Тот, кто верил в Черного Человека (18+)

Без маячащего Фроста перед глазами он быстро переосмыслил произошедшее. Все случилось слишком стремительно. Он переволновался и повел себя неосмотрительно. Просто отвратительно. Разболтался вообще без задних мыслей. Потерял контроль. Просто у него появилось чувство, будто он знал этого мальчишку всегда. Даже когда не знал… И… Питч не помнил, чтобы хоть кто-то был к нему так внимателен и доброжелателен. Мужчина вздохнул и ущипнул себя за переносицу. Фрост, такой добренький и отзывчивый, почти не оставил ему выбора. У прошлого Питча наверняка развелось великое множество могущественных недоброжелателей, которые с радостью воспользуются слабостью молодого духа. Питч вообще никому верить не мог! Тем более подозрительно щедрому светлому! Но по крайней мере Фрост не грозился убить сразу — даже рассказал о существующей опасности и обещал чему-то научить… Особого выбора у Блэка все равно не было. Он прекрасно понимал, как от знаний может зависеть многое, но пойти на поклон к кому-либо… Тем более к могущественному светлому духу, с которым имело дела его прошлое воплощение! Мало ли, что мог скрыть Фрост! Мотивация мальчишки все еще была под большим вопросом. «Семья» — пф! Пусть ищет другого дурака для лапши на ушах. И еще это внезапно вылезшее желание понравиться кому-то и не разочаровать… Поумнее придумать не смог? Питчу было страшно искать чужого одобрения, и, одновременно, он желал этого всем сердцем. И Фрост был готов предоставить… Ледяной знал его больше, чем он сам! Это было просто унизительно! Пугающе! Питч ничего не мог сделать, ощущая себя бестолковым слепым щенком в чужих умелых руках! Блэк быстро решил, что сначала все хорошенько изучит. Возможно, если он проследит за Фростом, понаблюдает, он поймет мотивы лучше? Потому что безвозмездно помогать бывшему чудовищу — нонсенс! Питч узнал о духах несколько часов назад, но даже он понимал, что это не нормально. Он проследовал тенями до города, впервые ощущая, что перед ним открыт весь мир. Он может идти, куда захочет… В соседний город? В соседнюю страну? В те земли, что за ними? Питч с удовольствием бы изучил все уголки, но его останавливал страх. Он ничего не знал о духах и их мире. Его памяти хватало только, чтобы ненавидеть людей. Фрост нашелся на площади. Его сила пронизывала воздух и звенела ледяными колокольчиками. Дух играл с детьми, создавая светящиеся от вложенной магии снежинки, как заводной, кружился между спинами ветров и смеялся. И дети ему отвечали. Питч забыл обо всем, завороженно глядя, как ребятня повалила могущественного духа, и тот, вместо того чтобы заморозить всех наглецов, захохотал и обхватил их осязаемыми руками. Гурьба повозилась еще немного, а потом убежала за снежинкой, оставив помятого мальчишку. Дух утомленно и довольно раскинулся на земле и выдохнул облако холода. — Жарко у вас тут, сил нет, — сказал он. — Знаешь, я ведь тоже от жары плавлюсь, как ты — от солнца. Питч дрогнул от неожиданности — он забыл, что видим светлому — и вышел в тени переулка. Питер лениво повернулся к нему, не стесняясь валяться на земле, как последний босяк. Люди вокруг снова не видели его. Питч не понимал почему. — И как же ты остаешься на полуденной жаре тогда? — уязвленно подковырнул Блэк. — Вот, смотри, — немедленно подлетел к нему мальчишка и начал что-то искрить руками. Питч на миг испугался, но с жадностью уцепился за ценный и, главное, бесплатный урок. Оказалось, надо создать своего рода пленку поверх тела, и тогда кожу не будет жечь. Точнее, жечь будет пленку из силы, так что ее надо постоянно подновлять и поддерживать. На это уходила львиная доля энергии, а у Питча ее и так не много. Питер почесал затылок, разглядывая что-то в молодом духе. Блэк уже почти привык, что его слабость воспринимается как должное. Во всяком случае, пока… — Прогуляться бы тебе сходить, — подвел