Тот, кто верил в Черного Человека (18+)

— Господин, мы сожалеем, что отвлекаем вас, но нам нужны ваши совет и помощь, — склонила голову Немезида. Остальные темные сгрудились перед троном Питча, глядя с таким же ожиданием. Почему-то под взором господина они всегда становились похожи на кучку нашкодивших детей. Питер, никому не мешавший и просто читавший под присмотром Эль Кукуя, неловко втянул голову в плечи. Взгляд его начал метаться в поисках выхода. С провала в северном дворце прошло не так много времени. Питч еще ничего не знал (или знал, но ему было плевать на очередной почти-провал подчиненных). Фрост больше всего на свете не хотел находиться рядом с Эль Кукуем в знаменательный момент. А тут как раз, похоже, оно! — И с чем же вам нужна моя помощь? — с прохладцей подогнал замолчавшую Герцогиню Питч. — Фея мертва. Кролик убит и временно бессилен. Песочник — последний, кто может бороться. Но в нем собралась вера всех смертных Земли! А еще он сам по себе умен и осторожен. Он не дает нам даже шанса подобраться к себе! Помогите нам! Бесчестно заставлять нас сражаться с таким древним, могущественным духом! Под конец своей речи Немезида начала срываться на крик. Питч смотрел на нее с прежней скукой и усталостью. — Я дал вам понятное задание. Если вы не можете справиться с ним, то что будете делать дальше? — Так научите нас! Покажите, как надо! С тех пор, как вы создали нас, вы просто бросили нас без поддержки! Вам безразлично, если мы погибнем?! Питч склонил голову, с хрустом размяв шею, и сменил руку, на которую опирался. Питеру стало предельно понятно, что тому и правда все равно, если кто-то из высших страхов погибнет. Да хоть все, если это убьет Хранителя! Это будет заметная потеря, в отличие от смерти тысяч теней, но она не всколыхнет ничего в душе Эль Кукуя. Немезида упрямо поджала тонкие губы. Ее темные волосы, волнами падающие по плечам, не скрыли разочарованный взгляд. — В чем ваша проблема? — устало посетовал Питч. — Вы полагаетесь на силу или число, но больше мешаете друг другу, чем Сандерсон умело пользуется. Даже примитивные тени понимают: не можешь одолеть врага, объедини усилия с другими и одержи победу. Вы вообразили, будто мне есть дело, кто из вас убьет Хранителя. Это неважно. Вы все в одном положении — за провал будут наказаны все, за победу будет одна награда. — Но… господин, Песочник все равно опасен нам. Так ли он важен? — загудел Бык, подобострастно водя башкой. — Он один, ему не по силам поддерживать веру по всей планете. — Почему бы нам не оставить его? — предложила Дева. — Он опасен нам, но не смертным. Его сила иллюзорна. В нашей власти показать, что мечты беспочвенны. — Все, что он может, это убегать и прятаться, — смело поддержал сородичей Зверь. — Его сила — не более чем безвредные фантазии! Если мы продолжим влиять на смертных, он изживет себя сам! Эль Кукуй впервые за разговор разозлился. Быка впечатало в стену, и он придавил половину Герцогов своим весом. Остальные едва успели увернуться. Темные посыпались по полу как игрушки. Питер отстраненно понимал, почему Питч так настойчив. Дело было не только в мести, но и в силе Золотого Человека. Мечта — ключ к вере, к другим Хранителям. Дай мечте время, и она пустит всходы. Питч это отлично понимал. Песочник сам это понимал, а потому был втройне осторожен. — Найти и добить, — непримиримо выплюнул Эль Кукуй. Страхи присмирели и закивали, хотя недовольство и непонимание были написаны на их лицах. — Хорошо, повелитель, — вперед вышел Кельпи, щедро разливая елей и вкрадчивое дружелюбие. Он не особенно любил конфликты. — Какие-нибудь указания по поводу смертных? — Нет. Продолжайте травить в них веру. Кельпи помолчал и аккуратно