Тот, кто верил в Черного Человека (18+)

Тени не существуют в одиночку. Питч должен бы лучше знать привычки своих подчиненных. Тени — склочные твари, они готовы грызться между собой из чистой и незамутненной ненависти без перерывов на чай. Но они не существуют поодиночке. Никогда. Такое правило: куда приходит одна тень, там заводятся несколько. Черт пойми почему… Узнав о благосклонности обновленного повелителя, со всех укромных уголков Земли начали стекаться древние и предлагать свое служение, знания, силы. И что правда, то правда — у Питча не было поводов им отказывать. Владеть тенями себя-прошлого было бесподобно. Словно вместо перочинного ножика со ржавым лезвием и разбалансированной рукоятью, Блэку вручили идеальный клинок, выкованный под него и для него. Владеть подобным инструментом было единственно верным — идеальным! Ни у кого не хватило бы твердости отказаться от такого подарка. Древние тени, в отличие от его собственных, не ошибались, не подводили, не перечили и обладали жизненно необходимыми для Питча знаниями и умениями. Даже их вид наводил жуть, как и положено. Едва смог, Блэк поковырялся в своих поделках и под руководством мудрых помощников исправил недочеты. Теперь все его тени, старые и новые, были неотличимы в своем качестве. Кроме Оникса. Оникс хотел остаться неизменным, чтобы иметь преимущество в глазах Питера — ледяной относился к жутковатым теням с должным пиететом и тискать не стремился (наконец-то!). Блэк позволил своему первому помощнику прихоть. Фрост бы расстроился, если бы его любимец стал таким же, как прочие. И, что уж скрывать, Оникс тоже бы расстроился, если бы перестал быть особенным. Он и так переживал по поводу своей несостоятельности как старшего перед лицом древних… насколько тень вообще могла подобное испытывать. Но факт есть факт: Оникс совершенно не по-темному привязался к Фросту и при первом же случае убегал зализывать раны к светлому на ручки. И уже оттуда победно щерился на все остальных теней, которым почесух больше не перепадало. Питч начинал задумываться о важности внешности для любовника, который должен был понимать, что тени со сменой внешности остались теми же. Впрочем, размышляя на эту тему, Питч заметил, что его молодые тени во многом старались подражать старшим сородичам. Насколько могли склочные тени проявлять солидарность. Они копировали движения древних, учились у них, усложняя свои ментальные структуры. Того и гляди, станут такими же умными и умелыми… Блэк считал, что это может быть даже на пользу — за умными помощниками надо было следить, чтобы не чудили, а за очень умными не придется, так как они просто не станут чудить. Как говорят люди, умный в гору не пойдет. Кроме навыков, древние тени подтянули уровень лизоблюдства в их тесном кругу. Отлученные от тела, они ложились мантией на плечи, складывались широкими полами, защищая от солнца. Будто зная, какие дети Питча интересуют, они находили именно таких, занимая младших скучными второстепенными ролями. А уж какие представления можно было закатить, пользуясь их умением сливаться в более грандиозных и опасных чудовищ! Питч был очень доволен приобретением. Игнорируя небольшой холодок страха перед его, откровенно говоря, номинальной властью. Теням был нужен хозяин, ведущий, но Блэк чувствовал, что ему пока не хватает сил, чтобы властвовать таким количеством теней. И еще этот крошечный нюанс, что он до сих пор молчал Питеру о том, кого подобрал. В конце концов, Фрост ему больше не нянька! Тени — его дело. Еще не хватало слушать советы светлого в вопросах сугубо темных! Теперь, когда Питч встал на ноги, они с Фростом существовали как равноправные партнеры. Да, были моменты, когда Блэку приходилось уточнять у бывшего наставника какие-то вещи, но Питер не делал из этого проблемы и помыкать не стремился… Не то что бы когда-то это делал, пользуясь положением ранее, но теперь он просто бы не смог! Питч находил их сосуществование очень… удовлетворительным. Комфортным во многих планах и почти по-человечески удобным. Они подходили друг другу по силам, по темпераментам, даже по воплощениям. Оба были страстными увлеченными натурами в своих областях, но не чурались пересечений. Фрост был уступчив и мягок. Питч старался быть внимателен и чуток, зная, что в прошлом бывал несправедлив. Питер знал, как с ним «работать». Питч учился отвечать тем же. Если и случались ссоры, то по мелочам. Так-то их интересы почти не пересекались, так что и спорить было не о чем. У них был потенциал. Питч рассчитывал, что если все будет идти так, как идет, то они станут прекрасными партнерами и союзниками в будущем. И все действительно шло неплохо, пока на горизонте не объявились Хранители с предложением о мирных переговорах. Весть принес гигантский кролик. То ли дух, то ли существо, Питч не смог разобраться. Гонористый