Тот, кто верил в Черного Человека (18+)

Сообщество светлых духов всех мастей гудело, как улей. Хранители в необычайном оживлении бегали друг к другу, позабыв обязанности, и пересказывали на разные лады историю появления нового духа веры — Святого Николаса, бывшего казака, разбойника и просто смертного человека. Фрост не избежал лихорадки. Он порхал по миру, не забывая сверкать глазами и с восторгом подчеркивать, насколько редким и невероятным явлением на Земле в эти поломанные, пост-инквизиционные времена является рождение нового духа, тем более из смертного без малейших зачатков магии. Ничего удивительного, что молодой дух чудес вызвал такой ажиотаж. Блэк с неприятным удивлением узнал, что Питер, оказывается, уверенно приложил руку к появлению новичка, озаботившись распространением легенды у смертных и правильных слухов в среде волшебных существ. Он был единственным, кто знал правду о смерти Николаса-человека, после чего… Питч не побоялся слова, нагло всем наврал. Потому что у Питера не было никаких ровным счетом доказательств, что у смертного что-то вышло. Только голая вера в чудо. — Вера для духа веры — жизнь, — житейски пожал плечами Фрост и засверкал, пребывая в зашкаливающе счастливом настроении. Из него разве что звезды не сыпались, когда он моргал. Блэк неверяще покачал головой. Он-то самонадеянно полагал, что знает пределы радости у Питера… Мужчина протянул руку и погладил холодный бок, большим пальцем скользнув под рубашку. Фрост довольно вздохнул и вытянулся в его руках. Ласковый и красивый. — Ник сейчас осваивается… Знаешь, он отправился в путешествие на южный полюс, сконструировав сани, которые могут летать! — встрепенулся Фрост и в считанные секунды оказался в небе. — Ему надо забрать свою банду, а потом он собирается вернуться в Сантофф Клауссен, закончить обучение у Омбрика. Я вспомнил, что обещал ему помочь, увидимся потом, ладно? Я побежал! Питч ошеломленно заморгал и… был вынужден смириться с произошедшим? Он. Смириться. Питч фыркнул. Ведь что еще делать, когда любовник унесся далеко и надолго. Тени не преминули прозрачно проехаться по поведению светлого, и Блэку нечего было возразить. Но, в конце концов, Питер имел право на занятия, не связанные с ним. Тем более, в ажиотаже, в котором пребывали сейчас светлые, сумятица простительна. Это ничего не значило. Светлые успокаивались с трудом. Ясно виделось, что Николаса сделают Хранителем, когда тот наберет силу: вокруг него вились оба Хранителя созвездия Близнецов, пука, Фея, Фрост. Они вздыхали с обожанием и ворковали над новеньким, будто тот являлся их больным любимым ребенком. Все же повадки светлых в корне отличались от темных. И несмотря на то, что Фрост повадился якшаться с Хранителями чаще, Блэк едва ли чувствовал себя обездоленным или забытым. Питер часто прибегал рассказать последние новости и даже умудрялся приносить приглашения на встречи. Может быть, Хранители и не возражали против присутствия бывшего Буки, но Питч не был готов держать удар. Не готов встречать осуждение или жалость, которые на него попытаются повесить за прошлое, которое он даже не помнил. Он даже не мог ответить, насколько похож на того духа. Единственное, о чем он мог говорить с уверенностью — это Светик. Фрост оставался единственным, в чем Питч мог быть уверен всегда. Питер мог бегать по всей вселенной и заниматься полнейшей ерундой с возмутительной увлеченностью, но Питч знал, что в час нужды тот непременно будет рядом. Однако, со стороны Питча было бы по-настоящему беспечным полностью игнорировать мероприятия Хранителей. Одно дело — дружеские частные посиделки между светлыми, но иное — официальные приемы. Блэк был обязан там показаться, чтобы не навлечь слухи о собственной трусости или какой-нибудь… злостности. Даже если было чертовски страшно идти на собрание Хранителей, устраиваемое в Северном дворце в честь окончания обучения Николаса. Питч еще никогда в этой жизни так не тряс своих слуг, как в преддверии приема, на котором сойдутся самые сильные светлые духи многих миров. Он выбрал лучших из лучших слуг для