итог Фрост озабоченно. — Ты знаешь, в чем твой смысл? Питч заиграл желваками. Он не имел ни малейшего понятия о «смысле». Откуда он вообще должен что-то знать? Он не чувствовал никаких инстинктов или позывов, только страх, каковым и являлся. — Хорошо, — примирительно поднял ладони Фрост. — Разберемся. Я тоже только спустя полвека разобрался. Пойдем, найдем тебе ночь. — Сейчас день, — постно возразил Питч. — Но не везде, — искушающе и лукаво улыбнулся ледяной. — Сможешь переместиться на другой край планеты? А спрятаться у меня под накидкой в тени? Домчимся с ветрами за пару минут. Блэк задавил страх беспомощности и резко кивнул. Едва ли Фрост вероломно предаст чье-то доверие и отнесет в ловушку… даже Питча. Мужчина заставил себя принять вид невесомой тени и ступил на протянутые ладони. Дух устроил его напротив холодного сердца под коротким плащом. Возможно, Фрост мог бы проморозить его, если бы хотел, и никакие хитроумные ловушки бы не потребовались. Эта мысль успокоила: Питч уже был во чужой власти, было ли куда падать ниже? Но он все еще был жив и даже в сохранности. Блэк свернулся клубком потеснее и затих. Фрост похлопал по груди: — А пока летим, расскажу тебе, что за предназначение такое и какие бывают духи… «Как щедро с его стороны», — подумал Питч, аномально пригревшись за пазухой. Голос у Фроста отдавался в груди приятной вибрацией и почти убаюкивал, хотя раньше дух не чувствовал нужды во сне. — Питч, Питч, не спи, — растряс его мальчишка, заставив Блэка распахнуть глаза и запаниковать. Он стал материальным, и они вдвоем свалились где-то посреди неба. У Питча все внутри ухнуло, а Фрост бесстрашно засмеялся. Господь, помоги этому отбитому сорвиголове. Его, видимо, только смерть успокоит. Счастье, что они свалились над лесом, и тяжелые кроны закрыли их от солнца густой тенью. Питч поспешил выбраться из-под мальчишки, а то тот застыл и двигаться не собирался. — Больше так делать не будем. То ли ты начинаешь растворяться в тенях, то ли я естественным образом вытягиваю из тебя силы, то ли все вместе… Так что дальше по старинке, пешочком. Не буду тебя больше таскать, — объявил Фрост. Он был очень зол на себя и, странно, не злился на Питча. Едва уяснив это, Блэк успокоился, спокойно доживая остатки пережитого ужаса. Он охотно согласился, что больше никаких экспериментов. Фрост разочаровано покачал головой и пригласил его садиться поудобнее рядом с собой. — На чем я там остановился? — На различиях между духами, — любезно подсказал Питч. Он устроился у дерева с просторным дуплом между корней, чтобы иметь при случае план побега. — Точно! — немедленно оживился мальчишка и вскочил. — Так вот! Духов можно, грубо говоря, разделить на природных и прочих. Предназначение природников в том, что они поддерживают естественный баланс и являются проводниками своей родной стихии. Их предназначение в том, чтобы распространять ее. Если они этого не делают, в их телах возникает дисбаланс. И либо дух лопается, как шарик, либо все же выплескивает силу. Фрост важно вышагивал перед Питчем, взяв лекторский тон, хотя закинул посох на плечи и перекинул через палку локти. Блэк постарался не смеяться, слушая информацию предельно внимательно, но нет-нет, да позволял себе сдержанную улыбку от кривляний старшего духа. — Природные духи составляют старейшую и наибольшую часть всего сверхъестественного населения, и не нуждаются в людях, чтобы существовать, — заявил Фрост. — Так мы с тобой, являясь воплощениями стихий холода и тьмы можем протянуть, даже если в нас не будут верить. Но стоит нам начать насильно удерживать свою стихию в узде, и нам сильно не поздоровиться. — Но ты не замораживаешь все постоянно, — указал Питч. — Ты играл с детьми, и они определенно не визжали от боли, когда ты к ним прикасался. Против воли в голос мужчины прокралось ревнивое послевкусие зависти. Он тоже хотел этого — чтобы люди