и дерзкий по причине своей превосходящей мощи, зверь сообщил, что Хранители приглашают их с Фростом на северный полюс, чтобы обсудить планы на жизнь. Питч постарался не дергать веком, выслушивая такой фееричный нонсенс, и заложил руки за спину. Тени сгустились на груди и плечах, чтобы при случае прикрыть собой от явно недолюбливающего его Хранителя. К счастью, объявился Фрост и пришел на помощь, переключив внимание существа на себя. Кажется, Питер был даже рад увидеть это сизо-полосатое недоразумение, поскольку налетел с объятиями и сразу же затрещал о том и сем, порхая вокруг, не в силах усидеть на месте. Кролик по-стариковски фыркнул на панибратство, но внимательно навострил уши и куда спокойнее рассказал о намечающемся созыве Хранителей. Пока зверь настороженно постреливал глазами на слушающего Питча, Фрост вытянул из него всю историю, попутно обсудив каких-то общих знакомых, о которых Блэк едва ли слышал. По всему выходило, что Хранители, прослышав о растущей силе Кромешника, решили, что это может стать проблемой, поэтому решили собраться и обсудить дальнейшие планы, а также предложить сделку. О деталях сделки кролик молчал, как воды в рот набрав, но обмолвился, что это предложение — общая инициатива, хотя подобное едва можно терпеть, не скрипя зубами. — Только под твою ответственность, Пит, — напоследок процедил кролик Астер и постучал об землю. — С другими Страхами мы и пытаться не будем. Перекинувшись парочкой многозначительных взглядов, светлые распрощались, и существо-дух скрылось в возникшей яме. Фрост громко втянул воздух и выдохнул приличный объем стужи, говорящий о сдержанном волнении. Древние тени, гнездившиеся на плечах, подняли головы с воротника мантии и поспешили донести свою позицию о том, что светлым верить нельзя. Блэк невозмутимо выслушал их смутные, торопливые доводы, выглядящие как теория заговора. Правда, он и сам исполнился некоторыми тревожными подозрениями, видя, что светлые творят что-то, не до конца ему понятное, но не стал ничего комментировать. Получил поцелуй от Питера и почесал его между лопатками — Фрост от этого размякал, как простая тень, и в данной ситуации это могло помочь ему разговориться. — Твое мнение? — потребовал Блэк вкрадчиво, желая услышать обе стороны. Тени были мастаками закулисных игр и могли так подтасовать факты, что история выворачивалась наизнанку, но оставалась правдоподобной. Питч же был уверен, что у Фроста найдется свое объяснение. Он бы не стал расшвыриваться доверием Блэка… Возможно. Питер от простого вопроса вздрогнул и бросил на Питча испуганный взгляд. Потом, конечно, быстро расслабился, но осадочек остался. К сожалению, Блэк был недостаточно искусен, чтобы читать столь быстрые перепады настроения. Да и ледяной дух все еще оставался вдвое сильнее, так что читать его без разрешения не получалось. — Я могу попросить тебя не говорить таким тоном? — поморщился Фрост и сник, потирая глаза, чтобы спрятаться от чужого взгляда. — Я… Он говорил таким голосом, когда ждал последнее слово перед вынесением приговора. А я не осужденный. Я еще ничего не сделал, это предложение стало для меня таким же сюрпризом, как и для тебя. Я думал, Хранители еще долго не решатся на что-то такое, но, видимо, зная твою опасность, решили не тянуть. Блэк, услышав объяснения, смягчился. И правда, не стоило пинать Фроста только потому, что он светлый. «Последние слова. Астер сказал, что только из-за светлого рядом они согласились позвать тебя в их удел. Ты послушнее остальных Страхов? Ты слабее? Ты легче уступишь их условиям?» — зашелестели тени многоголосым эхом. Блэк мотнул головой, заставив свиту отпрянуть и замолчать. — Что ты думаешь об этом? — спросил Питч еще раз и мягче. Контраст даже ему показался разительным — теперь он спрашивал друга и любовника, а не провинившегося слугу. По спине пробежали мурашки. Он и правда неуместно показывал свой тяжелый нрав тому, кому не было нужды что-то доказывать. Фрост улыбнулся — нежно и ласково, как улыбался только ему, и спрятал лицо на плече Питча. Блэк внутренне сжался от того, как дух доверчиво жался к нему, будто Питч в самом деле мог быть чем-то безопасным. Обоим пришлось глубоко вздохнуть, чтобы настроиться на обсуждение, но объятий они так и не разжали, наслаждаясь ощущением соприкосновения их сущностей. — Я считаю, что сходить и узнать подробности стоит, ноги не отвалятся, — провозгласил Фрост. Питч решил придержать сонм аргументов против поспешности. — Есть предположения, зачем я им понадобился? — невзначай забросил он вопрос. Питер глубоко задумался. Его сияние потускнело, а синь в глазах углубилась. Он будто весь стал тяжелее в руках Блэка. — Скорее всего они правда хотят узнать, что ты планируешь дальше, и ничего больше, и предложат что-то вроде мирного существования и дальше. На