Три точки опоры

      Лето выдалось удивительно тёплым. Гермиона с удовольствием купалась в бассейне и валялась с книгой на шезлонге, нежась под солнечными лучами, делала летние домашние задания — в общем, получала удовольствие от жизни. Правда, не совсем полное. К её очень большому сожалению этим летом Луна не смогла приехать к ней сразу. Они с отцом уехали в какую-то экспедицию на полуостров Корнуолл, искать какого-то редчайшего магического зверя. Луна звала её с собой, но Гермиона отказалась. Она немного подустала от магического мира и хотела насладиться покоем и уютом своего дома, по которому не бегают с ножами сбежавшие преступники, не бродят существа высших категорий опасности, и где для защиты собственной спальни не нужно перед входом ставить троллей! Зато можно принять горячую ванную с морской солью или пенкой, посмотреть телевизор, послушать музыку и наконец поплавать в бассейне!       Гермиона даже на Косую Аллею съездила с родителями всего один раз, только чтобы купить несколько рекомендованных профессором Бабблинг словарей Древних Рун, и пару дополнительных книг. Папа обменял и положил ей на счёт очередные пятьдесят галлеонов, и, разумеется, опять сняли комнату в "Дырявом котле", где Гермиона показала родителям новые Чары. Хотя, без Луны представление было и в половину не таким захватывающим, как в прошлый раз.       Луны... не хватало очень. Она была, наверное, единственной частью магического мира, по которой она скучала. Родители, узнав, что с Луной всё в порядке и она просто поехала в экспедицию, а к Гермионе приедет в конце июля, успокоились и обрадовались, только сказали, что будет сюрприз. А она... Очень, очень, очень сильно скучала! И считала дни до возвращения подруги из этой мордредовой экспедиции за неведомым и вообще неизвестно существующим ли зверем. Правда, благодаря тому, что у них была связь, ожидание становилось чуть легче. Раз в три-четыре дня прилетал Фес и приносил от подруги очередное короткое письмо с описанием увиденного Луной, и несколько довольно неплохих зарисовок, выполненных на скорую руку: ручей, маленький водопадик, затон, их разбитый лагерь... И в конце письма всегда: "Люблю тебя, Миона! Скучаю. Твоя Луна". Спрятав полученное письмо в свои школьные тетради, она садилась писать длинный и пространный ответ: что нового прочитала, какое домашнее здание уже выполнила, с какими сложностями перевода Древних Рун столкнулась... И, по-прежнему чуть краснея, подписывала: "Очень скучаю по тебе. Люблю тебя, Луна. Твоя Миона".       Гермиона совершенно не опасалась, что читать то, что она пишет, Луне будет неинтересно — подруга умела видеть интересное буквально во всём. Письмо уносил либо дождавшийся ответа Фес, либо, если он сразу улетал, Хугин, и Гермиона начинала ждать следующего письма от подруги.       Родители очень удивились тому, что верхние резцы у Гермионы стали нормальными, и потребовали объяснений. В ответ, Гермиона с лёгкостью выдала заготовленную легенду, что на внеклассных занятиях они с Луной отрабатывали дуэль, и она не смогла увернуться от заклинания Дантисимус, тогда пришлось бежать в Больничное крыло, а раз уже всё равно уменьшать зубы, которые выросли чуть ли не до подбородка, то какая разница до какого предела их уменьшать?       Папа сокрушённо покачал головой, мама возмутилась таким варварством, но Гермиона быстро рассказала родителям, что Чары в дуэлях — это не только заклинания щекотки и танца, и привела несколько примеров: Редукто, Бомбарда, Жалящее, Немоты... Чем повергла родителей в ужас. Но, в результате, всё равно мама потащила её в клинику на осмотр, где они с папой потом долго недоумевали: по их словам, состояние зубов Гермионы было идеальным! Отсутствовали даже сколы и микротрещины эмали, которые появляются в процессе пережёвывания пищи. В ответ Гермиона предположила, что, возможно, это из-за "Зубного эликсира" — специального зелья, которое привезла Луна, и они им утром и вечером полоскали рот?       Разлуку и ожидание встречи с Луной скрашивала переписка по вопросу летних эссе по Древним Рунам с Падмой Паттил. Она, Терри Бут, Энтони Гольдштайн, как и Гермиона, выбрали Древние Руны и Нумерологию, в качестве дополнительных предметов. И как-то так получилось, что в читальном зале Библиотеки они вчетвером начали общаться по вопросам заданных эссе по Нумерологии (тем более, что все трое её сокурсников были чистокровными и в начальную школу не ходили) поэтому помощь Гермионы в Нумерологии оказалась к месту, а потом началось и совместное корпение над переводами рун, да и просто — обсуждения вопросов этого очень сложного предмета. Иногда их дебаты становились слишком бурными и вызывали явное неудовольствие строгой мадам Пинс. В результате, они переехали со своими занятиями в один из пустующих классов, Гермиона бытовыми чарами быстро навела в нём порядок, и у них образовалось что-то вроде "клуба по интересам", с регулярными, пару раз в неделю, заседаниями и бурными дискуссиями касательно трактовки заданных текстов.       И ещё, в начале июля Гермиона с Джастином Финч-Флетчли и его родителями съездили в Кембридж, на церемонию открытия Летнего лагеря...       С Джастином Гермиона познакомилась на втором курсе, когда профессор Флитвик посадил их за одну парту на уроке. Они изучали обезоруживающее заклинание "Экспеллиармус", у Джастина не совсем правильно получалось движение палочки и ударение он ставил не в тот момент, когда следовало, тогда Гермиона ему немного помогла, подсказав и показав всё медленно, поэтапно. В отличии от Уизли, Джастин помощь воспринял с благодарностью. После урока мальчик ещё раз вежливо её поблагодарил, и они по дороге в Большой Зал обсуждали книги профессора Локхарта. А потом... Джастин оцепенел, и до конца года был в Больничном крыле. Вновь общаться они начали уже на третьем курсе, когда Гермиона встретила Джастина в Библиотеке. Мальчик сидел закопавшись в книги и тетрадки, и она, вспомнив, что тот пропустил фактически полгода учёбы, предложила свою помощь. Но оказалось, что с программой Хогвартса у Джастина всё нормально, ему помогают его софакультетчики, а сейчас он занят программой обычной школы!       Гермиона была очень удивлена, и за несколько встреч и разговоров с мальчиком узнала, что Джастин из богатой и влиятельной семьи, и, несмотря на то, что считает, в целом, что быть магом — это круто, в Магическом Мире Джастин себя не видит, так как у них есть семейный бизнес, причём крупный, который он со временем унаследует. Он и из дополнительных предметов, по совету "барсуков-старшекурсников", взял себе только Маггловедение и УЗМС, чтобы как можно меньше времени тратить на программу Хогвартса. Он вообще планировал учится в Итоне, но так вышло, что пришлось ехать в Хогвартс, из которого Джастин собирался уйти после пятого курса и продолжить получать нормальное образование, а затем поступить в Кембридж. Чтобы не терять времени, он изучает предметы обычной школы самостоятельно, а летом сдаёт экзамены экстерном. Только вот в прошлом году всё получилось плохо, и следующим летом ему придётся сдавать экзамены сразу за два года... Гермиону невероятно поразило и расстроило, что можно было не отказываться от обычного образования! Разумеется, Фес тут же унёс родителям письмо, и в ответ Хугин, за несколько раз, принёс все заказанные учебники и тетради. Упорно занимаясь, Гермиона до начала второго семестра нагнала разрыв и они с Джастином дальше стали заниматься вдвоём. Джастин пообещал поговорить с родителями и узнать как Гермионе лучше сдавать экзамены экстерном, заверив её, что это будет нетрудно, потому что его папа "на короткой ноге" с министром образования — клубы, скачки, гольф, и прочие мужские увлечения...       Церемония открытия лагеря была очень интересной, а специальная экскурсия для почётных гостей, куда Гермиона попала благодаря родителям Джастина — просто великолепной, и очень познавательной. Правда с экзаменами ничего решить не удалось. Отец Джастина, мистер Финч-Флетчли, высокий и импозантный мужчина, выслушав Гермиону задумался, а потом, во время неторопливой прогулки по зелёной лужайке у кампуса, посоветовал ей пока продолжать изучать предметы, а все экзамены сдавать уже сразу, за всю среднюю школу, после того как она перестанет учиться в Хогвартсе. У Джастина немного другая ситуация, и формально он по-прежнему учится в частной закрытой школе, где и сдаёт экзамены. Для Гермионы, конечно, можно тоже такое устроить, но это довольно дорого, да и необязательно. Это немного её расстроило, но она нисколько не растеряла решимости и продолжила усердно заниматься.

