Три точки опоры

      Гермиона с мамой сидели в "Дырявом котле" и ожидали мистера Лавгуда и Луну. В переписке девочки договорились, что Луна приедет к ней на второй неделе каникул, что встретятся они в "Дырявом котле", так как ни мистер Лавгуд, ни тем более сама Луна Лондона не знали совершенно, и вот они с мамой теперь ждут.       Лавгуды задерживались уже на полчаса, и Гермиона даже стала немного нервничать, когда со стороны Косой Аллеи в паб зашла Полумна, вместе с высоким мужчиной, с длинными волосами, такими же белыми как у Луны, одетым в странного покроя мантию вырвиглазной расцветки, и странными рисунками на ней, напоминающими в первом приближении масонский символ "всевидящее око". В общем, теперь Гермиона твёрдо знала, от кого Луна набралась таких стилей одежды! Гермионе показалось, что отец Полумны немного косоглазил, но, естественно, особенно она не присматривалась, а освещение в "Дырявом котле" избыточной яркостью не отличалось.       Подруги тепло поздоровались — несмотря на то, что с момента расставания на вокзале Кинг-Кросс прошло всего десять дней, Гермиона уже успела соскучиться по Луне. Да и та, похоже, была очень рада её видеть, несмотря на свой обычный отсутствующе-мечтательный вид. Девочки познакомили родителей, и мистер Лавгуд рассыпался в благодарностях в адрес мамы Гермионы. Оказывается, он собирался поехать в экспедицию в Норвегию — искать какого-то неведомого магического зверя, но Луну было не с кем оставить, и он прямо не знал что делать. Мама ответила, что всё в порядке, их совершенно не затруднит присмотреть за ещё одной маленькой девочкой, она их не стеснит, да и вообще — девочкам вдвоём летом будет интереснее. Потом отец и дочь трогательно попрощались.       И вот, Гермиона, с подругой и мамой, наконец-то вышли из этого мрачноватого, на их, Грейнджеров, вкус, "Дырявого котла" на залитую солнечным светом улицу. Папа ожидал их в магазине компакт-дисков, который был по соседству, выбирая новые поступления музыки и фильмов. Гермиона немного опасалась, что родителям, которые были достаточно консервативными людьми, не очень понравится экстравагантность в одежде и поведении подруги, но, к её огромному облегчению, и мама, и, как ни странно, папа, отнеслись к Луне очень доброжелательно.       При взгляде на Полумну, становилось совершенно очевидно, что всё то, что сейчас их окружало — было в новинку для девочки! Несмотря на то, что она, казалось бы, с интересом рассматривала улицу, людей, поток транспорта — подруга ощутимо жалась к Гермионе, а когда она взяла её за руку, пытаясь немного успокоить, Полумна намертво вцепилась в её ладошку. А в машине, сидя на заднем сидении, вообще прижалась к ней, и только широко распахнутыми глазами, которые казались ещё больше, смотрела на проносящиеся мимо дома, машины, толпы людей. Когда Гермиона поинтересовалась у Луны, как ей не волшебный мир, та задумчиво ответила:       — Это всё так необычно, Гермиона. Совсем не так, как рассказывают... — И замолчала, уставившись в окно.       Их дом тоже произвёл на Луну впечатление. Вначале, она долго его осматривала снаружи, а потом, буквально как котёнок, обходила комнаты, то и дело легонько касаясь тех или иных вещей. А уж какое впечатление произвела на Луну кухня! Особенно, когда мама начала готовить и пользоваться кухонным оборудованием. И, тем не менее, Луна, как это ни удивительно, совершенно не производила впечатление "дикарки попавшей в цивилизацию"! Она быстро освоилась в их доме, довольно спокойно начала обращаться к родителям — Эмма и Дэн, как её попросили мама с папой, вела с ними довольно связные беседы, задавая вопросы, и Гермиона с облегчением вздохнула — честно говоря, она немного переживала, что её подруге будет сложно освоиться в новом мире.       Но гораздо больше Гермиону удивили её родители! Мама, к примеру, ещё в машине, с любопытством поинтересовалась пробочным ожерельем, и когда Луна рассказала что это талисман, на секунду задумалась и задала очень странный, по мнению Гермионы, вопрос:       — Скажи, Луна, а этот талисман, он обязательно должен быть из пробкового дерева?       После довольно долгих размышлений, Луна ответила, что нет...       В результате, по дороге домой, они заехали на Рынок Брик Лейн, где, после довольно долгого подбора, купили Луне бусы-ожерелье из дуба, ореха и ясеня, а для Гермионы Луна выбрала из ивы, ореха и берёзы. В придачу, мама ещё и предложила девочкам браслеты из кораллов, которые, как она рассказала Луне, тоже являются деревьями, только подводного мира и, глядя на задумчивое лицо Полумны, перебиравшей в руках свой "талисман", добавила:       — А пробковое ожерелье можно будет повесить в спальне.       Гермиона, которая не могла уговорить свою подругу расстаться с этими "пробками на ниточке", смотрела на маму с восхищением, а та ей весело подмигнула. Потом они пообедали в уютном индийском ресторанчике неподалёку, а после, как-то совершенно непринуждённо, как бы между делом, купили Луне несколько новых футболочек, джинсовые шорты-комбинезон, курточку, сандалии с носочками, переодев её прямо на месте, ещё несколько вещей, и в придачу рюкзачок, куда все остальные вещи уложили. И всё это мама умудрилась проделать с таким тактом и вниманием, что Гермиона просто поразилась!       А папа несколько раз общался с Луной в саду. Они долго и со взаимным интересом беседовали на самые разные темы. Как-то потом, папа в разговоре с мамой заметил:       — Очень похоже, что девочка видит ауры.       Когда Гермиона сильно удивилась этому факту, папа рассказал ей, что, в принципе, аура человека — явление электромагнитного порядка, её существование уже доказано, и в мире, во многих научных центрах, сейчас ведутся работы в этом направлении, так как, когда это всё смогут освоить и изучить, то предвидятся достаточно заманчивые перспективы в медицине.       Проводить каникулы вместе оказалось очень интересно! Они вместе читали в саду, делали летние задания, много разговаривали и даже играли. Оказывается, Луна не умела плавать, поэтому Гермиона с удовольствием её этому учила и они вдвоём весело плескались в бассейне. А ещё, Гермиона показала Луне окрестности — школу, в которой училась, свою любимую публичную библиотеку, парк... Всё это вызывало у подруги неподдельный интерес.       Родители тоже — не оставляли их своим вниманием. На выходных они обязательно посещали какой-нибудь кинотеатр, а потом каждый раз новое кафе. Кинотеатр, как и телевидение, произвёл на Луну огромное впечатление! Она смотрела на экран широко распахнутыми глазами, вообще не мигая, а потом очень долго и задумчиво размышляла над увиденным.       По совету мамы, посещение музеев и картинных галерей решили отложить, чтобы не перегружать Луну новыми впечатлениями, да и самой Гермионе хотелось прежде всего познакомить подругу с обычной жизнью, с тем, что было ей самой знакомо с самого детства.       Вообще, мама и папа окружили её подругу настоящими заботой и вниманием. Гермиона была уже достаточно взрослая, и знала, что родители хотели ещё одного ребёнка, но, увы, что-то связанное с медицинскими проблемами — не позволяло чтобы у Гермионы появился братик или сестричка. Похоже, в Луне и папа и мама нашли отдушину. Мама очень любила расчёсывать волосы Луны, которые были мягкими и послушными, а не такими непокорными как у Гермионы, и заплетать их в косички с бантами. У Гермионы, к примеру, на эти глупости вечно не хватало терпения, зато Луна, судя по всему, получала как бы не большее удовольствие от этого процесса, чем мама! А папе нравилось усесться с девочками в саду, неспешно заниматься мангалом, на котором он готовил какое-нибудь блюдо-гриль на ужин, и вести с ними серьёзные беседы.       Ещё Луна полюбила читать обычные книги из библиотеки Гермионы и это её очень порадовало — чем больше общих интересов, тем крепче дружба, так ведь?       Пять недель пролетели просто незаметно! У Гермионы ещё никогда не было таких насыщенных каникул, даже когда родители возили её во Францию, отдыхать на Лазурном Берегу. Последним, самым ярким, событием было празднование Дня Рождения Луны девятнадцатого августа. Они отлично отметили его в Макдональдсе — с тортом, огромными пиццами, клоунами-аниматорами. Мама даже позволила им по этому случаю пить кока-колу, которую обычно Гермионе не разрешали, так как от неё, по мнению родителей, портились зубы. Кока-кола произвела неизгладимое впечатление на Луну! Особенно пощипывание пузырьками газа нёба и языка!       У родителей Гермионы закончились отпуска — вначале августа у мамы, а затем и у папы, да и мистер Лавгуд вернулся из своего путешествия, потому последнюю неделю каникул Луна предложила Гермионе провести у неё. Мама и папа, немного посовещавшись, разрешили — хоть мистер Лавгуд и не производил впечатление ответственного взрослого человека, но свою дочь они считали достаточно самостоятельной и серьёзной, чтобы та могла сама о себе позаботиться. Да и проживание в течении десяти месяцев в интернате, где, как оказалось, на семь десятков детей всего один декан и несколько старост — немного изменило их отношение к их "маленькой дочке".       Перед тем как перебираться к Луне, девочки вместе с родителями Гермионы посетили Косую Аллею, и закупились всем, что нужно для школы, чтобы потом не тратить на это время. В этом году нужно было купить целых семь книг по Защите От Тёмных Искусств, некого Гилдероя Локхарта, и Гермиона была очень удивлена, узнав, что во-первых — во "Флориш и Блоттс" буквально на днях мистер Локхарт проводил презентацию своей новой книги-автобиографии "Я — волшебник", а во-вторых — оказывается Гилдерой Локхарт будет их новым профессором ЗОТИ в Хогвартсе! Всё это им рассказали в книжном, и Гермиона очень огорчилась, что они пропустили такое событие. Разумеется, она тут же купила не только все семь книг из списка, но и автобиографию этого выдающегося человека!       Домой к Луне они отправились из "Дырявого котла" камином.       "Каминный способ сообщений" Гермионе совершенно не понравился. Казалось бы, всё просто — бросить щепотку Летучего пороха, вступить в зелёное прохладное пламя, и чётко назвать адрес, но... Но — крутит, вертит, грязно, пыльно, и вообще — её после камина тошнило! К тому же, попробуй удержаться на ногах, после того как тебя крутило по всем осям!       Отдельного упоминания стоил и Дом Лавгудов — это было нечто! Такая архитектура Гермионе даже во сне не могла присниться: громадный чёрный цилиндр, похожий на шахматную ладью, стоящий на вершине холма. Дом был расположен в районе деревни Оттери-Сент-Кэчпоул. Возле калитки были прибиты три самодельные таблички с надписями: «Кс. Лавгуд, главный редактор журнала „Придира“», «Омела на ваш выбор» и «Не наступайте на сливы-цеппелины!».       На дорожке, ведущей к дому, росли различные причудливые растения, большую часть которых Гермиона даже не могла опознать, а названия, которые произносила Луна, ей ничего не говорили. У дверей то ли росли, то ли были просто вкопаны две странные яблони без листвы, но усеянные яблоками и, почему-то, омелой. Входная дверь была оббита гвоздями, а дверной молоток был выполнен в форме орла.       Сразу после очень маленькой прихожей, находилась самая причудливая кухня, какую Гермиона когда-либо видела. Она была совершенно круглой, как будто они находились внутри гигантской солонки. Всё в этой удивительной комнате было изогнутым по форме стен: плита, рукомойник, шкафы с посудой, даже камин — и тот был изогнут! И всё расписано изображениями птиц, цветов и насекомых красками очень ярких и чистых оттенков, практически без полутонов. Очевидно, раньше это было царство Пандоры Лавгуд, так как до сих пор, возле одного из окон находился стол со швейной машинкой и незаконченным рукоделием...       С кухни на второй этаж вела винтовая чугунная лестница, поднявшись по которой они оказались в комнате, которой было трудно подыскать однозначное определение. Это и гостиная, и кабинет мистера Лавгуда, и мастерская, и даже типография — печатный станок находился чуть ли не в центре комнаты и выглядел как весьма загадочная деревянная конструкция, похожая на какую-то жуткую помесь верстака и древнего шкафа, с вращающимися при помощи магии штырьками и колёсиками.       Поднявшись ещё выше по винтовой лестнице, на третий этаж, можно было попасть в круглую комнату Луны. У одной стены комнаты стоял довольно вместительный шкаф, на полу в центре лежал светло-голубой ковёр, достаточно широкая кровать стояла у окна, рядом была прикроватная тумбочка. На ней Гермиона увидела колдографию в рамке — Луна со своей мамой: Пандора Лавгуд, обнимая, прижимала к себе дочь, а та счастливо улыбалась и махала рукой в объектив. Стены комнаты были разрисованы в жёлтых и голубых тонах, со всевозможными невиданными животными диковинных форм и расцветок.       В отличии от родителей Гермионы, у которых был отпуск, Ксенофилиус Лавгуд был постоянно занят работой с выпуском журнала "Придира" — иногда этот древний печатный станок работал целыми днями. Он лишь наколдовал в комнате дочери кровать для Гермионы, и на этом его участие в их досуге, можно сказать, окончилось. Подавляющую часть времени девочки были предоставлены сами себе.       Гермиона с удивлением узнала, что её подруга, оказывается отлично, даже великолепно, рисует! Она не только выполняла часть иллюстраций для журнала отца, но и в альбоме, среди прочих её работ, Гермиона с удивлением нашла несколько собственных портретов. Работы были выполнены карандашом, но очень-очень узнаваемо: Гермиона в спальне с книгой; Гермиона за столом с пером в руке; она же в Библиотеке с каким-то фолиантом и, опять же, пером...       Луна рассказала, что её семья живет недалеко от других волшебных семей, в частности — Уизли, Фоссетов и Диггори. До дома семьи Уизли, который носил весьма странное название "Нора", вообще было рукой подать. И девочки даже прогулялись в ту сторону, правда близко не подходили. Как поняла Гермиона — с соседями Лавгуды не дружили, хотя Луна говорила, что раньше (очевидно до гибели мамы) она общалась с Джинни Уизли. Хоть миссис Уизли это не особенно одобряла. Возле "Норы" девочки с удивлением увидели не только Рона, но и Гарри Поттера! Гермиона ещё подивилась, что он тут делает, а Луна лишь загадочно улыбнулась. "Нора" тоже представляла из себя достаточно странное архитектурное решение — на кирпичном основании первого этажа были кое-как нагромождены ещё три, в порядке "как Бог на душу положит". Гермиона вообще многим вещам у магов просто поражалась.       Не только она этим летом знакомила Луну со своим миром. Из того, что ей рассказывала Полумна, если продраться через всю эту "наргловско-мозгошмыговскую" терминологию, Гермиона сделала, точнее, окончательно утвердилась в однозначно сделанном выводе — возможно магический мир и волшебный но, увы, отнюдь не сказочный! Нельзя сказать, что её это совершенно не расстроило, но... Гермиона считала себя взрослым, разумным человеком, предпочитая смотреть на окружающий мир рационально и объективно, а потому достаточно спокойно перенесла то, что вся позолота и весь сказочный налёт окончательно исчезли из её, совсем недавно, таких наивных представлений о мире магов.       Неделя отдыха у Лавгудов пролетела очень быстро и тридцатого августа Гермиона вначале переместилась этим ужасным камином в "Дырявый котёл", а потом на кэбе доехала домой в Кроули. Через день её опять ждал Хогвартс.