данный момент ты неизвестная фигура на весах равновесия, и всем хочется знать, чего от тебя ждать. Только Страхи к тебе не полезут, у них своих забот в их мирах полон рот, а вот Хранители Земли обязаны знать, что ты замышляешь. — Они же не думают, что я им вот так все выложу? — поразился Блэк светлой логике. — О, это было бы невероятно мило с твоей стороны! — засмеялся Питер и вдруг крепко обнял. — Не бойся, я свяжусь с Луноликим, чтобы наш визит прошел без проблем. Блэк склонил голову к плечу. — Кто такой Луноликий? Мы раньше встречались? Фрост заморгал. Его голубые глаза стали еще светлее от удивления. — Дух лунного света. Принц Лунарь? Тот самый Малыш? Питча озарило пониманием, и стало неловко. Он буквально забыл, что на луне обретается мальчик, чьих родителей он убил, а королевство — уничтожил. Не то что бы он испытывал сожаление за это. Он в прошлом знал, что делал. Хотя сейчас от последствий легче не становилось. — Он тоже будет на собрании? — сдавленно уточнил Питч. Фрост покачал головой: — Малыш не покидает луны — только проекции. И ты вряд ли сможешь пообщаться с ним без меня или других светлых. Мыслеречь, помнишь? — Предпочту тебя, — пробормотал Блэк. — Кто еще будет? Расскажи о них. Ты, конечно, рассказывал, но теперь меня интересует, как они отнесутся ко мне и откуда ждать проблем. — Нам не к спеху, пошли, устроимся за чаем на какой-нибудь крыше, — отстранился Фрост. Довольно странно, что он не боялся рассказывать Питчу о своих собратьях. Блэк опасался спрашивать почему так. Какой бы ответ он мог получить? Что слишком слаб, чтобы тягаться с ними, даже зная противников? Что Питер решил воспользоваться его руками во внутренних конфликтах светлых? Но слушал темный внимательно, впитывая крохи информации, дополняемые вездесущими тенями. О, старые прохвосты сталкивались с Хранителями лично и знали о них кое-что. Не слишком много, но достаточно, чтобы настоятельно советовать молодому повелителю не нарываться. Питч в прошлом нажил так много врагов, что без Фроста с этим просто не разгрестись. Мужчина был благодарен, что старший дух не оставил его на произвол судьбы. Он совершенно не знал, что делать с Хранителями. Со светлыми, с которыми дружен Питер и к которым принадлежит. Если Питч напортачит, он не только приобретет врагов среди сильнейших духов мира, но и лишится ближайшего существа. А еще есть репутация у теней — самоуважение, в конце концов! А если ловушка? Блэк потер лицо и разворошил волосы. Он честно старался слушать Питера, но скатывался на метания и сомнения. Невыносимо. Фрост отставил чайную пару с остывшим напитком, которую унес с чьего-то подоконника, и обнял его, позволяя найти короткий приют у себя на груди. — Ты не один, Питч, помни об этом. Что бы ты ни выбрал сейчас, я останусь с тобой. — Даже если дело дойдет до драки с Хранителями? — глухо хмыкнул Блэк. И скрипнул пылью в кулаках — тупой его язык, откусить бы его вовсе и не болтать лишнего. Фрост заглянул в его глаза, неожиданно решительно ухватив за плечи. Питч даже не успел принять какое-то подобающее выражение лица. — Да. Если у тебя были сомнения, то я говорю тебе здесь и сейчас: случись драка между тобой и кем угодно, я не приму сторону светлых только потому, что мы сородичи. И если ты решишься на встречу с Хранителями, я могу пообещать, что пойду с твоей стороны. Слышишь? Именно с тобой, а не сам по себе или со стороны светлых. Питч озадаченно заморгал, не веря в то, что сейчас услышал. — Я… Я подумаю, — ляпнул он и поспешил сбежать. Бесхитростно и трусливо исчез тенями. Хотя, о чем там было думать... Проигнорировать настойчивое приглашение Хранителей Блэк не мог. Послать громко и далеко — тоже нет. Оставалось только идти и уповать на благополучный исход переговоров. Тени не помогали. Зудели в оба уха о том, что это ловушка, прогиб, позор и безответственность. Питчу пришлось отослать их на разведку к северному дворцу, чтобы не мешали продумывать стратегию. В таком деле нельзя полагаться на импровизацию! Еще надо было придумать, что он собирается делать дальше. Духи живут веками и в ус не дуют, никто у них не допытывается, чем они там таким заняты. А стоит родиться неудачно, как сразу всем интересно, какие планы на жизнь. Будто Питч это знать должен. Если говорить откровенно, то Блэка не прельщала перспектива лезть в политику. Хранители и Страхи могли переворотить хоть весь космос в своих извечных трениях. Конфликт света и тьмы всегда был и навсегда останется. Черт возьми, на противоположности первостихий вселенский порядок строится! Вот и пусть ругаются, а Питч был бы рад просто существовать и собирать детские страхи. Изучать их, пробовать, взращивать редкие для себя и скармливать скучные теням. Заниматься делом, которому научился и с которым справляется… Какая жалость, что ему не позволена