***

      Незаметно пролетел почти весь первый месяц каникул. А двадцать девятого июля Гермиона с мамой поехали встречать Луну в "Дырявый котёл". Гермиона предпочла бы поехать одна, но у родителей уже наступил отпуск, а удобного повода поехать самой она придумать не смогла.       Встретив Луну, которая опять вывалилась из камина, Гермиона с подругой быстро обнялись, постаравшись, чтобы объятья не выглядели уж слишком нежными, а мама поинтересовалась у Луны — не устала ли она, и они поехали не домой, а почему-то в "Вестфилд–Лондон", где их уже ожидал папа...       Оказывается, родители решили в этом году заняться активным отдыхом, и в качестве оного выбрали туризм на велосипедах! Папа давно уже носился с этой идеей — покормить комаров, ночуя в палатке, и поесть подгоревшую на костре еду — но так как Гермиона ездить на велосипеде не умела и всячески отказывалась учиться, то от такой перспективы отдыха раньше удавалось отбрыкаться. Не то чтобы Гермиона была против отдыха на природе, но всё можно сделать цивилизованно: доехать на машине, взять с собой снаряжение для кемпинга, еду в корзине для пикника и спокойно посидеть с книжкой в раскладном кресле, или, уже в крайнем случае, на плотном и мягком покрывале! Но вот теперь, когда её всё-таки научили ездить на велосипеде, отказаться от "столь заманчивой перспективы" не получится. Гермиона, конечно, попробовала, но даже мама была полна энтузиазма, вспоминая их с папой студенческие годы, что уже говорить про папу и Луну?       Они долго подбирали туристическую одежду, обычную и вело, походное снаряжение: палатку, спальники, туристические карематы, рюкзаки, всякие мелочи для костра и прочее, а потом, как бы не дольше, подбирали для каждого велосипед. В общем, подготовка затянулась до позднего вечера. Хорошо, что в торговом центре были кафе, и удалось нормально поесть и немного отдохнуть.       Следующие два дня папа заставлял их ходить в новой одежде и обуви, чтобы она, как он сказал, "умялась". И учил как правильно уложить рюкзаки. Вообще, раньше, когда папа и мама учились, по их воспоминаниям, они часто ходили в походы и очень любили это. Но потом рождение Гермионы, загруженность на работе (собственная клиника отнимала очень много времени) и с увлечением им пришлось распрощаться. Но вот теперь, когда дочь подросла, они были полны энтузиазма вернуться к здоровому, активному отдыху...       Ранним утром первого августа они отправились в путь. Вначале, на пригородном поезде и метро они добрались до лондонского вокзала Юстон, а затем на поезде доехали до станции города Бакстон, и, уже от станции, на велосипедах добрались в Национальный парк Пик-Дистрикт. Живописные пейзажи Пик-Дистрикт очень понравились их компании, а сама дорога была совершенно не трудная. В общей сложности они проехали 13 миль за целый день. Они никуда не торопились, то и дело останавливались, чтобы полюбоваться и насладиться красивыми видами покрытых буйной растительностью зелёных долин Уайт-Пик, сфотографировать как сами прекрасные виды, так и себя на их фоне. Перерыв в поездке на ланч они сделали в деревне Тиссингтон, где отдохнули и насладились удивительно безмятежной атмосферой. А ночевать остались, хоть и в палатке, но на специально оборудованной для этих целей кемпинговой площадке, рядом с которой было приличное кафе, в котором они и поужинали. В целом, конечно, Гермионе понравилось, а Луна и родители были в восторге!       После ужина Луна рассказала про волшебные палатки — они занимали мало места, были по сути не больше, чем обычная туристическая двухместная, зато внутри могли быть несколько комнат, кухня, душ... Гермиона поразилась, насколько это же удобно и разумно, да и родители были в восхищении, и жалели, что не знали об этом раньше. Гермиона начала расспрашивать Луну — как это всё работает и устроено. Но подруга особо много по этому вопросу тоже не знала, сказала только, что это Чары Расширенного пространства.       Поутру они уже собрались опять на станцию, но Гермиона упросила родителей задержаться в Бакстоне. По её мнению, быть в этом старинном городе с богатой историей, в том числе туристической, и не посетить музеи и достопримечательности — просто преступление! Родители были вынуждены согласиться с её горячим желанием, и в Бакстоне они задержались на целый день, заселившись в отель и оставив там вещи и велосипеды.       В первую очередь они посетили автобусную экскурсию по городу, которая длилась 45 минут. Экскурсовод рассказывал множество интересного о городе, его истории и достопримечательностях. Гермионе очень понравилась потрясающая викторианская архитектура города. Потом, побывали в городском музее искусств, где выставлена коллекция местных геологических и археологических образцов, затем посетили Церковь Святой Девы Марии, Башню Соломона и здание местной оперы, которая являлась достопримечательностью Бакстона. Интерьеры этой самой высокой оперы в Великобритании просто потрясали викторианским ар-деко и роскошной позолотой... В общем, с точки зрения Гермионы, они великолепно провели день! Было жаль, что они не попадают на ежегодный "Августовский фестиваль семьи", но увы, утром на поезде их компания вернулась обратно в Лондон, и там, с вокзала Виктория, отправились в Истборн, где их ждал Национальный парк Саут-Даунс.       Маршрут по Саут-Даунс пролегал мимо пологих холмов, множества разноцветных полей, лугов и пастбищ, на которых паслись овцы, сквозь лиственные леса, на опушках которых иногда встречались небольшие деревни. Папа рассказывал, что холмы национального парка Саут-Даунс считаются одними из самых живописных на Британских островах. И действительно, Гермиона не могла не согласиться, что здесь очень красиво. Правда на ночёвки они, к сожалению Гермионы, останавливались в диких местах — разворачивали и устанавливали палатку, готовили на костре... Луна себя чувствовала при этом "как рыба в воде" и справлялась абсолютно с любой задачей: от розжига костра и приготовления ужина, до поиска в лесу ручейка. В отличии от Гермионы, которой родители могли поручить разве что хворост собирать. Пришлось учиться всяким тонкостям и хитростям у подруги, поражаясь её навыкам.       Предполагаемый маршрут аж в сто миль планировалось проехать за три, может четыре дня, тратя по дню для перерывов-остановок для отдыха. Но на второй день у Гермионы неожиданно начались месячные, и им пришлось на несколько дней прервать своё путешествие, остановившись в маленьком отеле в одной из деревень. Отельчик был так себе, но была горячая вода, аптека и мини-маркет неподалёку. Хорошо ещё, что у Луны был с собой флакончик зелья, о котором им рассказывала и выдавала в школе мадам Помфри, и всё прошло более-менее быстро и благополучно. Но в Национальном парке Саут-Даунс, в общей сложности, они провели неделю, хоть и не так, как предполагалось изначально.       Следующим пунктом их насыщенного отдыха был Национальный парк Эксмур. Маршрут начинался из города Майнхеда, куда они добрались опять на поезде, и проходил через красивые леса, обширные вересковые пустоши и песчаные дюны вдоль побережья. Шестьдесят миль маршрута пролегали по одним из прекраснейших мест Девоншира, что позволило им познакомиться с прекрасной сельской местностью этого пасторального уголка Британии...       Потихоньку, Гермиона втянулась и начала получать от поездки истинное удовольствие. А восхитительные каштановые леса и побережье Норт-Девона, откуда открывается вид на берега Южного Уэльса через Бристольский залив — вызвали восторг! Они задержались в одном месте на побережье чуть ли не на полдня, пока Гермиона не перефотографировала понравившиеся ей виды со всех ракурсов. Родители отнеслись к поездке осторожно, в день они проезжали не более пятнадцать-двадцати миль, правда иногда отклоняясь от обычного маршрута, чтобы обойти слишком затяжные подъёмы на высокие холмы: папа считал, что чрезмерные нагрузки и лишний энтузиазм принесут больше вреда, чем пользы. Хотя на один, довольно высокий холм, с крутым подъёмом, они всё же взобрались, и были вознаграждены шикарнейшим видом раскинувшихся вокруг вересковых пустошей!       Ночёвки на природе тоже перестали быть проблемой, а собирание с Луной хвороста приобрело даже некие романтические черты... В основном, конечно, из-за поцелуев украдкой... Несколько раз Луна обращала их внимание на те или иные растения, а иногда даже отдельные рощицы, которые почему-то не видели все остальные, и даже мама с папой, пока Гермиона не брала их за руку. Оказывается, магический мир был не так уж обособлен и удалён, он рядом — только руку протяни...       Две недели пролетели практически незаметно. Вечером, тринадцатого августа, они добрались домой в Кроули, полные новых впечатлений, одновременно отдохнувшие и уставшие. Но это была очень приятная усталость. Наскоро перекусив заказанной пиццей с соком, все разошлись отдыхать.       Гермиона с Луной долго отмокали в горячей ванной с пеной, куда забрались вдвоём, делясь впечатлениями и обсуждая подробности. Потом Гермиона пожаловалась на дискомфорт в мышцах ног, Луна начала ей делать массаж, вначале икр, потом бёдер, потом поднялась выше... Гермиона просто млела под нежными и ласковыми касаниями рук подруги, расслабилась, погружаясь в негу наслаждения, а потом, почувствовав на шее губы и язычок Луны, просто не смогла сдержать стон удовольствия... В общем, угомонились они уже далеко за полночь... А утром Луне нужно было уезжать.       К общему сожалению, в этом году отметить День Рождения Луны вместе не получалось. Отец Луны смог достать для них билеты на финал Чемпионата Мира по квиддичу, который в этом году проходил в Англии, но билеты были не самые лучшие. Почему-то чем дешевле билеты, тем раньше надо было прибыть на место проведения игры, и Луне с отцом теперь предстояло жить в палатке возле стадиона целую неделю!       Проснулись они с Луной поздно. Не совсем проспали, но полдесятого утра на часах! Из-за усталости, Гермиона совершенно забыла поставить будильник, и в принципе из-за неё же, да плюс — расслабленность после их ночи, видимо не сработали и "внутренние часы". Странно было то, что мама их не разбудила, наверное, решила дать им отдохнуть как следует. Папа с мамой вчера решили сделать финальный рывок, так сказать "поставить точку" в их вело-путешествии, и в результате из Лондона до Кроули они добирались своим ходом, на велосипедах! Хотя, учитывая, что они с Луной проснулись в обнимку, хорошо, что мама не пришла их будить!       Утренние процедуры много времени не заняли — они уже привыкли за три года к одной ванной комнате — процедура и очерёдность были отработаны до мелочей. Поглядывая друг на дружку с лёгким смущением и хихикая, Гермиона с Луной, быстро приведя себя в порядок, спустились в кухню, где и появился ответ на вопрос почему их с утра не разбудили. На столе лежала записка, в которой мама написала, что у них с папой срочные дела в клинике, прощалась с Луной, и желала ей хорошо провести время на Чемпионате мира. И деньги на кэб. И разумеется приписка в записке от папы — никакого метро и электричек!       В принципе, ситуация была вполне стандартная: собственная клиника — это собственная клиника. И мало ли что могло случиться за двухнедельное отсутствие владельцев? Бизнес есть бизнес! Они с Луной соорудили себе завтрак из хлопьев с фруктами и молоком, а потом заказали кэб. Доехали относительно быстро, до полудня, когда Луне надо было появиться дома, оставался почти час, и они пошли побродить по Косой Аллее, а потом посидели в Кафе-мороженом Фортескью, где поели вкусное ванильное мороженое с черникой, и, распрощавшись, Луна убежала к камину, пообещав писать каждый день!       Гермиона направилась во "Флориш и Блоттс", где долго подбирала себе книги по вопросу чар "расширения", который её очень заинтересовал. Дело оказалось непростым, так как это не входило в школьную программу, и продавец вначале даже не понял, что Гермионе от него нужно. В конце концов, она стала обладательницей двух внушительных фолиантов, за которые пришлось выложить аж пятнадцать галлеонов! Потом, добравшись через камин "Дырявого котла" в "Три метлы" (щепотка Дымолётного порошка обошлась всего в 10 кнатов) Гермиона зашла в "Музыкальный магазин Доминика Маэстро" где купила в качестве подарка Луне на День Рождения понравившуюся ей ещё зимой музыкальную шкатулку с возможностью менять мелодии. Не важно, что вручит позже, в конце концов, главное подарок! Впрочем, можно вместе с открыткой послать с Хугином! Луне будет приятно... Вернулась домой Гермиона аж к началу четвёртого, родителей всё ещё не было, и она с головой погрузилась в купленные книги — этот вопрос с чарами Незримого расширения и Расширенного пространства оказался весьма непрост...       А вечером в её комнату постучалась мама со странным вопросом:       — Гермиона, мы можем поговорить с тобой на, — мама была явно смущена, и очень осторожно подбирала слова, — деликатную тему?

