Тот, кто верил в Черного Человека (18+)

Его не было. Фрост от волнения накрыл весь городок не по климату и времени года заморозками. Мальчика нигде не было. Ни в одном доме, ни на одной улице. Нигде-нигде! Задыхаясь от паники, Питер носился по городку до изнеможения. Люди, что видели его, ругались вслед и вскрикивали, но ему не было дела. Питч исчез. Будто видение. Призрак. Был ли он вовсе?! Отчаявшись найти драгоценное отражение, Питер опал на землю и побрел, куда глаза глядят. Глаза глядели на дом божий. Фрост мысленно пожал плечами и холодком пробрался внутрь. Под полутемными сводами выделялись цветные из-за витражей лучи. Со стилизованных картин на него смотрели незнакомцы с крыльями или без. Это была крупная церковь, но время клонилось к вечеру, так что редкие посетители молились или сидели на лавочках. Открылась дверь в одну из исповедальных кабин. Вышел полный мужчина средних лет, благодаря пастыря за советы. Его заискивающий голос отдавался эхом под сводами. Питеру тоже был нужен совет... К тому же он знал, что кабинки сконструированы таким образом, что служитель и прихожанин друг друга не видят. Если он зайдет, то священник поверит, что там кто-то есть, и они смогут поговорить. Фрост закрыл за собой дверцу и устроился на деревянной лавке. Смертный произнес приветственные слова молитвы, обозначающие, что таинство исповеди будет судиться лишь богом, при посредничестве этого смертного, как свидетеля покаяния. — Отче, — припомнил он обращение к представителям клира, не факт, что верное, — я потерял человека. И не могу найти… — Это не грех… Вы не исповедовались раньше? — голос молодого мужчины был доброжелательный, но усталый. Питер посмотрел на оконце, занавешенное материей. — Нет, — согласился он. — Лишь слышал. Но мне нужен совет, как поступить. — Тогда вам следует перечислить свои грехи. Те деяния, о которых сожалеете. Питер поджал губы и бессильно откинулся на лавке, сдаваясь на милость священника. — Я создал оружие, которым убили важного мне человека. И не смог его спасти, опоздал. — В этом нет вашей вины. Никто из нас не знает провиденья Божьего. Возможно, пришло время, и тот человек понадобился Всевышнему. Фрост горько фыркнул: — Уж точно. Он очень стремился на тот свет. — Был ли тот человек самоубийцей? — аккуратно спросил священник. — Нет, — уверенно ответил Питер. Питч умудрялся жить, даже когда на то не было причин даже у него самого. — Но он был ранен скорбью и не желал отпустить боль. Это чувство его и утопило. А я не смог помочь — это о моей потере он плакал. — Ты не виновен в произошедшем, но тебе нужно прощение, — признал человек. — Ты прощен. Господь простил тебя, дитя. Что-нибудь еще тревожит тебя? Дух дрожаще выдохнул стужу, не сдержался, и обхватил себя руками. В глазах вскипели слезы. Он сам не знал, насколько ему нужно было услышать эти слова. От кого-нибудь. Даже от смертного без имени и лица, для которого он наверняка невидимка. Парень вытер глаза полой накидки и укусил себя за щеку. — Я ищу человека, — сдавленно повторил он. — Верно, — мягко отозвался священник. — Боюсь церковь не может помочь вам в этом. Вам лучше обратиться в отделение стражей правопорядка и заполнить заявление. Если вам суждено встретиться, Бог окажет вам помощь. — Возможно, — вяло согласился парень и слетел с лавки. — Все равно спасибо. Монах быстро прочел заключающую молитву, и Питер вышел из кабинки. Дверь священника также открылась. Питер остановился, ожидая развязки — увидит или нет? Ему было интересно увидеть человека. Это был молодой мужчина, худой, статный, с широкими плечами. Вставая, он естественным жестом оправил традиционную рясу и белый воротничок. Его черные волосы были аккуратно зачесаны и уложены. Он выпрямился, и у Питера ухнуло сердце в пятки. Перед ним стоял молодой Космотис. «Нашел», — пронеслось в голове у духа, пока челюсть плавно отваливалась. Фрост стиснул зубы и сжал посох. — Это ты, — вдруг светло обрадовался Питч и взволнованно схватил его за руку, сжимая своими узкими — смертными — ладонями. Они стремительно замерзали от прикосновения. Питер окаменел, мог только беспомощно таращиться и пятиться, не пытаясь, впрочем, отобрать ослабевшую кисть. Более того, хотелось зацепиться за чужие руки, чтобы не упасть. Это был самый светлый Черный Человек, которого ему когда-либо доводилось видеть. Фрост осторожно