Тот, кто верил в Черного Человека (18+)

Это был ничем не примечательный день. Они с феей остались с ночи — собирали зубки. Девушка с большой охотой согласилась задержаться, чтобы понаблюдать, как люди просыпаются (находят ее монетки), а потом идут в церковь. Питера интересовали местные дети. Церкви он не любил, а вот прихожан — очень. Родители его не видели, а заспанные малыши, тащимые за руки на утреннее служение, были отличными партнерами для игр. Они выскочили из душного собора на воздух так быстро, как смогли, и сразу же затеяли веселье. Он невесомо спорхнул с крыши к ним. Взрослые затеяли неторопливую болтовню между собой и со служителями, прекрасно зная, что чад за уши не оттащишь, пока те не наиграются хоть немножко. Питер не отказал себе и облетел детей, раздавая начарованные снежинки в начале осени, пощипал за повешенные носы и надутые щеки, вызывая визг и смех. Малышня немедленно раздухарилась и начала играть в салки, кидаться листьями. Фрост, поощряя веселье, сновал среди них и рядом, приглядывая, чтобы никто не поранился. И в канители лиц он увидел одно, и остановился. Черноволосый худой ребенок смотрел с беззащитным восторгом, приоткрыв рот и сжав ладонь матери. Женщина зацепилась с кем-то языком и Питера не видела. Фрост услышал ее голос, будто сквозь толщу воды. Смех детей тоже стих. Казалось, вся планета замедлила вращение. Дух склонил голову, разглядывая мальчика. Обычный ребенок, тысячи таких, но этот был чудом. Как и говорила Эмили, Фрост узнал Питча без оговорок и сомнений. По-детски восторженного и невероятного… Питер даже не мог описать, каким нереальным показалось отражение Питча. Парень рассеяно выдохнул и шагнул к мальчику. Тот нисколько не испугался. В карих глазах прорастало восхищение волшебным созданием. Не отрывая взгляда от видения, Питер потянулся, будто и в самом деле мог определить, там ли заветная искра. Не ошибся ли он? Он не верил глазам. Мальчик вдруг вскрикнул и согнулся от боли. Магия момента рухнула. Питер испугался, что обжег драгоценное дитя холодом и спешно исчез. Сбежал с места преступления, оставив переполох. Фрост налетел на фею, как ядро, сжал ее плечи и затараторил о своем видении, забыв о последствиях. Туф застыла от ужаса — ее парализовало. Она только смотрела на Питера с ужасом и выдыхала короткие облачка пара. Перышки ее хохолка трепетали в паническом, дерганом ритме. Фрост тревожно замолчал и посмотрел на нее в ожидании ответа. Просто реакции. — Ты… — выдавила девушка и нервозно стрельнула глазами в сторону. — Ты теперь останешься с ним? Питер растеряно замер. Будто тоже сломался. Они опустились на парапет между каменных горгулий. Питер… никогда не думал об этом. Когда Питч умер, было очевидно, что он будет целовать следы его смертного воплощения, ждать его, как вылупления драгоценного птенца… Но теперь… Он не... — Пожалуйста, скажи, что не должен, — взмолилась фея, хватаясь за полы его накидки. — Ты ведь не обязан возвращаться прямо сейчас! Ты можешь решить и позже, верно? Или вернуться, но как-то по-другому?! Он посмотрел на фею. Только что она открыла ему целый веер возможностей. Так странно… До этого он не принимал во внимание, что в жизни бывают цвета. У него был белый. Питч добавил черный. У него было «да», он выучил «нет». Фея только что дала ему целую вселенную новых ответов. Он несмело улыбнулся подруге и крепко прижал. Ее магия отбивала нервную дробь, как сердце птички. Туф стригла крыльями и вздрагивала под его руками. — Я могу решить позже, — заверил он, чувствуя, как они оба успокаиваются. Они поспешили покинуть город. В небе фея остановилась и, преодолев сомнения, прошептала: — Наверно, надо сказать остальным? Других Хранителей она тоже стереглась, потому что боялась, что у нее заберут пост и освободят от клятвы. Любые увещевания Питера о том, что сейчас время тяжелое или что Хранители никогда бы так не сделали, не находили ответа. Фея была слаба, не способна защититься даже от простейшей тени, впадая в истерику от одного их вида. Как она могла защищать кого-то, если была настолько удобной добычей? — Надо, — отстраненно согласился Питер. Он уже решил, что это не его конфликт. Во всяком случае, пока что. Зависело от того, не натворят ли Питч или Хранители дел. И без лишних сомнений они с Туф сменили курс на северный полюс. Был все же как минимум один положительный момент в ее изменении: больше Фее не был страшен холод. Во дворце немного