Тот, кто верил в Черного Человека (18+)

Фрост оказался хорошим наставником — терпеливым, добрым и не боящимся швырнуть ученика в гущу событий, чтобы тот выбирался сам, но всегда готовым прийти на помощь и подстраховать. Питч был искренне благодарен за те знания, которые старший дух ему давал. Самостоятельно Питч изучал бы эти заумные хитросплетения еще долгие столетия, если бы вообще додумался до существования подобных закономерностей. Фрост же объяснил что к чему, научил чарам настроения и магии общего профиля, вроде парочки барьеров и щитов. Естественная магия Блэка была эффективна для тонкой и кропотливой работы, идеальна для долгой обработки, но на любом ином поприще Питч быстро становился похож на ходячую мишень в пустом поле. Особенно для духов. А пока слаб — то и для людей. Его кто угодно мог скрутить и убить. Физической силой Питч по меркам сверхъестественных существ также не отличился. У Фроста хоть были скорость и реакция. У Питча реакция тоже вроде была, но куда-то испарялась, стоило ему испугаться. От испуга Блэк терялся и глупил. Происходило это прискорбно часто. Фрост обидно смеялся. В смысле, Питчу обидно, хотя светлый ни грамма злой насмешки не вкладывал. Он всегда помогал своему протеже, если мог, давал совет и моральную поддержку. Успокаивал, если было совсем плохо. Питч долго не мог привыкнуть, что его за слабость не растерзают на месте, но, кажется, Фрост оставался доволен в любом случае. Знать бы еще почему? «Семья». Увольте. В группы сбиваются животные, потому что по одиночке им не выжить. Фрост прекрасно бы справился без балласта, но вместо этого предпочитал безвозмездно возиться с новичком. Но Питч был ему благодарен, не подумайте. Особенно на первых порах, когда Фрост рассказывал ему о вере и о том, как повернуть ее силу себе на пользу. Блэк никогда в жизни бы не додумался, что у его невидимости такие корни. Стоило нацепить плащ с глубоким капюшоном, скрывающий серую кожу и горящие желтым огнем глаза, как в таверне при плохом освещении его могли принять за своего — с ним общались, как с обычным смертным. Поначалу видимость среди смертных и безнаказанность порождали лихачество. Фрост с удовольствием присоединился к веселью. Они воровали вещи, угоняли телеги, закатывали пирушки и убегали от погонь. Словом, дурачились, как мальчишки. Потом новизна поистерлась, стало спокойнее. Фрост вернулся к делам и благим поступкам, а Питч перешел на более размеренные развлечения. В своем жутковатом виде Блэк полюбил травить страшные легенды со вполне конкретным зловещим главным персонажем. Поскольку его манеры непостижимым образом казались смертным высокородными, но нрав — буйным и пугающим, он получил прозвище Кромешник*. Его захватывающие, но ужасающие истории прорастали в умах людей и подпитывали верой — могуществом. Матери и отцы начинали запугивать детей, что если они не будут себя хорошо вести, придет ужасный, тот самый Кромешник. Питч находил весьма странным, что люди тянулись к его байкам, хотя радостный Фрост почти всегда устраивался за соседней стойкой и развлекал публику коллекцией шуток-прибауток всех времен и народов. Его компания часто оглушительно смеялась, заставляя завороженную публику Питча вздрагивать и оглядываться. Но люди нечасто покидали пугающего рассказчика в пользу доброго шалопая с кучей залихватских историй. — Тьма также заманчива, как свет, — пытался как-то объяснить Фрост. — Только свет предлагает открытые, честные правила, справедливость, воздаяние, а тьма манит заглянуть за завесу тайны и сыграть на грани фола. Людям нужны обе стороны. «Возможно. Но со светом хотят остаться, а тьме всегда приходится ожидать, когда ее гости захотят уйти», — про себя возражал Питч с ноткой горечи. Ему часто приходилось заверять смертных, что он не лгун. Фроста спрашивали о таком гораздо реже. В целом, жизнь после того, как Питч покинул крипты, стала заметно лучше. Он учился чувствовать страх, нагонять его, не прибегая к пыли. Порой, это оказывалось не так-то просто. Приходилось разыгрывать целые представления! Свое для каждого ребенка. Иногда дети попадались такие невыносимые — невероятно! Они кидались в Питча игрушками, унизительно напоминая о нематериальности, звали родителей, включали жгучие лампадки, свет которых слепил темному духу глаза. Хуже всего становилось, только когда маленькие монстры применяли свое коронное оружие — веру в собственную неуязвимость. Они могли хоть десять раз верить, что Питч велик и могуч, а оно легко разбивалось о скалы более глубинного: «Я хороший ребенок, никто меня у родителей не заберет и не тронет, тем более я под защитным одеялком». «Одеялки»! Кровный враг Кромешника! Блэк работал над решением временных трудностей. Однажды дети, эти маленькие опасные отродья, поймут, что его надо бояться! Причем, бояться уже сейчас, пока он изображает шута на сцене, а не когда он бросается черной пылью! Их счастье, что Фрост предпочитал смотреть представления Блэка в первых рядах и умел бросаться своими волшебными снежинками лучше, чем Питч — песком. Никогда не участвовал, но мог иной раз подсобить и страховал, если попадались непугливые. Питч интересовался: не присоединяется, потому что противно? Фрост только нос морщил. В самом деле, а смысл духу радости пугать смертных? Хотя в природе холода вытягивать тепло, что неизменно провоцировало страх смерти и обостряло прочие чувства живых, это шло в пику радости. Порой двойственность их стихий была весьма странным явлением. Несколько лет они путешествовали: Питч наращивал силу и впитывал знания. Мир за пределами темной крипты оказался необъятен и многообразен. Они шли и шли, а конца земли так и не было. Наставник утверждал, что это потому, что планета имеет форму шара, но даже если так, это был впечатляюще большой шар. Питч затруднялся представить, какой огромный. Учитывая, что кроме планеты существовал прочий космос, тысячи таких миров-планет, Блэк ощущал себя чрезвычайно ничтожным. Он целиком зависел от милости наставника, и это сильно его угнетало. Пусть нервозность дух старался не показывать. Поэтому, когда Фрост упомянул, что у сильных духов имеются собственные измерения, Питч отвлекся от попыток