Три точки опоры

      Этим летом даже вопроса не возникло, где Луна проведёт каникулы. Как только Гермиона уселась на заднее сидение их автомобиля и закончила пересказывать родителям как проводила время в школе после зимних каникул (много читала, дополнительно занималась магией, гуляли с Луной возле озера, а в следующем году будут ещё три дополнительных предмета, и времени на дополнительное чтение станет ещё меньше) мама сразу поинтересовалась, приедет ли Луна к Гермионе этим летом.       — Да, мам. Через две или, может быть, три недели — хочет немного разобрать накопившееся дома, погулять по окрестностям. И если можно, то до конца каникул. Можно же, мама? Пап? — Вопросительно потянула она.       Мама и папа с радостью согласились, и начали прямо в дороге строить грандиозные планы летнего отдыха. Ещё на зимних каникулах родители, при помощи Гермионы, списались с мистером Лавгудом. И смогли в ходе переписки убедить его сделать для Луны обычные документы. И написать для дочери и Грейнджеров разрешение установленного образца. За скромную плату "Отдел связей с магглами" Министерства Магии оказывал эту услугу. И вот недавно мистер Лавгуд прислал Грейнджерам сову, что всё готово.       — В начале августа мы поедем вчетвером отдыхать на Лазурный берег, недалеко от Ниццы, — сказал Гермионе папа, и подмигнул ей в зеркало.       Эта новость очень обрадовала Гермиону. Август в Лондоне, как правило, был дождливым и сырым, а тут — Французская Ривьера, море, солнце...       Попав домой, Гермиона буквально взлетела в свою комнату и с удовольствием осмотрелась. Всё было таким родным, привычным. Она провела рукой по немного припылившимся корешкам книг в шкафу, а потом, быстро переодевшись в купальник и набросив халат, спустилась вниз к бассейну. Прыгнув в воду, она с восторгом поплавала несколько минут, после чего выбралась, и, расположившись в шезлонге с книгой, довольно потянулась на солнце. Дома было просто замечательно! И главное — никаких тебе Ужасов Слизерина и троллей! И безответственной администрации школы! Которая допускает, чтобы с этими монстрами сражались младшекурсники...       Наконец-то расслабившаяся Гермиона с превеликим удовольствием наслаждалась покоем и уютом дома, гуляла в парке, и... скучала по Луне! Несмотря на то, что с момента расставания с подругой на Кинг-Кросс прошли считанные дни, Луны не хватало. Её задумчиво-мечтательного взгляда, странных, на первый взгляд, но очень точных рассуждений... Да и вообще... Размышляя про их дружбу, Гермиона не могла не удивляться тому, что они, такие разные, тем не менее, так подружились! В последнее время она обратила внимание, что они не только прекрасно дополняют друг дружку, но и заметно влияют одна на другую! Луна, за время их близкого общения, стала значительно менее рассеянной, гораздо реже грустила, чаще весело улыбалась, стиль бесед с Луной также поменялся (хотя, для Гермионы это уже было не так важно — она с лёгкостью переводила с "наргловско-мозгошмыговского" на нормальный английский почти не задумываясь).       Луна на неё оказывала влияние не меньшее — Гермиона заметила, что она стала гораздо... Не то, что бы равнодушнее, нет... Но теперь уже не испытывала нестерпимого желания прочитать лекцию по правилам поведения или надеть кое-кому в Большом Зале тарелку на голову! А ещё она стала гораздо увереннее в себе — она опять тянула руку на уроках, зарабатывала баллы, с удовольствием выслушивала похвалы профессоров в свой адрес... И ей было абсолютно всё равно, что там по этому поводу думают некоторые узкоглазые, слишком много о себе мнящие! И это — несомненно была заслуга именно Луны.       К её радости, Полумна прислала сову уже в конце второй недели. И вот, через два дня, как и было оговорено в письме, Гермиона в нетерпении ожидала её в "Дырявом котле".       В этот раз ни мама, ни папа с ней поехать не смогли, так как у них была работа, но Гермиона настояла, что она и сама справится, она уже взрослая, ей скоро будет четырнадцать лет! Но родители всё равно не разрешили добираться туда-обратно на метро, хоть Гермиона и очень хотела показать его Луне, и выдали ей деньги на кэб. Обманывать родителей не хотелось совершенно, к тому же, поразмыслив, Гермиона согласилась с мнением папы, что лондонское метро — не самое лучшее место для двух девочек. Пришлось отказаться от замечательной идеи сэкономить на кэбе, и купить новую книгу во "Флориш и Блоттс".       Дождавшись выпавшую из камина Луну, которая, под смешки Гермионы, чихала от сажи и долго отряхивалась, они, весело общаясь, вышли из полутёмного паба. Вначале, девочки купили и съели по мороженому недалеко от входа в паб, потом Гермиона кратко рассказала подруге историю Чаринг-Кросс-Роуд, которая начиналась от знаменитой Оксфорд-стрит и заканчивалась не менее знаменитой Трафальгарской площадью, а потом они поехали домой, в Кроули.       Следующие две недели у подруг были заполнены не только выполнением домашнего задания (которое Гермиона, скрепя сердце, отложила до приезда Луны, хоть это и было совершенно не в её правилах) но и другими приятными делами: поездкой с мамой в универмаг за новыми вещами — за год девочки всё же подросли, а затем — посещением музеев и картинных галерей, чуть ли не через день. Гермиона видела, что подруге это действительно интересно и нравится. Особенно сильное впечатление на Луну почему-то произвела выставка картин художников-авангардистов. Она очень долго и внимательно рассматривала каждую картину, иногда выдавая совершенно невозможные, с точки зрения Гермионы, трактовки того, что изображено на полотне...       А потом был перелёт на авиалайнере "British Airways", рейсом "Хитроу - Ницца Лазурный Берег". Аэропорты, судя по выражению её лица, тоже были для Луны колоссальным потрясением, как и огромный авиалайнер "Boeing 767", на котором им предстояло пролететь чуть меньше восьмисот миль за два часа. Эти цифры Луну поразили неимоверно. Гермиона рассказывала и объясняла ей всё, с видом и тоном заправского экскурсовода. В салоне, сидя у иллюминатора, подруга просто разрывалась между разглядыванием внутреннего убранства лайнера, и проплывающими под крылом облаками, и где-то там, далеко внизу, серой, невзрачной поверхности земли.       Отдых на море, в этот раз, был совсем не таким как раньше. Обычно Гермиона устраивалась в шезлонге рядом с мамой, и читала какую-нибудь интересную книгу, периодически отвлекаясь от неё, чтобы поплавать, но с Луной такой режим отдыха оказался совершенно невозможным!       Подругу интересовало буквально всё! И, в результате, две недели пролетели в калейдоскопе событий, экскурсий, и других, как сама себе призналась Гермиона, интересных занятий. Они два раза совершили морскую прогулку — вначале на большом экскурсионном катере, скорее уж небольшом корабле, вдоль побережья, которая заняла полный день: с заходом в Княжество Монако и в порт Монте-Карло. Огромное количество всевозможнейших яхт всех типов и размеров стоящих в маринах — очень поразили Луну. А во второй раз родители арендовали небольшой катерок, на котором они немного поплавали вдоль берега, поныряли с него на глубине, и папа даже пытался ловить рыбу. Но, к его сожалению и тихой радости Луны, ничего не поймал.       В дополнение ко всему, папа их обеих научил кататься на велосипеде. Он и раньше порывался обучить дочь этому нужному и полезному, с его точки зрения, умению, однако Гермионе всегда удавалось отбрыкиваться от перспективы падений и разбитых коленок. Но с Луной... Луна была от велосипеда в восторге, и, скрепя сердце, дабы не выслушивать восхищённые уговоры подруги и ехидные подначки папы, пришлось учиться ездить на этом двухколёсном монстрике, который вечно норовил завалится набок! Правда, научившись и перестав бояться, Гермиона не могла не признать, что в этом есть своя прелесть. По крайней мере, их спокойные неторопливые велопрогулки вчетвером, в парке, на арендованных велосипедах доставляли ей немалое удовольствие. Луна даже пару раз смогла её уговорить погонять-посоревноваться кто быстрее — подруга явно восторгалась скоростью, ветром в лицо, и прочими не слишком безопасными, с точки зрения осторожной Гермионы, вещами.       Апогеем отдыха на море стало посещение парка аттракционов. Конечно, парк Ниццы ни в какое сравнение не шёл с парижским Диснейлендом, где Гермиона побывала перед своим десятилетием, но и от такого Луна была в неимоверном восхищении. А по поводу "русских горок" вообще заявила, что это гораздо увлекательнее и куда более захватывающе, чем "гоблинские тележки"! А потом долго рассказывала, как устроено всё в банке гоблинов "Гринготтсе", где хранят деньги волшебники. Папу это очень заинтересовало, и в результате он с Луной обсуждал волшебную финансовую систему даже в самолёте, когда летели обратно в Англию. Только тихонечко, чтобы никто посторонний не слышал.       Вернувшись домой и придя в себя после перелёта, уже следующим утром, они все вместе направились на Косую Аллею... Гермиону очень расстраивало, что из-за запрета колдовать на каникулах она не могла показать родителям всё, чему она научилась в Хогвартсе. Когда она изучала заклинания перед первым курсом, то родителей дома не было, да и не сообразила она тогда, подумала: ну какой интерес в простеньких заклинаниях первого курса? Вот научится в школе, и покажет... Как профессор Макгонагалл, вот! Но потом, оказалось, что ученикам колдовать дома запрещено, и за этим следит Министерство Магии. У Поттера, по слухам, даже проблемы прошлым летом из-за этого были. Гермиона признавала необходимость соблюдать правила, но ради того, чтобы продемонстрировать родителям свои умения, её так и подмывало нарушить запрет... Это же не баловство какое-то! Однако и получить проблемы с Министерством ей совершенно не хотелось. И, как-то, лёжа на пляже и нежась под солнечными лучами после долгого плескания в море, она поведала подруге о своей печали. Луна в ответ мечтательно улыбнулась:       — Ты такая удивительная, Гермиона Грейнджер, — а потом, помолчав, загадочно добавила, — легче всего спрятать лист в лесу, Гермиона...       Из дальнейшей беседы с подругой выяснилось два момента. Первый — что следит Министерство именно за местом жительства, где и можно засечь творимое волшебство. Однако в доме, где живёт большая магическая семья, это уже сделать сложно. Конечно, есть остаточный магический фон, можно проверить палочку на последние заклинания, но в целом — особо этим никто не занимается, и следят за своими детьми в основном родители. Которые, чаще всего, этим совершенно не заморачиваются, так как многие этот закон считают несусветной глупостью. Ну разве что, дети что-то совсем-совсем наколдуют, такого, что... Из этого Гермиона сделала печальный вывод, что, по сути, живущие в магических домах школьники получают нечестное преимущество — ведь они могут изучать заклинания и практиковаться летом, под присмотром родителей, и это было несправедливо! А второй момент — там, где постоянно колдует много людей, что-либо засечь Министерство не может в принципе! Ну, если конечно, не наколдовать чего-то такого, из ряда вон, что все на дыбы встанут...       