уточнил: — Мы заметили, что все меньше смертных начинает верить в духов в принципе. Не пора ли поменять стратегию? Мы почти разобрались с Хранителями, пусть теперь смертные верят в нас. — Нет нужды, — отмахнулся Питч. — Такими темпами вовсе не останется смертных, верящих в духов! — воскликнула Дева. — Мы рубим сук, на котором сидим! — К чему такое удивление? В этом и смысл, — хмыкнул ее повелитель и цинично улыбнулся. Темные остолбенели. Питер закостенел. Он считал, что Питч просто не знает, куда все катится с этой их религией. А, оказывается, все он прекрасно знал… — Ваше Величество, правильно ли мы поняли, вы… стремитесь искоренить любую веру в смертных? — вытянул шею Змий. — Но это сделает смертных безвкусными, бесполезными. К чему лишать себя еды? Питч не удостоил их ответом. На его лице медленно, пока едва заметно начало проступать презрение к происходящему. — А как же мы? — жалобно уточнила Алконост, хранившая молчание. Эль Кукуй сделал резкий жест пальцами, и всех вымело из тронного зала в мгновение ока. Даже маленьких теней выдуло. Питер с досадой поднялся с пола, отряхнулся и поднял книгу, небрежно приземлившуюся перед ним. Герцоги тоже поднимались и зло отряхивались. В их движениях сквозили все невысказанные упреки и ругательства. Фрост, почуяв жареное, поспешил скрыться, пока темные не решили отыграться на нем. — Эй! Пст, — позвал его Кельпи из-за угла. Питер удивился — чего темному понадобилось сейчас? После такого-то разноса даже ему не хотелось в глаза другим смотреть. — Слушай, я знаю, что время неподходящее, но можно мне твой нож? — огорошил его Кельпи. — Зачем? — подозрительно уточнил Питер, на всякий случай нащупывая рукоять за спиной. Кельпи, имеющий облик человека, помассировал висок и нервным движением пригладил длинные волосы. — В зубах ковырять! — прошипел он саркастично. — Не тупи. Ты слышал Питча, он теряет терпение. Я хочу изучить твою штуку и сделать такой же из тьмы. Может, если мы создадим себе мощное оружие, то сможем победить Песочника! Питер смерил приятеля скептичным взглядом — кажется, тот совсем не слушал наставления начальства. С таким оружием темные скорее друг друга перебьют, потому что не умеют работать в команде и лупят друг друга чаще, чем попадают по противнику. Тяжело вздохнув, Фрост перехватил алмазный кинжал за острие и протянул бывшему пуке. Тот засверкал, будто получил лучший подарок. — Вернешь, как только, так сразу, или пожалуюсь Питчу, — строго пригрозил Питер, отводя руку. Кельпи со всей ответственностью закивал, закатывая глаза. И получил, наконец, оружие в руки. — Не дрейфь, Светлячок, — как-то зло потрепал он парня по волосам. — Верну быстро. Оглянуться не успеешь. — Надеюсь, — буркнул Питер и перехватил книгу поудобнее. Герцог страха удалился танцующей походкой. Фрост проводил его сумрачным взглядом, подозревая, что ничем хорошим это не закончится. Темные были сильными духами сами по себе, а уж с оружием и вовсе… Но вдруг Питч сменит гнев на милость, если Герцоги разберутся с Песочником? Не то чтобы Питеру хотелось смерти Песочника… Ох, как же все сложно… Питер потер веки и направился, куда глаза глядят. Думать не хотелось. Признание Питча, что он решил изжить всех духов намеренно, выбило из колеи. — …перестал понимать, что происходит, помешался на своем дохлом светлом, — донесся до него ворчащий голос Девы. — Хм, — согласно протянул кто-то в ответ. Питер узнал Скорпиона и спрятался на потолке, распластавшись на какой-то из лестниц. — Если он не в состоянии, то мы должны озаботиться этим сами. Только и всего. Эта парочка была наиболее опасна из всех — умные, сильные, предпочитающие действовать тихо и с гарантией. Дева всегда говорила за обоих, но