своего покрова, подобрал несметное количество чар, просто чтобы не показать, насколько ему страшно… Эти существа знали его-прошлого, боялись его веками. Нет ничего хуже момента, когда страх оступается — всего миг неопределенности, который оборачивается потом яростью. Все то бессилие, что испытывало существо, скованное ужасом, обрушивается на голову виновного. Прошлый Питч был непревзойденным мастером ужаса, он управлял им и обращал себе на пользу. На этой встрече Блэк обязан был выдержать марку и не дрогнуть. Просто, чтобы выбраться живым. И это было чертовски сложно. — Привет. Готов? — на пороге его сокровищницы возник Питер. Его открытый чистый взгляд напомнил тот день, когда тот шагнул в объятия Питча в Северном дворце. Питч сжал зубы еще одному кусочку воспоминаний и глубоко вздохнул, чтобы не предстать перед любовником в раздрае. Он надеялся, что у него осталось еще несколько минут. Или что они встретятся у врат в Логово. (Или что они вообще не пойдут). Блэк со вздохом пригласил Питера зайти, и парень с энтузиазмом приблизился. В честь праздника Питер вспомнил о своем статусе Ледяного Короля и наморозил корону, украсив волосы крупными снежинками. Его небогатые одежды окрасились морозным узором. На клюке посоха появились сосульки. Вероятно, Фрост полагал, что данный наряд отвечает формальности и торжественности мероприятия. Питч улыбнулся уголками губ и провел по краю накидки. Черные разводы вплелись в белую вязь, смешавшись так органично и правильно, как трудно было бы предположить заранее. Блэк даже смутился подобной демонстрации и решил слегка подобрать узор. — Мы всегда подходили друг другу в самых неожиданных своих проявлениях, — поймал его руку Фрост. — Оставь, мне нравится. Сильно волнуешься? Питч сжал кулаки, полные черной пыли, и скорбно поджал губы. Питер заключил его лицо в свои холодные ладони. — Никто не посмеет тебе навредить. Это церемония для Николаса, и будет бесконечно грубым сорвать ее. Но если что… — Ты будешь со мной, — кивнул Блэк, накрывая чужие руки своими. Питер слепяще-счастливо улыбнулся и подался вперед, соединяя их губы. Сегодня его холод был чуть цепче обычного, из чего Питч сделал вывод, что древний дух тоже не остался спокоен. Отстранившись друг от друга, они замерли, но никто из них так ничего больше не сказал. Фрост огляделся и выцепил из груды золота широкий хомут, после чего приложил украшение к груди мужчины. — М-м! — скептически надул губы ледяной. — Перебор! Тебе больше не идет. Ты слишком молод для такой роскоши! Питч, пораженный наглостью, фыркнул и отмахнулся, направляясь прочь. Они уже почти опаздывали. Питер звонко рассмеялся и вдруг подлетел вплотную, проводя по ключицам в вырезе мантии. — Приличия, — пропел Фрост. — Я правда ценю твои ключички, дорогой, более того, я их обожаю, — дух обозначил быстрыми поцелуями обе кости и поднял извиняющийся взгляд. — Но никто не скажет тебе спасибо, если ты будешь так их всем демонстрировать, а я буду стоять на страже твоего целомудрия. И это было настолько нелепая мысль, что Питч, забыв о достоинстве и всем остальном, согнулся в тяжелом приступе смеха. Наверно, в этом было больше истерики, но Блэк поднялся с легким сердцем. В благодарность за глупую выходку, Питч взмахом пальца стянул воротник до шеи. Тени сгустились на плечах, подобно броне. Питер засмеялся в сторону, но на дне его глаз мелькнула признательность. Блэк задался вопросом: неужели в этой шутке была доля правды? — Ты слишком много времени проводишь с людьми, — пожурил он любовника. Питер, вставая под руку темного, независимо задрал подбородок. Шагая на темную тропу, Питч не удержался от мягкой улыбки. В эффективности магии были свои минусы — путь до Северного дворца занял секунды. Блэк и испугаться не успел, как предстал перед залом светлых духов, пока еще не заметивших его появления. В толчее чужаков они вошли в знакомый зал с глобусом. Питер быстро покинул его, спеша найти знакомых и встретиться с виновником торжества. «Рано или поздно это должно случиться»,— успокоил себя Кромешник, встречая первые оценивающие