Тот, кто верил в Черного Человека (18+)

После смерти феи, но бегства остальных Эль Кукуй стал особенно зол и печален. Он сидел на своем троне, царапал подлокотники дюймовыми когтями и напряженно слушал шепот теней. Питер вернулся на свое место. Его не убил Питч и даже одарил свободой, что по понятиям темных фактически значило индульгенцию всех грехов. Своей свободой Фрост пользовался из рук вон плохо — ходил на охоту с остальными страхами. Внешний мир оказался другим с тех пор, как Питер был смертным. Было ли дело в изменении собственной природы, или просто времени прошло достаточно, но Фрост больше не воспринимал смертных, как значительных существ. Духи были ему равными, а смертные… Забавные существа. Как появились, так и уйдут. К тому же, компания темных не способствовала возникновению каких-либо теплых чувств. Страхи во внешнем мире занимались тем, что подзуживали людей охотиться на сородичей. Болезнь Чумы истощала их физические тела, а вера, которую темные взрастили, толкала на кровавые безумства. Инквизиция вытравливала все намеки на иную веру. Питер провел немало времени, разглядывая воинов святого престола, верующих, что через боль они спасают чужие души. Некоторые палачи совершенно не были злыми — они исправно молились, кротко поклоняясь своему покровителю и его апостолам, верили в лучшее, в победу бога над дьяволом, спасали души еретиков и даровали им лучшую участь… — Почему мы помогаем им верить в торжество света? Разве не было ли логичнее для вас проповедовать торжество тьмы? — спросил он как-то у Кельпи. Тот был единственным из страхов, соглашавшимся с ним нормально общаться. В то время как остальные испытывали к Фросту глубокое презрение за ту выходку, Келп, кажется, считал, что ждать от светлого даже минимальной адекватности — перебор, а потому не заморачивался. Питер все равно был ему благодарен. — Потому что темнее всего под пламенем свечи, — как само собой разумеющееся, ответил черноволосый, сидя на подоконнике кельи, свесив ноги внутрь, в то время как Питер висел снаружи. — Посмотри на этих людей, верующих, что за ними бог. Они пытают, лгут, убивают, продают друзей и родных. Они верят, что правда будет на их стороне во что бы то ни стало. Так отчего бы нам и не помочь, уронив их еще глубже во тьму. Вытаскивать их некому. Их бог — наш. — Но это все же вера. И она идет не вам. — Хм, но и не Хранителям, — остро ухмыльнулся темный. — Гляди. Эти смертные не верят в равновесие. Они верят, что свет лучше, и силой заставляют верить остальных. У них либо получается, либо нет. В любом случае это сообщает другим лишь одно: свет и его последователи беспощадны и немилосердны. Из этого следует три варианта: либо согласиться с догмой, отринув идеи равновесия, либо получше прятаться, либо отвечать ударом на удар. Как ни называй, а все ведет лишь к гонениям поклонников равновесия, разрухе и хаосу. Это игра, где для Хранителей нет победного исхода. О, а еще мы создали несколько вариантов единого бога в разных землях, чтобы они потом, когда разрастутся, нашли друг друга и сцепились. Вот там увлекательно будет. Даже делать ничего не придется! — У смертных часто «не получается», это порождает страх, — нахмурившись, заметил Питер, припомнив, как часто люди истово защищали свои верования перед «святым» судом, а не отказывались от них ради жизни. — Люди стали отгораживаться верой в то, что духов не существует. Теперь только ангелам и демонам безоговорочно дают право на существование, но они еще не скоро появятся. Кельпи пожал плечами. — Временно. Смертные не смогут отрицать наше существование. А страх нам выгоден, не находишь? Фрост промолчал, тревожно разглядывая, как