Три точки опоры

      Начало декабря ознаменовалось практически непрекращающимся ветром с мокрым снегом. Зимой и так по замку гуляют сквозняки, но у студентов Хогвартса есть камины в гостиных и спальнях, а толстые стены хоть как-то защищают от холоднющего ветра, но каково гостям из Дурмстранга, когда их корабль качается на волнах под низким, свинцовым небом? Да и в карете Шармбатона, наверное, тоже — не слишком жарко, а на перемещение французских гостей, в тоненьких шёлковых мантиях, по обледенелым коридорам замка, где местами по углам лежал снег — было больно смотреть...

***

      Несмотря на то, что Гермиона была твёрдо намерена приступить к подготовке ко второй задаче буквально на следующий день после первого этапа, но, по настоянию Луны, она со вздохом сожаления отложила этот вопрос.       — Гарри слишком взбудоражен, Миона, — с сожалением в голосе говорила подруга. — Вся эта ситуация с четвёртым чемпионом, она... Не просто далась Гарри. У него как бы...       — Все мозгошмыги перепутались и мешаются с лунопухами, — с улыбкой закончила за неё Гермиона.       — Да, — с совершенно серьёзным видом согласилась с ней Луна. — А ты что, тоже их видишь? — поинтересовалась подруга.       — Так, Луна, проехали с мозгошмыгами, — хихикнув над картинкой как она видит мозгошмыгов и в панике бежит сдаваться в психушку, Гермиона пустилась в размышления. — Период реабилитации после тяжёлых и продолжительных психо-эмоциональных нагрузок... Ну да, это логично, на Гарри с начала ноября столько свалилось... Да, он никогда не учился с таким усердием. И драконы эти... — Гермиону аж передёрнуло, когда она вспомнила шипастую морду хвостороги, её горящие злобой жёлтые глаза...       — Я про это и говорю, — пожала плечами Луна.

***

      В общем, в подготовке к турниру взяли паузу. Но, как ни странно, вопреки опасениям Гермионы (и в соответствии с её тайной надеждой) учёбу Гарри не забросил, не смотря на то, что в очередной раз отношение учеников Хогвартса к нему резко поменялось. Теперь Поттера радостно приветствовали, одобрительно хлопали по плечу, поздравляли с победой. Даже хаффлпаффцы вдруг резко избавились от значков и стали дружелюбными. Только ученики факультета Слизерин продолжали носить значки и кривиться при виде Поттера, но и они делали это без былого энтузиазма.       После занятий Гарри так же приходил в Библиотеку, они вместе работали над домашними заданиями, а потом шли в класс отрабатывать заклинания — как те, что по программе, так и другие, которые дополнительно изучала Гермиона. Правда парню явно не хватало навыков и подготовки для них, поэтому Гермиона оставляла их с Луной заниматься одних, а сама возвращалась в Библиотеку. Почти за двадцать дней подготовки Гарри к первому заданию Турнира, она сильно отстала в своих планах по изучению чар и зелий, а также углублённых занятий по всем предметам и сейчас её ежедневник просто пестрел красными закладками и пометками маркером. Приходилось работать ещё усерднее, чтобы нагнать разрыв. Так что, в том, что не нужно было сейчас готовить Гарри ко второму заданию Турнира, были и очень положительные моменты.       Опять же, всё это время она почти не писала родителям, так, коротенькие отписки в ответ на их письма. Ей очень хотелось похвастаться перед мамой и папой своим первым серьёзным успехом — зачарованной маленькой сумочкой-косметичкой. И хоть в неё теперь помещалось всего с пяток книг, тем не менее, профессора Флитвик и Бабблинг очень её хвалили и даже удивились такому быстрому прогрессу. Это очень радовало Гермиону и ей не терпелось обрадовать родителей и попросить прислать ещё одну сумочку, для дальнейших экспериментов.       Заодно у Гермионы появилось время спокойно подумать о том, что произошло за последние двадцать дней. Гарри Поттер, который так стремительно ворвался в их с Луной размеренную и упорядоченную жизнь, не мог не вызвать у неё вопросов. Если вначале Гермионой двигало стремление к справедливости, чувство ответственности, долга и, разумеется, благодарности к Гарри за спасённую на первом курсе жизнь, то вот теперь...       Поттер, к её удивлению, оказался необычным: умным, сообразительным, не лентяем, и настойчивым до упёртости, не говоря уже о силе и явном таланте. И при этих выдающихся качествах, до событий этой осени, отвратительно учился! Как такое возможно? Гермиона совершенно не понимала! Кроме того, он отличался необычайной замкнутостью: что-либо о себе у парня вырывалось только в состоянии сильной эмоциональной встряски, при том, сам по себе Гарри был очень контактный и дружелюбный. Это добавляло загадочности и подогревало интерес к парню, желание разобраться и понять. Возможность продолжать "узнавать настоящего Гарри Поттера" не преминула представиться. К сожалению, не без побочных негативных эффектов.       Мерзкая журналистка Рита Скитер написала новую статью о Турнире Трёх Волшебников, которая вышла в "Ежедневном Пророке" через три дня после первого состязания Турнира. Как и в первой статье, в ней почти ничего не было о самом Турнире, кроме коротенького абзаца вначале, о том, что первое состязание состоялось, зато опять было огромное количество разносортной лжи и не только о Гарри но также о Гермионе и Луне! Половину первой страницы украшало колдофото, сделанное в палатке после выполнения задания, где счастливый Гарри, с распоротым левым рукавом, прижимает их к себе, улыбается и что-то им говорит. Заголовок огромными буквами гласил: "Мальчик-Который-Выжил теперь Мальчик-Который-Влюбился?"       Бессовестная журналистка в очередной раз облила грязью Гарри, с его "несчастной судьбой", и со стенаниями про "лишённого родительского тепла и ласки", "очень некоммуникабельного" мальчика, "который совершенно не умеет общаться и заводить знакомства", чему были посвящены несколько абзацев с перебором всех трёх с половиной курсов учёбы. Особенно подчёркивалось, что у Гарри только один друг — Рон Уизли (и только потому что сам настоял на знакомстве и все три года поддерживал Поттера всеми силами). Также Скитер делилась личными впечатлениями об общении с Гарри, где она всячески перевирала их диалоги. Далее указывалось, что "Поттер совершенно несведущий в законах и обычаях магического мира", "очень плохо учится и постоянно нарушает дисциплину", в чём, "без сомнения виновато его происхождение, так как отец Поттера женился на магглорождённой". Были приторные упоминания, что "зелёные глаза Гарри наполнены тоской по любви и нежности" и тому подобная, далёкая от реальности, бредятина. В статье Скитер то и дело ссылалась на свои источники в школе Хогвартс. Так, многое про Гарри было написано со ссылками на мнение выдающегося студента-четверокурсника Драко Малфоя и "других студентов и преподавателей, пожелавших остаться неизвестными".       В той части статьи, которая была про Гермиону и Луну, в "объятиях которых несчастный мальчик пытался найти утешение", Рита также написала немало гадостей.       Луне было посвящено меньше текста, в основном упор делался на то, что "девочка не от мира сего", "очень странная", "говорит всякие странные вещи и видит несуществующих существ, что совершенно ненормально, даже для Магического Мира". Словом, Луна показывалась в статье сумасшедшей, "ведь не зря же студенты, даже её факультета, называют мисс Лавгуд не иначе как Полоумной".       Гермиону же Скитер выставляла как мерзкую и хитрую интриганку: "Мисс Грейнджер, простая, честолюбивая девочка, питает слабость к знаменитым волшебникам. Как только Гарри Поттер стал Чемпионом Турнира, она тут же оказалась в близком окружении Мальчика-Который-Выжил, хотя ранее, неоднократно, публично нелицеприятно высказывалась в его адрес... Из-за того, что природное обаяние мисс Грейнджер вызывает обоснованные большие сомнения, а так же совершенно обыденной, ничем не выдающейся внешности, очевидно, что этой студентке известны другие способы, чтобы привлечь внимание парней, и тем более, Героя-Магического-Мира", писала Скитер и продолжала: "Грейнджер — настоящая уродина, — считает очень красивая студентка пятого курса, одна из самых лучших учениц школы, пожелавшая остаться неизвестной из-за страха перед мстительной и злобной магглорождённой ведьмой, — но очень умная, поэтому вполне способна сварить приворотное зелье, полагаю, так она и сделала"... И так далее, и тому подобное, ещё на три листа.       Прочитав эту статью, Гермиона высказалась:       — Какой бред! — и искренне порадовалась, что её родители не получают "Ежедневный пророк".       Правда она начала волноваться за Луну, ведь её отец жил в магическом мире! Но подруга лишь беспечно отмахнулась:       — Папа никогда не читает несерьёзные издания, где никогда не пишут про действительно важные и серьёзные вещи.       — Ты считаешь "Ежедневный пророк" несерьёзным изданием? — удивилась Гермиона. — Он же является основной газетой Магического Мира Британии!       — Ты странная, Гермиона, — задумчиво потянула Луна. — Ты уверена, что это, — она ткнула пальчиком в заголовок писанины Скитер на первой странице, — статья о серьёзных и важных вещах?       Но, увы, далеко не все разделяли мнение Гермионы и Луны про новую статью Риты Скитер. Студенты шушукались, зачитывали друг другу абзацы и кивали то на них, то на Поттера, который газету не выписывал и сейчас, судя по его виду, не понимал что опять происходит.       К сожалению, неадекватностью отличались не только школьники. Не успели они закончить завтрак, как перед Гермионой начали опускаться совы. Первые два письма, авторами которых, похоже, были какие-то невменяемые люди, содержали угрозы в её адрес. Текст третьего письма уже не вызвал особого удивления: "Ты гадкая, мерзкая девчонка. Грязнокровка не для Гарри Поттера! Убирайся обратно в свою дыру, к своим проклятым магглам. Гарри Поттер найдёт кого-нибудь получше...". Луна тоже получила несколько писем, но уже самое первое, которое она распечатала, обожгло её руки неразбавленным гноем бубонтюбера, отчего те моментально покрылись нарывами. Гермиона попыталась быстро смыть эту гадость соком из кувшина, но было уже поздно — к этому моменту руки Луны уже очень сильно раздулись от волдырей.       — Тебе срочно нужно к мадам Помфри! — Воскликнула Гермиона и повела подругу в Больничное крыло.       От боли Полумна глотала слёзы и всхлипывала, а Гермиона про себя выдумывала страшные кары той дуре, которая посмела сделать больно её Луне! Она даже совершеннолетия ждать не будет — в Хогвартсе и Хогсмите ей колдовать не запрещено, а в деревеньке есть почтовая совиная служба... Эта тварь ещё пожалеет! Гермиона отнюдь не просто так прихватила с собой распечатанное письмо и была твёрдо намерена показать, что такое "мстительная и злобная магглорождённая ведьма"!       Совы с ещё не полученными письмами последовали за ними, но, к счастью, мадам Помфри, оценив ситуацию, взмахнула палочкой и две наиболее настырные совы как будто врезались в прозрачную стену, а остальные развернулись и полетели прочь. Луну медико-ведьма уложила в постель, обмотала её руки бинтами с заживляющей мазью, сделанной на основе того же гноя бубонтюбера, только разбавленного и подготовленного. Знаменитая фраза Парацельса — "Всё — яд, всё — лекарство, то и другое определяет доза!" — в Магическом Мире была абсолютом. Впрочем, Парацельс, оказывается, был знаменитым магом и даже была коллекционная карточка с его изображением в серии "Знаменитые волшебницы и волшебники".       Луна, по словам мадам Помфри, на сегодня была освобождена от занятий, так как ожоги пройдут лишь к вечеру и Гермиона, вытребовав у медико-ведьмы справку (ей довольно долго пришлось объяснять что это такое и зачем нужно), направилась с этим пергаментом к декану, по пути, наплевав на правила, приложив очередную пару слишком наглых сов "Ступефаем". У профессора Флитвика, ссылаясь на пострадавшую Луну и положив ему на стол пергамент от мадам Помфри, потребовала оградить их от опасностей, представляющих особую угрозу для здоровья! Для переписки с родными у них есть собственные почтовые птицы, а другие люди за все три с половиной года им не писали. До сегодняшнего дня! Декан сокрушённо покачал головой и согласился, пообещав, что больше чужие совы их не побеспокоят, а письма, предназначенные для них, будут проверяться домовиками. На этот раз Гермиона даже не возмутилась, что на бедных домовых эльфов свалится лишняя работа.       С учениками школы, увы, так просто решить вопрос не удалось. Теперь Гермиона в полной мере осознала и прочувствовала, что и как переживал Гарри на втором курсе и перед первым заданием Турнира. К обеду она уже была готова практиковать "непростительные", которые показывал профессор Грюм, по крайней мере "Круциатус" — точно! Вечером в гостиной, когда Чанг попыталась что-то вякнуть, Гермиона уже была на крайней точке кипения:       — Чжоу, ты же у нас вроде как умная? — злобно прошипела она в ответ, поигрывая волшебной палочкой. — Про тебя даже в газетах пишут, что ты у нас "одна из самых лучших учениц школы", — Чанг заметно побледнела и сделала шаг назад, чем подтвердила выводы Гермионы, и она достаточно громко продолжила: — Так вот, прояви свой ум и продолжай испытывать "страх перед мстительной и злобной магглорождённой ведьмой"! Для твоего же блага, Чанг! — После чего, в гробовом молчании, повисшем в гостиной, развернулась и пошла в Больничное крыло встречать Луну...       У Гарри, тоже, как оказалось, не всё было "Слава Богу". На сдвоенном уроке Гербологии со Слизерином дошло до того, что Гарри отправил в Больничное крыло Малфоя и Гойла. Прямо по середине занятия, из-за чего получил три вечера отработок у профессора Спраут. И если Малфоя мадам Помфри отпустила через несколько часов — он всего лишь улетел в заросли "Бирманского болотного пожирателя", которое было весьма хищным, плотоядным растением и кусты только хорошенько покусали свалившийся им под корни "кусок мяса", то Гойл, похоже, до утра пробудет в Больничном крыле, так как был до сих пор густо покрыт огромными фурункулами. Сразу же становилось ясно, что Гарри приложил его от всей души (очевидно, разъяснения Гермионы про силу вкладываемую в заклинание, фокусировку, точность — парень не только внимательно слушал, но уяснил и применил на практике). Гермиона отчитала Гарри по поводу недопустимости драк, правда не сильно при этом усердствуя, так как прекрасно его понимала, а про себя мысленно вознося хвалу Мерлину, что это случилось на уроке профессора Спраут, которая, после первого задания, почему-то внезапно очень подобрела к Гарри. Случись такое у профессора Снейпа и Гарри бы не вылез из отработок до конца семестра точно!       Поттер, оказывается, тоже получил несколько писем. Одно парень даже вечером показал девочкам. Из письма, которое, судя по приложенному колдофото, написала весьма почтенная матрона, годящаяся Гарри скорее в бабушки, нежели в матери, следовало, что Гарри Поттер негодный мальчишка, что он разбил отправительнице сердце своим решением встречаться с грязнокровкой! Колдофото было тоже весьма оригинальным: женщина в летах, про которые принято обтекаемо говорить "бальзаковского возраста" была изображена в шнурованном корсете и кружевных панталонах, принимала разные непристойные позы, призывно улыбалась и приветственно махала рукой! Гермиона покраснела, а Гарри заявил, при этом чертыхаясь, что это письмо далеко не самое страшное, что он прочёл за сегодня!       Как обычно, преподаватели школы сохраняли олимпийское спокойствие, предоставив студентам возможность самим разбираться со своими проблемами.       Словом, это были бы очень сложные для Гермионы почти полторы недели, если бы... не двадцать дней перед этим. Фактически, для них троих ничего не изменилось — создавалось полное впечатление, что вернулись времена подготовки к Первому заданию Турнира: уроки, следом занятия в Библиотеке, а потом их уже обжитой и привычный класс. Благо, Гермионе мадам Пинс выдавала практически любую литературу, с возможностью взять с собой. Только в этот раз Гермиона с Луной не натаскивали Гарри в заклинаниях, а все трое просто занимались каждый своими делами, в качестве перерыва и отдыха устраивая разминочные дуэли друг с другом, или просто разговаривая о каких-нибудь отвлечённых вещах.       Периодически Гермиона напоминала Гарри о загадке яйца, но тот лишь отмахивался, прося, чтобы ему хоть немного дали побыть обычным учеником, а не Чемпионом Хогвартса.       — Гермиона, давай потом? — говорил парень, — впереди каникулы, на них и займёмся этой орущей дрянью.       Учитывая, что Гарри не бездельничал, а занимался изучением Чар и Трансфигурации за четвёртый курс, Гермиона не особенно возражала — в конце концов, заклинания тоже нужно изучать... Всё это тянулось, пока из-за очередной новости, всколыхнувшей Хогвартс, статья Скитер не оказалась забыта напрочь, как и злословия и зубоскальство по поводу их троих...