***

      Эта поездка в Хогвартс была гораздо лучше, чем прошлогодняя. Девочки встретились на платформе за полчаса до отправления поезда, заняли пустое купе, и Гермиона не только закрыла дверь на защёлку, но наложила на неё запирающее и заглушающее заклинания — так расстроивший её запрет на колдовство на каникулах, из-за которого она не смогла показать родителям всё то, чему научилась за год в школе, на Хогвартс-Экспресс, оказывается, не распространялся. В результате — никто к ним в купе не вламывался, не отвлекал, и они спокойно всю дорогу читали "Каникулы с каргой" профессора Локхарта.       Около трёх часов после полудня, Гермиона достала из сумки судочки, и они с Луной вкусно перекусили салатиками, которые сделала мама, и овощами-гриль, приготовленными папой. А потом с удовольствием пили вкусный чай, который Гермиона взяла с собой в термосе.       Приветственный Пир практически ничем не отличался от прошлогоднего. К счастью, Запретного коридора в этом году предусмотрено не было, и все предупреждения ограничились запретом прогулок студентов в Запретный лес, и тем, что список запрещённых вещей в новом учебном году расширился, и полную информацию можно получить у кабинета завхоза, мистера Филча. Гермиона с любопытством глянула в сторону стола Гриффиндора — посмотреть на реакцию. Не то что бы она надеялась полюбоваться раскаянием или лёгким смущением на лицах Поттера, близнецов Уизли и их младшенького, но, к своему удивлению, не увидела за столом ни Поттера, ни его дружка. Это было странно.       В Общей гостиной, гудевшей как растревоженный улей, Гермиона с ужасом узнала, что учебный год начался не без приключений — Поттер вместе со своим дружком Уизли, оказывается, угнали волшебный автомобиль, каким-то образом умудрились долететь на нём до Хогвартса, где и разбили заколдованную машину об уникальную Дракучую Иву, растущую на территории школы! Хуже всего — они были неоднократно замечены магглами, и про их путешествие даже "Ежедневный пророк" написал!       Позже, в спальне, Гермиона долго возмущалась невиданной безответственностью этих идиотов, и выражала надежду, что их исключат! Но понимания у соседки не нашла — Луна в ответ лишь грустно-загадочно улыбалась, чем, говоря откровенно, даже немного разозлила Гермиону.       Утром оказалось, что Поттера и Уизли из школы не исключили. Они оба сидели за гриффиндорским столом, и не сказать что с несчастным и подавленным видом! Правда потом, сова принесла Уизли вопиллер от матери Рональда, миссис Уизли, и в течении нескольких минут весь Большой Зал выслушивал визгливые вопли и обещания всяческих кар, которые, по мнению женщины, заслужил непутёвый отпрыск... Уизли побледнел и в целом стал выглядеть достаточно напуганным. Гермиона полюбовалась на эту картину даже с некоторым злорадством, хоть и считала, что вопиллер в Большом Зале — это уже перебор. Но зато была полностью согласна с профессором Снейпом, который на сдвоенном с гриффиндорцами уроке зельеварения сказал Поттеру, что тот, вместо того чтобы нормально учиться, жаждет славы и привлекает к себе внимание! Это, по её мнению, было полностью справедливое замечание! Правда Луна была с ней не согласна, сказав, что Рональд втянул Гарри в эту авантюру, ведь машина была Уизли, и Гарри бы ни за что не стал угонять машину семьи друга, да ещё и с его участием! Гермиона в ответ только фыркнула, и высказалась, что свою голову иметь на плечах надо, а не только слушать тупицу Рончика!       Но в целом, всё это Гермиону волновало очень мало. Она с головой погрузилась в занятия и посещения Библиотеки. Даже Гербология в этом году была очень интересной. Они теперь не подстригали всякие "кусачие бегонии" и тому подобные растения! На первом же уроке второкурсники пересаживали мандрагоры! Очень интересное и очень опасное растение, корень которого был похож на маленького толстенького человечка. Опасность же мандрагор заключалась в том, что, выдернутая из земли, она страшно кричала, и могла убить своим криком! И для того, чтобы их пересадить, пришлось воспользоваться специальными, заколдованными, наушниками. Гермиона очень подробно ответила на вопросы профессора Спраут и справедливо была награждена целыми двадцатью баллами!       Ещё её очень интересовали уроки ЗОТИ, которые в прошлом году несчастный заикающийся покойный профессор Квирелл, вёл, прямо скажем — не очень. Но теперь профессором у них будет выдающийся борец с нечистью, кавалер Ордена Мерлина, Почётный член Лиги защиты от тёмных сил! В общем — выдающийся человек и настоящий герой, сам Гилдерой Локхарт! В придачу, он пятикратный обладатель приза от "Ведьмовского досуга" за самую обаятельную улыбку! На этом месте своих рассуждений Гермиона всегда краснела... В конце концов, это было не самым главным в таком талантливом, знаменитом и могущественном маге! Потому она со всей тщательностью подготовилась к урокам ЗОТИ. Гермиона вообще единственная, кто ответил на все пятьдесят шесть вопросов контрольного теста, который задал профессор, за что была удостоена особой похвалы и баллов! Что ей очень польстило и вызвало восторг в душе!       Правда её восторга и энтузиазма в отношении профессора никто особенно не разделял, и чем дальше, тем меньше. Луна постоянно говорила про странных мозгошмыгов, которые мешают профессору нормально думать. Правда она такое же говорила и про профессора Снейпа, и Гермиона не обращала на это внимание.       Остальные рейвенкловцы, перечитав книги, пришли к общему мнению, что это беллетристика. Из театрализованных представлений, заменивших на уроках профессора изучение защитных заклинаний и повадок всевозможных монстров, вынесли решение, что не известно какой там Гилдерой Локхарт борец с нечистью, а вот как преподаватель он плох, и по рукам пошли старые учебники ЗОТИ, а в гостиной начались самостоятельные изучения заклятий при помощи старшекурсников.       К тому же, на основе разницы в реакции на профессора Локхарта мужской и женской части факультета, было сформировано мнение, что профессор явно пользуется каким-то слабым приворотным, и по гостиной начали гулять флакончики с различными антидотами. Гермиону это всё, конечно, ужасно расстраивало, правда... Правда она и сама, внимательно читая книги профессора, то и дело натыкалась на нестыковки и совершенные непонятности. В частности — с троллем она и сама сталкивалась, и то, что писал профессор в своей книге "Тропою троллей" — вызывало у Гермионы обоснованные сомнения. Но всё равно она не могла согласиться с мнением большинства о никчёмности профессора Локхарта, и пыталась найти какие-то рациональные и логические объяснения этим несуразностям.       Но не только уроками, знаниями и всем остальным, таким привычным для Гермионы, было занято её время. Луна умудрялась как-то совершенно незаметно и ненавязчиво вытаскивать её на прогулки. Они гуляли на берегу Чёрного Озера, где Луна рассказывала, что кальмару, живущему в нём — грустно и одиноко, возле опушки Запретного леса, где подруга собирала различные букеты, и рассказывала, как бы она хотела познакомиться с разными волшебными обитателями леса...       Вначале, серьёзную Гермиону немного раздражала такая бесцельная трата времени — ведь им нужно было ещё столько выучить, узнать столько нового! Но потом, чтобы не огорчать подругу, было найдено поистине соломоново решение — в погожие дни они брали с собой плед, располагались на берегу озера, и, пока Луна разговаривала с "кальмаром, которому ужасно скучно и одиноко", Гермиона сидела и читала книгу.       Неожиданно, Луна устроила Гермионе празднование её Дня Рождения! Честно говоря, Гермиона не то что про него забыла, но — единственные кто её поздравлял с Днём Рождения, были мама и папа, а их в Хогвартсе не было... Как и в прошлом году... Но, проснувшись девятнадцатого сентября утром, Гермиона с удивлением увидела на тумбочке у кровати несколько кривоватую вазу, видимо не совсем удачно трансфигурированную, а в ней букет полевых цветов. Это было так неожиданно и приятно! А потом, Луна подарила имениннице её портрет — "Гермиона на уроке за партой, тянет руку вверх". Портрет был карандашным, но невероятно хорошо нарисован! Он был точным, даже в самых мельчайших деталях — нарисованная на листе Гермиона как будто кричала "Я знаю! Вызовите меня! Я отвечу на вопрос!" — что даже не верилось в такое волшебство!       А вечером, в спальне, у них был маленький пир — пирог, фрукты и чай! Гермиона очень удивилась, как это удалось устроить подруге, но Луна, в своей манере, лишь мечтательно улыбнувшись, ответила, что она попросила "смурликов, которые живут в замке", и они ей помогли. Гермиона лишь улыбнулась словам подруги про очередных "нарглов", только на этот раз — хороших, а не как обычно, но всё равно ей были очень приятны внимание и забота Луны.       Ещё Гермиона была очень занята вновь развернувшейся "антинаргловской войной". Ещё летом, во "Флориш и Блоттс", она купила книгу по охранным заклятиям и довольно забавную книжечку "Сделал гадость — сердцу радость! Сто и одно вредное проклятие". И теперь учила и осваивала эти, такие нужные заклинания, комбинируя их, и защищая с их помощью спальню.       Периодически "три наргла" под предводительством главной нарглы-Чанг ходили то с прыщами, то с волдырями, то ещё с какими-то декоративными узорами и украшениями на коже, и злобно на неё посматривая, шипели угрозы и проклятия. Гермиона в ответ делала невозмутимое лицо, хоть и тихонько про себя хихикала. Потом эти "нарглы" находили способ взломать защиту, приходилось опять разыскивать и приводить в порядок вещи, правда теперь это было сделать проще — на часть одежды Гермиона повесила "маячки", довольно любопытное и несложное заклятие, а особой фантазией Чанг и её подпевалы не обладали — до запрятывания вещей по одной в разных частях замка они так и не додумались... Тем более, что на свой чемодан, куда она упрятала их с Луной запасные вещи, обувь и основную часть книг — Гермиона наложила очень серьёзные заклятия, полезшие туда одними прыщами бы не отделались! Поэтому, ходить на уроки босиком и одетыми как придётся ни Луне, ни ей самой не приходилось.       Однако всё остальное, учитывая рассеянность и мечтательность подруги, пришлось защищать в лёгком, щадящем режиме, чтобы Луна, если что, не пострадала, что и позволяло "нарглам" со временем добиваться успеха. А Гермиона опять изучала и отрабатывала новые охранные заклинания, и всё повторялось по кругу. Создавалось даже впечатление, что обе стороны от этого процесса получают какое-то извращённое удовольствие! Гермиона — так точно! Ну что бы её ещё сподвигло на изучение такого количества специфических заклинаний?

