Три точки опоры

***

      — Поттер, подожди! — Крикнула Гермиона, но худенькая фигура подростка дёрнулась от звука голоса, и он явно попытался скрыться в боковом проходе.       — Гарри, остановись! — Воскликнула Луна явно расстроенным голосом.       — Гарри Поттер! Да постой ты! Мы просто хотим поговорить! — Добавила Гермиона.       Мальчик остановился и повернулся к ним. Когда они подошли ближе, Гермиона ужаснулась от потухшего, угрюмого взгляда и общей подавленности на лице Гарри Поттера. Самого молодого ловца столетия, надежды команды Гриффиндора по квиддичу, Мальчика-Который-Выжил, и теперь вот — Четвёртого Чемпиона Турнира Трёх Волшебников.

***

      После того, как профессор Дамблдор прочитал имя с четвёртого, вылетевшего из Кубка Огня, пергамента и озвучил "Гарри Поттер", сам Поттер и директора школ, с некоторыми профессорами, а также организаторы Турнира удалились в комнату, где собирались чемпионы Турнира. Как только дверь за ними закрылась, в Большом Зале поднялся невообразимый гам! Профессору Макгонагалл стоило огромного труда перекричать всех и, объявив об окончании пира, распустить учеников по факультетским помещениям.       Шум и гам тут же возобновился, и, пожалуй, стал ещё сильнее. Одни недоумевали: как Поттеру удалось это сделать? Другие, особенно хаффлпаффцы, громко возмущались — как Поттер вообще посмел такое сделать? Слизеринцы презрительно кривились, большая часть гриффиндорцев радовались, что Поттер — чемпион, но, впрочем, были и явно недовольные. Рейвенкловцы, в основном, обсуждали чисто техническую сторону: как это удалось Поттеру? Хотя, конечно, и недоумевали — зачем он это сделал, и как Кубок Огня мог выбрать в качестве Чемпиона, скажем прямо, не самого лучшего студента...       Гермиона, вначале, тоже была очень возмущена! Как можно быть таким идиотом, пойти на такое серьёзное нарушение, почти сорвать важное международное мероприятие! И ради чего? Поттер совершенно не блистал знаниями и шансов выиграть Турнир не имел! Правда Луна, почему-то, её возмущения совершенно не разделяла. Она только качнула головой и сказала:       — Гарри не виноват, Миона. Это не он.       В ответ, Гермиона напомнила подруге, что Поттер все предыдущие три года — постоянно лез в неприятности! Каждый год! Как не Запретный коридор, так угон заколдованного автомобиля, или препятствование министерским чиновникам, или... Но Луна с ней не согласилась, продолжая настаивать, что Гарри Поттер не виноват, а потом вообще выдала странную фразу, что "у него выбора особенно не было". В общем, в этот вечер к единому мнению подруги не пришли.       Правда, пока Гермиона засыпала, она уже не была столь уверена в своей правоте. Во-первых, фраза подруги, что известны как минимум четыре неудачные попытки нарушить "возрастную черту", причём две из них — близнецы Уизли, которые хоть сейчас могут сдать Т.Р.И.Т.О.Н.ы по Чарам, Зельям и Трансфигурации. И если не получилось у них, то Гарри и смысла нет подозревать.       Во-вторых — непоколебимая уверенность в невиновности Поттера подруги. Что-что, а к мнению Луны, как бы странно и запутанно она иногда ни выражалась, Гермиона научилась прислушиваться. И, в-третьих, вид самого Поттера. Сейчас, спокойно лёжа в постели и перебирая в памяти события этого насыщенного вечера, она отчётливо вспомнила... К сожалению, она не смотрела в сторону гриффиндорцев, когда объявляли других Чемпионов и не могла сказать было ли на лице Гарри ожидание или предвкушение, но вот в том, что когда директор огласил его имя, у Поттера было недоумение, непонимание и даже страх — сейчас была уверена.       За воскресенье страсти накалились. Стало известно, что организаторы признали право Гарри Поттера участвовать в Турнире. Все только и делали, что обсуждали выходку Поттера, Четвёртого Чемпиона, и строили предположения, как же теперь будет проходить Турнир Трёх Волшебников с четырьмя участниками!       Гермиона же была в лёгком недоумении. Как это? Дело даже не в том, бросал Поттер своё имя или нет. Ему четырнадцать лет! Как он будет участвовать? Почему прямо это не запретить? Преподавателям, Министерству, в конце концов! Но, увы, ответа на эти вопросы не было. Самого Поттера за целый день девочки так и не увидели, даже в Большом Зале он если и появлялся, то застать его не удалось.       А дальше в школе начался форменный дурдом! В Поттера тыкали пальцами, презрительно свистели вслед, хаффлапффцы, похоже, считали себя оскорблёнными одним его видом. Потом появились значки. Большие круглые значки, на мантиях слизеринцев, с надписью красными буквами:       "Седрика поддержим — он       Настоящий чемпион!"       Но при приближении Поттера, слизеринцы нажимали на значок, и красную надпись меняла зелёная:       "Гарри Поттер, ты смердяк,       Задавала и дурак!"       Особенно старался белобрысый Малфой, который, похоже, не мог пройти мимо Поттера спокойно, чтобы его как-нибудь не задеть. Вроде бы они даже подрались где-то с Поттером, причём с применением магии! На следующий день с этими значками уже щеголяли не только слизеринцы, но и поголовно все хаффлаффцы, и многие рейвенкловцы, в частности Чанг, со своей бандой подпевал, и, к ужасу Гермионы и расстройству Луны, даже некоторые гриффиндорцы! Этого Гермиона совершенно не могла понять! Как бы там ни было, но Поттер уже чемпион Хогвартса! И так или иначе, но он будет выступать за Хогвартс. И если победит (с Поттером нельзя было исключать даже такой вариант) то это будет победа Школы Хогвартс! Где поддержка и помощь со стороны друзей и соучеников, о необходимости которых рассказывал директор Дамблдор?       Словом, полностью повторялась ситуация второго курса, с "Наследником Слизерина". Даже хуже, поскольку, почему-то, рядом с гриффиндорцем не было его рыжего друга. Уизли держался в отдалении, вместе с другими ало-золотыми, и посматривал на Гарри Поттера с плохо скрываемой злостью. А тот сидел за столом в Большом Зале один, на редких сдвоенных уроках Рейвенкло с Гриффиндором, за партой тоже был один... Мальчик осунулся и ходил по коридорам замка ссутулившись, стараясь побыстрее прошмыгнуть, и исчезнуть с глаз. А профессорский состав традиционно сохранял олимпийское спокойствие, и делал вид, что всё нормально.       Масла в огонь вечером подлила Падма Патил, которая навестила в Гриффиндорской Башне свою сестру-близняшку Парвати, а потом с удовольствием пересказывала новости в Общей гостиной Рейвенкло. По её словам получалось, что Поттер по-прежнему отрицает, что как-то смог бросить своё имя в Кубок Огня, скрывает как он это смог сделать, всячески отрицает своё желание участвовать в Турнире и представлять там честь факультета. В общем, большинство гриффиндорцев считали Поттера лжецом, а возглавляет эту партию его бывший дружок-не-разлей-вода Рон Уизли. Даже у Гермионы от такого волосы стали дыбом! Причём, не понятно от чего больше: от осознания всего этого ужаса, в котором оказался мальчик, или от злости на этих лицемеров! А Луна... Гермиона не была уверена, они не рисковали ночевать в одной постели, но ей показалось, что Луна ночью тихонько плакала.       Утром, перед уроками, Гермиона потащила Луну за собой к декану. Но, к её сожалению и недовольству, профессор Флитвик, в ответ на её беспокойство о том "как же Гарри Поттер будет состязаться с выпускниками, взрослыми волшебниками, и выполнять задания турнира, которые явно рассчитаны на уровень выше третьего курса" только развёл руками, и сказал, что правила Турнира Трёх Волшебников запрещают преподавателям хоть как-то помогать Чемпионам своих школ. Ошалевшая от таких новостей Гермиона задала вопрос на счёт значков и травли Чемпиона школы, на что профессор Флитвик ответил, что не запрещает своим студентам выражать своё мнение, ни в чём предосудительном или запрещённом рейвенкловцы замечены не были, а у остальных студентов есть свои деканы.       В общем из кабинета Флитвика девочки вышли, мягко говоря, огорчённые!       А потом в "Ежедневном Пророке", известная и популярная журналистка Рита Скитер, опубликовала статью о Турни­ре Трёх Волшебников. Но о самом Турнире и состязаниях там говорилось мало. Большую часть статьи составляло красочное жизне­описание Гарри. Едва ли не половину первой страницы занимала его фотография. Фактически, вся статья, про­должавшаяся на второй, шестой и седьмой страницах, посвящена только ему, имена чемпионов Шармбатона и Дурмстранга были искажены, и о них было написано только несколько слов, в самом конце статьи, а имя Седрика Диггори и вовсе не упомина­лось!       Рита Скитер такого понаписала, чего и по мнению Гермионы, и по мнению Луны, Гарри Поттер в жизни своей никогда не сказал. Один перл: "Моя сила — это дар, унаследованный от родите­лей. Если бы мама с папой увидели меня сейчас, они бы очень мною гордились. Да, по ночам я всё ещё плачу, вспоминая о них, и не стыжусь в этом при­знаться. Я знаю, на Турнире ничего со мной не случится, потому что родители смотрят на меня с небес..." — чего стоил! И всё прочее, вроде того, что Гарри Поттер, по мнению его друзей — самый лучший ученик Хогвартса! А Луна, прочитав эту статью, на полном серьёзе заявила, без всяких ссылок на мозгошмыгов, что Рита Скитер не только перевирает абсолютно всё, но часто в её статьях правды — разве что фамилии и географические названия... После выхода этого опуса многие ученики, главным образом слизеринцы, завидев Гарри Поттера, громко и с выражением цитировали выдержки из неё, отпуская оскорбительные шутки:       — Тебе дать, Поттер, носовой платок? Вдруг на транс­фигурации разревёшься!       — С каких это пор ты самый блестящий ученик шко­лы? Разве это вы с Лонгботтомом основатели Хогвартса?       — Ты не скучаешь по своей мамочке, Потти?       Профессора, разумеется, делали вид, что всё в порядке. А некоторые, например профессор Снейп, ехидно ухмылялись и даже поощряли такое отношение. И у Гермионы лопнуло терпение! Два дня, они с Луной пытались поймать Гарри Поттера, но тот ни на завтраки, ни на ужины видимо не ходил, и удалось увидеть мальчика только сегодня, в субботу, за обедом. Поттер быстро поел, точнее, проглотил суп, сделал себе пару бутербродов, и, завернув их в салфетку, быстрым шагом направился на выход из Большого Зала. Гермиона с Луной бросились вслед за ним...

