герцогов, и что Чума на него не так поглядывает, а Алконост предсказывает беды, а Кельпи… При упоминании Кельпи кролик так сжал посох, что по нему чудом трещины не пошли. Питер сглотнул и виновато замолк. Может, у них личные счеты? И вообще что-то он растрепался. — «Еще один пука?» — удивился песочный. Кролик ударил стену кулаком и повернулся к соратнику: — Не смей равнять меня с этого предателем! Он кто угодно, но не пука. Песочник поднял руки, и они двинулись дальше. — «А что у них случилось?» — не выдержал Питер. Песочник посмотрел на Фроста с шоком, только сейчас осознав, что тот понимает их мыслеречь. Хранители остановились. Питер от незаслуженного внимания сжался еще больше. — Он настоящий. Как это может быть? — прошептал кролик, хватаясь за лицо и глядя на ледяного с ужасом. Песочник развел руками. Питер повторил за ним. Он не имел понятия, о чем речь. Видимо, они с Зимой правда о-о-очень похожи. Хотя как так, если тот был Хранителем, а Фрост считает своим домом темное измерение… Путь в одну сторону завершился почти благополучно. В темницах они столкнулись со Скорпионом. Отравляющий Страх вышел из камеры Феи, взмахнув тяжелыми, плотными полами мантии, бросил на окостеневшего Питера суровый взгляд и прошел мимо. Фрост растекся жижей по кладке от напряжения. Как хорошо, что Хранители умеют делаться невидимыми, когда требуется. А он и не знал. Сказали бы, что ли, сразу — сколько бы нервов ему сберегли! — Спасибо, — тихо сказал кролик, заставив Питера вяло поднять голову. Он как-то умудрился растратить магию. — «Это ты помог нам. Ты владеешь стихией света и невидимостью в том числе», — разъяснил Песочник, кладя крохотную ручку на плечо юноше и вливая энергию. Он сразу понял, что это не просто нервы. Сила снов разительно отличалась от тьмы и была в какой-то мере родственна холоду и свету. Она окутала дремотой и негой, но нечто внутри Фроста неожиданно взбунтовалось, согнав приятные ощущения, оставив ощущение близящегося взрыва. Дух едва дождался, когда уровень энергии поднимется, чтобы чувствовать себя сносно, и сразу же отстранился. Нутро потихоньку улеглось. — «Прости», — серьезно заметил Песочник, но извинялся он определенно не за недоразумение только что. — Пустяки, — лучисто улыбнулся Питер. Пусть он не Зима, но ему не сложно. Тот светлый вряд ли был бы категорически против. — Так получилось. Пока они болтали, кролик исхитрился вытащить из темницы фею и усадил на золотое облако. Она пыталась сесть сама, и Песочник поддержал ее крылья золотыми потоками. Ее перья на концах странно потемнели. — Надо спешить, — заметил пука. — Все равно будем прятаться, — заметил Фрост хмуро. — Питч может закрыть все выходы, едва узнает, что вы тут. Хранители серьезно кивнули. Путь к выходу был труден всем, потому что фее с каждой минутой становилось хуже. Возможно, Скорпион ее чем-то отравил, или просто ее состояние подвело ее к краю. Крылья, за которые Питер волновался больше всего, начали покрываться листьями. Это заставляло торопиться, рисковать ради лишних секунд, и ничего удивительного, что их засекли. Парочка теней. Фрост споткнулся о мысль их заморозить — чем они заслужили смерть? — и секунды хватило, чтобы те скрылись и подняли тревогу. Со всех сторон на них ринулись тысячи теней, которых Песочник задержал своим песком. Фея на время перекочевала в руки Питера. Пука выхватил из подсумка и съел шоколад. Шестилапое мохнатое чудище, в которое он обратился, забрало Фею и поспешило к выходу с небывалой скоростью. Песочник выкинул еще пару всплесков песка и устремился за ними. Питер не отставал — на границе владений Питча его подхватывали родные ветра. У выхода их настиг первый из