***

      На Хэллоуин в школе опять случилось ЧП. Кто-то заколдовал страшным заклятием Миссис Норрис, кошку завхоза мистера Филча, и в придачу написал рядом на стене угрозы: "ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА. ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА!", а слизеринец Драко Малфой ещё и громко торжествующе кричал: "Трепещите, враги наследника! Сначала кошка — следующими будут те, в чьих жилах течёт нечистая кровь!". И, разумеется, рядом оказались неразлучные Поттер и Уизли! Но, вроде бы, именно в этом происшествии их обвинить не удалось. Кошка, к счастью, только одеревенела или окаменела, как говорили другие, но была живой, и когда вырастут мандрагоры, которые они пересаживали, можно будет приготовить для Миссис Норрис лекарство.       Это было очень странное происшествие, конечно, но в целом, пообсуждав произошедшее, рейвенкловцы решили, что порядком всех доставшую наглую кошку завхоза кто-то приложил заковыристым заклятием, а дабы отвести от себя подозрения, напустил туману, сославшись на события пятидесятилетней давности, тогда вроде бы что-то подобное случилось, но особенно никто не волновался, а кое-кто даже и выражал удовлетворение случившимся — эта Миссис Норрис, которая лезла во все щели, и немедленно каким-то образом вызывала вечно всем недовольного завхоза, действительно раздражала всех. И потихоньку слухи и обсуждения произошедшего затихли, и всё вернулось на круги своя — уроки, домашние задания, чемпионат школы по квиддичу...       Первой в этом сезоне была игра между Гриффиндором и Слизерином. Гермиона, разумеется, предпочла провести время в Библиотеке с интересной книгой, а вот Луна пошла смотреть на игру, и болеть за свой любимый Гриффиндор. Причём в этот раз сидела на трибуне "ало-золотых", да ещё и обзавелась красно-жёлтым гриффиндорским шарфом. Чем, понятное дело, вызвала неудовольствие остального факультета "сине-бронзовых". Особенно шипела и возмущалась Чжоу Чанг, которая в этом году попала в команду ловцом, и страшно собою гордилась.       Когда Гермиона поинтересовалась у подруги, за каким мордредом ту понесло к "грифам", Луна начала рассказывать, что она хотела поговорить со своей старой подругой Джинни Уизли, у которой очень странные мозгошмыги появились, и что они не дают несчастной Джинни радоваться жизни, и она хотела ей помочь и поддержать... Эти все "мозгошмыговско-лунопуховские" рассуждения Гермиона уже привычно пропускала мимо ушей, и Луна, заметив отсутствующее выражение лица подруги, начала рассказывать про игру, и про Гарри Поттера, которого кто-то явно опять сглазил или даже проклял. Когда Гермиона поинтересовалась — с чего такой вывод, рассказала, что за Гарри Поттером всю игру гонялся бладжер, хоть этого и не должно было быть, и вообще невозможно, и в конце концов таки сбил ловца Гриффиндора с метлы, сломав ему руку. Хоть Гарри и всё равно поймал снитч. А потом профессор Локхарт хотел Гарри помочь, но вместо этого удалил ему все кости в сломанной руке. И теперь Гарри страдает в Больничном крыле, и ему наверное ужасно больно, одиноко и грустно, печальным тоном закончила своё повествование блондинка, рассеяно смотря в окно.       Гермиону в этом рассказе куда больше поразило, что, несмотря на явную ненормальность происходящего на игровом поле, никто из профессоров не отреагировал, не остановил игру чтобы разобраться... А ещё её расстроило такое безответственное поведение профессора Локхарта. Нет, понятно, что он хотел помочь, и просто перепутал заклинания, но это же магия, тут нужно быть ещё внимательнее, чем обычным медикам, у которых главный принцип "Не навреди"! И она, погрузившись в размышления, чисто механически, поинтересовалась у подруги:       — Почему Поттера прокляли опять? Такое уже когда-то случалось?       В ответ Луна начала рассказывать, про то как на самой первой игре, в прошлом году, кто-то проклял метлу Гарри, и та его чуть было не сбросила с себя. Гермиона, в принципе, слушала это всё краем уха, только задумавшись, что на месте Поттера, даже самый последний тупица уже бы понял, что квиддич явно очень опасен, и ушёл бы из этой идиотской игры на дурацких "заколдованных вениках". У самой Гермионы, с полётами на мётлах, увы, не складывалось совершенно, и она была твёрдо уверенна, что всё это баловство и глупости! Хотя, той же Луне полёты нравились...       А спустя два дня, в понедельник, по школе разнеслось известие, что кто-то напал на гриффиндорца-первокурсника Колина Криви, и он окаменелый (или одеревенелый) лежит в Больничном крыле, совсем как кошка Миссис Норрис. Младшекурсники трёх факультетов начали бояться ходить в одиночку, не ровён час кто-нибудь нападёт! Одни только слизеринцы ходили, стараясь сдержать улыбочки и довольно поглядывая на остальных. Пошли самые невероятные толки и слухи, одно страшнее другого — про Ужас Слизерина, неведомое чудовище, которое оставил в школе Салазар Слизерин, на страх "грязнокровкам". По крайней мере, такую байку рассказывали слизеринцы.       В тайне от преподавателей, по школе началась повальная торговля талисманами, амулетами и прочими оберегами. В общем, творился сущий дурдом. И самое главное — никакой реакции преподавателей, что Гермиону особенно возмущало. На этот раз рейвенкловцы обсуждали событие гораздо дольше — это уже не кошка, мордред побери! И в целом пришли к выводу, что, разумеется, дело не в каком-то неведомом чудовище, а в том, что кто-то из чистокровных так то ли развлекается, то ли решил немного подучиться — раздобыл в семейной библиотеке тёмное заклинание, попробовал на кошке, а потом решил попробовать на более крупной цели. А чтобы не нарваться на неприятности с семьёй пострадавшего — выбрал магглорождённого студента. Тем более, что это отлично ложилось в "легенду прикрытия" о Тайной комнате и гневе Салазара Слизерина, который, опять же, если судить по одной из старых и невнятных баек — вроде бы как не любил магглорождённых и был против их обучения в Хогвартсе, и даже по этому поводу поссорился с остальными Основателями и покинул Школу... А когда Гермиона робко поинтересовалась причиной такой спокойной реакции преподавателей, ей снисходительно объяснили, что скандал никому не нужен, что конечно этого "шутника" будут искать, но тихо, а то мало ли что, вдруг это окажется отпрыск известной семьи, и кому оно надо?       Это было дико! Дико и совершенно невероятно.       Гермиона была просто в ужасе от такого подхода, хотя, конечно, не могла не признать, что случись нечто подобное в обычном мире, и будь в этом замешан кто-нибудь побогаче-познатнее, то дело, скорее всего, тоже попытались бы замять, и решить всё тихо... НО! Реакция на происшествие была бы очевидна! В школе было бы не протолкнуться от полиции, и всяких надзорных органов! А ещё ей было очень страшно — она ведь тоже, магглорождённая. Пришлось срочно менять свои привычки — в Большой Зал, на уроки и с уроков, они с Луной теперь ходили только вместе с другими однокурсниками. В Библиотеку и из неё Гермиона ходила только когда туда шёл кто-то из старшекурсников, благо рейвенкловцы были там частыми гостями. И старалась там не засиживаться — у неё были хорошие отношения с библиотекарем, мадам Пинс, и та разрешала Гермионе брать практически любые книги с собой. Читать и делать уроки в своей спальне было значительно уютнее и спокойней... А ещё Гермиона с нетерпением ожидала начала каникул! Ей опять хотелось как можно быстрее оказаться дома! Подальше от этого ужаса и дурдома.       За неделю до начала каникул, Гермиона увидела в Большом Зале перед доской объявлений толпу студентов, читающих прикреплённый к ней большой пергамент, и они с Луной подошли поближе, чтобы узнать что там написано.       — Открывается Дуэльный клуб! Гениально! — восклицал какой-то гриффиндорец-первокурсник. — Сегодня первое собрание. Как раз кстати!       — Хочешь вызвать на дуэль чудовище? — брякнул Рон Уизли, крутившийся тут же, вместе с Поттером...       Гермиона неприязненно посмотрела на рыжего.. Впрочем, с её точки зрения — сама идея была неплоха, да и научиться чему-нибудь новому было всегда для неё интересно, поэтому она с нетерпением ожидала открытия Дуэльного клуба. Правда Луна её энтузиазма, почему-то не разделяла, и вид у подруги был встревоженно-обеспокоенный, хоть внятно объяснить причину своего беспокойства она так и не смогла... К восьми часам вечера ученики начали собираться в Большом Зале. Факультетские столы были убраны, под бархатно-чёрным потолком горели свечи, вдоль одной стены возведён золотой дуэльный помост. Собралась чуть ли не вся школа — в руках волшебные палочки, лица взволнованны.       — Интересно, кто будет председателем клуба и вести занятия? — поинтересовалась Гермиона у Роберта Хиллиарда, второго старосты их факультета. Она успела, пока ожидала, прочесть всё, что было в Библиотеке про функционирование Дуэльного Клуба в Хогвартсе.       — Может наш декан, профессор Флитвик? Говорят, в молодости он был чемпионом по дуэлям на волшебных палочках, — ответил ей Роберт, но тут же огорчённо замолчал, недовольно скривившись.       На помост вышел профессор Гилдерой Локхарт, в великолепной лиловой мантии, с широкополой шляпой с пером на голове, сопровождаемый профессором Снейпом, чьё чёрное повседневное одеяние и кислый вид резко контрастировали с счастливо улыбающимся и нарядным профессором ЗОТИ.       Локхарт взмахнул рукой, требуя тишины:       — Подойдите поближе! Ещё! Меня всем видно? Всем слышно? Прекрасно! Профессор Дамблдор одобрил моё предложение создать в школе Дуэльный клуб. Посещая клуб, вы научитесь защищать себя, если вдруг потребуют обстоятельства. А мой жизненный опыт подсказывает — такие обстоятельства не редкость. Читайте об этом в моих книгах. Ассистировать мне будет профессор Снейп, — довольно улыбаясь учащимся рассказывал профессор Локхарт. — Он немного разбирается в дуэлях, как он сам говорит, и любезно согласился помочь мне. Сейчас мы вам продемонстрируем, как дуэлянты дерутся на волшебных палочках. О, не беспокойтесь, мои юные друзья, я верну вам профессора зельеварения в целости и сохранности!       