такая малость, как спокойная жизнь. Если он не будет осмотрителен и не станет сильнее, его раздавят жернова конфликта. И еще эти вечно голодные тени, которых ему не хватает сил полноценно контролировать. И светлые, и темные, и тени — всем от Питча что-то надо… Фрост был весьма любезен, чтобы помочь с организацией собрания. Парень взял на себя все общение с сородичами и переговоры о безопасности встречи. До смешного — собрал клятвы о том, что Хранители первыми не нападут. Питч был тронут подобной заботой, хоть и поворчал для приличия, что не сахарный. Блэк в свою очередь хорошо подумал и выбрал линию поведения, которая показалась ему удачной. Он также продумал все возможные вопросы и ответы на них, заставил теней выучить щиты во дворце и лазейки в них, научился нырять в тень в считанные мгновения. Все, что мог, привел в готовность и, наконец, успокоился. Точнее, загнал свой страх так глубоко, что сам поверил в собственное спокойствие, но это мелочи. Для Блэка это оставалось ближайшим синонимом спокойствия. Словом, возникая на пороге массивного замка на краю каменного ущелья, Питч мог дрогнуть разве что от холода, а вовсе не потому, что подавляющее своей мощью здание со стеклянным куполом было похоже на могилу. Питер посмотрел на него ободряюще и предложил одну из своих зачарованных снежинок. Питч вежливо отказался, опасаясь сотворить на подъеме чего-нибудь непоправимое. Тогда Фрост взял его за руку и обволок своей силой. «Он приволок нас в ловушку и теперь сковывает», — зашипели тени в панике. Питч насилу задавил их саботаж и досадливо поджал губы. Не было беды, еще истерику в такой момент успокаивать. Он вздохнул и благодарно погладил кисть Питера. От того, что он тянет, легче не станет. Они прошли сквозь негостеприимно плотные щиты, как через невесомую мыльную пленку. «Светлый», — понял Питч причину, и ему пришлось подавить табун мурашек по спине вверх. Питер был связан с Хранителями, конечно, он имел доступ к их месту встреч. Ничего нового не обнаружилось. Поводов переживать тоже нет. Тяжелые двери дрогнули перед гостями, открывая внутренности северного дворца. Их встречали Песочный Человек и пука. Мрачный кролик поприветствовал Питча, толстячок в золотой одежде солнечно улыбнулся Питеру, и Хранители пригласили их внутрь. Они скованно направились к месту встречи, разглядывая непритязательные коридоры и перелеты. Блэк оценил, что Фрост не попытался упорхнуть на исследование местности, как любил делать. Тени цеплялись длинными пальцами за плечи, настороженно приподнимаясь с верхней мантии. Оникс плыл в руках Фроста с царским величием и демонстрировал завидную несгибаемость перед обстоятельствами. На какой-то миг Питч даже задался вопросом, кто из них тут хозяин и владыка: это гладкошерстное убожество или он сам?! И едва не помотал головой от нелепости мыслей. В зале с огромным глобусом их провели на второй этаж. У жаркого камина располагался стол для переговоров. Поодаль виднелись стеклянные двери на балкон и открывался вид на луну. Питч присмотрелся к мозаикам на полу, выполненным в виде Хранителей Земли, которые были с лихвой представлены вживую. У стола переговоров ждали престарелый маг в лиловой мантии и две девушки — пестрая от перьев, нечеловеческая, с крыльями и совершенно обыкновенная, с темными вьющимися волосами и книгой в руках. Вторая, к слову, тоже была каким-то существом-духом, как пука. Фрост издал почти щенячий визг и молниеносно оказался рядом с Хранительницами, обнимая обоих и целуя поочередно в щеки. Вся троица громко захохотала, извиваясь от щекотки. Питер энергично затряс кисть Омбрика, не выпуская из рук фею. Оникс, потерявший фавор, решил не навязываться и скрылся в мантии Питча между слоями собратьев. Питч решил не возмущаться, хотя подобное проявление неуместной радости вызвало острое желание оторвать любовника от компашки. Вместо этого Блэк цивилизованно устроился за столом вместе с Песочником и Астером. Они, одинаково мрачные от необходимости пребывать так близко друг к другу, дождались, когда оставшиеся рассядутся. Питер стиснул фею еще раз, прежде чем они расцепились. Фрост занял место по правую руку Блэка. Хотя просидеть там дольше секунды оказалось ему не по силам. Он бросил посох, притулив его к спинке кресла, а сам устроился на подлокотнике Питча. — Что ж, приветствую всех собравшихся, — начал старец, встав во главе стола. — В первую очередь, хочу поблагодарить вас, что согласились прийти на встречу. Трудно недооценить ее необходимость. Особенно сейчас, когда Страхи уверенно занимают позиции, безжалостно уничтожая целые континенты. Не считаясь с жертвами и вопросами баланса, они… И последний маг Атлантиды добрых десять минут в красках расписывал «подвиги» и «заслуги» Страхов. Питч изо всех сил старался не уточнить: тот ими гордится, что ли? Потому