Зимняя сказка

Тут так тепло. Кто-то поёт очень знакомую песню. Тихо, почти шёпотом, будто боясь разбудить. Нежно, словно мать поёт колыбельную малышу. Но так тоскливо, в голосе так и слышатся нотки печали. Слова песни разлетались, по казалось, бесконечной комнате и убаюкивали. Мягкий, тёплый свет согревал, как весеннее солнце, которого так ждали всю зиму. Если это сон, парень не хотел просыпаться. Он уже не чувствовал той боли и холода, лишь слабое покалывание в области груди. К его щеке нежно, будто боясь навредить, прикоснулась чья-то рука. Голос, до этого доносящийся издалека, сейчас, словно колокольчики над кроваткой младенца, напевал мелодию очень, очень близко. Улыбнувшись, Крым приоткрыл глаза. Над ним, сидя на коленях, склонив голову пела колыбель Россия. Мальчишка редко видел её такой — одетой в свой любимый, алый сарафан, обшитый золотыми нитями. Молочные рукава длинной рубахи, украшенные красной вышивкой, мягко ниспадали, напоминая облака. Вместо высокого кокошника, немного съехав на лоб, был надет пышный ромашковый венок, кое-где украшенный листиками берёзы. Ленты, привязанные к венку, слабо развевал тёплый ветерок. По румяной щеке скатилась хрустальная слеза и упала на подол сарафана. Подскочив, парень обнял её, прижавшись как можно сильнее. В нос ударил сладкий аромат только сорванных цветов, которые так любила Россия. — мам, прости меня, пожалуйста…- на глазах выступили слёзы, к горлу подступил ком. — будешь ты, в декабре. — сквозь слёзы, Россия допевала колыбельную, которую ей пела ещё бабушка Российская Империя. Крым узнал эту песню, и охрипшим голосом, как десять лет назад, тихо подпел:

 — вновь со мной, дорогая…