создать из своего темного песка что-то, напоминающее оружие, и навострил уши. Он не терял надежды на обретение боеспособности. Безопасное логово тоже было очень желательно. Чтобы разговорить старшего духа, много сил не понадобилось — Фрост всегда был готов помочь. Он упомянул, что у прошлого Питча было свое темное измерение, набитое несметными сокровищами и, что важнее, знаниями. После смерти хозяина оно постепенно закрылось, чтобы сберечь энергию, но ледяной дух знал, где находится главный вход. — Если я правильно помню, когда дух умирает, его магия рушится вместе с ним, — усомнился Питч, не терявший надежды найти подвох в действиях древнего духа. Фрост пока что терпеливо сносил подобные нападки. — Пределы более стабильны. Они — скорее осязаемое место, не многим уступающее реальности. К тому же, весьма автономны и могут ждать возвращения хозяев веками. После смерти духа его предел сворачивается: все выходы, кроме одного, запечатываются, чтобы избегать истечения энергии… Там довольно сложная механика, тем более у каждого своя, ты ее поймешь, если домен тебя признает. — А он признает? — вкрадчиво уточнил Блэк. Фрост пожал плечами: — Не вижу причин, почему нет. Темное измерение принадлежало духу по имени Питч, и никто не отбирал эти земли в честном поединке и не получал в дар. Так что… если только ты не оставил себе-будущему смертельных ловушек, все должно быть в порядке. Блэк похолодел и посерел. Он весьма отчетливо мог представить, как расставляет эти самые ловушки, чтобы никто, кроме него, не забрался в логово… К тому же, прошлый Питч мог рассчитывать, что его новая версия будет обладать воспоминаниями предыдущих воплощений. Или что новая версия не будет слабосилком. Или что ей хватит знаний, чтобы пройти препятствия. Мало ли вариантов! — Питч, ты снова загоняешься, — вклинился в его метания Фрост голосом разума. — Я напоминаю тебе, что прошлый ты был весьма предусмотрителен, чтобы учитывать любые проблемы, принимая во внимание количество нажитых врагов. Перерождение бывает всякое. Не все вспоминают прошлое. Не все повторяют предназначение. И это всегда потеря в силе как минимум вдвое. Смерть — это не шутки. — Тебе откуда знать, — шикнул Питч и прикусил язык. — Если он — то есть, я — был так умен, то мог бы не умирать. А раз уж помер, то стоило бы предусмотреть, что я знать не буду о том, чей там хозяин. Организовал бы некий зов… или ты за него? Фрост засмеялся. — Нет, не в твоей природе кому-то доверять, — с нежностью признал он. Питча эта интонация до сих пор выводила на пик недоумения, смешанного с отвращением. Почему этот придурок говорит о каких-то сомнительных вещах с таким видом, будто нет ничего лучше? Еще и глазки мечтательно опускает, прикрываясь белыми ресничками. Древний лжец! Разумные существа в своем уме так себя не ведут. — Скорее всего ты бы услышал зов чуть позже, когда бы достиг определенной силы… Ну, или когда стал бы создавать новый предел… Не знаю. — Тогда зачем ты рассказал мне раньше срока? — заподозрил Питч. Следовало помнить, что везде может таиться подвох. — Тебе это нужно. Не думай, что я не замечаю, как ты углы пересчитываешь. К тому же, я не могу научить тебя всему. В своей библиотеке ты найдешь гораздо больше. — Но? — многозначительно подцепил Питч. Он уже уяснил, что будут проблемы, если измерение его не признает. Или просто в целом проблемы, потому что Питч — зловредная гадина и гордится этим. Есть ли что еще добавить к списку? — Я могу не знать деталей твоего домена, но обычно предел стоит энергии. Это своего рода живое создание, которое надо кормить соразмерно его потребностям, — тяжело вздохнул Фрост. — Тем более, такое древнее место, как Логово. В отсутствие хозяина система максимально замыкается, но стоит ему — тебе — вернуться, как измерение начнет регулярно отъедать резерв. Для сильного духа это приемлемое вложение. Для тебя… последнее время я счел, что игра будет стоить свеч. Основы ты взял, остальное придет с практикой, а я больше не могу помочь, мы слишком разные в энергетическом плане. Питч слушал, и волны мурашек ходили по его спине. Блэк старался не думать, что будь у Фроста чуть меньше такта и уважения к чувствам Питча, он мог бы не уговаривать, а сразу кинуть протеже в пасть древнему магическому конструкту в надежде, что его не переварят… — Питч, — предостерегающе позвал Фрост. — Я не собираюсь тебя заставлять. Нет значит нет. Да, я тебе все покажу по первому слову, но силком или обманом никуда тебя не потащу. Хватит предаваться истерии. Блэк стиснул руки в замок на уровне диафрагмы. Он счел, что его привычный жест с переплетенными пальцами очень смахивал на просительный или молебный, а это, разумеется, плохо сочеталось с имиджем будущего темного владыки, поэтому он стал чуть поворачивать ладонь, обхватывая пальцы. Этот жест был куда лучше, хотя работал также. После некороткого раздумья Питч сообщил: — Мы можем попробовать? Если что-то случится, мы ведь сможем сбежать? — Возможно, — дипломатично кивнул Фрост. — В лабиринте темных кто угодно ногу сломит кроме темных. Я не знаю нюансов твоего предела. У моего свои заморочки. — У тебя есть предел? — несдержанно удивился Питч, но быстро осекся. Конечно, есть, идиот. — Да, — смущенно поворошил волосы Фрост. — Я там давно не бываю. Если любимые подданные меня поймают, то еще лет десять не выпустят. Блэк окаменел. «Любимые подданные». Вот это новость. Порой он обманывался беспечностью древнего духа с глубокими глазами слишком сильно. — Ваше Величество, — полушутливо поклонился Питч. Лучше сейчас, чем никогда. Фрост засмеялся и отзеркалил поклон с настоящим почтением. — Вы тоже, владыка, — кивнул Фрост. В этот момент он совершенно не выглядел на свой возраст. Молодые люди не двигаются с таким всеобъемлющим осознанием собственного могущества. — Я могу увидеть твои владения? — аккуратно спросил Питч, стараясь пережить мурашки, вызванные чужими словами. Тут же про себя чертыхнулся. И зачем только ляпнул? Из праздного интереса? Позавидовать? Позлорадствовать? Убедиться, что Фрост хоть где-то не безупречен? О, вряд ли… Губы ледяного духа дрогнули в подобии на виноватую улыбку. Фрост повернулся в сторону