Тот, кто верил в Черного Человека (18+)

Свечи затрепетали и погасли. Девочка прижала плюшевую куклу и забилась в изголовье кровати. Ей было страшно до икоты. В углах мелькали золотые и тусклые, как искры, глаза теней. Они пришли за ней ночью, караулили ее до заката. — Ты думала, что можешь обижать других детей невозбранно, безнаказанно, безвинных, — шелестели они в ночной тишине и тянули к ней руки. Девочка вскочила на ноги, захлебываясь ужасом, и приготовилась бросить свою последнюю защиту — игрушку — в угрозу. Тени кружили вокруг нее, уже не скрываясь. — Ты думала мы не узнаем, какая ты плохая девочка. Непослуш-шная… Гадкая… Грубая… Обижающая других… Злая… Наш-ш-ша-а, — торжествующе подвывали они. Их голоса напоминали сквозняк, ветер, заплутавший в каминных трубах. Девочка вскрикнула и, вырвавшись из тонких пальцев, выбежала к окну и дернула шторы. Тени шарахнулись от светлого пятна. Зло и голодно напружинились. Зареванная девочка в панике забралась на подоконник и судорожно задергала щеколду. Окно распахнулось, шваркнув рамой о стену. У нее больше не осталось путей к спасению, тени были везде. Она оглянулась и увидела, что чудовища пугливо поджимают хвосты. За ее спиной выросла тень, оборвавшая ее сердце. Девочка обернулась, и крик почти сорвался с губ… Кромешник положил ледяной палец на ее рот, и голос угас в горле, не родившись. Девочка побледнела до смертельной синевы и ослабела. Дух поймал ее, не дав упасть с подоконника. Питч аккуратно, почти с нежностью подхватил смертную и вернул в кровать. Накрывая одеялом продрогшее тельце, он вытянул из нее остатки страха, чтобы девочке не приснилось кошмаров после, и обернулся к теням. Подчиненные голодно щетинились, не чувствуя вины, но страшась заслуженного наказания. Они знали, что переборщили. Воспользовались тем, что Питч отвлекся на интересного ребенка. Они подошли слишком близко к черте, которую Блэк договорился с Хранителями не пересекать. После скандала Фроста светлые внесли поправки в договоренность и согласились принять Питча «неофициально». Обе стороны хотели посмотреть, может ли — хочет ли — темный дух соблюдать древний договор. Питч решил воспользоваться шансом, чтобы наработать репутацию среди смертных и нарастить могущество, чтобы когда придет его черед оказывать «одолжение», он мог легко скрыться. Проблемы светлых его волновали в последнюю очередь. Количество теней росло. Силы и влияние Питча ширились, но держать помощников в узде становилось тяжелее. Тени, вечно голодные маленькие твари, слишком давили. Плакались на голод. Цедили, что Блэк слишком потакает светлым, что он в состоянии управлять своими помощниками сам, без оглядки на них, что Фрост, поначалу сопровождавший их в охоте, просто не верил в их силы… Блэк дергал щекой на эти речи, отмахивался, но знал, что слова царапают нутро, задевая гордость. О, Питч был горд. Ибо что у него еще было, кроме гордости и амбиций? Силы кот наплакал. Характер — склочный. Наследие поганое. И он начал ослаблять поводки. Позволять чуть больше, прежде чем настигнуть нарушителей. Немного, ничего такого, что привело бы к нежелательным смертям или превышению полномочий. Ничего, что предало бы доверие Питера. «Послушный светлому даже тогда, когда тот не смотрит». Блэк хлестнул, и тень, сказавшая это, исчезла. Ее остатки доели остальные. Питч посмотрел на них. Помощники потупились. Дух покинул дом и направился в следующий. До конца ночи он успел одернуть теней еще трижды, прежде чем случилось непоправимое. Подобных случаев становилось все больше. Питч понимал, что всех теней не накормишь, их в принципе нельзя накормить досыта, но их нытье выводило. Они дергали его за руки с завидной регулярностью, ненавязчиво, но раздражающе. Упорно. Целенаправленно. Питч просто не знал, как еще держать в узде бунтующих подчиненных в связи с сотрудничеством с Хранителями. Перед рассветом Блэк появился на центральной городской площади и запоздало вспомнил, что Фрост с недавних пор перестал его плотно опекать и счел достаточно «взрослым» для самостоятельных вылазок. Так что ничего удивительного, что он не в том же городе, что и Питч. Привыкая потакать своим желаниям, Питч разослал теней по землям. В конце концов, Питер все еще старался держаться в пределах одного с ним континента. С его скоростью это было расстоянием в пару минут. Однако, поблизости Фроста не нашлось. Нахмурившись, Блэк отослал теней уже по всему миру, и через несколько часов на севере, возле какой-то богом забытой деревушки ему улыбнулась удача. Блэк, весьма понервничавший в ожидании, появился там незамедлительно. Тени спешно привели его к огромному дереву. Старинный дуб с раздувшимся, деформированным стволом стоял на вершине холма в одиночестве, и от этой картины веяло