Три точки опоры

      Следующий, после Святочного Бала, день, Гермиона провела в состоянии некоторой задумчивости. В Большой Зал они не ходили, благодаря Винки перекусить можно и в спальне, тем более, встречаться с Крамом у Гермионы не было никакого желания. Луна на неё лишь поглядывала, не отвлекая от размышлений и не задавая вопросов о причинах её состояния, поэтому Гермиона могла спокойно подумать, делая вид, что погружена в очередную книгу для дополнительного чтения.       Несмотря на то, что в разговоре с Луной она всё категорически отрицала, но, будучи честной с собой, Гермиона признавала, что только Гарри занимает в её мыслях особое место и действительно ей интересен, в отличие от всех парней Хогвартса, начиная с четвёртого курса и старше. Конечно, Гермиона и раньше общалась с мальчиками — Терри, Энтони, Джастин, Невилл, но... Но за эти два месяца Гарри стал занимать в её жизни слишком много места для "просто знакомого" и вовсе не благодаря своему звёздному статусу национального героя, который сводил с ума половину девчонок Хогвартса. За это время она убедилась, что Гарри может учиться и выглядеть очень и очень хорошо, если приложит минимальные старания, а ещё он умел приятно удивлять... Гермиона не знала, можно ли этот интерес считать тем, что подразумевала Луна под "он же тебе нравится!", но то что в её восприятии был Гарри Поттер, и "все остальные" — не вызывало никаких сомнений, только что с этим делать она пока не понимала.       Словом, день проведённый в размышлениях, ничего не дал, и Гермиона решила отложить этот вопрос "на потом", решив пока сосредоточиться на помощи Гарри с подготовкой к Турниру, ведь до второго задания осталось всего шестьдесят дней!       А на следующее утро, во время завтрака, опять начался кошмар!       В выпуске "Ежедневного Пророка" появилась очередная статейка этой мерзкой Скитер под названием "Яблоко раздора", посвящённая Гермионе и её "возмутительному, отвратительно-развратному поведению, которое бросает тень на Хогвартс и всю Магическую Британию в целом!". В статье говорилось, что Гермиона пошла на Святочный Бал с Чемпионом Дурмстранга, знаменитым Виктором Крамом, национальной гордостью Магической Болгарии, ловцом сборной Болгарии по квиддичу, с которым провела половину Бала, целовалась с ним, а потом "бросила несчастного иностранца одного", чтобы провести остаток вечера с другой знаменитостью — Мальчиком-Который-Выжил, национальной гордостью Магической Британии, Чемпионом Хогвартса, Гарри Поттером. Снова упоминались "страсть мисс Грейнджер к знаменитостям", общая распущенность маггловского мира, которая из-за магглорождённых проникает в святая-святых мира магии, делались намёки на некие особые знания Гермионы, ссылаясь на то, что её, "магглорождённую ведьму, достаточно посредственной внешности, такая знаменитость как мистер Крам вряд ли бы пригласил на Бал без использования этих знаний" и так далее, и тому подобное — на три страницы. Даже то, как Гермиона выглядела на Балу, представлялось как нечто совершенно неприличное, так как Скитер намекала, что "мисс Грейнджер были задействованы некие зелья и чары, для создания притягательного образа", причём, создавалось впечатление, что чуть ли не из раздела Тёмной магии. Венчала статью колдография, на которой Гермиона, Луна и Гарри прогуливаются в саду, улыбаются друг-другу и о чём-то оживлённо беседуют, фотография не отличалась качеством, но они втроём были вполне узнаваемы и Гермиона возблагодарила Мерлина, что нет такой же колдографии, на которой её целовал Крам! Но даже без этого снимка, Гермиона снова попала в ночной кошмар! Презрительные взгляды, насмешливые издёвки, шепотки за спиной, осуждающие кивки, тут и там раздающиеся восклицания "я знала, что она чем-то опоила этого красавчика", "какая дрянь, морочит голову мальчишкам!"...        Не выдержав такого ажиотажа вокруг своей персоны, Гермиона опять сбежала в свою спальню, так как даже в Библиотеке из-за косых взглядов находиться было совершенно невозможно! Радовало только то, что Гарри, по каким-то причинам, на завтраке не оказалось. Впрочем в то, что его просветят доброжелатели у Гермионы сомнений не было, судя по тому, с каким злорадством на неё поглядывала добрая половина учеников Хогвартса.       Почти два дня Гермиона безвылазно просидела в спальне, даже не ходила в Большой Зал на принятие пищи, заботливая Винки как добрая няня следила, чтобы девочки нормально питались. Луна, разумеется, поддерживала её, но утешения подруги в духе "всё будет хорошо", в этот раз совершенно не улучшали настроение Гермионы, как и навестившие её в тот же вечер Падма, Лайза и Мэнди, которые тоже пытались успокоить Гермиону:       — Ничего страшного, Гермиона, — увещевала Падма.       — Да, уже послезавтра об этой истории все забудут, — вторила ей Мэнди.       — Ты главное не волнуйся, не все верят в писанину Скитер! — Убеждённо кивала Лайза.       Правда, у Гермионы сложилось впечатление, что гораздо больше, чем утешить и поддержать её, гостей интересовало действительно ли она целовалась с Крамом и как он целуется. И она постаралась отвлечься как привыкла: читала, от расстройства и злости переписала все свои эссе, заданные на каникулы, но вот помогало это плохо, так как Гермиона совершенно не знала, что дальше делать в такой ситуации и как себя вести. Из этого депрессивного состояния в конце второго дня Гермиону вывела Луна.       — Гарри в Больничном крыле, — заявила подруга, зайдя в спальню вечером.       — Как?! — Не поняла Гермиона. — Что случилось?       — Подрался, — спокойно ответила Полумна.       — С кем?! — В шоке переспросила Гермиона, ужасаясь мысли, что драка была с Крамом.       — С Малфоем, Крэббом и Гойлом, — меланхолично сказала Луна и увидев ошарашенное лицо Гермионы, пояснила: — Без заклинаний, они просто подрались. У Малфоя сломан нос, у Крэбба челюсть. Гарри тоже пострадал, у него сломана рука, и синяки, его довольно сильно избили, их всё же было трое... — Грустно закончила подруга.       Гермиона была в ужасе от таких новостей. Она уже поняла, что Поттер с Малфоем, по какой-то неизвестной причине, терпеть друг-друга не могут, но драться с тремя, с Малфоем и его вечными "бодигардами"? Гарри, конечно был временами безрассуден (по крайней мере она раньше так считала), но не настолько же!       — Но, что случилось, Луна? Из-за чего? — Недоумевала она.       — Думаю, что из-за этого, — подруга ткнула пальцем в выпуск "Ежедневного пророка". — Из-за той статьи...       — Но причём здесь Малфой? — Удивилась Гермиона, на что Луна только пожала плечами.       Гермиона хотела немедленно навестить Гарри, но Луна её отговорила:       — Постой, вряд ли Гарри будет приятно, если мы увидим какой он сейчас: избитый, обставленный зельями. До утра с ним уже ничего не случится, а утром можно к нему пойти, мадам Помфри уже приведёт его в порядок и точно разрешит нам его проведать.       