***

      В конце первой недели декабря, утром, в факультетской гостиной, декан Флитвик озвучил важное объявление:       — Это касается всех, начиная с четвёртого курса и старше. Традиционной частью Турнира Трёх Волшебников является Свя­точный бал! — Громко пропищал он. — На балу мы должны завязать с нашими гостями дру­жеские и культурные связи. Бал для старшекурсников, на­чиная с четвёртого курса, хотя, конечно, вы имеете право пригласить бального партнера и с младших курсов. Форма одежды — парадная. Бал начнётся в восемь часов вечера в первый день Рождества в Большом зале. Окончание бала в пол­ночь. — Декан внимательно осмотрел их и добавил: — Надеюсь, мне не будет за вас стыдно и вы не посрамите высокие стандарты учеников факультета великой Ровены Рейвенкло!       И школа опять, по мнению Гермионы, превратилась в дурдом. В этом году многие ученики не уезжали домой на зимние каникулы, а из старшекурсников вообще никто уезжать не собирался. Все, поголовно, были помешаны на этом Святочном бале! А женская половина учащихся — в особой степени. Все постоянно шептались и хихикали — в гостиной, в коридорах, в Библиотеке, даже на уроках! Давились смешками, хихикая, обсуждая "кто с кем идёт". А сколько волнений и разговоров среди девушек о нарядах для предстоящего праздника! В общем, последние дни оканчивающегося семестра были на редкость шумны­ми. Какие только слухи не витали по замку о предстоя­щем бале. В половину из них, к примеру, что Дамблдор купил у мадам Розмерты восемь­сот бочек хмельной медовухи — невозможно было поверить в принципе. Однако то, что приглашена группа "Ведуньи", оказалось истинной правдой и вызвало нездоровый ажиотаж. Кто такие эти "Ве­дуньи", Гермиона понятия не имела, ведь у них в доме не было колдорадио. Но, судя по энтузиазму тех, кто вы­рос под музыку ВРВ (Волшебного Радиовещания), это была сверх-знаменитая музыкальная группа — уровня "Queen" в её мире, как минимум.       Некоторые профессора, среди них и их декан Флитвик, махнули рукой на старшекурсников, ополоумевших от предстоящего бала. Он позволил на своем уроке в среду заниматься кто во что горазд, а сам беседовал с Гермионой и Луной о чарах расширенного пространства, а так же похвалил девочек за блес­тящее применении Манящих чар Гарри Поттером в его поединке с дра­коном. По словам профессора Флитвика, научиться самому не сложно. Научить другого — вот истинная задача для настоящего мастера. Гермионе была очень приятна похвала декана! Даже больше, чем выданные профессором десять баллов.       К счастью и удовольствию Гермионы, некоторые преподаватели подобного понимания и терпимости к разгильдяйству не прояви­ли. Ничто не могло отвлечь профессора Бинса от исто­рии магии, даже собственная смерть, и тем более такой пу­стяк, как Святочный бал. Профессора Макгонагалл и Грюм заставляли студентов работать на их уроке до последних минут. И, конечно же, профессор Снейп скорее бы начал раздавать конфеты младшекурсникам в Холле, чем позволил бездельничать в лаборато­рии зельеварения. В придачу, злобно ухмыляясь, он сообщил, что на последнем уроке семестра будет контрольная по противоядиям.       Тем не менее, подготовка к Святочному балу шла полным ходом. Профессорский состав Хогвартса, видимо обуреваемый желанием пора­зить гостей из Шармбатона и Дурмстранга, проявил не­бывалую изобретательность. Замок перед Рождеством ещё никогда не вы­глядел так нарядно. "Нетающие сосульки" свисали с перил мраморной лестницы, традиционные двенадцать ёлок Большого зала увешаны светящимися желудями, анимированными ухающими совами из чистого золота и другими волшеб­ными игрушками. Рыцарские доспехи торжественно напевали рождественс­кие гимны. А Пустой Шлем радостно призывал: "О, чис­тые души, стекайтесь во храм..." К сожалению, он помнил только половину этого гимна, возвещающего рождение Господа. Завхоз замка мистер Филч раз десять извлекал из доспе­хов Пивза, откуда тот между гимнами распевал песни соб­ственного сочинения и весьма грубого и непристойного содержания.       Когда только объявили о Святочном Бале, вечером в спальне Гермиона с Луной его обсудили. Основной темой обсуждения было: что им делать? Они не были популярными девушками ни факультета, ни, тем более, школы, и вряд ли могли рассчитывать на приглашение однокурсников, не говоря уже про учеников старших курсов. По крайней мере, в первый же вечер в Общей гостиной Энтони Гольдштайн пригласил Лайзу Турпин, а Терри Бут — Мэнди Броклхерст. И быть приглашённой у яркой восточной красавицы Падмы Патил было куда больше шансов, чем у "серой мышки - заучки" Грейнджер, Гермиона в этом ясно отдавала себе отчёт. Идти с Луной вдвоём и танцевать с ней? Это как-то слишком смело для консервативной, застывшей где-то в средине XIX века Магической Британии! Это во Франции прошло бы с лёгкостью. Судя по наблюдениям Луны за французскими гостями, коими она и поделилась с Гермионой, была там пара девочек, которые встречались друг с другом и не скрывали этого. В ответ на рассуждения Гермионы об их с Луной бальных перспективах, подруга только пожимала плечами, улыбалась, и, обнимая её, успокаивала, говоря, что всё будет хорошо...       Периодически, а точнее каждый вечер, во время традиционной процедуры расчёсывания волос, Луна рассказывала "великосветские новости": кто кого пригласил, что об этом говорят в школе, щедро сдабривая это всё рассуждениями и комментариями на лунопуховско-мозгошмыговскую тематику, а также другие сплетни. Среди прочих, были новости о том, что за Гарри среди девушек развернулась настоящая охота, но, по слухам, он уже троим отказал, причём одна из них была пятикурсницей, выше Гарри на целую голову и теперь остальные выжидают, пытаясь понять какие у Поттера требования к партнёрше. Луна при этом хихикала и рассказывала это с юмором и шуточками. В общем, у неунывающей блондинки вся околобальная суета вызывала только положительные эмоции. Гермиона же рассчитывала доучиться до конца семестра и уехать на каникулы домой. Но, как ни странно, её пригласили на Святочный Бал! И кто?!