не визжали от его прикосновений. Фрост улыбнулся и кивнул, не то успокаивая, не то обещая, что так и будет. — А затем я выдохнул целое облако холода, если ты не заметил, — резонно возразил он. — Можно лишь временно удерживать себя от проявления стихии, но скрыть ее невозможно. Суть — это сердце, Искра духа, самое ценное в нас. Питч переплел пальцы в замок, чтобы не показать, как в ладонях снова появилась щепоть темной пыли. Он подозревал, что Фрост не захочет иметь дела с таким проявлением силы. Одно дело — милая тень, а совсем другое — концентрированный ужас. Интересно, является ли страх стихией? — Обычно всплески стихии тесно связаны с нашими эмоциями и переживаниями, — продолжил лекцию Фрост, взмахнул посохом и покрыл инеем листочки. — Когда мы теряем внутреннее равновесие, то увеличивается и выброс стихии. Это, вопреки ожиданиям, тоже может выматывать. Сила стихийного духа во многом измеряется тем, сколько он способен пропускать энергии и не растворяться в потоке. Подводя итоги, природные духи сильны своей стихией, но и слабы из-за нее же. Я тебе позже расскажу о повадках и слабостях. Если кратко, то природники очень зациклены на своих стихиях и очень редко интересуются чем-либо помимо своих обязанностей. Они очень сильны в своих, скажем так, зонах обитания, но в иных условиях слабеют. Они почти не приспособлены к магии и чародейству. Питч кивнул, как послушный ученик. Пока что Фрост говорил довольно простые и понятные вещи. Парень продолжил: — А пока вернемся к другой разновидности духов. Они появились вместе с разумными существами, способными своей верой менять порядок вещей. Видишь ли, смертные, испытывая эмоции, выплескивают вместе с ними определенного рода энергетику. А поскольку все в мире связано, эта сила вливается в поле планеты. Обычно одного человека недостаточно, чтобы что-то изменить, но, когда верят многие, вера начинает влиять на мир ощутимо. И из этого рождаются духи, чье предназначение связано с людьми. Мы с тобой в их числе. Питч вскинулся и презрительно оскалился, но придержал резкие комментарии. Фрост благодарно кивнул и развел руками: — Духи подобного рода ищут силу у смертных и очень зависимы от того, как в них верят люди. Предназначение у них бывает самое разное, но всех объединяет одно: они собирают энергию, которую выплескивают смертные, испытывая что-то конкретное. Например, я — дух радости и веселья. Я чую, где дети веселятся, преумножаю это чувство и поглощаю его. Я знаю, от чего им весело, и могу развеселить их. — Ты ешь детей, — воскликнул приятно удивленный Питч. Фрост искренне захохотал, вскидывая лицо к небу. — Не совсем, — поправил он, все еще сияя улыбкой. — Люди радуются и без меня, понимаешь? Они выделяют энергию постоянно. Я же собираю ее, если прохожу мимо в удачное время в нужном месте. — Но ты можешь заставить их смеяться и тем самым получить свое, — возразил Питч. Фрост внезапно погрустнел, лишив Питча веселья. Старший дух уселся на траву и ссутулился. — Когда-то я так и делал. Дожимал все, не считаясь с жертвами, — тяжело признал он. — Но фишка в том, что мы можем раздавить любого. Мы всегда будем сильнее смертных. А в чем смысл насилия, если в мире миллиарды и миллионы готовых чувствовать людей? Я могу заставить человека смеяться бесконечно, а потом его запрут в больнице, или он умрет. В чем моя выгода причинять ему страдания? Может, этот человек однажды написал бы мудрую книгу или совершил бы что-то великое, и принес бы много счастья другим? — Или же он мог убить свою семью, пойти разбойничать, или просто застрять в таверне до конца жизни и бездарно замерзнуть в канаве к старости, — невинно предположил Питч. — Может быть, — легко согласился Фрост и криво улыбнулся. — Но мы никогда этого не узнаем, если человек умрет. Будущее каждого из них — будто обещание миру. Разве это не наша обязанность, как более сильных, беречь