севера и прищурился, будто правда мог разглядеть что-то за многие мили. Питч затруднялся даже представить, где могли бы быть земли ледяного духа, но определенно не в обозримом пространстве. — Я создал свой предел, чтобы у волшебных существ Земли было место, где они могли бы жить. Сперва только для ледяных. Они довольно нелюдимые, в отличие от меня, и засилье людей восприняли плохо. А потом ко мне пришли остальные... Мне не трудно, я согласился. Сам я почти не пользовался Краем в традиционном смысле этого слова, хотя там нашелся уголок для моих созданий. Я что хочу сказать... Основным приоритетом для меня всегда была автономность измерения, чтобы если со мной что-то случится… Чтобы никто не пострадал, если я совсем исчезну. Так что на этой теме я собаку съел, а вот насчет права владения и наследования — полный профан. Сам этим никогда не занимался. После перерождения я в пределе так и не появился, разве что голову в портал разок сунул… Боюсь, если заявлюсь во плоти, придется снова вешать это ярмо себе на шею, а я… Давай обойдемся без хвастовства, пожалуйста. Без меня не погибнут, а я лишний раз не хочу трясти отлаженный механизм. Могу ответственно заверить, что твой трон выше и больше моего, а больше там смотреть особо не на что. Там везде слишком ярко. Упоминания солнца всегда надежно отваживали Питча. Он до сих пор испытывал трудности с прогулками днем, хотя уже мог сносить сумерки. Восприятие мимолетно царапнуло: а что, если причина, по которой Фрост не хочет показывать предел, в опасении, что Питч причинит вред населяющим его существам? Темный дух с усилием отмахнулся от подозрений. Известие о собственном троне заинтриговало больше. Руки Блэка снова сложились в замок. Ему правда нужно… — Отведи меня в мой предел, — решился мужчина. — Посмотрим, что можно сделать. Где это место? Далеко? — На другом конце Земли, — подтвердил парень. — В самой глубокой океанской расщелине. Ты пока не умеешь верить в собственную устойчивость в толще воды будучи собой, так что придется нести тебя тенью. Сможешь продержаться тенью полчаса в моих руках? — Постараюсь. Я стал сильнее, чем в первые дни, — не удержался от щегольства Блэк, хотя и не забыл об осторожности. — Там темно, тебе понравится, — ободряюще улыбнулся Фрост. Кромешник передернулся от того, как глубока авантюра, в которую он влезает, но выбора особенно не было: знания по собственной стихии ему очень нужны, а еще, может, оружие какое-то завалялось у бывшего генерала… В качестве страховки Блэк все же надеялся, что Фрост сможет его вытащить до того, как его проглотит голодное измерение. Сам же сказал, что искусен в замыкании систем и все такое… Истончившись, Питч перешел по знакомым рукам Фроста и затих у груди. Тот не стал терять времени даром и поспешил к цели. Блэк повертелся, с неудовольствием ощущая, что за пазухой стало еще уютнее, чем в прошлый раз. Будто даже тепло. От того, что так приятно с этим светлым, Питчу порой становилось жутовато. Питер вытащил его у берега океана, чтобы передохнуть и еще раз все оговорить. Он объяснил, как справляться с большим количеством энергии или ее резкой нехваткой. Их двойственная натура обещала смягчить перепад, но кто знает, как все повернется. Напоследок Фрост посоветовал помнить, что у Питча нет тела, как такового, и его нематериальность — тоже своего рода оружие, если правильно им пользоваться. Наставник специально позволил себе разволноваться, и Питч собирал крошки его силы, пригодные для питания. Унизительные крупицы. Блэк иногда думал, что лучше бы Фрост передавал силу напрямую, чем вот так, но и сам понимал — слишком велика разница между ними. Древний дух либо проморозит его насквозь, либо посадит на зависимость. А Фрост был очень убедителен в рассказах о том, что случится после. Никакого милосердного потакания не будет, ледяной останется глух к мольбам, даже если Питч будет за ним на коленях ползать. А Питч — не такой уж гордый, будет… И это пробирало Блэка до животного, безотчетного ужаса. — Готов? — переспросил Фрост. Питч кивнул, ощущая, что хватит и на превращение в тень, и на возможную борьбу с темным измерением. Глубоко вздохнул и шагнул в руки Фроста. Дух бережно спрятал его и нырнул в бескрайнюю воду, устремившись в далекую глубину. Блэк сидел тихо, сколько мог, ощущая, как сквозь них проходят потоки воды, но силы начали истощаться, и холод спутника стал все отчетливее пощипывать засыпающее сознание. Он забился, но Фрост придержал и выпустил на волю только через несколько минут. Питч судорожно закашлялся и завертелся, ожидая чего угодно плохого. Но в воздушном кармане пещеры было темно, хоть глаза коли, и тихо. Только слышался влажный плеск воды, отдающийся многоуровневым бесконечным эхом. По спине мужчины прошла дрожь удовольствия — какой хороший звук. Он вздрогнул и обернулся на Фроста. Светлый пытался оглядеться, напряженно щурясь, от него расходилось неяркое сияние. Этого было недостаточно, чтобы преодолеть пелену тьмы в пещере, но вполне — чтобы не давать окунуться в стихию и приспособиться к ней. — Питч? — напряженно позвал он, и Блэк различил в его тоне настороженность. Мужчина преодолел соблазн покружить вокруг и пощипать добычу, вместо этого коснулся ладони Питера, обозначая свое присутствие. Фрост мгновенно успокоился, схватившись за знакомую ладонь. — Как ты? Я ничего не вижу. — Хорошо, — отозвался Питч. И сам почувствовал, насколько прав. Так хорошо ему еще никогда не было. Этого места никогда не касалось и не коснется проклятое солнце. Тьма тут была душная и густая, будто мед. Питч дышал ею и пьянел. Его сил пока не хватало, чтобы справляться с такой чистой стихией полноценно, но место… Лучше этого места Питч не встречал даже в самых глубоких шахтах и колодцах. — Мы уже у тебя, — сказал Фрост. Питч понял, что так и есть. Он ощутил всем собой бесчисленные коридоры, переплетающиеся между собой в едином гармоничном рисунке, интуитивно понятном и родном. Логово развернулось перед ним во всей красе и величии, покоряясь новому хозяину беспрекословно. Не понадобилось ни громких слов, ни капли силы. Прошлый Питч позаботился, чтобы новому ему не пришлось испытывать никаких проблем. — Ты