***

      На следующей, после объявления о бале, неделе, в среду, она в очередной раз сидела в Библиотеке и занималась переводом. Недалеко, как обычно, занимался чемпион Дурмстранга. Они достаточно часто пересекались в Библиотеке и во время подготовки к первому заданию Турнира, и после него и посматривали друг на друга неодобрительно. Крам, видимо по причине того, что Гарри Поттер, который в Библиотеке постоянно сидел за столом с ней и Луной, был его соперником на Турнире, и, как оказалось, достойным соперником. А Гермионе не нравилось, что за Крамом вечно таскается с десяток девушек, которые только и делали, что глупо хихикали и пытались навязать Чемпиону Дурмстранга своё общество, чем создавали нервозную обстановку и мешали заниматься! Мадам Пинс, против своего обыкновения, совершенно не реагировала на это возмутительное поведение и не наводила порядок (видимо из уважения к гостю и чемпиону), что Гермиону сильно раздражало...       — Мисс Геримона, — услышав обращение незнакомым, чуть хриплым низким голосом, с явным акцентом, она даже вначале не подумала, что это обращаются к ней. — Мисс Геримона, — повторил обращение тот же голос и Гермиона подняла голову от фолианта.       Перед её столом стоял Крам, и нерешительно переминался с ноги на ногу.       — Меня зовут Гермиона, мистер Крам, — строгим тоном поправила она болгарина. — Гермиона Грейнджер. Чем могу быть полезна? — Холодно поинтересовалась Гермиона. Она не какая-то вертихвостка, чтобы легкомысленно таять от одного обращения к ней заезжей знаменитости.       — Я хотеть мисс Ге-нжер пригласит на бал вас. — Фразы болгарин строил ужасно и коверкал слова, но смысл был понятен.       — Меня? — Она искренне удивилась. — Но почему меня? — она аж осмотрелась вокруг, рассчитывая увидеть кучу поклонниц знаменитого ловца и Чемпиона Турнира.       — Я хотеть идти на бал с умной девушкой, не... — болгарин задумался, потом щелкнул пальцами, — не с фанаткой. Так. — Помолчал, и, с ожиданием смотря на неё, переспросил: — Я могу надеяться идти на бал с вами, мисс Ге-нжер?       И Гермиона, сама от себя не ожидая, почему-то ответила:       — Да.

***

      Вечером, виновато посматривая на подругу, она рассказала Луне, что приглашена на Бал. Но Луна только обрадовалась за неё и обняла:       — Это же замечательно! — весело воскликнула блондинка.       Гермиона, немного смутившись, поинтересовалась:       — А как же ты?       На что та, загадочно улыбнувшись, пожала плечами и как обычно сказала, что всё будет хорошо и начала обсуждать платье, в котором Гермиона пойдёт на свой первый Бал, ведь это так важно. Гермионе было очень неудобно перед Луной — одно дело, если бы они вместе не пошли, или наоборот, пошли, пусть без пары, но вдвоём, а так, Луна остаётся одна... Тем не менее, Гермиона написала родителям подробное письмо: что на эти каникулы домой не приедет, что в школе будет Святочный Бал, её пригласили, и теперь ей нужно платье и туфельки и прочие подробности, что они обсудили с Луной. Подруга с радостью одолжила ей Феса и белоснежная сова унесла письмо, скрывшись в темноте...       А в пятницу их с Луной ошарашил Гарри. После уроков, вместо Библиотеки он потащил их в ближайший класс, запечатал и заглушил дверь, а потом, помолчав, выдал.       — В общем, — он мялся, смущался, но всё-таки выдавил из себя: — К сожалению... Мне придётся не просто идти на бал, а открывать... И танцевать... Первый танец чемпионов... — на лице парня отобразилась вселенская тоска, и он тяжело вздохнул: — Это просто какой-то капец...       Гермиона и Луна смотрели на Гарри непонимающе, и он пояснил:       — Макгонагалл сказала, что открытие Бала танцем чемпионов — это традиция, и мне придётся смириться, и танцевать, — он вздохнул и, тоскливо глядя в окно, добавил: — Как меня это всё достало... Опять будут таращиться и пальцами тыкать, — снова вздохнул и по очереди посмотрел на Гермиону и Луну. — Я теперь не знаю, что мне делать...       — Гарри, но что в этом такого страшного? — недоумевающе переспросила Гермиона. — Это всего лишь бал!       — Да я вообще не хочу на него идти! Вообще! По определению! Почему я должен? Я лишний, четвёртый чемпион! Лжец и обманщик. Какое мне дело до этих традиций? — Возмущённо воскликнул парень. — Я пытался отговориться, но МакКошка ни в какую: "не смейте позорить Хогвартс, мистер Поттер"! — в сердцах Гарри буцнул какой-то обломок мебели в стену. — Где эти все традиции были десять... — Он оборвал предложение, вздохнул, и уже чуть спокойнее закончил: — А значит то, что я позориться буду, её не волнует. Я даже танцевать не умею...       — Как это, не умеешь? — неверяще переспросила Гермиона, переглянувшись с Луной.       — А вот так! Совсем не умею! — Резко ответил Гарри. — Я никогда не танцевал и даже не видел, как это делают другие!       Гермиона с немым вопросом — как такое вообще возможно? — посмотрела на Луну, но та лишь недоумевающе пожала плечами...

***

      После очередного тура вальса, в котором Гарри опять умудрился пару раз наступить Луне на ногу и один раз сбился с ритма, Гермиона решила немного прерваться и остановила музыкальную шкатулку. Парня надо было чем-то отвлечь, так как он по-прежнему, не смотря на уже третий вечер обучения танцам, испытывал смущение при близком контакте с любой из них.       — Гарри, а ты уже определился с партнёршей? — Поинтересовалась она нейтральным тоном. — Может будет проще и правильнее, если ты будешь тренироваться с ней? Заодно и привыкнешь, — Гермиона чуть слышно фыркнула, и добавила уже громче: — Шкатулку мы вам дадим, начальные движения ты все освоил, класс всегда свободен.       Гарри смутился, покраснел и, наконец, смог едва разборчиво промямлить:       — Ну... я думал... хотел... Чжоу Чанг пригласить... — и смущённо уставился в пол.       — Чжоу?! — Восклицание вырвалось у Гермионы непроизвольно, она взглянула на Луну, которая уставилась в окно, что-то внимательно рассматривая в быстро темнеющем небе. Она тут же попыталась задавить своё возмущение (в конце концов, об их сложных отношениях с Чанг Гарри просто не знал) интересом чисто к технической стороне вопроса. — Но почему Чанг?       Гарри смутился ещё сильнее и начал путано и невнятно объяснять, что это же Бал, что Чемпионы будут его открывать и все будут на них смотреть как на зверей каких-то в зоопарке... А Чжоу... Она такая популярная, ей не привыкать к тому что на неё вся школа пялиться будет... И она ему глазки на играх строит постоянно… Наверное, она ему не откажет, совсем смущённо закончил парень.       Если вначале Гермиона была немного раздосадована, и даже зла, то к концу этого путанного объяснения краснеющего парня, она не удержалась и прыснула в кулак, Луна, во время объяснений Гарри отвернувшаяся от окна, загадочно улыбнулась и блеснула глазами из-под полуприкрытых ресниц, а Гермиона, смотря на недоумевающего Гарри, его успокоила:       — Гарри! Тебе практически любая девушка не откажет! — увидев как парень встрепенулся, мстительно добавила: — Но вот с Чжоу Чанг, увы, ты в пролёте!       Гарри непонимающе на неё уставился, и Гермиона пояснила:       — Её Седрик Диггори уже давно пригласил. Чанг два дня хвасталась в факультетской гостиной, что она пара на Бал чемпиона, самого Седрика. Так что, Гарри, быстрее думать надо было.       — Чжоу всем глазки на играх строит, — как бы между делом, ни к кому конкретно не обращаясь меланхолично произнесла Луна, смотря куда-то в пространство между Гарри и Гермионой. — У неё тактика такая, отвлечения внимания игроков команды соперников. Она даже Маркусу Флинту строила и тот несколько квоффлов из-за этого упустил.       Гарри выглядел обескураженным. Он расстроенно посмотрел на Гермиону и спросил:       — И что теперь делать? Кого мне приглашать?       Гермиона, борясь с желанием спрятать лицо в ладонях, едва-едва удержалась от восклицания "наивный мальчик"!       — Гарри! Ты... — она всё-таки успела прикусить язык, не произнеся слово "дурак", но, судя по выражению лица парня, он и так догадался. — Ты девяносто процентов времени вне занятий уже полтора месяца проводишь с двумя девушками! И ты переживаешь — кого бы тебе пригласить на бал?! Не пугай меня, Поттер!       — Ага! — мгновенно запальчиво возразил Гарри. — Как я кого-нибудь из вас приглашу? Приглашу одну — обижу вторую! Вы же вместе, — и, видимо, увидев удивлённо-распахнутые глаза Гермионы, на ходу поправился: — Ну, ходите всегда вдвоём, то под ручку, то за руки держитесь, на уроках вместе, в Хогсмид вдвоём... И мне помогали обе... — Гарри сконфуженно замолк.       Гермиона решила не акцентироваться на этом "вы же вместе", и, как было написано в книге по психологии, которую она читала год назад, грамотно повернула тему в другое русло:       — То есть, по-твоему, Гарри, если ты не пригласишь кого-то из нас, а пойдёшь на Бал с какой-нибудь другой, то мы обе будем счастливы?! Просто супер-логика, Поттер!       Гарри окончательно смутился и только пробормотал, что не может же он пригласить обеих и с двумя пойти на Бал!       — Луну приглашай, балбес! — Гермиона начала терять терпение.       — А почему именно Луну? — Тут же вскинулся Гарри. — А ты... не хочешь пойти со мной на Бал? — в голосе парня явно были слышны разочарование и обида.       — А я уже приглашена, — чуть смутившись ответила Гермиона.       — Приглашена? И кем? — Тон Гарри сменился, в голосе теперь были явно слышны нотки ревности.       — Потом, на Балу увидишь. Это пока секрет. — Ещё сильнее смутилась Гермиона, мимолётно подумав, что парень взрослеет прямо на глазах, и, как и было написано в книжке по психологии, явно считает её и Луну своей собственностью. А так же впервые задумавшись над тем, что её согласие на приглашение было не совсем обдуманным и Гарри скорее всего не понравится.