Скорпион определенно не являлся ведомым, просто предпочитал не влезать без особого повода. Если уж ему доводилось открывать рот, это еще долго аукалось. Фрост затаился и приглушил магию, чтобы не выдать себя по неосторожности: Герцог и Герцогиня были без свиты из теней, а это было необычно. Малыши следовали за сильными, как рыбы-прилипалы за акулами, в надежде на поживу. Если их не вертелось рядом, то только потому что их отогнали специально. — Предательство? — переспросила Дева. — Революция, — исправил ее мужчина, сверкнув светло-желтыми глазами. — Питч — древний и могущественный дух. Нам он не по зубам. К тому же я не вижу смысла пока возникать. Пока он дает нам травить смертных, мне плевать, как еще он их травит. — В самом деле? Ты слышала, что он сказал. Ему плевать на нас, даже если мы умрем с голоду. — Мы больше не можем умереть с голоду. Да, страх сладок, но мы не погибнем без него. — Пока — погибнем, — веско возразил Скорпион. Духи зловеще замолчали. Питер встрепенулся. — Вспомни, еще недавно мы были смертными, которых наполнили силой и тенями. Если мы не будем есть регулярно, то все, что в нас есть, растеряется. Мы умрем. — Но он же!.. Он сказал! — разозлилась Дева. — И мы будем, — успокоил ее партнер. — Мы станем бессмертны, если продержимся еще лет двести. Нам надо только не умереть и продолжать поглощать силу, и тогда мы станем полноценными духами, способными переродиться даже в случае смерти. — Но пока мы уязвимы. Если Питч разберется со смертными, то наши шансы умереть резко подскочат, — понимающе заключила Чума. — Не знаешь, у кого из наших шансы выжить повыше? — Кельпи плевать — он стал темным так давно, что ему и на Питча плевать с высокой колокольни. Он тут, пока выгодно, развлекается с нами и караулит пуку… Из молодых, думаю, Всемогущий заблаговременно озаботился запасным планом… Его культ, дорогая. Даже если его развоплотят, вера его вернет. — А Дьявол хитер, — с уважением протянула Дева. — Я думала, он надеется на помощь своих придурков. Зверь и Бык ему разве что пятки не лижут, а Дракон просто слишком горд для такого, но с ними в одной упряжке… Скорпион многозначительно промолчал. — Если мы все объединимся, то может получиться. Каждый из нас достоин править! Мы не слабее Питча, если уж на то пошло. Он давно не ходил на охоту и измотан своим нытьем! — Места в небе хватит всем, — согласился Скорпион. — Но не опасно ли нам отправляться в свободное плаванье сейчас? Мы и правда еще слишком юны и ничего не знаем о мире за пределами этой планеты. — Тени жили без Питча тысячи лет. Что, мы выжить не сможем? — фыркнул мужчина. — Большая часть тех теней теперь в нас. Мы лучше и сильнее. Дева засмеялась, и ее смех ледяными пальцами прощупал позвоночник Питера. Он закрыл глаза и задышал, искореняя страх, пока темные не почуяли его. — Шутки в сторону, Скорп. Питч даже в таком плачевном состоянии силен. Что мы можем предложить такого, чего у него нет? У нас будет только один шанс, или нас прикончат и сделают из трупов новых, более послушных Герцогов. — Кельпи недавно обмолвился, что у него появилась идейка. Зная этого лжеца, там все схвачено, и он ждет только удобного момента. — Хм, и какой же момент в его понимании удачный? — Да любой, — беспечно отозвался высший страх. — Не думаю, что он будет ждать нашего дозволения. Духи засмеялись, а Питер задохнулся от ужаса. Он вдруг понял, зачем Кельпи был нужен его кинжал из света. Забыв обо всем, дух понесся обратно в тронный зал. Темные заметили, что он подслушивал, и, справедливо предположив худшее, бросились в погоню. Вдруг воздух в подземелье будто вздрогнул. Питер захлебнулся предчувствием. — Вот ты где, маленькая шваль! — прошипела Дева, набрасываясь