что иных причин так кропотливо перемывать косточки идеологическим противникам он найти не мог. Или это должно нести познавательно-уничижающий характер для Питча? Потому что сработало именно так. Блэк остался удивлен и пристыжен чужими достижениями на поприще завоеваний и взращивания страха. Конечно, имели место огромное количество жестокости и бессмысленного перевода материала — те смертные могли бы бояться и бояться, но какой эффект для оставшихся в живых. Тени быстро зашлись жадными волнами, смакуя подробности и прикидывая, смогут ли провернуть это на Земле. Питч обеспокоенно нахмурился: он бы не хотел привыкать к таким радикальным методам. В первую очередь должно оттачивать мастерство, а достижение силы ради силы бессмысленно. Пока Блэк развлекался пространными измышлениями, Хранитель плавно подошел к сути вопроса: что Питч думает об этом? Не думал ли он дать отпор беглым предателям, процветающим на плодах его былой славы? Питч умело загасил панику, потому что такого вопроса — такой настолько беспардонной прямоты от Хранителей — он не ожидал. Идиот. — Что я слышу, вы готовы поспособствовать! — он смог непринужденно фыркнуть и почти переплел пальцы, но вскинул кисти, чтобы больше не позориться. — А если и так? — напористо воскликнул Кролик и вскочил. Питч опешил. Паника толкнулась в горло. — И как же?! — тоже поднялся Блэк. — Уверяю вас, стать руками, что загребают жар — последнее, к чему я стремлюсь в жизни. В чем моя выгода разбираться со Страхами? Мне лично они не мешают, а рисковать ради абстрактного блага — не мое хобби! — Думаешь, Страхи пощадят тебя, если встретят? — возмутилась темноволосая девушка, оторвавшись от написания книги. Катерина, Хранительница Историй. Питч затруднялся сказать, должен ли он опасаться эту бессмертную. Ее способности и происхождение представлялись ему крайне смутными. — В отличие от тебя, я не обольщаюсь по поводу своих собратьев, они попробуют закусить мною при первой возможности, — отмахнулся Блэк, чувствуя, что потерял контроль над ситуацией, и его загоняют в угол. — Господа, господа, Катерина, — урезонил всех Омбрик. — Народ! — обиженно воскликнул Фрост, всплеснув руками одновременно с ним, но громче. — Это вроде бы должны были быть мирные переговоры. Понимаю, что темные всех допекли, но срываться на Блэке не надо. Он тут, единственный, не создает проблем! Хранители расселись, бросая неопределенные взгляды на других. Кажется, сама идея невинного темного была им в новинку, тем более невинного Питча. Блэк тоже выпрямился, больше от замешательства. Он не смог определиться, насколько оскорблен или польщен таким определением. Наверно, хорошо, если Фрост ему так доверяет, но вот распространять такую компрометирующую информацию не стоило. И когда все уже вернулись на места и успокоились, в душе Питча зашевелился червячок вины. Не так уж он и безгрешен. Мужчина сложил ногу на ногу и таки сцепил руки в замок, спрятав их под столом. Ему следовало успокоиться и сосредоточиться. — Итак, давайте обойдемся кратко и по существу, — возвестил Фрост, поднимая руки. — Каковы ваши конструктивные предложения? А потом перейдем к торгу. Питч фыркнул и улыбнулся под нос — Питер в своем репертуаре. Хранители вздохнули и дружно посмотрели вверх. И хотя делать так было не особо умно, Блэк посмотрел тоже. Луна сияла в проеме под потолком нестерпимо ярко и близко, будто заглядывала в окна с гастрономическим интересом. Питч внутренне поежился, ощутив себя жалким и незначительным. Хранители единодушно вздохнули, и слово взял Песочник. Полный человечек в золотых драпировках поднялся над своим местом в невесомости и заговорил… беззвучно, мельтеша значками и картинками над головой. Это могло бы напоминать иероглифы, если бы несло хоть какой-то смысл. Блэк мрачно нахохлился — это так они пытаются наладить мосты? Тени были солидарны со скудной оценкой. Даже Фрост замер, слушая речь и не спеша переводить ее. — Вам предложено стать одним из Хранителей, — негромко пояснила фея, сидевшая через место справа. — В вашем распоряжении будут сила веры и поддержка других духов. Если вы станете одним из Хранителей Равновесия и поможете повергнуть Страхов, вы заслужите славу и почет смертных и бессмертных многих миров. Питч бросил на нее острый взгляд, будто она виновата в бредовости происходящего. Девушка сразу же потупилась в сложенные на столе руки и упрямо сжала челюсти. Ее перышки встали дыбом, как чешуйки шишки. Питч одернул себя и уставился на вещающего Сандерсона. Золотой Человек не демонстрировал это явно, но в его взгляде мелькало что-то особенно недоброе. Глубже, чем у других. Острее. Но стать Хранителем… Эта организация изначально задумывалась как двустороннее соглашение, но после произошедших трагедий, не без вмешательства Питча, Хранители имели стойкую репутацию борцов