***

      На следующий день, последним уроком у них был сдвоенный с "грифами" УЗМС, на котором они опять возились с чёртовыми Хагридовыми соплохвостами. Теперь, эти монстрики были в длину около десяти футов, толстая серо-стального цвета хитиновая броня, мощные чешуйчатые лапы, огнедышащие сопла, жала на хвосте и присоски — таких страшных уродов Гермиона ни в одном справочнике по магическим существам никогда не встречала. Соплохвостов осталось всего десять (эти твари отличались завидной кровожадностью и склонностью к каннибализму).       Профессор Хагрид принёс ящики, выложенные пуховыми одеялами и подушками, заявив, что сегодня они будут пытаться проверить, в каких условиях соплохвосты впадают в спячку. Весь класс в унынии уставился на этих монстров, вспоминая прошлые уроки, с попытками научить соплохвостов гулять на поводке. Мысль укладывать этих тварей спать энтузиазма ни у кого не вызвала.       — Запустим их в ящики, — объяснял профессор Хагрид. — За­кроем крышками и глянем, что будет.       Но соплохвосты и не думали впадать в спячку. В уютные ящики их загнали силой, крышки прибили гвоздями. Та­кой заботы соплохвосты не оценили, а разнесли ящики, выско­чили и начали раздражённо носиться по тыквенным грядкам, усеянным дымящимися обломками дощечек. Пришлось всем классом их ловить... Пока отлавливали и загоняли тварей (их отпугивали искрами, и с двух-трёх палочек обездвиживали "Петрификус Тоталус", после чего профессор Хагрид их сам переносил обратно в загон) Гермиона, поглядывая на Гарри, который с энтузиазмом размахивал палочкой и выгодно отличался на фоне остальных одноклассников тем, что вполне справлялся с этими монстриками в одиночку, с улыбкой вспоминала, как вчера тот долго мялся в классе, так ничего и не сказав, а потом, уже проводив девочек до входа в гостиную Рейвенкло, попросил Луну задержаться... Появившаяся в спальне спустя аж пятнадцать минут подруга, в ответ на вопросительный взгляд лишь кивнула и Гермиона едва не расхохоталась, представив себе картину, как Поттер мямлил и смущался, приглашая Луну на Бал целых десять минут! Гермиона просто поражалась Гарри — осознанно полезть в логово василиска, не испугаться и победить дракона... И при этом — бояться какого-то бала, и смущаться и опасаться пригласить знакомую девушку на этот мордредов бал! У неё это просто в голове не укладывалось — как такое может быть!       Но сейчас, глядя на парня и оценивая его внешний вид, Гермиона решила не пускать дело на самотёк. После урока Луна осталась с Хагридом, доставая полувеликана очередными "кизляками", а потом собираясь пойти с лесником кормить фестралов и Гермиона, по дороге в Замок, пошла рядом с Поттером.       — Гарри, а в чём ты пойдёшь на Бал? — поинтересовалась она у парня, и, увидев его недоумение, пояснила. — Ну, вы же идёте с Луной! Нужно, чтобы вы смотрелись вместе!       Судя по ошарашенному виду Гарри, он о таких нюансах и не задумывался! Поразмыслив немного, он ответил, что миссис Уизли перед школой купила ему парадную мантию зелёного цвета.       — А какой оттенок? — поинтересовалась Гермиона, мысленно поблагодарив миссис Уизли, за заботу о совершенно постороннем мальчике. — А рубашка, брюки, обувь? — И увидев, что Поттер "ушёл в глубокую прострацию", не выдержала: — Так, Гарри, через полчаса, в нашем классе! Приносишь с собой всё, в чём собираешься идти на бал! Ну, кроме белья, разумеется, — чуть смутилась она и поспешила к себе в Башню, чтобы оставить в спальне сумку с книгами.       Когда, спустя целых сорок минут, Гарри появился в классе с ворохом вещей в охапке, Гермиона только тоскливо вздохнула и поняла, что поспешила с хвалебными мыслями про миссис Уизли. Сама мантия была великолепна: тёмно-зелёного цвета, оттенка бутылочного стекла, приталенная и сидела на парне отлично, подчёркивая узость бёдер, визуально добавляя ширину плеч. Но всё остальное... Гермиона ещё раз тоскливо вздохнула, смотря на растоптанные, полустёртые кроссовки, немного потрёпанные чёрные брюки и явно не один десяток раз стиранную рубашку. Наколдовав ширму, Гермиона заставила Гарри переодеть брюки.       — Ну, в принципе, ничего, пойдут, — заявила она, осмотрев парня, — сейчас почистим, отгладим, и годится.       — Заклинаний для глажки вещей нет, Гермиона, — ответил Гарри, проворачиваясь вокруг своей оси, и краем глаза наблюдая за тем, как она машет палочкой, очищая брюки от прицепившегося на них ворса, скатышей, и каких-то непонятных пятен.       — Пффф, — в ответ фыркнула Гермиона, — Гарри! Магия — процесс творческий, и совершенно не обязательно решаемый "тупо в лоб"! — Уверенно заявила она.       После чего из какой-то деревяшки трансфигурировала древний угольный утюг, бросила во внутрь этого "монстра" заклинание "Инсендио", и трансфигурировала стул в гладильную доску. Взглянув на ошарашенного парня, ехидно поинтересовалась:       — Ты гладить умеешь? — дождавшись утвердительного кивка, заявила, — тогда переодевайся, будем приводить брюки в порядок.       Гладить Гарри действительно умел. Он правильно разложил на доске штанину, смочил "агуаменти" носовой платок, дождался, пока утюг разогреется, и начал аккуратно, через влажный платок, разглаживать ткань. Гермиона, немного понаблюдав, увеличила платок так, чтобы он полностью покрывал ткань брюк, и, отстранив парня от доски, взмахнула палочкой — утюг начал сам перемещаться и выглаживать брюки.       — Ну, ананасы же заставить танцевать мы можем? В чём разница? — Как бы между делом заметила она парню, и, наконец, не сдержавшись от вида его ошарашенного лица, прыснула: — А ты говорил "нет заклинаний".       В очищенных и отглаженных брюках, с наглаженными "стрелочками" практически бритвенной остроты, впечатление было совсем другое. Но Гермиона всё не унималась:       — У тебя галлеоны остались, Гарри? — увидев его утверждающий кивок, продолжила: — Тогда в субботу сходим в Хогсмит, купим тебе новые туфли и новую сорочку с воротничком "стоечка". И бутоньерку для Луны подберём... — продолжала она добивать уже совсем растерявшегося парня.

***

      Но только заботой о Гарри подготовка подруг к Святочному Балу не ограничилась. Луна, в конце концов, смогла объяснить такое совершенно непонятное оживление среди школьников и особенно девочек. Для многих из них это был Первый Бал, и это событие было очень важным не только в личном плане, но и в общем смысле. Ближайший аналог, который смогла подобрать Гермиона, выслушивая подругу, это первый "выход в свет" раньше и представление подростка обществу. По словам Луны, выходило, что имело значение всё: внешний вид, наряды, украшения и, один из самых важных аспектов - партнёр! В качестве примера Луна привела Джинни Уизли, которая разрывалась в своих симпатиях между Майклом Кронером с Хаффлапффа, гриффиндорцем Дином Томасом, (не говоря уже о Гарри Поттере), но на Святочный бал идёт с Невиллом Лонгботтомом, потому что это древний род и это важно. Особенно для девушек, так как неудачный первый бал мог сильно испортить перспективу брачного контракта.       — Брачного контракта? — Переспросила неверяще Гермиона. — У школьниц?       — Ну да, — подтвердила Луна, — почти все чистокровные и многие полукровки к пятнадцати-шестнадцати годам уже помолвлены, Гермиона, — и добавила: — Некоторые и замуж выходят после шестого курса, как становятся совершеннолетними. На летних или на зимних каникулах, — Луна пожала плечами: — Обычное дело.       Гермиона была шокирована. Какая-то дикость, варварство и средневековье! А потом, немного поразмышляв, вспомнив историю своей семьи и своих прабабушек, она осознала, что каких-то сто лет назад, к четырнадцати годам, родители уже сговорили бы её за достойного с их точки зрения (и выгодного их семье) человека, при этом особо её мнения не спрашивая и настояли на заключении помолвки и года через три, а то и через два, оставалось без возражений лечь под своего суженого и "думать об Англии во время попыток зачать наследника". А потом искать себе любовника по душе и всю остальную жизнь скрывать это, живя с нелюбимым человеком и воспитывая с ним детей... Гермиона искренне поблагодарила Бога, что она родилась в просвещённом и цивилизованном ХХ веке!       По уверениям Луны, то что они идут на Святочный Бал с Чемпионами Турнира — очень сильно поднимает их статус в глазах всех. Она утверждала, что многие ученицы вполне могли пойти на серьёзный проступок, чтобы оказаться на их месте. Поэтому хорошо, что с кем они идут никто не знает.       В общем, Святочный Бал оказался не просто балом или традицией Турнира, а Великосветским Мероприятием для жителей Магического Мира Британии, имеющим как бы не большее значение, чем сам Турнир! Теперь Гермионе стала понятна подоплёка такого нездорового ажиотажа вокруг обычной школьной дискотеки! И постоянные разговоры Луны, что они должны быть самыми-самыми...       — Гермиона! Разве тебе самой не хочется быть на Святочном Балу самой-самой красивой? — Обнимая её и заглядывая в глаза спрашивала Луна. — Чтобы все-все увидели, какая ты на самом деле красивая и замечательная? — почти жалобно просила подруга.       Правда в отношении себя самой, у Полумны были весьма странные представления "выглядеть на все сто", поэтому Гермиона взяла этот вопрос в свои руки, оставив за Луной лишь право совещательного голоса. В общем, к родителям, которые прислали письмо, с выражениями радости за неё и некоторыми вопросами-уточнениями, Хугин унёс второе, с более расширенными объяснениями всего происходящего и новыми просьбами. Просить родителей приобрести платье и обувь ещё и для Луны она постеснялась, а вместо этого, в первый же выход в Хогсмид, они втроём посетили магазин одежды "Шапка-невидимка", наверное единственный магазинчик в Хогсмиде, куда до этого ни разу не заглядывали. Там купили для Гарри серебристого цвета рубашку и чёрные классические туфли с чуть более толстой подошвой, чем обычно (во-первых чтобы не так из-за холоднющего каменного пола замка мёрзли ноги, но главное, чтобы Гарри выглядел чуть повыше). Кроме того, отправив парня в "Три метлы", подобрали платье и обувь Луне, которые и подруге и Гермионе очень понравились. У Луны не хватало на оплату галлеонов и Гермиона, не слушая возражений, оплатила покупку сама, заявив немного смущённой подруге, что Луна для неё делает гораздо больше. А потом, в книжном, они долго копались в разделе, который раньше их совершенно не интересовал, пока не разыскали толстенный талмуд "Тысяча рецептов красоты: косметические зелья и заклинания".