сзади. Фрост отбрыкался от нее, машинально завернувшись в ледяную магию, как в щит от заразы, и отскочил. Взметнулся к дверям в тронный зал, толкнул тяжелые створки и понял, что опоздал. Успел только заметить, как Кельпи отпрянул, а Питч осел с кинжалом в сердце. Даже не попытался ударить в ответ. Дева со Скорпионом споткнулись о Питера, но увидели происходящее и забыли обо всем. Другие Герцоги тоже начали собираться в зале. Все они почувствовали произошедшее куда лучше Фроста, и теперь опасливо приближались к павшему повелителю. Окружали, не веря в свою удачу. Кельпи недолго возвышался в триумфе. Едва подошли другие, он спрятался за их спинами, все еще опасаясь удара. Хотя Питч, пронзенный легендарным оружием Найтайла, стремительно и неотвратимо угасал... Питер запоздало оторвался от дверного проема. У Черного Человека, получившего удар от собственного создания, было такое удивленное лицо… Фрост видел его таким растерянным, только когда умирал сам. Воспоминания встали на место, будто были там всегда. Все, что привело к настоящему моменту, стало предельно ясным. Искра Зимы упала под воду, они ведь были на льду. Великие горели на мелочах, и Питч решил спалить мир до тла. Зима выдохнул стужу, проморозившую помещение до белизны. Его силы остались прежними, он просто не помнил, как ими правильно пользоваться. Темные обернулись на него с удивлением. Кельпи заклокотал, но вперед не вышел, а постарался скрыться в тенях других. Питч выдохнул белесый пар. Зима качнулся вперед, и Герцоги, почуяв угрозу, напряглись. Они походили на стаю хищников, чью добычу желали забрать. Зверь вовсе оскалился, выдыхая пламя. Фрост ударил босой пяткой, за которые его не уставали дразнить. Лед разделил толпу темных и отгородил от раненного шипами. Парень быстро прошел к Питчу. Протянул дрожащие руки, проверяя его состояние и постоянно одергиваясь. Страх сделать еще больнее и вина били по нервам без жалости — это его оружие, это он не досмотрел. Задыхаясь от сухих панических рыданий, Фрост замотал головой, сосредоточился, правильно замораживая боль в ране, запечатал своей магией и дернул нож из груди. Вместо красной крови хлынула черная, густая, как масло. Питч схватился за руку с кинжалом, будто желал оставить лезвие в груди. Питер переложил, уронил проклятое оружие и сжал леденеющие руки в ответ. Даже без кинжала, свет травил Питча: его сознание угасало, кожа бледнела, движения замедлялись. Питч начал дышать, прерывисто и поверхностно. Зима чудом удерживался от плача, судорожно соображая, чем может помочь. На ум, как назло, ничего не приходило — только сидеть и ждать, пока появится искра. Если появится. Кто-то из темных подал голос, привлек внимание, и Зима обернулся, глядя на зарвавшихся недомерков белыми от гнева глазами. Одно слово — и он их перебьет всех. Каждого. Мучительно. Ну! — Отдай его нам, светлый, — потребовала Дева, тщательно пряча страх. — Валите по-хорошему. Покиньте планету, и я не буду вас преследовать, — процедил Фрост. — Считаю до трех. Раз. — Да кем ты себя возомнил?! — не выдержал Зверь. — Мне не до вас. Два. Вы не бессмертные. Темные переглянулись. Они колебались, не желая оставлять Питча светлому. Это был шанс, что тот выживет, сохранит искру. А живой Питч сулил всем расправу. — Три, — процедил Зима и выпустил волну агрессивной жгучей магии, заставившей стены дрогнуть. Герцогов, теперь уже коронованных, будто сдуло. Они исчезли вместе с многочисленными тенями, которые больше не желали служить павшему владыке. Фрост с облегчением выдохнул и обратился к Питчу снова. Тот сцепил когтистые пальцы на его запястьях, держал, будто боялся отпустить. Оставшиеся тени вытягивались из плаща, крутились у раны, будто