Профессор Снейп глянул на профессора Локхарта, криво усмехнувшись. А тот продолжал улыбаться. Дуэлянты повернулись друг к друг лицом, изобразили приветствие: Локхарт сделал реверанс, Снейп раздраженно кивнул. На манер шпаг подняли волшебные палочки.       — Обратите внимание, как держат палочки в такой позиции, — объяснял профессор ЗОТИ притихшим ученикам. — На счет "три" произносятся заклинания. Смертоубийства, разумеется, не будет. Раз, два, три…       Палочки взметнулись, и профессор Снейп выкрикнул:       — Экспеллиармус!       Блеснула ослепительно-яркая молния, профессора Локхарта отбросило к стене, он съехал по ней и распластался на помосте. Стоявший неподалёку Малфой и другие слизеринцы захихикали. Гермиона встала на цыпочки, чтобы лучше видеть, и в испуге прижала ладонь ко рту:       — Он жив? — прошептала она, сильно волнуясь за профессора. Ведь он мог пострадать!       — Да что ему сделается! — заявил в ответ Хиллиард. — Это же обычное обезоруживающее. Правда, профессор Снейп постарался, — как-то довольно ухмыльнулся староста.       Локхарт, без шляпы, с развившимися кудрями кое-как поднялся на ноги.       — Отличный посыл! — произнёс он. — Профессор Снейп применил заклинание Разоружения, и, как видите, я лишился моего оружия. Благодарю вас, мисс Браун! — он с улыбкой и лёгким поклоном принял вылетевшую у него из рук и подобранную гриффиндоркой палочку. — Без палочки я как без рук. Браво, профессор Снейп, браво! Вы уж простите меня, проще простого было бы разгадать ваш замысел и отразить удар. Но ученикам очень полезно увидеть… — Декан Слизерина позеленел от злости, и Локхарт поспешил добавить: — На этом показательная часть окончена. Перейдём непосредственно к учебной тренировке. Я сейчас разобью вас на пары. Профессор Снейп, будьте любезны, помогите мне.       Против хаффлапффца Джастина Финч-Флетчли Локхарт поставил Невилла Лонгботтома, а Снейп подошёл к Поттеру и Уизли.       — Подходящий случай разбить неразлучную парочку. Уизли сражается с Финниганом. Поттер…       Тот, не долго думая, встал против темнокожего гриффиндорца.       — Э-э, нет! — возразил Снейп с холодной улыбкой. — Мистер Малфой, подойдите сюда. Посмотрим, как знаменитый Гарри Поттер сразится с вами. А вы, мистер Томас, встаньте против мистера Нотта.       Малфой, высокомерно улыбнувшись, встал, куда сказано. А Гермиона, дёрнув за руку Луну, тут же заняла позицию напротив подруги... С подходом профессора Снейпа к комплектованию пар, ей совершенно не улыбалось дуэлиться с какой-нибудь слизеринкой Булстроуд или Паркинсон.       — Обменяйтесь приветствиями! — скомандовал с помоста профессор Локхарт.       Гермиона и Луна, улыбнувшись друг другу, кивнули.       — Палочки на изготовку! На счёт "три" попытайтесь разоружить противника. Только разоружить, никакого насилия. Раз… два… три!       Гермиона подняла палочку и шепнула Луне одними губами "ты первая!". От прилетевшего с палочки подруги заклинания, были ощущения словно её портфелем по спине огрели! Гермиона пошатнулась, но устояла на ногах и удержала в руке палочку, и только было приготовилась попробовать заклинание в свою очередь, как закричал профессор Локхарт.       — Я сказал, никакого насилия! — Испуганно завопил он. — Прекратить! Сейчас же прекратить! — безуспешно надрывался с помоста преподаватель ЗОТИ.       Гермиона опустила палочку и осмотрелась — вокруг творился форменный бардак! Малфой с Поттером, очевидно, сцепились, так как один лежал багровый на полу и давился хохотом, а второй безудержно выписывал ногами кренделя, пока не вмешался профессор Снейп, применив соответствующее заклинание.       — Фините инкантатем! — приказал он, и мальчишки смогли наконец отойти от заклятий и перевести дух.       Половина зала была окутана зеленоватой дымкой. Лонгботтом и Финч-Флетчли лежали на полу, почти бездыханные. Бледный, как мертвец, Финиган парил в воздухе, а Уизли бегал вокруг него и извинялся за действия своей палочки-инвалидки. Булстроуд с хаффлапффкой Боунс сражались врукопашную, побросав палочки на пол...       — Ох, ох, ох! — бегал от одного дуэлянта к другому Локхарт. — Вставайте, Макмиллан! Осторожнее, мисс Фосетт! Крепче прижмите, Бут, и кровь остановится… Пожалуй, лучше начать с защиты. — Он растерянно взглянул на Снейпа, но, увидев в ответ в его глазах стальной блеск, справился с собой и сказал твёрдым голосом: — Приглашаю двух добровольцев. Лонгботом, Финч-Флетчли, не хотите ли попробовать?       — Неудачная мысль, профессор Локхарт, — растянуто, с насмешкой произнёс подошедший Снейп, похожий в своей чёрной мантии на огромную, зловещую летучую мышь. — Мист-т-тер Лонгботтом самым простым заклинанием способен натворить таких бед, что останки Финч-Флетчли придётся нести в больницу в спичечном коробке.       Розовощёкий, круглолицый Невилл залился краской.       — Я бы предложил мистера Малфоя и мис-т-ера Пот-т-тера, — коварно усмехнулся Снейп.       — Вот и отлично! — Локхарт взмахом руки пригласил Малфоя и Поттера в центр зала. Толпа расступилась. — Драко делает выпад волшебной палочкой, а ты, Гарри, ответь ему вот таким приёмом, — и Локхарт стал рисовать в воздухе узор, но выронил палочку. Снейп криво ухмыльнулся, а Локхарт поднял палочку и укоризненно покачал головой: — Ишь, проказница! Как расшалилась сегодня! — Улыбаясь залу произнёс профессор.       И пока он улыбался, Гермиона заметила, как профессор Снейп что-то шепнул на ухо Малфою, тот с гаденькой улыбкой кивнул. Поттер попросил Локхарта повторить защитный приём. Тот в ответ похлопал Гарри по плечу.       — Понял приём? Повтори, пожалуйста!       — Уронить палочку? — Удивился Поттер, но Локхарт уже не слушал, а отошёл в сторону и начал счёт:       — Три… два… один!       Малфой мгновенно взмахнул палочкой и крикнул:       — Серпенсортиа!       Раздался звук, похожий на выстрел. На глазах ошеломлённых студентов из палочки Малфоя вылетела длинная чёрная змея и шлёпнулась на помост. Зрители, стоявшие впереди, отпрянули в ужасе. Кто-то истошно закричал.       — Стойте смирно, Поттер, — казалось бы, с добродушием, но в тоже время ехидно ухмыляясь, произнёс Снейп, явно наслаждаясь растерянностью Гарри. — Я её сейчас уберу.       — Нет уж, позвольте, я! — вмешался профессор Локхарт и направил на змею свою палочку.       Но змея не исчезла, она взмыла в воздух и опять шлёпнулась, но теперь уже не на помост, а на пол зала. Зашипела, скользнула к Джастину Финч-Флетчи, приподнялась на хвосте и разинула пасть, готовясь к броску. И тут произошло нечто странное. Поттер ни с того ни с сего рванулся с места и начал на змею... шипеть! К недоумению и ошеломлению Гермионы, толстая чёрная змея послушно опустилась, свилась в кольцо, точно пустой садовый шланг, и уставилась неподвижным взглядом на Поттера. Тот улыбнулся и посмотрел на Джастина, ожидая удивления или благодарности, но Финч-Флетчли ответил взглядом, полным ужаса и неприязни:       — Устроил тут представление! — воскликнул хаффлапффец и бросился на выход из зала.       Профессор Снейп подошёл к змее, взмахнул волшебной палочкой, и змея растворилась в маленьком чёрном облаке, а сам он сощурился, явно размышляя о чём-то. Вокруг все шептались: "Змееуст! Поттер — змееуст"...       И почему-то это звучало очень зловеще...       По обсуждениям Гермиона поняла, что Гарри Поттер не просто шипел на змею, а как-то с ней разговаривал. Потому что он оказался змееустом. В чем именно "страх и ужас" того, что Поттер говорил со змеёй, Гермиона по началу не поняла. Пока не услышала объяснения Луны.       — Считается, Гермиона, что змееусты — это тёмная магия, — грустно произнесла блондинка, накручивая прядь волос на свою волшебную палочку. — Салазар Слизерин был змееустом... А последний известный змееуст, это Тот-Кого-Нельзя-Называть... И люди этого боятся, — печальным голосом закончила она...       А на следующий день, к обеду, узнали что Джастина Финч-Флетчли нашли в коридоре окаменевшим. И не только его, а ещё и застывшего призрака Гриффиндорской Башни Почти Безголового Ника. И рядом с жертвами застали Поттера, который ранее, как заявили хаффлапффцы, зачем-то разыскивал Джастина! А Джастин был магглорождённым, и сам, по своей доверчивости, об этом рассказал Поттеру! В школе начался натуральный дурдом! Двойное нападение на Финч-Флетчли и Почти Безголового Ника обратило страхи в настоящую панику. Удивительнее всего для Гермионы было то, что особенно сильно школьников взволновала расправа с Почти Безголовым Ником. Ученики спрашивали друг друга: у кого могла подняться рука на бедное привидение, какая страшная сила сумела поразить того, кто и так уже мёртв?       Виновность Поттера в случившемся с Джастином практически ни у кого не вызывала сомнений. И Колина Криви, тоже Поттер заколдовал, точно! Криви доставал Поттера своей колдокамерой, постоянно его фотографируя, и все знают, что Поттеру это страшно не нравилось! Вот он и... Отомстил! И кошку тоже — Поттер заколдовал, она всех доставала. Колин Криви своим фотоаппаратом тоже всех, в принципе, доставал, но это, как и в случае с Миссис Норрис, доказывающих вину Поттера совершенно не смущало. Поттер же змееуст! Какие могут быть сомнения?       Из Хогвартса ожидалось массовое бегство — на Рождественские каникулы уезжали даже рейвенкловцы-семикурсники! Которые обычно оставались в школе, так как им предстояли в конце учебного года очень важные и тяжёлые выпускные экзамены Ж.А.Б.А. И судя по всему — на других факультетах была такая же ситуация. От Поттера народ шарахался в коридорах, словно от зачумлённого, только тыкали пальцем и шушукались вполголоса у него за спиной, мгновенно замолкая, если тот смотрел в их сторону...       И снова больше всего Гермиону бесило и раздражало молчание преподавателей! Никаких разъяснений ни по поводу самих происшествий, ни касательно причастности или наоборот — непричастности к ним Поттера! Преподаватели делали вид, что всё в порядке, и ничегошеньки не говорили! Луна была особенно печальная и грустная, и, как умела, успокаивала Гермиону, но, честно говоря, выходило у неё это очень плохо.       На эти зимние каникулы Гермиона уезжала из школы ещё с большей охотой, чем на прошлые...