Тяжело вздохнув, Гермиона всё-таки согласилась с подругой, ведь о строгости школьного целителя по Хогвартсу ходили легенды.       Утром в Больничном крыле они Гарри не застали, мадам Помфри сказала, что она уже выписала гриффиндорца и всё с ним в порядке. Они нашли парня в их классе — Гарри сидел за партой и о чём-то напряжённо размышлял.       — Привет, Гарри! — Радостно полупропела Луна. — Я рада, что с тобой уже всё в порядке.       — Привет. Гермиона, Луна. — Он им в ответ улыбнулся, и тут же чуть поморщился, когда неловко дёрнул рукой.       — Гарри, с тобой действительно всё хорошо? — Занервничала Гермиона.       — Нормально. — Мотнул головой он. — Бывало и хуже.       — Тебя сильно наказали? — От этого "бывало и хуже" Гермиону немного передёрнуло, но она сразу решила выяснить самое важное, что могло повлиять на подготовку к заданию.       — Не-а, — Гарри довольно улыбнулся. — Тридцать баллов сняли с факультета и всё! — Увидев недоумевающие лица девушек, он, довольно улыбаясь, пояснил: — Я на Балу с Перси немного пообщался. Даже от этого надоедливого зануды есть толк. И совершенно случайно узнал одну оч-ч-ень интересную подробность, — тон парня был саркастическим и злым, — оказывается мне, как Чемпиону, не имеют права назначать отработки. Так как это "вмешательство в процесс подготовки Чемпиона к заданиям Турнира", — с важным видом он довольно похоже спародировал Перси Уизли. Да я вообще, как оказалось, могу на уроки не ходить и домашку не делать! — Довольным тоном закончил он, но заметив явно собирающуюся возмутиться Гермиону, тут же воскликнул, вскинув руки в защитном жесте: — Я не собираюсь пропускать уроки и не писать эссе, Гермиона!       В конце концов, они втроём рассмеялись. Вот только о причинах своей драки со слизеринцами, как его ни расспрашивали, Гарри молчал как боец ИРА на допросе! Гермиону, которая всё не оставляла надежды выяснить обстоятельства драки и продолжала изводить Гарри каверзными вопросами, сжалившись над парнем, перебила Луна:       — Гарри, давай пока займёмся загадкой яйца, — предложила она.       — Да я... уже решил, — ответил парень и, вытащив из кармана мантии оборванный листок пергамента, положил его на парту. — Только вот не могу понять, что эта загадка означает.       На обрывке листика были довольно коряво, с помарками и кляксами нацарапаны стихи:       Ищи, где наши голоса звучать могли бы,       Но не на суше — тут мы немы, словно рыбы.       Ищи и знай, что мы сумели то забрать,       О чем ты будешь очень сильно горевать.       Ищи быстрей — лишь час тебе на розыск дали,       На возвращение того, что мы украли.       Ищи и помни, отправляясь в этот путь —       Есть только час, потом пропажи не вернуть.       Луна, прочтя стихи, задумчиво уставилась в окно, а Гермиона недоумевая посмотрела на Гарри. Тот пожал плечами и пояснил:       — Это типа песни. Если открыть яйцо под водой, и нырнуть, то оно не вопит как баньши, а поёт эту песню. Мелодичные такие женские голоса.       — Ты молодец, Гарри! — Похвалила его Гермиона. — Но как ты смог догадаться?! — Воскликнула она.       — Нуууу, честно говоря... — Гарри выглядел очень смущённым. — Мне помогли. Седрик Диггори после Бала, помните, поговорить хотел? — И увидев кивок девочек, продолжил: — Он и подсказал, что надо принять с яйцом ванну и дал пароль от ванной старост.       — Но почему Диггори решил тебе помочь? — подозрительным тоном поинтересовалась Гермиона, раздумывая в чём подвох.       — Наверное, в благодарность, — пожав плечами ответил Гарри, и, увидев заинтересованные взгляды, пояснил: — Я ему про драконов подсказал. А то получается все знали — мне и мадам Максим показал Хагрид, Каркаров сам выследил. А Диггори один ничего не знал. Нечестно так. — Гарри пожал плечами и смущённо отвернулся от смотрящих на него в ошеломлении девочек.       В тот день все их попытки разгадать что предстоит Чемпионам во втором задании Турнира, так ни к чему и не привели. Зато добавилась новая загадка: что, Моргана побери, происходит в этой мордредовой школе?!       Когда они спустились на обед в Большой Зал (вызвав новую волну шепотков, косых взглядов и многозначительных подмигиваний друг другу среди учеников Хогвартса) и разошлись по своим факультетским столам, девочки не могли не заметить перестановку за столом Слизерина: хоть делегация из Дурмстранга по-прежнему сидела за столом "змеек", но теперь они плотной группой скучковались на краю стола, а Малфой, который два месяца занимал неизменное место рядом с Крамом, в этот раз сидел в окружении своих софакультетчиков Крэбба, Гойла и Нотта. При этом откровенно злобно зыркал то на Поттера, то на Гермиону, то, как это ни странно, на Крама.       Гермиона вопросительно глянула на Луну, но подруга лишь пожала плечиками и беззвучно прошептала: "потом". Согласно ей кивнув, Гермиона сосредоточилась на том, чтобы быстро поесть — перешёптывания учеников с многозначительным взглядами в её сторону изрядно раздражали и хотелось побыстрее сбежать. Но не тут-то было! Как только подруги поели и встали из-за стола, Гарри, который весь обед сидел как на иголках и старательно игнорировал шепотки, взгляды, а на прямые вопросы гриффиндорцев отвечал лишь пожатием плеч, уткнувшись взглядом в свою тарелку и лишь изредка посматривая на них с Луной, тоже подскочил с места и торопливо направился к выходу из Большого Зала. К сожалению, не он один — с места встал Крам и явно направился к девушкам. Гермиона постаралась ускориться, буквально таща за собой Луну, пытаясь сохранить видимость того, что она не пытается сбежать из Большого Зала, но, увы, избежать встречи с болгарином не получилось — они уже были в дверях рядом с Поттером, когда Крам практически догнал их.       — Гер-мивона!       Несмотря на то, что болгарин говорил негромко, Гермиона вздрогнула и в панике оглянулась. Гарри, набычившись, исподлобья, зыркал на Крама, на их группу заинтересовано уставились все, кто присутствовал в зале, включая преподавателей, и лишь Луна сохраняла свой привычно-безмятежный вид.       — Мисс Ге-нжер, — чемпион Дурмстанга был настойчив, — я хотеть поговорить, чтобы сожалеть, — Крам запнулся, — высказать сожаление, — он нахмурился подбирая слова, щёлкнул пальцами, — извиниться, так.       Гермиона ещё раз осмотрелась, не зная, что ей делать, но увидев ободряющую улыбку подруги, всё-таки согласно кивнула, сделав пару шагов в сторону от Луны и Гарри. С одной стороны, есть некоторая конфендициальность, с другой — друзья рядом, да и она находится в прямой видимости преподавателей, не сделает же Крам что-нибудь непристойное на глазах у профессоров и директоров трёх Магических Школ?! Она вопросительно посмотрела на болгарина. Тот, нахмурившись и тщательно подбирая слова, произнёс:       — Я приносить свой извинения за свой поступок, нет, поведение, так, во время Бал, который вас расстроить, Гер-мивона. Меня обмануть, — Крам щёлкнул пальцами, — внести сумятицу, — он опять запнулся и поправился: — Ввести в заблуждение про вас, — он недовольно зыркнул в сторону слизеринского стола, и продолжил: — Я хотеть извиниться, что вам нанёс незаслуженно обида, так, своим действием, нет, поведением, да.       