их? Питч скептически фыркнул. Зачем еще нужна сила, если не для власти над слабыми? Червям место в земле, птицам — в небе. — Ну как знаешь. Хорошо только, не все думают, как ты. Тебе бы сильно не повезло, если бы я считал иначе, — засмеялся Фрост, заставив Блэка посереть и закусить язык. Чертовски верно. — Ладно-ладно, мы отвлеклись. Духи веры очень тесно переплетены с нею, потому что черпают там силы. В отличие от стихийных у них нет источника — они собирают энергию. Почти как люди — монетки. Или как пчелы — цветочный мед. В общем, идея такова: чем больше соберешь, тем больше у тебя будет. Без энергии духи этого вида не существуют и обречены на растворение в энергиях мира, однако, в пику стихийникам у них нет ограничений. Они могут копить энергию бесконечно, а если освоят чародейство и магию, то и вовсе становятся невероятно опасны и могущественны. Опять же, пока существует вера в них. — В меня никто не верит, — прервал его Питч и поднял металлические глаза. — Сколько мне осталось? Фрост замолк и посмотрел на Блэка с удивлением. — Мы с тобой — существа иного порядка, объединяющие элементы стихий и духов веры, — аккуратно пояснил юноша. — Не стоит тревожиться о смерти, у нас запас прочности выше, чем у «чистых». Наши половины, как бы, компенсируют слабости друг друга. Так, без веры ты проживешь за счет стихии. Не распространяя стихию, я смогу протянуть на энергии веры. Это не значит, что мы непобедимы, просто загнать нас в угол тяжелее. Надо не только оставить без энергии веры, но и заставить пропускать слишком много стихии без продыху… С другой стороны, нам нужны обе половины для полноценного существования. Без баланса и равномерного развития нас быстро настигает упадок. К тому же, разнородные половины могут противоречиво реагировать на одни и те же явления. Да и сородичам по предназначению мы обычно кажемся странными и непонятными, и банально не вписываемся. — Плюсы стоят того, — обозначил свое мнение Питч. Ему никогда и не хотелось водить дружбу с другими темными… Не с теми ли, кто предал его и сбежал в другие миры? — А есть ли причины, по которым мы такие… не чистые? Фрост пожал плечами. — В древние времена все было немного по-другому. Тогда чудеса ходили рядом со смертными, и оседлать их было гораздо легче, чем сейчас… Стать духом может лишь удивительной силы смертный, на стороне которого удача и смелость, а в те лихие, первобытные времена таких было куда больше, да и магия была более доступна. Многие существа Золотой Эры стали духами огромной силы. Хотя Темные века пережили далеко не все. Блэк сложил губы скобкой — Фрост удивительно дипломатичен. Не Питч ли устроил эти самые Темные века? Мужчина позволил себе самодовольно улыбнуться. Ему невероятно льстило, что когда-то он (хорошо, предыдущий он) мог держать в страхе всю вселенную. О-о, наверно, это были славные деньки, когда даже безмозглая псина не могла позволить себе его игнорировать… Какая жалость, что он больше не таков. — До заката здесь еще несколько часов, — заметил Фрост. Питч и не заметил, как мальчишка оказался совсем рядом, невзначай касаясь ледяной коленкой его бедра. — Есть время, чтобы рассказать про энергетику в деталях. Значит, смотри… Фрост с легкостью создал ледяную доску и с помощью инистых рисунков изобразил что-то совершенно заумное, и начал пояснять про взаимодействие энергий на планете, про лэй-линии и полюса. Питч удивленно покосился на светлого. Дух выглядел сорванцом и разгильдяем, а уж никак не тем, кто может использовать словосочетание «сепарация энергетических структур» к месту. Питч вообще не ожидал, что его обучение окажется таким детальным и будет включать теорию. Он ведь еще даже не согласился ни на что. Осознав, что его удивление заметили, Питч покраснел и уткнулся в рисунок. — Просто не ожидал! — выпалил он. Фрост фыркнул и фамильярно похлопал мужчину по бедру: — Не ты первый, не