***

      Поттер просто стоял и молча смотрел на них — ни вопросов, ни просто желания узнать, что девочкам от него понадобилось, даже в глазах не было! Гермиона, оглянувшись, приметила недалеко пустой класс, и, схватив гриффиндорца за руку, потащила за собой — в самом деле, не стоять же и разговаривать посреди коридора? Класс был явно заброшен и давно не использовался — слой пыли на полу и партах был впечатляющим, а висящая по углам паутина уже превращалась в ажурную бахрому.       Конечно, Гермиону интересовал непонятный вопрос с таким большим количеством пустых и заброшенных помещений Замка, но всё как-то было недосуг заняться. Как, впрочем, и сейчас была куда более интересная и волнующая тема. Поттер осмотрел этот бардак, и, к своему удивлению, Гермиона заметила, что он недовольно-брезгливо поморщился от вида запущенной грязи. Ей даже стало немного любопытно. Девочки, достав палочки, быстро отработанными бытовыми чарами очистили небольшой пятачок класса, пару столов и несколько стульев, чем вызвали явное удивление и любопытство на лице парня, а Гермиона, немного подумав, взмахом палочки захлопнула дверь, и, указав палочкой на неё, наложила "Коллопортус" и "Муффлиато".       — Это запирающее и заглушающее, — пояснила она Поттеру.       — Я знаю, — ответил он, и всё так же, молча, смотрел с ожиданием.       Пауза затягивалась, и Гермиона начала немного нервничать, не зная с чего начать разговор. Не спрашивать же у Поттера как он себя чувствует?! Будто и так не видно! И она, неожиданно даже для себя, задала совершенно другой вопрос:       — Гарри, а уже смогли выяснить... кто и как смог бросить твоё имя в Кубок Огня?       Волна эмоций, которая пробежала по лицу Гарри Поттера, развеяла даже те остатки сомнений в его невиновности, что у Гермионы ещё сохранялись (просто, как один из вариантов подоплёки случившегося, пусть и с крайне низкой вероятностью). Радость, облегчение, надежда, что ему хоть кто-то верит, что хоть кто-то не сомневается в его невиновности, были настолько ярко написаны на его лице, что Гермионе стало даже немножко неуютно, за то что она подозревала его во лжи. Гермиона взглянула на Луну, подруга смотрела на парня с одобрением и сочувствием одновременно. Но радостные эмоции на лице гриффиндорца опять сменились грустью, и он с печальным вздохом опустился на очищенный стул:       — Нет. Не выяснили... — И, помолчав, добавил: — Или, по крайней мере, мне об этом не сказали. — Опять грустно вздохнул парень.       — Как это? — Возмутилась Гермиона. — Но почему тебе разрешили участвовать? Ты же несовершеннолетний. Почему не запретили? Директор Дамблдор? Мистер Крауч?       Парень как-то остро взглянул на неё, дёрнулся, а потом, с каким-то непонятным выражением в голосе, чем-то среднем между отвращением, презрением, и сарказмом, ответил:       — Запретили?! — Как-то потянул он. — Почему не запретили? Не знаю, Гермиона. — Потом помолчав, добавил: — Я сомневаюсь, что они вообще рассматривали этот вариант. "Мы должны строго следовать правилам!", "в них на­писано тот, чье имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире", "черным по белому"... — Он явно кого-то передразнивал.       В комнате повисла напряжённая тишина, Гермиона лихорадочно обдумывала информацию по правилам Турнира, в том числе и слова Дамблдора, когда он на пиру сказал: "Для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до кон­ца. Бросив своё имя в Кубок, вы заключаете с ним маги­ческий контракт, который нарушить нельзя!".       — Но ведь ты не бросал своё имя в Кубок! — неуверенно сказала Гермиона.       Гарри лишь пожал плечами, и, помолчав, всё-таки выдал:       — Сказали, что это не имеет значения. Что-то там на счёт магического контракта... Я точно не понял, все так орали, перебивая друг друга.       И снова Гермиона неприятно поразилась магическому миру. Получается, что если бы кто-то бросил её имя, то ей бы пришлось участвовать в этом безумии?! Это же нонсенс! Бред! В голове, в списке "важных неотложных дел" тут же появилась новая запись — "Разобраться с вопросом контрактов, договоров и тому подобное! Срочно!". А при внесении этого вопроса в ежедневник, пожалуй нужно ещё и выделить запись цветным маркером. И закладку на страницу вклеить. Красную!       Гарри, тем временем, продолжал рассказ:       — Они мне не верят... Снейп вообще кричал, что он точно знает, что это я сделал, — парень говорил глухо, опустив голову и смотря в пол, — Каркаров и Максим тоже уверены, что я это сделал, впрочем, их, как мне показалось, гораздо больше интересовал вопрос, что у Хогвартса теперь два чемпиона, а у их школ по одному, и у Хогвартса больше шансов на Кубок... Будто я хоть что-то могу, чтобы победить... Бэгмен, радовался как идиот, такое впечатление, что, по его мнению, четыре чемпиона это на целую четверть лучше чем три! Только Макгонагалл сразу сказала, что я не мог пересечь "запретную возрастную черту", но... — Гарри замолчал.       — И? Гарри, продолжай! — воскликнула Гермиона. — А что сказал директор Дамблдор?       — Дамблдор сказал... что наверное ошибся, когда проводил "возрастную черту", раз так получилось. — Выдавил из себя Гарри.       Гермиона неверяще смотрела на Гарри. Господи! Этого просто не может быть. Луна же сама, своими глазами видела, что случилось с близнецами Уизли, когда они попытались пересечь "возрастную черту" Дамблдора. Она работала! Директор не мог допустить ошибки.       — Макгонагалл настаивала, что я не пересекал черту, и даже не приближался к Кубку, но... — Парень неопределённо пожал плечами. — Только профессор Грюм с ней согласился. Он сказал, что кто-то заколдовал Кубок, чтобы тот думал что участвуют четыре школы, что-то вроде того... — Он опять замолчал, а потом, после раздумья, добавил: — Грюм считает, это сделали, чтобы меня убить...       В классе повисла напряжённая тишина. Луна расфокусировано смотрела куда-то в окно. Гарри, опустив голову, молчал. А Гермиона лихорадочно пыталась всё обдумать, но картинка в голове просто отказывалась сводиться из разрозненных осколков мозаики.       А Гарри, наконец получивший возможность выговорится с доброжелательно настроенными слушателями, опять глухо заговорил:       — Мне никто не верит, что я не бросал своё имя. Ни профессора, ни школьники...       — Ну это и неудивительно, — заявила Гермиона, и, увидев вопрос на лице парня, и несмотря на предостерегающее выражение лица Луны, упрямо продолжила: — Ты постоянно влазишь в какие-то истории, Гарри. С первого курса! Вот и результат!       Если честно, то уже произнося это она начала жалеть, подумала, что Гарри сейчас обидится, развернётся и уйдёт. Но его реакция её поразила. Парень вдруг как-то грустно кривовато улыбнулся, а потом заявил:       — А ты не задумывалась над тем, что если бы не хотели, чтобы я влазил в эти истории, то меня бы баллами не награждали, каждый год, по итогу? Разве нет?       Тут Гермиона не нашлась, что ответить, на этот вполне разумный и логичный довод, а вот Луна только согласно чуть кивнула и прикрыла глаза. Гарри тем временем разошёлся:       — Как меня это всё уже достало... С первого курса! Вначале — герой, таращатся как на мессию, но стоит случиться малейшей непонятности, и всё — как прокажённый. Пальцами указывают, за спиной шепчутся и даже поговорить не с кем. А потом опять: всё нормально Гарри, ты — наш герой, вот тебе баллы, ты победил... И опять всё нормально, я опять хороший до следующего раза. Я не бросал имя в Кубок! Мне ни этот турнир, ни эта слава, ни эти галлеоны — не нужны совершено! Но кого интересует, что мне нужно и чего я хочу?! Я должен участвовать! Ещё и лжецом называют. Даже...       Гарри опустил голову и не договорил, но переглянувшиеся подруги и без слов поняли, что неверие и предательство со стороны своего друга, для парня были самым тяжёлым, во всей этой ситуации.       — Но как же теперь? Как ты будешь участвовать в Турнире? — спросила Гермиона. — Ты же не... — Она замялась, но Гарри, подняв голову, продолжил за неё.       — Ничего не знаю, ничего не умею, и даже для третьего курса далеко не лучший студент? Что уж говорить про уровень выпускников, до которого мне, как... — И увидев, что Гермиона смутилась, парень грустно улыбнулся. — Я знаю это и сам, не бойся меня обидеть... — Помолчал, и добавил: — Не знаю я, как буду участвовать... Я ведь действительно ничего не умею...       Повисшую гнетущую тишину вдруг прервала Луна:       — Гарри, а правда, что ты можешь вызывать "Патронуса"? — И застенчиво улыбнувшись, попросила: — Можешь показать?       — Я не уверен, Луна, — Гарри чуть смутился. — Понимаешь, для Патронуса нужно настроение и хорошие, самые лучшие, воспоминания, но... — И парень, как бы извиняясь, чуть пожал плечами.       — Да, — согласилась с ним Луна, — у тебя, Гарри, сейчас очень много мозгошмыгов, — грустно-задумчиво произнесла она.       — Мозгошмыгов? — переспросил Гарри.       — Ну да, и они мешают тебе видеть и понимать...       Гермиона хотела остановить эту "мозгошмыговско-лунопуховскую" лекцию, в которую пустилась подруга, рассказывая Поттеру, как мозгошмыги залезают в головы и мешают нормально думать и радоваться жизни, но когда Луна с очень серьёзным видом заявила, что особенно много мозгошмыгов сейчас у Рональда, а у Снейпа их всегда слишком много и поэтому они такие недобрые, Гермиона увидела, что Гарри начал улыбаться, ей даже показалось, что сдерживал смешок... А потом парень достал палочку, взмахнул ею, как бы описывая кончиком кольцо, и выкрикнул:       — ЭкспЕкто патрОнум!       Классную комнату залил жемчужно-белый свет, по телу Гермионы прокатилась какая-то радостно-тёплая волна, но она даже не успела проанализировать эти чувства, поражённо уставившись на серебристо-перламутрового красивейшего лесного оленя, который появился в центре помещения. Мерлин! Этого же не может быть! Это просто... невозможно! Лихорадочно метались мысли у неё в голове. Луна, поднявшись со стула, подошла к светящемуся оленю, протянула руку... и погладила его, чем ввергла Гермиону в ещё больший ступор! Телесный плотный Патронус... В четырнадцать лет... Это... Это просто за гранью возможного! Она вспомнила, как читала об этом защитном заклинании на третьем курсе, когда вокруг школы кружились дементоры, и оказалось, что Патронус — единственная защита от этих ужасных созданий. Там было чётко написано, что это очень сложная магия, относящаяся к высокому уровню и далеко не каждый взрослый волшебник мог ею овладеть! А вот теперь она оторопело смотрела то на подругу, которая со счастливой улыбкой гладила жемчужно-серебристого оленя в натуральную величину, которого вызвал четырнадцатилетний подросток, то на самого этого подростка. И не верила своим глазам!

***

      Вечером, перед сном, когда Гермиона расчёсывала мягкие волосы подруги, Луна вдруг, вместо того чтобы нежиться под движениями её рук, как делала это обычно, как-то жалобно спросила:       — Мы же поможем Гарри, Миона? Поможем?       Гермиона только согласно кивнула головой в ответ. Она никогда, никому, даже Луне, этого не рассказывала, но картина, как маленький, неказистый, одиннадцатилетний мальчик вбежал в туалет, пытался её вытащить, а потом запрыгнул на спину огромному двенадцатифутовому монстру — навсегда впечаталась в её память...        Однако утром они столкнулись с проблемой: как им найти Гарри Поттера? Опять сидеть в Большом Зале и ждать было плохим вариантом. На это мог уйти и целый день, возможно даже не один. Гарри, судя по его настроению, был намерен по-прежнему избегать всех, а договориться о новой встрече они вчера забыли.       — Мы можем попросить смурликов, — задумчиво произнесла Луна. — Смурлики легко найдут любого ученика в школе, где бы он ни находился. Ведь они хозяева Замка!       Гермиона смутилась, и ответила, что она бы не хотела лишний раз напрягать бедных домовых эльфов дополнительной работой...