с тьмой. Но слава, признание, сила — все, о чем мог мечтать Блэк. Все, чего он хотел. К чему стремился. С силой веры он сможет уверенно завоевать себе место в мире. Не то, что бы на помощь светлых можно было надеяться, но и ярких конфликтов из-под полы они устраивать не станут. Слаще этого предложения была только договоренность с Питером. Тени озадаченно притихли. Глаза разбегались от богатых перспектив. Они не знали, на что сетовать в первую очередь. И опасались лезть под руку. Питч в задумчивости постучал пальцами по бедру. Фрост что-то эмоционально обсуждал с Песочником. Остальные слушали их внимательно в глухой неуютной тишине помещения. Только Астер не сводил неприязненного взгляда с темного духа. Его неприятие было более открытым, чистосердечным, а оттого не таким опасным, как скрытое мягкими чертами Сандернсона. К слову, Баннимунд был самым темным в помещении. Его энергетика вместо нейтральной, каковая должна быть у сильного волшебного существа, была почти темной. Сущей капли не хватало. Может, он бы даже мог стать Страхом, если бы Питч добавил ему теней? Надо будет обдумать это и почитать дневники на досуге, чтобы разработать версию. — Почему вы предложили это мне? — спросил Блэк Кролика, не отводя глаз с гигантского зверя. — Любой Страх уцепится за преимущество и воспользуется им куда эффективнее меня просто в силу опыта. Резкий тон заставил Хранителей вздрогнуть, а Фрост с Песочником, что-то горячо обсуждавшие, почти столкнувшиеся макушками, отшатнулись друг от друга. — Ты мог бы стать не лучше, а то и хуже других Страхов, — взял слово Омбрик с легким пренебрежением, заставив Питча настороженно обратиться в слух. Тени его одеяния приготовились ощетиниться. — Но мы не можем отрицать, что ты изменился в лучшую сторону под руководством мистера Фроста... Питер немало пострадал от действий твоего прошлого воплощения. Мы тому свидетели, мало кто захотел бы вернуться к вашему обществу, мистер Блэк, однако, тот факт, что Питер остается с вами и готов заступаться за вас, и ваше примерное поведение под присмотром светлого наставника доказывают, что вы не небезнадежны и способны… исправиться. Отрадно видеть, как в том, что мы заклеймили безвозвратно утерянным, просыпается свет. И мы хотим помочь вам, мистер Блэк, готовы поддержать это начинание. И если вы пойдете нам навстречу и дадите клятву беречь детей, мы с удовольствием примем вас в свои ряды… несмотря на чудовищные ошибки прошлого. Фрост хлопнул по столу с оглушительной силой, полыхнул таким обжигающим льдом, что у всех присутствующих обледенели брови и ресницы. Хранители забавно застыли с широкими глазами от шока. Питч моргнул и восстановил пульс внутренней энергии. В какой-то момент он решил, что задохнется от шока и страха предательства. Только чудо удерживало его от уничтожающего достоинство эмоционального срыва. Он бы не смог вынести, если бы все, что делал или говорил Фрост, оказалось частью «программы по перевоспитанию». Даже сама мысль об этом причиняла боль. Мужчина глубоким вздохом затолкал истерику глубже в себя и жестко одернул теней, заходящихся в экстазе: «мы же говорили». Прежде чем сходить с ума, он выслушает Фроста. Он выслушает, что Питер захочет ему сказать по этому поводу, и только потом станет принимать решение. А пока стоило бы сосредоточиться на выдвинутом предложении, которое было более чем заманчивым, если бы не пара нюансов. Питч почти открыл рот (он даже не знал, что именно собирается сказать), как его прервали: — Вы совсем ох!.. — воскликнул Фрост и подавился возмущением, наткнувшись на Блэка. Вздохнул для успокоения и выдохнул. Продолжил в разы мягче и тише, обращаясь исключительно к любовнику: — Питч, я могу попросить тебя прогуляться к глобусу и подождать меня там? У меня есть, что сказать друзьям, но я бы не хотел, чтобы ты это слушал. Ответ на предложение Хранителей, какой бы он ни был, все равно надо обдумать. С наскока такое не решается, связаться можно будет и потом. Хорошо? Питч иронично поднял бровь. Какая бы реакция была, если бы было не «хорошо»? Впрочем, Блэку впервые довелось увидеть бывшего наставника в таком расстройстве и почти гневе, которые полыхали в нем, как ледяной огонь. От ног ледяного духа неконтролируемо полз толстый инистый пласт, несмотря на все попытки сдержаться, и это всерьез внушало опасения. Так что Питч свернул свое любопытство и желание увидеть головомойку в исполнении светлых в компактный комок, а также запихнул туда собственную гордость, послушно проглотил и вышел. Балкон с видом на глобус обнаружился всего в двадцати метрах по этажу. Питч надеялся услышать, что будут говорить светлые, но в спину его приперли щитом. Оскорбленный и нервничающий, Питч послал тройку теней, и сам попытался забраться тенью чуть ближе. Безуспешно, впрочем. Ему был доступен только