монахи целуют драгоценные картины выдуманной девственной матери с ее первенцем, будто в них на самом деле есть не только смысл, но и ценность... В нем зрело тревожное предчувствие: религия смертных была удивительно соблазнительна, обещая воздаяние за все хорошее и милосердное прощение к провинившимся. «Познав» такое, пожив с верой в такой мир, люди едва ли захотят вернуться к временам, когда всем правили первородные природные духи, над которыми ни смертные были не властны, ни иного контроля свыше над ними не было. Как бы темные не загнали себя в ловушку, создав заразу, которая погубит всех. Помимо игр со смертными, страхи занимались еще и Хранителями Земли. Откровенно говоря, это было их самым главным занятием. Фрост знал на зубок список смертников в порядке уменьшения силы: Песочник, Кролик, Фея. Темные стремились расправиться с ними, поскольку Питч назвал это проверкой, а Землю сделал тренировочной площадкой. Когда высшие страхи научатся сносно воевать в своих «яслях», Питч обещал молодым духам весь космос. Все миры станут Герцогам охотничьими угодьями, если те докажут, что умеют охотиться. Неудивительно, что темные рыли землю носом, пытаясь преуспеть. Однако, Хранителей было трудно достать: они понимали, что без них Землю просто растерзает на клочки свора Питчевых приспешников. Песочник навострился летать так высоко в небе да договорился с ветрами, чтобы теней раздувало на пылинки на подлете. От более сильных он легко отмахивался бесконечными запасами золотого песка, которые восполнялись из снов смертных каждую ночь. Загнать его в ловушку тоже надо было еще постараться — дух был умен. Сама природа была на его стороне. Кролик был более уязвим — стар. И хотя его берегли сила Яйца Жизни и паранойя, он оставался смертным. В драке с Кельпи Астер был укушен, отравлен. Его состояние медленно, но верно шло на спад. Однако, простая смерть стала бы избавлением для древнего пуки. Тьма не просто пожирала жертву, она захватывала его сознание. Пука падал во тьму, как Кельпи когда-то, и это было худшим из проклятий для Хранителя. Кролик начинал совершать ошибки — Кельпи ждал этого. — Я предлагаю напасть на северный дворец, когда он туда заявится, — с запалом говорил он. Герцоги и тени сгрудились вокруг, как заговорщики, и слушали, насколько преуспел их сородич. Питер тоже был там, случайно наткнувшись на сборище. Вообще-то он в библиотеку шел, чтобы потом зайти к Питчу. Обсуждение чар оказалось темой, которую Эль Кукуй был готов обсуждать со светлым активно, чем Фрост решил пользоваться к обоюдным пользе и удовольствию. — Смысл ему туда идти? — недопонял Зверь и немедленно начал подозревать Кельпи в обмане. Конь устало закатил кошачьи глаза: — Затем, что библиотеку Омбрика и Катерины, которая хранилась у Феи, перенесли в северный дворец. Там все книги, которые мы не нашли, придурок! Там знания, которые могут помочь Баннимунду излечиться! Он боится, что падет во тьму — мы его и подловим. — Складно, — уронила Дева. — Но надо убедиться, что Кролик будет там, и подготовиться заранее, — добавил Дьявол. — Штурм северного дворца — накладное дело. У нас может не хватить сил и веры. — Уж чья бы корова мычала, культист несчастный, — обвинил Фонарь Джек, складывая длинные конечности крест-накрест, будто обиженный ребенок. — Ты из всех нас пьешь веру больше всех. Еще и религию себе организовал, где тебя повелителем в одну харю рогатую славят. — Повежливее, Джек, — предостерег Бык, заискивающе вращая глазами. Тыквоголовый обиженно выпрямился, возвысившись над всеми на добрые несколько метров. Змий немедленно вытянул шею еще выше. Питер сосредоточился на тихом споре темных внизу. — Надо ли