чем-то душераздирающим. Питч покрылся гусиной кожей и, наплевав на достоинство, добежал до дупла, где по донесениям теней прятался Фрост. Его посох стоял, прислоненный между корнями. Питер, вопреки ужасным ожиданиям, мирно дремал на перине из сухих листьев, подложив ладошки под голову, и признаков ран или увечий не демонстрировал. Питч с тревогой оглядел его пристанище: это ощущение боли, сквозящее из древа. Блэк провел костяшками пальцев по щеке любовника. Ледяной дух вздохнул стужей во сне и свернулся в тесный клубок, слегка хмуря брови. Такой красивый, когда спокойный. Уснул. С п а л. Питч, наконец, осознал, что подобное поведение для духа ненормально, схватил парня за плечи и затряс. Тот быстро проснулся и начал пихаться. Блэк с облегчением выпустил его и оперся на край деревянной колыбели. — Питч? Ты чего меня разбудил? — хрипловато проворчал Питер, щурясь. После сна он был вялым и каким-то примятым. — С тобой все хорошо? — быстро спросил Блэк. — Почему ты спал? Разве духи нуждаются во сне? Питер повалился на листья и устроился обратно. — Да, старым духам может такое понадобиться, — выдохнул он сладко, прикрывая глаза. — Только не как смертным. Во сне можно решить некоторые неразрешенные вопросы. Нам легче искать ответы там… во… сне… Питч обеспокоенно обдумал ответ. Его все еще не покидала тревога. Но то, что Питер проснулся без проблем и ответил, слегка пригасило беспокойство. Он решил не беспокоить любовника и позволить ему поспать. Мужчина хмуро одернул теней, которые решили поживиться запугиванием крошечных безобидных созданий, живущих в корнях и ветвях дерева. Маленькие лесные фейри даже не умели говорить, только шелестели что-то подобно листьям. Такие при всем желании не могли навредить Фросту. Только теперь Питч обратил внимание на гладкие внутренности дупла. Стенки колыбели были покрыты царапинами, будто кто-то скребся изнутри. Блэк провел пальцами по глубоким бороздам, ощущая следы застарелого ужаса, боли, отчаяния. Это дерево было местом горя. Даже смертные не желали селиться тут поблизости, инстинктивно избегая остаточных эманаций. А маленькие фейри жили… вероятно, таким образом защищаясь от хищников. Как Питеру, смешливому и легкому, могло прийти в голову из всех мест на планете выбрать это? Оно было каким-то особенным? О чем думал Фрост во сне? На какие вопросы искал ответы? Как часто он уходил, чтобы поспать? В голове Блэка теснились вопросы, которые было бессмысленно озвучивать сейчас. Поэтому дух стоял, вглядываясь в отблеск чужой истории, который случайно поймал. Крона над его головой шелестела на промозглом ветру морским прибоем. Дерево слабо поскрипывало, укачивая свою драгоценную ношу. Серый туманный пейзаж только подчеркивал едкое одиночество этой картины. Питч не хотел долго ждать неизвестности, поэтому, оставив теней караулить, покинул свой пост. Его внимания потребовали объявившиеся из ниоткуда дикие темные слияния — странная, внушающая опасение новинка. Вообще, не было секрета в том, что тени могут появляться самостоятельно. В конце концов, Питч не насиловал природу, создавая свои детища — темные имели полное право на существование и оставались элементом здорового баланса энергий в мире. Дикие тени селились в своих старых домах или гробницах и живились страхами пришлых. Питч позволял им жить и даже не травил, если те отказывались перейти под его знамена. Обычное явление. Опасность крылась в том, что дикие темные, в отличии от его помощников, не имели ограничений в силе. При должной удаче и осторожности из них со временем могли бы вырасти полноценные темные духи… Может быть, где-то во вселенной уже были такие. Питч же считал удачей, что на Земле нашлись пока лишь неразумные. Может быть, он в прошлом заботился об этом целенаправленно — Блэк не помнил. Проблемы начались, когда тени его-прошлого решили, что умные достаточно, чтобы тягаться с Питчем на равных. Что если поглотят достаточно, то смогут занять его место. Что ж, Блэк был вынужден лично показать всем, что это не так. И на удивление это оказалось тяжело. Древние тени были на самом деле умелы, а, взяв под контроль диких, стали еще и сильны. Питч едва ли не впервые в этой жизни был вынужден спасать свою шкуру. И от кого? От своих же беглых слуг. К счастью, уроки Фроста не прошли даром. Питч обуздал тварей, отобрал силу и скормил своим. Отличные были темные твари, но у себя таких лучше не заводить. Как показал опыт, ограничения в силе важны, иначе каждая малявка затявкает о своем величии. И как знать… может однажды преуспеть. Блэк вернулся к спящему Фросту усталым и злым. Его тени пели от благоговения и преданности, капая сладкой лестью к нему и презрением к предателям. Будто Блэк был достаточно глуп, чтобы верить в их преданность. Нет, древние