***

      Это утро в семье Грейнджеров выдалось сильно необычным.       С утра Эмма поднялась в комнату дочери, чтобы разбудить девочек к завтраку, где, приоткрыв дверь, увидела ошеломившую её картину... И быстро прикрыла дверь обратно. Переведя дух, Эмма спустилась на кухню, размышляя: что теперь делать? Конечно, существовала вероятность, что всё не так, как ей показалось, но — обнажённые, спящие на одной кровати в обнимку, дочь и Луна, смятая и скомканная постель... Оставляли слишком мало вариантов для каких-либо других объяснений. Мужу, который заметил её изменившееся лицо, она лишь отрицательно покачала головой. Потом достала из шкафчика настой валерианы, накапала себе, потом, во вторую рюмку Дэну, не обращая внимания на его всё более встревоженный вид, и только выпив свою порцию и поморщившись от вкуса, сказала:       — Я, конечно, не уверена до конца, дорогой, но полагаю что у Гермионы с Луной... — Эмма сделала паузу, а потом всё же выдавила из себя: — Отношения.       Муж сидел минут пять в шоке, потом выпил свою порцию успокаивающей настойки, и пробормотал:       — Это как? Ты уверена?       Эмма вкратце пересказала супругу, что увидела, и закончила вопросом:       — И что нам теперь делать?       Прежде всего, супруги Грейнджер решили не делать резких движений, чтобы сгоряча не совершить чего-то такого, о чём потом все будут долго сожалеть. Оставив дочери записку и деньги, они уехали. Тем более, визит в клинику всё равно был необходим — две недели отсутствия, как-никак. И весь день Эмма и Дэн, когда оставались наедине, обсуждали сложившуюся с дочерью ситуацию. Конечно, эта новость их совершенно не обрадовала, и, честно говоря, абсолютно не соответствовала их ожиданиям и представлениям о будущем их родной дочери. Но они медики и в принципе знали, что так в жизни бывает, увы. Ничего такого "кошмар-кошмар" в этом нет. Несмотря на то, что Грейнджеры по своим убеждениям были довольно консервативны, и Эмма, и Дэн считали себя разумными, здравомыслящими, современными людьми. Но… Основная проблема была в том, что это всё-таки Гермиона — их дочь… И им как-то хотелось выдать её замуж, внуков понянчить… А тут такое! Но не будут же они из-за этого своего ребёнка из дому выгонять или как-то портить девочке жизнь?! Да и Луну они за эти годы полюбили по-настоящему, как родную дочь... В общем, ни к какому решению за весь день Эмма и Дэн так прийти и не смогли. Кроме того, что нужно вначале серьёзно поговорить с Гермионой.