прибрались, но лишь минимально, чтобы обломки не мешали ходить, дыры в стенах не сквозили, а аппаратура работала. Кролик не стал возиться даже с глобусом… Если пука вообще был жив… Фея подлетела к столу с магическими знаками и замялась. Питер положил руку на ее плечо, выбрал необходимую пиктограмму — все же в памяти были свои плюсы — и повернул магическую фигуру, чтобы руны сложились в другом порядке, подал энергии. Он так давно мечтал это сделать! Еще когда Омбрик объяснил, что нажимать! Убедившись, что по небу разлетелось величественное сияние, они с Туф устроились за общим столом перед камином — обновка, которой в прошлый раз не было. Фея не вытерпела бездействия и понеслась разжигать камин. Питер без нее потускнел и задумался над тем, что сказать Хранителям по поводу Питча. Если они захотят убить его? Забрать-перевоспитать силой или запереть? Каким он вообще будет, новый Эль Кукуй? Фея пронеслась мимо, хлопоча над дровами и огнивом. Звук, с которым свалились дрова на решетку, показался ей слишком громким, и девушка сжалась. Оглянулась, виновато улыбнулась Питеру, но, лишь убедившись, что он не злится, расслабилась. Ее изменения поражали. Будет ли так с Питчем? После предательства собственных теней, безумия и смерти Зимы… Будет ли он… адекватен? Сохранит ли присущее ему мрачное достоинство? Не возобновит ли отраву инквизиции? Что важнее, хотел ли Фрост это знать? Парень потер кончики пальцев, которыми обжег ребенка сегодня. Его сила была опасна для смертных. Он мог просто не сдержаться, и пуф — нет Питча… нет ребенка. Сейчас Питч смертен, уязвим и податлив. Он не должен лезть в это. Питер втянул носом воздух и поиграл желваками. Питч уязвим и податлив — надо обязательно проследить, чтобы с ним все было в порядке. Фрост насупился: разве это не пройденный этап? Питч — большой опасный мальчик, который сам справится, как справлялся века до него. Да-да, и куда это его привело? К кинжалу от ближайшего приспешника! Питер раздраженно выдохнул в потолок стужу, будто дракон — пламя. Купол дворца скрылся под белым узором. Фея прижалась к нему со спины, молчаливо даря поддержку. Фрост вздохнул и взял ее за руку, маленькую и сильную. Они спасали друг друга. Питер ценил это. В его жизни было не так много тех, кто помогал ему в ответ. Ворвались Песочник и Омбрик, потрясая оружием. За ними влетела огромная гусыня с Катериной на спине. Фея немедленно скрылась под столом, только зеленая тень мелькнула. Фрост беспечно качнулся на стуле назад, зацепившись пяткой за край стола. Увидев, кто созвал собрание, Хранители притормозили и смутились. — Кто там? Что там?! — послышался недовольный голос Астера. В руках Катерины заворочался крошечный клубочек. Питер вытянул шею, глядя на серое существо. Пука, имеющий размеры котенка, заметил его и в ужасе неловко завалился навзничь. Парень подавился смешком и сжал губы в нитку. Астер набычил крошечные ушки в свирепой угрозе. — «Не смей смеяться!» — поспешил крикнуть мысленно Песочник. Фрост навернулся со стула, покатившись со смеху. Он мотал головой, признавая вину, но начинал гоготать с новой силой, едва Кролик вновь попадался на глаза. Хранители прикрыли глаза, пережидая неконтролируемую реакцию. Астер докипал до кондиции. Наконец, не выдержал, ринулся на наглеца и ударил лапками в живот. Крольчонок, как есть крольчонок. Фрост засмеялся пуще прежнего, заставляя маленького пуку атаковать еще стремительнее и яростнее. Когда его удары стали ощутимыми, Питер поймал малыша и поднял на вытянутых руках. Астер бессильно подергался и повис, признавая поражение. От прежнего он отличался не только размерами, но и расцветкой. Прошлый пука был песочного цвета, да и одежду носил. У этого был серый окрас и по всему телу геометрические узоры более темного цвета. Ощущался этот кулек ярости и милоты чуть темнее энергетически — отравление не прошло бесследно. — Вот видишь, Туф, кого в Хранителях держат. Младенцев! А ты боялась! — нахально заявил он, демонстрируя крольчонка подруге. Та едва вылезла из-под стола и настороженно огляделась. Астер моментально протянул лапки и перебрался к ней. Фея крепко прижала друга. Они без слов разделили, как им досталось в предыдущем конфликте. В Питера уперся посох Омбрика. Да так близко, что в магическом шаре в набалдашнике можно было увидеть собственное отражение. Старый маг с подозрением поинтересовался: — И что вам здесь понадобилось, молодой человек? Вам мало