Первым делом они посетили магазин мантий мадам Малкин. Гермионе ещё в прошлые визиты на Косую Аллею были непонятны и неприятны взгляды, которые посетители бросали на маму и папу. Потом, послушав некоторые сплетни в школе, и уточнив непонятные моменты у Луны, по поводу отношения магов к магглам — она очень расстроилась. И решила, что нужно принять меры, чтобы родителям не было столь неуютно и некомфортно от косых взглядов. У мадам Малкин для папы и мамы приобрели не то пере-мантии, не то недо-плащи с рукавами и капюшоном... Папа назвал это изделие магической текстильной промышленности балахоном, но в целом они свою задачу выполняли — теперь родители легко сливались с общей толпой. Благо, что далеко не все маги носили колпаки: папа в островерхой шляпе — это был бы уже перебор! А потом они, за оставшиеся у них три галлеона, сняли в "Дырявом котле" номер на втором этаже, и заказали перекусить. Родители, конечно, от интерьеров в целом и убранства номера были не в восторге, как и Гермиона, но они ведь здесь не за этим!       Для начала, Гермиона надорвала десятифунтовую банкноту, и, при помощи Репаро, вернула её в первоначальный вид. После, она решила немного подождать — мало ли, а вдруг Луна ошибается? А так — восстановление денежной купюры по крайней мере логично и объяснимо. Но за разговором и перекусом прошли десять минут, двадцать, полчаса — никто не прибегал и не кричал. Гермиона даже спустилась в обеденный зал и взяла у бармена Тома кувшин тыквенного сока за пятнадцать кнатов — надо же угостить родителей и показать что они пьют в школе? В пабе тоже министерские работники её не поджидали, и она осмелела. Следующие два часа превратились для её мамы и папы в настоящую сказку — Гермиона старательно демонстрировала всё, что ей преподавали на уроках в Хогвартсе, потом то, что она осваивала самостоятельно, в частности, тот скромный набор бытовых чар, что успела освоить, а потом они с Луной вместе показали небольшую дуэль, применяя Риктусемпру и Таранталлегру. Родители конечно были очень поражены и восхищены её умениями. Папа заявил, что теперь он хоть понимает, что их в этом Хогвартсе чему-то учат, а то странная картина получается — отдать ребёнка в непонятную школу, а чему он там научится будет понятно только через шесть лет. А мама выразила сожаление, что Гермионе ещё не скоро можно будет колдовать дома — бытовые чары были бы отличным подспорьем и помощью ей! Гермиона буквально сияла! Наконец-то она обошла этот досадный министерский запрет и беспокоивший её вопрос был закрыт.       Через два дня они опять вошли в "Дырявый котёл". На этот раз их путь лежал в "Гринготтс"... Там они вначале обменяли фунты на галлеоны для покупок школьных принадлежностей, а потом папа завёл с гоблином-кассиром разговор на предмет открытия счёта в банке для дочери. Гоблин сразу стал немного приветливее, проводил их в кабинет к другому гоблину, и папа начал с ним долгий разговор... В результате, они потом ездили на ужасных гоблинских тележках, по рельсам, которые, казалось бы, просто висят в воздухе, сквозь пещеры, к уже собственному сейфу Гермионы, куда положили пятьдесят галлеонов. Тележку трясло неимоверно, бросало из стороны в сторону, она неслась сквозь темень и мрак, и вообще — Гермионе было очень страшно! Но, как оказалось, постоянно спускаться к сейфу было не нужно, это требовалось лишь в первый раз, для того что бы Гермиона прикоснулась к двери сейфа волшебной палочкой и капнула кровью из пальца на замок и ей вручили золотой ключик. А вообще — как и пополнять, так и брать деньги можно было прямо у гоблинов-кассиров, хотя, как презрительно проскрипел тот гоблин, который их сопровождал — глупые маги почему-то этого не делали, предпочитая кататься к сейфам ради десяти сиклей.       Сначала Гермиона возражала против такого папиного решения, но тот её убедил, что раз у него дочка волшебница, то пускай у неё будет счёт в волшебном банке. И вручил ей аналог чековой книжки. Оказывается, совсем необязательно было расплачиваться галлеонами. Можно вписать сумму на листике пергамента, прикоснуться палочкой, отдать оторванный листик продавцу — и пожалуйста, покупка оплачена. Этим волшебники тоже, почему-то, пользовались неохотно, что родителей Гермионы немного удивило. А книжку папа отдал ей, потому что в Хогвартсе, начиная с третьего курса, студентов по выходным отпускали в Хогсмит — волшебную деревушку по соседству со школой. Луна рассказывала, что там живут только волшебники, есть несколько разных магазинов, кафе и баров... И мало ли, что Гермионе понадобится — не носить же в карманах горсти золотых и серебряных монет! А так, с чековой книжкой - всё цивилизованно, как у людей. Правда папу очень удивляло, что волшебники не пользуются такой замечательной возможностью, а Луна начала объяснять, что маги очень консервативны, и неохотно воспринимают всевозможные новшества, особенно исходящие от других магических рас...       Потом они долго ходили по магазинам и лавочкам, закупаясь к школе — новая форма, учебники, запасы для зельеварения... Гермиона даже купила специальную горелку-подставку под котёл, к которой было достаточно прикоснуться палочкой, чтобы она начала гореть, и набор ингредиентов для зелий первого и второго курса, чтобы показать родителям, как готовятся зелья — ведь там колдовать палочкой не нужно! А значит, вполне можно показать это и дома.       Забавный случай в книжном магазине их повеселил — учебник по УЗМС, "Чудовищная книга о чудовищах", выглядела довольно страшно — с обложкой, покрытой мехом, и очень серьёзной застёжкой с замочком. Книги хранились в железной клетке, и продавец очень их боялся, доставая в толстых перчатках из кожи дракона. Хотя, чтобы книга успокоилась, не рычала и не пыталась укусить, нужно было всего лишь погладить её по корешку, о чём продавцу и сообщила Луна. В результате продавец, благодарный и осчастливленный, что его больше не будут кусать книги, Луне все её учебники просто подарил! Гермиона конечно подивилась такому вот подходу к литературе — ну зачем нужны книги, которые когда читаешь, того и гляди откусят палец? На что продавец книжного сокрушённо заметил, что это мол ещё не самый страшный вариант — вот как-то закупили двести экземпляров "Невидимых книг о невидимках", так их до сих пор найти так и не смогли, а куча золота на них потрачена...       Ещё Луна много рассказывала про всевозможные косметические чары и зелья. И они даже купили средство "Простоблеск" для волос, а так же зачарованные гребешки, расчёски и заколки, которые, по мнению подруги, обязательно помогут Гермионе с её непокорной гривой. А так же рассказала что в клинике Св.Мунго Гермионе могут помочь подправить передние зубы, и это быстро, и совершенно не больно и безопасно. В общем, впечатлений и покупок было просто — море! К своему удивлению, девочки заметили на улице Гарри Поттера! Он сидел за столиком на веранде Кафе-мороженого Фортескью, и что-то с задумчивым видом писал. Конечно, было интересно что он тут делает и чем занимается, но Гермиона была ещё зла на Поттера, и поэтому они к нему не подошли, хоть Луна явно и немного разочарованно вздохнула. Уже под вечер, очень уставшие, они зашли в "Волшебный зверинец" — родители решили завести независимое от школьных сов средство связи с дочерью, и для этого было принято решение купить домой сову...       Но через сорок минут они вышли из "Дырявого котла" на Чаринг-Кросс-Роуд не только с кучей свертков и упаковок покупок, но и с двумя клетками в руках, а Гермиона тискала и прижимала к себе, как она заявила — самого красивого в мире кота! Сказать, что кот был уж очень красив — так наверное нет, но почему-то ей этот рыжий, немного криволапый, здоровенный котяра с приплюснутой мордой, очень понравился. Девочка просто не могла от него глаз отвести. Но самое удивительное: коту понравилась Гермиона, что сильно поразило хозяйку магазина. Она и рассказала, что кот этот полукнизл, то есть помесь обычного кота и магической породы книзлов, очень умный, и в магазине уже много лет, но никто его так и не купил, так как ему не нравились желающие, а тут — сам подошёл, начал тереться и мурлыкать, что вовсе невиданное дело! Гермиона смотрела на родителей умоляющими глазами, мама правда попыталась возразить, что мол, раз кот много лет в магазине, то он уже старый, но хозяйка успокоила, что книзлы и полукнизлы живут очень-очень долго, и что если они нашли своего волшебника, то будут жить до самой его смерти, так как очень привязчивы и верны хозяевам... За этого симпатичнейшего кота хозяйка магазина просила всего пять галлеонов, и Гермиона решительно полезла за чековой книжкой:       — Беру! Мама, Косолапус будет мне подарком на День Рождения! — Заявила она голосом не допускающим возражения, и потом добавила почти жалобно: — Пожалуйста, мам! Смотри какой он милый! Почти как плюшевый! Милашка-Косолапус!       Противостоять такому напору и желанию родители конечно не смогли, только поинтересовались — почему Косолапус? На что Гермиона охотно объяснила, что у милого котика очень милые чуть кривоватые лапки, которыми он забавно косолапит! И ему имя нравится! Как ни странно, но кот, совершенно спокойно сидевший до этого на прилавке рядом с Гермионой, согласно мяукнул... В результате — для Луны, как подарок на День Рождения, купили понравившуюся ей белую русскую сову. Гермиона было удивилась, но глянув на довольно улыбающуюся Луну, которая гладила птицу и что-то ей, а точнее, как оказалось — ему, шептала, решила не спрашивать. Хедвиг Поттера Луне очень нравилась, и неудивительно, что подруга захотела себе точно такого же красавца, которого тут же назвала Фес. А родителям, узнав что они магглы и живут в обычном маггловском районе, хозяйка магазина посоветовала взять не сову, а ворона — очень умные, неприхотливые, тоже очень привязчивые к хозяевам, верные и тоже носят почту! При этом совершенно не бросаются в глаза. Глядя на предложенного им достаточно крупного и симпатичного ворона, с красивым, отливающим синевой чёрным оперением, который с интересом их рассматривал то одним, то другим карим глазом, папа не удержался, сказал — берём, и назвал птицу Хугин...       День Рождения Луны опять отметили в Макдональсе, который так понравился девочке в прошлый раз, а в качестве ещё одного подарка был поход в Лондонский зоопарк на следующие выходные, так как отпуск у родителей уже закончился.       Зоопарк Луне очень понравился, хотя они не успели подробно осмотреть и десятой его части, а Гермиона рассказать подруге даже треть того, что знала про этот старейший в мире зоопарк, созданный в 1828 году, и первый в мире, доступный для публичных посещений, ещё аж с 1847 года...       За день до школы, Грейнджеры проводили Луну до "Дырявого котла", и они с Гермионой, быстро попрощавшись, договорились встретиться первого сентября на платформе, как обычно, в 10:30...