***

      — Да, мама, конечно, — Гермиона отложила книгу, и повернулась от к стола к присевшей в кресло матери, внутренне напрягаясь.       Мама выглядела очень смущённой, нерешительной, и как будто сомневалась. Господи, да что произошло-то? Мама не выглядела такой даже год назад, когда рассказывала и объясняла ей про интимные отношения между женщиной и мужчиной!       — Гермиона... Ты наша дочь, и что бы ни случилось — это совершенно не изменит того факта что мы тебя любим...       Гермиона со всё возрастающей тревогой смотрела на маму, уже начав переживать, что произошло что-то действительно ужасное.       — Скажи, доченька, у вас с Луной... Роман? — Эмма наконец решилась, и от предисловия перешла к волнующему её вопросу. — Просто, я, сегодня утром... Хотела вас разбудить к завтраку... — Эмма даже не довела свою фразу до конца. По пунцовым щекам дочери и так всё стало понятно. Последняя, призрачная, надежда, что все не так, как ей показалось — рухнула.       А Гермиона лихорадочно размышляла: что делать, что отвечать? Отрицать всё? Она вообще не любила врать, а уж врать родителям... Даже история с зубами, и та, вызвала у неё внутренний протест, и потребовала значительных моральных усилий. А врать в отношении Луны — не хотелось совершено! Да и было глупо. Рано или поздно, но они с Луной опять проколятся, а вот доверие в отношениях с родителями — будет уже не вернуть. И она лишь кивнула, и тихо ответила:       — Да, мам.       Эмма не смогла сдержать разочарованный вздох. Но потом всё же поинтересовалась у дочери:       — И что, тебя совершенно не интересуют мужчины? Не нравятся парни?       Гермиона конечно смутилась, вспомнив сердечки в дневнике напротив уроков ЗОТИ на втором курсе, да и некоторых семикурсников, на которых она поглядывала время от времени... И поспешила успокоить маму:       — Почему? Нравятся, но... Мама! Мне ещё учиться четыре года! У меня С.О.В. через курс. Это очень-очень важные экзамены. А ещё через два года — Т.Р.И.Т.О.Н.ы. Какие парни, мама? Зачем мне эта головная боль со свиданиями, воздыханиями, нервами и истериками? У меня двенадцать экзаменов через год! А я насмотрелась на старшекурсниц, с их переживаниями "любит - не любит", и прочими слезами-соплями. Лично мне такое счастье и даром не нужно!       По мере своей речи, Гермиона видела, как мама всё больше и больше успокаивается, и с облегчением выдохнула. В конце концов, разумные доводы всегда работали с родителями. Они сами её этому учили, и всячески поощряли. Но всё же мама до конца не успокоилась, так как задала вопрос:       — А как же вот... Луна?! С ней у тебя отношения Гермиона? Или?       — А Луна, мама, это отдельный вопрос! Мы с ней самые близкие и, по сути, единственные подруги! Настоящие. Практически сёстры! Мы десять месяцев в году проводим в одной комнате и на одних и тех же занятиях... — Потом Гермиона немного помолчала, и, пожав плечами, задумчиво добавила: — Возраст такой, мам. Всё равно в кого-нибудь, да влюблюсь. И лучше уж самая близкая подруга, чем... Какой-нибудь озабоченный подросток, все отношения с которым сведутся к его попыткам залезть мне в трусики!       Нельзя сказать, что родители восприняли эту подробность о её жизни с удовольствием и радостью, но видимо мама её поняла, и постаралась объяснить папе. По крайней мере, больше на эту тему разговоров не было. Первые несколько дней Гермиона конечно чувствовала себя неловко, но родители вели себя спокойно, на её переписку с Луной внимания обращали не более, чем обычно, и она тоже успокоилась. Видимо папа и мама решили, что это у неё такой переходный возраст, подростковый бунт, у всех бывает, у всех по-разному проходит, и ничего страшного.       В общем, остаток каникул прошёл спокойно. Съездили на Косую Аллею за покупками к школе. В этом году, почему-то дополнительно требовалась парадная мантия или бальное платье! Мантия после примерки им всем не очень понравилась, и, примерив несколько платьев, родители решили, что в них Гермиона смотрится гораздо лучше! Но покупать не стали: размеры есть, перед тем как понадобится — купят и пришлют... В остальном — покупки в обычных магазинах с мамой, семейные ужины, посещение парка... Но в основном Гермиона была занята, она с головой погрузилась в изучение чар расширенного пространства и не могла дождаться приезда в школу, чтобы иметь возможность попытаться их попробовать. И, разумеется, встретиться с Луной! Переписка, пусть и регулярная, это всё же не то! Тем более, Луна написала, что Чемпионат Мира по квиддичу закончился как-то не очень хорошо, и Гермионе хотелось узнать подробности...       Первого сентября она была на платформе перед Хогвартс-Экспрессом даже раньше, чем обычно. На улице шёл сильный дождь, на платформе стоял такой туман, пополам с оседающим паровозным дымом, что фигуры других людей на платформе были едва видны — просто как какие-то размытые силуэты. Решив не стоять перед вагоном, Гермиона заняла купе для них, и стала дожидаться Луну, в тоже время переживая, что та в таком тумане может её не найти. Увидев чуть припозднившуюся подругу, которая поступила очень разумно, просто идя вдоль поезда и посматривая в окна и тамбуры вагонов, Гермиона помахала ей из окна, и уже через минуту они обнимались после невыносимой полумесячной разлуки. А затем Луна начала вываливать новости...       Про довольно скучное и бессмысленное проживание в лагере болельщиков, как и про сам огромный лагерь, где собрались маги чуть ли не со всего мира, Гермиона знала из писем. Луна только ещё раз поблагодарила за поздравление и подарок на День Рождения — с музыкой из шкатулки ожидание было веселее. Ход финального матча Чемпионата Гермиону заинтересовал мало — ну поймал какой-то там Крам снитч и поймал, хотя совершенно непонятно, как болгарская сборная могла так бездарно играть в финале Чемпионата, чтобы её ловец поймал снитч, и проиграть при этом игру?! Хоть Гермиона и была совершенно равнодушна к квиддичу, но учитывая всеобщее на нём помешательство магов, книгу "Квиддич сквозь века" она прочла, и о сути и правилах игры представление имела. А вот узнать про талисманы команд — леприконов у сборной Ирландии, и самых настоящих вейл у сборной Болгарии — было действительно интересно. Как и про реакцию на них большинства магов, которые, по словам Луны, то бросались собирать леприконское золото, то чуть ли не из штанов выпрыгивали, под действием магии вейл. Но всё это было не так важно, как то, чем Чемпионат закончился. На лагерь болельщиков после игры напали! Это были, судя по всему, сторонники Того-Кого-Маги-Боятся-Называть-До-Сих-Пор, хотя прошло уже тринадцать-мордредовых-лет! По словам Луны, было много пострадавших, сгорело множество палаток, а потом, запустив свой ужасный знак-метку в небо, эти нападавшие, которые были в масках и плащах, ретировались. И их никто не задержал. Где были сотрудники Аврората и Департамента магических происшествий — Луна не знала, но в лагере болельщиков их либо не было вообще, либо они занимались непонятно чем. В общем, кошмарная история!       Свой рассказ Луна окончила практически к отправлению поезда, а потом, заметив в окно заскакивающих в вагон, практически на ходу, Уизли, захотела пойти, о чём-то там поговорить с Джинни. А Гермиона осталась в купе размышлять о событиях. С её точки зрения, это был какой-то бред сумасшедшего. В применении к нормальному миру, произошедшее означало, что некая террористическая группировка, к примеру ИРА, на игре Чемпионата мира по футболу, ворвалась на стадион, её члены устроили там бесчинства с жертвами, после чего написали свой лозунг большими буквами на поле и спокойно удалились! И ни полиции, ни спецслужб, ни армии — никого, кто бы на это отреагировал и пресёк! Это полный бред, но тем не менее так и случилось! Гермиона наверное впервые всерьёз задумалась о том, что нужно начинать читать не только книги по заклинаниям и другим магическим дисциплинам, но и пытаться найти что-нибудь, что объяснит ей устройство и функциональность этого безумного волшебного мира. Ибо, похоже обычная, нормальная, человеческая логика тут не работала в принципе! Пожалуй, начать следовало с того, чтобы подписаться на "Ежедневный пророк" — официальное издание магического мира Британии...       Из невесёлых размышлений её и выдернула Луна, которая вернулась спустя час. О чём именно подруга разговаривала с Джинии Уизли, Гермиона не спрашивала, зато Луна рассказала, что судя по обсуждениям в купе гриффиндорцев, их ожидает какое-то событие в школе. По крайней мере Рональд Уизли об этом говорил, хвастаясь, что его брат Перси, который теперь работает секретарём у самого мистера Крауча, о чём-то таком намекал... И брат Чарли, с которым он теперь будет видеться часто... И самый старший брат Билл... Хоть Рон и признал, что не знает какое, так как ни родители, ни старшие братья — ничего не рассказали, мол будет им сюрприз...       Новость, что в этом году в Хогвартсе будет происходить что-то необычное, пожалуй даже Гермиону не то что бы испугала, но вызвала какую-то тревогу. Если уж в прошлые годы, когда не должно было происходить ничего необычного, но случались какие-то приключения, то уж теперь... Из-за напряжённых размышлений она даже как-то позабыла рассказать Луне, что родители теперь знают про их отношения, а когда вспомнила, уже перед самым прибытием поезда на станцию Хогсмит, решила сделать это потом, когда они будут в своей комнате.       Когда "Хогвартс-Экспресс" наконец замедлил ход и остановился в непроглядной темноте на станции Хогсмита, лишь только двери поезда отворились, в небе громыхнул гром, а идущий дождь ещё больше усилился. Выходя из вагона, Гермиона завернула Косолапуса в мантию, а Луне пришлось накрыть своей мантией клетку с Фесом — оставлять своих любимцев в вагоне подруги очень не любили. Ливень был так силён, что они склонили головы и зажмурились — струи дождя были стеной и били по телам с таким неистовством, будто над головами кто-то поливал их ле­дяной водой из пожарного брандспойта! Профессор Хагрид созывал к себе первокурсников, размахивая фонарём и зычно крича на весь перрон. По традиции, Хагрид переправлял первогодков в за­мок по воде — через озеро.       — О-о-о, и думать не хочу, каково это — пересекать озеро в такую погоду, — поёживаясь, сказала Герми­она Луне, когда они с вместе с остальными студентами брели вдоль тёмной платформы.       Возле станции их поджидали кареты и подруги с превеликим удовольствием забрались в одну из них. Компанию им составили их однокурсники-рейвенкловцы Терри и Энтони. Дверь с треском захлопнулась, и, несколькими минутами позже, длинная вереница карет, грохоча и разбрызгивая грязь, под раскаты грома и сверкание молний с небес, покатила к замку Хогвартс. По дороге Гермиона попыталась обсудить с попутчиками произошедшее на Чемпионате, но ничего не добилась, кроме бурных эмоциональных фраз как всё горело, и как было страшно. Над вопросами "как такое вообще могло случиться", и "где были те, которым положено "пресекать и не допускать"", похоже мальчишки даже и не задумывались, и вообще — их гораздо больше интересовал вопрос: "что же такое невероятное ожидает их в Хогвартсе в этом году".       В Большой Зал они попали сильно вымокшими. Мало было ливня, который, казалось, только усилился, когда они покидали кареты, школьный полтергейст Пивз, очень вредное и противное существо, который вечно издевался над школьниками, устроил в Холле обстрел студентов водяными бомбочками! И прогнать его смогла только заместитель директора профессор Макгонагалл, и то, после того как пригрозила полтергейсту, что пожалуется директору... Гермиона выпустила Косолапуса, который тут же шмыгнул куда-то, а Луна выпустила из клетки Феса, сразу же взлетевшего под потолок. Гермиона оглянулась, не смотрит ли на них кто-то, и, быстро достав палочку высушила себя и подругу, а заодно и уменьшила клетку, чтобы её можно было положить в карман мантии. Мордред с ними, с штрафными баллами за колдовство вне классов, но сидеть весь Приветственный пир мокрыми как какие-то крысы, не было никакого желания! Впрочем, как она убедилась, многие старшекурсники делали тоже самое: высушивали свою одежду и волосы, совершенно не опасаясь реакции профессоров. Устроившись за столом своего факультета, подруги стали ждать Церемонии распределения и Приветственного пира, почему-то сильно хотелось есть, хотя в дороге они перекусили.       — Луна, ты мне не скажешь, почему мы, выходя из поезда, не воспользовались водоотталкивающим заклинанием? — Задумчиво спросила она у подруги.       Первоначально Гермиона подумала, что это потому что она магглорождённая, вот и забыла о заклинании. Но глядя на других студентов, таких же мокрых, недовольных и несчастных, поняла, что дело не в этом.       Луна пожала плечами, и, кивнув на мокрых студентов вокруг, задумчиво произнесла:       — Не только мы, Миона.       — Странно, — продолжала размышлять вслух Гермиона. — Похоже, нам уже так вбили в голову этот запрет колдовства вне классов, что к палочке мы обращаемся только в крайнем случае...       Ожидание начала пира затягивалось. Студенты собирались медленно, отряхиваясь от воды и пытаясь обсушиться, за преподавательским столом тоже были пустые места — профессор Хагрид видимо ещё не переправил первокурсников, и Гермиона опять поёжилась, представляя себе этот кошмар в такую погоду, профессор Макгонагалл, вероятнее всего, пыталась навести порядок после Пивза в Холле и было ещё одно пустое место, судя по тому, что остальные профессора были на месте, преподавателя ЗОТИ. Конечно странно, но ни один профессор ЗОТИ не преподавал больше года. Ходили даже слухи о том, что эта должность проклята, хотя Гермиона не могла себе представить как можно проклясть такое абстрактное понятие, как должность! Скорее всего, дело было именно в неудачных преподавателях. А вот не нужно на работу профессора оборотня брать!       В самом центре преподавательского стола сидел директор Дамбл­дор. Его длинные серебряные воло­сы и борода блестели в свете огней, а роскошная тёмно-зелёная мантия была расшита звёздами и полумесяцами. Почему-то директор был очень задумчив — соединив концы длинных тонких пальцев и положив на них подбородок, словно уйдя мыслями куда-то очень далеко, он, вместо того, чтобы как обычно рассматривать школьников, устремил взгляд в потолок, глядя сквозь свои очки-половинки, словно там происходило или ожидалось что-то очень важное. Гермиона тоже взглянула на потолок — тот, благодаря очень искусному волшебству, отображал всё то, что в самом деле происходило в небе, и никогда ещё Гермиона не видела его таким мрачным: там клубились чёрные и фиолетовые тучи, и вместе с ударами грома за окнами Большого Зала, по потолку ог­ненно ветвились молнии...       Наконец, двери Большого Зала отворились и воцарилась тишина. Про­фессор Макгонагалл провела длинную цепочку перво­годков на возвышенную часть зала. Гер­миона и Луна хоть и промокли, пока добирались, но по сравнению с бедными первокурсниками... Можно было по­думать, что эти дети не плыли на лодках, а добирались через Чёрное Озеро вплавь! Все ёжились от холода и волнения, выстроившись шеренгой вдоль преподавательского стола лицом к ос­тальным ученикам. Один, самый маленький маль­чик, был вообще закутан в огромное кротовое пальто профессора Хагрида. Пальто было ему настолько велико, что, казалось, мальчик выглядывает из чёрного мехового шатра.       Профессор МакГонагалл выставила перед первокур­сниками трёхногую табуретку и водрузила на неё Волшебную шля­пу. К ней были прикованы взгляды всего зала. Наконец началась Церемония распределения... Гермиона, вместе с остальными рейвенкловцами, громко хлопала тем, кто распределялся на их факультет, с меньшим энтузиазмом — тем, кто попадал на другие факультеты... И, наконец, на Кевине Уитби, которого Шляпа отправила на Хаффлапфф, Рас­пределение завершилось. Профессор Макгонагалл унес­ла Шляпу и табуретку, а со своего места поднялся профессор Дамблдор. Он улыбнулся всем студентам, приветственно раскинув руки:       — Скажу вам только одно, — произнёс он, и его звуч­ный голос эхом прокатился по всему залу. — Ешьте.       — Верно, верно! — закри­чали некоторые студенты, в основном за столом Гриффиндора, и в это время стоявшие на столах большие блюда волшебным образом наполнились вкусной и очень аппетитно выглядевшей пищей.       Наконец-то можно было спокойно поесть. Рейвенкловцы приступили к трапезе, общаясь между собой и с новичками, которые только были распределены. Мимо стола проплыла Серая Дама, призрак Башни Рейвенкло, которая приветственно кивала новичкам, и тем редким старшим ученикам, с которыми она общалась. В отличии от других факультетских призраков — Кровавого Барона со Слизерина, Толстого Монаха с Хаффлапффа и Почти Безголового Ника с Гриффинндора — Серая Дама не отличалась общительностью даже со студентами своего факультета. Прочих же и вовсе игнорировала... Дождь по-прежнему с силой барабанил в высокие тёмные окна. От очередного удара грома задребезжали стёкла и на грозовом потолке полыхнула вспышка, оза­рившая золотые тарелки, исчезнувшие на мгновенье с остатками первых блюд и немедленно вернувшиеся с пирогами, пудингами, печением, фруктами другими десертами... Когда были уничтожены и пироги, а со вновь заблес­тевших тарелок пропали последние крошки, профессор Дам­блдор снова поднялся со своего места. Шум разгово­ров, наполнявший Большой Зал, сразу же затих, так что стало слышно лишь завывание ветра и стук дож­дя.       — Итак, — заговорил, улыбаясь директор. — Те­перь, когда мы все наелись и напились, я должен ещё раз по­просить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещённых в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырёхсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомить­ся в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает.       Студенты в ответ начали перешёптываться, явно недовольные новыми запрещёнными вещами, но быстро затихли, а едва заметно усмехнувшийся профессор Дамблдор продолжил:       — Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Зап­ретный лес является для студентов запретной террито­рией, равно как и деревня Хогсмид — её не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса. Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет.       — Как? — воскликнула Чанг, возмущённо глядя на своих товарищей по команде, те тоже выразили недоумение в ответных взглядах. Впрочем, выкрики недоумения прозвучали и за столами других факультетов, и множество учеников уставилось на директора Дамблдора ожидая разъяснений.       — Это связано с событиями, которые должны начать­ся в октябре и продолжиться весь учебный год, — пояснил профессор. — Они потребуют от преподавателей всего их времени и энер­гии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаж­дение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе...       Но как раз в этот момент грянул оглушительный гро­мовой раскат и двери Большого зала с грохотом распах­нулись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в чёрный дорожный плащ. Все го­ловы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещённый вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой тёмных с проседью волос и пошёл к пре­подавательскому столу. Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Незнакомец молча направился к возвышению, на котором стоял преподавательский стол. Ещё одна молния оза­рила потолок. Гермиона охнула, и было от чего! Вспышка резко высветила черты лица пришельца. Таких лиц ей ещё не доводилось видеть — оно словно было вырезано из изъеденного ветрами куска дерева, причём скульп­тором, имевшим довольно смутное представление о том, как должно выглядеть человеческое лицо, и вдобавок скверно владевшего резцом. Каждый дюйм кожи был испещрён рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самая жуть была в глазах. Один был маленьким, тёмным и блестящим. Другой — большой, круглый как монета и ярко-голубой. Этот голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вра­щаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от первого, нормального глаза — а кроме того, он временами полностью разворачивался, загляды­вая куда-то внутрь головы, так что снаружи были видны лишь белки. Незнакомец подошел к профессору Дамблдору и протянул ему руку, исполосованную шрамами, так же, как и лицо. Ди­ректор пожал её, негромко сказав при этом несколько слов, которые похоже никто не расслышал — видимо он что-то спросил у вошедшего — тот неулыбчиво покачал голо­вой и тоже тихо что-то ответил. Дамблдор кивнул и жестом пригласил его на свободное место по правую руку от себя. Незнакомец сел, отбросив с лица длинные седые пряди, и пододвинул к себе тарелку с сосисками; поднял к тому, что осталось от его носа и понюхал, после чего до­стал из кармана маленький нож, подцепил сосиску за конец и начал есть. Его нормальный глаз был устремлён на еду, но голубой без устали крутился в глазнице, ози­рая зал и затихших в недоумении школьников.       — Позвольте представить вам нашего нового препода­вателя защиты от тёмных искусств, — жизнерадостно объя­вил профессор Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Аластор Грюм!       По обычаю, новых преподавателей приветствовали аплодисментами, но в этот раз никто из профессоров или студентов не захлопал, если не считать самого Дамблдора и Хагрида. Их удары ладонью о ладонь уныло про­звучали при всеобщем молчании и скоро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило необычайное появление Грюма, и его, прямо сказать — совершенно ненормальная внешность, что они могли только смотреть на него, и тихонько перешептываться между собой. "Грюм? Тот самый Грюм? Грозный Глаз Грюм", — доносился шёпот со всех сторон...       — Что с ним случилось? — Прошептала Гермиона, обращаясь к Луне. — Что с его лицом?       — Не знаю, — так же тихо ответила подруга, которая почему-то была очень напряжённая, внимательно глядя на нового профессора. — Грюм раньше был знаменитым аврором... Но его мозгошмыги меня пугают, Миона.       Новый преподаватель ЗОТИ остался совершенно равнодушен к та­кому более чем прохладному приёму. Не обращая вни­мания на стоящую перед ним кружку тыквенного сока, он снова полез в плащ, вынул плоскую походную флягу и сделал из неё порядочный глоток. Пока он пил, задрав локоть, его мантия на пару дюймов приподнялась над полом и многие студенты смогли увидеть часть точёной деревянной ноги, заканчивающейся когтистой лапой. Дамблдор вновь прокашлялся.       — Как я и говорил, — он улыбнулся множеству сту­денческих лиц, все взоры которых были обращены к Грозному Глазу Грюму, — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого ещё не было в этом веке. С громад­ным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хог­вартсе состоится Турнир Трёх Волшебников.       — Вы ШУТИТЕ! — от стола Гриффиндора донёсся вопль одного из близнецов Уизли, который неожиданно разрядил напряжение, охватившее Большой Зал с самого появления Аластора Грюма. Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмык­нул.       — Я вовсе не шучу, мистер Уизли, — сказал он. — Хотя, если уж вы заговорили на эту тему, я этим летом слышал анекдот... словом, заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон... — Профессор МакГонагалл многозначительно кашля­нула. — Э-э-э... но, возможно, сейчас не время... н-да... — Дам­блдор почесал кустистую бровь. — Так о чём бишь я? Ах да, Турнир Трёх Волшебников. Я тоже, думаю, некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять своё внимание чем-нибудь другим. Итак, Турнир Трёх Волшебников был основан при­мерно семьсот лет назад как товарищеское соревнова­ние между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трёх магических зада­ниях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской моло­дежью разных национальностей — и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить.       — Жертв? — тихо переспросила Гермиона, встревоженно осматриваясь, но большинство студентов в зале и не думали разделить её беспокойство, многие шепотом переговаривались, и даже рейвенкловцев гораздо больше похоже интере­совали подробности Турнира, чем какие-то несчастные случаи, произошедшие сотни лет назад.       — За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, — продолжал профессор Дамблдор, — но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее, наши Департаменты магического сотрудничества и Ма­гических игр и спорта пришли к выводу, что пришло вре­мя попробовать ещё раз. Всё лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при кото­рых ни один из чемпионов не подвергся бы смертель­ной опасности. Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с оконча­тельными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Бес­пристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трёх Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галле­онов.       — Я хочу в этом участвовать! — опять громко, на весь зал произнёс тот же самый Уизли, который орал в первый раз.       Его лицо просто горело энтузиазмом от пер­спективы такой славы и богатства. Он оказался далеко не единственным, кто, судя по всему, представил себя в роли хогвартского чемпиона. За столом каждого факультета Гермиона видела людей, с не меньшим восхищением уставив­шихся на профессора Дамблдора или что-то с жаром шепчущих со­седям. Но тут директор заговорил вновь, и зал опять умолк.       — Я знаю, что каждый из вас горит желанием завое­вать для Хогвартса Кубок Трёх Волшебников, однако Гла­вы участвующих школ совместно с Министерством ма­гии договорились о возрастном ограничении для пре­тендентов этого года. Лишь студенты в возрасте — я под­черкиваю это — семнадцати лет и старше получат раз­решение выдвинуть свои кандидатуры на обсуждение. Это, — Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущённый ропот, — признано не­обходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предо­сторожности мы ни предпринимали, и весьма малове­роятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумели справиться с опасностями. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возрас­та при помощи какого-нибудь трюка не подсунул наше­му независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона! Поэтому настоятельно прошу — не тратьте понап­расну время на выдвижение самих себя, если вам ещё нет семнадцати. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга появят­ся здесь в октябре и пробудут с нами большую часть этого года. Не сомневаюсь, что вы будете исключитель­но любезны с нашими зарубежными гостями всё то время, что они проведут у нас и что от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь — уже поздно, и я понимаю, насколь­ко для вас всех важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать! Не теряйте вре­мени! — Дамблдор сел на место и заговорил с Грозным Глазом.       С громким шумом и стуком ученики поднялись на ноги, началась привычная суета, сбор старостами первокурсников, а остальные толпой, бурно обсуждая новость, хлынули к дверям в Холл...