Ошарашенная этой речью Гермиона была просто в панике, не понимая что ей делать. Крам же смотрел на неё, явно чего-то ожидая. В конце концов, Гермиона сообразила, что раз ей принесены извинения, то от неё должна быть какая-то реакция.       — Хорошо, мистер Крам, — выдавила из себя ответ Гермиона, — я на вас не обижаюсь. Но надеюсь, что больше такого не повторится.       Крам кивнул, потом замялся, видимо хотел что-то ещё сказать, но передумал и, уважительно склонив голову, попрощался и, развернувшись, направился к выходу. Гермиона тоже повернулась к друзьям и в задумчивости пошла к главной лестнице, оставив за спиной наполнившийся гулом голосов Большой Зал. Луна и Гарри, идущие рядом, то и дело с плохо скрываемым интересом на неё посматривали, но обсуждать с ними произошедшее пока не хотелось — ситуация, как и речь болгарина, была странная и её хотелось хорошенько обдумать.       — Извините, но я бы хотела сейчас побыть одна, — обратилась Гермиона к друзьям и быстро начала подниматься по лестнице, мечтая как можно быстрее оказаться в спальне башни Рейвенкло и наконец-то спокойно обдумать произошедшее.       Луна в ответ лишь улыбнулась, а Гарри попытался что-то сказать, но только расстроенно посмотрел ей вслед...       Более-менее разобраться получилось лишь вечером, когда в их с Луной спальню примчались Падма и Лайза. Индианка взахлёб выложила запутанную историю, которую "ей рассказала Парвати, которой её пересказала Лаванда Браун, которая общалась с Трейси Дэвис, что...". Оказалось, что после Бала Крам весьма сильно разозлился на Малфоя. О причине конфликта молчали оба, но дело чуть не дошло до вызова на дуэль. По намёкам получалось, что Малфой что-то не так рассказал Краму и тот сделал какие-то неправильные выводы. Ссору едва-едва удалось уладить совместными усилиями директоров Хогвартса и Дурсмтранга и декана Слизерина. А тут ещё масла в огонь подлила старшая Гринграсс, которая на прогулке довольно громко в разговоре со своей подругой Дэвис высказалась в том духе, что к дуэлям с Малфоем нужно подходить с осторожностью, а то будет как с Поттером на первом курсе. Присутствующие при этом дурмстранговцы, разумеется, захотели подробностей и Гринграсс поведала, что на первом курсе Малфой вызвал Поттера на дуэль, а сам не явился, причём сдав соперника школьному завхозу Филчу... В общем, по рассказу Падмы выходило, что сейчас Слизерин бурлит как котёл, акции Малфоя поползли вниз, зато Гринграсс теперь на коне.       У Гермионы голова пошла кругом, она не могла понять "что происходит", и Падма с удовольствием начала её просвещать:       — Всё просто, Грейнджер. Само по себе то, что Малфой подставил Поттера, для слизеринцев мелочи. Более того — в порядке вещей. С точки зрения "змеек", проблема не в том, что он совершил, мягко говоря, неблаговидный поступок. Проблема в том, что у него хватило дурости не просто этим открыто хвастаться, но допустить, чтобы об этом узнали посторонние, понимаешь? Слизеринцы, они любители всяких пакостей исподтишка, но всё должно быть внешне благопристойно и упаси Мерлин — не стать достоянием посторонних.       — Но почему Гринграсс об этом рассказала посторонним? Она же слизеринка... — Недоумевала Гермиона.       — А это, Гермиона, уже внутренняя борьба "змеек" за лидерство на факультете между партиями "Серебряного принца" и "Ледяной королевы Слизерина", — с довольным видом пояснила Падма. — Кто возглавит союзы, к кому примыкать нейтралам и всё такое. Раньше, за счёт вражды с Поттером и Гриффиндором в целом, лидировал Малфой. Теперь, судя по всему, лидерство перешло к Гринграсс. И это хорошо, у неё более вменяемая и осторожная программа, — продолжала просвещать Гермиону Падма.       — Господи, какое лидерство? Какие партии?! Какая программа? Они же дети ещё! Школьники! — Воскликнула Гермиона.       — Ты как маленькая, Грейнджер, — фыркнула в ответ Падма, посмотрев на неё действительно как на ребёнка.       Уже перед сном непонимание Гермионы разъяснила Луна:       — Ты в Хогвартсе учишься магии, Миона, а чистокровные, особенно слизеринцы, в Хогвартсе учатся как добиваться своих целей, продвигать интересы своей семьи и управлению людьми.       — А магия? Школьная программа? — недоумевала Гермиона.       — Большинство того, что изучается в Хогвартсе на первых курсах, Миона, чистокровные, в основной массе, знают и умеют ещё до школы. А то, что будет изучаться на седьмом — они будут знать и уметь к середине пятого курса, — пожала плечами блондинка. — Не полностью, не всё, но в основном — будут.       — Но, но, но так неправильно и не честно! — У Гермионы от возмущения аж перехватило дух. — И это незаконно!       Луна лишь грустно улыбнулась в ответ:       — Разве участие Гарри в Турнире законно?       Но Гермиона не могла никак успокоиться и поверить в такое крушение основ мировоззрения:       — Но почему у них такие низкие оценки? Почему получают так мало баллов? — Недоумевала она.       — Из осторожности. Никто из чистокровных никогда не покажет посторонним на что он действительно способен, Миона. Умению "придержать козыри", осторожности — учатся в первую очередь! Ты обратила внимание, что очень мало чистокровных захотели участвовать в Турнире? А из Слизерина — единицы. Только тем, кому очень нужно хоть как-то поднять статус своей семьи, или кто очень беден.       Этот вечерний разговор настолько потряс Гермиону, что у неё совершенно вылетело из головы и извинение Крама, и то что с этим как-то связан Малфой. Несмотря на то, что Гермиона перестала сильно гоняться за баллами, она всё же весьма гордилась своими успехами в учёбе и оценками. А теперь, вполне возможно, ей просто позволяли быть лучшей ученицей. Это было очень обидно. Зато становились понятными прозвища — "выскочка", "зазнайка", ведь для тех, кто с детства впитывал правило "умеешь считать до десяти — остановись на шести", её поведение было очень странным и глупым.       Наверное именно этой раздраенностью чувств объяснялось её подавленное состояние на следующий день, как и то, что разобраться полностью во втором задании получилось у Луны, а не у неё.       Только услышав шёлкающе-скрипящие завывания, доносящиеся из открытого яйца под приглушающими чарами, Луна сразу же заявила, что это русалки. Прослушав ещё раз песню (засунув яйцо в наколдованный глубокий таз с с водой) и не найдя разночтений с записями Гарри, она и предположила, что нечто ценное заберут у чемпионов и утопят в Чёрном озере в деревне русалок, а участникам турнира придётся за своими ценностями нырять под воду. В феврале месяце!