***

      Но в этом году поездка в школу оказалась не столь спокойной, как в прошлом. Ещё на перроне Гермиону буквально оглушили бесконечные обсуждения учеников о побеге какого-то заключённого из "Азкабана". Луна, уже в купе, рассказала, что сбежал Сириус Блэк, которого все считают "правой рукой Того-Кого-Нельзя-Называть"... А так же немного рассказала об ужасной волшебной тюрьме "Азкабан", и её бессменных стражах — дементорах, которые не просто являются охраной, но ещё и бесконечно пытают заключённых, высасывая из них все светлые и приятные воспоминания, погружая волшебников-заключённых в кошмары бесконечного, непрекращающегося отчаяния...       Гермиона была просто в ужасе от такого... Варварства? Дикости? Бесчеловечности? О каком исправлении заключённых в таком случае может идти речь? Гуманнее было бы просто казнить этих несчастных! Луна была явно расстроена, на град вопросов и расспросов Гермионы отвечала как-то задумчиво-невпопад, и почти всё время меланхолично смотрела в окно, машинально накручивая прядь на волшебную палочку, и, в конце концов, Гермиона оставила её в покое, погрузившись в учебник по Древним Рунам.       Но спокойно доехать до школы не получилось. Где-то минут за сорок до прибытия к платформе Хогсмита, поезд начал резко затормаживать, потом и вовсе остановился, а потом в купе погас свет, стало очень холодно, а окно покрылось изморозью... Встревоженная Гермиона, посмотрев на испуганную Луну, открыла дверь и выглянула в коридор, но света не было во всём вагоне, только было слышно, как хлопали двери купе и перепуганные школьники спрашивали друг у друга "что случилось"... А потом как волна по поезду пробежал слух — "Дементоры! Поезд проверяют дементоры! Ищут Блэка!"... Но тут свет наконец зажёгся, и поезд опять тронулся в путь...       Погода в Хогсмите по приезду — была премерзейшая! Они вышли на обледеневшую платформу под холодный, противный мелкий дождь, неприятные ощущения от которого усугублялись порывами очень холодного ветра, и поспешили поскорее занять место в каретах. Когда карета подкатила к великолепным чугунным воротам школы, то увидели, что слева и справа от ворот, возле каменных колонн, увенчанных крылатыми кабанами, стояли два очень высоких, по ощущениям и виду — мерзких существа, с ног до головы укутанные в какие-то подранные балахоны, с глубокими, так что лиц, или морд, не было видно, капюшонами. Гермиона ощутила озноб, а побледневшая Луна прошептала:       — Стражи Азкабана...       В школе, разумеется, всё тоже оказалось — не слава Богу! Быстро распространились слухи, что в поезде дементор напал на Поттера, тот потерял сознание, и его декан Макгонагалл или отвела в Больничное крыло, или уже доставляет в больницу Св.Мунго. Ни Поттера, ни профессора Макгонагалл в Большом Зале действительно не было. Но Луна сказала Гермионе, что с Поттером всё в порядке, он не сильно пострадал.       Церемония распределения, которую в этот раз проводил их декан, профессор Флитвик, казалось, вообще никого не интересует — все только и делали, что обсуждали случившееся в поезде. Особенно зубоскалили по этому поводу за столом Слизерина, где больше всех старался третьекурсник Драко Малфой. Гермиона вообще за прошедшие два года заметила, что этот нагловатый белобрысый слизеринец "неравнодушен" к Гриффиндору вообще, и к Поттеру в частности! И это было очень странно, так как явно выходило за рамки традиционного школьного противостояния "львов" и "змей"! Как раз когда Церемония распределения окончилась — в зале появились профессор Макгонагалл и Поттер... Шепотки усилились, на Поттера начали указывать пальцами, кивать, и что-то обсуждать с ближайшими соседями. Луна шепнула Гермионе на ухо:       — Я же говорила, что с Гарри всё в порядке... — и чуть помолчав, добавила: — В относительном порядке...       А потом директор Дамблдор подошёл к трибуне, которая в верхней части была украшена искусно вырезанной совой с распахнутыми крыльями, и обратился к ученикам:       — Приветствую всех! — сказал он. — Приветствую и поздравляю с началом нового учебного года в Школе чародейства и волшебства "Хогвартс"! Мне надо многое вам сказать. Начнём с самого важного и серьёзного, чтобы больше к этому не возвращаться. Это не самое приятное известие, но зато нас сегодня ждёт отменное пиршество, — Дамблдор кашлянул и продолжал: — Как вам уже хорошо известно, в нашу школу прислали на время несколько стражей Азкабана — дементоров, которые находятся здесь по поручению Министерства магии. Сегодня вечером они производили обыск в "Хогвартс–Экспрессе", — Дамблдор сделал паузу в пару секунд, очевидно что бы все проникнулись этой информацией. Гермиона с ужасом и не пониманием в глазах посмотрела на Луну, которая ответила ей грустным и печальным взглядом. — Они будут стоять у всех выходов с территории школы, — продолжал директор. — И пока они здесь, запомните хорошенько! Никто не должен даже пытаться покинуть Хогвартс без разрешения. Дементоров не проведёшь ни переодеванием, ни какими–либо ещё фокусами, не помогут даже мантии-невидимки. Дементоров тщетно умолять, тщетно просить прощения. Поэтому я вас очень прошу, всех и каждого, не давайте им повода причинить вам вред. Я уже говорил со старостами факультетов и двумя нашими новыми старостами школы, они будут следить, чтобы никто никогда не затевал с дементорами опасной игры.       Гермиона сидела в полной прострации... Это был полный сюрреализм! Существа, которые находятся даже вне Министерского Классификатора Опасности, хотя, по логике, они наверное единственные, кому можно присвоить ХХХХХХ! С которыми совершенно непонятно как справляться и как бороться, в школе, полной детей! Это... Это... Шепотки окружающих, что мол дементоры будут защищать школу от Блэка, только подлили масла в огонь её недоумения. Это вообще полный бред — надеяться на защиту тех, кого преступник уже один раз обвёл вокруг пальца! В своих печальных размышлениях она даже не особо удивилась несколько потрёпанному и непрезентабельном виду нового преподавателя ЗОТИ, профессора Римуса Люпина, а так же тому, что УЗМС будет преподавать лесник школы Рубеус Хагрид...       На следующее утро, за завтраком, Гермиона видела, как Малфой то и дело кривляется, изображая как падает в обморок, всякий раз как в его сторону смотрел Поттер, которого эта однообразная пантомима очень раздражала и злила. Это, конечно, было возмутительно, но она вся была в предвкушении нового предмета — Нумерологии, который был у них с Луной первым, и так и не собралась подойти к старостам, чтобы те призвали слизеринца к порядку...       На уроке Нумерологии ей понравилось. В классе их было всего девять учеников, причём семеро ревейнкловцев, и две девочки со Слизерина — Гринграсс и Девис. Ни "львов" ни "барсуков" не было, хоть это и удивило немного Гермиону. Профессор Септима Вектор была строга, но доброжелательна. Она немного огорчилась, что в этом году её замечательный предмет выбрало так мало учеников, но высказала надежду, что зато — это самые лучшие и умные ученики, а так же кратко обозначила чем они будут заниматься в этом семестре. Планы на ближайшее время немного расстроили Гермиону — оказалось, что пока они будут учиться считать, выполняя простые арифметические действия, и даже к таблице умножения приступят только перед самыми зимними каникулами! Для неё было немного шоком, что маги в целом, особенной образованностью во всём, что не касалось именно колдовства, похвастаться не могут. Но спокойная и приятная магия цифр её увлекла, и она с удовольствием весь урок помогала разобраться в операциях сложения и вычитания до ста Луне...       А после обеда стало известно, что назначение преподавателем Хагрида даром для школы не прошло — новый профессор притащил на первый же урок, который был сдвоенным у третьего курса Гриффиндора и Слизерина, гиппогрифов, на одном из которых катался Поттер, а потом этот зверь порвал Малфоя, и теперь слизеринец в больничном крыле! Притащить на первый урок, к студентам, только начавшим изучать предмет, опасное существо... Гермиона начала жалеть, что решилась изучать УЗМС. К счастью, на их уроке профессор Хагрид проявил благоразумие и они начали с флоббер-червей, что было по мнению Гермионы абсолютно правильно — от простого к сложному, это базовый принцип изучения...       Древние Руны, на которые записалось ещё меньше учеников, чем на Нумерологию, всего семеро, и которые вела профессор Батшеда Бабблинг — оказались довольно сложным предметом, в основном из-за неоднозначной трактовки рун, которые в каждом конкретном случае имели своё значение, и нужно было именно запоминать все эти нюансы, в которых совершенно не прослеживалась хоть какая-то логика и система.       Уроки ЗОТИ в этом году были гораздо интереснее. Профессор Люпин, не смотря на свою немного потрёпанную одежду и несколько измождённый вид, был очень хорошим преподавателем! На уроках они изучали различных магических существ, их повадки, признаки, по которым их можно обнаружить и идентифицировать, и заклинания, чтобы с этими существами справиться. В общем, профессор Люпин был настоящим специалистом своего дела, а не как пустозвон Локхарт!       Занятия шли одно за другим, и потихоньку Гермиона втянулась в новый режим дня, хотя, конечно, времени для дополнительных самостоятельных занятий стало значительно меньше. Из-за этого даже прогулки с Луной после занятий пришлось забросить. Впрочем — из-за шляющихся вокруг школы дементоров особого желания лишний раз высовываться за двери Замка не было даже у Луны, хоть подруга и была этим немного расстроена. Особенно тем, что она не могла гулять с Фесом... Даже думать о том, чтобы приблизиться к опушке Запретного леса — было страшно.