***

      С эльфами история получилась... Поняв, что её проповеди о недопустимости рабства и эксплуатации до закостенелых в своём невежестве колдунов и ведьм не доходят, Гермиона решила зайти с другой стороны.       Пару раз в неделю Гермиона выделяла время в своём напряжённом расписании, чтобы посещать кухню. По началу домовые эльфы очень радовались её приходу — пытались её угостить чем-нибудь и всячески угодить. А Гермиона им вдохновенно рассказывала про Хабеас корпус, движение Аболиционизма, про Джеймса Сомерсета, Игнатиуса Санчо, про выдающихся деятелей-борцов с рабством, к примеру Гарриет Бичер-Стоу, и даже начала по памяти пересказывать домовикам "Хижину дяди Тома", перескакивая на движение за права трудящихся — профсоюзы, нормированный рабочий день, достойную оплату, выходные и отпуска, носить одежду... Но, увы, энтузиазм эльфов с каждым её визитом был всё меньше и меньше, пока они вообще не начали от неё прятаться: как только узнавали, что Гермионе ничего не нужно, тут же ссылались на срочные дела и расходились по углам, чем очень сильно её огорчали! Она никак не могла втолковать этим несчастным созданиям понятия "выходной день" и "отпуск" , а при упоминании одежды или зарплаты, они и вовсе разбегались в панике!       Правда, были два эльфа, благодаря которым у Гермионы сохранялась надежда, что ещё не всё потерянно. Это, конечно, были довольно странные создания. Один домовик вырядился весьма стран­ным образом: на голове вместо шапки носил "бабу", которую сажают на чайник, с приколотыми к ней яркими знач­кам, на шее был повязан галстук с узором из подков, но при этом не носил рубашки, на ногах что-то вро­де детских футбольных шорт и разномастные носки — один чёрный, а другой розовый, в оранжевую полоску. Этого эльфа звали Добби, и он утверждал, что из рабства его освободил "Великий Гарри Поттер, сэр!", после чего он смог найти работу на кухне Хогвартса, и получает зарплату один галлеон в неделю, и один выходной в месяц. А так же пожаловался, что он долго не мог найти работу и целых полтора года бродяжничал по стране, так как волшебники не хотели платить ему зарплату, но он, Добби — свободный эльф!       Гермиона похвалила Добби, правда не могла не отметить, что другие домовики при словах "зарплата, свобода и одежда" — шарахались от него как от прокажённого. Вторым эльфом, точнее эльфийкой, была Винки. Она носила вроде бы и более приличную одежду: короткую юбку и блузку в тон синей шляпе с прорезями для больших ушей, но в отличие от Добби, и его странноватом, но чистом и аккуратном, с иголочки, наряде, Винки явно не заботилась о своей одежде. Блузка в пятнах супа, на юбке прожжена дырка. Винки, по рассказу Добби, выгнал её хозяин, злой мистер Крауч, в конце лета, после чего Добби удалось её разыскать, и тоже привести в Хогвартс. И хоть он и смог убедить Винки носить одежду, но зарплату Винки получать не хочет, очень горюет по своему хозяину и из-за этого пьёт. При каждом упоминании о мистере Крауче, Винки заливалась слезами, а когда Гермиона порадовалась за неё, что она теперь свободна, то Винки бросилась с табуретки и, упав ничком на каменные плиты, заколотила по полу крошечными ку­лачками! Гермиона опустилась рядом с ней на колени и при­нялась успокаивать, но Винки была безутешна. А после того, как Гермиона пожурила эльфийку за то, что та отказывается от зарплаты, то Винки перестала плакать, села, подняла на Гермиону огромные карие глаза, и её мокрое лицо преисполнилось гневом:       — Да, Винки — запятнавший себя эльф! Но Винки зар­плату не требует! — пропищала она. — Винки так низко не пала! Винки очень-очень стыдно быть свободной!       — Стыдно? — недоуменно переспросила Гермиона. — Винки, Бог с тобой! Это мистеру Краучу должно быть стыдно за то, что держал тебя в рабстве! А не тебе! Ты не сделала ничего дурного!       — Вы оскорбить моего хозяина, мисс! Не надо оби­жать мистера Крауча! Мистер Крауч хороший волшеб­ник, мисс! Мистер Крауч правильно поступил, уволив гад­кую Винки!       Эльфийка была неумолима, только поднесла руки к прорезям в шляпе и плотно зажала уши, чтобы не слышать Гермиону. А потом и вовсе всячески избегала её, и в результате последние визиты ей пришлось разговаривать исключительно с Добби. Он грустил, что эльфы не хотят быть свободными, соглашался со всеми её доводами, но увы, делу просвещения и освобождения эльфов это способствовало мало, так как Добби сам признался, что даже Винки его не желает слушать, что уже говорить про других домовиков, которые заявляли, что Добби позорит их одним своим видом. И сокрушался, что видимо только один "Великий Гарри Поттер, сэр", сможет освободить эльфов! Добби, на взгляд Гермионы, слишком часто упоминал "Великого Гарри Поттера, сэра", что сильно её удивляло.       И после разговора с Гарри в классе, чтобы сделать ему и Добби приятное и поднять настроение, Гермиона их всех потащила на кухню. Там они сразу же были окружены домовиками, которые наперебой стали предлагать им всякие вкусности — в этот раз эльфы не прятались от Гермионы, хоть и косились в её сторону с настороженностью во взгляде. А потом, на встречу Гарри выскочил Добби, с визгом как он рад видеть Гарри Поттера, сэра! Гарри немного смутился, но порадовался истории Добби, что у него теперь всё хорошо: он нашёл себе работу с зарплатой и может носить наряды. Домовики были очень настойчивы, и смогли усадить их всех за стол, пить чай с пирогами и печеньем. И за этим импровизированным ужином Гермиона попыталась выяснить историю освобождения Добби...       Исходя из рассказа эльфа, который иногда дополнял Гарри, следовало, что Добби служил у Малфоев. Перед вторым курсом эльф узнал, что в Школе будет великая опасность и решил спасти "Великого Гарри Поттера, сэра". Спасать он решил препятствуя попаданию Гарри в Хогвартс. В начале воровал письма, чтобы Гарри обиделся на друзей и не поехал в школу. Потом, колдовал у него дома, в надежде, что его исключат из Хогвартса за нарушение запрета. А потом и вовсе перекрыл проход на платформу "9 и ¾". Когда даже это не помогло и Гарри всё равно добрался до школы, то Добби заколдовал бладжер, чтобы тот сбил мальчика на игре с метлы (лучше пусть Гарри Поттер лежит в Святом Мунго, нежели пострадает от Ужаса Замка). Но, увы, и это не получилось, Гарри смог увернуться и пострадала только рука. А потом "Великий Гарри Поттер, сэр", запретил Добби себя спасать, чем очень опечалил эльфа. Но всё закончилось хорошо — Гарри победил Ужас Замка и освободил Добби, а Добби смог защитить доброго Гарри Поттера от злого волшебника, своего бывшего хозяина! И теперь Добби рад работать в Хогвартсе, с гордостью носит тот самый чёрный носок Гарри Поттера, при помощи которого "Великий Гарри Поттер, сэр" освободил Добби от плохого волшебника, и просит разрешения у "Гарри Поттера, сэра", изредка его навещать.       Больше всего Гермиону удивляло в этом рассказе не поведение Добби, и даже не смущение по ходу рассказа Гарри, который, как оказалось, был не таким уж безответственным любителем приключений, а просто очень хотел попасть в школу. Гораздо сильнее Гермиону удивило поведение Луны, глаза которой, по мере повествования, становились всё больше, выражение лица всё ошарашеннее... А потом Добби опять повёл их к несчастной Винки. Оказывается, Гарри был косвенно замешан в той истории, когда хозяин её выгнал: на Чемпионате мира Гарри потерял палочку, из неё наколдовали знак-метку, а потом с этой палочкой в руках обнаружили Винки. Что было строжайше запрещено, поэтому мистер Крауч её выгнал. Добби начал утешать Винки, и высказался что ей не нужен хозяин, чем возмутил эльфийку!       — Бедный мой мистер Кра­уч! Как он обходится без Винки? Ему очень трудно без меня, без моей помощи! Я всю свою жизнь ухаживать за Краучами, до меня моя мама ухаживать, до неё моя ба­бушка... Чтобы они сказали, узнай о свободной Винки? Позор, какой позор! — Она спрятала лицо в юбку и опять зарыдала.       — Винки, — твёрдо произнесла Гермиона, пытаясь всё-таки наставить домовушку на путь истинный, — поверь мне, мистер Крауч прекрасно обходится без тебя. Мы не­давно его видели...       — Вы видеть моего хозяина?! — ахнула Винки, ото­рвав от юбки заплаканное лицо, она вытаращилась на Гермиону. — Здесь, в Хогвартсе?       — Да, — кивнула Гермиона. — Он и мистер Бэгмен — судьи Турнира Трёх Волшебников.       — Мистер Бэгмен тоже приехать? — пискнула Вин­ки и, к немалому удивлению Гермионы и Гарри, рассер­дилась. — Мистер Бэгмен плохой волшебник! Очень плохой волшебник! Мой хозяин его не любит! Совсем не любит!       — Бэгмен плохой? — удивился Гарри.       — Да, — подтвердила Винки, глаза её возмущенно за­сверкали. — Мой хозяин такое рассказал Винки! Но Вин­ки его не выдаст! Винки умеет хранить секреты! Бедный хозяин, бедный мой хозяин! Винки больше не может ему помочь! — снова зашлась в рыданиях Винки.       Ни одного разумного слова от неё добиться больше не удалось. Гермиона и Гарри оставили страдалицу и сели с Добби пить чай. Добби беспечно болтал о своей жизни свободного эль­фа, о том, какую обновку хочет купить, как он хочет свитер. Гермиона пообещала ему его связать, и Добби просто зашёлся в пароксизме радости... А вот Луна осталась возле бедной страдающей домовушки, и, опустившись на колени, что-то тихо ей говорила. Несколько раз та отрицательно качала головой, а потом, вдруг словно посветлела, радостно с чем-то согласилась, щёлкнула пальцами и её заляпанная одежда исчезла и домовушка оказалась в таком же полотенце с гербом Хогвартса, как и другие домашние эльфы и куда-то умчалась. После чаепития домовики ещё нагрузили девочек и Гарри печеньем и пирожками, и, пожелав друг другу доброй ночи, они разошлись по своим башням — идти на ужин совершенно не хотелось.       Уже в спальне Гермиона поинтересовалась у подруги: что та сказала Винки, чтобы эльфийка перестала плакать?       — Я ей сказала, что если мистер Крауч не сменит гнев на милость, и не позволит ей вернуться в семью, то когда мне исполнится шестнадцать лет, если Винки захочет, я приму её и она будет заботиться обо мне. — Спокойно, как нечто само собой разумеющееся, сказала Луна.       — Что... ты сделала? — Не веря собственным ушам переспросила Гермиона. — Ты хочешь поработить свободного эльфа?!       — Ты хорошо слышишь, — согласилась с ней Луна. — Но, как я уже говорила, ты плохо слушаешь...       — Но... Но... — У Гермионы просто не было слов! Как могла её Луна так ужасно поступить? — Но зачем? Она же свободная! А ты хочешь её лишить свободы!       — Тебе не кажется, Миона, что до этого Винки была несколько не похожа на счастливое свободное существо? — Задумчиво произнесла Луна. — И ты почему-то не услышала, что если она не сможет вернуться в семью Краучей и если сама захочет жить со мной, — Луна помолчала, задумчиво смотря в потемневшее окно, а потом добила Гермиону: — Ты странная, Миона. Ты так выступаешь за свободу эльфов, но при этом, почему-то, лишаешь их права на свободу решения о собственной жизни и судьбе.       — Но... — На этот довод было действительно трудно что-то возразить, но Гермиона нашлась: — Они просто не понимают, Луна! Им нужно объяснить. Вот Добби же...       — Добби, Миона, он... Немного ненормальный. — Заявила Луна, и, раздумывая, добавила: — Сумасшедший, чуть-чуть.       Гермиона сразу же почувствовала почву под ногами:       — То есть, если эльф хочет быть свободным, то он сразу сумасшедший?! — Возмутилась она.       — Нет, — качнула головой подруга. — Не поэтому. Понимаешь, Миона, эльфы не могут вредить волшебникам, кроме как по прямому приказу хозяина или защищая его. И уж тем более не могут самостоятельно действовать во вред хозяину. Это исключено! Но Добби... Он самостоятельно, вопреки воле хозяина, пытался защитить другого волшебника, при этом чуть не погубил Гарри, навлёк на него гнев Министерства, а потом чуть его не убил. Если бы Гарри не был таким отличным летуном, то... Могло всё закончиться и не просто сломанной рукой, например, попаданием бладжера в голову, на высоте... А Дамблдора, чтобы поймать Гарри, в ту игру на трибунах не было, — Луна помолчала, посмотрев на немного ошарашенную подругу, и, как бы размышляя, продолжила: — И потом, ты обратила внимание, что больше никто из эльфов не разделяет его убеждений и смотрят на него как на ненормального? — И грустно закончила: — Любой, у кого есть ум, может с него сойти. Не может же быть сто эльфов неправильными, а один правильный?       — Это потому что они порабощены! — возразила Гермиона, — волшебники держат их в подчинении!       — Разве? — задумчиво спросила Луна. — Мистер Малфой — очень сильный маг. Но Добби без труда с ним справился. Как можно держать в подчинении тех, кто сильнее? Мы изучаем историю гоблинских восстаний, которых был не один десяток, войн с кентаврами... Но разве было хоть одно восстание домашних эльфов?       Словом, ни к какому общему мнению они так и не пришли. Согласиться с подругой Гермиона не могла, но серьёзно задумалась... И решила, что ей нужно больше информации.