забрал свою конечность. Иже еси на небеси, да светится имя твое, да пребудет царство твое… Как там дальше было-то? Вдруг поможет?! Потому что дух чувствовал, что и в самом деле нуждается в помощи свыше, чтобы не задохнуться. Только чудо удерживало холод внутри. — Ангел? С вами все хорошо? — засуетился смертный-Питч. Он был таким… человечным. Питер завороженно помотал головой в отрицании. Молодой человек остановился в растерянности. Питер присел на лавку и уставился в стену. Питч был священником. Как?! Разве отражению не положено быть… отражением?! С каких пор Питч выслушивает причитания прихожан и раздает добрые советы? С каких пор он смотрит с таким беспокойством и чистосердечием?! Он назвал его «ангелом»… — Почему «ангел»? — потеряно спросил парень, поднимая льдистые глаза. Питч выпрямился и робко — робко! — склонил голову к плечу. Питер с жадностью голодного поймал знакомую и, одновременно, незнакомую черту и опять уставился в теплые глаза смертного с ожиданием. — Разве вы не ангел? — растеряно уточнил тот, не позволяя себе повышать голос. — Могу я надеяться узнать ваше имя? Меня зовут Питч Блэк, я епископ этого собора… Возможно, вы не помните, но мы встречались однажды. И вы совершенно не изменились с того дня тринадцать лет назад. Первый шок прошел, и теперь Фрост исполнился решимости изучить странный объект, в который превратился Питч. Это ж надо, священник… Клоуна он мог представить хоть как-то… Питч любил развлечься. Но священник… — Инквизитор? — спросил Питер, не удержавшись от толики строгости. — Инквизиторами могут стать лишь монахи из орденов Доминика или Франциска, да к тому же не младше сорока лет отроду, — смиренно ответил Питч, которому было около двадцати на вид. — Боюсь, я успел дослужиться лишь до епископа. Епископ, кажется, уже немало. Если б дух знал, что значит эта должность. — Ты используешь таинство исповеди, чтобы потом шантажировать людей? — предположил Питер, обходя мужчину по кругу. По-свойски оттянул подол рясы, подвязанной пурпурным поясом, будто в складках сутаны прятались ответы. Предположение повергло Питча в откровенный ужас. Он едва не отшатнулся от Фроста, и уж точно пошатнулся на ногах, и схватился за крест на груди. — Разумеется нет! — вырвалось у него. — Прошу прощения… Он собирался как-то обратиться. Питер знал, что смертные любят называть друг друга по регламенту, вроде «Высокопреосвященство» и просто «Преосвященство», а еще «пресвятой», «святой», «почти святой» и «просто очень добрый». И Фрост был готов поклясться, Питч только что его чуть ли не святым отцом назвал. И споткнулся, потому что как обращаться к ангелам, в церкви не учили. — Мое имя Питер. Питер Фрост, — ответил парень, выпрямляясь и опираясь на посох. Его глаза смеялись. — И я не ангел, я дух. — Дух Святого Апостола Петра? Это большая честь, познакомиться с вами, — поспешил поклониться Питч. — Господин-епископ, Ваше Превосходительство, с кем вы говорите? Кому вы кланяетесь? — уточнил проходивший мимо человек. Питч бросил на Фроста взгляд, полный ужаса. Он понял, что его «ангел» невидим, но сказать об этом в лицо, было бы полной катастрофой. Питер с улыбкой махнул рукой — пусть не переживает. Питч обернулся к мужчине, кажется, работающему тут, и Питер исчез. Забрался под крышу. Ему требовалось обдумать произошедшее. Подумать только, он так долго сомневался, что Питч вырос… и стал на удивление порядочным — отличным! — человеком. Неужели на него так повлияла всего одна встреча с «ангелом» в детстве, чтобы исправиться? Или Хранители все же договорились о стратегии перевоспитания, и та дала поразительные плоды? Хм, так необычно… видеть Питча на посту мирного богослова. Он даже не инквизитор! Честно говоря, представляя Космотиса, Фрост мог вообразить блестящего генерала, которым тот был когда-то, фанатика-иноверца, политика-интригана. На худой конец это мог быть богемный художник, уставший от жизни! Пресловутый клоун с ярмарки! А не воплощение законопослушия с добрыми глазами! Питер следовал за Питчем остаток дня — выискивал подвох, наблюдая, как тот ведет вечернее служение, а потом помогает новеньким служкам убирать огарки свечей. Сердечно попрощавшись с подчиненными, Блэк направился домой, радуясь прекрасной ночи. Климат в здешних широтах был мягким, теплым, а поздняя весна была ароматной и ясной. Заморозки, устроенные