***

      На День Рождения у Гермионы был двойной, даже тройной подарок! Вначале, утром, Луна подарила ей очередной её портрет, который условно можно было назвать "Гермиона за котлом". И хотя портрет был сделан явно летом, когда она показывала маме как варить зелье, так как она была изображена в топике и шортах, с заколотыми в хвост волосами, но почему-то, глядя на рисунок, не было ни малейшего сомнения, что изображена настоящая ведьма, которая варит в настоящем котле самое настоящее зелье. Талант Луны просто поражал!       Пока она рассматривала рисунок и благодарила Луну, прилетел Хугин, который принёс открытку с тёплыми словами поздравления от мамы и папы, и небольшую коробочку с красивой серебряной цепочкой и кулоном. Получить подарок от родителей было вдвойне приятно. В этом году Гермиона не чувствовала такой оторванности от них. Хугин прилетал два раза в неделю, а один раз даже три, только почему-то не в Большой Зал, как совы, которые приносили почту, а именно к окну их спальни, и стучал клювом в стекло, требуя его впустить. А потом спокойно, иногда даже целый день, дожидался пока Гермиона прочтёт письмо и напишет подробный ответ, после чего уносил его родителям. И это было гораздо лучше, чем получать ответы от мамы на предыдущее письмо, которое отправлялось родителями со школьной совой, принесшей уже следующее, ведь школьные совы ждать не хотели. А ещё у них с Луной был Фес. Обычно он относил письма и рисунки Луны мистеру Лавгуду, а в ответ приносил свежий выпуск "Придиры", но его тоже можно было послать к родителям, если понадобится!       А вечером, вернувшись из Библиотеки, они с Луной застали скандал в Общей гостиной. Чанг и Эджком орали как недорезанные и что-то требовали от нового старосты факультета Гранта Пейджа. Видок у них был ещё тот — Чанг щеголяла расцарапанными до крови руками, а у Эджком была хорошо расцарапанная, даже скорее разодранная, щека. Увидев входящую Гермиону они набросились на неё:       — Грейнджер! — буквально прошипела-проорала ей в лицо Чанг. — Твой кот бешеный! Ты посмотри что он наделал! — она продемонстрировала очень глубокие кровоточащие царапины на руках. — А Мариэтте эта тварь чуть глаз не вырвала! Я требую, чтобы его немедленно убрали из нашей башни! — последнее китаянка произнесла больше обращаясь к старосте Пейджу.       Гермиона только хмыкнула, доставая блокнот и карандаш из сумки:       — Значит, сегодня, вот только что, — она окинула взглядом явно свежие царапины, — не более получаса назад, по вашим словам, Косолапус на вас напал, так? — Гермиона деловито записывала это всё в блокнот. — Так где, говорите, Косолапус вас поцарапал? В гостиной? Так, где свидетели события? Имена, фамилии? — продолжала она деловито строчить в блокноте.       — Что ты записываешь, Гермиона? — с улыбкой поинтересовался Грант.       — Как что? Составляю протокол по поводу якобы нападения кота Косолапуса на мисс Чанг и мисс Эджком, по их словам, чтобы передать администрации школы на рассмотрение. Дело-то серьёзное! Вон на мистера Малфоя напал гиппогриф — так аж Попечительский совет рассматривать вопрос будет. Косолапус конечно не гиппогриф... Так что думаю, в данном случае, обойдёмся одним деканом. Или заместителем директора, в крайнем случае. Так где именно в гостиной на вас напал Косолапус, мисс Чанг? — Повторила Гермиона свой вопрос.       И Чанг и Эджком немного смутились, и в конце концов последняя выдавила из себя, что мол не в гостиной, а в спальне.       — Понятно, в спальне, — продолжила строчить в блокноте Гермиона. — Для протокола: что вы делали в чужой спальне и с какими намерениями туда залезли? — и вопросительно посмотрела на Чанг и Эджком, ожидая ответа.       Те, помолчав, переглянулись, а потом фыркнули и, развернувшись, ушли. Грант только улыбнулся, и тоже ничего не сказав, вернулся к своим занятиям. А Гермиона, сдерживая изо всех сил довольную улыбку, помчалась в свою спальню — похоже, что "антинаргловская война" только что была выиграна не просто "по очкам", а за явным преимуществом одной из сторон! Вместо ужина в Большом Зале, у них с Луной был настоящий пир, а Косолапуса вознаградили пакетиком вкуснейшего корма, который ему очень нравился, и Гермиона с собой захватила в школу пару упаковок, что бы иногда радовать своего милашку-Косолапусика.       Заносчивость и самоуверенность Чанг вообще-то всем немного поднадоела, и с этих пор Косолапус стал желанным гостем в Общей гостиной. Многим нравилось его гладить, хоть фамильярности по отношению к себе кот не терпел, но к простому поглаживанию относился благосклонно. Да и вообще, как как-то заметила Падма — с Косолапусом просто уютно, даже когда он всего лишь вальяжно лежит на каминной полке и царственно взирает на гостиную. Однако Гермиона чувствовала, что Чанг с поражением не смирится и попытается отыграться. Та неделю ходила с замотанными руками — царапины нанесённые Косолапусом, как и все повреждения наносимые магическими существами, заживали очень долго, и для того, чтобы не осталось шрамов, требовалось сложное лечение.. Впрочем, Чанг ещё повезло — она хотя бы могла прикрыть бинты рукавами мантии. Эджком вообще ходила с магическим пластырем на лице. Они лишь злобно косились на Гермиону и Луну, но веры, что они это так и оставят не было никакой. Оставалось лишь понять — как и когда?       Долго ждать не пришлось. В последний день сентября последним уроком у Луны были Прорицания, а у Гермионы — Древние Руны. После урока она ещё и задержалась, обсуждая с профессором Бабблинг некоторые не совсем понятные ей моменты. Уже подходя к Башне Рейвенкло, Гермиона услышала весёлые крики и смех. А завернув за поворот коридора — просто застыла на месте. В центре группы стояла Луна, а Чанг, Эджком и ещё одна четверокурсница её окружали. Над головой Луны, на высоте около трёх ярдов, висела в воздухе колдография... Несмотря на расстояние, Гермиона прекрасно её узнала — Луна со своей мамой — ведь она видела эту колдографию сотни раз.       — Ну... Полоумная! Что же ты? — Веселилась Чанг. — Хочешь колдографию мамочки? Попрыгай! Или попроси нас. Только очень-очень вежливо. И мы подумаем! Правда девочки? — И весело рассмеялась. Её подруги тут же подхватили смех.       А Гермиона увидела, что по щекам Луны текут слёзы. Луны! Которая плакала. Гермиона до этого момента вообще была уверенна, что Луна не умеет плакать принципиально... А ещё вспомнилась школа в Кроули, ей восемь лет, и вот так же подвесили на ниточке её тетрадь, когда она не дала списать домашку. И как они так же смеялись. И как она потом в слезах прибежала домой, забилась в угол в комнате, и долго плакала от обиды...       — баубИллиус! — Гермиона даже не успела сообразить как палочка оказалась у неё в руках. Бело-жёлтая молния воткнулась в задницу Чанг, и та взвизгнув подскочила на месте. — эвЕрте стАтум! — Отброшенная Чанг улетела, кувыркаясь в воздухе, вдоль коридора, в конце концов упав, и с трудом пыталась прийти в себя, будучи явно в ошеломлении. — петрИфикус тотАлус! — и у Эджком склеиваются руки-ноги, и она падает на пол лицом вниз.       — Ггг-рр-еейнджер... Ты ч-ч-ч-его? — Попятилась назад третья из их компании, увидев нацеленную на неё палочку Гермионы, и вскидывая в верх и вперёд пустые руки. — Мы пр-о-сто шут-т-тили... — Всё так же пятясь, недоуменно-неверяще глядя на Гермиону и косясь на лежащую Эджком сказала она.       — Шутили?! — буквально прошипела от злости Гермиона.       Но договорить, то что она хотела высказать — не успела. Колдография, видимо до этого удерживаемая в воздухе чарами Чанг упала на пол, и Луна схватив её и прижав к груди, быстро побежала по коридору.       — Луна! Стой! Подожди, Луна! — Гермиона бросилась за ней...       На то, что бы догнать подругу, попытаться её успокоить, понять что это бесполезно, и обняв за плечи отвести в Башню, много времени не ушло, но тем не менее, их в Общей гостиной уже встречала староста Пенелопа Кристалл:       — Грейнджер, декан велел передать, что тебе назначена отработка в субботу, в пять. И минус двадцать баллов, — Кристалл окинула её недовольным взглядом.       — За что? — Чисто механически поинтересовалась Гермиона.       — За колдовство в коридоре, — пояснила староста.       Гермиона только фыркнула, и повела подругу к ним в спальню... Луна по-прежнему плакала. Тихо, беззвучно. Только из больших серо-серебристых глаз катились слёзы, и время от времени содрогались плечики. Гермиона пыталась успокоить подругу, но всё было бестолку. У самой Гермионы настроение было тоже отвратительное. Помимо взбесившего её поведения этой невесть что возомнившей о себе узкоглазой коровы и её подпевал, её впервые наказали в школе — сняли баллы и назначили отработку. И за что?! Из размышлений её вырвал шёпот Луны:       — Сегодня... три года... как мама...       Гермионе неудержимо захотелось вскочить, выбежать в Общую гостиную и... Применить на Чанг Риктусемпру! Минут так пять! Или десять! Чтобы та насмеялась до конца учёбы в Хогвартсе. Или — Жалящее! В лицо! Что бы глаза вообще заплыли! Или... Косолапуса попросить хорошенько! Что бы он... Но Луна, прижимавшаяся к ней, вцепилась пальчиками в её джемпер, перебирая ими как котёнок лапками, и только всхлипывала. Да и Косолапус, как будто почувствовал, что он очень нужен сейчас здесь, устроился с другой стороны от Луны, положив ей на колени передние лапы и лобастую голову, тихонько успокаивающе мурлыкал... На ужин они не пошли. Едва-едва смогли переодеться — Луна так и не захотела её отпускать, и они так и уснули вдвоём, на кровати Луны, прижавшись друг к дружке...       Проснувшуюся утром по будильнику Гермиону первым делом боднул лбом Косолапус — внимательно посмотрел на неё, потом на ещё спящую Луну, потом опять на неё, мурлыкнул, мол "пост сдал, всё спокойно", и, спрыгнув с кровати, отправился по своим делам. Гермиона посмотрела на спокойно спящую подругу — будить её было жалко, но сегодня пятница, а не суббота и впереди был новый учебный день...       На отработке в субботу, которая проходила в классе Чар, Гермиона оказалась вместе с Чанг! Та тоже получила отработку и минус двадцать баллов... за то, что колдовала в коридоре. Гермиона конечно подивилась подобным воспитательным методам, но теперь уже особо этим вопросом не заморачивалась. Почти два часа они вручную приводили в порядок класс, мыли парты, раскладывали книги... Потом Чанг взялась протирать окна, Гермионе выпало мыть пол... Она, немного подумав, вытащила из рукава палочку, и взмахнула — "Экскуро". Участок пола перед ней очистился от грязи, она глянула на профессора Флитвика, который лишь улыбнулся в усы, и уже смелее пошла махать палочкой, приводя каменный пол в первозданно чистый вид. Чанг, по-прежнему возящая тряпкой по стеклу, только злобно на неё покосилась. Быстро закончив с полом, Гермиона мстительно-злорадно посмотрела на китаянку, которая едва закончила с первым окном, и принялась сортировать книги на полках, раскладывая их в алфавитном порядке. Незадолго до семи, декан их отпустил, чтобы они могли успеть в Большой Зал поужинать, напоследок сказав, что он надеется на то, что студентки поняли, что правила нарушать нельзя. Они с Чанг синхронно ответили "Да, профессор". Чанг, ещё раз злобно зыркнув на Гермиону, направилась в Большой Зал, а сама она — в Башню Рейвенкло. Луна обещала принести с ужина бутербродов, пирога и сока. А может опять удастся попить чай! А Луна опять будет говорить, что попросила "смурликов, которые живут в замке".