заранее господина известить? — тихонько по своим меркам подвыл лев. — Да. Нет, — ответили ему одновременно Дева и Кельпи, и посмотрели друг на друга. — Мы уже провалились с дворцом Феи. Лучше тихонько в этот раз провернем и, если не получится, замнем, — выразился черный конь. — Питч — все еще наш господин. Он должен знать, — с нажимом ответила Дева. Духи смерили друг друга горящими взглядами. Питер нахмурился. — Алконост! — потребовала Чума. — Вариант Кельпи лучше, но ненамного, — не стала отнекиваться птица. — Если мы преуспеем, то господин будет доволен, если провалимся, то в ярости. Это простая логика. Вопрос лишь, когда он узнает. С вариантом Кельпи у нас будет шанс загладить промах не привлекая его внимания. — Тогда решено! — быстро подвел итог Кельпи, не давая Деве снова развести полемику. — А теперь порешим стратегию. — Не так быстро, — прошипела Дева. — С господином порешили. Что с этим делать? Она поймала Питера за шею и вытолкнула в центр кружка по интересам. Фрост смутился, что его поймали за подслушиванием. — Опять лезет, — процедил Скорпион. — Он подслушивал. Давайте его запрем на месяцок-другой, пока все не утрясем, — предложила Немезида. — И ему урок, и нам легче. Не успел Фрост возмутиться, что особо он и не прятался, как и темные. Так что обвинять его нечего — сами виноваты, что встали в коридоре. Но его за плечи снова схватил Кельпи, обратившись в человека: — Пойдет с нами, — выпалил он с горящими глазами. Темные ошеломленно замолкли. Питер тоже. — Что? — решилась спросить Дева, смеряя парочку духов неверящим взглядом. — Пойдет с нами, — повторил Кельпи. — Кто знает, что в северном дворце за магия? А так мальчишка светлый, сойдет за своего, может, дверь какую тайную откроет. Темные посмотрели сверху вниз на Питера своими голодными черными глазами, и парень сглотнул. Он вдруг остро ощутил, как мал по сравнению с ними. Даже Зверь, самый низкий, стоящий на четырех лапах, был выше его на ладонь за счет гривы. Питер чувствовал себя задохликом на их фоне и втянул голову в плечи. — Так, Пит, милый, сходи поболтайся где-нибудь, пока мы тут все решим. Сам понимаешь, что Питчу ни слова, или нужно разъяснить? — проникновенно заглянул ему в глаза Кельпи. Фрост сглотнул и кивнул. Деревянно пошагал в библиотеку. В тишине залов и стеллажей он пришел к единственной ценной мысли: ничего не делать, ждать и не говорить Питчу. Конфликт темных с Хранителями был просто не его делом. Он не имел права занимать ничью из сторон и активно содействовать им. Это бы означало, что он автоматически назначал врагами другой лагерь, а Питеру этого не хотелось. Фею он спас от несправедливой кары как обычный дух, не лишенный милосердия. Фрост не знал ни кто он, ни зачем. Воспоминания так и не появились, и Питер начинал сомневаться, а появятся ли вообще. А без понимания, кто он есть, он не мог принимать решения о своей судьбе. Плыть по течению и надеяться на прояснение — все, что ему оставалось. Он выложил это Кельпи, когда тот заявился спросить, что светлый намерен делать. Тащить потенциально опасный элемент в рискованную операцию темные не хотели. Услышав такие измышления, бывший пука обрадовался и постановил, что тогда сама судьба велела им помогать. Тем более, в прошлый раз карта его благосклонности легла на сторону Хранителей, не было бы честно в этот раз помочь темным? Питер был вынужден согласиться с такой логикой. Тем более он не имел ничего против охоты со страхами, если те не занимались откровенным геноцидом, как с народом крылатых слонов. В северном дворце же никто не жил, там просто хранилось оборудование и прочие ценности Хранителей, а с недавних пор добавились книги. И зачем