***

      Разумеется, как только стала понятна суть второго испытания, Гермиона сразу же занялась вопросами подготовки Гарри к нему. Она подобрала несколько не очень сложных заклинаний, чтобы можно было дышать и плавать в ледяной воде и погружаться в неё, научилась трансфигурировать пару деревяшек в ласты, а так же нашла заклинание "Point Me", применив которое можно было узнать направление на север, которое указывал кончик волшебной палочки и сориентироваться со своим местоположением.       В тот момент, когда они с Луной спорили о том, каким способом лучше бороться с гриндилоу, так как способ предложенный на третьем курсе профессором Люпином (подпускать поближе и ломать существу пальцы, учитывая, что эти твари охотились стаей) Гермионе совершенно не нравился, Гарри их и ошарашил:       — Я не умею плавать, — вид у парня был донельзя смущённый, и, опустив глаза, под взглядом ошеломлённых девушек, едва слышно добавил: — Совсем не умею.       Выяснять "как так и почему" Гермиона сочла несвоевременным, вместо этого попытавшись сосредоточиться на вопросе — как научить плавать Гарри за оставшиеся полтора месяца и главное — где это делать? Вариант "в Чёрном Озере" по понятным причинам, отпадал.       — Гарри, а правда, что в ванной старост из кранов льётся разноцветная пена с разными запахами? — Прервала её напряжённые размышления своим вопросом, заданным мечтательным голосом, Луна.       — Ну да, — пожал плечами Гарри, — я, правда говоря, не все проверял.       Осенившая Гермиону идея была достойна Арихимедова восклицания "Эврика!". Конечно, это будет нарушением правил, так как ванная для старост предназначена именно для старост, а не для всех подряд школьников, но какая-то внезапно проснувшаяся авантюрность Гермионы Грейнджер быстро и без жалости задавила "Мисс школьные правила".       — Гарри! Нам нужно немедленно осмотреть эту ванную! — Тоном, не допускающим возражений, заявила Гермиона.       Парень пожал плечами и достал из кармана сложенную Карту Мародёров. Прикоснувшись к пергаменту палочкой произнёс: "Торжественно клянусь, что замышляю только шалость!" и принялся рассматривать изображённые коридоры.       — На пятом этаже никого, — заявил он, закрывая Карту и деактивируя её фразой "Шалость удалась". — Можно идти.       Пока они добрались до пятого этажа, Гермиона раздумывала над одним нюансом — раньше Гарри никогда не показывал им с Луной, как пользоваться картой. Они всегда видели её либо уже в рабочем варианте, либо куском старого, пожелтевшего пергамента. Интересно, означает ли это, что Гарри им стал больше доверять? Почему-то эта мысль вызвала какое-то необъяснимое волнение. Наконец они добрались до нужного места. Гарри указал на статую Бориса Бестолкового, на лице которого было изображено недоумение, а перчатки надеты не на те руки. Потом опять достал Карту, и, отойдя к окну, внимательно осмотрел на ней прилегающие коридоры. Осторожность и предусмотрительность Поттера Гермионе очень понравилась: "а он не такой уж и безрассудный гриффиндорец", мимолётно подумала она. После чего Гарри подошёл к четвёртой от статуи двери и тихонько произнес: "Сосновая свежесть". Замок щёлкнул и дверь приоткрылась.       — Надо же, пароль не сменили, — пробормотал Гарри и потянул дверь за ручку.       Осмотрев помещение, Гермиона с восхищением вздохнула: да только ради этой ванной стоило стать старостой! В спальнях в башне были только душевые комнаты, а Гермиона любила понежиться в горячей воде с пеной, но увы, была лишена этой роскоши десять месяцев в году. Да и сама по себе просторная комната, стены и пол которой были выложены плитами из белого мрамора, впечатляла. Особенно по сравнению с клетушкой душевой кабинки! Посередине комнаты, на уровне пола, находился прямоугольный бассейн, размерами примерно шесть на четыре ярдов, и глубиной ярда полтора, тоже выполненный из белого мрамора. Бассейн был обрамлён невысоким, широким бортиком. У ближнего, к двери, короткого края бассейна был сделан невысокий трамплин, противоположная сторона была выполнена в виде широких, спускающихся ко дну ступеней, а по двум длинным сторонам бассейна располагались множество золотых кранов, украшенных самоцветами. Окна комнаты закрывали свисающие практически до пола льняные занавеси, а на широкой лавке в углу была сложенна большая стопка белых пушистых полотенец. На стене находилась единственная картина в золотой раме, на которой была изображена спящая на скале у моря русалка. Картина была явно волшебной, так как светлые волосы русалки, которые были разбросаны по лицу, шевелились от ветра, а обнажённая грудь мерно вздымалась от её дыхания. Довершала образ ванной комнаты свисающая с потолка роскошная люстра с десятком горящих свечей, дающая мягкий, не режущий глаз свет.       — Вот из того крана льются розовые и голубые мыльные пузыри, такие, с мяч, — Гарри показал руками размер, — а из того была густая белоснежная пена, как пуховая перина. Из этого крана выходят душистые лиловые облака. Они так медленно расплываются над самой водой, — Гарри поочерёдно указывал на краны, рассказывая. — А вот тот выпускает струю из пузырьков. Она когда соприкасается с водой, тут же поднимается в воздух и образует красивые, высокие арки...       Луна, слушая пояснения, тоже с восхищением рассматривала комнату и с каким-то предвкушением в глазах посматривала на подругу. Гермиона смутилась, догадавшись какие мысли бродят в голове у блондинки, и, чтобы не дать Гарри чего-нибудь заподозрить (последнее время, у неё всё сильнее создавалось ощущение, что образ "этакий недалёкий джек-простак" — маска, которую зачем-то носит Поттер и старательно её культивирует) торопливо произнесла, обращаясь к Гарри:       — Я думаю, тут можно попытаться научить тебя плавать!       — Как? Разве есть такие заклинания? — Удивился Гарри.       — Причём тут заклинания? — В свою очередь удивилась Гермиона. — Мы с Луной отлично плаваем и у меня дома есть очень подробная книжка по обучению плаванию, я попрошу чтобы родители её прислали и мы тебя научим.       Гарри почему-то покраснел как томат, глаза его забегали.       — Но... это же... мы же... без одежды... — промямлил он запинаясь и отчаянно краснея.       — Гарри, ты что! — Воскликнула Гермиона. — Это же как в бассейне, — и не увидев на лице парня ни проблеска понимания, поправилась: — Ну или как на пляже, — а потом догадалась: — Ты никогда не был на пляже?! — И увидев подтверждающий её догадку кивок, поспешила успокоить его: — На пляже все люди в купальных костюмах, Гарри. И ничего в этом такого нет. Это вполне нормально.       Они тихонько выбрались из ванной старост, перед этим убедившись, что в коридорах рядом никого нет и направились в свой, облюбованный для занятий класс, по дороге обсуждая, что нужно для скорейшего освоения Четвёртым Чемпионом такого внезапно ставшего нужным умения плавать. Из всё так же смущающегося Поттера удалось выдавить, что у него нет плавок. А в Хогсмиде, в "Шапке-невидимке" такой сугубо маггловский предмет одежды почему-то не продавался. Гермиона махнула рукой, сказав, что попросит в письме маму заехать и купить в магазине. Она снова задавила в себе нетерпение наконец-то вытрясти из упрямца Поттера все подробности на тему "как он вообще живёт?".       До конца каникул они смогли провести всего два занятия обучению плаванию. Сперва ждали пока родители пришлют купальные костюмы. Мама немного удивилась, но объяснениям, что это нужно для помощи другу в Турнире — поверила. Потом, один вечер пришлось пропустить из-за того, что ванная старост была занята старшекурсниками, устроившими там пенную вечернику. Хорошо ещё, что они не сразу туда пошли, а Гарри вначале проверил доступность комнаты по Карте. Но и это время всё равно потратили с пользой — оказалось, Поттер не сделал ни одного домашнего задания, которые были выданы на каникулы, что Гермиону очень возмутило. Жалобы парня, что ему было не до этого и он может их не делать, на неё не подействовали и три дня они потратили, чтобы "подтянуть хвосты".       Сами занятия прошли... необычно, можно сказать. Во-первых, Гарри очень смущался. Было так мило наблюдать как он краснеет, то и дело косится на них с Луной, испуганно отводит взгляд, как только видит, что девушки это заметили и опять начинает коситься, при этом непроизвольно прикрывая рукой пах, вид которого, не смотря на плавки, однозначно свидетельствовал, что девушки вызывают у него правильные реакции. Луна весело улыбалась и поблёскивала глазами, Гермиона пыталась убедить его, что это нормально, что это физиология и ничего постыдного нет, но куда там! Создавалось впечатление, что парень раздумывал над тем, как бы сбежать! А сцена с переодеванием? Когда Гермиона достала из сумки три пакета с купальными костюмами, и вручила один парню, заявив, что сейчас переоденемся и начнём занятие, Гарри покраснел до кончиков ушей:       — К-ка-к? — Заикаясь пролепетал он. — З-з-ддесь? При вас? В-во-т-т так? — Он нерешительно мялся, теребя пуговицы мантии.       — Тьфу ты, Поттер! — Возмутилась Гермиона. — Разумеется за ширмами! — Она взмахнула палочкой, прошептала заклинание, которое узнала от Мадам Помфри и в углу комнаты появилась белая ширма, отгораживающая пространство от посторонних взглядов.       Пока Поттер пребывал в ступоре нерешительности, таращась на эту ширму, Гермиона и Луна прошли за неё и не мешкая переоделись в купальники, то и дело привычно помогая друг дружке и обмениваясь фразами типа: "подержи", "ты не завяжешь мне?" и тому подобных. Когда они вышли, Гарри был уже не просто красный от смущения, а фактически пунцовый и быстро заскочил за ширму, где и находился довольно долго, пока Гермиона не пригрозила, что сейчас зайдёт и вытащит его оттуда. Луна в это время игралась с кранами, наполняя ванную водой с различными видами пены, то и дело восторженно визжа и хлопая в ладоши. Наконец Гарри вышел из-за ширмы в плавках и как-то бочком, бочком быстро скользнул в уже наполненный бассейн.       Внешний вид Гарри без одежды был для них в новинку и Гермиона не могла отказать себе в любопытстве, внимательно его разглядывая. Гарри был поджарый, как гепард, под кожей ни капли жира, одни жилы. А ещё шрамы... Много разных шрамов на коже — предплечья, плечи, спина. Пару длинных были на груди и даже был шрамик на животе. Шрамы, как старые, так и посвежее, но явно к Турниру не относящиеся. А самое страшное, что часть шрамов явно была получена ещё до школы! Она с трудом оторвала взгляд от парня, задавливая в себе желание немедленно разобраться с этим, вздохнула — ведь дело прежде всего — и начала рассказывать основы как держаться на воде, практически цитируя самоучитель по памяти.       Вечером, уже в спальне, Гермиона, у которой не шёл из головы Гарри, решила обсудить это с Луной.       — Понимаешь, я вначале даже предположила, что Гарри занимается нелегальными боями без правил, — Гермиона вздохнула, — ведь столько шрамов это просто ненормально! На каникулах папа прочёл о таком в газете, что полиция раскрыла преступную группировку, которая этим занималась и очень долго ругался, что мерзавцы таким способом на детях зарабатывают, но...       — Да, — согласилась с ней Луна, — Гарри не агрессивный. А такое обязательно оставило бы на нём свой след. Но у него нет шуржавриков. Это такие очень злые мозгошмыги, — пояснила она.       Подруги так и не пришли к какому-то выводу и Гермиона решила отложить выяснение этого вопроса на потом, одновременно отметив, что с появлением в её жизни Поттера, этих "разобраться потом" у неё уже куча, которая растёт с пугающей её скоростью!