ты последний. Обожаю создавать неверное впечатление! Как-то я заставил народ поверить, что я женщина. Снежная Королева, так меня прозвали. А еще бывал Стариком-Зимой и толстяком Зюзей. Как-то подумывал над тем, чтобы пустить слух будто я на самом деле олень! Но руки так и не дошли… Как думаешь, Питч, что лучше олень или дерево? Я думаю, мне пойдут рога. Но если дерево, то сосна, бамбук или слива? — Я думаю, тебе идет быть человеком, молодым человеком, — урезонил разошедшегося духа Питч и с облегчением заметил, что солнце начало садиться. Фрост засмеялся. Питч почти физически чувствовал, как тот светится от счастья, и темному было от этого щемяще остро. Как этот мальчишка умудрялся быть таким ослепительным? Блэк не мог отвести от него глаз, хотя смотреть было почти больно. К ночи они вышли к ближайшему поселению. Питч неуверенно вышел из леса под лучами луны. Та не жгла его кожу, и он почувствовал иррациональную благодарность к светилу, будто это могла быть заслуга далекого диска. Блэк втянул поглубже ночной влажный и сладкий воздух. Заметив странный взгляд Фроста, он смутился и отошел на пару шагов. — Что-то не так? — Все так. Просто раньше ты не так дышал. Питч смешался. Это какой-то намек? То есть, он настолько отличается от себя-прошлого, что даже дышит не так? Это плохо? Хорошо? Фрост ведь говорил, что не будет заставлять его быть собой-прошлым. Врун. — С чего начнем? — вернул он их обоих в конструктивное русло. — Начнем с пугания детей, потом перейдем на взрослых. Надо найти твое предназначение, пока что будем ориентироваться на тебя-прошлого, — невозмутимо ответил Фрост. Блэк затравленно дернулся: и светлого это не смущает?! Питч чувствовал себя неуверенно. Он привык быть один. Пугать один и бороться за каждую каплю внимания. Привык быть ненавидим и презираем за то, что делает. В конце концов, ничего приятного он не приносил. То, что нашелся кто-то, кто не бежит прочь с криками и даже подбадривает… Блэк до сих не мог поверить, ожидая насмешки. В любой момент дух радости мог сказать, что устал подыгрывать или что ему не нравится, и Питч бы не удивился — он этого ждал. В конце концов, самая естественная реакция на страх — это пытаться от него отделаться. — Что я должен делать? — тихо спросил Питч, заглядывая в окна дома. Семья смертных даже не знала, что у них есть свидетели. Близнецы лет восьми-десяти играли на полу под присмотром вяжущей старушки. Отец читал бумаги и пыхтел трубкой, мать перебирала на кухне какие-то зерна. Почти идиллия семейного отдыха после трудного дня. — А что тебе хочется? — улыбнулся Фрост, заглядывая в глаза своим пронизывающим чистым взором. Питч предпочел не озвучивать, что хотел бы посмотреть, как они, эти смертные крысы, смеющие игнорировать его, разбегаются в стороны, лезут на стены, теряя разум от страха. Хотел бы увидеть, как эта идиллическая картина крошится и обнажает истину: все они, как бы не притворялись, забудут о других, лишь бы спасти себя. — Ничего. Я не знаю, с чего начать. Есть какие-то правила? — Не переборщи, а в остальном все твое, — хмыкнул Фрост. — Почему я должен ограничивать себя? — немедленно отреагировал Питч. У него энергии и так сущие крупицы, ему не до реверансов, знаете ли. К тому же, никто не будет испытывать страх, если он их не заставит. — Не замечал, что бы ты как-то ограничивал себя в играх с детьми. — Радость легкая и приятная. Она нравится людям, но они мало обращают внимания на крупицы этого чувства в повседневной жизни и требуют именно несдержанности, взрыва красок и смеха. Я стараюсь не играть с одними и теми же людьми слишком часто, чтобы не разбаловать. Постоянный избыток счастья делает их беспечными и легкомысленными. Твоя же сила противоположна моей в полной мере: люди остро чувствуют каждую крупицу. Она придает глубину всему в мире, оттеняет и придает контраста. Сильное, захватывающее чувство. С