Герцогов — Кельпи. Хищный конь налетел на кролика с размаху и повалил. Тот едва успел смягчить падение Феи. Пуки, светлый и темный, сцепились в гигантский рычащий клубок. Питер и Песочник бросились к Туф и медленно двинулись к выходу. Фрост почувствовал, как браслеты, его цепь, натягиваются. У самой границы он отпустил Фею и сделал шаг назад. Песочник посмотрел на него с ужасом. Туф вдруг выскользнула из его рук и стремительно превратилась в ворох листьев, веток и тусклых искр. Они рассыпались крупинками и померкли. Никто не смог ничего сделать. Хранители одинаково застыли от неожиданного, ужасного исхода — вся эскапада не имела смысла. Единственное, что утешало — фея погибла не в темных чертогах, а на свободе. Со всех сторон посыпались удары темных. Песочник с трудом смог увернуться и отбиться. Пуки инстинктивно раскатились в стороны. Кролик взревел, отбивая посохом нападки других Герцогов и Генералов. Щерящегося окровавленной пастью Кельпи Питер тоже с трудом узнавал — так жутко тот выглядел. Безумные взгляды обоих были красноречивее любых слов. Питер сжал кулаки. — Уходите, — одними губами сказал Питер Песочнику. — «Без вас у Вселенной нет ни шанса. Пока вы тут, Питч не пойдет дальше». Глаза Песочника расширились, потом же он стеганул своим хлыстом и вызвал целый золотой дождь из штыков. Кролик зло выдохнул и хлопнул лапой по земле. Песочник стрелой устремился в небо. Астер нырнул, почти камнем упал в нору. Они успели за секунду до того, как всю поляну накрыла волна тьмы. Питер вжался в стену от страха — он еще не встречал настолько злой энергетики. Будто боль сгустилась и стала материальной. Это опоздал Питч. Несколько высших страхов устремились в погоню за Песочником. Остальные выбрались на свет утренних лучей. Питер сглотнул и успокоил дрожь — он боялся разделить судьбу феи, но не считал, что совершил ошибку. Эль Кукуй впечатал его в стену, схватив за ворот накидки. Его черные глаза горели яростью и болью. Фрост встретил взгляд смело и прямо. Даже если бы у него была возможность бежать, он бы остался. Он никогда не собирался бежать. Но и перекраивать себя ради торжества чужой стихии не собирался. Питч зло вышвырнул его из пещеры и ушел. Питер с шоком уставился тому в спину — он ничего ему не сделал. Даже отпустил! Но это… немыслимо! Фрост бросил взгляд на других страхов. Те ничего не сказали и вернулись в чертоги, спасаясь от ярких лучей. Это показалось ледяному куда более угрожающим, чем если бы они начали возмущаться или требовать расправы. Фонарь мимоходом разметал кучку листьев, оставшихся от Королевы Фей*. Питер так и остался сидеть на пороге своей темницы, впервые в этой жизни видя солнце. Останки феи подхватили южные ветра и понесли домой. Северные же кружили у входа, задевая хвостами своего давнего друга. Они не могли вызволить его. Никто не мог, потому что Питер не хотел быть спасенным. _________________ *Пуки — в книгах их вид состоял из прямоходящих зайцев, но в легендах они также представлялись котами и лошадьми/ослами, что имели страсть пошутить, когда добро, когда назидательно. Так что я решила, добавить пукам расового разнообразия. *Феи — после смерти все Сестры Полета обратились деревянными статуями в замке Туфианы. Логично предположить, что полукровка-фея тоже частично стала бы деревом. *Ваниш (калька с английского «Vanish», хз, как переводчики ее перевели, прямой перевод «исчезать») — младшая сестра Туфианы, вторая дочь Харума и Рашми, добрая, смелая и энергичная девчушка, которая в книгах с удовольствием по мистическим причинам выводила Джека из себя. Жила во дворце фей, в фильме не появлялась… Прости, девонька, ты была обречена оправдать свое имя.