взгляды духов, знакомых только понаслышке. Светлые, практически не скрывали интерес, изучая чужака на прочность. Тени терлись шкурами по плоскости мантии, пытаясь ослабить давление враждебной энергетики. Их движение придавало наряду Блэка некоторую приятную жутковатость. Питч, делая вид, что его подобное внимание не трогает, прошелся по залу, кивая редким духам, которых было безопасно дразнить, и избегая остальных. Большую часть Хранителей Питч знал из легенд и историй, по донесениям теней и рассказам Питера… Но в какой-то момент, Блэк понял, что узнает некоторых. Вспоминает их лично. Маленький храбрый эльф из созвездия Стрельца, видевший, как горит его родной лес. Единорог, чью шкуру он когда-то замарал шрамами под жалобное ржание. Лишь случай позволил ей сбежать… Питч ходил между Хранителями, будто в тумане. Взгляд не задерживался на лицах и руках, тек дальше, поднимая из глубин памяти все больше деталей. Блэк в человеческом стремлении занять пальцы, подхватил со стола чашу с пряным глёгом. Мимоходом он отметил, что Николас, видимо, до сих пор по-человечески считал сладости и теплые напитки обязательными элементами зимнего праздника. Но это несовершенство всеобщего любимца прошло вторым планом. Блэк огляделся и вспомнил, как строились стены во дворце Хранителей. Вспомнил конфигурацию щитов, и как планировал их взламывать, хотя сейчас ему не хватит сил даже увидеть их… Сколь многое ему неподвластно в его жалком состоянии… Лица Хранителей всплывали в памяти вместе с криками и опаляющим огнем старых сражений. Всплывала боль, которую Питч — теперь ясно — чувствовал всегда, хоть и не осознавал ее. Она была его частью, настолько давней, что он не видел тягости в ней. Блэк машинально изменил щиты на себе сообразно давним соображениям безопасности и нынешним способностям, но оставил их непроницаемыми для теней. Слуги, чувствуя происходящее, зашлись в волнительном шепоте, догадках. Блэка они мало волновали. В рассеянности мужчина едва не наступил на Песочника. Дух мечты резко развернулся, опалив неприязнью во взгляде. Бледно-золотые губы искривились в беззвучном оскорблении. Блеклое подобие того, что получил Блэк, когда добивал его. Питч продолжил путь сквозь уплотняющиеся ряды светлых Хранителей. На возвышение поднялась проекция подросшего окрепшего Лунаря, кто-то постучал по бокалу, призывая к тишине. Питч посмотрел на старого врага, отстраненно понимая, что празднество только началось, несмотря на ощущение вечности, свалившееся на плечи. Вместо этого дух страха остался заворожен возникшей перед глазами картинкой ожившего кошмара — резня на корабле Лунарей. Лунарь завел радостную речь, призывая Хранителей других созвездий посмотреть на дерзкого и многообещающего духа чудес, ради которого они все здесь собрались. Блэк вспомнил, как отчаянно бились его родители, как они боялись за сына. Он подловил их именно на этом… А вот он беспечно шагнул в детскую и ощутил, как его ужалил между ребер меч. Найтлайт, жгучая муха, вцепился во врага с чистой яростью и решимостью, не оставившими от него больше ничего, что позволило ему прошмыгнуть незаметным для восприятия Буки… Тогда он не мог и представить, что появится кто-то, кто его не боится. Питч попытался вздохнуть, несмотря на иллюзорную боль от алмазного клинка и чувства поражения после самой оглушительной своей победы. Победы, которая должна была стать триумфом, но обернулась агонией. На лице Блэка застыло потерянное растерянное выражение. Пальцы сжали ручку забытой кружки до белых костяшек. — Питч? — негромко позвал его Фрост. Это вернуло в настоящее. Мужчина покачал головой и заставил себя поверить, что в сердце нет никакой алмазной шпаги. Больше нет. Как не осталось и Найтлайта, которого он смял в тот же миг и отбросил прочь. Верно. Кто-то забрал у него из рук чашку. Блэк упустил этот момент, окутанный и завороженный прохладной энергетикой зимнего духа. Пустота, оставшаяся после светлого клинка, заполнилась воспоминаниями о самом сокровенном. Светик ожил в его памяти. Каждый жест, звук, отблеск. Порывистые движения, разрывающие