вид ожесточенно жестикулирующего любовника и напряженно внемлющих Хранителей. Убедившись, что подслушать возможности нет, Блэк задумался над тем, почему Фрост не хотел быть услышанным. По спине пробежал холодок. Что если слова Омбрика правдивы, просто он случайно проговорился? Уж Питер-то должен знать, что темный не потерпит рядом с собой воспитателя. Выражение недовольства у Фроста не заняло много времени. Питч поспешил сделать вид, что любуется отдаленным континентом внизу планеты (бывали ли они с Питером там?) с другой стороны глобуса. Ледяной дух приблизился к нему с плотно сжатыми губами и светлыми голубыми глазами. От эмоций он светился так режуще для глаз Блэка, что становилось почти невозможно смотреть. Парень, чуть отвернувшись, с силой прижал запястье к глазам. Он даже толком стоять на земле не мог, касаясь пола лишь кончиками пальцев — так был наэлектризован. — Спасибо, что послушался, — процедил он, все еще злясь и мечась. — Я сейчас потухну, прости. Дай минуту, и я приду в норму. Свет, будто загоняемый пинками, стал рывками гаснуть. Питч поймал парня за руку и заглянул в глаза с беспокойством. Кажется, слова Омбрика выбили из колеи не только темного. Питер выглядел потерянным и в кой-то веки на грани отчаяния. Блэк уверился в правильности своего суждения и переплел их пальцы. — Хочешь светиться — светись. Это твоя стихия. Фрост сдавленно всхлипнул, но все же сдержался, потер лицо свободной рукой и кивнул. Притянув их соединенные руки в замок, он прижался губами к руке Питча с каком-то интимном, старом жесте благодарности. — Пойдем домой, там и обсудим, — предложил Блэк. Голос получился хриплым, но тон — спокойным. Питч остался доволен. Питер нервозно кивнул и на Питча не посмотрел. Они покинули дворец молча и без сопровождения. Видимо, Хранителям требовалось время, чтобы прийти в себя после выволочки. Или Питер попросил оставить их наедине, потому что ему требовался шанс на реабилитацию в глазах темного… Забавно. Хоть и было вероятнее предположить предательство и обман, Питч не мог заставить себя в это поверить. Абсурдно, как Фрост смог дотянуться до сердца Питча (не то, что бы тот был готов это признать). Просто... Просто союз с этим духом слишком выгодный, чтобы жечь мосты без перепроверки. Вот. Игнорируемые и нещадно стиснутые его недовольством тени тихонько подвывали в тон диким северным ветрам, но не пытались вмешиваться. Даже у них существовали понятия о границах. Особенно о тех, которые пересекать не рекомендовалось, вроде границ терпения Питча. Сейчас мужчина был готов раздавить любую шавку, которая бы посмела что-то пикнуть. Они добрались до Логова в молчании. Кажется, для Фроста оно было особенно гнетущим, но парень не осмелился его прервать. Выйдя из-под руки Питча на перекрестке нескольких коридоров, Питер уселся прямо на лестницу и спрятал лицо в ладонях. Питч, подумав, примостился рядом. — Питч, я понимаю, что это прозвучит неубедительно, — начал Фрост с нотками отчаяния, — но я никогда не планировал тебя перевоспитывать. То, что я говорил тебе, всегда было искренним; я так считаю, и не думаю, что твоей стихии надо как-то меняться, или тебя надо менять. Не то, что бы ты был сплошной подарок, но менять тебя — не мое право или обязанность, и я… Я не знаю, как тебе доказать, что я не набивался к тебе в любовники, чтобы… Фрост замолчал и бессильно уронил руки. — Я знаю, — озвучил Питч то, над чем думал, всю дорогу. Питер шокировано вскинулся, и Блэк с удовольствием увереннее повторил: — Я знаю. У меня есть глаза. Лицо Фроста было неописуемо — смесь неверия, облегчения и легкой паники. Питч бы рассмеялся, если бы знал, куда свои мокрые глаза прятать. Они незаметно вытерли уголки глаз, как положено мужчинам, и замолчали снова, утопая в неловкости. Блэк ждал, и Питер неуверенно поднял глаза. Парень обхватил себя руками, будто мерз, и сжался в клубок из коленок и локтей. Это была поза неуверенности, и Питч прилагал усилия, чтобы не сгрести его в охапку. Не самая хорошая идея — хватать напряженного духа холода и света, но мужчина не мог ничего с собой поделать. Фрост должен был оставаться свежим и радостным, и любое иное его состояние казалось неправильным. — Почему?.. Раньше ты всегда… — замялся Питер и одернул себя. — Прости, я действительно несу глупости. Мне надо просто заткнуться и молчать. — Все в порядке. Я сам понимаю, насколько это нелепо, — Питер вздрогнул, и Блэк прикусил язык, прежде чем снова взять слово: — Я знаю, что мне глупо надеяться на искренность, тем более у тебя есть все причины желать изменений во мне, но… Мне не показалось, что Омбрик был так уж прав на твой счет. Ранее ты просил не относиться к тебе, как к осужденному, и я счел… Раз уж мы семья, я как минимум обязан выслушать твое мнение о вопросе… Что мы обсуждаем, Пит? У меня