***

      Практически сразу же по приезду в Лондон, только завезя домой школьные вещи и переодевшись, Гермиона с родителями улетели в Австрию, на горнолыжный курорт в Альпах. Там, среди огромных заснеженных гор, восхитительного, звенящего от чистоты горного воздуха, катаясь с мамой и папой на лыжах, и ежеминутно ощущая их поддержку, Гермиона немного отошла, и уже к Рождеству была практически в нормальном состоянии.       Родителям о событиях в школе она ничего не рассказала. Во-первых — не хотела их тревожить. А во-вторых... А чем они ей помогут? Ну, кроме того, что не пустят в школу? Последствия такого решения Гермиона знала, и эти последствия её совершенно не радовали и не устраивали! Да и, честно говоря, она надеялась, что родители других учеников, которые волшебники, выслушав своих детей, примут какие-то меры. Маме и папе, которых явно тревожило её поведение, она объяснила своё состояние простой усталостью от уроков и дополнительных занятий, а вот сейчас немного отдохнула, и пришла в норму. Похоже, они поверили, и начали расспрашивать как они с Луной живут в школе, чем занимаются, на какие темы общаются... В письмах домой Гермиона конечно писала про Луну, и в ответных родители передавали той привет, и расспрашивали как у девочки дела, но разве в письме много напишешь?       В общем, Гермиона успокоилась, и начала размышлять над ситуацией рационально и без паники. И первый вопрос был о причастности к событиям Гарри Поттера. Гермиона вспомнила несчастного мальчика, который шарахался ото всех, в спину которому летели шепотки и шипение, его затравленный, понурый вид, вчерашнего Избранного, Мальчика-Который-Выжил, Героя Магического Мира, который внезапно превратился чуть ли не в новое воплощение Того-Которого-Нельзя-Называть... Вспомнила подробности вечера в Дуэльном Клубе, что змею к Джастину сбросил с помоста Локхарт, и она была готова атаковать Финч-Флетчли, но Гарри Поттер, зашипев, её остановил... И слова Луны, которые она сказала уже при расставании, на вокзале Кинг-Кросс, когда Гермиона была готова выйти в маггловскую часть, через переход:       — Это не Гарри, Гермиона, — печально заявила подруга на прощание, как бы подводя итог беседе, хотя за всю дорогу о Поттере и словом не обмолвились, не смотря на то что Гермиона постоянно об этом думала. — Гарри тут совершенно ни при чём. До встречи, Гермиона Грейнджер, — грустно добавила блондинка, и, развернувшись, направилась к отцу.       В общем, поразмыслив, Поттера из списков возможных преступников Гермиона вычеркнула. Тем более, периодически сталкиваясь с ним на сдвоенных уроках, Гермиона не могла не заметить, как он едва-едва тянет школьную программу тех же Чар. В то, что Гарри Поттер, живущий с маггловскими родственниками, обладает знаниями о каких-то ужасных, тёмных заклинаниях — почему-то теперь не верилось совершенно!       Однако оставались более важные вопросы: кто же всё-таки проклял несчастных, и что предпримет администрация школы? Но, если над этими вопросами можно было только гадать, то вот вопрос со змееязычностью Гарри Поттера был интереснее. Для начала, Гермиона вспомнила про Святого Патрика. Согласно легендам, он победил злобных колдунов Ирландии, и прогнал с острова всех змей! Конечно, в легендах говорилось, что совершил он эти деяния молитвой и искренней верой, но в свете вновь открывшихся обстоятельств, Гермиона была почти уверенна, что на самом деле Святой Патрик был волшебником и змееустом! Как, очевидно, и некоторые другие святые, которые попадались на коллекционных карточках "шоколадных лягушек". В общем, британские волшебники-змееусты — это интересное направление для исследований, которое точно продуктивнее, чем дрожать от страха!