лучше скажи, мне идти с тобой, или хочешь, чтобы я подождал тут? Если с тобой, то тебе придется меня вести. Я потеряюсь в этом лабиринте, — повинился наставник, выглядя не лучше слепого котенка. Кажется, только рука Питча давала ему хоть какую-то опору. Питч оглянулся на темноту. Она была совершенно ясна. Как в ней можно было затеряться? — Просто закрой глаза, — посоветовал Блэк. — Смысл? Я и так ничего не вижу, — помахал перед лицом ледяной. Питч прикусил язык и тряхнул головой. О чем он вообще подумал?! Конечно, решил, что ему поверят на слово и доверятся, как доверялся он, выходя из крипты?! Да, конечно, держи карман шире! Фрост еще не совсем из ума выжил, чтобы доверяться темному!.. — Питч? — с волнением перехватил его руку дух. — Объясни, что не так? Я постараюсь понять. Блэк недоверчиво смерил его взглядом, но решился, ощущая сострадание к чужой беспомощности. Пусть его доверие сомнут и выкинут, пусть он совершит глупость, рассказав светлому… — Тебе мешает твой свет, — устало выдохнул мужчина. — Закрой глаза и доверься темноте. Ты все увидишь и поймешь, если закроешься полностью. Или откроешься, как посмотреть. Озвучив это, Блэк едва не хлопнул себя по лбу. Ну да, ну да, разбежался, так кто-то и нырнет во тьму. Будто это такая безобидная стихия, чтобы ей без оглядки доверяться! — О, — воскликнул Фрост и, поколебавшись немного, закрыл глаза. Чуть погодя, потух и начал снимать щиты. Вообще все. — Э-эй, — попытался остановить его Блэк. Он, конечно, хотел, но не думал... Это же безумие! — Я все еще здесь! — Есть причины, по которым я не могу тебе доверять? — притормозил ледяной юноша, глядя в пространство, где, предполагал, находится Питч. — Н-нет. Нет. — Вот и славно. Тогда я буду тебе доверять, — подытожил Фрост и продолжил обнажаться. Блэк задохнулся от такой откровенности, но не позволил себе предать это беспрецедентное доверие, с которым шагнули к нему. Беззащитный древний дух огляделся, теперь ощущая лабиринт куда лучше. Питч напряженно следил за реакцией, морально готовясь к тому, что щиты светлого в любой момент вырастут стеной между ними. — Так вот, как она это делала, — выдохнул Фрост, хватаясь за темноту, будто за что-то осязаемое, и та подставилась под руки. — Кто делал что? — насторожился Питч. — Не бери в голову. Это не опасно. О, с этого ракурса все очень понятно, — сообщил парень с зарождающимся смехом. — К главному залу нам ведь туда? Питч с замирающим сердцем последовал за ним, будто готовясь подхватить драгоценную искру, если та оступится, шагая по нити через бездну. Ведь стоит светлому усомниться, он инстинктивно закроется и пропадет. Тьма — не та стихия, с которой можно шутить. Питч страшился, что не сможет вытащить, не успеет, не хватит опыта… или сил. Питер довел их темной тропой до тронного зала и, только почувствовав твердую землю под ногами, открыл свои бездонные глаза. Зрачки от полумрака у него были так широки, что даже радужка казалась не пронзительно голубой, а синей. Питч оглянулся на него мельком, больше заинтересовавшись троном и странным прибором с огоньками. Трон, вопреки ожиданиям, никаких особенных впечатлений не принес — камень в виде стула. Магический артефакт оказался куда интереснее. Блэк провел рукой по плоскости резной пластинки. Это напоминало шар, а огоньки — пучки из сотен тысяч более маленьких. Питчу даже казалось, что если он приглядится, то увидит, как они разбиваются и разделяются, и он сможет проследить каждый из них… Он оглянулся спросить старшего духа о назначении вещи и увидел, что тот как застыл над пустым местом, так и продолжал стоять. В самом деле, кусок пола не стоил такого пристального внимания, но Фрост сжал губы и буравил его темными блестящими глазами, будто это имело смысл. Мужчина осторожно подошел, то ли поддержать хотел чем-то и зачем-то, то ли из пустого интереса. Осмелился снова взять светлого за руку. Тот вздрогнул и, прежде чем Питч одернулся, стиснул узкую ладонь с неожиданной силой. А потом вдруг выпростал вторую руку и притянул Блэка ближе. По телу мужчины пробежали волны гусиной кожи и зашевелились волоски на затылке, когда он понял, что его обнимают. К нему стремятся прикоснуться, ищут его близости и надеются на нее… Нерешительно, Питч согнулся и прижал ледяного духа к себе, растворяясь в этом стремлении. Он не думал, что его желание найдет отклик в ком-то… Блэк стиснул руки сильнее. Он, кажется, понял, зачем еще люди создают семьи. Ради этого необъяснимого, незыблемого спокойствия и тепла в груди. Питч спрятал лицо в шее старшего духа и задрожал. Внутри иступлено крутилась неблагодарная отвратительная мысль, что этого мало. Ему нужно больше. Пробраться глубже, вжаться сильнее… Много больше. Питер обхватил его крепче и вместе с Блэком опустился на пол. Коснулся губами виска. Его слова осели привкусом талой воды на губах: — Я с тобой, Питч. Я всегда буду с тобой. И Блэк впервые был так искренне тронут, что не смог найти причины оттолкнуть духа. Фрост мягко выскользнул из рук сам, и Питч словно спохватился — вздрогнул и собрался. Питер с рассеянным, немного наигранным смехом повел их к глобусам. Блэк почти не нервничал по дороге, только дергался навстречу, когда Фрост растеряно замирал на развилках темных путей. Они вышли в помещении полном тех механизмов, подобных тому в тронном зале. Питч аккуратно подошел к первому в ряду галереи и коснулся одной из резных пластин, покрытой богатыми на энергию искрами. Фрост, потерявший где-то понятие о личном пространстве (Питч не собирался возражать), облокотился на его плечо и тоже посмотрел на шар. Они оба вздохнули о своем. — Миры, — просто сказал Фрост, и Питч запоздало понял, что в известной вселенной вот столько обитаемых планет, сколько глобусов в комнате. Питч отстранился и направился вдоль артефактов, заложив руки за спину. Сложно представить, насколько велика Земля, и эти планеты ничем не хуже: каждый шарик — на самом деле необъятные земли, народы, горы, океаны... Горло темного сжала странная горечь. Когда-то ему под силу были все они. Эти миры. Он владел ими. Свободно путешествовал между ними. Разрушал… Все эти огоньки боялись его силы и уважали. А теперь он