***

      Пожалуй, Гермиона могла согласиться с тем, что должность профессора ЗОТИ в Хогвартсе — проклята! По крайней мере, нормальные люди работать на ней видимо не желали. Первый её профессор — Квиррелл, был заикой и, похоже, боялся не только вампиров, как он говорил, но даже своей тени. Второй, Локхарт — пустозвоном и самовлюблённым павлином. Третий — вообще, оборотнем. А четвёртый, профессор Грюм, оказался полным психом! В первый же день занятий, вечером, перед ужином, прямо в Холле, он превратил слизеринца Малфоя в белого хорька, и подбрасывал его палочкой на высоту десяти футов, пока профессор Макгонагалл не расколдовала бедного ученика. Малфой выглядел потрёпанным и несчастным, и не успел сказать, что пожалуется отцу, как профессор Грюм прямо счастливо улыбнулся, и заявил, что мол давненько знает его отца и очень хочет повидаться с ним вновь. А потом потащил слизеринца в подземелья к профессору Снейпу.       На первом же уроке профессор Грюм начал с непростительных заклятий! Заклинание пытки Круциатус, заклинание подчинения Империо, и убивающее заклятие, от которого не спасал ни один щит — Авада Кедавра. Вообще-то за эти заклинания сразу же полагалось заключение в Азкабан. Но профессор не только о них подробно рассказал, но и показал их действие на пауках! Это было ужасно. Под Империо несчастный паук бегал, прыгал, сворачивался в шарик и катался по столу, следуя за указаниями волшебной палочки. Под Круцио, несчастное насекомое перевернулось на спину, поджало лапки и билось в конвульсиях. Разумеется, у паука не было голоса, но если бы он был, то Гермиона почему-то была уверенна, что паук визжал бы изо всех сил. Профессор опустил палочку, паук расслабил ноги, которые всё равно ещё подёргивались, перевернулся на живот, и попытался сбежать со стола... А профессор Грюм поднял волшебную палочку:       — Авада Кедавра! — рявкнул он.       Полыхнула вспышка слепящего зелёного света, раз­дался свистящий звук, будто что-то невидимое и громад­ное пронеслось по воздуху, и паук мгновенно опрокинул­ся на спину — без единого повреждения, но безусловно мёртвый. Несколько девушек сдавленно вскрикнули. Профессор Грюм смахнул мертвого паука на пол:       — Ни порядочности, — спокойно сказал он, — ни любезности. И никакого противодействия. Невозмож­но отразить. За всю историю известен лишь один чело­век, сумевший выдержать это. И этот человек учится с вами. Это Гарри Поттер!       Ещё профессор утверждал, что научит их постоять за себя, через предложение орал "Постоянная бдительность!" и призывал быть всегда начеку... На следующем занятии, ко всеобщему удивлению, профессор Грюм объявил, что подвергнет каждого заклятию Империус — проде­монстрирует его силу и проверит способность учеников к сопротивлению.       — Но, профессор, — неуверенно начала Гермиона, — вы ведь сказали, что это нарушение закона... — Она запнулась, вспомнив первый урок, и поправившись уточнила: — Что к людям это заклятие применять нельзя!       Профессор молча взмахнул волшебной палочкой, парты разъехались в стороны, и в середине класса обра­зовалось пустое место.       — Дамблдор хочет, чтобы вы на собственном опыте познали опасность этого заклятия, — непререкаемым тоном произнёс Грюм, его волшебный глаз впился в Гермиону и парализовал жутким немигающим взглядом. — Но если ты предпочитаешь более трудный путь — путь раба, который полностью лишён собственной воли, я не стану возражать, это твой выбор. Можешь покинуть класс. — И он указал скрюченным пальцем на дверь.       Густо покраснев, Гермиона прошептала, что имела в виду совсем другое. Она конечно скорее проглотит гной бубонтюбера — мерзкое, вонючее и очень опасное для здоровья выделение, не менее мерзкого растения которое выглядело скорее даже не как растение, а как гигантский чер­ный слизень, вертикально торчащий из почвы, которое они изучали на уроке Гербологии — чем нарушит правила, уйдя с урока, да ещё и пропустит получение таких важных знаний!       Профессор Грюм по очереди вызывал учеников и накладывал на них чары. Чего только они не вытворяли, оказавшись в его власти: скакали вокруг комна­ты, распевая национальный гимн; вооб­ражали себя белкой, кроликом, змеёй; исполняли гимнастические упражнения, которые бы ни за чтобы не выполнили добровольно... Перед заклятием оказались бессильны все, становясь собой, только когда Грюм заклятие снимал. Профессор был очень недоволен. По его словам, из всего четвёртого-пятого курса единственно у кого получалось хоть немного бороться и сопротивляться, был Поттер. И в своей манере, пообещал, что до конца года далеко, и он приложит все усилия, чтобы у учеников был хоть какой-то шанс не стать рабами...       Вторым профессором-психом в школе был, без сомнения, преподаватель УЗМС Хагрид. Весь прошлый год они на уроках на практике изучали одних флобер-червей, а всех остальных зверей программы — по книжке. В этом году, похоже, на практике ожидала такая же мерзость: какие-то соплохвосты. Они походили на уродли­вых, лишённых панциря омаров, омерзительно-блед­ных и скользких на вид, ноги их торчали из самых странных мест, а где голова вообще было невозмож­но разобрать. В корзинах, которые предоставил ученикам профессор, этих мерзких личинок-переростков было примерно по сотне, каждый дюймов шести в длину. Они ползали друг по другу и слепо стукались о стенки корзин; от них изряд­но разило тухлой рыбой. Время от времени из конца тела какого-нибудь соплохвоста вылетали искры, и с негромким "пафф!" его бросало вперёд на несколько дюймов.       — Они... ну, это... только что вылупились, — с гордос­тью сказал профессор Хагрид. — Так что вы, того, словом, сможете вырастить их сами! Можем даже этот... проект насчёт это­го составить...       Как выяснилось, профессор Хагрид с ними раньше дела не имел, что это за звери, и зачем они нужны и сам не представляет. И всё это придётся студентам выяснять на практике. Душераздирающая перспектива! Если бы не желание получить двенадцать С.О.В., то Гермиона уже бы бросила этот мордредов УЗМС, с таким преподаванием!       Ещё преподаватели начали заваливать их домашними за­даниями! Весь четвёртый курс заметил, что в этом году им ста­ли задавать на дом куда больше. От уроков по трансфигурациям взвыл весь класс.       — Вы вступаете в важнейшую фазу обучения магичес­ким искусствам, — наставляла профессор МакГонагалл, угрожающе поблёскивая прямоугольными стеклами оч­ков. — Не за горами экзамен по С.О.В. и к нему надо готовиться!       Не отставал от профессора Макгонагалл и профессор Биннс на занятиях по Истории Магии. Он задал через неделю сдать сочинение о восстании гоблинов в XVIII веке. Профессор Снейп обрушил лавину противоядий, обещая перед Рождеством кого-нибудь отравить — надо же проверить, как усвоены противоядия. А профессор Флитвик дал задание всем прочесть три книги из списка дополнительной лите­ратуры про манящие и другие чары. На Гербологии к практическим занятиям и эссе добавились проверочные контрольные... В общем, особо смотреть по сторонам было некогда.