***

      С таким, более весёлым настроем и оптимистичным взглядом на жизнь, Гермиона и встретилась с Луной на платформе перед Хогвартс-Экспрессом.       — Я рада, что ты смогла прогнать почти всех своих мозгошмыгов, Гермиона Грейнджер, — заявила ей Луна сходу, — и мне очень нравятся твои лунопухи, — мечтательно добавила она.       Гермиона только прыснула в кулачок, и с радостью обняла подругу, по которой соскучилась. Так как они традиционно прибыли на вокзал за полчаса до отправления, то им без труда удалось отыскать свободное купе, и занять его. Почти всю дорогу Гермиона делилась с Луной своими соображениями и размышлениями, а та, в свою очередь, не просто внимательно слушала, но и иногда своими замечаниями подводила к новым выводам, а иногда — переворачивала их с ног на голову! Но, порассуждав, и поспорив с подругой, Гермиона убеждалась, что Луна в этом аспекте полностью права...       Поттер, судя по его внешнему виду, несмотря на прошедшие две недели каникул, пребывал всё в таком же подавленном состоянии. Впрочем, он оставался на каникулах в школе, так что... Остальные ученики на него всё так же косились, старались с ним в одиночку не пересекаться, и всё так же шептались у мальчика за спиной. Администрация школы, судя по всему, продолжала сохранять олимпийское спокойствие. Каких-либо изменений среди вернувшихся с каникул рейвенкловцев, судя по их поведению в Общей гостиной, тоже не наблюдалось. И Гермиона в очередной раз поразилась странностям этого удивительного мира.       Но раздумывать времени особо не было. Помимо уроков, они теперь вдвоём с Луной сидели в библиотеке, переворачивая лист за листом толстенные древние фолианты... Буквально через несколько дней Гермиона убедилась, что её первоначальные выводы были абсолютно верны, и просто поразилась — ведь всё лежало на поверхности! В придачу, Луна как-то смогла пообщаться с их сокурсницей Падмой Паттил, которая была родом из Индии, и то что подруга потом рассказала о беседе, ещё раз убедило Гермиону в слепоте и предвзятости британского магического сообщества!       Теперь надо было как-то поговорить с Гарри Поттером — затравленного и подавленного гриффиндорца ей было реально жаль! Тем более, что сложившаяся вокруг Гарри Поттера ситуация очень расстраивала Луну. Подруга постоянно выглядела грустной, при каждой возможности посматривала на Поттера печально-расстроенным взглядом, и говорила Гермионе, что ей очень жаль несчастного Гарри. Основной сложностью было то, что желательно поделиться с Гарри информацией, когда рядом нет Уизли — почему-то Гермиона была уверена, что при нём нормального разговора не получится. Хотя и отдавала должное рыжему — в такой ситуации он остался рядом с другом. Хотя, конечно же, Уизли точно знал, что Поттер ни при чём, они же постоянно вдвоём... Но тут то ли Бог, то ли Мерлин, словно услышал её желание, и Уизли получил отработку у профессора Снейпа, каким-то особо извращённым способом ухитрившись запороть на уроке своё зелье, чем расстроил и возмутил профессора.       — Гарри! С тобой можно поговорить? Ты никуда не торопишься? — девочки догнали Гарри Поттера, который после ужина в одиночестве брёл куда-то из Большого Зала.       Мальчик заметно дёрнулся, и чуть тревожно и вместе с тем недоумённо, посмотрел на них в ответ. Очевидно, за последнее время Поттер совершенно отвык, что к нему хоть кто-то, кроме Рональда и преподавателей, обращается спокойно и нормальным тоном.       — Вы что, меня... не боитесь? — несколько саркастично и одновременно печально поинтересовался мальчик.       — Пффф! — фыркнула в ответ Гермиона. — Любому, кто хоть немного подумает, совершенно ясно, что это не ты заколдовал пострадавших! — И увидев недоумение в глазах Поттера, пояснила: — Ты бы просто не смог наложить заклятие такой силы, которое мало того, что не развеялось со временем, но его даже не смог нейтрализовать сам Дамблдор! Это же элементарная логика, Гарри! — Убеждённо заявила Гермиона, и предложила: — Может пройдёмся?       Они неторопливо шествовали по коридору, и Поттер, немного помолчав, сказал:       — Мне говорят, что я "наследник Слизерина", — всё таким же грустным тоном. Видимо, его не убедили доводы Гермионы. А потом, после паузы, выдал: — На распределении Волшебная Шляпа предлагала мне учиться на Слизерине. Но я отказался, — тихим голосом закончил он.       — Ну и что, что тебе предлагала Шляпа? — Воскликнула Гермиона. — Мне Шляпа предлагала Гриффиндор! Но это же не значит, что я... — Она быстро прикусила язычок, что бы не ляпнуть, что это не означает "что у неё мозгов не хватает, и тормоза отсутствуют".       — Тебе предлагали Гриффиндор?! — Изумление и неверие в голосе Поттера были неподдельным.       — Ну да, — согласилась Гермиона. — Но я выбрала Рейвенкло! Ты ведь тоже, Гарри, выбрал Гриффиндор, и Шляпа с тобой согласилась!       — Я вполне могу быть наследником Слизерина. Прошло столько времени, а я ничего не знаю про свою семью... — Опять подавленным голосом ответил Поттер.       — Можешь, — опять согласилась с ним Гермиона. — Вполне. За столько-то времени, учитывая средневековые нравы... Ну и что это меняет? А ещё ты потомок Гордрика Гриффиндора, и возможно Хельги Хаффлапфф... — Увидев расширенные от удивления глаза мальчика, она постаралась пояснить: — Там не совсем понятно написано, можно толковать по разному, но...       — Я? Наследник Годрика Гриффиндора? — Неверия и сомнения в голосе Гарри не услышал бы только глухой.       — Не наследник, Гарри, а потомок! Правда, очень дальний, но... — Наставительно заметила Гермиона, а потом немного возмущённо добавила: — Господи! Поттер! Ты что, так и не прочитал про себя до сих пор ни одной книги?! Чем ты занимался все эти полтора года? В Библиотеке полным-полно литературы! — добивала она своим лучшим нравоучительным тоном совершенно ошарашенного парня.       — Это так, Гарри, — мечтательно-задумчиво добавила Луна. — Мир магов Британии очень узок, все другу другу какие-нибудь родственники. И иногда даже близкие. У тебя, к примеру, Лонгботтомы, Боунсы, Абботы, Пруэтты...       — Да даже твой Уизли тебе то ли четвероюродный дядя, то ли троюродный племянник, там непонятно как считать! — Добавила свои пять кнатов Гермиона. — Ты что, не знал?       Поттер выглядел явно удивлённым и даже немного ошарашенным, но уже не столь подавленным и Гермиона продолжила доводить его до кондиции:       — Так что видишь, Гарри, тут половина Хогвартса, а не только ты — "наследники слизерина"! — Она изобразила пальцами кавычки, а Луна опять ободряюще улыбнулась.       — Но я змееуст, а говорят, что это верный признак... И я... Иногда слышу... голос, который говорит "Убить. Крови"... — немного воспрянувший Поттер опять понурился.       — Гарри, поверь, то что ты змееуст совершенно не говорит, что ты тёмный маг! — Убеждённо заявила Гермиона, не акцентируясь на этом "слышу голос", с таким давлением на психику со стороны окружающих, не то что голос слышать будешь, а и увидишь, может даже, всех четырёх Основателей сразу! — В истории было полным полно змееустов! И не все они были тёмными магами.       — А как же Салазар Слизерин? — Воскликнул Поттер. — Ведь он был змееустом!       — И в чём проявлялась "темнота" Салазара Слизерина? В том, что он один из четырёх Основателей Хогвартса? — ехидно спросила Гермиона.       — Салазар Слизерин и Годрик Гриффиндор были очень близкими друзьями, — нараспев добавила Луна. — И он любил Ровену Рейвенкло. И она его любила... — Мечтательно добавила она, в тоже время всем видом выражая, что это абсолютно всё объясняет.       Видя, как Гарри немного "поплыл" от обилия вываленной на него информации, Гермиона развила успех. И начала рассказывать, что Мерлин тоже мог разговаривать со змеями, и Майвин Баннавентеймский, который более широко известен как Святой Патрик, и знаменитые волшебники братья Певереллы, которые, кстати, тоже предки Поттеров... А Луна рассказала Гарри, что в Индии змееусты, конечно, не каждый десятый, но их довольно много, и там это почётно. Гермиона тут же подхватила эту нить и заявила, что, поскольку англичане с индусами ничем биологически не различаются, то одному Мерлину известно, сколько змееустов на самом деле было и есть в Магической Британии! Одни скрывают из-за общественного мнения, другие может даже и не знают о своих способностях — вот если бы не случай в Дуэльном клубе, то Гарри тоже бы не знал! И вообще, может быть тут треть Хогвартса змееусты, только помалкивают об этом! Да вот хоть тот же Малфой, к примеру, который, кстати, Гарри тоже родственник. Ведь кто громче всех кричит "Держи вора"? И если вспомнить поведение Малфоя во всей этой истории с "наследником слизерина", то...       В общем, совместными усилиями, они с Луной растормошили Гарри, и тот больше не выглядел "краше в гроб кладут". В следующие дни, когда они с Луной встречали Гарри, тот им приветливо улыбался, и было видно, что гриффиндорец потихоньку приходит в норму.

***

      Дни опять покатились своей чередой, в привычном ритме уроков, домашних заданий и самостоятельных занятий, на которых они с Луной изучали различные заклинания. Незаметно пролетел январь, а за ним и половина февраля. Нападений на учеников больше не было, все понемногу успокоились, и даже в отношении Поттера больше не вели себя как прежде. Хотя часть учеников была по-прежнему уверена, что Поттер причастен. Особенно некоторые хаффлпаффцы. Гермиона сама слышала, как полненький светловолосый барсук-второкурсник Макмиллан убеждал в разговоре собеседников, что это Поттер заколдовал несчастного Джастина.       Профессор Локхарт во всеуслышание заявлял, что это он напугал злодея, и тот затаился, потому что он был готов вот-вот изобличить и поймать негодяя. Гермиона к этому времени уже поостыла в своем восторге "выдающимся борцом с тёмными силами", и больше не отмечала в своём расписании занятий уроки ЗОТИ сердечками, и поэтому бахвальство профессора Локхарта восприняла с изрядным скептицизмом.       Организованный профессором День Святого Валентина Гермиону вообще неприятно поразил. Когда они с Луной утром вошли в Большой Зал, то сначала решили, что куда-то не туда попали! Стены зала были сплошь увиты пышными, ядовито-розовыми цветами, с бледно-голубого потолка сыпались конфетти в форме розовых сердечек. Эти мордредовы раскисшие сердечки приходилось выковыривать из блюд, и есть это месиво было совершенно невозможно! Гермиона только возмущённо фыркала, пытаясь хотя бы бутерброды очистить от этого чёртового розового конфетти, а Луна, улыбнувшись ей и посматривая на преподавательский стол, меланхолично заметила, что у профессоров сегодня какие то уж совсем странные мозгошмыги... И Гермиона, чуть ли не в первые, была полностью согласна с подругой! Локхарт, в омерзительно-приторной розовой мантии в тон цветам на стенах довольно улыбался. Преподаватели, по обе стороны от него, сидели с каменными лицами. Гермиона со своего места прекрасно видела, как дёргается щека у профессора Макгонагалл, а профессор Снейп выглядел так, словно его только что заставили выпить полный стакан морской воды и заесть его, сжевав целый лимон. Или наоборот — вначале сжевать лимон, а потом запить его морской водой.       Потом профессор Локхарт поблагодарил всех приславших ему валентинки, и Гермиона вознесла благодарственную молитву Мерлину, что её не было среди этих дур, и рассказал, как он рад подарить всем школьникам этот праздник и предложил другим профессорам рассказать ученикам о любовных напитках и чарах! Декан Флитвик спрятал лицо в ладонях, а взгляд профессора Снейпа ясно говорил, что он силой вольёт стакан яда в глотку первому, кто рискнёт обратиться к нему за Любовным напитком.       Весь этот фарс завершило представление Локхартом дюжины заколдованных садовых гномов, в образе "купидончика", которые, по заверению профессора, будут разносить валентинки и поздравления учащихся друг другу. Весь день в школе творился полный дурдом — эти заколдованные гномы врывались в классы прямо на уроках и вручали валентинки адресатам, невзирая на недовольство преподавателей... В общем, утром пятнадцатого февраля, Гермиона вздохнула с облегчением, что этот кошмар наконец-то закончился!

***

      На пасхальных каникулах второкурсникам дали новую тему для размышлений. Надо было выбрать предметы для третьего года обучения, к чему Гермиона отнеслась со всей серьёзностью! Ведь от этого выбора зависели экзамены С.О.В., а в будущем Т.Р.И.Т.О.Н., что определяло какую можно будет выбрать профессию для себя. И хоть Гермиона ещё не решила для себя окончательно, будет ли она учиться дальше после сдачи С.О.В., тем не менее, отнестись к вопросу выбора предметов безответственно — никак не могла.       Они с Луной долго обсуждали этот вопрос, но так к ясности и не пришли. Гермиона хотела изучать все пять дополнительных предметов — Древние Руны, Нумерологию, Уход за магическими существами, Прорицание и Маггловедение. Луна почему-то заявляла, что это невозможно. Сама подруга выбрала для себя УЗМС, Прорицание, и почему-то Нумерологию. Гермиона подивилась такому странному выбору предметов. Нет, УЗМС — вопросов не вызывал, учитывая интерес Луны ко всяким магическим животным. Бог с ним, как говорится, с Прорицанием. Но Нумерология? Строгая и точная дисциплина?       — Это же понятно, Гермиона, — ответила ей на заданный вопрос Луна, и увидев, что подруге совершенно непонятно, пояснила: — Нумерология нужна для точных расчётов в Астрономии. А точные астрономические расчёты нужны для Прорицания, — убеждённо заявила Лавгуд, как будто это абсолютная истина.       Хотя Гермиона и не могла понять, какое отношение математические расчёты могут иметь к гаданиям по чаинкам и раскладыванию карт Таро, но позиция подруги, по крайней мере, была логична. А вот что делать ей — она совершенно не знала, и после долгих раздумий отметила в списке все пять предметов, и сдала список старосте мисс Кристалл.