ним легко переборщить, обратить приятную остринку в отраву, но если ты научишься соизмерять свои силы, ты станешь по-настоящему могуществен. Если ты сделаешь все правильно, люди будут желать испытать страх, чтобы ощутить эту остроту, понимаешь?... К слову, наши вторые половины действуют совершенно наоборот. Правда забавно? Фрост говорил, не отрывая взгляда от окна, так невозмутимо и расслаблено, будто рассуждал о погоде. Только под конец речи мельком глянул на своего протеже и хихикнул. Питч, не в силах терпеть такое, отвернулся. Будто светлый понимает что-то в его силе! Будто в страхе и тьме есть нечто ценное, что стоит терпения! Будто кто-то захочет страх! — Страх — сильное чувство и столь же необходимое, — тронул его за плечо Фрост, заставив Питча одернуться от остроты касания. — Он стоит в основе осторожности. Страх бережет смертных от совершения глупостей, от бессмысленного риска. Смертные не ценят его даров, но нуждаются в них. Прояви милосердие и терпение, и они оценят, когда вырастут. С твоей помощью можно объяснить детям что хорошо, а что — плохо. Их можно научить, сделать лучше. И однажды они смогут понять тебя. Питч, просто попробуй, с тебя не убудет. Ты уже пробовал их ломать, они ломаются. В этом нет ни мастерства, ни смысла. Я верю, что ты можешь быть большим, чем просто мясником и палачом. Фрост взял его ладони. Блэк почти не заметил холода, мгновенно лизнувшего руки. Он был заворожен словами и тронут проявленным участием. Фрост нашел в нем то хорошее, что даже Питч не мог в себе найти. Темному пришлось приложить усилия, чтобы наскрести внутри хоть каплю подозрительности. — А ты, значит, знаешь, кем мне быть? — прищурился мужчина. Он не собирался таять от парочки правильных слов. Фрост не обиделся, что Питч сорвался с крючка. — Хозяином теней и владыкой страха, — подкупающе улыбнулся древний дух, разводя руками в почтительном поклоне. Ему лишь шляпы не хватило для куртуазности образа. Питч не устоял. Мальчишка был невероятен. То, что он обратил внимание на Блэка — величайшая удача. Питч отлично понимал, что такие светлые существа не предназначены для таких, как он. Из всего наследия его-прошлого этот дух — самое ценное, что досталось потомку. — О, они кладут детей спать. Наш шанс. Идем, — мальчишка быстро отвлекся на смертных и, схватив за руку Питча, протащил его через стены прямиком к дверям детской комнаты. У Блэка крик застыл в горле. Он выпутался из чужой хватки и прижался к стене, снова прекрасно-осязаемой. Фрост ойкнул. — Прости. Просто путь сократил. Прости, я не хотел, не подумал, — залепетал он, пока Блэк тщетно пытался убежать в стену. — Как. Ты. Это. Сделал? — прохрипел Питч, до сих пор испытывая ужас от мысли, что стал еще менее существующим, чем был. — Вера. Около смертных мы играем по законам смертных на их территории. Например, в этом доме считают, что духи умеют проходить сквозь стены и являются нематериальными и невидимыми. Чем я и воспользовался. Извини, не подумал. Ты в порядке? — Все люди могут так? — воскликнул Питч невпопад. Чуть ранее слова о том, что люди могут влиять на них — что эти никчемные, зацикленные на себе твари имеют такую колоссальную власть — показались Блэку слегка натянутыми. Но если это правда, то… Он в заднице, в глубокой и беспросветной. — Те, кто верит. Питч, все хорошо. Это можно пересилить или обратить на пользу. Я расскажу тебе как. Все хорошо, помни, что ты еще и стихийный дух. Люди не смогут забрать твою стихию. Никогда и никто не сможет. Блэк деревянно кивнул и заставил себя подняться, чтобы привести себя в порядок. Ему было одновременно страшно неловко и немного лестно, что с ним так нянчились. Еще пару дней назад он думал, что проведет остаток вечности в каменной коробке. Фрост позволил себе провести рукой по темным волосам в успокаивающем жесте. Питч подозрительно прикинул, сколько там было от поглаживания