***

      Так взволновавший всех на Приветственном Пиру Турнир Трёх Волшебников, который внезапно свалился в этом году им на головы, не мог не заинтересовать студентов Рейвенкло. Из Библиотеки Хогвартса были мгновенно забраны все книги, где данное событие упоминалось хоть косвенно, а многие студенты, у которых дома были библиотеки, написали письма с просьбой прислать книги по этому вопросу. И в целом ситуация получилась удручающая — на каждом турнире гибли участники. И часто — даже не один. На Турнире Трёх Волшебников 1792 года участники ловили кокатриса, тот вышел из под контроля, судьям пришлось помогать, при этом даже сами судьи получили увечья. Эту историю Гермиона вычитала в "Истории Хогвартса". Самое интересное, что судьба участников Турнира не описывалась, сведений о победителе тоже не было. А факты, что после этого Турнир Трех Волшебников проводить прекратили, и что кокатриса даже не было в Классификаторе опасности Министерства Магии — был очень показателен! В общем, "Слава Чемпиона", про которую все забудут, и далеко не во всякой книге найдёшь даже упоминание, и аж тысяча галлеонов — по мнению подавляющего большинства рейвенкловцев были совершенно несоизмеримы с огромным риском участия в этом безумии...

***

      На свой День Рождения Гермиона наконец-то узнала про "смурликов живущих в замке", на которых ссылалась Луна. Подруга опять организовала празднество в их спальне, и Гермиона, просто ради смеха, поинтересовалась у Луны — да что мол это за "смурлики" такие, которые натащили в спальню кучу всяческих вкусняшек, учитывая, что на ужине в Большом Зале была обычная жаренная рыба с отварным картофелем. А чай с тортом вообще, для не праздничного дня в школе — невиданная роскошь!       На следующий день, после уроков, Луна провела Гермиону на кухню замка. Вообще-то это было нарушением правил, но... Луна провела её в подземелья замка, в место, где стены украшали веселые картинки с едой, потом взяв за руку, подвела её к кар­тине с фруктами и пощекотала указательным пальцем зелёную грушу. Та захихикала и вдруг превратилась в большую зелёную дверную ручку. Девочка дернула её, дверь распахнулась, и Гермиона с Луной вошли в огромное помещение. Оказавшись внутри, Гермиона осмотрелась — это была очень большая кухня, с очень высоким пото­лком, такая же по размерам как и Большой Зал. Судя по всему, это место располагалось точно под ним. Вдоль камен­ных стен были выстроены башни начищенных до блеска кастрюль и ско­вородок, в дальнем конце был исполинский кирпичный очаг. Вдоль кухни стояли длинные деревянные сто­лы. Их было четыре, и они стояли точно под стола­ми в Большом зале. Сейчас они пусты, обед уже кончился, а ужин ещё не начинался, но, наверное, пару часов назад они ломились от блюд, доставляемых на­верх, видимо прямо через кухонный потолок.       А ещё вдоль стен стояли и смотрели на девочек те, кого Луна называла "смурликами, которые живут в замке". Это оказались человекоподобные маленькие большеглазые и большеухие существа, которые вместо одежды носили одинаковое одеяние — полотен­це с гербом Хогвартса, повязанное в виде тоги, и которые... работали на кухне Хогвартса. А так же — убирались в замке, гостиных, спальнях, меняли постель, чистили стирали и гладили вещи студентов... И вообще — выполняли всю работу по поддержанию школы в рабочем состоянии! И этим маленьким бедным существам, оказывается, не платили ни кната за их работу! У них не было ни выходных, ни больничных, ни отпусков... Гермиона была просто в шоке. Она считала, что делается всё волшебством, а оказалось, что эксплуатировались маленькие рабы! Которые ещё и делали всё, оставаясь совершенно невидимыми, так как это тоже их работа — быть незаметными.       Два дня в библиотеке, после уроков, и в результате она узнала, что этих маленькие существа называются домашними эльфами, и что они живут в домах волшебников и являются бесправными, по сути, слугами! А Хогвартская община домашних эльфов вообще — самая большая в Магической Британии! Гермиона возмутилась. Гермиона рассердилась... Но на все её пламенные речи, о срочной необходимости предоставить домашним эльфам права, свободы и зарплату — Луна только меланхолично-загадочно улыбалась, и Гермиону это немного разозлило! Она фыркнула на подругу и начала рассказывать о недопустимости рабства, и о том, что каждая работа должна быть достойно оплачена!       — Какой ты хорошенький, Косолапус, умничка... — Луна гладила кота, который буквально перед этим поймал и сожрал очередного паука, зачем-то забредшего к ним в спальню.       Косолапус строго следил за своей территорией, которой он считал спальню девочек, и беспощадно расправлялся со всякими забредающими-заползающими-залетающими, а так же подброшенными в неё, мелкими, и не очень, непрошеными гостями. Начиная от пауков и всяких мерзких гусениц, из-за которых то и дело визжали другие сокурсницы и заканчивая "злобными нарглами", которые вот уже год в спальню Гермионы и Луны — ни ногой! Единственные существа, на которых Косолапус абсолютно не реагировал, а точнее относился доброжелательно, разумеется помимо самих девочек, были Фес и Хугин.       — Как думаешь, Гермиона... — Луна всё так же рассеянно-задумчиво гладила кота, который блаженно мурчал. — Косолапусу за паучка нужно заплатить сикль? Или может сразу галлеон? — Блондинка задумалась, а потом, как бы размышляя-сомневаясь, добавила: — Но за Чанг точно не меньше десяти галлеонов... Косолапусик, — девочка обратилась к коту, — тебе нужны галлеоны?       Косолапус презрительно фыркнул, и протестующе-угрожающе выпустил когти на передних лапах.       Гермиона возмущённо фыркнула:       — Косолапус не человек, Луна!       — Да, — легко и покладисто согласилась с ней подруга. — Косолапус не человек. Он — кот. Ему хочется быть нужным и заботиться о тебе, взамен получая твои ласку, заботу и внимание. И смурлики тоже — не люди. Потребность заботиться о волшебниках у них такая же, как и у Косолапуса — ловить всяких неприятных тебе существ, и не допускать их к тебе.       — Они разумные! Они похожи на нас. И они работают, не покладая рук, заботясь о нас! Совершенно бесплатно, и это ужасно! — Продолжала настаивать на своём Гермиона.       — Ты странная, Гермиона Грейнджер... — Задумчиво протянула Луна. — Ты заботишься обо мне, помогаешь мне, защищаешь меня... Интересно, сколько галлеонов я должна тебе платить? — Как бы размышляя, закончила подруга.       В общем, вечер получился неудачным, ведь они впервые поссорились с Луной.

***

      Несмотря на то, что большинство учащихся Хогвартса бурлило и переживало из-за Турнира, это всё проходило мимо Гермионы. Во-первых — она всё равно несовершеннолетняя, и ей участие не грозило. А во-вторых — и слава Мерлину, что не грозило! Погибнуть с достаточно высокой вероятностью за пять тысяч фунтов? Это было просто смешно! Да и слава такого рода Гермиону тоже совершенно не прельщала. Так что она спокойно занималась своими делами. Помимо достаточно загруженного учебного процесса, Гермиона ещё очень заинтересовалась чарами расширенного пространства и незримого расширения, работа с которыми потребовала дополнительных углублённых занятий как с профессором Флитвиком, так и с профессором Бабблинг. Просто наложить чары, к примеру на сумку, было мало — нужно ещё их поддерживать, стабилизировать, подпитывать... В общем, тут было море особенностей и нюансов.       Вторым вопросом, который её заинтересовал, было использование всяких лечебных зелий, типа "Бодроперцового", которое великолепно справлялось с простудой буквально за минуты, или того же "Зубного эликсира". Точнее, Гермиону интересовала возможность применять эти средства для обычных людей. Конечно, был Статут Секретности, и ни о каком широком применении речи быть не могло, но хотя бы для родных? На тех же родителей Гермионы Статут не распространялся! Был ещё один нюанс — сейчас в мире началось увлечение гомеопатией, травами, и другими всевозможными не-фармакологическими методами лечения. И это тоже, по мнению Гермионы, открывало некоторые интересные перспективы...       К сожалению, быстрых ответов на вопросы получить не удалось — слишком давно разошлись пути мира людей и мира магов. И даже подробные консультации и занятия со школьной медико-ведьмой Мадам Помфри ничем Гермионе помочь не могли, хотя и очень много дали в другом направлении. Она даже начала задумываться над карьерой целителя. Хотя, конечно, чисто научно-изыскательская деятельность Гермиону привлекала намного больше! Впрочем, одно другому не мешает. Гермиона даже начала размышлять о перспективе получить обучение целителя, а параллельно образование медика, к примеру — терапевта... Но вот с вопросами воздействия зелий на обычных людей приходилось разбираться самостоятельно, копаясь в древних, ещё до-статутных, фолиантах. Которые были написаны в лучшем случае на латыни. А то и вообще — на древневаллийском... И теперь у неё появилось изучение этих языков! В общем, из-за такой плотной загруженности, даже заседания их "клуба" она начала иногда пропускать.       С Луной они, конечно же, помирились! Сразу же, на следующее утро. Но вот признавать справедливость и разумность доводов Гермионы по поводу эксплуатации домашних эльфов и необходимости борьбы с этим вопиющим позорным фактом, Луна категорически отказывалась! К глубокому сожалению Гермионы. Но хотя бы не проявляла в открытую насмешки и снисходительности, как поступали другие рейвенкловцы, которым Гермиона пыталась указать на это возмутительное положение дел.       — Да поймите же, — втолковывала она своим зачерствелым софакультетчикам в Общей гостиной, — вам меняют простыни, топят ками­ны, моют классы, на вас готовит целая армия крошек-вол­шебников. И за свой труд они не получают ни сикля. Это настоящие рабы!       Но, увы, к её словам все оставались глухи. Конечно, никто прямо её дурой не назвал, и пальцем у виска не покрутил — её вежливо выслушивали, не менее вежливо отвечали, что она не права и заблуждается, но по выражению лиц собеседников всё было и так понятно. Луна же только терпеливо вздыхала в ответ, и точно так же терпеливо отвечала:       — Когда-нибудь, ты поймёшь, Миона. Привязанность и узы — это благо...       Слава Мерлину, что эти разногласия никак не отразились на их отношениях, которые остались такими же нежными и доверительными... Хотя бы это искренне радовало Гермиону. А вот общение в их "клубе по интересам" на эту тему не задалось. И Падма и Терри с Энтони, казалось, просто не понимают, что Гермиона от них хочет — ну есть домовики, ну выполняют свою работу, ну и слава Мерлину! А когда Гермиона проявила настойчивость в донесении своей точки зрения — её начали просто избегать, ссылаясь на срочные дела, домашнее задания и тому подобное.       Гермиона попробовала было найти поддержку у Джастина, он же магглорождённый и просто обязан понимать такие элементарные вещи! Но, увы, и Джастин её не поддержал. Он достаточно долго раздумывал, выслушав её речь, а потом заявил, что раз у магов всё так устроено, то в этом есть какой-то смысл, вот к примеру, не просто же так гоблинам запрещено иметь волшебные палочки, а по результатам кровавых гоблинских восстаний, да и вообще... Это "вообще" Гермиона прекрасно поняла — Джастин был нацелен на получение С.О.В., и дальше Кембридж, Оксфорд, семейные дела, и проблемы Магического Мира его не интересовали совершенно.