им такое место вообще понадобилось строить? Словом, когда тени донесли, что Баннимунд направился к северу, темная свора, созвав теней, устремилась за ним. Питер с готовностью шмыгнул на спину Кельпи. Это было куда удобнее, чем лететь своим ходом, плюс безопаснее, потому что у Питера не было своего оружия, а атакующая магия ограничивалась переменами настроения. Пука расхохотался такой наглости, но позволил остаться, прилепив задницу мальчишки к своей спине. Теперь сорваться Фрост не мог при всем желании. Они добрались в ледяной край быстро. В пронизывающем холоде Фрост немедленно почувствовал себя просто потрясающе. Будто все стало проще. Ледяного духа окутало ощущение всемогущества, он посмотрел на дом Хранителей с предвкушением. Ворваться в него и разметать на щепки — разве не весело?! Так называемый дворец больше напоминал замок, только вместо рва вокруг мерцал магический непроницаемый барьер. Темные остановились у границы. Кельпи выгарцевал кругом, примеряясь к удару. Как понял Фрост, у темных не было плана с четкой командной работой. Это больше напоминало «заявимся толпой, а дальше сам за себя» идею. Питер из любопытства коснулся радужной пленки, напоминающей мыльный пузырь. Ладонь совершенно не встретила сопротивления, хотя стена не должна была никого постороннего пропускать. Кельпи быстро заметил непорядок и возликовал — прилепив Питера к себе покрепче, сиганул в барьер. Они пролетели, будто защиты и не было. Конь взрыл девственную белую крупу с победным хрустом. — Что, съели?! Я говорил, что светлый пригодится! — тихо, но обидно засмеялся конь, пока остальные приникли к барьеру, пытаясь пройти там же. — Мы пошли, найдем, как отключить щит, и сразу же вас впустим! Конь унес Фроста к одному из балконов, стараясь поменьше мелькать в серебристых лужицах лунного света. Страхи остались за стеной исходить ядом и бессильной злостью. Можно было не сомневаться, что если Кельпи с Питером не откроют барьер через пару минут, то темные справятся сами, сделав трещину. Кельпи тихо зловеще засмеялся, направляясь никак не к воротам, где можно было найти знаки открытия барьеров, а к верхним этажам. Веселье оставило Питера. Верно. Темные не были друг другу соратниками, они были конкурентами. Кельпи была нужна шумиха и помощь, чтобы взломать барьер, вот он всех и позвал. А раз он справился сам, то и в остальных больше нет нужды. Он и не собирался искать способ провести их, состряпав отговорку, чтобы потом прикрыться, мол, долго найти не мог, враги хорошо запрятали, чтобы в следующий раз не остаться за бортом. — Пусти, я тоже хочу тут все облазить, — попросил Питер, едва они пролезли в какой-то зал с огромным глобусом. Исполин достигал потолка! На нем можно было разглядеть даже самые крошечные поселения и слабенькие огоньки. Кельпи недовольно фыркнул — не хотел лишаться своего счастливого билета. — Только не отходи далеко, — посоветовал он, ослабляя путы. — Здесь все еще могут быть опасные вещи или защитные системы, которые тебя не признают. И помни, что где-то тут кролик. А сражаться ты толком не научился. — Конечно, — согласился Питер. Кельпи мог быть очень убедителен. Парень невесомо соскользнул с приятеля и подлетел к глобусу. Потом он отвлекся на фреску на стене, изображающую заключение договора: разнообразные духи толпой стояли за высокой светлой фигурой, которая жала руку одному темному. Так Эль Кукуй был Хранителем? За Питчем же, казалось, высилась сама ночь — непроницаемое полотно теней с крошечными золотыми глазками. Была только одна фигура, светлый в ледяном доспехе, выделяющийся на фоне тьмы. У него были забавные волосы с двумя спиральками на левой стороне, и он широко