даже не может представить каково это. Питч остановился перед глобусом, на котором прямо сейчас что-то происходило. Целый пласт земли вдруг погас: в северной части разошлась пагубная волна и выкосила все огни намертво. Кто-то из Страхов, которые он породил, или просто стихийное бедствие? И снова эта горечь — он создал Страхов, но они теперь где-то там, свободные и сильные, а он… заперт собственным бессилием здесь. Ничтожество. — Идем дальше, — отвернулся Питч от невыносимой картины. Фрост бросил последний, сумрачный взгляд на пострадавший глобус, на то, как робко зажигаются единичные огоньки, и вернул легкомысленность — защебетал, предлагая сокровищницы, хотя он там еще не был, комнаты какие-нибудь, библиотеку. Питч, забывшись, схватил его за запястье и увел в сокровищницу. Они оказались на каменном уступе в окружении золота и хлама. Казалось, хлама. Вещи лежали сваленными, как попало, будто их кидали, не заботясь о сохранности. Но Фрост подавился воздухом, запорхал над старьем, благоговейно касаясь граней кончиками пальцев, восклицая… Питч, глядя на подобную клоунаду, дернул уголками губ и чуть пришел в себя. Его приободрила мысль, что теперь все это принадлежит ему… Возможно. Питч не видел особой ценности в вещах и золоте. Может, прошлый-он тоже не видел, только собирал, чтобы не досталось врагам? Не похоже, чтобы об этих вещах заботились. Питч вытащил косу, вонзенную в золотую груду, и рассмотрел заточенную кромку древнего оружия. Даже жаль, что он не умеет ею пользоваться. Блэк смутно перехватил тонкую рукоять и сделал несколько шагов, проворачивая лезвие. Будто что-то вспоминалось. — Хочешь выбрать себе что-нибудь, — предложил Блэк, заметив, что Фрост успокоился и невесомо опустился на груду доспехов. — Считай наградой за то, что привел меня сюда! Питч обратил внимание на взгляд Фроста, неотрывно следящий за движениями косы. — Неужели эту косу? — хмыкнул он, скрывая растерянность. Фросту обязательно забирать именно игрушку, которую он нашел для себя? Питер со смехом поморщился: — Я делал это не ради награды, но спасибо, я запомню... Ты помнишь, как ей пользоваться? — Не совсем. А должен? — озадаченно признался Питч, хотя коса ходила по его рукам весьма уверенно. Странно, ведь это оружие для близкого боя с несколькими противниками. Сила Питча более утонченна, чтобы применять что-то подобное в бою. Ему бы подошло оружие дальнего боя, вроде стрел или хлыста, а не это… — Ничего странного, — будто прочел его мысли Фрост. У него словно челюсти свело, такое стало кислое и бледное выражение лица. — Бука владел косой. Ему не было равных по части силы и свирепости. Если он участвовал в бою лично, это было подобно приговору для противника… На Клиппере он… ты превзошел сам себя. Фрост рассмеялся. Питча насторожил этот немного напряженный смех, но ледяной вытащил из ножен свой клинок — больше похожий на кинжал, короткий меч. Мутноватый и неброский. Питер носил его в белых, инистых ножнах на поясе всегда, но никогда не вытаскивал его при Блэке. А теперь вдруг обнажил, выдав небрежным взмахом высокий уровень владения оружием, и воздел к потолку. — Битва при Клиппере, — повторил Фрост с блеклой торжественностью. — Конец Золотой эры и день смерти многих. Мы были на высоте тогда… И никто не ушел прежним. Разговор определенно зашел куда-то не туда. Блэк неоднозначно повел плечами и склонил голову, оставляя косу, где взял. Возможно, как-нибудь потом. А пока Питч жестами попросил Фроста следовать за ним и ушел в библиотеку — место, где, по его скромному мнению, просто невозможно найти какую-нибудь темную историю из их-не-их совместного прошлого. В библиотеке Питер ознакомил его с разметкой стеллажей и основными темами. Не в пример сокровищнице библиотека была организована с исключительной аккуратностью и продуманностью. Блэк с хозяйской гордостью оценил опись книг и манускриптов в своем владении. Вот такое отношение к ценной собственности он оценил. А потом Фрост покинул чужой предел, едва убедился, что его протеже в безопасности и при деле. Питч даже не сообразил ему помешать, как Питер пообещал иногда навещать нового владельца темного измерения и улизнул язычком холодного воздуха, воспользовавшись в одиночку темным путем. Блэк не уловил шутки, но не стал навязываться и уж тем более бежать следом. Логово — надежный дом, его крепость и сила. Место, куда бежать, откуда черпать знания. Наоборот, Блэк воспрял духом в долгожданной безопасности от других смертных и бессмертных. Во всяком случае, сделал все возможное и с растерянностью обнаружил, что скучает по их с Фростом совместным выходкам. Скучает по временам, когда зависел от другого — когда о нем заботились. Когда был не один. Блэк не собирался плакаться, хоть и нуждался в компании старшего духа, и прикидывал, как можно того привязать. Да, именно привязать. Это бы решило многие проблемы. Но какие бы чары Питч не перебирал, все они требовали огромных затрат и вели к подавлению воли. Не было у него такого могущества, чтобы удержать Ледяного Короля силой. Питч был готов кусать локти, не до конца понимая, куда ему этот древний светлый уперся. Да, они успели завести некоторое знакомство, но Блэк тогда был юн и зависим, скоро это изменится. Да, светлый сохранил осколки лояльности к его прошлому воплощению, это заслуживало хоть немного благодарности, но теперь Фроста ничего не держало, он и так сделал больше, чем Питч мог мечтать… Так отчего же Блэк все еще иногда думает о его руках и губах?! Будто других забот мало! «Он мне не нужен», — рычал на себя Питч, переделывая собственный предел под новые обстоятельства. Из-за того, что его сила была слишком мала, он не мог полноценно пользоваться концентрированной стихией, не мог с комфортом существовать во тьме, как раньше. Поэтому теперь он вносил иллюзию приглушенного света повсюду, создавая причудливую игру теней в коридорах. Впрочем, настоящие лучи он все равно не пустил, так что с точки зрения энергии мало что изменилось, только теперь было легче обмануться освещенностью — таким хитрым образом Питч намеревался приучить себя верой. Фрост, когда заявился в гости, сразу же оценил задумку… Питч вздрогнул и отбросил