беспорядков, устроенных вашим любовником и его приспешниками? Парень захлопал глазами от удивления: Питча еще никто не определял «его любовником». В смысле, да, конечно, было дело, но это всегда были Питч и его любовник, а не наоборот. Есть разница! Питер широко ухмыльнулся — честно говоря, идея была потрясающая. Атлант подозрительно отодвинул посох. Фрост покачал головой, мимолетно ласково улыбнувшись Песочнику. Он был рад увидеть всех снова. Хранители Земли были ему близки. Жаль, что их пути разошлись, но теперь у них был шанс наверстать… Наверно. Может быть. — Сегодня я встретил отражение Питча, — сказал он без долгих вступлений. — Ему около семи. Хранители напряглись и многозначительно запереглядывались. Всем было ясно: первые звоночки возвращения Эль Кукуя зазвучали. У них не больше столетия, прежде чем тот вернется и наберет силу. — И что же ты собираешься делать? — воинственно поинтересовался пука на руках Туф. Питер безмятежно пожал плечами. — А вы? Хранители, раз дело серьезное, расселись за столом. Фрост подобрал посох и уселся на закорючке сверху, немыслимым образом держа равновесие. Песочник был однозначен, ударяя кулаком о ладонь. Хранители единодушно вздохнули: а убивать кто будет? Тем более — ребенка. Даже будь у них желание, они не могли нарушить клятву. К тому же, чисто теоретически, Питч может измениться. В нем есть потенциал изменений, и результат не ясен. Рубить с плеча, разве можно? А с другой стороны — это Питч. Ядовитое семя персиком не станет! Он опасен и не раз это доказал. Отражение — не палочка-выручалочка, которая дает возможность переделать духа радикально, а только такие изменения повелителю теней и необходимы. Этого горбатого и могила не исправит. Питер устало нахохлился, скрутившись в тугой клубок. Перебранку Хранителей он слушал краем уха, погрузившись в собственные думы. И они были гораздо тяжелее моральных дилемм других. Хотел ли он вернуться к Питчу после всего, что пережил и понял? Были ли его чувства к Питчу любовью? Привычкой — однозначно. Верностью — да. Любовью? Питер не мог сказать. И выяснить был только один способ — наступить на те же грабли. Звучит как та идея, из-за которой один парень умер! Погодите-ка!.. Так и было. Фрост снялся с места и тихо вышел. Только фея проводила его тревожным взглядом. Он дождался ее снаружи, наблюдая, как свободно кружатся ветра между облаков. Их никогда не занимали привязанности. Он помнил, как хотел летать с ними. И как перестал — под крылом Питча. Они с Туф вернулись в ее дворец — их оазис безопасности и спокойствия. Теперь там царил почти порядок и кипела работа маленьких копий. В этой жизни Фея не разделялась до конца, но научилась создавать помощниц своей силой. Как у него были разнообразные снежные животные, а у Питча — жутковатые создания-тени, лунные лучики Малыша… Перечислять можно было бы бесконечно, этой способностью владел каждый дух, а теперь и Фея. Духи вернулись к выполнению обязанностей, беспечно делая вид, что никакое отражение Эль Кукуя не ходит среди смертных, но у Фроста все валилось из рук. Он носился по планете, смешил детей, но глядел лишь в одну сторону. Голова сама поворачивалась к тому городку. Он отворачивался, морщился и замораживал окрестности. В мире не было способа разрешить его вопросы без участия Питча. — Если так плохо, иди к нему, — не выдержала Туфиана. И Питер посмотрел на нее, обронив сухарик. Его вручил какой-то добросердечный ребенок, и дух не знал теперь, куда его сунуть. От нервов даже грызть начал. Вытерев язык от вкуса еды — будто землю лизнул —, парень неуверенно посмотрел на подругу, требуя пояснений шокирующему высказыванию. Фея подергала перьями и взлетела чуть выше. — Не верю, что говорю это, но… — фея сжала кулак, пытаясь выдавить это из себя. — Возможно… Вдруг… Питчнетакужплох. Вот, — она втянула ртом воздух и продолжила чуть понятнее: — Он смертный. Это как… яйцо паука, нераскрытый бутон мухоловки, беззубый щенок… Словом, у тебя есть шанс разрешить все сейчас, пока он безобидный. Сходи, приглядись к нему, он все еще Питч в достаточной степени, чтобы тебе стало ясно, как ты к нему относишься. Но без риска для здоровья. Вот! Я сказала. Питер улыбнулся подруге с нежностью, молчаливо говоря: «Ты лучшая». Туф поджала губы и улетела работать. Фрост покатал ее мысль… Она звучала… безопасно, эффективно, четко. Как раз в стиле феи. Он поймал одну из крылатых помощниц и сообщил, что уходит. Туда.