***

      — Ну, если ты не хочешь сделать приятное смурликам, то давай попросим Косолапуса, — пожала плечами Луна.       Гермиона даже не успела удивиться, как Луна быстро написала записку и начала гладить кота, что-то шепча ему в ухо. Как ни странно, но Косолапус согласно муркнул, схватил в зубы сложенную в маленький конвертик записку и выскочил из спальни через специальный лаз.       — Я написала Гарри, что после завтрака мы ждём его в Библиотеке, — пояснила загадочно улыбающаяся блондинка ошарашенной Гермионе.       Удивительно, но идея Луны сработала, и Гарри пришёл в Библиотеку! Луна только загадочно улыбнулась на недоумение Гермионы и напомнила ей, что уже говорила какой Косолапус умный кот! А потом подруги удивили Гарри заявлением, что они будут ему помогать готовиться к Турниру! У бедного мальчика аж челюсть отвисла, и чуть глаза на лоб не вылезли. Сперва он даже не поверил, а потом долго и путано благодарил, пока Гермиона не прервала его, заявив, что времени мало, а дел у них ого-го!       И время для всех троих понеслось вскачь! Всё воскресение Гермиона выясняла, что Гарри умеет, что знает, какие у него домашние задания, а потом, отправив Луну и Гарри гулять, раз уж они не хотят читать, засела за составление графика расписания занятий на неделю.       Вся неделя пролетела для них как один миг! Несмотря на то, что Гермионе пришлось свернуть все свои проекты и исследования из-за колоссальной загруженности, она совершенно не чувствовала какой-то ущемлённости, так как была уверена, что занята нужным и полезным делом... Правда сам Гарри Поттер не понимал этого, и пытался упираться. Вначале он расстроился, что так много времени тратится на домашние задания: он же освобождён от экзаменов! Доводы Гермионы, что, во-первых, чемпиону не пристало получать плохие оценки и терять баллы, это просто смешно, а во-вторых — этим годом учёба не заканчивается, на Поттера практически не повлияли.       — Мне бы дожить до этого, следующего года, Гермиона... — Совсем печальным голосом заявил парень. — Что, учитывая обстоятельства, вовсе не факт.       Гермиона не нашлась что ответить. Зато нашла нужные слова Луна, которая, задумчиво сказала:       — Но Гарри, ведь если ты будешь и дальше получать отработки за не сданные эссе, то у тебя останется меньше времени на подготовку к Турниру.       Хотя ни профессор Макгонагалл, ни профессор Флитвик не назначали Гарри отработки, закрывая глаза на не сданные домашние работы и перенося сроки, но преподаватели Зельеварения и Гербологии не отказывали себе в удовольствии наказать гриффиндорца. Поэтому Гарри был вынужден согласиться с этим аргументом.       Теперь, после занятий они втроём сидели в Библиотеке, где делали домашние задания. Гарри вначале путался, но, с помощью девочек, которые помогали ему с подбором литературы, быстро вошёл в ритм. И пусть его эссе не блистали, но Гермиона не могла не отметить, что он и сам вполне способен их выполнять на достаточно высоком уровне. Чуть позже она задалась вопросом: почему же предыдущие три года Гарри так плохо учился? Но пока Гермиона особо этим не озадачивалась. Помимо домашних работ и помощи с ними Гарри, она также была занята тем, что перелопачивала всю доступную информацию по Турниру и сводила её в удобоваримый, связный текст, выписываемый в тетрадку. А после Библиотеки они шли в пустой класс, где занимались повтором и отработкой заклинаний. С первого курса. Гарри было опять упёрся: чем они ему помогут? Но Гермиона была неумолима.       — Гарри! Во-первых изучение заклинаний не просто так идёт в таком порядке! Это позволяет отработать движение, произношение, правильно дозировать силу! — Вываливала она информацию на немного ошалевшего парня, который, видимо, об этом совершенно не задумывался. — Проще говоря, если ты освоишь более лёгкие, начальные, заклинания, тебе будет гораздо проще освоить серьёзные! — потом, немного помолчав, задумалась, и выдала: — Кроме того, ты зря так пренебрежительно... Помнишь тролля? — Тихо спросила Гермиона, и, дождавшись кивка, сказала: — Ведь если бы ты тогда умел выполнять "ВингардиумЛевиоссу" или "Ваддивази", совершенно несложные заклинания, то тебе бы не пришлось прыгать троллю на спину. С твоей-то силой, ты мог просто приложить его любой сбитой раковиной по голове и вышибить ему мозги!       В общем, она его убедила и помогала как могла, обучая точности и выверенности движений палочки, объясняя важность этих моментов для выполнения заклинания и не забывая подбадривать парня:       — Давай, Гарри. Ты же можешь. У тебя ведь и сила, и талант есть. Мерлин! Да один Патронус чего стоит! Если бы ты не ленился эти три года и не бездельничал с рыжим... — Гермиона смущённо запнулась, но потом всё-таки продолжила: — Ты бы сейчас был вполне на уровне Диггори! Я узнавала — никто из семикурсников не может наколдовать Патронус! А ты смог полгода назад, тебе ещё четырнадцати не было!       Занятия пошли Гарри на пользу не только в прямом смысле слова. Несмотря на продолжающуюся травлю, он теперь стал более спокойным. Да и постоянно был с какой-нибудь книгой, главу из которой нужно прочитать, даже в Большом Зале, на обеде, по-прежнему в стороне от других гриффиндорцев, сидел углубившись в чтение (принцип "чем быстрее сделаем домашку, тем быстрее займёмся заклинаниями" оказался для него хорошим стимулом). А если не читал на переменах, то молча сосредоточенно крутил палочку в руках, отрабатывая движения для тех или иных заклинаний.       Разумеется, их занятия не остались в тайне от обитателей Замка. Не то чтобы они кому-то об этом рассказывали, но совместные посиделки в Библиотеке, общение друг с другом в коридорах и то, что на сдвоенных занятиях Гарри вдруг уселся рядом с Гермионой и Луной — не остались незамеченными.       Студенты реагировали по-разному: рейвенкловцы с интересом посматривали, но молчали (в основном, кроме, разумеется, Чанг и её банды). Слизеринцы презрительно кривились, жали на значки как только видели Гарри, но тот на них не реагировал. Малфой попытался было чего-то вякнуть, но, глянув на Поттера, который молча, но злобно посматривая, крутил палочку в руках, а потом на маячившего неподалёку профессора Грюма — заткнулся и отошёл в сторону. А гриффиндорцы реагировали... никак! Будто ничего и не происходит. Их, судя по поведению, гораздо больше интересовал тотализатор на Турнир, который устроили близнецы Уизли. Хаффлапффцы же только возмущённо фыркали. Впрочем, не все.       Как-то на перемене к Гермионе подошли Джастин и ещё один "барсучок" Эрни Макмиллан и попытались её убедить, что помогать Поттеру-лжецу — не правильно, так как... Это длинное и не совсем внятное "так-как", по сути, сводилось к тому, что Поттер, такой негодяй, путём обмана хочет отобрать славу и почёт у Седрика Диггори лично и всего Хаффлапффа в целом. На доводы Гермионы, что во-первых, Гарри не виноват, а во-вторых, как ни крути, а Поттер теперь Чемпион Хогвартса и может быть одержит победу, хаффлапффцы только возмущались и утверждали, что Поттер лжец. Тут разозлившаяся Гермиона напомнила Эрни, что на втором курсе он громче всех кричал, что это Гарри заколдовал Джастина и вообще "Поттер — самый настоящий черный маг", а потом жал Гарри руку и признавал, что ошибся. Немного смутившиеся "барсуки" начали утверждать, что тогда было одно, а сейчас совсем другое. В общем, к консенсусу они не пришли и Гермиона немного поругалась с упёртым Джастином.       Их занятия не остались в тайне и от профессорского состава. На занятиях трансфигурации, к примеру, профессор Макгонагалл то и дело вызывала Гермиону и за ответы щедро награждала её баллами, а в четверг попросила задержаться в классе после урока. Она сказала, что очень признательна мисс Грейнджер и мисс Лавгуд за помощь мистеру Поттеру в подготовке к Турниру и предложила им заниматься в другом классе: во-первых, он был ближе к входам в обе факультетские Башни, а во-вторых этот кабинет находился на территории, за которую условно отвечала профессор Макгонагалл и если они вдруг немного задержатся с занятиями и не успеют до отбоя, то она, как заместитель директора Хогвартса, закроет на это маленькое нарушение глаза.       Гермиона, конечно, поблагодарила профессора, хоть у неё и вертелся на язычке вопрос: а что же это "честные и благородные гриффиндорцы" не занялись помощью своему товарищу? Но она удержалась от ехидства, которое, в данной ситуации, вряд ли бы принесло пользу, взамен попросив оградить Гарри от предвзятости профессора Снейпа и привела пример, что Гарри сам написал эссе по Зельеварению и оно было вполне на уровне (Гермиона его проверяла), пусть и не на "Превосходно", однако профессор Снейп поставил за него Гарри "Слабо" и назначил отработку! Дело не только в том, что это не заслуженно и непедагогично, так как отбивает у Поттера всякую охоту учиться, но отнимает такое ценное сейчас время! До первого задания Турнира осталось всего двенадцать дней! Профессор Макгонагалл помрачнела, а потом сказала, что разберётся с этим вопросом.       Времени действительно оставалось всё меньше. В воскресение, ближе к вечеру, Гермиона сдалась и признала, что выбранная стратегия подготовки Гарри — не самая лучшая. Гарри к этому времени закончил все заклинания за Третий курс, напоследок порадовав её и Луну вызовом Патронуса. Они или поздно обедали, или рано ужинали прямо в классе где занимались (на выходных они не тратили время на хождение в Большой Зал), а Винки приносила им еду и напитки прямо в класс, при этом всячески стараясь услужить Луне. Иногда с ней появлялся и Добби и Гермионе иногда казалось, что он посматривает на Винки... с завистью? Это было совершенно глупо и она прогнала такие мысли из своей головы, вернувшись к более насущному вопросу.       — Мы не успеем за оставшиеся десять дней пройти программу по шестой курс включительно, — сокрушённо признала она поражение, доедая бутерброд и запивая его соком.       Гарри винить было совершенно невозможно — он выкладывался на 100%, и даже больше, чем поразил и приятно удивил! Узнав от Гермионы, что чем больше колдуешь — тем лучше получается, чем больше разнообразных заклинаний знаешь — тем лучше выполняются новые, он вытребовал у девочек книгу по бытовым чарам и ещё и их изучал! Видимо, по ночам. Даже сейчас, поев, сидел и сосредоточенно пытался выполнить "Экскуро", лишь на слова Гермионы поднял голову и повернулся к ней. Луна тоже посмотрела на неё с ожиданием.       — Нужно понять, в чём будет состоять первое задание Турнира и готовиться именно к нему... — Гермиона перелистывала тетрадь, куда выписывала всё, что находила в книгах по Турниру Трёх Волшебников, бормоча: — Первое задание, первое задание... Так, судя по всему, первое задание — это магические животные... Гарри! — Она обратилась к парню. — Вспомни, как можно точнее, что говорили вам на инструктаже про первое задание!       Гарри задумался, морща лоб.       — Что-то про то, что Первый тур проверит смекалку, — вспоминал он. — Но про то, какое именно испытание предстоит — не говорили... Крауч распинался, что для волшебника крайне важно быть смелым и находчивым в неожиданных об­стоятельствах. Как-то так. — Закончил он и взлохматил волосы. — А! И ещё, что можно брать с собой только палочку! Всё. — Развёл он руками, переводя взгляд то на Луну, то на Гермиону.       Гермиона напряжённо размышляла, читая записи про известные первые туры: акромантулы, мантикоры, химеры, драконы, кокатрис... Всё — сплошные 5-Х! Господи, хорошо, что Гарри василиска на втором курсе прибил! А то бы с этих... сталось бы! А нового василиска привести им неоткуда... В голове промелькнула мысль, что надо бы всё-таки расспросить Гарри о тех событиях поподробнее, и тут же пропала: у неё в голове сложился пазл!       — Это драконы, — побледнев, прошептала она. — Они привезли драконов!       Гарри смотрел на неё недоумевая, раскрыв рот, зато Луна похоже сразу поняла ход её мыслей:       — Это логично, — кивнула блондинка, и, как бы раздумывая, добавила: — Рональд хвастался, что в этом году он будет часто видеться с братом Чарли...       — ...а Чарли Уизли работает в драконьем заповеднике! — закончили Гермиона с Луной в один голос.       — Гарри, сам подумай, кто отпустит драконолога из заповедника на длительный срок просто так? — пояснила Гермиона ошалевшему парню.       — А если бы он уволился, то миссис Уизли всем уши прожужжала бы, — добавила Луна. — Она давно хотела, чтобы Чарли уволился и поступил работать в Министерство.       — Гарри... А Уизли тебе что, не говорили? — поинтересовалась Гермиона. — Вообще ничего?       Гарри, сидевший с потерянным видом, только помотал головой и буркнул, что они с Роном... Не разговаривают, в общем... Это было конечно странно, учитывая что Гарри гостил у Уизли каждое лето, но сейчас были вопросы поважнее: что делать с драконами?! Существа категории ХХХХХ, устойчивые к магии, с толстенной шкурой, мощными лапами и хвостами, огромными когтями, зубами и встроенным огнемётом! И как с этими монстрами бороться?       Весь остаток вечера воскресения они провели в Библиотеке. Подруги на­тащили целую кипу книг о драконах и они втроём принялись искать подходящие заклинания.       — Заклинание, отсекающее когти... Как превратить чешую в кожу.. Нет, это для свихнутых вроде Хагрида, для которых дороже дракончиков никого нет. — Пробормотал Гарри, судя по выражению лица, явно вспомнивший что-то не очень приятное.       Гермиона читала другую книгу: "Драконов по­бедить очень трудно. Их толстую шкуру защищает древ­нее заклятие, которое могут отменить только очень силь­ные чары". Это совершенно не подходило для Гарри.       — Давай посмотрим другие книги. — Гарри отодви­нул в сторону "Людей, которые любят драконов". Взял следующую книгу и стал просматривать.       Гермиона вслух тихонечко, чтобы не привлекать внимания строгой мадам Пинс, перебирала варианты:       — Отключающее заклятие... Зачем отключать дракона? Ведь тебе же не нужно почистить ему клыки? В придачу, проблема в том, как говорится в той книге, что шкура дракона непроницаема. Применить заклятие трансфигурации? Нет, с такими гигантами не пройдёт, даже профессор Мак­гонагалл не справилась бы. Может, тебя самого подверг­нуть трансфигурации? Будешь намного сильнее. Но это заклятие очень сложное, мы его ещё не проходили. Я про него знаю, потому что уже написала курсовую работу для С.О.В., но вот выполнить его я пока не могу, потому что...       — Гермиона, пожалуйста, помолчи хоть немного. Дай сосредоточиться, — взмолился Гарри, — надо найти способ, как мне убить дракона.       Гермиона замолчала, продолжая читать, изредка посматривая на Гарри — было видно, что легче парню не стало, так как он с безнадёжностью во взгляде, водя пальцем, просматривал оглавление книги "Заклятий против проклятий"... И тут Луна задумчиво выдала:       — А зачем тебе нужно убивать дракона, Гарри? — И увидев, что на неё уставились две пары глаз, пожала плечами и, как бы размышляя, медленно продолжила: — Директор Дамблдор говорил, что задания Турнира составлены исходя из школьной программы, — Луна посмотрела на Гермиону, которая кивнула подруге, соглашаясь. — Но в школьной программе ничего нет, как убивать драконов. На драконов вообще в одиночку не охотятся, это просто невозможно!       — Точно! — затараторила взахлёб Гермиона. — Скорее всего дракона всего лишь надо будет как-то нейтрализовать!       — Ничего себе "всего лишь"! — Покачал головой Гарри. Хотя было видно — тот факт, что "убить дракона" от него не требуется — парня немного успокоил.       Мозговой штурм пошёл по второму кругу. Теперь перебирались варианты как нейтрализовать дракона.       — Ослепить! — Предложила Гермиона. — Есть такое заклятие "Коньюктивитус", оно ослепляет жертву! Или заклинание невидимости... Хотя нет, оно очень сложное, мы будем его учить только на шестом курсе.       — А слух? А нюх? — Попробовал возразить парень.       — Гарри, у драконов, как и всяких других рептилий, с обонянием очень плохо. Запах они воспринимают высунув наружу язык. Его можно обжечь с помощью "Инсендио". А так же драконы глуховаты. Они гораздо сильнее воспринимают вибрацию почвы. Заклинание заглушающее шаги... — Гермиона задумалась, а потом начала размышлять: — Хотя нет. Шаги — это звук. Вибрация почвы это другое. Или поднять тебя, чтобы ты не касался земли... Вот если бы ты мог взять с собой метлу и просто на ней парить... Заодно — это дало бы тебе дополнительную манёвренность.       — С собой можно брать только волшебные палочки! — Напомнил ей Гарри.       — И просто призвать свою метлу... — задумчиво произнесла Луна, и, увидев ошарашенные взгляды Гермионы и Гарри, добавила: — Профессор Флитвик задал прочитать и написать эссе на три с половиной фута про манящие чары.       Определившись со стратегией, вечера всей следующей недели они потратили на обучение Гарри "Коньюктивитусу", "Инсендио" и "Акцио"... В крайнем случае, даже если это будут и не драконы, а, к примеру, мантикоры, то эти заклинания всё равно лишними не будут! Проще всего Гарри оказалось почему-то с "Инсендио" — буквально на второй вечер, он начал выдавать такой шар огня, на месте куда указывала палочка, что эксперименты в классе прекратили! Последний раз они с Луной в две палочки минуты три заливали получившийся костёр при помощи "Агуаменти", отстранив от этого Гарри. Ибо, наводнение во время пожара, не самое лучшее развлечение — фокусировка и регулировка точности заклинаний пока у Гарри гуляла в очень широких пределах, хотя прогресс был виден. С "Коньюктивитусом" было сложнее, в основном потому что не на чем было тренироваться. Гермиона предложила призывать змею при помощи заклинания "Серпенсортиа", которое использовал Малфой на втором курсе, но после первого же раза, как "Коньюктивитус" кое-как получился, Гарри отказался продолжать тренироваться на змеях. Наотрез. Сказав, что она плакала и ей было больно! Гермиона только после этого сообразила, что Гарри змееуст, и то что для неё и Луны просто шипение, для Гарри — вполне связная и понятная речь. Выход предложил Косолапус, который стал ловить здоровенных пауков и притаскивать их в класс. Правда, с пауками у Гарри долгое время получалось... не очень. Возможно, потому что цель маленькая, или из-за того что глаз аж восемь. Но к пятнице он уже уверенно ослеплял паука. А вот с самым простым, по мнению Гермионы, заклинанием "Акцио" получалось через раз на третий и непонятно как. Казалось бы, Гарри делал всё правильно, но или накапливалась усталость, или ему не хватало сосредоточенности.       Поэтому в субботу Гермиона предложила сделать перерыв в занятиях и пойти прогуляться в Хогсмите. По мнению Гермионы и Луны, Гарри не мешало немного развеяться. Он последнее время учился с таким напряжением, как никогда до этого за все три года! И заслужил полноценный день отдыха. Дол­го Гарри уговаривать не пришлось, хоть он и упёрся немного, что пойдёт в мантии-невидимке, чтобы на него не пялились и не тыкали пальцами.