***

      Начавшийся учебный семестр принёс приятную новость: так как в их группе по рунам с начала года стали заниматься новички — два третьекурсника и даже один пятикурсник, то благодаря хлопотам профессора Бабблинг, их группа стала официальным клубом Хогвартса! Теперь на двери класса, в котором они обычно собирались, появилась золотая табличка с надписью: "Клуб Рун". Первое заседание провела сама профессор, рассказав, что она будет куратором клуба, а так же — как она ими гордится! Ведь Хогвартский клуб по изучению рун не функционировал почти полтора столетия!       На заседании студенты представляли свои проекты, связанные с древними рунами (разумеется, у кого они были), и Гермиона продемонстрировала свою сумочку с чарам расширенного пространства. Её единогласно признали самым лучшим проектом, а Гермиону избрали председателем клуба. Это было так волнительно! Гермиона целый вечер рассказывала Луне про первое заседание клуба, получая в ответ мягкую понимающую улыбку, а потом всё же не удержалась и написала длинное письмо родителям, в котором похвасталась своим достижением.       Ещё одним событием, произошедшим в первые же дни семестра, стало приглашение её на прогулку в Хогсмид Крамом. Он подошёл к ней в библиотеке, где Гермиона занималась и путано ещё раз попросил прощения. В качестве извинения, он пригласил её в кафе. Гермиону никогда ещё не приглашал в кафе мальчик! И, разумеется, для неё это было волнительно и очень приятно. Но из осторожности она уточнила, что это будет не свидание, а просто дружеская прогулка и она хочет, чтобы к ним присоединились её друзья — Луна и Гарри! Краму, видимо, эта перспектива не очень понравилась, он нахмурился, но потом всё же согласился.       За несколько занятий в ванной старост, Гарри научился держаться на воде. Правда он постоянно так мило краснел, смотря на них с Луной, постоянно вздрагивал и ещё больше смущался, когда в процессе обучения девушки к нему прикасались. Гермиона мысленно поблагодарила маму, за то, что та прислала им с Луной закрытые купальники, реакцию Гарри на то, что они себе купили для плавания в бассейне было страшно представить, хоть и очень любопытно. В общем, худо-бедно, но на воде Гарри стал держаться уверенно. Однако на этом потенциал ванной старост был исчерпан, поскольку обучить в этой мелкой луже полноценно и долго плавать, да ещё и в холодной воде, а в придачу нырять — было решительно невозможно! Выход подсказала Винки, подслушавшая их с Луной обсуждение.       — Винки знает, что нужно доброй Мисс Луне и Мисс Гермионе. Винки знает про одно чудесное помещение! Винки его показал Добби, который услышал о нём от других эльфов, когда прибыл в Хогвартс. Оно называется Комната Так-и-Сяк, или Выручай-комната.       — Да? — Заинтересовалась Гермиона. — А почему она так называется? — Полюбопытствовала она.       — Потому что, Мисс Гермиона, — почтительно пояснила домовушка, — в эту комнату можно войти, только когда по-настоящему в ней нуждаешься. И когда она появляется, то обставлена так, как требуется нуждающемуся. Эта комната может предоставить нуждающемуся всё, что ему нужно.       Комната, о которой поведала Винки, оказалась на восьмом этаже, напротив гобелена с Варнавой Вздрюченным, которого били тролли, наряженные в балетные пачки. Луна застыла перед картиной, разглядывая её, а Гермиона, как и рассказывала Винки, трижды прошла мимо туда-обратно от окна и до огромной расписанной кельтским орнаментом вазы, стоящей в коридорной нише, постоянно думая о том, что ей нужен бассейн, в котором надо научить друга плавать, чтобы он не погиб на задании Турнира. Наконец, в стене появилась полированная дверь, потянув за ручку и открыв её, Гермиона обомлела: перед её глазами был огромный бассейн, точь-в-точь такой, в какой её водили родители на плавание! Были даже вышка для прыжков в воду и две двери, ведущие в душевые и раздевалки! Она переглянулась с Луной довольно улыбаясь — проблема с местом для обучения Гарри была решена!       Но не только обучением плаванию и нырянию пришлось заниматься в это время. Внезапно выяснилось, что контролировать больше двух заклинаний Гарри не может! То ли концентрации ему не хватало, то ли ещё чего, но факт оказался неприятный. Получается, что если использовать головной пузырь и чары согревания, то при любом другом заклинании они слетали! Гарри рисковал либо остаться под водой совершенно безоружным, либо утонуть замёрзнув или захлебнувшись. К тому же, чары не держались на нём больше двадцати минут, а на задание отводился час. В поисках решения этой проблемы, Гермиона закопалась в Библиотеке, штудируя гору фолиантов. Там к ней и подошёл Невилл.       — Привет, — нерешительно поздоровался гриффиндорец.       — Здравствуй, Невилл, — кивнула ему в ответ Гермиона, практически не отрывая взгляда от книги. Потом, через минуту всё-таки подняла голову, парень мялся, видимо что-то желая спросить, но не решался. — Ты что-то хотел? — благожелательно улыбнулась ему Гермиона.       — Ты мне не поможешь? — Робко попросил тот. — Снейп задал эссе по уроку. А у меня не выходит с таблицей соответствий ингредиентов. И с реакцией, — он запнулся, а потом чуть ли не по слогам выдавил: — Хаммеля-Смита...       Гермиона на секунду задумалась: раньше она часто помогала Невиллу с уроками. Они познакомились ещё в Хогвартс-Экспрессе, и мальчик был таким же одиноким в школе как и она, особенно на первом курсе. Да и потом тоже он не раз к ней обращался за помощью и Гермионе это всегда было в радость — помочь товарищу по несчастью в учёбе. Но вот сейчас...       — Извини, Невилл, — качнула она головой, — сейчас совершенно нет времени. Мне нужно найти кое-что, чтобы помочь Гарри в Турнире, — с сожалением в голосе добавила она. — Вы-то его все бросили! — Она не упустила момента попрекнуть гриффиндорца совсем не гриффиндорским поступком.       Невилл смутился ещё сильнее и тихонько пробормотал, что он как все, а на факультете на него и так косо смотрят, на что Гермиона согласно грустно кивнула головой:       — Ну да, как все.       И тут Невилл вдруг заявил:       — А что ты ищешь? — И, немного покраснев, добавил: — Может... я смогу... помочь?       Гермиона с любопытством окинула парня взглядом. Подозревать, что Невилл узнает тайну подготовки Поттера и побежит об этом рассказывать его соперникам было верхом глупости, а с другой стороны он был из старой магической семьи, и вполне мог слышать про какие-нибудь артефакты или что-нибудь такое, и она, вздохнув, поведала:       — Нужно что-нибудь найти, что позволит нырять и долго оставаться под холодной водой. В идеале — вообще без применения для этого заклинаний. Ну или заклинание должно быть одно и не сильно сложное и затратное.       Лонгботтом ненадолго задумался:       — Есть такое растение, средиземноморские жаборосли, — начал он нерешительно. — Мне профессор Грюм дал почитать атлас трав, там я про них и узнал. Если жаборосли разжевать и проглотить, то можно плавать под водой. Там не просто появляются жабры на шее, а человек вообще преобразовывается в такое водное существо, с перепонками между пальцами, ступни удлиняются, а ещё холода не чувствует совершенно... — по мере рассказа, Невилл становился всё увереннее и увереннее, и выложил Гермионе столько подробностей, что её первоначальная мысль — попросить этот атлас почитать — отсеялась за ненадобностью.       Обсудив все свойства такого замечательного растения, Гермиона помогла Невиллу с эссе и помчалась в класс к Луне и Гарри, обрадовать их новостью о решении проблемы. Напоследок, в ответ на просьбу Невилла извиниться за него перед Гарри, она окинула мальчишку взглядом и ответила:       — Мне, конечно, не трудно передать твои слова, Невилл, но думаю правильнее будет, если ты поговоришь с ним сам.       Невилл только сокрушённо вздохнул в ответ:       — Он... Он ни с кем из нас почти не разговаривает, — потом, помолчав, добавил: — Только на уроках и в Большом Зале, и то, так... — Невилл расстроенно махнул рукой: — Приходит в спальню поздно и сразу задёргивает полог, уходит когда все ещё спят.       — Хорошо, Невилл, — мягко улыбнулась ему девушка. — Я передам твои извинения. И расскажу как ты помог. — Увидев как парень явно обрадовался, добавила: — Но я всё равно считаю, что ты должен сам с ним поговорить!       Рассказ о решении проблемы пребывания под водой Луна и Гарри выслушали с огромным интересом и облегчением. Но сразу же возник вопрос — где им раздобыть это замечательное растение? Гермиона, на которую нашёл очередной приступ авантюризма, уже начала обсуждать как бы так половчее изъять жаборосли у профессора Снейпа, ведь у него наверняка должно быть такое чудесное растение.       — А почему бы тебе не написать своему... родственнику, Гарри? — Вдруг перебила её грандиозные планы по "ограблению века" Луна. — Ведь он за тебя очень переживает и ты говорил, что он следит за твоим участием в турнире. Думаю, он обязательно найдёт способ тебе помочь, — мягко закончила подруга.       Гермиону подобное простое решение немного удивило и слегка расстроило. Расстроило то, что не она его нашла! В конце концов, можно попросить отца Луны купить и прислать эти жаборосли. А ещё... Мысль о том, что Луна с Гарри общаются и, похоже, на очень близкие и такие, интимные темы без неё, почему-то неприятно кольнула.