противоречия, стальная решимость и беззащитная преданность в глазах. Маленький солдатик. Маленький человек. Маленький дух. Сломанный Найтлайт — его Светик. Его жемчужина. Питч сфокусировал взгляд на лице Фроста, на котором отчетливо было написано искреннее беспокойство и тревога за темного. Они всегда появлялись на его лице в подобных ситуациях. И сердце омыла нежность, заставляющая воспоминания отхлынуть приливной волной. «Он не изменился», — констатировал Блэк с благоговением и наивным удивлением и бережно привлек ледяного к себе. Они стояли позади всех, и не было нужды оглядываться на реакцию других. Питчу сейчас было важнее убедиться, что Светик с ним, чувствовать его жизнь и верность под пальцами. «Будто они никогда не покидали друг друга». «Никогда и не покинут». Мужчина наклонился, вглядываясь в голубые холодные глаза, и заключил лицо любовника в ладони. Он думал, что Зима погиб, что тени и мечты тогда сточили даже его искру... Но тот вернулся… к нему. Нашел его после и остался рядом. Блэк погладил скулу любовника, обхватил лицо серыми ладонями, ощущая режущую нежность. Обнял всего и прижал к груди. Питер был сокровищем, которое с несвойственной никому больше верностью стремилось вернуться в руки чудовища. Драгоценным даром Судьбы, который Питч увел когда-то… Питер обнял его в ответ, прижимаясь также идеально, как прежде… Раньше Питч не понимал и десятой доли этого удовольствия. Блэк усмехнулся и тенями увлек любовника в одну удобную нишу, где мог невозбранно убеждаться в реальности происходящего снова и снова, собирая с бледной кожи смертельный хлад. Когда руки Питча нырнули под рубашку, Фрост игрушечно нахмурился и отстранился. Стало быть, решил побыть суровым и ответственным под стать положению и случаю. Блэк легко сломил сопротивление Светика, снова приникнув к губам, к шее. Возражения угасли, утащив Питера в трясину плотского желания. — Питч, правда, нам надо остановиться, — проскулил в поцелуй этот лицемер, не делая ни попытки оторваться, чередуя слова с прикосновениями. — Все поймут, чем мы занимались. И мы пропустим церемонию! Питч… Питч, я правда хочу там быть. Пи-итч… Мужчина с недовольством отстранился и облизнул губы. Он стал слишком сентиментален, потакая Светику. Но надо отдать морозному духу должное — заслужил. Подобную верность надо поощрять. Они отстранились, приводя в порядок свою энергетику и затирая следы возмутительно тесного взаимодействия, от которого иные тонко чувствующие и в обморок могут хлопнуться. — Отпразднуем после, — игриво закусил губу Фрост, клюнул в щеку и был таков. Всегда был таков, этот самовольный мальчишка. Питч последний раз оглядел себя и неспешно вернулся в зал, находя глазами Питера. Тот уже успел втереться в компанию пуки и феи, а теперь что-то тихо и счастливо им говорил, собирая улыбки и кивки. Его собственная белоснежная улыбка редко бывала столь же широка в обществе Питча… Блэк ощутил неприятное поскребывание под ребрами и поспешил занять руки вторым бокалом теплого вина с пряностями. Тени ластились к нему с несвойственной нежностью. Он смешивал их мглу пальцами, рассеянно глядя на Хранителей. Светлые были так отличны от них. Чувствовали ли люди подобное к людям иных культур и стран? Та же кровь, та же плоть, но в глазах иные миры, за спинами иные мотивы… — Отрадно видеть, что некоторые привычки не меняются, — ядовито заметил Сурок, хмуро жуя бутерброд и притопывая задней лапой. Блэк недостойно вздрогнул и оторвал взгляд от Питера, чтобы смерить взглядом наглеца. Дух попятного времени, давний ученик Омбрика… Тот, кто хотел вернуть свой родной мир так сильно, что научился обращать время вспять. Снова и снова… Но так и не смог исполнить мечту. Потому что когда-то Питчу хватило куража победить в каждой ветке времени, что предлагал этот нелепый соперник. Да, были времена, когда он не терпел полумер и имел запал бороться… — Прошу прощения? — ласково уточнил Питч, склоняя голову к плечу. Сурок хмуро прищурился и покачал тяжелой башкой. — С тех пор, как он пришпилил твое сердце, ты только на него и смотришь… Вот