Твоя улыбка изменит этот мир

Pov Виктор Эти досье не ограничились просто списком людей. Тот список, который мы видели, был про уцелевших. Эти ребята просто выжили под эмоциональным давлением. Остальных не стало по разным причинам. Кто-то ушел, наплевав на все, кто-то совершил самоубийство, кто-то пропал без вести. Были разные отряды и разные результаты испытаний. На ком-то действовало хорошо, на ком-то – не очень. Первые испытания прошли ужасно: группа тронулась умом после этого, оставалось только посадить их под замок. Вторая группа продержалась дольше. Но исчезла из поля зрения Олимпии. Они вообще пропали с их радаров. Просто, не вернулись с задания и все. Все маячки были уничтожены в момент. Информации о них больше не было. Третья группа тоже была провальная. Но провальна по психологической причине: парни не справлялись с делом и уходили, не желая знать, что будет с ними или с их семьей, просто уходили. Убийства не для них. Они морально сгорали. Но… Среди третьей группы был один парень. Кацуки Юри. Я так цеплялся за это имя, как будто оно мне прояснит все! Он был в третьей группе? Но сейчас же их нет! То есть, он старого поколения? Перелистываю кучу бумаг и вижу, что он и правда из третьей группы, но и в четвертой его имя значится! Что за?! Как понять? Он что, за Олимпию? Ему не вводили сыворотку?! Почему? Читаю дальше… «Кацуки Юри, 24 года, четвертая экспериментальная группа. Введена сыворотка в 5 раз, на задании проявил устойчивость к сыворотке. Пригодность под вопросом. Стоит вопрос о взятии крови для дальнейших исследований.» Устойчивость?! Что? То есть вот о чем речь, наверное, поэтому он смог сбежать! Дальше… «Задание по устранению неблагожелательного населения. Сыворотка введена всей 4-ой группе. Кацуки Юри под присмотром, все действия подходят под параметры первые полчаса, далее сбой системы. Вся группа не под контролем. Через 10 минут никто не на связи. И никого на задании нет. Источник неизвестен. Кацуки Юри, Пхичит Чуланонт, Отабек Алтын, Кэнджиро Минами не найдены. Местоположение до сих пор не известно.» То есть, кто-то вмешался? Кто? Начинаю вспоминать последнее дело оби тут вспоминаю, что кто-то устроил пожар! Кто? Наверняка те, кто спас их. Те, которые вырвали их из лап Олимпии. Лап Олимпии… Теперь мои мысли улетели снова к Якову. Что мне делать? Ведь из того детского дома меня забрали именно он. Как быть?! Хочу я мириться с ситуацией? Нет! Расскажу ему? Да! Последствия? Не знаю… А надо? Надо и точка! Мои парни погибли, невинные люди умирают! Нет, не бывать такому! Приняв решение, стоя с Юрой возле нашей части и сжигая все бумаги, что нам дал Крис, я тихо говорю: — Я иду к Якову. Хочу знать все. Он вряд-ли что-то сделает мне. — Виктор, ты сбрендил! Да тебя на цепь посадят, узнав, что ты столько всего выведал!!! — парень смотрел на меня с тихим ужасом, — Ты понимаешь, что они просекут, что и я могу знать?! А мне что делать? Введут нам сыворотку, как этим «инферналам», и что? Плясать под их дудку? Уж прости, я теперь не верю никому, раз мой дед тоже в этом замешан! Я хочу свалить куда-нибудь подальше! — Юра, — я крепко взял его за плечо, понимая, в каком он состоянии, — Мы не сможем уйти просто так. Нам нужны два варианта. Я иду к Якову с этими вопросами, а ты идешь к деду за объяснениями. Если выгорит, может, сможем узнать хоть что-то адекватное. Если дело провалится, — я тяжело вздыхаю, — Значит шансов на нормальную жизнь и не было. Но! Если вдруг, со мной что-то произойдет… беги! — Ты с ума сошел, Виктор! Я рукой затыкаю ему рот, чтобы никто лишний не слышал. Не хватало нам еще лишних ушей. — Если что, ты идешь к Крису, чтобы найти этого Кацуки Юри. Я думаю, он поможет. — Вот твой тон меня сейчас точно не убеждает, — Юрий со злости хватает мою форменную куртку, буквально впериваясь в мое лицо, чуть ли не крича, но я продолжаю. — Я не знаю, что меня убеждает. Может, их история, может то, что тот парень не внушал угрозы. А может то, что вся их команда на том задании так хорошо работала, что меня зацепило. — Ага, — скептическое выражение, — Тебя зацепил тот пацан поцелуем! На секунду я даже отвлекся, вспомнив этот момент. Эти мягкие губы, взгляд в котором смесь ярости и чего-то еще не очень понятного мне… Один момент соприкосновения… От воспоминаний, я аж помотал головой! Не об этом дело! — Я не спорю, что зацепил, — руки в сторону, — Но это не первопричина! Они все имеют свои взгляды на политику Олимпии, и еще они имеют причины сопротивляться. Так что я намерен их выяснить. Ты со мной? — пронзительный взгляд. Пару минут Юра смотрит в небо, думая о своем. Его выражение ни о чем не говорит. Мне, честно, кажется, что все. — Я с тобой, — он дерзко улыбается мне, как и раньше, — Я ведь должен навалять тому придурку Отабеку!!! Спасибо Юра.