Твоя улыбка изменит этот мир

Pov Виктор Меня схватили настолько быстро, что я — командир — не смог и опомниться… Скорее всего, роль играло то, что это был мой близкий, мой «отец». Яков. Теперь я только так могу его называть. Хоть он и был моей семьей много лет, вытащил меня из детского дома, заботился обо мне, но в моей голове совершенно не укладывался тот факт, что он ради «всеобщего блага» убил столько людей! Это неправильно. Это плохо. «Инферналы» вообще были за гранью моего понимания. Столько испытуемых, столько жертв, столько поломанных судеб! Юри. Он тоже был жертвой, но остался жив. Но благодаря чему? Месть? Власть? Или просто свобода? За кого он боролся? Я так и не могу этого понять. Но и не пойму, пока не поговорю с ним лично. Та наша встреча всколыхнула во мне сомнения, которые привели к такому итогу. Но что им движет? Могу ли я доверять ему? Смог ли Юрий добраться до Сопротивления? Не убили-ли они его, как солдата Олимпии? Что будет со мной? Все эти мысли проносились молниеносным потоком у меня в голове. Казалось, что меня простреливает пулей за пулей от каждой возможной вариации развития событий. Хотя сам я был в самом худшем положении. После наручников меня закинули в камеру в здании Олимпии. Но эта обстановка оказалась только прелюдией. Через некоторое время меня перевели в какой-то подвал, хоть и в том же здании. Там было грязно, воняло затхлостью, и было всего одно маленькое окно. Но самое пугающее было то, что там стоял деревянный стул, похоже для пыток. Я понимал, что сопротивляться совершенно бессмысленно, все равно я ничего не смогу сделать, поэтому спокойно прошел к нему. Прошел… Но в моем теле дрожали все поджилки, я хотел закричать, заорать на всех! Хотел умолять о пощаде! О чем угодно, лишь бы не сажали меня на этот стул! Мне было так страшно, потому что меня сейчас просто убьют! Страшно, потому что моя жизнь оказалась настолько бесполезной… Меня избивали в детском доме. Меня изобьет отец?… Яков. Неужели все настолько меркантильные, злые и черствые? Все эти мысли проносились, пока меня пристегивали к стулу и ногами, и руками. Хотелось взвыть от бессилия, хотелось кричать от боли предательства, хотелось реветь!!! Хотелось просто опустить голову, и пусть они делают все, что захотят… Но. — Витя, — голос Якова заставил поднять голову, — ты должен подумать о том, что готов говорить. Своим массивным телом он встал прямо передо мной. Его взгляд выражал только властность и безжалостность. — Ты должен сказать, откуда ты узнал о «инферналах», а также о том, где находится штаб Сопротивления, ведь твой друг Юрий сбежал, и скорее всего к ним. Юрий сбежал. Слава Богу! Надеюсь, он жив. Резкий звон в ушах, кажется от пощечины! В голове легкий шум, ведь удар Якова не может быть легким. Еле прихожу в себя. — Не смей молчать!!! — да, такого тона я еще не слышал, ведь был всегда примерным сыном, но удара точно не ожидал, — Говори, где они находятся, и кто твой информатор?! Кто слил тебе всю засекреченную информацию?! — вот теперь Яков начал реветь, как медведь. — Я… — чуть хрипя, — ничего не знаю. Информация была анонимна, а куда Юра сбежал, — легкая улыбка на лице, — я без понят… Удар! Уже кулаком. — Говори! Иначе, ты точно отсюда не выйдешь на своих двоих! По тому, каким красным стало лицо Якова, стало понятно, что он точно не блефует, но еще было понятно, что он боится разоблачения. Поэтому мне оставалось только терпеть то, что мне предстоит. Я просто не мог смириться с тем, что происходит, поэтому оставалась надежда только на Сопротивление и Юрия. Удар! Снова. Молчание. Удар! — Я ничего не знаю. — было адски больно, — Просто аноним прислал… — Раз ты, Витя, так говоришь, — угроза в голосе Якова была до дрожи ужасной, — из тебя вытрясут эту информацию силой! С этими словами он развернулся и ушел, оставив меня наедине с самим собой. Страшно. Что будет дальше? Как долго меня будут пытать? Как? Что будут делать? Выдержу? Я очнулся от своих мыслей, когда в камеру зашли двое людей в форме… двое... двое моих кадетов… Они были в наручниках, но их сразу сняли. За ними зашел один из личных охранников Якова. Страх поразил мое сознание! Что Яков задумал?! Что он собирается делать?!!! Я смотрел на них во все глаза, не зная чего и ожидать! Яков настолько псих? — Что вы собираетесь делать?! — у меня вырвался полукрик-полустон, — Ребята, что с вами? Что с вами будут делать? Ребята потупились, но их резко пнули в спину для ответа. — Простите, командир, — один из ребят еле держался, но в его глазах было видно безумие, — мы должны. Иначе, наши семьи пострадают, иначе, мы сами умрем! В тот момент он с бешеным взглядом рванул ко мне с битой. А второй... второй раскрыл нож… **** Боль. Только боль. Мои кадеты били и резали меня несколько часов. Один бил, а второй в перерыве резал так, чтобы не вытекало много крови, но чтобы было больно. Я не знаю, сколько это продолжалось, но я так и не вымолвил ни слова. Мне не хотелось подставлять Криса, но и об остальном я тоже ничего не мог сказать. Сначала я просто терпел, потом начал иногда отключаться. К концу пытки у меня не осталось даже сил кричать. Моя голова, кажется, повисла от бессилия или потери крови. В голове уже ничего не вертелось… Просто оставьте меня в покое и дайте отдохнуть от боли. Все, о чем я мог думать — это боль! Пронизывающая, в мышцах, в сердце, в голове… Мне не оставили места для каких-либо мыслей. Одна боль. *** Кажется, я отключился на каком-то из порезов… или ударов… не знаю. Люди? Кто вы? Снова темнота. Драка? Что?… Опять темно. Открываю глаза. Юри с кем-то дерется… Юри?! Все равно мутно. Наверное, меня хорошенько по голове двинули. Открываю глаза. Юри. Он здесь. Он точно здесь! Что происходит… снова тьма. Открываю глаза. мою голову нежно поднимают, говоря, что все будет хорошо. Кто это? Чей этот голос? Я его слышал. Карие глаза… кажется