силились помочь, и стенали. Выли, скорбя и умоляя. Эль Кукуй лежал, будто уже мертвый. Его хмурое лицо в коем-то веке стало казаться умиротворенным. — Питч? — с тревогой позвал Зима. — Космотис? Питч, пожалуйста, поговори со мной. Дух сделал над собой усилие. Глубоко втянул воздух, будто вынырнул, и уставился затуманенным взглядом в потолок. — Светлячок, — устало констатировал он. — Что ты до сих пор здесь делаешь? Иди уже. — Это я, — выдохнул парень сквозь подкатившие рыдания. — Зима! — Зима мертв, — ответил с непоколебимой уверенностью Питч и закрыл глаза, будто этот факт успокаивал его. — Нет-нет-нет-нет, вот он я, я живой, — заплакал Зима, сжимая плечи любовника. — Мертв, — повторил Питч, испустил последний вздох и осыпался пеплом и тенями. От него остался только голый меч, принадлежавший Зиме. Тени, лишившись воли, их державшей, бесконечным потоком хлынули во все стороны и заполонили пространство. Зима бездумно попытался собрать негнущимися руками пыль обратно в кучку, поймать ускользающих теней. Дымные существа проходили сквозь него, ударяя своими хвостами. Темная пыль лезла в глаза. Фрост закашлялся и горько заплакал. В темном измерении без Питча стало совсем темно и пусто, хотя тени заняли все пространство так плотно, что стало невозможно двинуться, не столкнувшись хоть с одной. Вдруг полутьма осветилась золотой искрой. «Питч», — с облегчением выдохнул Питер, подставляя руки волшебному явлению. Это был шанс, что Питч не умер и вернется. Огонек хрупко покачнулся над ладонями. Его трепещущий стальной свет отразился в голодных глазах теней. Дымные существа жадно оскалились, и Фроста пронзил ужас. Он инстинктивно вспыхнул слепящим, выжигающим светом и окружил драгоценную искру щитами, будто спрятал жемчужину в створках ракушки. Тронуть ее не посмел. Тени с визгом и шипением шарахнулись, завыли, бунтуя. Питер ударил магией снова, отгоняя древних тварей. Все они хлынули по щелям и скрылись. В зале снова стало пусто. Зима, убедившись, что угроз больше нет, опустил взгляд и обомлел. Искра Питча в считанные мгновения почему-то истончилась и исчезла. Будто провалилась в никуда. Парень осторожно раскрыл ледяные створки, но там было пусто. Искра исчезла вместе с жизнью Питча. К горлу вновь подступили слезы, только теперь отчаянные. Фрост сгорбился под тяжестью осознания — он не уберег самое дорогое существо. Снова. Он не знал, сколько просидел, вытирая лицо чумазыми руками и беспомощно подвывая, будто желал, чтобы его нашли и утешили. Чтобы кто-нибудь пришел и забрал его. Слезы катились и катились. Питер был бессмертным духом, он мог бы плакать в подземелье вечно. Он собирался так и сделать, ведь Питча, древнего, как иные миры, темного духа, ироничного, азартного владыки теней, больше не было нигде во вселенной. Убит оружием, которое Фрост создал. Когда появились руки, он не понял, отмахнулся, как от помехи. Его встряхнуло за плечи. Голову дернуло в сторону. Зима немного пришел в себя, чтобы осознать, что это боль. Щеке больно. Не успел он осознать, как его ударили по второй щеке. Фрост шмыгнул носом и заморгал, чтобы увидеть… Эмили? Мать-Природа стояла прямо в подземелье Питча, ни капли не изменившись за прошедшие столетия. В ее волосах била гроза, а подол платья зеленился. Зима задохнулся, вспомнив, что Питч… — Нет! Хватит! Прекрати истерику! — рявкнула она и встряхнула духа так, что челюсти щелкнули. Зима прикусил язык. Собрав последние силы воли, он глубоко задышал, чтобы успокоить слезы. — Мне надо знать! Зима едва не расклеился снова. Эмили, предвидя новый взрыв самобичевания, схватила его за лицо ладонями и поймала взгляд своими темными глазами, так похожими на Питчевы в дрожащем свете