***

      Потихоньку паника и шумиха в школе улеглись. Все делали вид, что всё в порядке, даже хаффлапффцы перестали коситься на Поттера, а в больничном крыле всё также лежали трое пострадавших — два ученика и кошка. На последнем уроке Гербологии, Гермиона услышала, как профессор Спраут, отвечая на вопрос Гарри Поттера, сказала, что мандрагоры во-вот созреют, и можно будет приготовить зелье и оживить пострадавших. Вообще, это было совершенно непонятно для Гермионы. Джастин Финч-Флетчли был заколдован уже четыре месяца, Колин Криви — вообще шесть! И что, кроме как в теплицах Хогвартса нигде больше не растут мандрагоры? Или никто больше не делает такое зелье, что нужно ждать, пока созреют мандрагоры в школе? Это было совершенно необъяснимо!       В субботу был очередной квиддичный матч. Играли Гриффиндор — Хаффлапфф, и Гермиона рассчитывала, что Луна опять пойдёт на игру, а она сама посидит в Библиотеке. Но, к её удивлению, Луна в этот раз к предстоящему матчу никакого интереса не проявила, а предложила подруге вернуться в спальню и там заняться отработкой некоторых бытовых чар, при помощи которых их жильё можно сделать немного уютнее и наряднее... Это было конечно удивительно, ведь играл сегодня Гриффиндор и Гарри Поттер! Но Гермиона порадовалась, что подруга наконец-то переболела страстью к этой игре, и с радостью согласилась. Там, в спальне, они и прозанимались, пока их внезапно не позвали в Общую гостиную, где уже собрался практически весь факультет, и почему-то лица у всех были тревожными. В придачу, присутствовал и профессор Флитвик, который возвышался над учениками, стоя на высоченном табурете со свитком пергамента. Это было вообще странно — ведь традиционная утренняя субботняя встреча декана с факультетом уже была! Декан обвёл всех взглядом, прокашлялся, поднял руку требуя тишины:       — Я вижу все собрались, — пропищал профессор. — Мне очень жаль, но я вынужден донести до вас печальные известия! Совершено ещё одно нападение. Двойное — пострадали мисс Кристалл, и второкурсница Гриффиндора мисс Перкс. Они живы, но... Тоже окаменели, как и предыдущие жертвы, — профессор обвёл притихших студентов грустным взглядом, после чего развернул свиток и начал зачитывать:       "Все ученики должны возвращаться в гостиные своих факультетов к шести часам вечера и больше их не покидать до восьми утра! На уроки студенты ходят только в сопровождении преподавателя. Никому не разрешается пользоваться общими туалетными комнатами без провожатого. Все матчи и тренировки временно отменяются. Запрещаются любые передвижения в одиночку по вечерам!"       Переполненная гостиная выслушала это строгое предписание, не проронив ни слова. Профессор свернул пергамент, который зачитывал, и ещё раз обведя своих подопечных взглядом произнёс:       — Вряд ли стоит добавлять, что я очень опечален. Если преступника не поймают, то, возможно, школа... будет закрыта. Я настоятельно прошу — все, у кого есть хоть какие-то подозрения, без промедления прийти ко мне и сообщить, что вам известно.       Профессор Флитвик уменьшил высоту табурета, и, спустившись на пол, вышел из гостиной сквозь проём, который тут же сомкнулся.       Вся гостиная начала немедленно обсуждать произошедшее... Гермиона просто в шоке и без сил опустилась в ближайшее к ней кресло. Рядом с ней умостилась Луна, выглядевшая ещё более подавленно, чем все остальные...       А утром следующего дня ученики школы узнали, что лесничий Хагрид арестован министерством, как основной подозреваемый, а директор Дамблдор отстранён от должности Попечительским советом, и его временно замещает профессор Макгонагалл. Сказать, что уныние и подавленность воцарились среди учеников — это ничего не сказать. Всех строем водили с одного урока на другой преподаватели, все были очень грустные и только испуганно озирались. Явно расстроенными и встревоженными были даже профессора, разве что, кроме Локхарта, но его жизнерадостность и уверенность, что всё позади, раздражала даже Гермиону, не говоря уже про остальных. Поверить в то, что лесничий, который вообще не колдовал, мог наложить такие заклятия на пострадавших мог только... разве что идиот!       Всё это время — на уроках, выполняя домашние задания, сидя в Библиотеке, в Общей гостиной, в спальне, готовясь к экзаменам, которые не вызвали почему-то того трепета и волнения, как в прошлом году — Гермиона непрерывно размышляла над произошедшим. Во-первых — две последние пострадавшие, Кристалл и Перкс, уже были не магглорождёнными. Во-вторых — мисс Кристалл была старостой их факультета, шестикурсницей, и очень талантливой и сильной волшебницей! Гермиона сама несколько раз обращалась к Пенелопе за разъяснениями и помощью в заклинаниях. Мисс Кристалл даже фактически вела у них на факультете внеклассные занятия по ЗОТИ и Чарам! Предположить, что кто-то без проблем смог справиться сразу с двумя волшебницами, одна из которых мисс Кристалл, пусть даже и вторая, гриффиндорка Перкс, была всего второкурсницей — без проблем или затруднений для нападавшего... Это либо семикурсники, которые и так у всех на глазах — или в Библиотеке, или на дополнительных занятиях у профессоров, и очень легко вычисляются те, которых никто не видел... Либо... Ну не профессоров же ей подозревать?! Плюс эти слухи об Ужасе Слизерина, которые на пустом месте возникнуть не могли. Окаменение жертв — очень странный результат действия заклятий. Она про такое так и не смогла ничего найти, даже косвенного упоминания. В добавок, обсуждения в Общей гостиной событий пятидесятилетней давности, когда окаменела ученица (правда тогда насмерть). Всё это крутилось как калейдоскоп, никак не выстраиваясь в логическую картину...       В таких невесёлых размышлениях Гермиона провела пару дней, Луна была тоже необычайно тиха и подавлена. Потом прошёл слух, что вот-вот будет приготовлено лекарство для пострадавших, всех оживят, и наверняка хоть кто-то сможет рассказать о нападавшем! Ученики заметно повеселели, и стали не так напряжены. А Гермиона с Луной опять пошли в Библиотеку: вылечат пострадавших — это хорошо, смогут узнать о злоумышленнике — вообще замечательно, но экзамены никто не отменял!       Там, в Библиотеке, Гермиона опять заметила Гарри Поттера, который копался в книгах. Она уже не первый раз замечала здесь гриффиндорца. И решила подойти к нему, тем более, Поттер был один — в прошлый раз Уизли, который ныл и шумно себя вёл, выставила из Библиотеки мадам Пинс, с запретом показываться ей на глаза неделю.       — Привет, Гарри. Что-то ищешь? — Поинтересовалась у мальчика Гермиона. Луна тоже ему приветливо улыбнулась.       — Да... Вот... Хагрида арестовали, директора Дамблдора отстранили... — Невпопад ответил Поттер, всё так же перебирая книги.       — И? — Вопросительно потянула Гермиона.       — Перед арестом Хагрид сказал... — Гарри замолчал, как бы не желая дальше говорить, однако продолжил: — А потом удалось узнать, что Ужас Замка сильно, очень сильно боятся пауки. Это верные сведения. Вот я и ищу, кого могут бояться пауки...       У Гермионы как будто в голове что-то щёлкнуло! Эти слова Гарри Поттера оказались недостающим кусочком мозаики! В придачу, глядя на Поттера, она вспомнила его слова: "Я слышу голос: Убить. Крови", которые больше никто не слышал, а ведь он — змееуст! И картинка стала выстраиваться: страх пауков, голос, который слышит только змееуст, окаменевшие жертвы! Чудовище Слизерина — это герб Слизерина, на котором изображён Василиск! Господи! Она же читала об этом страшном монстре! Ещё перед каникулами.       — Ждите здесь! Я сейчас, — буквально прошипела она, и бросилась к книжным стеллажам. Где же, где она? Наконец, она нашла нужную книгу "Наиопаснейшие магические твари", схватила её с полки и быстро вернулась к столу, где её ожидали встревоженная Луна и недоумевающий Гарри.       — Сейчас, помолчите, — остановила Гермиона жестом готовые было сорваться вопросы, и принялась торопливо искать, перелистывая страницу за страницей. — Я же читала, где же она... Вот! — торжествующе тихонько воскликнула она и ткнула пальчиком в страницу. — Читайте! "Из многих чудищ и монстров, коих в наших землях встретить можно, не сыскать таинственней и смертоносней Василиска, также ещё именуемого Король Змей. Сей гад может достигать размеров воистину гигантских, а срок жизни его — многие столетия. На свет он рождается из куриного яйца, жабой высиженного. Смерть же несёт путём диковинным, небывалым, ибо, кроме клыков ужасных и ядовитых, даден ему взгляд убийственный, так что ежели кто с ним очами встретится, тотчас примет кончину скорую и в муках великих. Особливо боятся Василиска пауки, сторонятся елико возможно, ибо он есть враг их смертельный; сам оный Василиск страшится лишь пения петушиного, ибо гибельно оно для него…"       — Точно... — пробормотал ошеломлённый Поттер: — И Хагрид жаловался, что кто-то петухов передушил... — Не совсем связанно, но очень к месту, добавил он.       — Одно непонятно, — уточнила Гермиона. — Написано, что смерть от взгляда, а пострадавшие всё же живы. Может раньше не умели готовить лекарство? Или Василиск съедал жертв быстрее, чем их смогли вылечить?       Поттер напряжённо размышлял, а потом выдал:       — Или взгляд василиска был ослаблен. Колин смотрел через фотокамеру, — загибал мальчик пальцы. — Джастина закрыл собой Сэр Николас. Правда с кошкой, Салли-Эн, и вашей старостой непонятно... Хотя — там была разлитая вода! И Миссис Норрис наверное увидела отражение взгляда!       — А Пенелопу и Салли нашли у полированных рыцарских доспехов, — добавила Луна задумчиво.       — Но непонятно как такая здоровая тварь может перемещаться по замку? Да ещё и днём? — недоумевал Гарри.       — Вода... Разлитая вода. Возле туалета... — Вслух размышляла Гермиона, и тут её осенило: — Трубы! Канализационные и вентиляционные трубы! Вот как огромная змея может перемещаться по замку незамеченной! — Они с Луной довольно переглянулись, и Гермиона развила свою мысль: — Василиск выползает из канализации в туалете, забирается в вентиляцию, и может быть где угодно!       — Но надо же что-то делать, — заволновался Гарри. — Надо сообщить преподавателям...       — Я думаю, они и так это знают, — охладила пыл гриффиндорца Гермиона. — Всё-таки мы второкурсники, а они профессора! Мы по определению не можем быть умнее их! Да и сегодня вечером дадут лекарство пострадавшим, и у преподавателей будут точные данные — размеры монстра и всё такое! Для нас сейчас самое главное — держаться от этого всего как можно дальше, и остаться целыми! Особое внимание — выходам вентиляции и общим туалетам! К ним лучше даже не приближаться! — Закончила свою мысль Гермиона.        И в этот момент по Замку эхом прокатился усиленный голос профессора Макконагалл:       — Всем ученикам немедленно вернуться в свои спальни. Всем преподавателям собраться в учительской. Пожалуйста, как можно скорее.       Гермиона переглянулась со встревоженной Луной, а Гарри недоумённо посмотрел на девочек:       — Неужели новое нападение?       Но ответить ему ни Гермиона, ни Луна не успели — мадам Пинс начала выгонять всех из Библиотеки. Скомкано попрощавшись возле дверей, они с Поттером направились к своим Башням. В Общей гостиной было не протолкнуться.       Рейвенкловцы бурно обсуждали неожиданное объявление заместителя директора, и что именно опять случилось. До тех пор, пока в проходе не появился очень опечаленный профессор Флитвик. В гостиной мгновенно повисла гробовая тишина       — Мне очень жаль, — начал своё обращение декан. — С прискорбием вынужден сообщить, что произошло ещё одно нападение. На этот раз ученица была похищена, — пропищал он, после чего горестно вздохнув, добавил: — Завтра утром Хогвартс-Экспресс отвезёт вас в Лондон. Собирайтесь. Покидать факультетскую башню под любым предлогом — запрещено! Я прошу старшекурсников за этим проследить особо! — Декан ещё раз обвёл своих студентов горестным взглядом, и скрылся за немедленно закрывшимся проходом.       В гостиной опять поднялся ропот и рокот обсуждений. Гермиона и Луна переглянулись, и медленно направились в свою спальню — принимать участие в говорильне и гадании желания не было никакого. Тем более, что они с Луной, в отличии от остальных, как раз догадались, кто нападает. Гермиона спохватилась — может быть надо было рассказать о своей догадке декану? Но сейчас уже не выйти, просто не пустят. Да и наверняка же профессора знают про василиска, иначе зачем эвакуировать учеников?       А утром учеников Хогвартса потрясло известие о том, что Школу не закроют, что разъезжаться по домам не нужно, что похищенная студентка спасена, а Ужас Слизерина уничтожен, которые разлетелись по факультетским башням со скоростью звука. Кто-то обрадовался, что домой ехать не надо, кто-то этому огорчился, но в целом все восприняли новости с облегчением.       Так же, как и в прошлом году, несмотря на якобы "секретность и тайность", практически мгновенно по Хогвартсу расползались сплетни — что именно произошло — в различной степени смеси достоверной информации и досужих вымыслов. И почти каждый студент с жаром отстаивал в спорах ту версию, которая на его взгляд была наиболее правильная. Кроме рейвенкловцев.       Сине-бронзовые, верные своим принципам — "Знание это сила" и "Кто владеет информацией, тот владеет ситуацией" — за сутки собрали все бродящие по школе слухи, и, после совместного мозгового штурма, выстроили достаточно непротиворечивую версию произошедшего. Картина вырисовывалась следующая: Поттер и Уизли, вместе с Локхартом нашли вход в Тайную комнату. Тут допускалось двойное толкование — одни утверждали, что это Локхарт взял с собой Поттера и Уизли, то ли как помощников, то ли как свидетелей своего очередного подвига, другие считали, что это гриффиндорцы решили в этом году не геройствовать самостоятельно, а заручились поддержкой профессора. Но и те и другие соглашались, что Поттер и Уизли, а не Локхарт, обладали некой информацией о Тайной Комнате и Ужасе Слизерина, и обзавелись ею относительно недавно, иначе бы уже давно занялись этим вопросом. Потом, очевидно, Локхарт нарвался на монстра или какое-то препятствие, и в этот раз ему приз "за самую обаятельную улыбку" — не помог. Рон Уизли, проявив редкое для гриффиндорцев благоразумие, остался с пострадавшим профессором, который лишился памяти напрочь, а Поттер пошёл дальше, где и столкнулся с Ужасом Слизерина, оказавшимся тысячелетним василиском, и каким-то образом умудрился заколоть зверя мечом Годрика Гриффиндора, но был в ответ укушен и почти умер от яда, однако его спас директорский феникс. А так же Поттер смог разобраться с таинственным "Наследником", найти и спасти похищенную студентку, которая была сестрой его рыжего друга...       Версия была стройная, и, в принципе, особых противоречий и нестыковок не имела. Споры в гостиной велись в основном только вокруг личности этого загадочного "Наследника". Некоторые выдвигали вовсе невероятную теорию, что им и была та самая рыжая Уизли, которая таким образом пыталась привлечь к себе внимание Поттера, так как говорят, что она в него влюблена с пелёнок. Данная версия популярностью не пользовалась из-за "излишней романтизированности", а жизнь — это не книжки Локхарта и не слезливые истории в "Ведьмовском еженедельнике"! Но все сходились во мнении, что идиоту-Поттеру опять крупно повезло. Минимум — три раза, а может все четыре. Считать ли то, что удалось раздобыть информацию про Тайную Комнату и её обитателя везением или неудачей — споры в гостиной продолжались до сих пор.       Гермиона, слушая всё это, иногда краем уха лично, но чаще в вольном пересказе Луны, только зубами скрипела от злости. Как она сейчас корила себя за то, что дала этому самодовольному и самонадеянному гриффиндорцу подсказку! Она-то думала, что эти знания помогут ему избежать встречи с василиском! А не наоборот — полезть к нему в логово! А если бы Поттер погиб? Получается, что это она подтолкнула его к смерти! Луна попыталась подругу успокоить, но её речи, которые с "мозгошмыговско-нарголовского" переводились на нормальный английский как "с Гарри бы ничего не случилось, так как это его квест", на Гермиону производили скорее обратное действие, нежели то, на которое рассчитывала подруга. А тут ещё этот Поттер, разыскал её в Библиотеке, и сказал ей спасибо!       — Да на здоровье, — прошипела ему в ответ Гермиона, пытаясь вложить в голос как можно больше яда.       Но, увы — гриффиндорцам видимо были чужды такие тонкие понятия как ирония и сарказм, и Поттер принялся рассыпаться в благодарностях, что если бы не её подсказки, то он бы никогда...       — Никогда — что?! — Не выдержала этого абсурда Гермиона. — Не получил бы шанса умереть в подвалах Хогвартса в двенадцать с половиной лет?! — Она видела, что парень ошарашен, но её уже "несло"! — Твоя мама, Гарри, которая погибла, закрыв тебя собой, что бы ты жил, наверное была бы очень "рада", если бы ты погиб по собственной глупости! И погибший папа тоже был бы счастлив! Ты у нас кто, Гарри? Великий охотник на монстров? Мастер фехтования? Может быть ты отлично знаешь чары хотя бы в пределах школьной программы? Хоть они и помогут против василиска как мёртвому припарка, но хоть что-то! Да ты даже подтянуться, я уверена, больше десяти раз не сможешь! Но полез в логово василиска, монстра высшей категории опасности! Василиска самого Салазара Слизерина! Которому тысяча лет! Чем ты вообще думал? Вот просто скажи: в чём был план? На что ты рассчитывал, хоть в первом приближении?       Гарри стоял возле стола ошеломлённый, потом насупился и пробормотал, что "ну надо же было спасать Джинни! Не бросать же её?"       Гермиона обречённо вздохнула, и едва удержалась, что бы не хлопнуть себя ладонью по лицу в характерном жесте:       — Поттер! Ты... Ты просто... У Джинни в Хогвартсе учатся трое братьев, твоего друга-тупицу я не считаю! Они старшекурсники, один из них вообще на шестом курсе и староста вашего факультета. Тебе не кажется, что у них было намного больше шансов спасти свою сестру, чем у тебя? У вас есть декан, в конце концов! Которая, между прочим, заместитель Дамблдора! А значит — второй после директора по силе маг в Хогвартсе! Может ты колдуешь лучше близнецов? Может быть ты знаешь больше чем Перси Уизли? Может ты в магии в целом лучше профессора Макгонагалл? Нет? Тогда какого мордреда, Поттер, ты полез спасать абсолютно левую для тебя школьницу, вместо того, чтобы обратиться к ним?! Когда они обладают большим опытом, знаниями, умениями и навыками... и в конце-концов, Джинни Уизли — это их ответственность?!       Поттер на неё вытаращился, как будто она говорила несусветную чушь, а потом обиженно выдал:       — Ну, знаешь, если тебя слушать, так все будут сидеть и ничего не делать! — Потом развернулся, и уже уходя через плечо бросил: — А всё-таки я её спас!       — Тебе просто крупно повезло, Поттер! Просто — невероятно, невозможно, совершенно исключительно, повезло, — холодно ответила ему Гермиона.

