Твоя улыбка изменит этот мир

Pov Юри Наш патруль по пустыне проходил без проблем уже несколько месяцев. Все окружающие нас районы, за которые мы отвечали, были без неожиданных поселенцев. Редкие проезжающие были из других поселений, они просто хотели закупить что-то. Олимпию мы избегали, зная окольные пути, которые были проложены Сопротивлением путем проб и ошибок. Путем многих жертв. Дерек — глава Сопротивления — со своей группой Волков долго исследовал места, где Олимпия не патрулирует, какие поселения уже проверела, а какие — нет. Наше убежище было в заброшенном торговом центре, прямо на подземной парковке. Три яруса вполне вмещали большое количество человек. Сначала, как мне рассказали, тут было несколько палаток Дерека и его команды, потом, когда он начал противостояние, и появилось больше людей, начали строить блоки. Блоки для медиков, жителей, техников и много других. Нужно было устроить мини-город на подземной парковке. Много людей прикладывали усилия и знания, чтобы выжить. Много кто пострадал от сил Олимпии. Каждого, кто хоть что-то говорил против власти, всех забирали в машину и увозили. Больше таких людей не видели. Многие понимали это и приходили истощенные или больные к Сопротивлению. Многие находили по слухам, некоторым помогали мы, пока успевали. Как итог, наш мини-городок разросся. И у каждого была своя задача. Я и Дерек отвечали за штаб. У меня в подчинении были Пхичит, Отабек и Минами. Мои верные друзья. Им я доверю жизнь. А Дерек, он держался в основном особняком, но у него когда-то тоже была команда. Анку. Команда «инферналов», те, кто были до меня, те, которые сбежали. У Дерека остался только один близкий человек — его парень Дженим. Я так понял, что он был связующим в его группе, но стал странным и немного нервным после того, как вся их группа по очереди закончила жизнь самоубийством. Это было уже после того, как убежище стало больше. Они долго пытались смириться с тем, что творили под действием сыворотки, но так и не смогли. Каждый уходил по своему… Каждый из них не хотел жить с этими воспоминаниями. Остался Дерек и Дженим. Один стал холодным и безэмоциональным, как лед. А второй стал дерганным и гиперэмоциональным. Но при всех этих обстоятельствах один стал идеальным лидером, а второй так и остался идеальным связующим, хоть и стал много болтать по делу и без дела. Оба дополняли друг друга. Дженим как-то спросил меня: — А ты не робот? — он нервно теребил застежку на куртке, — Мне просто не верится, что ты так просто смог пережить два поколения «инферналов» и остаться нормальным. Я лишь грустно усмехнулся, проведя рукой по волосам. Как можно ответить на этот вопрос? — Робот ли я? Хах! Наверное, теперь да! — непонимание в его глазах заставило пояснить, — Сейчас я не живу, а просто выживаю. У меня есть только одна цель, как у «инферналов» — уничтожить Олимпию. Поэтому я все еще робот. Но. Надеюсь, когда-нибудь я смогу вспомнить, что такое быть человеком. Дженим на мой ответ лишь промолчал, что было ему не свойственно. Но тогда я и сам понял, что не живу, а просто существую и двигаюсь к цели. А когда цель будет достигнута, я вдохну полной грудью и… и не знаю. Но что-то сделаю. Что-то важное для себя, чтобы почувствовать, что я снова человек. Странно было вспоминать это сейчас в патруле. В голове сумбур после той стычки с Виктором. Там словно засел жучок сомнений. Почему? Ведь меня использовали! Виктор, которым я так восхищался, на стороне врага. Почему в голову лезут разные сомнения? — Юри!!! Да откликнись уже! — за всеми этими воспоминаниями и думами, я не заметил, как мне что-то говорил Пхичит, — Ты совсем там затерялся в голове! У нас тут на горизонте машина! Мы не знаем кто, не знаем откуда, но она стоит уже минут двадцать! — все это он проговаривал, пока тормошил меня, а потом отстегивая от ремня, — Я уже устал тебя дергать! Что делаем? Это может быть засада Олимпии! Словно отойдя ото сна, я встрепенулся и начал раздавать команды: — Так, Джек, сиди за рулем. Мы не знаем, когда нам понадобится машина. Ты, Пхичит, идешь со мной. Идем бесшумно. Сначала за холм, чтобы было меньше зоны обстрела. Дальше оттуда смотрим, кто в машине. А дальше — по ситуации. Наушники на готове? Все подключены? — Да, — все бесприкословно включили связь и подготовились к выполнению задания. Тихо открыв машину, которая находилась чуть поодаль холма, мы тихо, но довольно быстро проскочили за него. Рядом не было никаких других военных Олимпии, но опасность все еще могла быть. Взобравшись немного повыше, Пхичит взял бинокль, чтобы разведать обстановку в машине. Молчание… Молчание! — Да что там?! — не выдержал я. Заливистый хохот окружил пустыню. — Ты чего творишь?! — со злостью зашипев, не понимая, что происходит, я вырвал бинокль у Пхичита. В машине сидел парень. Тот самый парень, который сломал ребра Алтыну. Рядом все еще было хихиканье. — Это та блондинка! Кажись, Отабеку будет сюрприз! — Пхичит почти перестал смеяться. — Ага, если он жив! — серьезный тон сразу заставил парня замолкнуть, — Я иду к нему, — резким движением я попытался выйти из укрытия, но сильная рука остановила меня. — Ты с ума сошел?! А вдруг это засада?! Нельзя! Тебе нельзя! Ты знаешь почему! Если они тебя заберут, то конец всем нам! Так что, пойду я! — я смотрел в эти глаза, не терпящие возражения, и понимал, что Пхичит прав. Все пойдет крахом, если у них снова будет доступ к моей крови. Снова будут опыты. Скрепя сердцем, я дал ему знак, что он может идти, но на самом деле приготовил оружие, ожидая засады. Пхичит, передвигаясь мелкими перебежками, добежал до машины. Когда, через пару минут, он помахал мне руками, я понял, что мы в безопасности, и сам подбежал к машине. В ней сидел Юра Плисецкий. Он был бледен, губы пересохли, скорее всего от обезвоживания, а машина показывала, что бензин был на нуле. Когда я спросил Пхичита, говорил ли он что-то, то тот ответил, что эта блондинка только и повторяла «Юри». — Он что, тебя знает?! — Нет, я знаю его, но он меня не должен знать. Может, что-то еще говорил? — я совсем не понимал, что происходит. — Ну, он еще сказал «Витя». Я не понял на каком это языке, но, — парень остановил взгляд на мне, ведь он все понял, — ты знаешь о чем речь, да! Да. Я знал. Юрий Плисецкий не приезал из Олимпии, чтобы натравить на нас армию. Юрий Плисецкий приехал, потому что у него проблемы. Он сказал по-русски «Витя», а я знаю, что это значит. Это значит, что у Виктора проблемы. Большие проблемы.