улыбался. «Зима», — понял Питер с уверенностью и зачем-то коснулся его личика. Мог ли он быть этим духом? Каким-то чудом выжив, мог ли он стать смертным и родиться снова? Питера пропустили чары дворца, сами Хранители и Питч иногда его путали. Его магия холода и света тоже недалеко ушла от магии Зимы, который, очевидно, был повелителем холода! — Нравится картинка? — спросил Кельпи, подходя ближе. Питер одернулся: конь говорил негромко, но, показалось, кричал в ухо. — Думаю, — тихо ответил Фрост, — что, если Зима — это я? Так много совпадений собралось, что вдруг?.. Кельпи беспощадно хмыкнул, и Питер сжался. — Ну сам посуди, — оправдался за резкость Герцог. — Все думают, что Зима мертв, даже Питч и Песочник, которые, собственно, были там. Не могли же они оба ошибиться, верно? Ты скорее продолжатель Зимы, чем он сам. Он ведь выполнял какую-то функцию в мире, так что вполне естественно, что появился ты, чтобы продолжать начатое, пока в этом есть нужда. Хорош уже сравнивать себя с легендами. Пошли лучше дальше. Жеребец встряхнул длинной гривой, точно настоящий, и указал на двери. Питер кивнул и пошел. Конь же с места не двинулся. Фрост обернулся, чтобы увидеть, как бывший пука оперся передними ногами о стену, словно кот. Его копыта растопырились на сегменты, став подобием лап с когтями, и Кельпи с силой провел ими вниз, оставляя восемь глубоких бород. Они пролегли ровно посередине, стерев светлую фигурку лидера Хранителей и повелителя теней, вместе с ближайшими их приспешниками. Конь вытащил пальцы из камня и отскочил, оценивая свое творчество. Смятая кладка отделила стороны света и тьмы еще больше. — Теперь больше похоже на правду. Если бы этот светлый сам не помер, я бы его сгубил, — заявил Кельпи с мстительным удовлетворением и, повернувшись к Питеру, склонил голову набок: — Ты чего? — Просто удивился, что у тебя когти есть. Я не видел других пук, так что не знал, что они так умеют, — нашелся парень, показав на свою ладонь. Его дрогнувший тон выдал волнение. Кельпи угрожающе фыркнул и колко посмотрел на него. — Разумеется, могут… Еще бы тебе увидеть. Пуки ведь вымерли. Питер поджал губы, осознав, что ляпнул. Просто Фроста задела выходка приятеля. Эта небрежность, с которой Кельпи прошелся по договору первородных стихий. Питер даже не мог понять, почему так отреагировал, словно сложившаяся ситуация — его личный провал. Он встряхнул головой, отгоняя фантазии о том, что он Зима, которого все ищут, и подошел к Кельпи: — Прости, я не подумав ляпнул. Пойдем дальше? Конь оскорбленно фыркнул и потрусил в глубину пустого замка. Тут пол вздрогнул, и взвыла сирена, объявляя о вторжении. Питер вздрогнул от неожиданности. Кельпи зло ощерился — темные не обманулись его ложью ни на секунду! Он, забыв о Фросте, выскочил и понесся куда-то. Питер попытался последовать за ним, но потерял быстрого, как тень, пуку, за первым же поворотом. Полутемные пустые коридоры и оглушающий скрежет взломанных чар сдавили нервы. Питер бессистемно заметался по дворцу, вламываясь в случайные комнаты. Где-то была мебель, где-то — нет. Горели пустые камины или подвывал запертый ветер. Где-то вдалеке зазвучали звуки битвы, и замок вздрагивал в такт особенно сильным ударам. Питер не знал, куда бежать и что делать. Он чудом смог вернуться в знакомый зал с глобусом и успокоено вздохнул: сражались не тут. Взгляд снова прилип к покореженной фреске. Фрост печально вздохнул и подошел к стене. Один только взгляд наполнял душу безотчетной скорбью — почему светлые и темные просто не могут дружить? Все было бы гораздо проще, если бы Хранителям и темным не приходилось сражаться! Парень отвернулся и заметил второй