***

      В общем, время летело незаметно. День за днём, неделя за неделей, Гермиона и оглянуться не успела, как декан Флитвик напомнил, что уже завтра, в пятницу, 30 октября, прибывают гости из Шармбатона и Дурмстранга. И что уроки по этому случаю закончатся на полчаса раньше... Конечно, суета началась значительно раньше, и обитатели замка были очень взбудоражены. Где бы Гермиона ни находилась — в Большом Зале, в Библиотеке, в Общей гостиной, даже в коридорах — только и слышно: "Турнир Трёх Волшеб­ников", "Турнир Трёх Волшебников"... Все как с ума по­сходили, беспрестанно споря кто будет участвовать в конкурсе выбора чемпиона школы, какие виды волшеб­ства войдут в состязания, отличаются ли от них хоть чем-нибудь иностранные студенты?       И, конечно, замок подвергся генеральной уборке. Не­сколько потемневших от времени портретов хорошенько почисти­ли и помыли, к их огромному недовольству. Портреты ежились в своих рамах, сердито бурчали, что мол, они потеряли всю прелесть древней патины, и теперь выглядят как какой-нибудь никчёмный новодел, кривя влажные ро­зовые лица. Рыцарские доспехи заблестели и задвигали руками без скрипа и скрежета. А завхоз Аргус Филч в ярости ки­дался на школьников, забывших вытереть ноги, и даже довел нескольких девочек-первоклашек до слёз. Но Гермиона, увлечённая своими вопросами, на это всё внимания не обращала. Хотя, конечно, Луна не упускала возможности просветить её о происходящим вечером в спальне перед сном, или во время их коротких прогулок по галереям замка.       Уроки в этот день закончились действительно раньше, что немного расстроило Гермиону. Впрочем, весь день в воздухе витало ощущение праздника. На занятиях никто себя не утруждал, все мысли были о гостях из Шармбатона и Дурмстранга. И даже профессора отнеслись к этому безобразию равнодушно. Прозвенел звонок и школьники поспешили к себе в Башни — оставить в спальне сумки, надеть тёплые плащи и потом торопились в холл, готовиться к встрече. На улице была омерзительно-холодная погода, и Гермиона вместо этого направилась в Библиотеку, предложить помощь мадам Пинс в сортировке и раскладывании книг. Она заранее, ещё на большой перемене, договорилась с библиотекарем, чтобы не торчать как дура на улице, замерзая и изображая радость... На шармбатонцев и дурмстанговцев — она и потом посмотрит, вблизи, в тепле и комфорте. Жаль только Луна с ней не пошла, а тоже захотела посмотреть на прибытие гостей. Через сорок минут они с мадам Пинс как раз закончили рассортировывать последнюю стопку, и библиотекарь к чему-то прислушалась, а потом, поблагодарив за помощь, отправила Гермиону в Большой Зал — гости уже прибыли и сейчас начнётся пир. Гермиона как раз спустилась по главной лестнице, когда основная масса школьников втягивалась в двери Большого Зала.       Проскользнув сквозь толпу в дверях, Гермиона поспешила к своему месту, за факультетским столом, где её уже дожидалась Луна, которая тут же начала рассказывать ей как прибыли гости из Франции — на огромной летающей синей карете, подобной башне, которую тянула по воздуху дюжина крылатых золотых коней с развевающи­мися белыми гривами, каждый из которых был величиной со слона! Луна утверждала, что это были абраксанские крылатые кони, с которыми может справиться только очень сильный волшебник. И что директор Шармбатона, мадам Максим, сказала, что эти кони пьют только чистый ячменный виски. Прибытие делегации Дурмстранга не так впечатлило подругу — подумаешь, парусный корабль вынырнул из-под воды закрытого озера. Хотя, разумеется, она не могла не согласиться с Гермионой, что это тоже — очень сильная магия. А потом, немного помолчав, Луна добавила, что директор Дурмстанга, профессор Каркаров, ей почему-то не понравился. Разумеется, в своей манере — с упоминанием избытка мозгошмыгов, недостатка лунопухов, и тому подобное. Тем временем, гости замка начали заходить в Большой Зал.       Делегация Шармбатона состояла из полутора десятков подростков, на вид лет пятнадцати-шестнадцати. Они сразу направились к столу Рейвенкло, чему, разумеется, рейвенкловцы обрадовались, и сразу потеснились. Гермиона заметила, что все шармбатонцы, как один, дрожали от холода в мантиях из тонкого шёлка, а кое-кто обмотал голову тёплым шарфом. Одна девушка, тоже, с головой замотанной шарфом, сильно возмущалась невыносимым холодом, на что Гермиона лишь тихонько прошипела Луне:       — А нечего было выделываться с шёлком! Могли бы и тёплые накидки набросить. Это Шотландия, в конце концов, а не Окситания!       Гости из Дурмстранга выглядели более представительно — в тёплых меховых шубах, они, казалось, просто не чувствовали холода. Дурмстанговцы направились к столу Слизерина, к величайшему огорчению гриффиндорцев. Под шубами у них были великолепные костюмы из красной шерсти. На одного из дурмстанговцев тихонечко указала Гермионе Луна, сказав, что это и есть тот самый знаменитый Виктор Крам, который поймал снитч на Чемпионате мира. Знаменитый ловец, который оказался ещё школьником, был худым, с тёмными волосами и нездоровым цветом лица, большим носом и чёрными густыми бровями. Он был похож на огромную хищную птицу и совершенно не походил на парня, которому всего восемнадцать лет, поскольку выглядел мрачно и хмуро, в придачу, Крам сутулился и косолапил.       Потихоньку, гости стали знакомиться с хозяевами замка и то тут, то там начинались неспешные, осторожные беседы. Дурмстранговцы с любопыт­ством разглядывали тёмный потолок, усеянный звезда­ми, огромные флаги факультетов, блестящие украшения на стенах... Некоторые, не скрывая восхищения, вертели в руках золотые тарелки и кубки. Шармбатонцы казались более привычными к такой роскоши, и особого внимания на это не обращали, хотя, конечно, зачарованный потолок Большого Зала произвёл на них впечатление.       Завхоз Филч, облачённый в честь такого события в старый, потёртый фрак, добавил к профессорскому столу ещё четыре кресла — по два слева и справа от Дамблдора.       — Странно, — заметила Гермиона, обращаясь к Луне. — Ты говорила, что приехали всего два профессора, а Филч почему-то поставил четыре кресла. Кто-то ещё будет?       — Не знаю, — шёпотом ответила подруга. — Я писала папе, чтобы уточнить подробности, но...       Наконец, все гости и ученики Хогвартса заняли свои места, и к профессорскому столу потянулись преподаватели, шествие замыкали про­фессор Дамблдор, профессор Каркаров и мадам Максим. Она оказалась такой же огромной, как и профессор Хагрид! Увидев своего директора, шармбатонцы поспешили встать. За соседними столами раздались смешки. Особенно отличились гриффиндорцы и слизеринцы. Но по­допечные мадам Максим невозмутимо оставались на но­гах, покуда директор Шармбатона не опустилась в кресло по левую руку от профессора Дамблдора, который стоял за столом в ожидании.       — Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное, наши гости, — наконец начал он, лучезарно улыбнувшись иноземным ученикам. — С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе! Уверен, вы хорошо проведёте у нас время. Не сомневаюсь, вы уже успели оценить удобства нашего замка!       При этих словах одна из шармбатонских девушек, у которой на голове по-прежнему был шарф, громко фыркнула, и начала что-то возмущённо, судя по тону, тихонечко говорить соседке.       — Никто тебя здесь не держит, — буркнула с неприяз­нью Гермиона.       — Официальное открытие Турнира, — как ни в чём не бывало продолжал Дамблдор, — состоится сегодня вечером, сразу же после ужина. Угощайтесь, дорогие дру­зья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома!       Дамблдор сел, а Каркаров сейчас же наклонился к нему и о чём-то оживлённо заговорил. Блюда, как всегда, начали наполняться едой. На этот раз эльфы-домовики превзошли себя. Каких только ку­шаний не было, в том числе и блюда иностранной кухни.       — О! Буйябес, — тихонько воскликнула Луна, указывая на супницу с супом из рыбы и моллюсков, стоявшую рядом с йор­кширским пудингом из говядины с почками.       Они пробовали его прошлым летом, когда были во Франции, и с удовольствием наполнили свои тарелки этим деликатесом, предпочтя его привычным пудингам и пирогам с почками. В зале прибавилось учеников двадцать, может тридцать, а казалось, что просто нет свободного места. Наверное, из-за нарядов гостей. Слишком уж они выделялись на фоне чёрной хогвартской: крова­во-красные мантии дурмстанговцев, серо-голубой шёлк мантий шармбатонцев — разбивали привычную монолитно-чёрную картину. Минут через двадцать, дверь за профессорским сто­лом отворилась и в зал вошёл Хагрид.       Гермиона с Луной разглядывали гостей, и пытались прислушиваться к разговорам. К сожалению, шармбатонцы предпочитали общаться со старшекурсниками.       — Будьте доб'гы, передайте, пожалуйста, буйя-а-бес! — громко прозвучал чей-то голос, перебивая шум от разговоров.       Это была девушка, возмущавшаяся холодом. Она, наконец-то, сняла шарф, и оказалась голубоглазой блондинкой, с длинными, распущенными волосами. Встав с места и подойдя к столу Гриффиндора она обратилась к "львам" с просьбой, вызвав за столом фурор. Но кто-то из "гриффиндорцев" сориентировался, и передал гостье супницу с искомым блюдом, после чего та вернулась на место.       — Могла бы и на нашем столе попросить. Обязательно нужно было вставать? — фыркнула Гермиона, на что Луна только улыбнулась. — Чего на неё все так смотрят? — тихо поинтересовалась она у подруги.       — Она вейла! — прошептала Гермионе Луна.       — Не может быть, — удивилась Гермиона.       — Ну, не полностью, — согласилась подруга. — Возможно на половину или на четверть, но магия вейл в ней сильна, — уверенно, но тихонечко заключила Луна, чтобы слышала только Гермиона.       Похоже, она не ошибалась. Многие глядели на эту девуш­ку, а некоторые, как к примеру Рон Уизли, вообще — неотрывно таращились на блондинку-француженку, потеряв дар речи, с отвисшей челюстью, забыв про еду... Тем временем, два пустых кресла наконец обрели хозяев. Рядом с профессором Каркаровым сел Людо Бэгмен, а слева от мадам Мак­сим — мистер Крауч.       — Что они тут делают? — удивился Терри, сидевший за столом напротив девочек.       — Они — организаторы Турнира Трёх Волшебни­ков. — Гермиона, несмотря на личную незаинтересованность в Турнире, тем не менее внимательно отслеживала всю информацию в "Ежедневном Пророке", которая касалась этого события. — Полагаю, при­ехали посмотреть начало Турнира.       Скоро появились вторые блюда, и среди них опять незнакомые большинству учеников Хогвартса. А вот Гермиона, увидев светлое блан­манже, тут же цапнула его к себе поближе, чтобы с удовольствием насладиться вкусным блюдом с Луной... Наконец, золотые тарелки опустели, и директор Дамблдор опять встал с кресла. Зал в ожидании замер, а многие студенты так и впились в директора горящим взглядом.       — Торжественный миг приблизился, — профессор Дамблдор ог­лядел, улыбаясь, обращённые к нему лица. — Турнир Трёх Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как вне­сут ларец, я хотел бы коротко объяснить правила нынешне­го Турнира. Но прежде, позвольте представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества. — Слуша­тели вежливо похлопали. — А также Людо Бэгмена, на­чальника Департамента магических игр и спорта. — Бэгмену достались щедрые аплодисменты, наверное благодаря его славе знаменитого квиддичного загонщика, долго игравшего в "Уимбурнских Осах", а может просто потому, что вид у него был куда приветливее: Бэгмен оценил ап­лодисменты, осклабившись и помахав залу рукой, а хму­рый Бартемиус Крауч и бровью не повёл, когда Дамбл­дор назвал его имя. — Мистер Бэгмен и мистер Крауч, организаторы Тур­нира, без устали работали несколько месяцев, — продол­жал Дамблдор. — И они войдут в судейскую бригаду, ко­торая будет судить состязания. — При слове "состязания" зал навострил уши, что не ускользнуло от профессора Дамблдора. — Филч, — улыбнулся он, — ларец сюда, пожалуйста.       Филч, который до этой минуты прятался где-то в даль­нем углу зала, тут же явился к профессорскому столу, неся в руках старинный деревянный ларец, инкрустирован­ный жемчугом. Зал, зашумев, всколыхнулся — многие вытягивали шеи и даже привставали с места, чтобы лучше видеть. Завхоз осторожно поставил ларец перед директором Хогвартса, и тот продолжил объяснения:       — Инструкции к состязаниям мистером Краучем и мистером Бэгменом уже проверены. Для каждого тура всё готово. Туров — три, состязания основаны исключи­тельно на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусства­ми, личную отвагу и умение преодолеть опасность.       При последних словах зал притих, затаив дыхание. А Дамблдор невозмутимо продолжал:       — В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы. Их будут оце­нивать по тому, как они справились с очередным состя­занием. Чемпион, набравший во всех турах самое боль­шое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристраст­ный выборщик — Кубок огня, — профессор Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза.       Крышка медленно, со скрипом открылась. Профессор Дамблдор сунул внутрь руку и достал боль­шой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ни­чего примечательного — не будь он до краев наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Он закрыл крышку, осторожно поставил на нее Кубок, что­бы все хорошо его видели.       — Желающие участвовать в конкурсе на звание чем­пиона должны разборчиво написать своё имя и назва­ние школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал он. — Им даётся на размышление двадцать четы­ре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трёх Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено. И последнее: желающие участвовать в конкурсе, прими­те к сведению — для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до кон­ца. Бросив свое имя в Кубок, вы заключаете с ним маги­ческий контракт, который нарушить нельзя. Посему хо­рошенько подумайте, действительно ли вы хотите уча­ствовать в Турнире. Ну а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем-всем — доброй ночи!       Студенты начали подниматься с мест, направляясь к выходу из Большого Зала... По дороге Гермиона прислушивалась к студентам, и просто поражалась — довольно много учеников во весь голос обсуждали... способы обойти Запретную черту, что бы принять участие в Турнире! Она смотрела на школьников с недоумением, просто поражаясь такой безответственности и безалаберности! Это же важнейшее мероприятие! Как так можно? И потом, раз придумали такие правила, то это сделано для безопасности учащихся, а не вовсе для того, чтобы не дать кому-то "получить славу и галлеоны"!       — Запретная линия, — сказала Гермиона Луне, испытывая сомнения. — Как-то это ненадёжно. Её можно же как-то обмануть? К примеру "старящим зельем"? — Гермиона кивнула в сторону братьев Уизли, которые как раз обсуждали этот вопрос. — Разве не разумнее было бы просто поставить дежурить рядом с кубком преподавателя?       Луна в ответ лишь недоуменно пожала плечами.       В дверях Большого Зала создалось небольшое столпотворение. Вначале директор Каркаров столкнувшись с Гарри Поттером — уставился на него и застыл на месте, а потом профессор Грюм довольно нелестно рявкнул на директора Дурмстанга, и всех разогнал. Странно, но Гермионе показалось, что Каркаров испытывает реальный страх перед Грюмом...