такой бардак в голове после предложения Хранителей, что я не могу вообще ни на чем сосредоточиться. Давай на время притворимся, что последних слов Омбрика не было, и обсудим само предложение? Мне надо услышать твое мнение. А потом можем хоть до посинения обсуждать, кто кому что должен. Питч правда чувствовал себя уставшим и расстроенным после встречи, и даже не мог понять почему. Что его так расстроило? То, что Питер, твердя, что на него можно положиться, по умолчанию не ждал ответной услуги? То, какими чужими они вдруг оказались после парочки криво легших между ними слов? Может, это был страх того, что могло бы случиться, если бы они не начали говорить? Если бы он повел себя чуть жестче, как привык, он бы потерял Фроста. Он бы сделал ему больно. Это ранило Блэка хуже оружия, потому что от нападок оружия он хоть мог спастись. От себя он спастись не мог. Питер робко тронул его за локоть, и мужчина с благодарностью отвлекся на него. — По поводу Хранителей, наверно, и так понятно, — смущенно разворошил волосы ледяной. — В смысле, и так ведь ясно… — Что предложение выгодное? — предположил Питч, почувствовав горечь. Конечно, мог бы и не спрашивать. Питер ведь светлый. Клятва и союз с Питчем позволят Хранителям спасти многие жизни. И предложение весьма честное, выгодное обеим сторонам, тот самый приемлемый компромисс, который можно стерпеть. — Нет! — панически воскликнул Фрост, вскакивая. Питч отшатнулся и испуганно вытаращился. Питер смутился. Румянец на его скулах проступил яркими пятнами, но вечный юноша быстро согнал краску с щек и кашлянул. Блэк с удивлением приготовился слушать. Сегодня и правда был день неожиданных открытий. — Я понимаю, как странно это прозвучит, но присоединяться к Хранителям и давать клятву для тебя — супер-плохая идея. Я настоятельно рекомендую не гнать коней, а все взвесить и подумать о будущем, — Питч открыл рот, больше от шока, чем от желания что-то сказать, но Фрост воспринял его превратно: — Нет-нет, дай объяснить. Я понимаю, что сейчас эта сделка звучит очень выгодно. Слава, признание, работенка не пыльная, обязанности обтекаемые, сила веры, в конце концов!.. Я знаю, что это такое! Но это путь в один конец! Фрост закусил кончик языка, лихорадочно обдумывая, следует ли говорить детально, но быстро сломался и затараторил дальше: — Поначалу — да, ты получишь рост за счет веры, но со временем потеряешь основание своей силы, понимаешь? От тебя останется только эхо. Не говоря уже о том, что давать клятву этим… — Фрост споткнулся, будто не подходя нужных слов для выражения степени своего недовольства, и в итоге воскликнул: — Просто неслыханно! Подумай сам, какая у Хранителей репутация и какую получишь ты, взявшись за истребление других темных? Ты владетель страха, Питч, если станешь защитником тех, кого должен пугать, то черта с два это пойдет тебе на пользу! Блэк не мог отрицать, что впечатлен… и обеспокоен. Он внимательно выслушал сумбурные аргументы и согласился с точкой зрения Питера. Хранители расставили западню очень тонко, он почти пропустил ее. Нет, он пропустил ее, и если бы Фрост не ткнул его носом, он бы в итоге попался. Питер опустился перед Питчем на колени, положил руки на его бедра, заглянул в лицо с сожалением. У древнего духа от тревоги и горечи глаза стали голубые, как зимнее небо. Питч запутался пальцами в белых волосах и слегка потянул за них. Он чувствовал необъяснимое разочарование, что с Хранителями так вышло. «Необъяснимое», потому что на самом деле этого стоило ожидать, а надеяться на иной исход было неосмотрительно и просто-напросто абсурдно. — Они не специально, — утешающе прошептал Питер, кончиками пальцев изучая гребни складок на темной мантии. — Они просто не понимают, насколько это грубо. Подобное предложение прекрасно подошло бы, если бы ты был оступившимся светлым. Они дали тебе прощение, выразили снисхождение... Но ты никогда не был светлым, и они не понимают, каково это. Они просто пытаются подобрать аналог, исходя из знакомых понятий. Мне жаль. Я прошу прощения за них, у них не было мысли обидеть тебя так. Я им объяснил это… возможно излишне резко, но мысль я донес. Они попробуют понять. — А ты почему понимаешь? Ты ведь тоже светлый, — прошептал Питч, любуясь чужими чертами. Фрост был слишком прекрасным, чистым и правильным для того, кто так часто бывает в его подземельях. Питер моргнул и улыбнулся мягко — с любовью. — Потому что я твой. Питч сглотнул. Он мечтал о том, чтобы понимать природу любовника с такой же ясностью, как это делал Фрост с ним, но хотел — правда хотел — научиться. А пока наклонился и соединил их губы, ощущая, какие они прохладные и влажные. Энергетика Питера всегда действовала на мужчину освежающе и пьяняще, как прохладный родник для страждущего путника. — Тогда и я твой, — выдохнул Блэк и отстранился.