удовольствие от того, что кто-то еще признал идею стоящей. Нет, нет, он не станет искать одобрения, которое льет мальчишка, словно яд! Не в этой жизни! Нужно заняться поиском чар в библиотеке. То, что в его измерении кто-то появился, он ощутил сразу, но поскольку пришелец не заплутал, Питч расслабился. Он был уверен, что во всех мирах найдется лишь одно существо, которое знает секрет его предела… и имеет желание пользоваться им. Ощущая воплощение холода уже на пороге своей библиотеки, Питч вдруг понял, что литература перед ним определенно не вызовет одобрение у светлого — подчиняющие техники, одна хуже другой. Он сгреб книги и поспешил избавиться от улик. Не успел. Блэк сделал вид, что так и было задумано, невозмутимо составляя древние фолианты на полку. Фрост непосредственно выкрутил голову, разглядывая названия книг. Сердце Блэка совершило кульбит. Тревога впилась тысячей игл в затылок, но мужчина не позволил себе показать волнение, тщательно расставляя книги на полке в алфавитном порядке. Фрост легко взял одну и пролистал содержание: — Далеко ты забрался, — восхитился он. — И кто же такой неприступный? Питч осторожно скосил глаза, но не нашел на молодом лице неодобрения. Только многозначительную глубокую насмешку — все древний отлично понял, уж получше вчерашнего юнца. Блэка бросило в жар, он со злостью отобрал последнюю книгу и воткнул в ряд. — Мне сил все равно не хватит, — прошипел он, избегая, впрочем, смотреть в глаза наставнику. — Оу-м, — протянул Фрост, вдруг оказываясь непозволительно близко, невесомо накрывая собой спину и касаясь холодным дыханием кромки уха. Его руки легли на талию Питча так естественно, что Блэк даже не сразу заметил. — Спросил бы меня, я знаю один способ мягкого влияния, который вообще не включает применение силы… Питч окаменел. Его одновременно прошили ужас — Фрост ведь мог уже использовать этот метод на нем самом — и горячий интерес. Такие знания лишними не будут. Блэк облизнул пересохшие губы и сглотнул. — Какой? — голос получился хриплым, и Питч прокашлялся, пользуясь шансом ненавязчиво разорвать дистанцию. — Эмоции, — едва слышно выдохнул ему в спину Фрост. Питер легко перелетел к столу и оперся на край, не сводя странно потемневших глаз с Питча. Дух, выглядевший как никогда притягательно, коснулся кончиком языка до ямочки на верхней губе. Блэк непроизвольно заглотнул воздуха, чтобы выдержать это зрелище и не броситься сминать бледные губы, и отшатнулся, вдруг осознав, что за метод имел в виду древний дух. — В самом деле?! Секс? Телесная связь? — возмутился и даже как-то оскорбился Питч, скрывая опаску. Он, конечно, всякого насмотрелся у смертных, но ему никогда не приходило в голову примерять это на себя. Духи были магией, стихиями. Их тесное взаимодействие вело к смешению энергий. Последствия подобного могли быть самыми разнообразными, но определенно не самыми здоровыми. К тому же, они духи, у них нет физиологии в том же смысле, что и у смертных, нет инстинкта размножаться или даже просто трогать друг друга. Питч никогда не хотел на самом деле это пробовать… ранее. Он смерил Фроста взглядом. Это определенно какая-то магия. Питч грозно указал озорному духу пальцем и поспешил величественно сбежать прочь. Туда, где он находил себя, когда требовалось принять какое-то решение — в родную крипту, всего лишь один из великого множества уголков огромного мира. Но Фрост с легкостью последовал за ним. Ненавязчиво. Будто тень. Блэк задавил волну дрожи по позвоночнику, ощущая некоторое волнение при мысли о том самом. Эта идея задевала его куда больше, чем Питч хотел бы. Он ведь был духом. Духам должно быть чуждо стремление к глубокому физическому контакту. Так… почему же Фрост разделил этот порыв с ним? — Хм, что тебя смущает? — спросил несносный ледяной, облокотившись через алтарь. Его интонации перемежались с довольством. Питер определенно наслаждался тем, как загонял Питча в угол, и не стеснялся это демонстрировать, хотя до откровенной насмешки пока не дошло. Блэка начало лихорадить: он никогда не думал, что обыкновенный, звонкий тон Фроста может звучать столь невинно и столь многозначительно. Темный втянул воздух с кровавым душком, в котором появился на свет, уговаривая себя не поддаваться. Ледяной Король был слишком опасен, чтобы с ним мешаться. — Это что с тобой не так? — перешел Блэк в нападение, опираясь на алтарь в зеркальном порыве и почти сталкиваясь лбами. — Мы ведь духи! Нам все физическое чуждо!.. А мешать… смешиваться между собой… Фу! — «Фу»? — переспросил Питер, проводя носом по скуле и задевая губами щеку. Морозное дыхание опалило щеку. Его глаза со снежинками в них оказались совсем близко. — Звучишь как ребенок. Ты даже не пробовал. Питч, если бы мог, вывернулся бы наизнанку от смущения и паники. Он поспешил оттолкнуть нелепые чувства и отодвинуться. — Или ты смущаешься, — подцепил Фрост. Питч дернулся, но спохватился: — Я?! — он оскорбленно указал на себя и гордо выпрямился. Легкий румянец на щеках он предпочел проигнорировать. — Вот еще! Просто не вижу в этих… физических взаимодействиях ни капли смысла. Они не играют для нас большой роли для нас, бессмертных духов. В лукавом взгляде Питера отчетливо проскользнула тень нежности. Питч на секунду задохнулся, растерялся, и Фрост не преминул с превосходством указать: — Ты и правда звучишь, как юнец, называющий поцелуи гадостью по детской привычке, — он легко оказался вплотную к Питчу, уверенно оглаживая бока и грудь. — О таком никто не думает, но духи воспринимают касания даже острее смертных. Простые жесты, их влияние сложно недооценить, если знать, что делать… Ты даже не представляешь, сколько можно выболтать под влиянием момента. Сам не заметишь, как подберешься так близко, что не составит труда нанести удар… Питч застыл, ощущая руки над сердцем и глядя в глаза. Ему казалось, что Фрост и правда запустил пальцы под кожу и впился в лихорадящую Искру. От этого стало особенно страшно. Он отступил к алтарю, натолкнувшись бедрами на обледеневший камень. Фрост втерся между его ног, и Питч беспрекословно позволил, завороженный происходящим. Его вдруг опалило странным теплом внизу живота. — А еще это