***

      Утром, в Хэллоуин, наконец случилось событие, которое третьекурсники ждали с начала учебного года. Ещё две недели назад старосты факультета собрали у всех подписанные родителями разрешения на посещения Хогсмита, а в 11:00 всех собравшихся у ворот построили, и под руководством старост, в сопровождении профессора Спраут, их повели в эту разрекламированную деревушку. Когда они проходили недалеко от маячивших ужасных дементоров, то Гермиона поёжилась от охватившего её озноба, Луна опять побледнела, да и остальным, как заметила Гермиона — было явно не по себе. А ещё Гермиона обратила внимание на то, что среди гриффиндорцев не было Поттера, хотя Уизли был, и что-то эмоционально рассказывал, размахивая руками, Невиллу и двоим другим однокурсниками, кажется Финигану и Томасу... Она даже немного этому удивилась — вроде бы, в последнее время, Поттер в происшествиях замечен не был (по крайней мере — слухов про это не ходило, да и Луна ничего не рассказывала), чтобы его лишили Хогсмита в наказание, да и обычно во все передряги Поттер влазил с Уизли на пару...       Так, разрекламированный Хогсмит особого впечатления на Гермиону не произвёл. Три таверны-кафе, да с полдюжины магазинов на главной улице... В кафе мадам Паддифут Гермионе не понравилось — всё было слишком приторно-розовым, а столики были заняты в основном парочками старшекурсников, которые нежно ворковали... "Кабанья голова", которая находилась в самом конце улицы, девочкам не понравилась даже внешне, и заходить они туда не рискнули. "Три метлы" были забиты студентами, что просто яблоку некуда упасть, и подруги долго стояли в очереди, чтобы взять себе по бутылке знаменитого "Сливочного пива", которое оказалось вовсе никаким не пивом, а коктейлем из эля, масла, сливок и яйца, с добавление корицы, кардамона, и по желанию — имбиря. Но, действительно вкусно.       Потом они бродили по магазинам. В "Сладком королевстве" продавались всевозможные магические сладости, и было не протолкнуться, в "Зонко", где продавались всякие гадости от "навозных бомб" до "драже-вонючек", был вообще аншлаг, и Гермиона с Луной отправились дальше. Они неплохо провели время в "Магазине перьев Писарро" обсуждая выставленные на витрине пишущие перья на любой вкус: самозаправляющиеся, со встроенной орфографией, самопишущие, которым надо было всего лишь диктовать и множество других. А потом зашли в "Музыкальный магазин Доминика Маэстро", где разглядывали предлагаемые музыкальные шкатулки. Они были очень разные: вычурной формы с резьбой и завитушками, и обычной; на одну, три, семь мелодий; и даже было несколько шкатулок, подобных магнитофонам, со сменными музыкальными валиками, на которых "записаны" всевозможные мелодии, включая как классические, так и популярные, и эти валики продавались отдельно. Гермиона даже подумала, что купит себе такую на следующий свой День Рождения — без музыки в спальне было иногда скучновато.       В конце концов, они с Луной осели в тихой, неприметной, находящейся в одном из переулков Хогсмита, чайной "Чайный пакетик Розы Ли", где долго, спокойно и не торопясь, пили вкусный чай с пирожными. Возвращаться в школу самим из-за дементоров было запрещено, и нужно было скоротать время до шести часов вечера, когда их всех соберут и строем отведут обратно.       Праздничный Пир был таким же как и в прошлом году — зал был украшен парящими над головами "фонариками Джека", под потолком роились тысячи летучих мышей, а на столе было множество блюд, включая приготовленную всевозможными способами традиционную тыкву...       Поужинав, они уже вернулись в факультетскую башню, когда пришло сообщение — немедленно, строем, вернуться всем в Большой Зал! Старосты начали всех собирать, благо не успели разойтись по спальням, и выводить в коридор, а на лестнице их уже ожидал подоспевший профессор Флитвик, который явно очень сильно торопился. Когда они вошли в Большой Зал, там уже были все гриффиндорцы, которые выглядели очень встревоженными. А следом за рейвенкловцами деканы ввели хаффлапффцев и слизеринцев... По громким воплям гриффиндорцев стало понятно только то, что в замок проник зловещий Сириус Блэк!       — Мы тщательно обыщем весь замок, — объявил директор Дамблдор, а профессора Макгонагалл и Флитвик тем временем запирали все входы в Большой Зал. — Боюсь, всем вам, безопасности ради, придётся провести эту ночь здесь. Старосты факультетов будут по очереди охранять дверь в холл. За главных остаются старосты школы — отделения девочек и отделения мальчиков. Обо всех происшествиях немедленно сообщать мне, — директор повернулся к гриффиндорцу Перси Уизли, который в этом году стал старостой школы и тот важно выпятил грудь. — С донесениями посылайте привидений, — Дамблдор немного подумал и добавил: — Да, вам ещё вот что нужно, — он легонько взмахнул волшебной палочкой, длинные столы, взлетев, выстроились у стен, взмахнул снова, и весь пол устлали пухлые фиолетовые спальные мешки. — Спокойной ночи, — пожелал профессор, закрывая за собой дверь.       Зал загалдел: гриффиндорцы возбуждённо объясняли, что стряслось с их стражем входа в гостиную Полной Дамой. Оказывается, она отказалась пропустить Блэка и тот в приступе ярости изрезал полотно картины ножом...       — Быстро все по спальным мешкам! — крикнул Перси Уизли. — Никаких разговоров. Через десять минут гашу свет!       Гермиона схватила Луну за руку, пока та не пошла к Поттеру выяснять что случилось, и почему его не было в Хогсмите, подхватила два спальных мешка, и они направились в уголок, где уже собирались рейвенкловцы. Все долго не могли угомонится, то и дело перешёптываясь про случившееся, а староста Уизли метался между рядами спальных мешков успокаивая и призывая к тишине...

***

      Утром объявлений и разъяснений от администрации, как обычно, не последовало, но из общего обсуждения слухов стало понятно, что в замок пробрался Сириус Блэк, который хотел проникнуть в башню Гриффиндора, дабы убить Гарри Поттера. И вообще Блэк — и из Азкабана бежал, чтобы доделать то, что не закончил в 81-м году, вот!       Прибежав в свою спальню, Гермиона и Луна быстро приняли душ — ночёвка в спальных мешках, да ещё и в одежде, в которой были весь день, совершенно не добавляла ни приятных ощущений, ни хорошего настроения. И пока Гермиона расчёсывала Луне волосы, подсушивая их заклинанием струи тёплого воздуха, она всё возмущалась на счёт тупости Министерства, которое прислало дементоров, из-за которых во двор Замка страшно выйти, не говоря уже — пойти на берегу озера посидеть, а толку с этого ноль, Блэк гуляет по школе как у себя дома, того и глядишь — Поттера просто в Большом Зале убьёт!       — Это странно, Гермиона, — меланхолично, нараспев, ответила на её возмущения Луна. — Совершенно странно... И непонятно... — Подруга задумчиво смотрела в окно.       — Что именно странно, Луна? — Раздражённо переспросила Гермиона. — То что преступник разгуливает по замку, когда мы трясёмся из-за дементоров возле школы?       — Сириус Блэк не может хотеть убить Гарри Поттера. И вообще хоть как-то ему навредить. Ведь он его крёстный отец, — как нечто само собой разумеющееся произнесла подруга.       — Ну и что? — не поняла этого довода Гермиона.       — Если был проведён правильный обряд магических крестин, то за нарушение клятвы "оберегать и заботиться" крёстными, у них будет такой откат, что его разве что директор Дамблдор переживёт... И то — не в Азкабане... А Сириус Блэк жив... — Задумчиво произнесла подруга.       — Может не было обряда? — Засомневалась Гермиона. — Ну там, просто решили, что крёстный Блэк, и всё?       — Возможно, конечно... Но обычно это так не делается. Если уж выбираются крёстные родители, то всё делается по правилам. Тем более, что Джеймс Поттер, отец Гарри, и Сириус Блэк были лучшими друзьями... — Всё так же задумчиво размышляла Луна.