***

      В день Бала даже Луна с Гермионой поддались предпраздничному волнению.       С утра подруги распаковывали подарки, которые им пришли. От родителей Гермиона получила маленькую бархатную коробочку, в которой лежали красивые и очень изящные серебряные серьги с изумрудами. Луне мистер и миссис Грейнджер подарили большой, профессиональный, набор карандашей, предназначенный для художников. Друг другу подруги подарили книги (атлас животных для Луны и "Высшая трансфигурация" для Гермионы).       Но в это Рождество они получили ещё по одному подарку — от Гарри Поттера. Луне он прислал очень красиво искусно сделанную бутоньерку на руку, а Гермионе — простенький, но тоже изящный браслетик из голубых и синих полупрозрачных камешков, очевидно аметистов. Как хорошо, что по настоянию Луны, они тоже сделали подарок Гарри: книгу "Квиддичные команды Великобритании и Ирландии", которую выбрала Луна, заявив, что она поможет Гарри бороться с мозгошмыгами...       Со второй половины дня накал лёгкого сумасшествия перекрыл все ранее достигнутые пределы. Рейвенкловки то и дело бегали друг к другу в спальни: за косметикой, аксессуарами, советами по выбору туфель, помощью в укладке, то ещё зачем. Обратив внимание на этот переполох, Гермиона с ужасом представляла, что творится в женских спальнях других факультетов, если уж разумные и рассудительные ученицы факультета великой Ровены так себя ведут!       На обед они с Луной не пошли, а практически сразу после завтрака начали готовиться к Балу. За время каникул Гермионе удалось сварить специальное зелье для волос, рецепт которого она разыскала в приобретённой книге по магической косметологии. Зелье делало волосы мягкими и послушными при укладке и хорошо закрепляло после. Теперь, при помощи заботливой Винки, они с Луной занимались своими причёсками. Важная и очень серьёзная домовушка крутилась вокруг них как вентилятор, то и дело восклицая, что "Мисс Луна и Мисс Гермиона будут самыми красивыми леди на балу!".       После того, как Гермиона перестала приставать к Винки с "зарплатой, одеждой и свободой" из "очень вредной мисс" она стала вначале просто "вредной мисс", а теперь — "Мисс Гермионой". Каким-то непостижимым образом, домовушка умудрялась произносить это именно с большой буквы!       Луне волосы оставили распущенными, только убрав пряди с висков к затылку, и скрепив их тремя заколками, которые трансфигурировала подруге Гермиона — цветочный орнамент тёмно-зелёного цвета с серебристыми лепестками. Гермионе наоборот — благодаря сваренному зелью волосы выпрямили и соорудили высокую причёску с открытой шеей, скру­тив волосы на затылке в красивый, блестящий узел и оставив два закрученных в спираль локона, спускающихся от висков к подбородку.       Потом пришло время макияжа, хотя особенно девочки на него и не налегали, так, чуть подчеркнуть глаза, подкрутить и сделать более пушистыми ресницы, да лёгкий перламутровый блеск на губах — более тёмного, кораллового оттенка у Гермионы, и более светлого, розово-жемчужного — у Луны.       Чем ближе время Бала, тем Гермиона больше нервничала. А Луна, наоборот, оставалась всё также мечтательно-невозмутимой и успокаивала её.       — Интересно, Гарри догадается что-нибудь сделать со своей причёской? — просто чтобы сказать хоть что-нибудь, не связанное со своим волнением, поинтересовалась Гермиона.       Луна задумчиво-неопределённо пожала плечами, всем своим видом выражая полное равнодушие к вопросу состояния шевелюры своего бального партнёра, зато Винки сразу же дала разъяснения:       — С причёской кавалера Мисс Луны будет всё в порядке. Пусть добрая Мисс Гермиона не переживает. Винки попросила Добби, чтобы он помог Гарри Поттеру!       Луна улыбнулась Гермионе с видом "вот видишь, всё в порядке, ты зря беспокоишься". И вдруг совершенно неожиданно произнесла:       — Тебе ведь нравится Гарри, Миона, я вижу.       Гермиона чуть было не подавилась кусочком сандвича, которые им принесла заботливая Викки, чтобы они могли немного подкрепиться в ожидании начала Бала. И, смутившись, начала отрицать инсинуации подруги:       — Не выдумывай, Луна! Он мне не нравится, — она даже качнула головой для наглядности. — Мне просто жалко парня. На него столько свалилось: турнир, бал... — Гермиона поясняла подруге эти элементарные вещи твёрдым, уверенным тоном, — ... свалившиеся на него нежданно-негаданно и которые ему совершенно не нужны. Сама подумай, Луна, он — знаменитый Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, Герой Магического Мира. Да и ты же помнишь его родословную... А я?       Луна, загадочно улыбаясь, кивала, слушая её речь, как бы соглашаясь, а потом произнесла:       — Забавные у тебя мозгошмыги, Миона, — и обезоруживающе улыбнулась.       — Причём тут мозгошмыги, Луна?! — Немного возмутилась Гермиона. — Лучше признай, что Гарри нравится тебе!       — Нравится, — совершенно не смущаясь согласилась с ней подруга, — очень нравится! — И опять улыбнулась.       Продолжать спор, после такого утверждения, смысла не было и Гермиона, взглянув на часы, которые показывали уже пятнадцать минут восьмого, сказала Луне, что пора облачаться...       Луне они купили платье из серебристого атласа, с широким подолом, опускающимся чуть ниже колен и серебристого цвета туфли на невысоком каблучке. Гермиона осмотрела подругу. Та выглядела... очень сказочно! Как эльфийка из трилогии Толкиена, какими их представляют люди. Если бы были заострённые ушки — один в один! В качестве украшения, на левое запястье Луна надела подаренную Гарри бутоньерку.       Гермионе родители прислали бальное платье из шёлка с бирюзовым верхом, плавно переходящим в тёмно-синий подол "в пол", с открытой спиной, на которой, между лопаток перекрещивались две довольно широкие лямочки, и тёмно-синего цвета туфли, тоже на невысоком каблучке (на чём особо настояла мама, говоря что бал на "шпильках" Гермиона будет проклинать очень долго). Дополняли её наряд серебряные серёжки с изумрудами и серебряным кулоном на цепочке, а на левой руке — аметистовый браслет, удивительно гармонирующий с цветом платья.       Винки крутилась вокруг, помогая им надеть платья, не порушив причёски и не смазав макияж, и то и дело восхищалась "самыми красивыми леди в Замке!". Гермиона ещё раз вздохнула и на секунду закрыла глаза.       Набросив лёгкие накидки с капюшонами, они с Луной вышли из спальни на свой самый первый в жизни бал...       Дойдя до площадки центральной мраморной лестницы, Гермиона ещё раз нервно глубоко вздохнула, а потом они с Луной переглянулись и обе сбросили накидки, которые тут же исчезли, забранные Винки, и начали спускаться в Холл по лестнице. В самом Холле яблоку было негде упасть. Сверху было видно только море голов и мешанина разноцветных мантий, то и дело перемещающихся (многие всё ещё искали в толпе своего кавалера или даму с других факультетов). Все расступились перед важно шествующей Флёр Делакур, которая шла в сопровож­дении Роджера Дэвиса, капитана их квиддичной команды. На Делакур была мантия из серебристо-серого атласа, а на Дэвисе строгая, чёрная парадная мантия, с белой рубашкой, белой жилеткой и белой бабочкой на шее. Ничего не скажешь — красивая пара!       Из подземелий по лестнице поднялись слизеринцы, которых возглавлял важно вышагивающий Малфой в чёрной бархат­ной мантии с высоким воротником, ведя под руку Пэнси Паркинсон, которая была в светло-розовой мантии, обильно ук­рашенной рюшками и бантами. Вечно сопровождающие Малфоя Крэбб и Гойл были оба в зелёном и походили на замшелые валуны и оба без девушек.       Дубовые входные двери тяжело отворились и в холл вошли гости из Дурмстранга во главе с профессором Каркаровым. Крам и Гарри стояли у подножья лестницы и оба, периодически зыркая друг на друга, крутили головами, видимо выглядывали её и Луну.       Наконец, совершенно случайно, Гарри поднял голову, посмотрел на лестницу... и застыл с отвисшей челюстью, переводя взгляд с Луны на Гермиону и обратно, наблюдая огромными распахнутыми глазищами за тем, как они с Луной спускаются по лестнице. Гермиона тихонько чуть нервно хихикнула, такая реакция парня была весьма приятна. Гарри наконец вышел из ступора и сделал пару шагов вверх по лестнице, всё так же мечась взглядом между нею и Луной, будто не мог решить, кому из них подать руку. Гермиона с подругой спустились ещё на пару ступеней и остановились в двух шагах от парня.       — Привет, Гарри. Ты очень хорошо выглядишь, — мечтательно полупропела Луна и Гермиона не могла не согласиться с подругой.       — Привет... — Гарри поперхнулся, прокашлялся. — Луна, Гермиона. Вы тоже... Просто нет слов! — Парень продолжал на них смотреть, как...       Видимо услышав её имя, на их группу наконец обратил внимание Виктор Крам, и, быстро подойдя, наконец разрешил неловкую ситуацию, протянув руку Гермионе, при этом недовольно зыркнув на Гарри. Она в ответ подала свою, Виктор вежливо прикоснулся губами к кисти, опять зыркнув на Гарри, и повел её в сторону плотно стоящей группы студентов Дурмстранга. Гермиона только успела заметить, что Луна подошла к Гарри и тот, взяв подругу за руку, тоже куда-то направился... Но дойти до дурмстранговцев Гермиона с Виктором не успели.       — Участники Турнира, пожалуйста, пройдите сюда, — прозвучал голос профессора Макгонагалл.       Профессор была в мантии из красной шотландки, тулью шляпы украшал довольно-таки странный венок из чертополоха.       Чемпионы с партнёрами двину­лись через галдящую толпу, куда показала профессор — справа от двери было небольшое свободное простран­ство. Она объяснила чемпионам, что пока им надо постоять здесь: они войдут в зал парами, церемон­но, после того, как все остальные усядутся за столы. Флёр Делакур с Роджером Дэвисом встали первыми у самых дверей — бедный Дэвис не верил своему счастью и не отрывал за­чарованного взгляда от красавицы-француженки. Гермиона с Виктором остановились рядом. Тут же сквозь толпу, к ним протиснулись Луна и Гарри. Последними подошли Диггори с Чанг. Чанг видимо глазам своим не поверила, увидев Гермиону, а потом и Луну и с явным неодобрени­ем поджала губы и злобно сузила глаза. "Хотя, куда ещё уже?", немного мстительно подумала Гермиона. Но, как оказалось, не одна Чанг так отнеслась к новой внешности Гер­мионы и Луны.       Двери в Большой зал распахнулись и толпа хлы­нула в зал. Поклонницы Крама, те, что устраивали засаду в Библиотеке, проходя мимо, казалось, готовы были убить её. Гринграсс и Дэвис, идущие в сопровождении старшекурсников-слизеринцев, увидев Гермиону и Луну, явно были весьма удивлены. Падма Патил, проходившая вместе с сестрой, в сопровождении шармбатонца и дурмстранговца, тоже округлила от удивления глаза. Даже Малфой, и тот, увидев Гарри и Луну — на секунду застыл от изумления, а проходя мимо Гермионы и Виктора — взглянул на неё с совершенно непонятным выражением лица: не то презрения, не то какого-то злорадства... Рональд Уизли, который шёл один, без пары, в мантии непонятного цвета и со странной бахромой на воротнике, проходя мимо неё только злобно зыркнул, а поравнявшись с Гарри и Луной, не удостоил их даже взглядом.       Пока они стояли и ожидали, Гермиона то и дело поглядывала на Луну и Гарри. Смотрелись они великолепно — Гарри в своей тёмно-зелёной мантии, чёрных брюках и туфлях, серебристая рубашка, застёгнутый воротничок-стоечка. Выглядел он шикарно! Неизвестно, как это удалось Добби, но вечно непокорная и растрёпанная шевелюра Гарри, была уложена волосок к волоску в очень стильную и симпатичную причёску. Луна, в своём серебристом платье — тоже была великолепна. Пожалуй, они смотрелись даже лучше чем Делакур с Дэвисом — зелень и серебро, брюнет и блондинка... Гарри бы ещё пару дюймов роста! Гермиона даже по-доброму немного позавидовала подруге — она рядом с чуть косолапым, сутуловатым, Виктором Крамом, облачённым в кроваво-красную парадную мантию, смотрелась наверняка не так стильно... Гарри тоже периодически поглядывал на неё, и чуть злобно — на Крама. Но при этом явно прижимал левым локтём руку Луны, под который его держала подруга, к себе и даже накрыл её кисть правой ладонью. Луна мечтательно осматривала чемпионов и их спутников, а потом задумчиво произнесла:       — Гарри, а ты заметил, что у всех четверых Чемпионов — партнёры с Рейвенкло? Это значит…       Но что это значит Луна договорить не успела. Все школьники наконец прошли в Большой Зал и расселись по местам. Профессор Макгонагалл велела чемпионам и их партнёрам встать друг за другом и парами сле­довать за ней. Первой парой вошли Делакур и Дэвис, за ними Чанг и Диггори, следом Виктор повёл Гермиону и уже за ними шли Луна и Гарри. При появлении чемпионских пар весь зал зааплодировал. Про­фессор Макгонагалл торжественно повела их к большому круглому сто­лу в дальнем конце, за которым сидели судьи Турнира.       Стены зала серебрились инеем, с тёмного, усыпанно­го звёздами потолка свисали гирлянды из омелы и плю­ща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них — много небольших столиков, каждый человек на восемь-десять. Освещение зала обеспечивали свечи, плавающие под потолком (правда их в этот раз было значительно меньше чем обычно, чем создавался приятный полумрак) и фонарики, которые неярко и уютно светили на столиках.       Гермиона шла гордо вскинув голову, ровно держа плечи, только и замечая краем глаза, как на неё с недоумением и неверием смотрит всё больше народа, и в который раз мысленно поблагодарила Луну за её настойчивость.       