только на этот раз ты его не погубишь, — процедил грызун, убираясь восвояси и помахивая коротким хвостом. — Не удержишь. Он сбежит от тебя и будет прав. И если начало Питч стерпеть мог, последнее высказывание зажгло в нем ярость. — Он мой, — прорычал мужчина, сделав шаг вдогонку. Сурок обернулся и презрительно прищурился, обнажая длинные резцы. — Сколько бы мы ни беседовали, все приходит к этому, — он выразительно постучал по часам на шее. — Ты не можешь удержать то, что тебе не принадлежит, Блэк. Если Фрост захочет, он уйдет. Ты слаб. Только и умеешь, что отравлять да насаждать. Побойся хоть за мальчишку, раз считаешь, что он тебе дорог — изменись, пока снова не наворотил дел. Ворча себе под нос, грызун тяжело побрел дальше, оставляя Питча на растерзание демонам. Мужчина сжал губы тонкой нитью и отпил из кубка. Слова сурка как всегда били точно. И, к сожалению, у Блэка теперь не хватало самообладания, чтобы держать удар. Какая жалкая картина: он ощущал, как слова, которые раньше бы пролетели мимо ушей, эффективно вскрывают броню и прижигают свежую рану тавром. Он знал, что страх пускает корни в сердце, схватывается крепче с каждой секундой, но мог только безысходно корить себя за привязанность, сделавшую его восприимчивым к таким подначкам. Он действительно стал слаб. Сломлен, растерян. — Питч? А ты уже познакомился с Ником? — подлетел к нему Фрост, свежим ветерком ненадолго отгоняя тревоги. — Нет, — выдохнул Питч, задавшись на миг вопросом, о ком они вообще. — О! Пойдем, я вас представлю, — сверкнул улыбкой Питер и увлек мужчину за руку. Новенького Питч видел ранее мельком. Да отметил, вот, глёг и какао с печеньем… Святой Николас был плечистым рослым мужчиной с окладистой бородой и темными вихрами, в которых сверкали ленты седины. Он громко, раскатисто смеялся, расправив несгибаемые широкие плечи в обществе Катерины и Лунаря. Завидев Фроста, казак развернулся всем телом. В умных глазах светились радость и вера в лучшее. По меркам духов — ребенок. Большеглазый, восторженный, не битый жизнью и неосмотрительный. Питер успел назвать разве что имя, как бывший разбойник сгреб темного духа в охапку и крепко сжал в медвежьих лапах. — Друзья Пита — мои друзья! — жизнерадостно сообщил он, поставив Блэка на место. Тот с отвращением стряхнул с правого плеча колкие крупицы чужой светлой энергетики. На левом же рукаве осадочная магия ощущалась податливой, маслянистой… будто родной? Питч удивленно потер пальцы, но новенький снова привлек его, зажав локтем, и расцеловал в обе щеки. Блэк с отвращением отскочил, оттираясь под смех светлых. — Питч Блэк! Наслышан о тебе! — громогласно заявил Николас, когда насмешки стихли. В его голосе не было подлога или неприятия, какие можно было ожидать из утверждения. Так что Питч заподозрил, что услышанное правдой не было. В лучшем случае, сильно отредактированная и сжатая версия событий. Так что, сделав небрежный жест рукой, Блэк исключил себя из беседы, и ученик Омбрика гостеприимно взял внимание на себя, принявшись разглагольствовать о своих грандиозных планах каждый год осчастливливать смертных чудом на каждый нос. Фрост его слушал со сверкающими глазами, вися на собственном посохе. На его лице застыло мечтательное выражение. Парень охотно соглашался помогать по возможности, легко отмахиваясь от дружеского подтрунивания Николаса. Блэк снова угодил в хватку печальных мыслей. Даже стоя рядом со светлыми — будто с ними, но надежно исключенный из их круга —, ловя смех Фроста, адресованный другим, он как никогда остро осознавал свое отличие. Фундаментальное. Отделяющее его от Светика непреодолимой пропастью. «Светлому всегда будет лучше с сородичами, милорд. Как вам всегда будет лучше с нами», — прошелестела одна из древних теней ему на ухо, по-кошачьи отираясь о линию челюсти. «Сколько звезду не лови, она возвратится на небо… или умрет», — выплюнула другая, сжав костлявыми пальцами плечо Питча, будто нахохлившийся стервятник. Разве были достойные ответы на такое? Блэк промолчал и понадеялся на лучшее, загнав уголек страха поглубже и подальше.