этаж. Сознание с радостью зацепилось за его исследование. В конце концов, они вломились в чужой замок! Надо же что-то вытворить! Зябко оглянувшись на звуки далекой стычки, Фрост взмахнул наверх. Там нашелся стол с магическими шарами — что-то вроде главного центра управления волшебством. Может, даже двери где-то тут можно было открыть. Питер закусил губу и с любопытством тыкнул в первую попавшуюся руну. Глобус погас, взамен замерцав какими-то линиями, расходящимися от полюсов. Фрост оценил новшество: линии кое-где, особенно на материках, как-то странно расплывались и истончались. Дух не знал, хорошо ли это, но предположил, что нормально, раз Хранители не пытаются это исправить. Или слишком заняты противостоянием, чтобы обращать внимание на подобное… Питер потыкал волшебные конструкции еще пару раз. Какая-то выдвинула из тайника в полу огромный кристалл вечного льда. Фрост посетовал, что не обладает достаточным могуществом и навыками, чтобы создать такой самостоятельно — красивая и мощная штука. Парень еще поиграл с заклинаниями, но никаких очевидных эффектов не последовало. Только что-то где-то особенно громко взорвалось, и Фрост почел за лучшее оставить пульт в покое. Он повернулся и ухнул: на стене над камином висел алмазный короткий клинок потрясающей работы. Острота стесанного края была просто невероятна! И он определенно был волшебным. Питер закусил губу, напряженно размышляя — насколько плохо его взять? В смысле, у него совсем нет оружия и атакующей магии он особо не обучен, а тут готовый вариант! Фрост вспомнил предупреждения Кельпи об опасных артефактах, но осмелился протянуть руку и сжал рукоять. Втянул воздух полной грудью, вдруг ощутив хлынувшую силу. Это был его кинжал. Без сомнений. Чей бы ни был раньше… Питер посмотрел на крохотную табличку под креплениями. «В память о преданном друге и настоящем Хранителе Равновесия, духу света и холода, Зиме» Дух печально усмехнулся. Скоро у него совсем индивидуальности не останется, что за настырный парень! Стена зала полетела обломками с грохотом. Питер обернулся на звук, бросился к перилам и замер. Темные загоняли обессиленного Кролика всем скопом. Кельпи сцепился с ним в «рукопашную» — снова —, но остальные не собирались честно ждать исхода и вероломно пытались мешать Хранителю. Тот ловко оборачивал эти попытки себе на пользу, но чувствовалось, что пука устал и сдает позиции. Это раззадоривало и подбадривало темных пытаться снова. — И это все, что ты можешь, Кельпимунд?! — взревел Астер, увернувшись от таранящего броска Быка, после которого пострадал глобус. Изо рта Кролика клочьями падала темная пена такого ужасающего и отвратительного вида, что Питер отшатнулся, хотя был метрах в десяти от свалки. — Не зови меня так! — взревел в бешенстве темный пука и бросился на противника с новой яростью. Или так показалось. Когда Кролик приготовился ловить разъяренного коня, Кельпи вдруг превратился в человека, юркнул между лап пуки и оказался вплотную к его телу. Полыхнуло темно-зеленым. Герцог напоследок что-то тихо сказал бывшему сородичу. Кролик яростно дернулся, но только упал. Больше он не поднялся. Темные продолжили ждать. Тело пуки рассыпалось землей и в считанные мгновения образовало холм разнообразной зелени. От него появилась яркая, полыхающая энергией искра. Кельпи выбросил кулак и безжалостно сдавил ее. На его лице возникло напряжение, словно искра сопротивлялась уничтожению. — Что там? Что? — заволновались прочие темные. Вдруг лицо Кельпи стало из мстительно-злого растерянным, искра мотнулась, выдралась из его рук и понеслась прочь. Темные с разъяренными и испуганными криками понеслись за ней, будто кошки за