паниковавшим духом, и следа не оставили. Ряды побеленных низкорослых домиков живописно стояли на берегу моря. Даже бессмертному духу пришелся по душе пейзаж. С лица Питча не сходило лирическое выражение. Питер задумался: мог ли Питч, получив огромное потрясение от предательства, понять, что его безумие было ошибкой и исправиться? Или Фрост рано обольщается, и в подвале этого Блэка теснятся невинные измученные жертвы? — Привет, — невзначай обозначил себя парень, закинув посох на плечо и вышагивая по мостовой рядом со смертным. Питч от неожиданности шарахнулся и растеряно обернулся на духа. Он верил, что увидит своего ангела, если тот объявится, и, конечно, увидел. — Я думал, что разочаровал вас, раз вы вновь исчезли, — вырвалось у Блэка, и он сразу же пожалел о несдержанности. Его лицо бесхитростно показывало все переживания. Питер успокаивающе улыбнулся — он становился профи в улыбках, за которыми пряталось смятение. — Расслабься! Я не ангел и вообще никак не принадлежу к твоей религии. Хотя, конечно, чудеса творить могу и человеком не являюсь, — парень запутался и махнул рукой. — В общем, я дух. Не святой, а просто. Понимаешь? Питч с сомнением покачал головой. — Ты знаешь холод? — Питер дождался кивка. — Вот это и есть я, Фрост. Еще я приношу детям радость и расписываю поверхности инеем. — То есть, ангел, — подытожил Питч, хотя слушал вроде бы внимательно. Питер не стал спорить. Кто он такой, чтобы перечить… смертному. У парня язык не повернулся назвать Питча ни одним из его бывших титулов и прозвищ. Питч поднялся на крыльцо одного из двухэтажных домиков. Обитель епископа оказалась скромной, но добротной. С милым балкончиком на втором этаже и черепичной красной крышей. А еще в доме жили женщина и девочка. Питер округлил губы в удивлении. Он знал, что у Питча были жена и дочь, но видеть их «во плоти» было нереально. Питер тактично исчез, чтобы девочка его не заметила. Блэк, обливаясь по мистической причине потом, деревянно наклонился к благоверной и получил поцелуй в щеку. Темноволосая босая смуглянка в фартуке упорхнула на кухню, с которой доносились потрясающие ароматы. Следующая в очереди на встречу с папой была черноволосая кудрявая девочка. Питч подхватил ее и унес в детскую, незатейливо радуясь возможности держать малышку и слушать сумбурные новости, которые та ему доверила. Питер наблюдал за идиллией через распахнутые окна с растерянностью. Он никогда не думал, что скажет это, но этот Питч чересчур хорош. Был ли в нем хоть какой-то изъян?! Он помогал людям советом и делом, не лил кровь, не изнывал от скуки и невыносимости бытия, любил жену и нежил дочь. И даже пленников в подвале не держал за неимением оного. Едва вырвавшись из цепких лапок малышки, Питч выскочил на балкончик и тихо позвал Питера. Едва парень выпорхнул под лунный свет, как епископ взмолился о прощении за грех, прелюбодеяние, нарушение обета, осквернение сана и много чего еще. Фрост для себя коротко резюмировал — каялся за женщину и дочь — и удивленно поднял брови. Ему жена Питча не показалась какой-то прокаженной, как и их девочка. Блэк за них так извинялся, словно женщина на самом деле ужасное чудовище, пожирающее младенцев, а дочь — худший в мире неслух. Запоздало дух вспомнил про порядки: священникам единого бога запрещалось иметь семьи. Фрост почувствовал, что рассыпается от умиления. Единственный изъян этого Питча — любовь к семье. Есть ли в мире что-то более очаровательное? — В любви нет ничего, чего следовало бы стыдиться. Какой бы она ни была, — объяснил он ожидающему суда смертному, аккуратно коснувшись напряженного плеча. — К тому же, лишь ты себе судья и волен поступать, как пожелаешь. Вашего бога нет. Питч шокировано замер. В его сознании такая мысль поместиться не могла: рушила всю архитектуру сознания. — Во всяком случае, я его никогда лично не видел, — быстро исправился Питер и улыбнулся, весьма довольный своей находчивостью. Блэк смог продолжить исправно существовать — такую версию он мог принять. С ней все люди жили. Он чистосердечно поблагодарил ангела за понимание и щедрость, и откланялся: вернулся к семье, но уже не ожидая кары небесной для себя или близких. Питер коснулся посохом пола и высек белые узоры на месте, где стоял Блэк. Кажется, его предсказание по поводу «целования следов» начинало сбываться. Этот Питч Фроста завораживал.