отличный способ скоротать время и развлечься. Получить удовольствие из ничего, — хмыкнул юноша, укладывая его на лопатки. — Хочешь? Фрост навис над ним. В его чертах больше не осталось наивной юности, только тяжелое, голодное желание, лижущее Питча даже через слои одежды. Особенно этому способствовал стояк в штанах ледяного. Блэк сжал чужие предплечья. То, что было у него вместо сердца, отзывалось в висках гулкими барабанными ударами. Он сглотнул, вновь ощущая себя в безоговорочной чужой власти. Под диафрагмой желание перебирало когтями внутренности. — И как давно ты планировал меня трахнуть? — Питч наскреб в себе немного дерзости, но закусил язык, опасаясь резкости в ответ. Не в его беззащитном положении так рисковать. Фрост наклонился, обдавая холодом шею, и коснулся губами за ухом. Питча едва не подкинуло с места от остроты простых касаний. Словно утопающий, он сильнее стиснул чужие предплечья. — Ты не поверишь, — невинно захихикал ледяной дух ему в шею. Питч судорожно вздохнул и прикрыл глаза, поворачиваясь голову, чтобы дать больше доступа. Питер незамедлительно воспользовался щедрым предложением. Он целовал так чувственно и страстно, будто мечтал об этом веками, но дорвался только сейчас. И на его губах чувствовалась улыбка. — Ты хотел еще его, — выдохнул Блэк с неожиданной болью. — Только получить не мог. Питча будто облили помоями. На какой-то миг он решил, что нашел какую-то взаимность в этом своем абсурдном желании близости… А оказалось, банальная месть и жажда унизить. — Ошибаешься, — оборвал Фрост и прикусил мочку уха. Питча прошила дрожь. — Он у меня был. Я у него был. Это не имеет значения, ведь ты — другой. Ты даже не осознаешь, насколько… Хочу тебя, Питч. Тебе придется поверить на слово в честность моих намерений, ибо ничего другого я предоставить все равно не смогу. Просто позволь сейчас… Позволь показать и не пожалеешь. От желания голос Питера приобрел глубину и едва заметную дрожь. Питч задохнулся от того, как чувственно дух целовал его шею и грудь. Под руками Фроста его одежда не выдерживала на каком-то инстинктивном уровне и расползалась, обнажая торс и руки. Не по воле Блэка, но он не возражал, забываясь от незнакомых ощущений. Все было таким острым, будто с него содрали кожу. Питч с силой провел по лицу и отчаянно запутался пальцами в волосах, не осмеливаясь решиться. Он не владел ситуацией. Ему было страшно от того, что его вертели, как мышонка в кошачьих лапах, а собственное нутро толкало его без оглядки согласиться, рискнуть отдать все, что есть, чтобы получить сторицей… Абсурд и безумие. Такова сила прикосновений? Фрост поцеловал над ключицей, провел по боку и убрал руку. Питч ощутил, будто вместе с ней ледяной отобрал все его тепло. — Нет, значит, нет, — с разочарованием выдохнул Питер. — Извини, если напугал. Блэк был испуган перспективой близости, тем более с Фростом, но перспектива существовать дальше без этих рук и губ оказалась еще более ужасающей. Всерьез пугающей. Мужчина не придумал ничего лучше, чем вцепиться руками и ногами, не давая Фросту ускользнуть. Бесстыдное положение, а Питер, не стесняясь, обхватил ладонями колени и провел вниз по бедрам. Вслед за руками, туда устремился жар. Ледяной навалился сверху, покрывая поцелуями грудь и живот. Питч не знал, что и думать, уж тем более — что делать. Одно уже знал точно — отпустить не сможет. Блэк остановил потемневший взгляд на ледяном и бросился в омут с головой: — Я хочу, но только без магии. — Как пожелаешь, — прошелестел Фрост, будто понял, что Питч готов умолять об этом, и опустился на пятки, оставаясь между ног Блэка. Фрост коснулся его губ в почти целомудренном поцелуе. Питч неуверенно провел кончиками пальцев по груди ледяного духа. Там под ребрами стучала буря, но старший дух держал ее под контролем, не позволяя ей вырваться. У раскрасневшегося Фроста дрожали руки, на которые он опирался. Питч вдруг осознал, что это его «вина». Он причина, по которой в глазах у старшего духа такие голод и жажда. Пламя желания вгрызлось отчетливее. Теперь и в Питче не осталось ничего кроме жадности. Остатки одежды растворились в темноте родных подземелий. Одежда Фроста обратилась крупинками снега. Они столкнулись, как два штормовых вала. Питч забыл о своей магии и страхах, задыхаясь по-настоящему, чувствуя, что завладел чужим вниманием безраздельно — всем миром Фроста завладел. Ледяные руки казались ему все горячее с каждой минутой. Там, где они проходились, горела кожа. Питер ласкал везде, куда мог дотянуться, неосторожно оцарапывая короткими ногтями. Фрост уложил его обратно на алтарь, его ладонь прошла по животу, миновала вставшее достоинство, и ледяные пальцы скользнули в ложбинку. Питч захлебнулся тихим стоном. Было совершенно невероятно ощутить чужую магию в себе. Нет, Фрост сдержал слово, магии — смешения их — не было, но духи сами по себе энергия. Всякое прикосновение — столкновение двух стихий. А в их случае и вовсе четырех. Чувствовать кого-то внутри оказалось обезоруживающе остро. Питч беспомощно застонал, раскрываясь шире и чуть сползая, чтобы было легче. Питер что-то шептал ему в живот, но Блэк никак не мог различить слов, будто сквозь туман осознавая, как движутся губы вплотную к коже и изредка перепадают щекотные поцелуи. Мужчина запустил руку в белые волосы и прочесывал их, пока его растягивали изнутри два пальца, а потом и три. Только вздыхал, поймав ритм. Наконец, Фрост счел его достаточно растянутым и вытащил скользкие пальцы. Сам пересел удобнее, и Питча перетащил чуть выше, выдернув из блаженного транса. Блэк распахнул глаза, ощущая, как его растягивает чужое естество. На какое-то мгновение он полностью утонул в собственной беспомощности и схватился за предплечья любовника, будто падающий в пропасть. Фрост медленно вошел до конца и остановился. Все его тело дрожало от напряжения. Он медленно выдохнул облако ледяного пара, покрывая все поверхности крипты белым узором. Просто лежать быстро наскучило. Питч освоился с положением, выгнулся, но Фрост быстро зафиксировал его талию и облизнул сухие губы. — Пожалуйста, дай мне минуту, иначе не сдержусь, — прошептал Питер и наклонился, вобрал во влажный