светляком. Питер сглотнул — зрелище вряд ли могло показаться смешным. Кельпи, единственный оставшийся на месте, в бешенстве пнул, разметал курган Кролика. От ярости он превратился в коня, закричал и беспорядочно засек ногами в воздух. Фрост вжал голову в плечи, слыша отчаянное разочарование в голосе хищника. Кельпи мстительно затоптал остатки растений и, наконец, остановился, тяжело дыша. Огляделся и заметил Питера на втором этаже. Его расхристанный, злой и разочарованный вид мгновенно сменился хладнокровным спокойствием. Жеребец мотнул головой, отбрасывая гриву, и выпрямился. — Как много ты видел? — спросил он с отвращением. Питер виновато развел руками — все. — Что произошло? — осторожно спросил он. Морду Кельпи опять перекосило от гнева, но тот сумел нечеловеческим усилием воли взять себя в руки и сказал спокойно: — Астер смог привязать свою суть к Яйцу Жизни и тем самым спасся. Его искра наверняка вернется к артефакту, и он родится снова. Как пука, — последние слова Кельпи прошипел-процедил с такой безграничной ненавистью, что Питер почувствовал себя крайне неловко. — Это… плохо, — неуверенно согласился Фрост из чистой вежливости. — А это у тебя что там? — вдруг спросил Кельпи обычным тоном. Питер растерялся, огляделся, выискивая, что там такое, пока не догадался, что темный говорит о найденном оружии. — Кинжал Зимы с подставки украл, — сказал он просто. Кельпи весело сощурил свои кошачьи глаза, будто не рвал и метал минуту назад. — Везучий же ты мальчишка, Светлячок! — с чувством воскликнул он. — И ты, конечно, не знаешь, насколько это оружие легендарно. Питер нахмурился — он и правда не знал. — Уникальное оружие во вселенной, созданное последним Найтлайтом из кристаллизованного света и чистых слез! — пафосно воскликнул Кельпи, делая торжественно-театральный взмах головой. — И чем это так ценно? — скептично удивился Фрост, разглядывая непритязательное лезвие. Оно, конечно, выглядело стильно, но вряд ли тянуло на легендарное. Кельпи пожал плечами, сам обломав весь выстроенный пафос. — Светлое оружие… — поморщился Кельпи уже серьезно. — Спрятал бы ты эту штуку, пока другие не вернулись. Они не я, оставить тебе игрушку не позволят. Такой и убить можно. Скорее тебя, конечно, но проблемы никому не нужны, верно? Питер охотно согласился и спрятал ценную находку под накидку, заткнув за пояс штанов. Темные вернулись раздосадованные и злые. — Скрылся, — расстроено констатировал Фонарь Джек. — Подводя итоги, Хранитель хоть и мертв, да не совсем, дворец разрушен, эффект неожиданности потерян, библиотека пуста, будто там никогда ни одной книги не стояло! — зло объявила Дева. — Не совсем, — возразил Джек и деловито закопался в свою тыкву. Выудил на свет странный вытянутый мячик неясного происхождения и сунул Герцогине под нос. — Что это? — с отвращением уточнила та и испытующе посмотрела на сородича своими темными голодными глазами. — Нашел в библиотеке и подобрал, — презентовал тыквоголовый и оскалился. Чума устало вздохнула и отодвинулась. Передумала, молниеносно схватила мяч и пнула его со всей силы. Тот стрелой улетел куда-то в пробитую в стене дыру и был таков. — Эй! — возмутился хозяин находки. — Сколько теней осталось? — рявкнула Дева приказным тоном, проигнорировав возмущение. — Обыскать все, забрать все. Скоро сюда заявится Песочник, так не будем нарываться. — Он один остался. Может быть, разумнее будет подкараулить его тут? — вкрадчиво спросил Скорпион. — Вот именно! Он единственный Хранитель, к тому же, дух. Вся вера идет ему. Хотите быть размазанными в пыль, как этот пука? Лучше поторопимся и придумаем план позже! Тени! Ну где вы, тупые бесполезные отродья! Живо сюда.