***

      В этом году первым матчем чемпионата по квиддичу была игра Гриффиндор - Хаффлапфф. И в очередной раз первая в сезоне игра Гарри Поттера не прошла без происшествий! Погода в этот день была особенно мерзкая — шёл ливень, а точнее, была гроза! Тучи висели низко над головой, с них падал непрекращающийся поток воды и изредка между тучами проскакивали молнии. Какой смысл был в игре в такую погоду, Гермиона вообще не поняла, и, пожав плечами, отправилась в сухую, тёплую и уютную Библиотеку. Единственное, что её расстраивало, это то, что Луна, вместо того, чтобы спокойно позаниматься с ней, несмотря на все уговоры, как обычно отправилась болеть за свой любимый Гриффиндор! Сумасшедшая! В такую-то погоду! Бррр...       От Луны, которая прибежала через полтора часа, Гермиона и узнала новости — на стадион прилетели дементоры, и хоть преподаватели отогнали их, но пострадал Гарри Поттер, который был слишком далеко и высоко. Он упал с метлы, но был спасён профессором Дамблдором! И теперь Гарри в Больничном крыле, а его метла попала в Дракучую Иву, и та перемолола метлу в щепки.       От таких известий Гермиона была просто в ужасе! Как вообще могли допустить, чтобы дементоры напали на школьников? Куда смотрели профессора? Чем занимается это чёртово Министерство Магии? Почему — дементоров в школу прислали, а тех, кто обязан их контролировать — нет?! Люди тоже охраняют территорию специально обученными собаками! Но всегда с ними есть кинолог! На её возмущения Луна только недоумённо пожимала плечами, и переживала, что Гарри Поттер опять в Больничном крыле, и теперь без метлы... Последнее Гермиону впрочем не огорчило, и она высказалась в том духе, что слава Мерлину, теперь хоть не убьётся с этим квиддичем! Так как, судя по его внешнему виду, у опекунов Поттера денег ему на новую обувь не хватает, а метла стоит куда дороже, чем обычные самые простые кеды.       Информация, которой поделилась подруга после ночёвки в Большом зале, насчёт Сириуса Блэка и Гарри Поттера, была интересной, но заняться ею вплотную у Гермионы не получалось из-за большого количества уроков и домашних заданий. Тем не менее, за несколько дней, выкраивая по полчаса-часу, всё, что было в Библиотеке на эту тему, она перечитала. Да, действительно — обряд Крестин предусматривал очень серьёзную клятву со стороны выбранных крёстных родителей, и наказание за её нарушение — как правило была смерть, или потеря магических способностей, о чём несколько раз упоминалось в разных книгах, как примеры ненадлежащего выполнения серьёзных обетов, вроде Непреложного Обета и тому подобных. И Сириус Блэк и Джеймс Поттер были действительно друзьями! На всех колдографиях школьных альбомов они были постоянно рядом, обнимались, улыбались друг другу... А ещё, Гермиона с удивлением обнаружила рядом с ними точно так же улыбающегося... профессора Люпина! Пару дней Гермиона это обдумывала, а потом решилась поговорить с профессором. Тем более, он явно симпатизировал Поттеру, судя по редким совместным с гриффиндорцами урокам ЗОТИ, а так же тому, что пару раз она видела как Поттер заходил к профессору Люпину вне уроков...       — Профессор Люпин, — Гермиона, оставшаяся с Луной после урока немного помялась, но всё-таки решилась. — А можно вам задать вопрос, не касающийся темы урока, и занятий ЗОТИ вообще? — Она была лучшей студенткой на потоке, что неоднократно было отмечено профессором, и рассчитывала, что тот не откажется поговорить.       Преподаватель улыбнулся и благожелательно кивнул:       — Да, мисс Грейнджер.       — Скажите профессор, а вы ведь дружили с Джеймсом Поттером и Сириусом Блэком? — Поинтересовалась она, и увидев как немного помрачнело лицо профессора, посмешила уточнить: — Мы просматривали альбомы выпускников Хогвартса прошлых лет, и там об этом прочитали, и видели колдографии, а ещё узнали, что вы, профессор, были старостой факультета Гриффиндор с 75-го по 78-й год.       Глаза профессора Люпина немного затуманились, как будто он погрузился в те приятные для воспоминаний, беззаботные дни, он, помолчав минутку, кивнул:       — Да, мисс Грейнджер, мы дружили с Поттером и Блэком.       Гермионе показалось, что в момент упоминания Блэка, профессор стал выглядеть как-то хищно, а его глаза полыхнули желтизной. У неё словно что-то дёрнулось внутри, но она, отбросив лишние мысли, сосредоточилась на своей текущей задаче:       — Скажите, профессор, а это правда, что Сириус Блэк крёстный Гарри Поттера?       — Да, — ответил Люпин. — Я сам присутствовал на крестинах.       — И обряд был полным? Со всеми положенными клятвами? — неверяще переспросила Гермиона.       — Да, — коротко кивнул преподаватель.       — Но это же невозможно, профессор! — заявила Гермиона. — Ведь если Блэк крёстный Гарри Поттера, то как он смог предать Поттеров, о чём написано в "Современной истории магии", и в "Развитии и упадке Темных искусств" и остаться после этого в живых, или хотя бы магом?! Ведь тем самым он подверг своего крестника смертельной опасности!       — И выжить в Азкабане, а потом ещё и сбежать оттуда, — задумчиво произнесла Луна.       На профессора Люпина было жалко смотреть — он как-то осунулся, сосредоточился, как будто о чём-то напряжённо размышлял, а потом, подняв голову, глухо произнёс:       — Это Тёмная магия, мисс Грейнджер и мисс Лавгуд... Сириус Блэк происходит из известной тёмной семьи, а границы возможностей Тёмных искусств неизведаны...       — Скажите, профессор, а Гарри Поттер, он знает, что Сириус Блэк его крёстный отец? — поинтересовалась Гермиона.       — Нет! — как-то резко вскинулся Люпин, и довольно жёстким тоном продолжил: — И не нужно, чтобы знал. Бедному мальчику и так сейчас очень тяжело!       Поняв, что разговор закончен, они с Луной попрощались с профессором и вышли за дверь класса. Идя по коридору, Гермиона возмущалась подруге:       — Причём тут Тёмная магия? Обеты либо работают, либо нет! И никакого различия — тёмный маг или светлый, для обетов нет! Это же элементарно! Так же, Луна?       Луна согласно кивнула головой и уже собиралась что-то ответить, но тут у Гермионы в голове как-будто собралась картинка-пазл, и она аж остановилась, прошептав:       — Этого не может быть!       ...Профессор Люпин иногда болел. Редко, но регулярно, раз в месяц. Учитывая его немного измождённый внешний вид и общую бледность — это было и неудивительно. Обычно, в такие дни, на занятиях ЗОТИ его подменяли другие профессора. А в последний раз, буквально на днях, профессора Люпина заменял профессор Снейп, который был сильно не в духе и почему-то вместо следующей темы "Болотный фонарник", которую они должны были изучать, заставил их читать и конспектировать главу про оборотней, почти из конца учебника. В конце урока он задал эссе на два фута, как распознать и обезвредить оборотня! Гермиона ещё не написала это эссе, но тезисы и основные моменты в черновике уже выписала. И теперь она догадалась...       — Профессор Люпин — оборотень! — Сказала она Луне.       Но подруга прореагировала как-то слишком спокойно:       — Да, у него совсем другие мозгошмыги... И почти совсем нет лунопухов... И...       — Да причём тут мозгошмыги, Луна! — немного возмутилась Гермиона. — Нужно сказать нашему декану, и...       — Ты такая странная, Гермиона Грейнджер, — улыбнулась ей в ответ Луна. — Ты же не думаешь, что про это не знает директор Дамблдор?       Вопрос конечно был логичным и правильным... Но, немного посомневавшись, Гермиона всё-таки пошла к декану. Профессор Флитвик подтвердил правоту Луны, что оказывается, о том что профессор Люпин оборотень — все профессора прекрасно знают, и вообще — всё в порядке, мисс Грейнджер, ничего страшного... Однако попросил её о своей догадке не распространяться. Гермиона, конечно, поразилась этому — "всё в порядке, ничего страшного" — когда детям преподаёт существо пятой категории опасности (в одном ряду с драконами и мантикорами), но спорить не стала — в конце концов вокруг школы наматывают круги существа вообще вне категорий! И только заметила, что она, конечно, будет молчать, раз декан просит, но учитывая эссе, которое задал профессор Снейп про оборотней... В конце концов — она не единственная умная студентка в школе! Профессор Флитвик помрачнел, поблагодарил её, и сказал что деканы примут меры, а она может сразу объявить на факультете, что он своей властью отменил это задание.       Где-то за неделю до начала каникул к ним в комнату заглянула Падма Патил. Она просила на вечер... Косолапуса. Мол она часто бывает в гостях у сестры, учившейся на Гриффиндоре, и они с девочками общаются, пьют чай, а там эта ужасная уизлевская крыса вечно лезет под руки, и вообще чуть ли не в коробку с печением забирается, фи как противно! А Уизли что-то говорить — бестолку! Крысы же боятся котов, верно? Да и Парвати Косолапус очень нравится, и она не прочь его погладить-потискать. Гермиона удивилась такой просьбе, но согласилась, мол — она не против, а с Косолапусом сами договаривайтесь...       Однако "гриффиндорское чаепитие с котом" закончилось скандалом. Косолапус чуть не загрыз наглого грызуна! Ловили кота, который вырывался, царапался и шипел, и спасали мечущуюся в панике уизлевскую крысу всем Гриффиндором. Рон Уизли устроил истерику и плевался слюнями на девочек, Гарри Поттер пытался его успокоить, но бестолку... В общем, вечер у Падмы и Парватти был испорчен, о чём она и высказала своё возмущение Гермионе: "у тебя, Грейнджер, кот психованный"! Гермиона только пожала плечами, тиская Косолапуса — нормальный кот. А нечего ему под нос еду подсовывать! Но забыла об этом случае почти сразу же, так как её волновал действительно серьёзный вопрос.       Гермиона долго раздумывала по поводу информации, которую узнала. И если в отношении профессора-оборотня, выполняя просьбу декана она согласна была молчать, то вот в отношении того, что удалось узнать про Блэка и Поттера... Тем более, она вспомнила, что читала в отношении Мальчика-Который-Выжил перед школой, и потом, ради интереса, прочла ещё пару книг на эту тему, а благодаря Луне, которой отец прислал подшивку Ежедневного пророка за октябрь-ноябрь 81-го, смогла ознакомиться и с тем, что писали СМИ... И вообще всё стало совершенно непонятно.       А на последней прогулке в Хогсмит, когда они сидели с Луной в "Трёх мётлах", туда пришли министр Фадж, заместитель директора профессор Макгонагалл и профессор Хагрид... И Гермиона своими ушами слушала, как Хагрид громогласно, но всю таверну рассказывал, как он выносил маленького Поттера из разрушенного дома, как примчался Блэк, но он, Хагрид, этому злодею маленького Гарри не отдал, зато Блэк отдал ему свой мотоцикл, чтобы значит он смог отвезти Гарри в безопасное место... Ситуация вокруг этого Сириуса Блэка складывалась абсурдная, и Гермиона вообще перестала хоть что-то понимать... А так же не понимала, что неужели все остальные не видят этих нестыковок и ляпов?       Ещё у неё было своё мнение насчёт "не нужно волновать бедного мальчика", который за два года умудрился угробить двух профессоров школы и тысячелетнего василиска Салазара Слизерина! А учитывая постоянные подначки Поттера со стороны того же Малфоя, в отношении Блэка, мол — не желает ли Поттер с ним разобраться, то одному Мерлину ведомо, чем эти разборки могут закончиться для школы, профессуры и учеников! Особенно учитывая оборотня внутри школы, и дементоров под её стенами!       И за два дня до каникул они с Луной смогли поймать Гарри Поттера, когда он был один, после ужина.       — Поттер, постой!       — Что, опять? Никак не угомонитесь? Меня уже ваша Чанг достала! — Огрызнулся почему-то Поттер.       — А причём тут Чанг? Поттер, ты что — не выспался? — Удивилась Гермиона.       Из дальнейшего рассказа Поттера стало понятно, что теперь, когда он остался без своего "Нимбуса 2000", а следующая игра Гриффиндора будет с Рейвенкло, которую ему придётся играть очевидно на школьной метле, а Чанг, которая тоже ловец, и некоторые другие рейвенкловцы, постоянно над Гарри издеваются, рассказывая как тот будет пытаться её догнать, а Чанг будет вокруг него круги наматывать, вальяжно и неторопливо. И что его это уже достало, и вообще...       — Да причём тут твой дурацкий квиддич?! — Возмутилась Гермиона. — Ты хоть о чём-то другом думать способен?       — Квиддич не дурацкий! — Горячо возразил ей Поттер.       — Так, забыли про квиддич, — вздохнула Гермиона. — В общем, слушай. Только я тебя умоляю — никуда не лезь, как в прошлом году! — Она строго взглянула на мальчика. — Сириус Блэк — твой, Поттер, крёстный отец, — видя непонимание на лице гриффиндорца, только тяжело вздохнула. — В общем, ни убить тебя, ни как-то тебе навредить, он не может! Иначе умрёт. Понял? Если интересно, могу дать список книг, чтобы почитал и подумал.       — Но как же... Он же предал родителей... — недоумённо пробормотал Поттер. — Я сам слышал как рассказывали...       — Да какая разница кто что рассказывал? — Немного возмутилась Гермиона. — Есть только догадки, что произошло в ту ночь и есть факт — он твой крёстный отец, и просто не может тебе сознательно навредить. И когда у него были все возможности тебя убить — он этого не сделал! Не думаешь же ты, что его мог остановить Хагрид?! — Гермиона посмотрела на ошеломлённого Поттера, который, похоже только начал понимать. — Так что мстить тебе ему не за что! Ну не за двенадцать магглов же и Питера Петтигрю? Но! — Она опять строго взглянула на Поттера. — Не забывай, что Блэк после двенадцати лет Азкабана! А там люди и за куда меньший срок с ума сходили! В общем, думай, Поттер, и не делай глупости. Вот тебе список книг, почитай на каникулах, глядишь и поймёшь, — Гермиона вырвала из блокнота листик, и карандашом написала названия книг, которые читала недавно, и отдала его Поттеру.       Потом взглянула на часы и увидела, что опаздывает к профессору Бабблинг на дополнительные занятия, торопливо попрощалась и убежала, оставив Поттера с Луной... Как ни странно, но этот разговор с Поттером имел последствия... Правда, совсем не такие как можно было предположить... Когда Гермиона вернулась с дополнительного занятия по Древним Рунам, то застала в Общей гостиной небольшой скандал — Чжоу Чанг наседала на Луну, обзывая её Полоумной, ненормальной и обвиняя в том, что та якшается с "грифами" в целом, и мордредовым Поттером в частности, и вообще болеет за Гриффиндор. Оказывается, после того как Гермиона убежала, Луна с Поттером некоторое время гуляли по замку, их увидел кто-то из подпевал Чанг, и теперь та выражала своё недовольство...       Вообще, это было уже далеко не в первый раз — справедливо опасаясь Гермиону и её неуёмную фантазию в сочетании отличным знанием Чар, Чанг со своей бандой отыгрывалась на безответной Луне, подвергая ту насмешкам, издёвкам — то проезжаясь по её вечно отсутствующему виду, то по странной манере говорить — Луна, пожалуй, только с Гермионой в школе общалась нормально, без особых упоминаний всяких "мозгошмыгов" и прочих странностей. С чем это было связанно Гермиона так и не поняла, а сама Луна — не объясняла. Все остальные считали Луну несколько неадекватной, а некоторые, вроде Чанг, не стеснялись это озвучивать. А Гермионе потом приходилось долго успокаивать подругу. Сколько бы Луна ни говорила, что это всё мозгошмыги виноваты, но Гермиона-то видела, как ей неприятно, обидно и больно. И сегодня её терпение лопнуло!       — А тебе не всё равно, Чанг, за кого болеет Полумна? — Громко задала вопрос Гермиона. — Как по мне, так эта идиотская игра не стоит того времени, которое на неё тратится. Но дело ведь не в этом. Мы — факультет Великой Ровены Рейвенкло. Для нас ценны знания сами по себе, игра сама по себе, а все эти очки, баллы, чемпионаты, кубки — удел "львов" и "змей". Ведь так, мисс Кристалл? — обратилась она к старосте, припоминая той разговор на первом курсе. Той в ответ пришлось лишь кивнуть.       А Гермиона, подойдя к Чанг вплотную, с ехидной усмешкой сказала:       — Слышишь, ты, узкоглазая, — обратилась она к Чжоу, старательно копируя тон и интонацию, которые отлично запомнила на первом курсе. — Чего ты лезешь ко всем со своим дурацким квиддичем? Тебе, что — больше всех надо? Больше заняться нечем? Эджком свою дрессируй, если уж ты у нас такая ответственная! Черлидинг из неё делай — пусть с помпонами танцует на трибуне. И тебе приятно, и ей занятие, и нам развлечение.       Гермиона мельком осмотрела гостиную, и заметила, что многие прислушиваются к их разговору, хоть делают вид, что всё нормально и ничего особенного не происходит, но тем не менее — улыбки были заметны. И продолжила:       — Чанг! Не лезь со своими нравоучениями и главное — не мешай другим нормально жить! — и уже немного тише: — Ещё раз полезешь к Полумне, и будешь опять драить класс у декана!       Но та не удержалась от ответа:       — Грейнджер, в таком случае и ты тоже будешь драить класс!       Гермиона в ответ только фыркнула:       — Да мне как-то абсолютно всё равно, Чанг... А вот тебя за три нарушения декан выгонит из команды, как миленькую. Тем более, на твоё место желающих — половина факультета. А ведь одно нарушение у тебя, Чанг, уже есть! — После чего развернулась и, взяв Луну за руку, увела её в их спальню.       В спальне они опять долго сидели в обнимку, она успокаивала Луну, а потом та, когда успокоилась, вдруг повернулась к ней и сказала:       — Ты такая хорошая, Гермиона. Меня защищаешь... Заботишься... — и поцеловала её. В губы. Нежно и в тоже время как-то... А потом, отстранившись, добавила: — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер, — и, поднявшись, ушла в душ...       Гермиона была... Она даже не могла сама себе описать своё собственное состояние, и, быстренько раздевшись, нырнула под покрывало, задёрнув полог на кровати, и делая вид что она уже спит... На утро Луна вела себя как обычно, только изредка посматривая на неё, как бы ожидая ответной реакции, но Гермиона делала вид, что ничего не произошло.       А на следующий день начались каникулы, и она уехала в Лондон. Луна оставалась в Хогвартсе, так как хотела что-то там изучать вместе с Хагридом. И слава Мерлину. Оставаться с Луной наедине Гермионе было всё труднее и труднее...