рот сосок. По его сдавленному тону стало понятно, что он не врет. Питч кивнул, подозревая, что голос его подведет, и послушно замер, лишь поглаживая чужие запястья. Фрост перехватил его руки и переплел пальцы в каком-то очень трогательном, успокаивающем жесте. Питч перекрестил ноги, предлагая двигаться, потому что наполненность стала ощущаться привычной и даже немного тянущей. — Только медленно, — согласился Фрост. Первое же движение пришлось на чувствительное местечко. Питч всхлипнул, не сдержавшись, и немедленно покраснел, потому что будущие темные властелины априори не должны издавать такие звуки. Питер дернул губами в улыбке и наклонился поцеловать, не забывая размеренно двигаться внутри. Его поцелуи Питч оценил весьма высоко: Фрост просто не мог не быть нежным. Каждое касание — как бережное заверение в том, что все будет хорошо. Столько сладости просто не могло предназначаться именно Питчу, но что со светлого взять… Он топил Блэка в этом чувстве, и тот хватался за него, пока сознание уплывало. — Держись за шею, — попросил-приказал ледяной, меняя позу и цепляя Питча под коленями. В таком положении движения стали резче и быстрее. Фрост обхватил его собственный член, и Питчу пришлось схватиться за узкие мальчишеские плечи, чтобы ненароком не упасть. Удивление легко растворилось под натиском удовольствия. Питч начал подмахивать навстречу ладони на своем члене, пока напряжение внутри не выстрелило сжатой пружиной. Он выгнулся, изливаясь. Питер последовал за ним на следующем толчке и упал на каменную плиту рядом. Питч замер, ощущая, как накатывает расслабленность. Все в теле успокаивалось от бешенного круговорота энергии. Реальность будто начинала проступать через дурман схлынувшего желания. Питч стойко признал для себя, что под конец стонал просто непрерывно, забыв про стыд, и вообще плохо помнил, что делал и как, только подставлялся и считал короткие вздохи до долгожданного разрешения. Питер гибко потянулся и нежно стер невысохшую дорожку слез с виска Питча. Потянулся поцеловать. Блэк неуверенно ответил, подозрительно следя, как новоиспеченный любовник сыто жмурится от удовольствия. Мужчина не знал, как себя вести. С одной стороны, ему понравилось. Раствориться в другом существе, и чужой нежности, и силе оказалось невероятным опытом… Но началось все с разговора о манипуляции, привязке и контроле. Питч задумчиво обвел большим пальцем выпирающую тазовую косточку. У ледяного была кожа светлая и сияющая, от внутренней силы, как свежий снег. Завораживающее зрелище, оскверненное его тьмой. Фрост был обсыпан серой пыльцой, будто упал в нее. Упал в Питча. Блэк жадно приник к тонким ключицам, забывшись, и оставил укус — еще один след, но который не стряхнуть небрежным взмахом ладони. А потом увлекся и пошел губами дальше. Питер был на вкус, как талая вода, холодная, освежающая, но не утоляющая жажды. — Питч, — негромко взмолился Питер, — Питч, магия, пожалуйста. Ты не держишь магию. Это нечестно, в следующий раз я тоже не сдержусь! Блэк опомнился, будто получил ведро ледяной воды на голову, и отдернулся. Питер и правда бесстрашно позволял чужой темной энергии проходить глубже внешних слоев. Мужчина быстро поднялся с алтаря и запахнулся в новую мантию. Неосторожно обернулся на любовника и снова завороженно завис. Обнаженный, раскрытый юноша был не тем зрелищем, от которого можно было так запросто отмахнуться. — Не смотри на меня так, я не железный, — засмеялся Питер, изгибаясь на алтаре, будто молодой кот. Питч заставил себя вспомнить, как его тут разделали когда-то. В этой самой комнате. На этом самом камне, покрытом сейчас ледяной коркой. Он лежал тут со вскрытым сердцем. Но вместо отрезвления, его опалило лишь новой жаждой. Второй раз его «разделали» гораздо лучше. Питч облизнул пересохшие губы, встречаясь взглядом с пронзительными глазами Питера. Блэк хотел еще. Больше. Хотел смешивать и магию, чтобы чувствовать полнее. Хотел так отчаянно, что мутился разум. Дух дрожаще вздохнул и присел на край алтаря, прижав сложенные лодочкой пальцы к твердым губам. Он попал. Фрост, чего бы он ни желал, получил свое — Питч теперь принадлежит ему, полностью и бесповоротно. Блэк скрыл глаза запястьем и костерил себя во все лопатки: кто его вообще толкал под руку соглашаться, отпирать дверь с запретными дарами… Должна же существовать весомая причина, по которой духи предпочитают не смешиваться между собой! — Питч, — мягко позвал его Фрост, обнимая по спины. Обнаженным. — Ты опять загоняешься. Я не желаю тебе зла. И не стремлюсь тебя привязать, что бы не нес вначале. У меня по жизни язык без костей, не принимай всерьез. Мои цели не такие! — А какие?! Как тогда это называется? — вспылил Блэк и отскочил, зло отряхивая ладони о подол своей мантии. Питер терпеливо вздохнул. — Это предложение. Я не пытаюсь подловить тебя, Питч, я предлагаю попробовать быть вместе, на равных. Просто попробовать быть семьей. А секс — это так, развлечься, если захочется... если нужно. Блэк внутренне задергался от сомнений. Подобная сделка звучала как ожившая мечта: обрести поддержку древнего сильного светлого духа за сущую мелочь. Но что в ответ получает Фрост? Что он, слабый темный, может предоставить взамен? Ведь нет никакого смысла заключать невыгодную сделку, верно? Питер сел на каменной плите и со вздохом вернул на места все свои щиты и заодно одежду. Остатки тьмы безжалостно перемолол холод. Питч мгновенно перестал чувствовать духа, будто отрезало. После недолгого колебания ледяной протянул руку, и Питч неуверенно подался навстречу. Блэк уже со смирением принял ощущение спокойствия и безопасности, упавшие на него в чужих объятиях. Близость была слишком приятна, чтобы от нее отказываться. — Семья — это семья, Питч, она не строится на выгоде и расчете. Попробуй поверить мне, умоляю, я не стремлюсь унизить тебя или причинить вред, как ты стараешься верить. Доверься. Хотя бы раз… Я сделаю все возможное, чтобы сохранить твое доверие. Блэк подумал, что сошел с ума, но кивнул и обмяк. Пусть светлый думает, как ему хочется, а Питч устал бороться. То теплое чувство никуда не денется из груди, даже если он его выцарапает вместе с сердцем.