Директор Дамблдор, возглавлявший судейский стол, встретил подошедшие пары сияющей улыбкой. Каркаров, почему-то, смотрел на Крама и Гермиону с неприязнью, что вначале у неё вызвало недоумение, а потом она вспомнила слова Гарри: "Каркаров был "Пожирателем". Бывших "Пожирателей" не бывает", а она ведь магглорождённая! Гермиона упрямо гордо вскинула голову и с вызовом взглянула на директора Дурмстранга. Людо Бэгмен, в пурпурной мантии, расши­той золотыми звездами, громко аплодировал вместе со всеми. Мадам Максим, сменившая чёрную атласную уни­форму на свободную мантию из лёгкого светло-лилово­го шёлка, тоже вежливо хлопала. Не было только мисте­ра Крауча. Вместо него пятым за столом судей важно вос­седал Перси Уизли в тёмно-синей, с иголочки, мантии. Ос­тальные места предназначались для участников состяза­ния с их партнёрами. Многозначительно глянув на Гарри, Перси слегка выдвинул незанятый стул, и Гарри, видимо поняв намек, сел ря­дом, правда перед этим выдвинув стул для Луны и усадив её. Виктор тоже выдвинул для Гермионы стул, а потом помог придвинутся к столу и уселся рядом. Краем уха Гермиона услышала как Перси Уизли громко и важно рассказывал Гарри новость:       — Меня повысили. Я назначен личным помощником мистера Крауча и представляю его на ва­шем балу.       — А почему он сам не пришёл? — как-то вяло, равнодушным тоном спросил Гарри.       Гермиона с любопытством взглянула на него. Гарри по-прежнему то косился на неё, то опять смотрел на Луну, явно слушая важничающего Перси Уизли вполуха.       — Боюсь, мистер Крауч болен и болен серьёзно. Ему нездоровится с самого Чемпионата мира...       Дальнейшие разглагольствования явно довольного собой Уизли Гермиона уже не слушала. Отливающие золотом тарелки, перед которыми ле­жало меню, всё ещё были пусты. Директор Дамблдор внимательно изучал список блюд, после чего заказал, глядя в свою тарелку: "Свиные отбивные!" И на тарелке тотчас явились котлеты с пылу с жару. Всем сразу стало понятно что делать, сидящие за столом взяли в руки меню и золо­тые тарелки наполнились едой. Гермиона, решив сильно не наедаться, заказала себе овощной салат и попросила своего спутника рассказать о Дурмстранге. Виктор, по её наблюдениям, был слишком молчаливым, она ни разу не слышала, чтобы Крам с кем-то разго­варивал в Замке, кроме как во время принятия пищи со слизеринцами. В Библиотеке он всегда сидел молча, только изредка общаясь с Гермионой по вопросам учебной литературы, а теперь разговорился, да ещё с явной охотой:       — У нас тоже есть... дворец, не та­кой болшой и, — он запнулся, подыскивая слово, щёлкнул пальцами, — комфортэбелный, как ваш. Всего четыре этажа. И очаги мы топим только для колдовства. Но тер­ритория наша болше и красивей, правда, зимой день со­всем короткий, а ночь длинная, мало времени... любовать­ся, да. Зато летом мы долго летать над озерам и горами можем...       — Эй, Виктор, — рассмеялся Каркаров, но глаза его оставались холодными и пустыми, — смотри не скажи чего-нибудь лишнего, как бы твоя очаровательная собеседни­ца не нашла к нам дорогу.       Дамблдор улыбнулся и в глазах у него запрыгали ис­корки смеха:       — У тебя, Игорь, всё тайны да тайны. Можно подумать, ты не любишь гостей.       — Мы все, Дамблдор, печёмся о своих владениях, — Каркаров оскалил жёлтые зубы. — И ревностно оберега­ем вверенные нам очаги знаний. Мы по праву гордимся, что никто, кроме нас, не знает все их секреты и мы бди­тельно храним их. Разве не так?       — А я, Игорь, не стал бы утверждать, что знаю все сек­реты Хогвартса, — добродушно ответил Дамблдор. — Не далее как сегодня утром отправился я в туалет, свернул не туда и очутился в прелестной, совершенно незнако­мой комнате с превосходной коллекцией ночных горш­ков. Позже я вернулся получше осмотреть её, а комнат­ка-то исчезла. Я, конечно, всё равно её отыщу. Возмож­но, она доступна только в полшестого утра, а может, ког­да месяц в фазе одна четверть или когда слишком пол­ный мочевой пузырь....       Тем временем, Флёр Делакур, изящно повернув голо­ву в сторону своего кавалера, в пух и прах разносила уб­ранство замка:       — П'госто убожество! — Обвела она взглядом искрящи­еся инеем стены Большого зала: как и все французы, она немного картавила. Но, на взгляд Гермионы, как-то чрез чур старательно, будто бравируя этим. — У нас во дво'гце Т'гапезную ук'гашают ледяные скульпту'гы. Они не тают и пе'геливаются всеми цветами 'адуги. А какая у нас еда! А хо'г лесных нимф! Мы едим, а они поют. И в холлах никаких ужасных 'ыца'гей без головы. А поп'гобуй залети в Шармбатон полте'гейст, его выгонят с т'геском, вот так! — и Флёр с силой хлопнула по столу ладонью.       Роджер Дэвис глядел на Делакур затуманен­ным взором. Восхищение его было так велико, что он вряд ли её слышал, пронося вилку мимо рта.       — Конечно! — стукнул он по столу так, как и француженка. — Да! С треском!       Гермиона взглянула на Делакур с неприязнью, но, решив не портить себе настроение, опять повернулась к Виктору и попросила его рассказать просто об обучении в Дурмстранге, раз уж его директор не одобряет разговора о самой школе и опять глянула в сторону Луны и Гарри — тот, склонившись к подруге, что-то тихо говорил мечтательно выглядевшей блондинке, осматривающей убранство Зала своими удивительными серебристо-серыми глазами. Луна кивала Гарри и улыбалась. А Гарри опять быстро взглянул на Гермиону и поспешно отвёл взгляд. Тем временем Виктор, рассказывая про обучение, постоянно коверкал её имя и Гермионе надоело, что он звал её "Геримона".       — Гер-ми-о-на, — медленно, по слогам произнесла Гермиона.       — Герм-ивона, — повторил Крам.       — Уже гораздо лучше, — похвалила Гермиона спутника, и, заметив, что Гарри опять на неё смотрит, улыбнулась ему, пока он не успел опять отвести взгляд. Гарри тоже в ответ улыбнулся, и что-то тихо сказал Луне.       Вскоре, ужин подошёл к концу, директор Дамблдор встал и пригласил всех по­следовать его примеру. Взмахнул волшебной палочкой, столы отъехали к стенам, образовав пустое простран­ство. Только стол Чемпионов и жюри остался на месте. Ещё один взмах, и вдоль правой стены Зала появилась сце­на — с барабанами, гитарами, лютней, виолончелью и во­лынкой. На сцену вышел ансамбль "Ведуньи", встреченный восторженными рукоплесканиями учеников. У участников "Ведуний" были длинные растрёпанные волосы, чёрные мантии нарочи­то порваны и потёрты. Гермионе стало интересно послушать как они играют и она тоже с нетерпением ожидала начала, чтобы оценить.       "Веду­ньи" разобрали инструменты, фонарики на столах погас­ли и Чемпионы, со своими партнёрами, начали подниматься со своих мест. Виктор вывел Гермиону на середину зала, которая была ярко освещена. "Ведуньи" заиграли грустный, медленный танец. Правая рука Гермионы оказалась в левой Виктора, правой он обнял её за талию и они медленно закружились под музыку. Гермиона то и дело косила в сторону пары Гарри-Луна, но и у них похоже всё было в порядке, Гарри уверенно кружил подругу по залу... Выдав последнюю дрожащую ноту, выведенную во­лынкой, "Ведуньи" закончили композицию. Все зааплодировали чемпионским парам, Гермиона ободряюще взглянула на Гар­ри, посылая ему улыбку, означавшую "видишь всё в порядке, всё отлично получилось". Парень немного покраснел и чуть отстранился от Луны. А "Ведуньи" начали играть новую мелодию. К чемпионским парам начали присоединяться зрители, разобравшись на пары и включаясь в медленный танец. Рядом с ними танцевали Невилл Лонгботтом с Джинни Уизли, которая периодически морщилась — было видно, что Не­вилл танцевать умел, но то ли из-за неуверенности, то ли из-за неуклюжести, иногда наступал партнёрше на ноги. Гермиона опять взглянула на танцующих Луну и Гарри — всё-таки хорошо, что они научили его танцевать и не забрасывали репетиции до самого Бала!       Виктор был очень приличным партнёром, уверенно кружил её по залу, в процессе рассказывая про предметы, изучаемые в Дурмстанге. Музыка, которую исполняли "Ведуньи" была очень и очень на уровне, и Гермиона наслаждалась танцем, слушая Виктора и разглядывая окружающих. Директор Дамблдор вальсиро­вал с мадам Максим. Она была чуть выше него, впрочем, для дамы её роста и полноты мадам Максим танцевала вполне грациозно. Профессор Грюм неуклюже топтался в тустепе с профессором Синистрой, которая явно опа­салась его деревянной ноги. Директор Каркаров танцевал с профессором Макгонагалл... Эта композиция тоже закончилась и вдруг Гермиона рядом услышала голос Гарри:       — Гермиона, потанцуешь со мной? — Гарри стоял рядом, и, смущённо смотря на неё, неуверенно переминался.       — Конечно же, Гарри, — быстро ответила Гермиона, не дожидаясь пока Виктор сообразит возразить, что он и собирался сделать, судя по его выражению лица. — Извини, Виктор, я обещала танец Гарри, — и шагнула к парню.       Крам с явно недовольным видом отошёл, впрочем, он не долго оставался один, и его тут же пригласила какая-то шармбатонка.       Танец с Гарри был совсем другим. Почему-то они молчали, лишь изредка поглядывая друг на друга и опять отводя взгляд. А ещё у Гермионы почему-то начали покалывать кончики пальцев. И в той руке, которая была в руке Гарри, и в той, которая лежала у него на плече.       — А где Луна? — поинтересовалась Гермиона, чтобы прервать неловкое молчание.       — Она сказала, что пока будет разглядывать очень интересных мозгошмыгов и каких-то нарглов, которых много в омеле, я могу потанцевать с тобой, — чуть смущённо ответил парень.       Гермиона весело улыбнулась — Луна как всегда была неподражаема! Гарри тоже улыбнулся, напряжение и неловкость куда-то ушли. Хотя, покалывание в кончиках пальцев, стало даже чуть сильнее. А ещё, почему-то, когда Гарри прижимал её к себе чуть сильнее, чем требовалось, то ей совсем не хотелось отстраниться, а даже наоборот... Гермиона немного смутилась, но с Гарри ей танцевать было, почему-то... комфортнее. Да, точно, комфортнее. Наверное, в силу привычки. Ещё бы, столько тренировок каждый вечер.       После этой мелодии зазвучала быстрая композиция и они решили отыскать Луну. Долго её искать не пришлось — подруга с каким-то удивлённым видом разглядывала висящий на стене рождественский венок из омелы. Пока они с Гарри пробирались к Луне, Гермиона заметила Рона Уизли — тот сидел один, с жутко недовольным видом и цедил сливочное пиво. Видимо пары на бал себе найти не смог. На Гарри Рон глянул раздражённо, и с завистью? Но вникать в настроение Рона у Гермионы желания не было совершенно, и, прихватив с собой Луну, они втроём присоединились к достаточно большой танцующей в кругу группе, состоящей из студентов всех трёх школ, в центре которой так лихо отплясывали близнецы Уизли и Анджелина Джонсон, что к ним приблизиться было страшно! Остальные не только танцевали, но и в такт хлопали этим плясунам-оторвам в ладоши.       Гермиону, Луну и Гарри с удовольствием приняли в свою компанию, мгновенно чуть разойдясь в стороны и они втроём включились в общее веселье, прыгая под музыку, смеясь и тоже хлопая в ладоши. Компания подобралась очень весёлая и дружелюбная, в основном состоящая из гриффиндорцев и хаффлпаффцев (как сказал Гарри — это были в основном квиддичные команды факультетов и пара их друзей и потихоньку назвал каждого), трёх дурмстранговцев и четырёх учеников Шармбатона. Довольно быстро их разыскал Виктор и, в очередной раз с неприязнью глянув на Гарри, присоединился к танцующим. Потом подошли Делакур с Дэвисом. На француженку начали смотреть почти все парни. Кроме дурмстранговцев, шармбатонцев и... Гарри.       "Ведуньи" объявили медленный танец, Гермиону сразу же пригласил Виктор, Гарри пригласил на танец Луну и это явно вызвало недовольство у Делакур. Немного постояв, французская чемпионка и последовавший за ней как привязанный Дэвис, ушли. С удивлением, Гермиона увидела, что две девочки-шармбатонки танцуют друг с другом, совершенно не испытывая неловкости. Гермиона немного смутилась...       Потом опять заиграла быстрая мелодия, круг снова образовался, немного уставших Фреда, Джорджа и Анджелину в центре сменили Ли, Алисия и Кэти, и веселье продолжилось! Пожалуй, так Гермиона ещё никогда не веселилась! Луна тоже выглядела вполне довольной, улыбалась и иногда даже задорно визжала, к примеру, когда Фред Уизли подхватил её за талию и пару раз с ней в руках покрутился вокруг своей оси. Гарри тоже довольно улыбался. В общем, всё было просто замечательно! Как хорошо, что она всё-таки пошла на Бал, а не уехала домой.       Где-то через четыре или пять, Гермиона особо не считала, быстрых композиций, "Ведуньи" объявили, что следующий танец будет медленным. Гарри видимо подзавис, решая, кого из них двоих ему приглашать на танец. Но к Гермионе подошёл Виктор, и, протянув ей руку, отвёл чуть в сторону. Зазвучавшая медленная мелодия настраивала на лирический лад, Крам опять рассказывал про школу, про свои занятия, про то что он собирается не только играть в сборной Болгарии по квиддичу, но и работать в Министерстве Магии... Гермиона слушала его не очень внимательно, отвечая невпопад, и то и дело посматривала на пару Луна-Гарри, которые танцевали в стиле "обнимитесь покрепче, прижмитесь друг к другу поплотнее, и медленно покачивайтесь под музыку", и выглядели вполне счастливыми. Гермиону кольнуло какое-то непривычное и непонятное чувство... Ревности? Зависти? Наверное всё же — лёгкой зависти, ей бы тоже хотелось вот так прижаться и медленно покачиваться с... С Луной, да. Конечно же с Луной! Но увы, в отличии от двух француженок, которые опять танцевали вдвоём, не обращая внимания ни на недоумённые взгляды, ни на шепотки, для Гермионы и Луны это было практически невозможно. Во всяком случае, если они и дальше намерены учиться в Хогвартсе!       