***

      Первую половину зимних каникул Гермиона провела в раздрае — она просто не знала что делать, и что думать. Родителям отговорилась общей усталостью — три новых предмета, причём два из них непростые... А сама размышляла о случившемся. Проблема была даже не в том, что её поцеловала Луна. Проблема, с точки зрения Гермионы, была в том, что ей это очень понравилось! Она была достаточно взрослой и ответственной, чтобы прочитать всё, что касается полового созревания, интимных взаимоотношений, и описания ощущений, в физиологическом смысле, которые при этом бывают и прекрасно поняла, что... Нет, то, что она к Луне испытывает очень глубокую привязанность, волнуется за неё, переживает, заботится — Гермиона и так знала, и полагала, что это нормальные дружеские чувства. Вот только дружеские чувства не предполагают сексуального возбуждения при поцелуе с подругой! А то, что у неё было именно сексуальное возбуждение, по всем признакам, Гермиона была уверена на сто процентов. В конце концов, она читала соответствующую медицинскую литературу. И это, с её точки зрения, было бы полным кошмаром, если бы... Если бы это была не Луна! Почему-то в отношении Луны считать это полным кошмаром ей не хотелось категорически. Хотя это и неправильно и вообще ужас, с какой стороны ни посмотри, но... Она сильно скучала по Луне, и постоянно о ней думала. Это было какое-то совершенное безумие!       Незаметно прошла подготовка к Рождеству, покупка подарков и отправка их родственникам, хоть тех было и не много, и знакомым. Луне она послала набор заколок и красивые, оригинальные, серёжки из кораллов, которые подобрала под браслет. Они с родителями отметили Сочельник, а утром её разбудил стук в окно. На подоконнике сидел Фес. Приоткрыв окно она запустила сову в комнату, и отвязала свернутый рулон от лапки. Это был очередной рисунок Луны — Гермиона в кресле с книгой в руках, а на её коленях лежит Косолапус. В отличии от других рисунков, этот был как будто заключён в рамку, тоже нарисованную. Присмотревшись, Гермиона поняла, что эта рамка представляет из себя искусно выполненную вязь из слов "настоящие друзья". Она настолько засмотрелась на рисунок, что Фес даже её раздражённо клюнул, намекая что водички попить и перекусить с дороги было бы неплохо!       Остаток каникул Гермиона провела за чтением книг по подростковой психологии и сексологии... Пока не убедилась, что в принципе, то что с ней происходит, и что она ощущает — это не то что бы норма, но — влюбиться в подругу — событие для девочек в её возрасте отнюдь не из ряда вон, и в общем-то, ничего страшного в этом нет. И вообще, в своих последних исследованиях британские учёные доказали, что люди, в значительной своей части — бисексуальны. Это всё в конце концов Гермиону успокоило, что с ней всё нормально, и она смогла вздохнуть с заметным облегчением. В предпоследний день каникул она даже уговорила маму отвезти её ненадолго на Косую Аллею, а потом в "Хэрродс"...

***

      — Привет, Гермиона Грейнджер. Твои мозгошмыги значительно спокойнее, чем были, — радостно поприветствовала её Луна, как только Гермиона вошла в их спальную комнату. — Спасибо за подарок, — она указала пальцами на висящие в ушах серьги. — Очень красивые. Мне очень понравились, — а потом чуть грустно добавила: — Я скучала по тебе.       Гермиона немного покраснела, надеясь, что после мороза это не сильно заметно, сняла накидку, и, немного поколебавшись, подошла к Луне, и неуклюже клюнула её в уголок губ. После чего покраснела ещё сильнее:       — И тебе спасибо за подарок. Очень красивый рисунок, — и, помолчав, тоже призналась: — Я тоже скучала по тебе, Луна, — отвернувшись к уже доставленному багажу, пытаясь задавить смущение и скрыть совсем уж пылающие щёки, затараторила: — Я тут нам немного подарков привезла.       Она достала из чемодана самозакипающий чайник, который купила на Косой Аллее, и к которому было достаточно прикоснутся палочкой, что бы он начал греть воду. Затем — чайничек для заварки, две красивые фарфоровые чашки с блюдцами, ложечки, и несколько разных упаковок чая и три коробки с печеньем, разного типа.       — Будем с тобой вечером чай пить! Не всё же на "смурликов" надеяться! А ещё я два насеста привезла. Один тебе в подарок, для твоего Феса. Ты же хотела, чтобы он в комнате мог оставаться, а второй для Хугина, чтобы ему было удобнее ждать...       Этой многословностью Гермиона безуспешно пыталась задавить смущение от взгляда Луны, но... Пока та не подошла, и обняв её сзади и положив подбородок на плечо, не промурлыкала:       — Всё будет хорошо, Миона. Я знаю.       И Гермиона, почему-то сразу успокоившись, очень захотела поверить, что всё действительно будет хорошо...

***

      Дни опять покатились своей чередой. Больше всего Гермиона боялась, что про них с Луной кто-то узнает, и тогда.... Но Луна лишь загадочно улыбалась, и, успокаивая её, говорила, что всё будет хорошо. Хоть это немного и успокаивало, но Гермиона всё равно первое время волновалась страшно. Ей казалось, что все вокруг догадываются про их отношения, и она страшно нервничала первую неделю, но потихоньку привыкла. Как оказалось, Луна была абсолютно права — никому до них никакого дела не было.       Неожиданно получила развитие история с Косолапусом и крысой Уизли. Оказалось, что Косолапус буквально одержим этой чёртовой крысой. И несколько раз пробирался в Башню Гриффнидора — его отлавливали, выдворяли, но он снова туда пробирался. И смог даже забраться в спальню мальчиков третьего курса! Где Косолапуса и застали, когда он этого несчастного грызуна пытался выцарапать из под сундука, куда крыса в панике забилась. И всё было бы ничего, если бы Рон Уизли не устроил Гермионе скандал перед входом в Большой Зал с претензиями в своей манере "кричать как можно громче". Как только рыжий увидел спускающихся по главной лестнице Гермиону и Луну, то сразу же заорал на весь Холл:       — Грейнджер! Твой котяра вчера пробрался в нашу башню и мою Коросту опять чуть не загрыз! Держи своего зверя в наморднике и на поводке!       Гермиона поёжилась. В конце концов, конечно, какая-то доля правды в словах Уизли была. Хотя бы в том смысле, что Косолапус действительно пробрался в Башню Гриффиндора. Но вот тон и крики Уизли — совершенно отбили у неё желание хоть как-то извиняться.       — Уизли, в письме, которое пришло перед школой, было чётко указано, что ученики имеют право привозить котов, сов и жаб! Про крыс там — ничего не написано! Так что извини, но твоя крыса — это твои проблемы, раз ты её привёз в замок.       Рон побагровел, как-то напыжился и начал орать. Что мол это у них заслуженная крыса Уизли! Что она с Перси четыре года в Хогвартсе была! С ним уже третий год! И вообще — живёт у них в семье целых одиннадцать лет!       Гермиона в ответ только пожала плечами:       — Уизли, крысы — это естественный корм для котов! Естественный, ты это понимаешь? Так что... Что ты от меня хочешь? Повторяю, твоя крыса — это твои проблемы. Не надо было её привозить в школу!       Рыжий сжал кулаки и на миг Гермионе даже показалось, что он сейчас на неё бросится. Она уже было потянулась за палочкой, но Уизли оттащил в сторону Поттер, со словами:       — Рон, ты что?! Ну в принципе так и есть, как Гермиона говорит. Коты действительно охотятся на крыс. Может давай Коросту в клетке держать будем? Тогда её кот не достанет...       Увидев, что проход в Большой Зал освободился, Гермиона с Луной быстро прошли в него, и чем там закончился спор Поттера и Уизли было непонятно, но, когда гриффиндорцы уселись за свой стол, рыжий то и дело злобно зыркал на Гермиону.

***

      Вечером, правда, Гермиона честно попыталась уговорить Косолапуса, что ему эта крыса не нужна.       — Косолапус! Ты же приличный кот, ну зачем тебе эта вонючая крыса? Она же старая! Жёсткая и невкусная!       Но в ответ Косолапус только выпустил когти на правой лапе, и недовольно мявкнул.       — Иногда, Миона, крыса это не просто крыса, — задумчиво произнесла Луна.       — В каком смысле, Луна? — Немного не поняла подругу Гермиона.       — Ну раз Косолапусик так резко на неё отреагировал, то это не простая крыса, — убеждённо заявила Луна. — Книлзы на домашних питомцев вообще-то не реагируют. А Косолапус — очень умный кот. Он даже дружит с мистером Псом!       — С собакой, что ли? — Удивилась Гермиона.       — Нет, — качнула головой Луна. — С мистером Псом. Я ходила кормить фестралов и видела, как Косолапус гулял с большим чёрным псом, похожим на Грима. Но это был не Грим, я точно знаю.       Гермиона на сентенции Луны на счёт "собаки и пса" особо внимания не обратила — она уже привыкла к тому, что подруга воспринимает мир несколько своеобразно, и задумчиво поглаживала своего любимца:       — Ну да... Одиннадцать лет... Обычные крысы столько не живут... А разве бывают крысы-фамильяры, Луна? Или хотя бы — просто магические? Или может родители Уизли просто меняют крысу каждые два-три года?       Луна в ответ только пожала плечами.