***

      С этой мантией-невидимкой была связана совершенно непонятная Гермионе история. Однажды, когда они задержались после отбоя в классе и Гермиона начала нервничать как же они теперь доберутся, Гарри вытащил из сумки мантию, которая оказалась "невидимкой" и странный пергамент, который он называл "Картой мародёров". На карте отображались все в замке — кто где находится! Даже призраки! Гермиона была просто в шоке, и только смогла возмутиться: откуда это у Гарри? И как у него не забрали такие противозаконные вещи? Но поведанная парнем история поставила её в ступор. Оказывается, мантию ему подарили на первое Рождество в Замке. Точнее не подарили, а вернули, так как она раньше принадлежала его отцу. А Карту, которую в годы учёбы сделал его отец со своими друзьями, ему на третьем курсе вернули близнецы Уизли... Самое "весёлое" в этой всей истории было то, что, по словам Гарри, директор Дамблдор и про мантию, и про Карту знает. Гарри подозревает, что именно он ему её и "подарил"! Это звучало совершенным бредом, но оснований думать, что Гарри им сейчас лжёт, у Гермионы не было никаких! Тогда они втроём, под одной мантией, при этом поглядывая на карту, кое как добрались до входа в Башню Рейвенкло и Гарри, попрощавшись с ними, тихонько побрёл к себе. А вот Гермиона, уже поднявшись в спальню, долго размышляла над этими "чудесатостями". Луна, судя по её особо задумчивому виду, тоже.

***

      В Хогсмит они с Луной пошли, как обычно, вроде вдвоём и никто даже не догадывался, что рядом с ними идёт Гарри.       — Сними, пожалуйста, ненадолго мантию. Здесь ни­кто не станет к тебе приставать. — Обратилась Гермиона к невидимому Гарри, когда они уже шли по улице Хогсмита. — Совершенно неудобно с тобой разговаривать, когда я не вижу где ты!       — Да? А ты оглянись! — Прошипел невидимый Гарри в ответ.       Из "Трёх мётел" как раз вышли Рита Скитер и её фо­тограф. Тихо переговариваясь, они прошли мимо Гермионы и Луны, не удостоив девочек взглядом. Луне даже пришлось сделать резкий шаг в сторону, чтобы прикрыть Гарри, а то Рита могла в него врезаться. Наконец, парочка удалилась.       — Она остановилась в деревне. Держу пари, приеха­ла посмотреть первый тур, — как-то скованно и хрипло произнёс Гарри.       Гермиона понимала, что ему очень страшно, но он о своём страхе пока и словом не обмолвился. Поэтому они с Луной тоже молчаливо согласились не поднимать и не обсуждать эту тему.       — Она ушла, — Гермиона посмотрела в ко­нец главной улицы. — Может пойдём в "Три метлы", выпьем сливоч­ного пива? Мне что-то зябко. Не бойся, ты сядешь между нами и ни с кем говорить не будешь, — с раздражением закончила она (этот маскарад Гермиону немного раздражал).       В "Трёх мётлах" посетителей было полно, главным образом школьники из Хогвартса, наслаждавшиеся субботней послеполуденной свободой. Но был и разный магический народ, которого в других местах никогда не встретишь. Разве что на Косой Аллее. Ведь Хогсмид — единственное в Британии поселение, населённое только волшебниками, этакая земля обето­ванная для существ вроде каргуний, которые не ахти какие специалисты по части переодевания, не то что кол­дуны и ведьмы, умеющие мимикрировать под магглов. В общем, идея посидеть в "Трёх мётлах" оказалась так себе. Тем более, весь зал был забит учащимися, и то тут, то там на мантиях виднелись значки "Поддержим Седрика". Гермиона отправила Луну и Гарри в чайную "Чайный пакетик Розы Ли", а сама стала в очередь, чтобы купить три бутылки сливочного пива. Тут к ней и подошёл профессор Хагрид.       — Как дела? — гаркнул Хагрид.       — Здравствуйте профессор Хагрид, хорошо, — улыбнулась Гермиона.       Хагрид наклонился к ней поближе, как будто хотел заглянуть за стойку, а сам прошептал ей:       — Передай пожалуйста Гарри, чтобы он пришёл сегодня в полночь ко мне в хижину. И пусть наденет мантию. Он знает какую! — Профессор Хагрид ей подмигнул, выпрямился и прогудел: — Рад был свидеться, Гермиона, — опять подмигнул и, развернувшись, заша­гал к двери.       Гермиона дождалась своей очереди, взяла шесть бутылок сливочного пива (в последнюю секунду она сообразила, что три, для них с Луной будет подозрительно). И направилась в чайную "Розы Ли", попутно размышляя, что про эту мантию-невидимку Поттера знает весь профессорский состав! И совершенно ничего не предпринимает. Это было, мягко говоря, странно! В чайной она передала парню просьбу профессора Хагрида.       — Почему он хочет встретиться со мной, да ещё в полночь? — удивился Гарри.       — Не знаю, Гарри, — задумчиво ответила ему Гермиона, размышляя над этим нагромождением странностей. — Я лишь передала то, что мне сказали. Что он такое придумал? Следует ли тебе идти? — Гермио­на огляделась кругом, благо в чайной кроме них троих никого не было, но всё равно тихо шепнула: — Ты можешь попасться Филчу или Снейпу, что ещё хуже!       Остаток выходного они так и просидели в чайной, за чаем с пирожными и разговорами. За всё время поговорить хоть о чём-нибудь, кроме как о Турнире, учёбе или ещё каких проблемах, внезапно сваливавшихся на гриффиндорца, у Гермионы с Гарри возможности не было. Но сегодня они решили отложить всё на потом и немного отвлечься. Правда Гарри всё больше отмалчивался, что конечно было странным поведением для мальчика (ну, судя по книгам о психологии и поведении подростков, которые Гермиона читала), но зато слушал рассказы Гермионы и Луны об их интересах, летнем отдыхе в гостях друг у друга, посещении музеев и выставок, путешествиях — с неподдельными заинтересованностью и вниманием.