***

      Промелькнули остатки учебных дней семестра. Почему-то экзамены в этом году отменили, в честь победы над монстром, как говорили некоторые. Какая связь у "победы над монстром Поттера" с экзаменами всех остальных студентов, Гермиона решительно не понимала. Ну отменили бы экзамены для Поттера! Остальные тут причём? Но даже высказываться по этому поводу она не стала, и внезапно образовавшееся свободное время проводила в Библиотеке, за дополнительным чтением. В предпоследний день семестра Гермиону вызвал к себе профессор Флитвик.       — Мисс Грейнджер, — пропищал декан, — я не могу разрешить вам пять дополнительных предметов. Максимально возможное количество — три.       — Но почему, профессор? — расстроилась Гермиона.       — Никто из-за одной студентки не будет перекраивать расписание, пытаясь впихнуть для вас одной дополнительно четыре учебных часа в неделю, — пояснил ей профессор Флитвик. Потом немного помолчал глядя на Гермиону и продолжил: — Послушайте, мисс Грейнджер... Ваша тяга к знаниям очень похвальна. Но, честно говоря, в отличии от той же мисс Лавгуд, способностей к Прорицанию у вас нет. А без именно способностей, дара, — декан наставительно поднял палец вверх, — это будет пустая трата времени. Просто учебники вы сможете почитать и у своей соседки. Что же касается Маггловедения, то для вас, магглорождённой студентки, это и вовсе будет совершенно бесполезное занятие. Ничего нового, для вас неизвестного, вам на нём не расскажут.       Гермиона, конечно, немного расстроилась, но скрепя сердце была вынуждена согласиться с деканом, и выбрала для себя Древние Руны, Нумерологию и Уход за магическими существами. Хотя всё равно её это очень огорчило. Гораздо больше, чем очередные четыреста баллов, которые выдали Поттеру и Уизли на двоих и из-за которых Гриффиндор опять, уже второй год, получил кубок соревнования факультетов. Ну и мордред, с этим кубком! Ей хотелось домой, в свой такой понятный и привычный, логичный и правильный мир!