были с ним, покуда он сулил выгоду. Он был с ними, покуда ему требовались они. И лишь Питер — это незамаранное в крови и пыли дитя — не имел с этим ничего общего. Будто далекий звездный свет, украшающий ночное полотно небес. Питч смотрел на спящего юношу. Тени смотрели тоже. Блэк чувствовал, как они задаются вопросом, что в мальчишке такого. Что такого, чего нет у них? Более древние тени, возможно, знали, понимали что-то, но молчали об этом. Питчу было немного любопытно, как они это видели. От вида Фроста в памяти всплыли воспоминания. Не Питча. Питча. Как Фрост смотрел, непонимающе хлопая ресницами, стучал пятками и хихикал в ладошки, как плакал навзрыд, склоняясь над ним. Эти образы, ни к чему не привязаные, мимолетно проскользнули перед глазами, но Блэк впитал их с жадностью. Это было первое, что он вообще вспомнил. Светик. Это был его Светик. Его маленькая драгоценность, которая так и не покинула его рук. Питер открыл глаза и, увидев Блэка, улыбнулся. Потом, видимо, взяли верх воспоминания о сне — о том, что заставило уснуть? — и он нахмурился. Блэк обеспокоился, потому что ни черта не знал о том, что такое спать. Он протянул руки и обнял родное лицо, наклонился и поцеловал опечалившийся изгиб губ. Фрост растянулся в улыбке. Питч для себя решил, что та немного фальшива. — Ты в порядке? Что-то случилось? Питер сел в своем гнезде, скрестив ноги, и закатил глаза. — Едва ли тебе будет интересно. Светлые штуки! И, конечно, я в порядке! — провозгласил светлый. Словно семилетний хулиган, объявляющий девчонкам, что не собирается с ними играть. Никогда и ни за что. Возможно, Питч бы даже не стал настаивать. Но эти «светлые штуки» заставили Питера прийти в это место в поисках ответов. Он был не в порядке. Питер быстро понял по лицу, что ложь не удалась, и поджал губы. Переведя взгляд на стену своей колыбели, испещренную царапинами, юноша опустил плечи. — Я беседовал с Хранителями созвездия Близнецов, — признался Фрост. — Завихрения тонких энергий предвещают появление нового духа... Питч так и не дождался продолжения. Он с намеком коснулся чужого колена. Питер молча откинулся на спину и выпростал ноги из своей норы. Потом вовсе перекатился в клубок и спрятался под руками. — Он появится. Я верю в него, — прошептал ледяной себе в локти. Его голос звучал сдавленно. Блэк не решился спрашивать, был ли он причиной чужой смерти. Скорее всего был. Фрост выдохнул облако стужи, скрыв белым узором почти все дерево, и снова поднялся. Снова свой, радостный и легкий. Видимо, он долго не умел грустить… Блэк отбросил крамольную мысль, что просто не может заглянуть за маску древнего духа радости и понять, что тот чувствует на самом деле. — Как ты меня нашел? Помню, ты меня будил. Испугался же, да? Признай, испугался, — зацепился репейником парень. Питч стряхнул головой, не давая сбить себя с темы и перевести все в шутку. — Пришлось поискать, — признал мужчина. — Прости, я не хотел мешать… Просто и правда занервничал, когда не нашел тебя. Ты часто здесь бываешь? Питер попробовал снова криво улыбнуться, но бросил затею. Вместо этого вернулся к тусклой меланхолии, которую пытался скрыть. Она удивительно подходила этому месту. — На самом деле реже, чем следует, — признал Фрост, выбираясь из дупла. — Здесь живут мои дорогие друзья… Можно сказать, Дуб Страданий — мой дом. Настоящий дом, который я выбрал для себя. Это было по-настоящему обезоруживающе — узнать, что Питер считает своим истинным пристанищем этот островок неприкаянности и одиночества в шрамах застарелых страданий. Так странно. Блэк мог бы задать еще много вопросов, но просто кивнул, будто все понял и не нуждается в иных объяснениях. Питер улыбнулся, и на этот раз гораздо искреннее. Он потянулся и поцеловал темного в уголок губ, после чего окончательно покинул свое гнездо, машинально подхватив посох. — А знаешь, мне этот посох подарил Дуб, чтобы я никогда не оставался один, — сказал Фрост. Он снова пестрел непосредственной и развязной грацией движений. Хотя его улыбка оставалась чуть зажатой, а оттого казалась застенчивой. Питч на его откровение вскинул брови. С каких пор деревья обладают своей волей и способны что-то дарить? Питер звонко рассмеялся, запрокидывая голову. — Да-да! Невероятная щедрость с его стороны, — парень благодарно похлопал изогнутый ствол. — Спасибо, что приютил снова и выслушал, старый добрый друг. Ты всегда меня выручаешь. И вам спасибо, ребята, мягкой зимы вам… ха-ха! Сделаю, что смогу, конечно, вы знаете. Не мог не пошутить. И Фрост зашагал прочь, помахивая посохом и распространяя иней всюду вокруг. Беззаботный, как раньше… Блэк бросил последний взгляд на пустое дупло, на замолкшую крону и вновь спрятавшихся фейри. И поежился, прежде чем догнать любовника.