***

      Присланный через несколько дней Гарри пакет с жаборослями опять запустил процесс подготовки ко второму заданию на полную катушку. Разумеется, Гермиона не смогла удержаться, чтобы самой не попробовать применить это средство. Выглядели они отвратительно, напоминая комок сушёных крысиных хвостов. На вкус были... не лучше. Было мерзко и хотелось немедленно их выплюнуть! Вначале ничего не происходило и Гермиона уже хотела возмутиться, что им прислали что-то не то, как вдруг почувствовала, как будто ей к лицу прижали невидимую подушку, зажав рот и нос. Она судорожно попыталась вздохнуть, но в результате только сильно закружилась голова — лёгкие опусте­ли. Потом слева и справа шеи словно полоснули острой бритвой. Схватившись ладонями за шею в местах где была резь, Гермиона почувствовала под пальцами, что чуть ниже ушей были широкие щели, которые открывались и закрывались, словно пытались дышать — жабры! Без дальнейших раздумий она сделала то, что только и оставалось сделать в такой ситуации — нырнула в бассейн. Глоток воды показался ей глотком жизни! Голо­ва сразу же перестала кружиться, когда второй глоток воды плавно про­шёл сквозь жабры и мозг насытился кислородом. Гермиона рассмотрела свои руки, которые отняла от шеи — в воде они казались призрачными, так как стали какими-то полупрозрачными, а между пальцами выросли перепонки! Так же изменились и ступни — пальцы вытянулись и тоже сделались перепончатыми! Фактически, вместо ступней у неё теперь были ласты! А очень холодная вода, которую они заказывали в бассейне, чтобы тренировать Гарри, вдруг стала просто прохладной и очень при­ятной для кожи. Гермиона шевельнула вначале руками, потом ногами и с удивительной лёгкостью заскользила под водой! Это было... неописуемо великолепно!       С жаборослями Гарри, и так к этому времени уже отлично плававший, начал носиться под водой как торпеда. Но внезапно вылезла новая проблема: как выполнять заклинания? В лёгких ни грамма воздуха! А то булькание, которое издавал рот Гарри, при прохождении воды сквозь связки, язык и губы, на формулы заклинания не было похоже и близко! Не удивительно, что у Гарри не получалось наколдовать даже Люмоса!       — Для старшекурсников это не проблема, — вздохнула Гермиона, смотря на расстроенного Поттера. — Невербальное колдовство начинают изучать на шестом курсе. А ты всего лишь четверокурсник. Я, конечно, уже начала изучать невербалку, но вот... — она запнулась, не зная как не обидеть парня, — на освоение требуется довольно много времени.       — У меня невербальное заклинание пока так и не получилось, — задумчиво проговорила Луна.       — Я смогу, — упрямо мотнул головой Гарри, — смогу научиться!       — В принципе, — размышляла вслух Гермиона, — тебе много и не надо! Буквально несколько заклинаний! Люмос, — начала перечислять она, — мало ли, там может быть очень темно. Лучше, конечно, ЛюмосМаксима, но посмотрим, начинать надо всё равно с Люмоса, так написано в учебнике. Заклинание компаса, оно очень простое и лёгкое, чтобы определяться с направлением... Потом что-нибудь режущее, вдруг надо будет пробиваться в зарослях водорослей? И что-то для противодействия подводным существам...       Изучение и отработку невербальных заклятий нельзя назвать лёгким делом, особенно для четверокурсника, но Гарри очень старался. Люмос у него первый раз получился через неделю. В качестве режущего Гермиона предложила выбранное из справочника заклинание "Секо", которое было более универсальным и мощным, нежели изучаемое на первом курсе заклинание ножниц "Диффиндо". Да и освоить его в невербальной форме было проще, по крайней мере, так написано в справочнике. А в качестве защитного, предложила оглушающее "Ступефай" — оно было более эффективно, нежели "Релассио", выдававшее лишь струю кипятка, которой можно было ненадолго отпугнуть гриндилоу, и то, если попасть струёй прямо в морду. А вот "Ступефай" могло пригодиться и в дальнейшем.       В придачу, они с Луной разыскали в Библиотеке подробную карту Чёрного озера, и в два голоса ультимативно потребовали от парня вызубрить её наизусть!       — Если ты будешь знать куда тебе плыть, Гарри, то никакие мозгошмыги не помешают тебе быстро выполнить задание! И нарглов можно не опасаться, — в своём стиле прокомментировала это Луна.       За всеми этими хлопотами, да плюс ещё и уроки, у Гермионы совершенно вылетело из головы приглашение Крама в Хогсмид. Наверное, получилось бы очень неловко, если бы она по рассеянности не пришла. Однако Крам был весьма предупредителен и сам напомнил о встрече. Он в пятницу подошёл к ней в Библиотеке, и уточнил во сколько ей будет удобно, чтобы он встретил её у входа. Поэтому вечером пришлось рассказать о приглашении Луне, которая как-то странно на неё посмотрела, впрочем, ничего не сказав. А уже после, вдвоём, поставить Гарри перед фактом, что завтра они все вместе идут гулять в Хогсмид!       Это была странная прогулка — вроде бы вчетвером, и в тоже время — две отдельные пары. Гарри и Виктор косились друг на друга, правда, оставались в рамках приличий, но друг с другом практически не общались. Гермиона рассчитывала, что у них будет общая тема для беседы — квиддич, ведь оба в него не просто играли, но были фанатами этой игры, к тому же оба ловцы. Но, увы, её надежды не оправдались: Гарри вообще никаких вопросов не задавал (Гермиона в тайне надеялась, что пойдёт беседа про фигуры высшего пилотажа на мётлах и исчезнет это непонятное напряжение между парнями). Виктор, в свою очередь обращался только к Гермионе и демонстративно игнорировал Поттера.       Так они и гуляли: Гермиона обсуждала с Виктором программу Дурмстранга, то и дело переспрашивая и задавая уточняющие вопросы, а Гарри с Луной больше молчали, изредка обмениваясь репликами. Потом, они посидели в "Трёх мётлах", попивая сливочное пиво. За столом парни наконец-то обменялись короткими фразами на нейтральные темы, вроде "вкуса сливочного пива" — Виктор сравнивал его с болгарским традиционным напитком боза, а Гарри вставил свои пять кнатов на счёт того, что он читал про болгарский айран. Ни квиддича, ни тем более турнира в разговоре не касались, как будто этого вовсе не существовало. В течение всего дня, косые взгляды, бросаемые парнями друг на друга, очень напрягали Гермиону. Для "полного счастья" не хватало, чтобы к соперничеству Гарри и Виктора на турнире добавились ещё и личностные мотивы!       Поговорить с болгарином откровенно удалось лишь перед самым возвращением в замок, когда Луна и Гарри немного отстали, что-то рассматривая с подвесного моста. Тогда Гермиона и сказала Виктору, что дружить и общаться она рада, а вот в романтических отношениях до окончания учёбы в Хогвартсе она не заинтересована, так как знания и дальнейшие карьерные перспективы для неё на первом месте. Нельзя сказать, что спутника это обрадовало, но, по крайней мере, он это понял, хоть и высказался, что ему очень жаль, но в любом случае он будет рад дружбе с такой умной студенткой.       Вечером она пересказала этот разговор Луне, и та, выслушав, кивнула:       — Да, это хорошо, — задумчиво произнесла она, а потом внезапно добавила, казалось бы совсем не к месту, — надо будет завтра успокоить Гарри...       — А он то тут причём? — Не поняла Гермиона.       — Ты такая странная, Миона, — не менее загадочно ответила подруга, удивлённо на неё посмотрев.