К медленному танцу опять присоединились преподаватели. Директор Дамблдор танцевал с профес­сором Спраут, Людо Бэгмен — с профессором Мак­гонагалл, а мадам Максим с профессором Хагридом носились в бешеном вальсе по всему залу, грозя сбить с ног пары, танцующие в опасной с ними близости... Не было видно только Каркарова (он вообще куда-то исчез) и профессора Снейпа. Впрочем, он покинул Бал практически с самого начала. Очередной танец кончился и все снова захлопали в ладоши, а "Ведуньи" объявили небольшой перерыв. Разгорячённой предыдущим марафоном быстрых танцев Гермионе показалось, что в Большом зале как-то душно и она предложила Виктору выбраться в Холл. Захватив по дороге со столов по бокалу с холодным лимонадом, они начали пробираться к выходу. Впрочем, не одни они решили подышать свежим воздухом и направлялись к дверям Большого зала...       По закону подлости, такой хороший вечер не мог обойтись без неприятностей. Уже когда они приблизились к дверям, Гермиона услышала вопли Рона Уизли, который в чём-то там обвинял Гарри и она потащила Виктора поближе.       — Послушай, Рон, — Гарри, стоящий с Луной, держащей его под руку, был явно не в своей тарелке и начал заводиться. — Я совершенно не мешал тебе пригласить девушку на бал! Не надо было до последнего дня капать слюной на Делакур, мечтая! Ты мог просто взять и пригласить нормальную девчонку, а не ждать последнего момента! Я тебе не мешал, никого у тебя не отбивал, "своей славой" тебя не затмевал и вообще не могу понять — что тебя не устраивает?       — Ты предатель, Поттер! — заорал Рональд. — Ты променял меня на зубрилу-заучку и полоумную...       Но доорать свою мысль рыжий не успел. Одновременно с выкриком Гарри: "петрИфикус тотАлус", сверкнула вспышка и Рональд грохнулся на пол.       — Выдохни, дурак! — Теперь Гарри говорил очень злым голосом. — И подумай о своём поведении, Рон. Хорошо подумай. У тебя вообще, как я заметил, дурная привычка: ляпать своим языком не думая, что ты говоришь! — Гарри сильнее прижал к себе Луну, и, спрятав палочку в рукав, начал пробиваться к выходу.       Гермиона испугалась, что сейчас подойдут профессора, и Гарри накажут за его несдержанность, но стоящие рядом гриффиндорцы спинами плотно прикрыли это безобразие от взглядов со стороны преподавательского стола, а самого Рона подхватили близнецы и куда-то потащили из зала. Виктор ухмыльнулся и они продолжили движение на выход.       Тем временем, Гермиона погрузилась в размышления: после первого задания Гарри стал каким-то слишком агрессивным и нетерпеливым. Надо непременно поговорить с ним на эту тему. Шутка ли — уже вторая драка с применением магии, и это только те, о которых Гермиона знает. Гарри совершенно не нужны лишние наказания, да и вообще... Но что "вообще", она додумать не успела. Пока они с Виктором прогуливались по Холлу, забрели в какой-то закуток, и вдруг она почувствовала, как его руки сомкнулись на её талии, она оказалась прижата к нему, а его губы накрыли её. На секунду Гермиона даже опешила, а потом, совершенно не думая, залепила пощёчину. Видимо от неожиданности, Виктор расслабил объятия, и, оттолкнувшись от его груди двумя руками, Гермиона смогла вырваться, отступив на пару шагов назад.       — Мистер Крам! Что вы себе позволяете? — Возмущённо высказалась она, сверля немного опешившего Чемпиона Дурмстранга злым взглядом. — Я не давала вам ни одного повода вести себя со мной так... Так... Так возмутительно и непристойно! — И, развернувшись, быстро пошла ко входу в Большой зал.       Крам было направился за ней, но Гермиона, увидев стоящих Гарри и Луну, которые довольно экспрессивно беседовали о чём-то с Невиллом и Джинни, бросилась к ним и уцепилась за локоть правой руки Гарри, с противоположной стороны от Луны. Крам остановился, не доходя до них шагов пять, и, постояв, развернулся и направился в Большой зал, а Гермиона смогла наконец спокойно выдохнуть. Её, такое вот оригинальное появление, оборвало беседу.       — А давайте пойдём погуляем в саду? — чуть переведя дух, предложила она Гарри и Луне, которые посматривали на неё с некоторым удивлением, особенно Гарри.       Предложение о прогулке Луной и Гарри было принято с радостью, а вот Невилл и Джинни отказались. Джинни сослалась на то, что у неё побаливают ноги и она лучше пойдёт посидит, при этом недовольно зыркнув на покрасневшего Невилла и добавила:       — Не обижайся на него, Гарри, — и, развернувшись, вместе с Невиллом пошла в Большой зал.       А они втроём направились к выходу из Холла. Выйдя из дверей, трое подростков увидели, что перед замком во дворе красовался возведённый вол­шебством грот, полный цветущих розовых кустов, среди которых высились каменные скульптуры Санта-Клауса и оленя Рудольфа. Ребята спустились по лестнице, вошли в грот и неторопливо направились вглубь по одной из извилистых дорожек, мощённых цветной плит­кой, проходившей между розовых кустов. Над кустами и скульптурами порхали разно­цветные светляки. Это были настоящие живые феи, толь­ко совсем крошечные!       — Что случилось, Гермиона? — довольно напряжённым тоном поинтересовался Гарри.       — Ничего особенного, — Гермиона постаралась не акцентировать внимание на произошедшем. — Так, некоторое недопонимание. А о чём вы так напряжённо беседовали с Джинни и Невиллом? — Перевела она разговор на другую тему.       Гарри смущённо промолчал, зато Луна была более словоохотлива:       — Джинни просила Гарри простить её непутёвого брата Рональда. Ведь у него очень много мозгошмыгов последнее время, — сокрушённо добавила она. — А Невилл извинялся, за то что не поддержал Гарри перед первым заданием, — и мечтательно добавила: — У Невилла мозгошмыгов сейчас значительно меньше...       — Как вам Бал? — Поинтересовалась Гермиона.       Гарри почему-то ещё больше смутился и пробормотал, что благодаря им двоим — намного лучше, чем он себе этот кошмар представлял...       Откуда-то доносилось журчание воды, должно быть там был фонтан. От запаха множества цветущих роз у Гермионы даже немного закружилась голова. Вдоль дорожек были разбросаны резные скамьи, на которых сидели ученики, отдыхая от танцев. Гермиона и Луна всё также шли по бокам от Гарри, с двух сторон уцепившись в его локти, и, переглянувшись, решили пройти в глубь сада, подальше от любопытных взглядов, которые то и дело бросали на их троицу. Однако скоро они услышали голоса и Гарри вдруг застыл в напряжении, прошептав:       — Снейп, — и скривился.       — Не вижу, Игорь, никаких причин для беспокойства, — это действительно был голос преподавателя Зельеварения.       — Как ты можешь, Северус, закрывать глаза на проис­ходящее? — с явной тревогой возразил Каркаров, пони­зив тон, наверное из опасений "вдруг кто подслушает". — Тучи сгущаются все последние месяцы, и меня, не стану скрывать, это очень тревожит...       — Тогда беги, — вдруг посоветовал профессор Снейп. — Беги, я уж как­-нибудь объясню твоё бегство. Что до меня, то я остаюсь в Хогвартсе.       Голоса звучали всё ближе и ближе, и скоро из-за поворота появились их обладатели. Профессор Снейп с каким-то особым остервенением раздвигал кусты волшебной палочкой, отту­да с испуганными возгласами то и дело выскакивали ученики, а декан Слизерина так и сыпал наказаниями. Мимо него прошмыгнула Сандра Фосетт.       — Минус десять очков Рейвенкло, Фосетт, — про­скрипел Снейп. — Минус десять и Хаффлапффу, Стеббинс, — фыркнул он в спину выскочившему следом за Сандрой парню.       — А вы что тут делаете? — Снейп заметил Гермиону, Гарри и Луну, и уставился на них.       Гермионе показалось, что он в основном смотрел на Гарри и как-то сильно кривился. Директор Каркаров, тоже явно недовольный такой встречей, нервно схватил кончик козлиной бородки и стал накручивать её на палец.       — Мы просто прогуливаемся по великолепному саду, профессор, — вежливо ответила Гермиона. — Правила­ми это не запрещено.       — Тогда продолжайте свою прогулку, — рыкнул на них Снейп.       Окинув взглядом их троицу и ещё раз злобно взглянув на Гарри, он скривился и вих­рем пронёсся мимо, только мелькнула за спиной, как на­дутая ветром, чёрная мантия. Каркаров не отставал, а их троица пошла дальше в глубь сада.       — Профессор Снейп тебя не любит Гарри, — меланхолично заметила Луна, — у него совсем нет лунопухов.       — У нас с ним это взаимно. С первого курса... без лунопухов... — Парень передёрнул плечами. — Меня больше интересует, что же так могло встревожить Каркарова? — Вслух размышлял Гарри. — И с каких это пор этот "пожиратель" со Снейпом на "ты"? Да ещё и называют друг друга по имени?       — Гарри, — Гермиона решила осторожно расспросить его. — А ты уверен, что Бл... твой родственник, — поправилась она, — не... преувеличивает? Всё-таки, это странно. — Как можно более обтекаемо построила она фразу.       — Уверен! — Твёрдо ответил Гарри. — Ему совершенно незачем меня обманывать или пугать лишний раз. И потом... — Гарри взлохматил волосы, но они, почему-то, тут же уложились опять в причёску и продолжил: — Когда мы ехали в Хогвартс-Экспрессе, в соседнем купе сидел Малфой с кем-то. И "хорёк" полдороги разглагольствовал, что его папочка хотел, чтобы он учился в Дурмстранге, так как там преподают не как у нас, ЗОТИ, а, — парень оглянулся, и понизив голос почти прошептал: — Настоящие Тёмные Искусства. А это — ты сама, Гермиона, знаешь...       За разговором они дошли до большого каменного оленя, за которым искрились струи мощного фонтана. На скамье, у самой воды, сидели две огромные фигуры, любуясь лунными бликами.       — Я как вас увидел, сразу всё понял, — раздался поче­му-то охрипший голос профессора Хагрида.       Они втроём замерли: в такие минуты лучше людям не мешать и осторожно попятились назад. Отойдя за кусты, они наткнулись на Делакур и Дэвиса. Дэвис всё так же был несколько неадекватен, с восхищением пялясь на свою спутницу, и, кажется даже не заметил их вторжения, зато Делакур была явно недовольна и что-то возмущённо проквакала сквозь зубы. К сожалению, познания Гермионы в французском были не столь глубоки, чтобы понимать дословно обсценную лексику, но смысл она поняла и пока Гарри, не дай Мерлин, не начал опять махать палочкой, быстренько вытащила его и Луну на другую дорожку.       — Что будем делать? Может... вернёмся в Большой зал? — Неуверенно предложила она. Опять танцевать с Крамом ей уже совсем не хотелось.       Луна взглянула на неё, а потом заявила, что она не против, но только при условии, если остаток вечера Гермиона проведёт с ними — тогда ещё немного повеселиться и попрыгать она совсем не возражает! Гарри тоже был явно не против такой перспективы и они направились обратно в Большой Зал.       Перерыв у "Ведуний", судя по доносящейся музыке, уже закончился, Гермиона предложила разыскать в зале ту весёлую компанию из учеников трёх школ, что удалось практически сразу же, были всё те же лица и даже Фред и Анджелина опять плясали в центре круга.       Остаток бала они втроём провели с этой компанией. Гермиона заметила, что в кругу с ними танцуют и Седрик с Чанг. Периодически кто-то бегал к столикам за лимонадом, при этом притаскивая сразу по два кувшина, на всю компанию и их просто передавали друг другу, делая по паре глотков, продолжая отрываться под весёлую задорную музыку "Ведуний".       Опять объявили медленный танец и пока Гарри думал кого из них ему приглашать, Гермиону пригласил на танец симпатичный студент Шармбатона. С ним, во время танца, они немного поговорили по-французски. Шармбатонец, почему-то, высказывал недовольство Чемпионом своей школы. На следующий медленный танец Луна сказала, что медленные танцы сегодня больше не танцует, так как хочет понаблюдать за лунопухами, а их особенно много у танцующих вдвоём под красивую мелодию и этот (как и остальные медленные танцы) Гермиона танцевала с Гарри. А потом опять все вместе весело танцевали под задорную песню "Делай как гиппогриф"... Периодически Гермиона замечала крутящегося неподалёку Крама, но каждый раз она оказывалась в этот момент между Гарри и Луной, поэтому болгарин так и не смог подойти к ней.       В полночь "Ведуньи" объявили последний танец, медленный, но тут Анджелине пришла в голову отличная идея и они все, просто взявшись за руки, покачивались в такт музыке и подпевали! Гермиона сочла это не просто отличным решением и лучшим выражением идеи Бала Турнира Трёх Волшебников, но и очень символичным!       После окончания композиции, "Ведуньям" напоследок долго и громко аплодировали. А потом профессор Макгонагалл объявила об окончании Бала и все потихоньку начали выходить в Холл. Многие конечно были недовольны и говорили, что могли бы Святочный бал продлить до часу ночи, или даже до двух. Особенно возмущались шармбатонцы, которые заявили, что у них такие мероприятия длятся до трёх-четырёх часов утра, правда только начиная с пятого курса. Гарри пошёл провожать Гермиону и Луну до входа в гостиную, но на полпути его окликнул Седрик Диггори:       — Гарри, постой!       Чжоу Чанг ждала Седрика в стороне и он дал понять, что не хотел бы говорить при посторонних. Гарри пожал плечами, извиняясь взглянул на них и отошёл с Диггори в сторону, где они коротко о чём-то переговорили, потом Седрик улыбнулся и побежал к Чанг. А Гарри с несколько озадаченно-задумчивым видом вернулся к ним и они продолжили путь к Башне Рейвенкло. Когда они остановились перед входом, Гарри как-то выдохнул, и отчаянно смущаясь, путаясь и заикаясь, сказал:       — Спасибо вам девочки. За всё! Я бы без вас... — он нервно сглотнул, и выдал: — Меня бы там эта хвосторога сожрала! И за бал — огромное спасибо! И что танцевать научили, и что Луна согласилась пойти со мной... Спасибо вам, вы — лучшие! — и по очереди, неуклюже, поцеловал руку вначале Луне, потом Гермионе, при этом немного покраснев.       Гермиона переглянулась с Луной и они, не сговариваясь, поцеловали Гарри в щёки — Луна в левую, а Гермиона в правую, почти одновременно, после чего пожелали ему доброй ночи и прошли сквозь проход в гостиную, оставив пылающего и смущённого парня, который просто оторопел от такого подарка.