***

      Но все эти "крысино-уизлевские проблемы" Гермиону волновали мало. В конце года предстояли первые экзамены по новым сложным предметам, и если в отношении УЗМС и Нумерологии она была почти спокойна, то вот Древние Руны вызывали у неё сильное волнение!       Ещё больше волнений и переживаний вызывали их отношения с Луной, в которые они погружались всё больше и больше. Начав с почти невинных поцелуев после пробуждения, в качестве дополнения к "с добрым утром", и вечером "спокойной ночи", потихоньку, незаметно, перешли к большему, и, к исходу второй недели, они уже целовались до опухших губ. И поцелуи становились всё более волнительными и страстными. А когда Луна в первый раз провела пальчиками по её спине, от шеи до поясницы — Гермиону будто током шарахнуло! Она минут пять потом переводила дыхание и пыталась успокоить бешено стучащее в груди сердце. По началу Гермиона боялась из комнаты после такого выходить. Ей казалось, что у неё на лице всё написано, все на них с Луной смотрят, и все всё уже знают. Да ещё и эти неторопливые прогулки по замку вдвоём... Но Луна только улыбнулась в ответ на высказанное беспокойство, и сказала:       — Ты такая удивительная, Гермиона Грейнджер! — А потом загадочно добавила: — Ты видишь то, на что другие внимания не обращают, но совершенно не замечаешь того, что на глазах у всех. Мы далеко не единственные, кто так гуляет по школе, Миона...       Гермиона немного задумалась над этими словами подруги, а та начала задумчиво вспоминать:       — Наши Лайза и Падма, сестра Падмы, Парвати с Браун, или вот девочки с Хаффлапффа — Меган Джонс и Хейди Макэвой... Да и многие другие, Миона, так гуляют. Та же Чанг с Эджком... — Луна улыбнулась, и чуть-нараспев добавила: — Ты зря переживаешь.       Действительно, Луна была права. Сейчас, когда она про это сказала, Гермиона вспомнила, что всегда видела этих девочек вдвоём, под ручку и не только их! При этом никто в них пальцами не тыкал и за спиной не шушукался, что наконец-то заставило Гермиону успокоиться и расслабиться по этому поводу. Целоваться и нежно обниматься на глазах у всех они не будут, а всё остальное... Они и так с конца первого курса всегда вдвоём, всегда вместе: и на уроки, и на прогулки, и в Хогсмит тоже ходят вдвоём!

***

      Очередная прогулка в Хогсмит совпала с проведением квиддичного матча Гриффиндор - Рейвенкло. Луна, разумеется, пошла на стадион, а Гермиона прекрасно провела два часа в Библиотеке, за чтением новой интересной книги по Чарам, пока за ней не зашла подруга, и они не отправились в Хогсмит...       — Гарри на "Молнии" был просто великолепен, Гермиона, — произнесла Луна нараспев. — Он так быстро перемещался по полю. И постоянно крутил финты. Чанг за ним просто не поспевала. А потом вообще — Гарри выполнил "Финт Вронского" и Чжоу, не успев отреагировать, врезалась в землю...       Гермиона краем уха слушала подругу, только изредка кивая. Ей было совершенно непонятно, что все находят в этом дурацком квиддиче, а главное — что в нём находит её подруга! Ещё и её постоянные "Гарри — то, Гарри — это"... И она чуть пихнула Луну в бок:       — А что это ты, дорогая, всё время о Гарри? И болеешь за Гриффиндор, а? — шутливо спросила Луну. — Нет, конечно, Чанг — та ещё... — Гермиона прикусила язык, не дав сорваться крепкому словечку, и продолжила: — И это здорово, что Гарри её опустил с небес, но вот подозрительно ты себя ведёшь, — улыбнулась она подруге. — Ты в Поттера случайно не влюбилась? А то я обижусь! Я ревнивая! — она шутливо закончила фразу, но при этом довольно сильно покраснев — ей вспомнился вчерашний вечер, своё, как безумное, колотящееся сердце, тепло в груди, пламя внизу живота и... её ответное "я тоже люблю тебя, Луна"... А потом, переведя дыхание, которое сбилось от одних только воспоминаний, чуть задумавшись, предложила подруге: — В "Трёх мётлах" сейчас не протолкнуться. Пойдём в книжный? Там обещали новые поступления. По трансфигурации и по чарам тоже...       Девочки, держась под ручку, неторопливо направились к неприметному книжному магазинчику, который находился в одном из переулков Хогсмита — они нашли его в прошлый раз совершенно случайно, и Гермиона с восторгом рассказывала подруге, какое впечатление на неё произвела первая часть "Расширенного справочника по Высшей Трансфигурации", который она купила в прошлый визит, и как она ждёт поступления в продажу вторую часть. Они уже были практически у дверей магазина, когда Луна вдруг задумчиво и как-то грустно произнесла:       — Мне очень жалко Гарри, Миона. Он такой одинокий, — подруга сделала паузу и добавила печальным тоном: — Это потому, что он тоже видит фестралов.       Гермиона, которую подруга сбила с мысли, уже хотела привычно фыркнуть на счёт "одинокого Поттера", который очень популярен в Школе, вечно в компании, вечно лезет какие-то подвиги совершать, и язвительно поинтересоваться у подруги, причём тут эти "очередные мозгошмыги"... И еле успела прикусить язык: фестралы! Их видят те, кто видел смерть. Как Луна. А ведь у Гарри маму, если верить тому, что написано в книгах, тоже, получается, убили у него на глазах... Она только ободряюще прижала локоть подруги к себе и улыбнулась ей — мол всё нормально, Луна, всё хорошо. И в магазине, рассеяно перебирая книги, Гермиона впервые задумалась — а что она действительно знает про Гарри Поттера? Не то, что написано в книгах, не про Мальчика-Который-Выжил, не то, что рассказывают про него в Школе, а на самом деле? Вон про неё тоже все говорят, что она — "заучка-зубрила"! А про Луну, что сумасшедшая, или как минимум — полубезумная...

***

      Незаметно закончилась зима, началась весна... Время летело неумолимо, но как-то мимо восприятия Гермионы...       Косолапус всё-таки выловил уизлевскую крысу и съел — Уизли вопил на весь Большой Зал, как недорезанный, его не могли успокоить даже его братья! Хорошо ещё, что не дали рыжему броситься на неё с кулаками, судя по его виду. Однако орал он про своего несчастного грызуна до тех пор, пока сама профессор Макгонагалл не сняла с Гриффиндора десять баллов. Только тогда Рональду быстро заткнули рот его же гриффиндорцы.       Потом школу потрясло известие, что Сириус Блэк опять пробрался в замок, проник в Гриффиндорскую Башню, и почему-то хотел зарезать ножом Рона Уизли. По крайней мере, сам рыжий это утверждал, размахивая руками и громко, с подробностями и, судя по всему, изрядно приукрашивая, рассказывая о случившемся в Большом Зале. В результате, Замок опять превратился в дурдом, профессор Флитвик учил их Стража Дверей распознавать Блэка по портрету, а вход к гриффиндорцам поставили охранять двух троллей, и вся школа бегала смотреть на этих монстров, которые разгуливали по коридору, злобно хрюкали и мерились дубинками... А потом ученики обсуждали этих страшилищ в гостиной: смогут они остановить Блэка или нет? Гермиона только качала головой: она прекрасно помнила тролля по первому курсу...       Но в целом, всё это как-то проходило мимо, не особо Гермиону затрагивая — она была занята учёбой, домашними заданиями, подготовкой к экзаменам... и отношениями с Луной!       Единственным, помимо этого, достойным внимания Гермионы событием было то, что она пошла к мадам Помфри...       Несмотря на все её уговоры, и в конце летних каникул, и на зимних — родители так и не разрешили ей обратиться в Св.Мунго, чтобы подправить передние зубы. Категорически! Они были уверены, что такое просто не может быть безопасно, и вообще... Вместо этого начали предлагать поставить ей брекеты, и тогда мол, за несколько лет, зубки выровняются. Гермиона, представив себя в брекетах, и как над ней будет смеяться Чанг и остальные, от этой перспективы, разумеется, отказалась... И переживала, так как в целом была согласна с мнением окружающих, что с этими крупными верхними зубами её улыбка просто ужасна! А Луна посоветовала не мучаться и пойти к мадам Помфри.       Выслушавшая её школьная медсестра удивилась тому, что Гермиона так долго тянула с этим вопросом, а потом дала ей выпить специальное зелье, и дала зеркальце — в него нужно было смотреть, пока под действием зелья зубы уменьшаются, и остановиться, когда размер её устроит. Всё так просто! А заодно мадам Помфри рассказала, что это зелье и зеркальце применяется для нейтрализации последствий заклинания Дантисимус — порчи, вызывающей быстрый рост верхних резцов. И Гермиона с облегчением поблагодарила медико-ведьму, теперь она знала, что сказать родителям, которые точно будут не очень довольны её самоуправством.

***

      Экзамены пролетели быстро. Гермиона очень нервничала, как она и опасалась, экзамен по Древним Рунам был очень сложным, она разволновалась, в результате, кажется, перепутала две руны, и теперь была уверена, что неправильно расшифровала и перевела текст... Гермиона сильно переживала, что получит за экзамен "слабо", или может даже "отвратительно"! Луне пришлось успокаивать её до глубокой ночи, и уговаривать, что всё будет хорошо...       Разумеется, как обычно, конец учебного года не мог пройти без очередных "приключений"! Утром они с Луной начали потихоньку собирать вещи и книги, готовясь к отбытию на каникулы, и Гермиона раздумывала: забирать с собой все книги, чайный сервиз и насесты или нет — в чемодан просто всё не помещалось, даже книги не все влазили! Она задумалась о необходимости более вместительного чемодана, хотя, с другой стороны, он тогда будет вообще неподъёмным...       А Луна между делом рассказывала о том, что случилось поздно вечером и ночью в школе:       — А потом, Гермиона, Сириуса Блэка, поймал профессор Снейп, потому что профессор Люпин забыл выпить зелье, стал волком и убежал в Запретный Лес... Затем налетели дементоры, и высосали у Блэка всех лунопухов, — выкладывала подруга последние новости, которые взбудоражили Хогвартс, — и мистер Пёс не смог убежать. Хотя Гарри Поттер и прогнал дементоров Патронусом, но Блэк всё равно не смог убежать. Профессор Снейп был очень доволен собой, а министр Фадж пообещал ему Орден Мерлина, наверное из леприконского золота, ведь Фадж полулеприкон... Или полугоблин? — Задумчиво произнесла подруга.       Гермиона немного побледнела, профессор Люпин ей нравился как преподаватель, но вот такая безответственность... Как можно было забыть, что ты оборотень? И не выпить "ликантропное зелье" в полнолуние?! Профессор совершенно не производил впечатление безответственного и самонадеянного волшебника. Как такое могло произойти?! Луна, заметив переживания подруги, поспешила её "успокоить":       — Ты не переживай, Миона. Всё хорошо. Сириусу Блэку удалось бежать. Он улетел на гиппогрифе Клювокрыле, которого должны были казнить, — Луна задумалась, а потом добавила, — наверное всё же не всех лунопухов прогнали дементоры... И разогнали часть мозгошмыгов...       Гермиона уже хотела сказать, что она даже знает, в чью именно голову сбежались эти самые разогнанные "мозгошмыги": Поттер всю весну носился с этим гиппогрифом — мол, жалко "милую птичку", и Хагрид расстроен... Нет, это же надо додуматься — препятствовать министерским чиновникам! Это уже не "мозгошмыги" в голове, это уже конкретные "мозгошмыгищи"... Но Луна, как будто уловив её мысли, загадочно улыбнулась и мечтательно добавила:       — А Гарри нашел свою семью, Гермиона. И теперь он больше не будет одинок...