собаки, но старший дух, казалось, больше прислушивался к происходящему в детской. И Питч осторожно поддался. Ему нравились прикосновения, хотя это довольно странно для духа. Он не чувствовал в них необходимости, не так, как когда был человеком, но их наличие было надежным свидетельством чужого присутствия. Мало ли, что там Блэк видел, а чужие руки были реальны. Он мог ощутить их. Он хотел их ощущать. Но это было бы последним, о чем бы он заикнулся. — Все, дети остались одни, но еще не легли. Идеальный момент. Пора! Иди и действуй! И помни про контроль, ладно? Смертных со сломанной верой в мире и так хватает. — А ты не пойдешь? — удивился Питч. Он оглянулся и видел, как мать, стоя в дверях, желает детям спокойной ночи и золотых снов. В детской комнате остался только один источник света — лунный свет. Блэк нарочито закатил глаза и самоуверенно обтряхнул песок с ладоней. Это просто дети, они ничего ему не сделают этой своей верой. — Какие-нибудь советы новичку? — нервозно уточнил Питч перед тем, как зайти к маленьким монстрам. — Попробуй «бу», — с серьезным лицом посоветовал Фрост. — Бу? — переспросил Питч. Может, он не так понял? — Бу! — шепотом повторил Фрост, сделав жест руками, будто направлял что-то в сторону Питча. С руки Фроста сорвалось облако голубых искр и ударилось в нос Питча. Блэк почувствовал, как чары осели на лице. Стало в разы легче думать — страх рассеялся, как дым. Питч понял, что мог бы сейчас испугаться, с какой легкостью древний дух распорядился его настроением, но тогда бы вернулось прежнее состояние, а это было бы некстати. Так что осознанным усилием он удержался. — Я в тебя верю. Буду на улице, — напоследок сказал ледяной и растворился в воздухе. Питч не испугался. Он каким-то образом знал, что Фрост все еще где-то тут. Даже знал, как тот холодком проскользнул мимо детей и высвистал в окно. Мальчишка тактично не хотел его смущать, если в первый раз не получится. Блэк оценил перешептывающихся детей и решил, что это очень мудро с его стороны. В детскую он заходил с ощущением, что ступает в клетку с голодными львами. Фрост настаивал не ломать смертных, но это весьма затруднительно: щепоти его темной пыли хватало, чтобы довести до срыва взрослого мужчину. Дети Питчу до этого попадали редко — их не пускали в старые подземные катакомбы, кишащие зловещими слухами, но по идее их порция должна быть и того меньше. Значит, придется придержать пыль на крайний случай. Дети замерли, заслышав скрежет двери. От них пахнуло опаской — преддверием страха. Но они просто затихли в кроватях, внимательно прислушиваясь к темноте. Питч с удивлением понял, что Фрост был прав — если добавлять страх понемногу, то смертные не убегают, а пытаются изучить подозрительное явление. Изучить Питча! Дух на долю секунд обратился в тень, опасаясь раствориться в ней, и показался на стене в проеме света. Луна оттенила силуэт и добавила глубины. Дети задохнулись от страха. Сестра быстро перебежала к брату, и они обнялись. Но они определенно не убегали и смотрели на тень Питча. Блэк потер руки от удовольствия. Просто потрясающие результаты! Не в силах больше поддерживать состояние тени, дух объявился в самом темном углу комнаты. Дети его заметили. Питч замер от страха и неожиданности. В голову не пришло ничего лучше, чем вытянуть руки и сказать: — Бу. Девочка вскрикнула и сжалась в клубочек, а мальчишка вдруг схватил башмак у кровати. Блэк, увидев летящий в лоб предмет, инстинктивно вскинул руки, взметнув облако пыль. Потом уже понял, что сгоряча бросил слишком много. Детям конец. Темная пыльца врезалась в грудь Фроста, Питч успел осознать и испугаться, а потом вдруг обнаружил себя на улице и вырвался из жгучих чужих рук. Зная, что люди от страха стремятся уничтожить угрозу, Блэк мгновенно представил это в масштабах духа. Да и Фрост же говорил не ломать детей — что он сделает за пренебрежение «рекомендациями»?! А еще Питч ощутил, как сердце упало в живот, едва он понял, что напугал Питера. Не мог не напугать. Кто вообще захочет ощущать это? Тем более его тьма пропитывала пыль, как такое понравится светлому? С ужасом и болью он отшатнулся от старшего духа и замер, не зная, что делать. Бежать? Прятаться? Утешать? Извиняться? Молчать? Подойти? Отойти? Блэк сжался, глядя, что Фрост только сейчас осознает, что произошло, проводит ладонью по темным разводам на накидке. Блэк сглотнул, ожидая реакции, когда мальчишка поднял ладонь, разглядывая темные крупицы на белой коже. Он выглядел, словно сейчас закричит и схватится за волосы, а потом сбежит и больше никогда не вернется. — Извини? — робко попробовал Питч, на всякий случай сжимаясь, чтобы казаться меньше и безобиднее. И жальче, чтобы у светлого задержалась мысль не бросать его, такого раскаивающегося и очень сожалеющего. Не то, чтобы эти чувства были правдой. Фрост очнулся от гипнотизирования пыли, будто до сих пор не мог поверить, что это случилось, и удивленно уставился на Питча. — Этого больше не повторится, — выпалил Блэк. — Обещаю, больше никакой пыли. Вот, все, — он обтряхнул руки, — это последний раз! Больше ничего подобного! Фрост рассмеялся, безбоязненно стряхивая крупицы с плотной ткани, и жестом подозвал Питча. Тот приблизился, справедливо опасаясь оплеухи за содеянное. Впрочем, лучше он получит сейчас и будет думать впредь, чем мальчишка уйдет. Блэк сжал зубы, чувствуя себя крайне униженным и уязвленным за то, что у него такая стихия, за которую приходится краснеть. За то, что он вообще так себя почувствовал! Светлый вьет из него веревки. И самое ужасное: Блэк ему это позволяет. Ради общества Фроста он готов отказаться от тьмы в себе вообще. Не то, что бы она ему нравилась. Светлый поймал его за ворот и прижался лбом к его лбу, заглянул в глаза своими необыкновенными голубыми глазами. Выражение в них было чрезвычайно серьезным. Вблизи оказалось, что рисунок радужек складывается в снежинки. И пахнет дух трескучим свежим морозом. Блэк застыл, ощущая ледяное дыхание на себе. Все внутри дрогнуло в ожидании чего-то невероятного — крайне неуместно, когда его собирались отчитывать. Пальцы, натертые посохом и грубые от холода, отпустили ворот и запутались в коротких волосах на затылке Питча, заставляя волоски на загривке встать дыбом. Фрост помолчал, давая время привыкнуть к такому калейдоскопу ощущений. Блэк глубоко вздохнул и приготовился слушать. — Не стесняйся своей стихии, пожалуйста, — тихо попросил Фрост. Питч удивленно вскинулся. — Твоя стихия отличается от моей, но это не значит, что она чем-то хуже, или ты должен бояться проявлять себя. Когда я сказал, что принимаю тебя, это значило, что я принимаю и твою стихию тоже. Мы духи, Питч, стихия — наша основа. Имея дело с тобой, я не могу делать вид, что ты не темный, понимаешь? — Но!.. — Тьма — это не зло, Питч, и не проказа. Я не стану верещать, как аристократка — на крысу, стоит тебе до меня дотронуться, — хихикнул дух, вызвав у Питч бледную улыбку. — Вот скажи, как тебе мой лед? А радость? Тебя они смущают? Тебе противно касаться меня? — Нет, — сдавленно признал Питч. Умолчал, что, возможно, немного остро, ярко — слишком много, слишком слаб. Но от этой боли становилось даже приятно. Сила светлого не казалась Питчу чем-то противным, но она и не стремилась нести другим что-то плохое, в отличие от его собственной силы. Что одной, что другой ее половины. — Тогда почему меня должно смущать или отталкивать, что ты темный и несешь страх? — пожал плечами Фрост и поймал его за руки. — Не бойся меня, Питч. Я не хочу тебе зла. И смотри, у тебя плечи белые. Ха-ха! Считай, мы квиты! Питч был слишком смущен, чтобы что-то отвечать. Он боялся, что голос его предаст. Поэтому просто кивнул. Он начинал верить светлому. В конце концов, тот был чертовски убедителен.