***

      Переодеваясь и готовясь ко сну, Гермиона с Луной то и дело хихикали, вспоминая моменты Святочного Бала. Гермиона теперь совершенно не жалела, что решилась пойти. И даже выходки Крама и Уизли не испортили ей настроение.       — Тебе не кажется, что Гарри... Он немного изменился? — Поинтересовалась Гермиона у Луны, обдумывая беспокоящий её вопрос. — Стал каким-то... — она хотела сказать агрессивным и злым, но сообразила, что это не верные определения и замялась, пытаясь подобрать более точные, но подруга её прекрасно поняла.       — Да, — меланхолично согласилась Луна. — Та неделя была для Гарри очень сложной. — Гермионе и без уточнения было понятно, что подруга имеет ввиду неделю, после объявления Чемпионов Турнира, когда Гарри Поттер остался совершенно один. А Луна, будто раздумывая, протянула: — Да и потом... Особенно ведь ничего для него не изменилось...       Поразмыслив, Гермиона согласилась с выводами подруги: потрясение от того что стал Чемпионом, всеобщие презрение и обвинение во лжи, никакой поддержки и даже участия и так целую неделю, круглые сутки. Даже потом, по сути, до Гарриной фантастической победы над хвосторогой, кроме них с Луной и преподавателей, никто с парнем даже не разговаривал. Так что наоборот, было бы странно, если бы Гарри не задумался и не пересмотрел свои приоритеты и поведение в таких-то условиях!       Луна, освобождая волосы от заколок, напевала мотив задорной французской песенки, про двух веселых подружек, которые не грустят, когда их мужья в море. Эту песенку они несколько раз слышали на отдыхе во Франции, когда обедали в рыбацких тавернах. Гермиона чуть покраснела от смущения, а вспомнив двух смелых девочек-шармбатонок, покраснела ещё сильнее. От них её мысли перескочили на поведение Чемпиона Шармбатона.       — Луна, а ты обратила внимание на Делакур? — задала она подруге волнующий её вопрос. — Эта наглая французская выскочка весь вечер пыталась обратить на себя внимание Гарри и Виктора Крама. Бедный Роджер, он чуть уже по полу не ползал за ней, — возмущённо закончила Гермиона.       — Да, — слишком мечтательно-задумчиво согласилась с ней подруга, неторопливо расчёсывающая освобождённые от заколок волосы. — У Флёр такие странные мозгошмыги...       — Пффф, — фыркнула Гермиона, беря расчёску и начав их ежевечерний ритуал с расчесыванием волос Луны. Та в блаженстве прикрыла глаза, а Гермиона продолжила возмущаться: — Ты видела как эти её мордредовы "мозгошмыги" действуют на парней? Да они были готовы... — Она прикусила язычок, а потом задумчиво произнесла: — Странно, что на Гарри и Крама это не действовало. Да и на на других дурмстанговцев. Интересно, почему?       — Этому есть два объяснения, — задумчиво сказала Луна. — Профессор Грюм же нам рассказывал, что Гарри Поттер может сопротивляться "Империо". А "чары привлекательности вейл" это тоже ментальная магия, Гермиона. Как "империо", только врождённое и узконаправленное...       — Да? — Гермиона задумалась. — Виктор рассказывал, что в Дурмстанге с четвёртого курса преподают "Окклюменцию", это такая дисциплина, по защите сознания от ментальной магии, — пояснила она подруге на всякий случай.       — Я знаю, Миона, — мечтательно полу-пропела Луна, и вдруг без всякого перехода, утвердительно выдала: — Он же тебе очень нравится! Признай.       — Кто? Виктор? — Удивилась Гермиона. — Да Бог с тобой! Совершенно не в моём вкусе, в придачу — он намного меня старше и я его почти не знаю. И вообще — наглый и самоуверенный тип! — почти зло добавила она. — С чего он мне вообще должен нравиться, Луна?       — Причём тут Крам? — Недоумённо поинтересовалась подруга. — Я говорю про Гарри! — Добавила она совершенно уверенным тоном.       — Не говори ерунды! — несколько чрезмерно возмутилась Гермиона. — Тоже, придумала!       Луна лишь улыбнулась, и пожав плечиками произнесла:       — Как скажешь, Миона, — и опять загадочно улыбнулась, взглянув на неё в отражении зеркала.