светлячков. Фамильные вытянутые черты лица приковали его взгляд… Фрост застыл как зачарованный. На миг ему показалось, что это Питч. Иллюзия быстро развеялась. — Что произошло? Что с его Искрой? — строго потребовала ответа девушка. Фрост прижался к ее ладоням и тихо заплакал, на этот раз по-настоящему горько. Он едва начинал осознавать, что Питч погиб. Это отчаяние просто не вмещалось в нем целиком. А то, что у Питча была еще и Эмили, которой не все равно, делало его боль лишь вдвойне сильней. — Тише, милый, тише, — смилостивилась Эмили над ним, привлекая в свои объятия, по-матерински гостеприимные. — Расскажи мне, что произошло с искрой отца? Зима выдохнул и закрыл глаза. Он не мог произнести это. Просто не мог. — Тени его предали. Я пытался спасти его Искру, но… Она исчезла, — выдавил он. — Эмили, ее нет. Девушка закаменела. Медленно перевела дыхание и разжала руки. — Как именно это произошло? — Когда она появилась, темных уже не было, но были тени. Они были повсюду, плавали, ждали. Как только увидели… Они почти кинулись, но я… — Спокойнее. Дыши. Дальше. — Я ударил светом, чтобы их отогнать, — заторопился Фрост, будто от мнения Эмили что-то зависело. Будто она могла сказать ему, что это не его вина. — Искру закрыл льдом, чтобы не навредить, ее не должно было задеть. Она так дрожала, что я даже трогать ее побоялся! А потом она исчезла! Он отпрянул от Эмили и взглянул в глаза, выискивая справедливые обвинения. Девушка была обеспокоена, до крайности взволнована, но старалась держаться. Она громко сглотнула. — Как она исчезла? Можешь показать? Мне нужно точно видеть. Зима бы больше понял, если бы она ударила его за то, что он сделал, а не заставила воспроизводить это своими руками. Он поднял ладони и создал из света копию Искры. — Она была цветом, как его глаза, если тебе важно. Желто-стальная, — хрипло прошептал он и отвел взгляд, чтобы не видеть, как рассыпается Искра еще раз. Впрочем, это и так стояло перед его взором, куда бы он не прятал глаза. Увидев, как истончилась магия и канула в лету, Эмили вопреки логике с облегчением вздохнула. Зима подавился обидой и болью — даже родная дочь обрадовалась смерти Питча. — Он жив, Зима, все хорошо, вольно, — устало выдохнула Мать-Природа. Ее слова наполнили сердце Питера сладким обещанием, и он не преминул обломать этой мечте крылья. Лучше потерпеть, чем потом выдирать ростки надежды из сердца. — Я видел обратное, — натянуто возразил он. Эмили вздохнула и поднялась, отряхнула платье. Зима потянулся за ней, как мотылек. Поток земли волной поднес девушке кинжалы. Она безбоязненно передала их Фросту. Тот с отвращением взял оба оружия одной рукой, сжав тонкие лезвия до крови. Она подхватила его за локоть и повела из подземелий. — Как тебе известно, когда духи умирают, у них есть шанс спастись, переродившись в человека, а потом — снова в духа. Этот цикл спасает нас, когда предназначение теряет актуальность или наши действия приводят нас к смерти. Когда дух перестает соответствовать миру, в котором живет, он получает шанс очиститься от наносного и воскреснуть, как феникс, из пепла. Таков естественный порядок. — Я это знаю. Но искра хрупкая. Стоит ее повредить, как — здравствуй, окончательная смерть, — цедит Зима, не собираясь гадать, куда ведет девушка-дух. — Искра Питча не повредилась, — уверенно сказала Эмили. Они вышли к границе земель Питча. — Но она исчезла! — отчаянно вырвался из хватки Фрост, отступая в тень. Воздерживаться от веры, глядя на железную уверенность Эмили, становилось все тяжелее. — Я видела сотни окончательных смертей духов, — увещевающе подняла руки Эмили и положила на его плечи. Зима заиграл желваками: он таким движением ловил беснующегося Питча. — Я