***

      В воскресенье утром они с Луной с нетерпением ожидали Гарри в Большом Зале, чтобы выяснить чего хотел Хагрид? Появившийся парень был каким-то бледным и подавленным, в завтраке ковырялся еле-еле, и видимо ожидал, пока девочки поедят, так как не успели они подняться, как Гарри тут же вскочил из-за стола. Они решили сегодня не сидеть в классе, а прогуляться вокруг озера. Во время прогулки он и рассказал, что они были правы, предположив, что будут драконы.       — Их четыре. Огромные. По одному на каждого чемпиона... — Парень поёжился, и явно не от холодного ветра. — Венгерская хвосторога, валлийский зелёный обыкновен­ный, шведский ту­порылый и китайский огненный шар... — Гарри нервно сглотнул. — Все самки, с яйцами.       Гермиона вскрикнула и от испуга аж зажала себе рот ладошкой. Дракониха на кладке! Это в десять раз опаснее обычного дракона! Это просто... Она взглянула на парня, но рассказывать ему не решилась. Хотя, судя по его побледневшему виду, Гарри и так это прекрасно понимал.       — Вроде бы нам надо будет просто пройти мимо, — продолжил рассказ парень. — Вроде как драконологи будут рядом наготове и если что должны помочь, но... — Он передёрнул плечами. — Они просто огромные! Огромные и страшные, — продолжил Гарри рассказ, описывая, что довелось увидеть.       — Гарри, — задумчиво протянула Гермиона, — а если... — Она неуверенно взглянула на парня, а потом всё же решилась: — Выйти на состязание, и... признать своё поражение? — Больше всего она сейчас боялась оскорбить или задеть Гарри.       — Нет, — помотал головой он. — К сожалению... не получится. Сказали, что нужно приложить все усилия для победы, а иначе Кубок накажет.       Потом, очевидно совершенно забывшись под этим грузом, рассказал, что разговаривал с одним своим родственником... Хотя по обмолвкам и обрыву слов, Гермиона поняла, что этот родственник — Сириус Блэк, но сказать ничего не успела, так как Луна ощутимо дёрнула её за руку и отрицательно покачала головой. А Гарри рассказал, что директор Каркаров — "Пожиратель смерти"! И был верным слугой Волдеморта, но как-то смог выйти из тюрьмы. И что, по мнению родственника, Гарри должен остерегаться, так как для Пожирателей он очень лакомая цель, а бывших Пожирателей, по словам его родственника, не бывает. Закончил он повествование, когда они уже делали второй круг. Гермиону встревожило предупреждение Блэка остерегать­ся Каркарова. Но драконы, по её мнению, были куда опас­нее.       — Давай сначала сделаем всё, чтобы ты остался в живых до вечера вторника! А потом вернёмся к Каркарову!       — Девочки, мне необходимо овла­деть Манящими чарами! — С тревогой в голосе произнёс Гарри. — Просто необходимо! — упрямо повторил он.       Вернувшись в класс, они сразу приступили к тренировкам. Гарри изо всех сил старался за­ставить лететь к нему через комнату различные предме­ты. Книги с перьями почему-то подчинялись плохо и часто на полпути пада­ли на каменный пол.       — Сосредоточься, Гарри, сосредоточься... — без конца повторяла ему Гермиона.       — Тебе нужно поверить в себя, Гарри, что ты это можешь сделать, — вторила ей Луна.       — Да я и так это пытаюсь сделать! — сердился Гарри. — Но по­чему-то у меня из головы не лезет чёртов дракон размером в пять­десят футов! Ладно, давайте ещё раз...       Периодически их увлечённость прерывала Луна, заявляя, что Гарри уже перенапрягся и ему надо отдохнуть. А потом заставила их пойти обедать в Большой Зал, а затем потащила за собой немного прогуляться во дворе, комментируя, что на их мозгошмыгов скоро все мозгошмыги замка сбегутся, если они не расслабятся, даже от Рона и Снейпа сбегут! Рон и Снейп без мозгошмыгов немного развеселили Гарри. После прогулки они вернулись в класс и продолжили тренировку практически до отбоя. Наконец-то у Гарри стало уверенно получаться! В девять вечера он стоял, окружённый горой пред­метов — книгами, перьями, перевернутыми стульями, какими-то обломками мебели. По сути, толь­ко в последний час он освоил Акцио и чётко смог призвать к себе любой предмет.       — Уже гораздо лучше, Гарри. Молодец, — похвалила парня тоже безумно уста­вшая, но довольная Гермиона.       — Теперь ясно, что делать, когда я не могу овладеть каким-то заклинанием. — С этими словами Гарри отлевитировал к Гермионе толстенный словарь рун, чтобы повторить упражнение. — Напугать меня драконом! Ну… — Он поднял палочку ещё раз. — Акцио словарь! — Тяжёлая книга выпорхнула из руки Гермионы, проле­тела через комнату, и Гарри схватил её.       —Гарри, ты и вправду научился! — Гермиона была в восторге.       — Да, — полупропела Луна, которая, устав от разламывания мебели на "учебные пособия", а потом её восстановления, уселась на подоконнике, посматривая на них. — Драконы — это очень действенный стимул изучения...       — Всё будет хорошо, Гарри! — Радостно заявила Гермиона. — Завтра после уроков ещё раз всё повторим на улице! Все три заклинания. Может попробовать "Коньюктивитус" на Хагридовом соплохвосте?       — Лишь бы сработало Акцио, — озабоченно произнёс Гарри. — "Мол­ния" полетит с более дальнего расстояния, чем эти шту­ки, она в замке, а я буду на улице.       — Я думаю, что расстояние неважно, — твёрдо произнесла Гермиона. — Тебе всего лишь нужно, во-первых, про­сто как следует сосредоточься, а во-вторых верить и всё у тебя получится. А завтра после уроков и проверим!       Понедельник прошёл как в дурмане. Как бы Гермиона не старалась сосредоточиться на уроках, но её мысли то и дело убегали к тому, что ждёт их уже через 24 часа, через 23... Она даже не заметила как мысленно начала отсчитывать часы до начала Первого Этапа Турнира Трёх Волшебников, где чемпионы должны будут выйти против драконов. Луна тоже была слишком задумчивая. Встретив Гарри на перемене и заметив что он какой-то дёрганный, они пристали к нему с расспросами. Оказалось, что профессор Трелони на уроке опять предсказала ему смерть... Постаравшись успокоить парня, они разошлись по занятиям.       После уроков, избегая лишних взглядов, они пробрались аж на опушку Запретного Леса. Свою "Молнию" Гарри смог приманить с трёхсот ярдов! Именно на такую дистанцию отнесла её Луна. И это очень их обрадовало. Потом, ещё раз с двухсот! Шикарный костёр от "Инсендио", которое они к счастью попробовали на берегу Чёрного Озера — они даже не пытались тушить. Осталось проверить "Коньюктивитус" и Гермиона смогла уговорить Гарри всего один раз вызвать змею. Как только та ослепла от заклинания и начала биться в ярости от боли, сразу же взмахнув палочкой её развеяла.       — Гарри! У тебя всё получилось. — Волнуясь произнесла Гермиона. — Теперь только...       — А теперь мы идём на кухню к смурликам, — перебила её Луна. — И будем пить чай с кексами с изюмом, — а потом, улыбнувшись, добавила: — Шоколадные кексы с изюмом очень приманивают лунопухов, которые не дают распрыгаться мозгошмыгам и это очень полезно! Ведь мозгошмыги мешают правильно смотреть на мир...