***

      Весь день замок бурлил, как на дрожжах... С самого утра в Общей гостиной Рейвенкло начались заключаться пари — с какого факультета будет больше идиотов, которые бросят своё имя в Кубок, и сколько будет кретинов, пытающихся преодолеть возрастную черту профессора Дамблдора. Часть сине-бронзовых с самого ранья засели в Холле, чтобы наблюдать, и их периодически сменяли товарищи. Впрочем, это всё практически не интересовало Гермиону — сразу после завтрака она засела в Библиотеке за переводом Аптекарского трактата начала XVI века с латыни.       Когда Гермиона прибежала из Библиотеки на праздничный пир, то освещённый свечами Большой Зал был уже почти полон. Кубок Огня, который весь день простоял на постаменте в Холле, теперь стоял на преподавательском столе перед пустым креслом Дамблдора.       Ужин, казалось, никогда не кончится, и пока они ели, Луна просвещала подругу — кто бросил своё имя в Кубок Огня. Шармбатонцы и дурмстанговцы — все. Несколько человек со Слизерина, точно, что пара гриффиндорцев, и несколько хаффлапффцев... Так же подруга рассказала, что несколько человек, в частности Фред и Джордж Уизли, попытались обмануть и преодолеть "возрастную черту", и что из этого получилось. Несмотря на словоохотливость подруги, Гермионе почему-то показалось, что Луна напряжена и встревожена. Может просто устала?       Возможно, потому, что праздник длился второй день, ученики Хогвартса не налегали, как обычно, на изысканные блюда. Наоборот, все вокруг ёрзали на стульях, тянули шеи, вставали на ноги, буквально всеми овладело нетерпение: скоро ли Дамблдор завершит трапезу? Кто будет Тремя Волшебниками Чемпионами? Наконец золотые тарелки засияли первозданной чи­стотой. Зал шумел, гудел и вдруг смолк — Дамблдор под­нялся с места. Сидящие по обе стороны от него профес­сор Каркаров и мадам Максим замерли в напряжённом ожидании. Людо Бэгмен сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. У мистера Крауча, напротив, вид был безу­частный, почти скучающий.       — Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дам­блдор. — Думаю, ему требуется ещё минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к сто­лу и проследовать в комнату, примыкающую к залу, — он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.       Профессор вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепитель­но били по глазам. Но взгляды всех всё равно прикованы к Кубку, кое-кто поглядывает на часы... Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамен­та. Зал замер. Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, осве­щённый огнём, опять синевато-белым, и Дамблдор гром­ким, отчётливым голосом прочитал:       — Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам!       Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и востор­женных криков.       — Так и должно быть! — Рон Уизли почему-то орал громче всех.       Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, враз­валку двинулся к Дамблдору повернул направо и, мино­вав профессорский стол, исчез в соседней комнате.       — Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисмен­ты директор Дурмстанга, профессор Каркаров, так что его услышал весь зал. — Я знал, в тебе есть дерзание!       Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок вы­стрелил ещё одним куском пергамента.       — Чемпион Шармбатона — Флёр Делакур! — возве­стил Дамблдор.       Девушка, про которую Луна сказала, что та вейла, легко поднялась с места, откинула назад волну белокурых волос и летящей по­ходкой прошла между столов Гриффиндора и Рейвенкло. К удивлению Гермионы, её соученики совершенно не выражали радости за своего чемпиона, а наоборот — выглядели очень расстроенными: две де­вушки, вообще, спрятав лицо в ладони, плакали навзрыд. Флёр Делакур удалилась в соседнюю комнату зал опять утих. Но напряжение, казалось осязаемое на ощупь, усилилось. Осталось только узнать чемпиона Хогвартса! Всё опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дам­блдор поймал его и прочитал:       — Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори.       — Ну почему он?! Почему? — Опять возопил на весь зал Рон Уизли.       Что было странно, с точки зрения Гермионы — Диггори был выдающимся студентом Хогвартса. Очень умным, умелым и к тому же старостой факультета! Однако вопли рыжего оказались тут же заглушены: зал взорвал­ся криками за столом Хаффлапффа. Все "барсуки", до единого, вскочили на ноги, топали, вопили до хрипоты, при­ветствуя идущего к профессорскому столу Седрика. Ап­лодисменты не смолкали долго. Дамблдор стоял и ждал, пока наконец зал угомонился. Он, довольно улыбаясь, начал вступительную речь:       — Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая уче­ников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защи­щать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесёте поистине неоценимый вклад... — Директор Дамблдор внезапно запнулся, и все сразу поняли почему.       Кубок огня вдруг опять покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило ещё один пер­гамент. Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил его. Поднес к огню и воззрился на имя. Повисла длинная па­уза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал:       — Гарри Поттер!