видела много смертей и перерождений за века на Земле. Я знаю, как умирают Искры. Ты спас моего отца, не дал теням окончательно пожрать его. — Но я видел, как она исчезла, — слабо возразил парень в жесте последней, отчаянной попытки защититься от проклятой надежды. — Искры не улетают, они проваливаются на изнанку мироздания, откуда продолжают свой путь к перерождению. Искра Астера Баннимунда была другой, не равняй их — пука привязал свою суть к Яйцу Жизни, к нему он и направился. Он родится живым, смертным пукой, когда придет время, а Питч — дух. Их пути разнятся. Зима осел на пол, чувствуя, как от облегчения кружится голова. По щеке соскользнула последняя слеза. Он согнулся, будто в глубоком поклоне признательности. — Спасибо, — прошептал он. Эмили могла бы не приходить после всего, что произошло между ней и отцом. Могла бы оставить его выть в темном измерении веками. Мать-Природа опустилась рядом с ним на колени и обняла, на этот раз как друга. Фрост отпустил оружие и крепко прижал девушку. — Как скоро он родится снова? — спросил он. — Я смогу найти его? — Помни, он родится смертным, — сказала Эмили, вытирая остатки слез на его щеках. Он, наверно, похож на встрепанного трубочиста сейчас. — Постарайся не вмешиваться в его жизнь — выбор всегда должен оставаться за ним. Зима безропотно кивнул. — Ты встретишь его отражение. Скорее рано, чем поздно. Искать специально не надо, судьба вас столкнет, как придет время. Ты его сразу узнаешь, как бы он ни выглядел. И помни, что он, как смертный, сможет выбрать другой путь. Если захочет, не станет темным, отринет тени… — Мне все равно, — прервал ее аккуратные наставления Зима. — Пусть хоть клоуном на ярмарке станет, мне плевать. Лишь бы был жив. Эмили бледно улыбнулась его злой шутке и кивнула на кинжалы. — Что будешь с ними делать? Ты создал могущественные клинки. Зима сжал рассеченную ладонь до боли. Один взгляд на оружие, которое он создавал практически случайно, ковал исподволь, заставлял сердце исполняться чистым презрением. Он никогда не вкладывал в клинки стремление кого-то ранить, но, очевидно, сама суть оружия была в том, чтобы направлять его против кого-то. Оружие света против тьмы. Оружие тьмы против света. Питер взял тонкий алмазный клинок — тот обдал горячей поддержкой. Взял темное острие — то коротко болезненно дернулось, узнавая нелюбимого хозяина. Фрост зло надавил, и клинок подчинился создателю, прекратив тянуть силу и обдав покорностью. Зажав их в одном кулаке бок о бок, он сплавил их воедино с помощью горячего желания, собственной крови, презрения и отчаяния. Его оружие больше никого никогда не убьет. Никогда. Ни светлого, ни темного. Ни смертного, ни бессмертного. Никого. Кристаллизованный свет расплавился и проник в темный клинок, смешал с собой, пропитался темной взвесью. Теперь не осталось чистого света или тьмы. Мутное лезвие выпало из ослабевших рук Фроста. Он тяжело оперся локтями о колени, ожидая, когда закроются порезы на ладонях. — Неожиданный выбор. Тебе подходит, — прокомментировала Эмили и поднялась. — Ты куда теперь? — устало спросил Зима. Девушка обернулась и улыбнулась. Снаружи блеснуло солнце, оттенившее серое послегрозовое небо. Показалась радуга. — Как обычно — жить... Буду теперь следить, чтобы беглые тени не разбушевались. Без отца они доставят еще больше проблем, чем с ним. Зима слабо улыбнулся в ответ и потускнел. Он не знал, чем ему заниматься без Питча. Эмили посмотрела на него. — Когда появится фея, сходи к ней. Ей понадобится твоя помощь, — все же дала она совет. Фрост вскинул голову, но у выхода никого не было. Дух поднялся, наморозил ножны и закрепил кинжал на поясе. Ему предстояло провести в одиночестве долгие годы.