***

      Первая часть вторника буквально пролетела. Только что был первый урок, Нумерология, а уже обед! Гермиона что-то машинально записывала, даже отвечала на вопросы преподавателей, но мыслями была далеко, переживая за Гарри. А что если они ошиблись с чарами? А что если Гарри не сможет их выполнить? Может нужно было ещё больше тренироваться? Её начало потряхивать от волнения и переживаний, ведь это она помогала Гарри готовиться и внушала ему, что всё у него получится! А если нет? Вдруг Гарри не справится и дракон... Луна то и дело хватала её за руку и успокаивала, уверяя, что всё будет хорошо, но это мало помогало.       Гарри, судя по его виду, тоже чувствовал себя плохо. Он вёл себя странно, отстранённо и потеряно. Ни на их с Луной приветствие, ни на насмешки, которые доносились со всех сторон, вроде: "Поттер, захвати с собой пачку бумажных платков!", особого внимания не обращал и реагировал как-то... заторможено, лишь вяло ковыряясь в тарелке и смотря в никуда. Когда профессор Макгонагалл быстрым шагом подошла к Поттеру, то все, кто был в Большом зале, уставились на них.       — Поттер, чемпионы уже ушли. Пора готовиться к первому туру.       — Иду. — Парень поднялся, вилка со звоном упала на тарелку.       Вместе с профессором Макгонагалл он покинул зал. Гермиона с Луной, тут же подскочив, бросились следом. Гермионе, как и Гарри, было не по себе. Лицо Луны также выражало тревогу и она даже начала нервно покусывать губы, о чём-то размышляя. Гарри Поттер, вместе с профессором Макгонагалл, которая положила руку на плечо парня, шли впереди. Профессор что-то тихо говорила Гарри. Наконец, они подошли к опушке леса, где у рощицы деревьев, за которыми, по словам Гарри, находился загон, поставили палатку, загоро­дившую монстров. Профессор и Гарри остановились у входа.       — Войдёшь сюда к другим чемпионам, — явно дро­жащим голосом сказала профессор Макгонагалл. — Бу­дешь ждать своей очереди. Там мистер Бэгмен. Он объяснит вам, что делать... Счастливо тебе.       — Спасибо, — безучастно произнёс Гарри.       Профес­сор удалилась, и девочки подошли к парню поближе.       — Удачи тебе, Гарри! — шепнула Гермиона, которую колотило всё сильнее и сильнее.       — Угу, — буркнул он в ответ.       — Ты сможешь, Гарри! У тебя всё получится! — Звонко добавила Луна. — Я это знаю, Гарри.       — Спасибо вам, — и, вымученно улыбнувшись, Гарри вошёл внутрь шатра...       Гермиона с Луной с минуту постояли перед входом, а потом пошли на трибуны, куда подходили по одному и группками ученики трёх школ. Видимо профессора были уже там. Они шли мимо деревьев, пока не увидели огромный загон. В после­дние дни, с помощью волшебства вокруг загона воздвигли трибуны, где уже сидели зрители. Девочки поднялись по лестнице, но садиться на лавочку не стали, а так и застыли у перил, рассматривая довольно большую арену с нагромождением камней. В конце за­гона, обратному входу в него, через который должны были заходить чемпионы, как огромная курица на яйцах восседала самка шведского тупорылого дракона! Как бы подробно ни описывал их Гарри, как бы тщательно ни вычитывала Гермиона описание в книгах — это не давало понять и половины того, что это за монстр на самом деле! Огромная, серо-голубая туша, с тупой мордой и злобными глазками перетаптывалась на месте на двух коротких ногах, то и дело поглядывая на трибуны и оглашая окрестности злобным, низким рычанием, от которого всё сотрясалось.       Потом, в проходе для чемпионов появился Седрик Диггори. Только в этот момент, заметив его фигуру, Гермиона смогла оторвать взгляд от разглядывания шведского-тупорылого и вынырнуть из размышлений: какой же дракон достанется Гарри. А так же понять, что состязание уже началось и Бэгмен, который был не только членом жюри, но и комментатором, что-то довольно долго рассказывал. Она вопросительно взглянула на подругу.       — Каждому чемпиону свой дракон, — сказала Луна. — Чемпионы должны добыть Золотое яйцо. — И как-то поёжилась.       А Гермионе стало плохо! Господи! Какой идиот придумал такое состязание?! Да большинство охотников на драконов не рискуют приблизиться к самке на кладке! Есть куда более приятные способы самоубийства!       Тем временем, события на арене развивались... Каждую попытку Седрика подойти к шведско­му тупорылому зрители встречали воем, криками, свистом и улюлюканьем. А от коммен­тариев Бэгмена хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать это противно-восторженное:       — Ну! Ещё чуть-чуть... мимо!!! Он идёт на риск! Давай же!!! Эх! Умный ход — жаль, не сработал!       В конце концов, Седрик трансфигурировал из обломков камней трёх собак и тем перехитрил дракона! Пока собаки метались у драконихи под носом, он наложил на себя дезиллюминационное, прокрался к гнезду и схватил Золотое яйцо! Правда дракониха в последний момент успела кинуться и, хоть немного, но обожгла его.       — Превосходно! — заорал Бэгмен. — Молодец! Всего за двадцать минут Седрик Диггори справился с задачей! А сей­час оценки судей!       Судьи выставили Седрику 38 баллов, чем вызвали недовольный свист и улюлюканье на трибунах. Особенно освистывали Каркарова, который поставил всего шесть баллов! Пока выставляли оценки, на арену выбежало с десяток драконологов, которые вначале увели раздражённую шведскую-тупорылую, предварительно её оглушив, и унесли её яйца. Затем на это же место вывели валлийского зелёного. Раздался свисток, возвещающий нового участника состязания.       — Осталось трое! — провозгласил Бэгмен. — Мисс Делакур, прошу!       Гермиона похолодела. Надежда, что Гарри достанется самый мирный и спокойный дракон только что пропала. А китайский огненный шар и венгерская хвосторога... друг друга стоили!       Флёр Делакур вошла на арену с вы­соко поднятой головой, сжимая в руке палочку. Постояла немного, и, нервно вздохнув, медленно направилась к дракону.       — Не уверен, что это мудрая тактика! — Надрываясь, ве­село комментировал Бэгмен. — Близко!!! Совсем близ­ко!!! Ну как так можно?! Внимательней надо! Чёрт!!! Ду­мал, сейчас схватит!       Но прошло всего ещё три минуты и арена взорвалась аплодисментами! Флёр тоже справилась с заданием... просто усыпив дракониху, направив на неё чары вейл! Правда, уже спящая валлийская зелёная выпустила из ноздри струйку пламени и подожгла Флёр юбку, когда та уже отходила от кладки с Золотым яйцом в руках. Но ей судьи дали всего тридцать баллов! Якобы за то, что недостаточно продемонстрированы чары! Гермиона даже немного возмутилась — усыпить дракона в одиночку! Что ещё им надо? И опять отличился Каркаров, который выставил всего четыре балла! Вот и третий свисток и на арене китайский огненный шар...       — Мистер Крам, ваш выход! — объявил Бэгмен.       Гермиону начало колотить по-настоящему... Гарри выступает последним и ему досталась венгерская хвосторога! Огромная машина смерти. Самый опасный и самый крупный дракон из всех четырёх, с шипастым хвостом, которым легко ломать крепостные стены, плюющийся огнём на шестнадцать ярдов... Господи, почему Поттеру ТАК не везёт? За переживаниями она пропустила выступление Крама и даже задорные вопли Бэгмена не привлекли её внимания.       — Вот это дерзость!!! Здорово!!! — кричал Бэгмен. — Ну и нервы! Не человек, а машина! Да!!! Он схватил яйцо!!!       И только когда аплодисменты сотрясли морозный воздух, она поняла, что Крам завершил раунд и на­стала очередь Гарри. Вот и свисток... У входа на арену появилась невысокая фигурка, а на другом конце за­гона, против четырнадцатилетнего мальчишки, возвышалась громадная чёрная венгерская хвосто­рога, охраняющая свою кладку. Её крылья были полураскрыты, свирепые жёлтые глазки на шипастой морде ус­тавились на парня, будто дракониха знала, что мальчик что-то злоумышляет, а громадный чешуйчатый хвост (весь в шипах и костяных наростах), без устали бил по мёрзлой земле, оставляя глубокие, метровой длины следы. На трибунах среди зрителей поднялся невообразимый шум.... Гермиона от волнения приложила пальцы к щекам, одновременно прикрывая рот, что бы не заорать во всю силу: "Уходи, Гарри!", и почувствовала как в её локоть вцепилась дрожащая Луна... Представление началось! Гарри поднял палочку и крикнул:       — Акцио "Молния"! — и стал ждать.       Гермиона от всей души надеялась, что чары сработают, одновременно боясь — вдруг у Гарри не было должной уверенности, вдруг он сделал палочкой не совсем верное движение, вдруг... Но сработало! К нему подлетела его "Молния", со свистом рассекая воздух и зависла позади него, ожидая наездника. Зрители завопили что-то совершенно непонятное, а Бэгмен крикнул:       — Самый молодой чемпион призвал свою метлу! Гарри Поттер — самый молодой ловец за столетие! И...       Что там именно "и", Гермиона уже не слушала, наблюдая как Гарри взмыл в воздух. Он поднялся настолько высоко, что его фигурка казалась не больше полудюйма, а метла — едва заметной чёрточкой... Потом он спикировал, но голова хвостороги неотступно следила за ним. Видимо Гарри это предвидел и вовремя вышел из пике — там, где он был секунду назад, хлестнула огненная струя! Зрители взревели.       — Вот это да!!! Ну и полёт!!! — комментировал Бэгмен — Видели, мистер Крам?!       Гарри опять взлетел выше, описал круг, хвосторога всё так же следила за ним, вращая головой на длинной шее. Гарри немного приблизился, было видно, что он машет палочкой, но что-то не получалось... Он опять развернулся, подлетел к хвостороге и стал кружить у неё над спиной. Хвосторога не двигалась с места, стерегла яйца, лишь извивалась, прикрывая собой кладку и то расправляла, то сжимала крылья, постоянно следя за парнем глазами. Он летал то в одну сторону, то в другую, держа рас­стояние, чтобы не попасть под драконий огонь.       — Ну же, Гарри, — не заметив, что она уже думает вслух, шептала Гермиона. — Ты же можешь. У тебя же получалось...       Но что-то у Гарри не заладилось с "Коньюктивитусом". Он раз за разом взмахивал палочкой, постоянно перемещаясь из стороны в сторону, но... Голова драконихи крутилась за ним, клыки оска­лились и хвосторога пронзительно и злобно заревела. Парень взмыл выше, уходя в набор высоты. Шея у хвосторога удлинилась, голо­ва поднялась, Гарри набирал высоту, дракониха издала жуткий утробный рык, и, видимо от злости, подпрыгнула, желая достать надоедливую муху, которая её так разозлила. Хвост ударил ещё раз и в этот момент натянувшаяся цепь, которой хвосторога была прикована к камню с кладкой, с оглушительным звоном лопнула! Зрители в ужасе заорали, а Гермиона, сама того не осознавая, вонзила ногти себе в щёки... В момент прыжка хвосторога стрельнула огнём, но, к счастью, по какой-то причине промахнулась! И дракониха, оказавшаяся на свободе, подняв взмахами крыльев тучу мусора с земли, погналась за целью...       Вряд ли Гарри услышал вопли с земли, но, заметив пролетающий мимо сгусток пламени, он обернулся назад, чтобы увидеть у себя на хвосте, на расстоянии меньше двадцати ярдов, огромного, злобного, чёрного дракона, который его догонял с каждым взмахом огромных крыльев... Гарри резко крутанул какой-то финт, буквально на ярд разминувшись вначале с ещё одним огненным плевком, выпущенным разъярённой хвосторогой, который опять пролетел мимо, а потом и с огромной тушей, которая так же проскочила мимо него. Что-то восторженно, пронзительно заорал Бэгмен, но Гермиона не отрываясь смотрела как огромный дракон разворачивается и начинает пикировать на снижающегося Гарри Поттера...       — Нет, Гарри! Нет! Обернись, Гарри! — Заорали они с Луной вдвоём, прекрасно понимая, что парень ничего не услышит, но будучи уже не в силах сдерживаться. Луна вообще вцепилась в её руку как утопающий в спасательный круг! У неё точно синяки останутся...       Видимо Гарри не зря считался самым лучшим летуном школы, он обернулся, опять взмахнул палочкой, на этот раз вполне успешно — сверкнула красная вспышка, взревела хвосторога, метла Гарри опять выполнила какой-то головоломный манёвр, в результате он оказался в стороне и выше, уйдя с траектории дракона, чем вызвал новые непонятные восторженные вопли Бэгмена, а огромный дракон с грохотом и содроганием почвы врезался в землю! Над ареной повисла гробовая тишина, а Гарри, стремглав, буквально распластавшись на метле, мчался вниз к гнезду с драконьими яйцами, теперь уже ничем и никем не защищаемому. Оторвав руку от "Молнии", он схватил золотое яйцо и на огромной скорос­ти опять взмыл вверх. Когда Гарри пролетал над трибунами, держа в правой руке тяжёлое яйцо, Гермионе показалось, что он чересчур аккуратно держится левой рукой за метлу, но он слишком быстро проскочил над ними, чтобы с уверенностью можно было судить.       Затихшие было зрители теперь буквально неистов­ствовали! Крики, переходящие в вопли, аплодисменты, какие-то кричалки, восторженный визг и свист! Такое ощущение, что это был финальный матч Ливерпуль — Манчестер Юнайтед!       — Нет, вы только посмотрите! — вопил Бэгмен, перекрикивая зрителей. — Самый юный чемпион быстрее всех завладел яйцом! У него есть все шансы на победу!       Драконологи бросились к месту падения хвостороги, а Гарри пошёл на снижение у входа в загон. К нему навстречу уже спешили профессора Макгонагалл, Грюм и Хагрид. Они махали парню, подзывая его к себе и он направил метлу к ним, плавно приземлился и соскочил с "Молнии". Профессор Макгонагалл что-то втолковывала парню, что-то неразборчиво басил Хагрид, а потом Гарри вышел из загона...       Луна дёрнула Гермиону за рукав, кивая в сторону выхода, и они вдвоём помчались к палатке чемпионов. Но в ней никого не было. Они бросились в соседнюю, медицинскую, переживая — неужели Гарри ранен? Эта палатка была разделена на два отсека. Сквозь занавески проглядывала чья-то тень и доносился голос мадам Помфри:       — Диггори, как ты себя чувствуешь?       А Гарри сидел на операционном столе, с распоротым на левом плече рукавом, и девочки бросились к нему.       — Гарри, ты был великолепен! — воскликнула Гер­миона. — Это было... Было... Просто фантастически! — Она очень нервничала, подойдя вплотную и осматривая парня, но, не смотря на распоротую одежду, он выглядел здоровым. — Потрясающе, Гарри! Честное слово!       — Да, Гарри. — Вторила ей Луна. — Ни Седрик, ни Чанг, ни Малфой, такой полёт бы повторить не смогли! — Радостно заявила она. — У них для этого слишком много мозгошмыгов!       — Гарри, что с тобой? — Гермиона указала на распоротый рукав. — Это серьёзно?       Гарри вдруг счастливо улыбнулся, и широко раскинув руки обнял девочек за плечи и прижал к себе.       — Ерунда, царапина. Кончиком крыла зацепило, когда с хвосторогой расходились. Просто ме-ло-чи! — Почти пропел Гарри. Он ещё сильнее притиснул их к себе, пребывая в какой-то эйфории. — Спасибо вам, девчонки! Без вас бы... — Он запнулся, пытаясь сформулировать мысль, но тут их всех ослепила вспышка.       В палатке, у входа, стояла Рита Скитер со своим фотографом и нагло улыбалась, сверкая золотыми зубами:       — Ах! Первая любовь! Как это... трогательно! — Она вошла в палатку и, надвигаясь на них, продолжила: — Мистер Поттер, теперь, когда испытание позади и вы...       — Что вы здесь делаете? — Раздался сзади строгий голос мадам Помфри. Она подошла к Рите, и, окинув её холодным взглядом, продолжила: — Это медицинская палатка для чемпионов! — Потом взглянула на Гермиону и Луну, которые всё так же были прижаты к Гарри, и добавила: — И поддерживающих их друзей. Вам здесь нечего делать! — И повелительно указала на выход.       Рита Скитер попыталась что-то возразить, но для школьной медико-ведьмы, которая спокойно могла выставить из Больничного крыла самого Дамблдора, журналистка была "мелковатого калибра", как выражался папа Гермионы.       — Вон! — Сказала мадам Помфри и опять указала на выход.       Рита хмыкнула, и, пытаясь сохранить видимость достоинства, удалилась, окинув взглядом застывшего в проёме палатки Рональда Уизли, который был очень бле­ден и таращился на Гарри как на какое-то невиданное чудо.       — Гарри! Кто бы ни положил твоё имя в Кубок, я понял: он хочет тебя убить! — Каким-то торжественно-серьёзным тоном произнёс Уизли.       Словно и не было этих последних недель. Как будто Гарри не бродил в одиночку по замку как призрак, после того как его объяви­ли чемпионом. Гермиона вдруг с каким-то мимолётным сожалением подумала, что вот сейчас Гарри помирится со своим рыжим другом, и уйдёт из их с Луной жизни, что-то непонятное, но уже ставшее привычным и... приятным.       — Додумался? — Холодно ответил Гарри. — Долго же до тебя доходило, не находишь?       Гермиона чуть отстранилась от парня и нервно поглядывала то на Уизли, то на Гарри, то на безмятежно выглядевшую, всё также прижатую к нему, Луну. Рональд открыл рот, подыскивая слова.       — Я тебе верю, дружище! — в конце концов воскликнул он.       — Толку мне сейчас с твоей в меня веры, Рон? — всё так же холодно ответил Гарри. — После сегодняшнего мне даже соплохвосты Хагрида будут верить. Где была твоя вера в друга тогда, тридцать первого октября?       Раздался усиленный голос Бэгмена, который вызывал Гарри Поттера к жюри, для выставления оценок. Гарри отпустил Луну, спрыгнул со стола и направился к выходу. Уже проходя мимо Рона, он вдруг остановился, и сказал:       — Ты думаешь я не знал, что ты делал ставку на моё поражение? Или то, что у тебя был тот мерзкий значок? — Гарри хмыкнул. — Да, ты его не носил на мантии, но... Не находишь, что это всё равно несколько не по-дружески? Посторонись, дружище, меня ждут внимание, слава, награда, фотографирование, ну и всё такое как ты и говорил мне тогда, — и вышел из палатки.       Уизли стоял с совершенно недоумевающим видом, то открывая, то закрывая рот и выпучив глаза смотрел на удаляющегося Гарри. На его лице было написано абсолютное непонимание того, что сейчас произошло. Гермиона быстренько схватила Луну за руку и они выскочили из палатки. Во-первых, хотелось узнать какие оценки поставят Гарри, а во-вторых — убраться подальше, пока Рональд не начал вопить.       Они подошли к краю загона и с напряжением уставились на пятерых судей, вос­седающих на вышке, задрапированной золотой тканью. Перед ней, на арене, стоял Гарри.       — А сколько баллов максимум ставят? — Спросила Гермиона подругу. Она за переживаниями совершенно пропустила вводную часть соревнования.       — Судьи оценивают чемпионов по десятибалльной шкале, — пояснила Луна.       — То есть максимум можно набрать пятьдесят баллов, а сколько дали Краму?       — Сорок, — и пояснила, — с него сняли баллы за то, что дракониха в ярости подавила яйца. А они не только очень ценные, но и...       В это время первая судья — ма­дам Максим — подняла в воздух палочку. Из неё выско­чила длинная серебристая лента и нарисовала большую цифру восемь. Зрители на трибунах зааплодировали.       — Почему так мало? — недоумевала Гермиона.       — Думаю, она сняла два очка из-за царапины, которую получил Гарри.       Следующим был мистер Крауч. Он дал Гарри девять баллов. Директор Дамблдор тоже очертил в воздухе девятку. Зрители ликовали ещё пуще. Людо Бэгмен поставил все десять баллов, к восторгу девочек.       Директор Каркаров был последним. Помедлив, он взмахнул па­лочкой и серебристая лента приняла очертания цифры четыре.       — Четвёрка?! — Возмущённо воскликнула Гермиона. — За такое выступление, с самым опасным драконом, и всего четвёрка?!       — А Краму Каркаров все десять выставил, — меланхолично произнесла Луна, рассматривая судейскую трибуну.       — Луна, только не начинай сейчас про их мозгошмыгов, которые тебе не нравятся! — Попросила Гермиона.       Луна, пожав плечами, не хочешь — не буду, взяла подругу под руку и они направились обратно к медицинской палатке.       — Ты расцарапала себе щёки, Гермиона, — сказала она. — Надо залечить...       — То есть у Гарри сорок очков, как и у Крама, — Гермиона не могла так сходу перестать думать о этом мордредовом Турнире, — интересно, на что это влияет в дальнейшем?

***

      В школе только и разговоров было, что о прошедшем первом этапе. Все галдели, вопили, с жаром отстаивая свою точку зрения, размахивая руками. Превалировали две темы: драконы и действия чемпионов. В Общей гостиной Рейвенкло споры были хоть и более чинные, но не менее жаркие. В основном, конечно, все сошлись во мнении, что венгерская хвосторога — это кромешный ужас и Поттер, пожалуй, выступил лучше всех. Не только быстрее всех добыл яйцо, но и победил самого сильного дракона! Вряд ли конечно венгерская хвосторога разбилась насмерть (всё же драконы очень сильные и крепкие создания) но то, что она после падения не смогла подняться — отрицать бессмысленно. И это сделал Поттер!       Как по волшебству со всех мантий исчезли значки "Поддержим Седрика", Чжоу Чанг немного пофыркала возмущённо, но её никто не поддержал. Зато Падма восхищённо рассказывала какой гриффиндорцы сегодня устроят пир своему чемпиону, закатывала глаза в предвкушении и собиралась к своей сестре.       Затем рейвенкловцы перешли к вопросам судейства, разбирая каждую выставленную оценку каждому из участников, пытаясь доказать обоснованность количества набранных баллов в каждом случае. В целом однозначно было то, что Каркаров, мягко говоря, нехороший человек, всем участникам занизил оценки без стыда, зато своему разлюбезному Виктору поставил десятку, хотя — что там мастерства в том "коньюктивитусе"? Его даже четверокурсник Поттер умеет и ценнейшие яйца редчайшего Китайского огненного шара, опять же, передавлены...       Немного посидев в гостиной и послушав, Гермиона поднялась в спальню и с наслаждением расслабленно вытянулась на постели — восемнадцатидневный тяжёлый марафон закончился. Они победили. Смогли подготовить Гарри к такому сложному и невероятно трудному испытанию! Схлынуло колоссальное нервное напряжение и переживания, которые она даже показать никому не могла. Только Луна знала, чего ей стоили эти две с половиной недели! Пожалуй, она заслужила небольшой отдых. Гермиона взмахнула палочкой, призывая "Энциклопедию Драконов" и поудобнее улеглась, листая книгу, которую взяла в Библиотеке для лёгкого чтения. Теперь, разглядывая изображения драконов и читая описания, она уже не испытывала той гаммы чувств как вчера. Теперь, после того как она увидела этих монстров вблизи, драконы не вызывали у неё такого восхищения, с другой стороны, не было того ужаса, ведь всё уже закончилось!       То и дело её мысли возвращались к соревнованию и Гарри... То, что он не просто справился, а сделал это лучше, чем его соперники, при этом имея в противниках самого злобного и сильного дракона глубоко её поразило! Как и то, каким образом Гарри это сделал: это же надо — перелетать дракона! Пока они возвращались в Замок, Луна ей все уши прожужжала на счёт невероятных манёвров, выполненных парнем на метле. И восхищена была не только Луна — Гермиона помнила с каким восторгом комментировал это Бэгмен, сам в прошлом игрок в квиддич... Пусть сама она к полётам на метле относилась весьма прохладно, но ценить выдающееся мастерство в чём-либо умела.       Когда она читала главу посвящённую Украинскому железнобрюхому, в спальню вернулась Луна. Залезла к ней на кровать, прижавшись к Гермионе и положив голову ей на плечо, начала рассказывать, что творится в Замке: все носятся с именем Поттера, как со святыней. Диггори, который ещё сегодня утром был абсолютным фаворитом хогвартцев, теперь не котировался, ведь Гарри набрал очков больше, чем Седрик, столько же сколько и Крам. А если бы директор Дурсмтранга не так явно засудил Гарри, то он набрал бы и больше! И кстати о Дурмстранге — они сидят на корабле и носа не высовывают, так как поговаривают, что была драка и хогвартские старшекурсники, дурмстанговцам надавали по ушам, за судейство их директора. Точнее, там началось всё с того, что дурмстранговцы начали насмехаться над Диггори и поехало...       Гермиона слушала это всё, только недоумённо качая головой. Ей даже не хотелось возмущаться на счёт недопустимости драк. Она вспомнила слова Гарри, которые он сказал с таким разочарованием в голосе: "Как меня это всё уже достало. С первого курса. Вначале — герой, таращатся как на мессию, но стоит случиться малейшей непонятности, и всё, как прокажённый. Пальцами указывают, за спиной шепчутся, а потом опять — всё нормально, Гарри, ты — наш герой". Похоже, история повторялась.       Они немного обсудили прошедший Первый Этап и тут в окошко постучалась белоснежная сова. Гермиона было решила, что вернулся Фес Луны, но та, вскакивая с постели и бросаясь к окну, сказала, что это Хедвиг. Впустив сову и отвязав от лапки послание, Луна прочла, улыбнулась и протянула записку Гермионе.       Гермиона и Луна. В восемь вечера, в нашем классе, если можете прийти, конечно. Если нет, то всё в порядке, я не обижаюсь. Вы и так сделали для меня очень много. Очень жду. Гарри.       — Это что? — не сразу сообразила Гермиона.       — Лунопухи мне подсказывают, что сегодня нам не нужно идти на ужин, — не совсем понятно, загадочно улыбаясь, ответила Луна, потом схватила перо и, дописав ниже короткое "будем", отдала записку Хедвиг и выпустила нетерпеливо перетаптывающуюся сову из окна.

***

      Войдя в знакомый класс, Гермиона вначале его не узнала. Вся учебная мебель была сдвинута под стены, в углу, возле окна, на преподавательском возвышении, стоял круглый стол, вокруг которого были расположены три красивых резных стула. Сам стол был накрыт белой скатертью, на нём стояли три подсвечника с горящими свечами и какие-то блюда, накрытые салфетками.       — Гарри, принимать пищу вне Большого Зала является нарушением правил. — Гермиона не могла не указать на это. Гарри только наказаний сейчас не хватает для полного счастья. — Одно дело, когда мы занимались и профессор Макгонагалл об этом знала и совсем другое дело сейчас.       Гарри только пожал плечами, захлопнул дверь класса, и, явно рисуясь, взмахнул палочкой и наложил "Коллопортус" и "Муффлиато". А потом сделал то, чего Гермиона совершенно не ожидала — достал припрятанный клин и явно отработанным движением ноги вогнал его под дверь.       — Заклинание можно вскрыть, — пояснил он ошарашенным девочкам, — а это... Маги слишком тупы для таких простых решений, — взлохматил волосы, и, как ни в чём не бывало продолжил: — Но мы же никому не скажем про наш маленький пир? А если что, у нас есть Карта и мантия!       Гермиона хотела было возмутиться явным и преднамеренным нарушением правил, но Луна её потащила от двери к столу, по дороге шепнув:       — Миона, не порть Гарри праздник! Тем более, он старался!       Конечно стол, скатерть, красивые стулья, очень красивые подсвечники — привлекали взгляд.       — Гарри, ты ведь не смог это сам транфигурировать, — указала Гермиона на парадное убранство стола.       Гарри взлохматил волосы, пожал плечами, и, обезоруживающе улыбнувшись, сказал:       — Ну, я попросил смурликов о помощи, — и подмигнул Луне.       — Ты нагрузил эльфов лишней работой?! — Попыталась было возмутиться Гермиона.       — Гермиона! — парень вскинул руки в защитном жесте. — Да я чуть не оглох от радостного визга "как Добби рад помочь великому Гарри Поттеру сэру!". Я вообще испугался, что он сюда трон Дамблдора притащит! Вместе со столом преподавателей! И пол кухни в придачу! Еле-еле уговорил его, что нам особо ничего не нужно. Так, посидеть поговорить, поужинать...       Гермиона немного смутилась, энтузиазм Добби в попытках услужить Гарри, постоянно потрясал основы её мировоззрения. Винки тоже пыталась помочь Луне по любому поводу. Но домовушка делала это с каким-то достоинством, а Добби, завидев Гарри, просто терял всяческие границы в желании быть полезным.       — Но ты хотя бы заплатил Добби за внеурочную работу? — Почти жалобно спросила она.       — Я хотел, — смущённо признался парень, — но с ним была Винки и она так глянула на меня, когда я заикнулся про оплату, что... — Гарри виновато развёл руками, и предвидя возмущение, продолжил: — Но зато, я пообещал Добби на Рождество подарить три пары носков! Вот!       — И? — Гермиона не смогла сдержать улыбку.       — Что "и", — немного смущённо ответил Гарри. — До сих пор в ушах звенит от радостного визга! — и он демонстративно поковырялся пальцем в ухе.       Первой не выдержала и захихикала Луна, потом Гарри, а за ними и Гермиона не смогла удержаться от смеха, представив себе радость Добби от перспективы аж трёх пар носков от самого Гарри Поттера!       Усевшись за стол, Гермиона с удивлением увидела, что для каждого приготовлены их любимые блюда: салат "Цезарь" для неё, куриная грудка под клюквенным соусом с картофельным пюре для Луны, а у Гарри на тарелке был здоровенный стейк, отварной мелкий картофель и зелёный горошек. Десерты тоже были подобраны под вкусы каждого: эклеры напротив неё, любимые Луной шоколадные кексы с изюмом... Гермиона, осмотрев блюда, вопросительно взглянула на Гарри, а тот, чуть смутившись, пояснил:       — Это всё Винки. Она распоряжалась, что и кому. Важная такая, "мисс Луна любить грудку под соусом. А вредная мисс — любить салат", — и хихикнул, видимо вспомнив эту картину.       Гермиона в очередной раз дала себе обещание попытаться просто поговорить с домовиками. Просто поговорить. Без попытки их в чём-то убедить. Попытаться понять этих совершенно странных и загадочных существ.       Немного перекусив, Гермиона поинтересовалась:       — Гарри, а почему ты так долго не выполнял ослепляющее? Почему у тебя не получалось?       — Думаю из-за метлы, — чуть подумав ответил парень, и пояснил: — Метла, она не неподвижно висит в воздухе, она вибрирует, чуть раскачивается... Получается, что как бы постоянно сбивается движение палочки. В общем, чтобы колдовать на метле, нужно тренироваться. — Гарри чуть помолчал, взглянул на них как-то смущённо, и, взлохматив волосы, добавил: — К тому же я умирал от ужаса. Руки тряслись, в горле ком. Пару раз даже договорить заклинание не смог до конца, — он чуть покраснел, а потом вздохнул: — Заниматься больше надо, чтоб на автомате, от зубов отскакивало... Нда. — Он уставился на огонёк свечи.       Гермиона с любопытством взглянула на Гарри. То, что он признался им в таком, было удивительно. В книгах писали, как она помнила, что парни не любят признаваться в своих слабостях. Тем более девушкам. А Гарри... И ей стало как-то очень тепло и уютно, что он им с Луной доверяет.       — Но у тебя всё равно получилось, Гарри, — нараспев сказала Луна.       — Ага, — согласился с ней парень. — С перепугу, Луна, ещё и не такое получится! Оглядываюсь, а там на меня эта туша с неба валится! Рукой подать! — Гарри помрачнел, видимо вспоминая и передёрнул плечами.       Гермиона, чтобы отвлечь его от неприятных мыслей, вспомнила разговор в гостиной:       — Гарри, а говорили, что гриффиндорцы сегодня пир для тебя устраивают?       Парень неопределённо пожал плечами:       — Ну да, празднуют. Сливочное пиво рекой, Фред и Джордж натащили с кухни кучу еды, музыка и танцы, всё такое...       — Но... как ты? — Гермиона удивилась.       — Посидел немного, выпил полбутылки пива, сказал, что устал, голова болит и вообще всего трясёт, ушёл как бы спать, — Гарри пожал плечами, продолжая с аппетитом терзать стейк.       — Но почему? — удивилась Гермиона.       — А какое они имеют отношение к моей победе? — Вдруг как-то зло и раздражённо спросил Гарри. — Вот вы, — он указал вилкой по очереди на Гермиону и Луну, — имеете. Вы со мной возились, помогали. Без вас я вообще не представляю, что сегодня было бы! А они? — он раздражённо звякнул вилкой об тарелку. — "Гарри, ты лгун. Тыся­ча галлеонов. Да ещё экзамены не сдавать." — Он явно кого-то передразнивал. — Или может быть мне очень помогло то, что почти весь факультет пролетел со ставками на победу Диггори? Один Невилл на меня поставил десять сиклей, просто из принципа...       — Гарри, а что с яйцом? — Луна мечтательно протянула, перебив заводившегося всё сильнее парня. — Почему было так важно его добыть?       Тот на несколько секунд подзавис, а потом, переключившись, ответил:       — Пока без понятия, Луна. Нам, когда собрали после состязания, Бэгмен сказал, что там подсказка ко второму состязанию.       — Гарри, а что он вообще сказал про второе состязание? — включилась в разговор Гермиона, доставая из маленькой сумочки (результата её первой, относительно удачной, работы с чарами расширенного пространства) блокнот и карандаш, приготовившись записывать.       Парень опять взлохматил волосы и задумался, припоминая:       — Второй тур состо­ится двадцать четвёртого февраля, в полдесятого утра. То есть до него ещё три месяца. А внутри яйца, ключ ко второму за­данию. И этот ключ поможет нам к этому заданию подготовиться. Вроде всё. — Он подумал и добавил: — А! Яйцо ещё открывается. Там петельки такие забавные и замочек.       — И что за ключ, Гарри? — Нетерпеливо спросила Гермиона, поражаясь такой многословности, при этом самое важное не сказать. — Ты же уже открыл яйцо?       — Не знаю, — он пожал плечами. — Яйцо, если его открыть, визжит раз в сто сильнее Добби! Симус сказал — как баньши, только ещё сильнее и противнее, оглохнуть можно! Так что, пока я не знаю.       — Так, — деловито начала строчить в блокноте Гермиона. — Первым делом надо уточнить, какие задания были раньше на Турнире во Втором туре. Потом, — она начала записывать следующий пункт, — попытаться открыть яйцо, заглушив звук, — Гермиона подняла голову, и посмотрела на Луну: — Может, у яйца такая защита, как у мандрагор?       И опять склонилась к блокноту, записывая, что нужно узнать у профессора Спраут про те замечательные наушники. Она вновь была в своей стихии — поиска информации, решений и отгадок сложных вопросов. В конце концов, Турнир ещё не кончился!