***

      Наверное, именно напряжённым графиком занятий и подготовкой Гарри ко второй задаче Турнира объяснялось то, что очередной скандал, потрясший Хогвартс, прошёл поначалу мимо Гермионы. Новые волнения были вызваны писаниной Риты Скитер, правда, Слава Мерлину, в этот раз писали не про участников турнира и попытках их соблазнить. Очередная статья опубликованная в "Ежедневном пророке" была об их преподавателе УЗМС профессоре Хагриде. Статья начиналась с колдографии Хагрида, на которой тот, заросший, с косматой бородой, выглядел как бандит с большой дороги и называлась "КОЛОССАЛЬНАЯ ОШИБКА ДАМБЛДОРА". В ней Скитер в своей излюбленной манере поливала грязью Дамблдора, Хагрида, указывала на их безответственность и пренебрежение безопасностью школьников (с чем, не покривя душой, Гермиона не могла не согласиться), а так же раскрывала подробности личной жизни Рубеуса Хагрида, что он по происхождению полувеликан и только по этой причине уже не должен быть преподавателем в Хогвартсе, не говоря уже про то, что Хагрид любит возиться с опасными животными, и, в частности, для своего удовольствия, вывел соплохвостов, которые являются помесью мантикоры и огненных крабов! Скитер справедливо заметила, что эксперименты по выведению волшебных животных, могут проводиться только с разрешения Департамента по над­зору за волшебными существами, и, в любом случае, подобным работам не место в Школе. Не обошлось в статье и без ссылки на Малфоя. Тот поведал журналистке, как его на уроке УЗМС ранил гиппогриф, а Крэбба покусал флоббер-червь.       В целом, если смотреть объективно и не предвзято, то статья Гермионе скорее понравилась. Её возмутило не то, что Хагрид был полувеликаном, а тот факт, что он оказывается был выгнан из Хогвартса с третьего курса и не закончил образование. Как такому недоучке могли доверить должность преподавателя, было совершенно непонятно! Кроме того, она и сама была в ужасе от уроков "профессора" Хагрида и надеялась, что теперь, после того как общественность обратит внимание, преподавание УЗМС станет лучше.       Её надежды оправдались на следующем же занятии. В этот раз урок по уходу вместо Хагрида вела профессор Граббли-Дерг, представительная пожилая ведьма с короткой стрижкой и выдающимся вперёд подбородком. И изучали они не мерзких соплохвостов, а восхитительного единорога! Животное было чистейшей белой масти, по сравнению с ним даже свежевыпавший ночью снег выглядел сероватым. Единорог очень волновался, нервно перебирал ногами и месил золотыми копытами снег, то и дело вскидывал голову с прямым, как стрела, рогом. А от прикосновения к его шерсти по телу пробегала какая-то радостная волна. Рядом с единорогом Гермиону и не только её, переполняло ощущение счастья, покоя и умиротворения.       Этим своим состоянием она, на свою беду, решила после уроков поделиться с Гарри, который сидел в классе, весьма хмурый и раздражённый.       — Ну да, — едко хмыкнул парень в ответ на её восторженные рассказы о том, какая замечательная профессор Граббли-Дерг и какой великолепный урок она провела с учениками! — Пока некоторые гладили единорога, остальным пришлось мёрзнуть у забора и на весу, по колени в снегу, конспектировать книжку! — Фыркнул Поттер.       — Но профессор Граббли-Дерг объяснила, что единороги предпочитают женскую руку, — воскликнула Гермиона.       — "Профессор", — ехидство при произнесении должности в голосе Гарри не услышал бы только глухой, — сама не знает, что говорит.       От такого наглого заявления у Гермионы аж дыхание перехватило.       — Гарри, как ты можешь? Да и в книге написано...       — Фигня там написана, — невежливо перебил её парень. — Единороги, как и многие другие магические существа — эмпаты. Они просто ощущают намерения подходящего. А так как у большинства мальчишек при виде единорога диапазон желаний от "влезть на спину и покататься" до "отломать рог, как трофей", вот и шарахаются от них единороги и никакого отношения к полу, девственности и прочей бредятине это не имеет! — Саркастичным тоном закончил он.       — И откуда ты это знаешь? — Пыталась отстоять свою правильную точку зрения Гермиона.       — Хагрид рассказывал, — пожал плечами Гарри. — А теперь из-за статьи он...       — Ааа, ну если Хагрид... — Насмешливо протянула Гермиона. — Он даже школу не закончил! — Гарри вскинулся, видимо чтобы возразить, но Гермиона продолжила: — И потом, ведь гиппогриф на уроке действительно ранил Малфоя!       — Ага, — фыркнул Гарри в ответ, — и флоббер-червь Крэббу палец откусил! У Снейпа на уроке...       — Профессор Снейп, Гарри! — Поправила его Гермиона.       — У Снейпа, — упрямо мотнул головой парень, — профессором он станет, когда начнёт учить хоть чему-нибудь отличному от "инструкция на доске, у вас полтора часа, сборище тупоголовых баранов"! Так вот, у Снейпа каждый месяц на уроке кто-то в больничное крыло попадает. И ничего, никто трагедии из этого не делает и статьи не пишет! А Малфой сам был виноват! Это надо было додуматься: полезть с оскорблениями на гиппогрифа! Он бы ещё дракону голову в пасть засунул, а потом жаловался, что её откусили!       — Но... — попыталась возразить Гермиона, однако Гарри не дал ей и рта раскрыть.       — Тебя там не было, Гермиона и не тебе судить! — Воскликнул он. — И вообще... С каких это пор ты доверяешь писанине Скитер?! Или приятно когда грязью поливают не тебя? — Гарри вскочил с места, громко захлопнул книгу, и, забросив её в сумку, даже не попрощавшись, выскочил из класса.       — Что это с ним? — Поинтересовалась Гермиона, проводив парня недоумевающим взглядом.       — Они с Хагридом друзья, Гермиона, — меланхолично заметила Луна, которая всё это время молчала, не вмешиваясь в их с Гарри спор. — Это черта Гарри — всегда защищать своих друзей, как твоя — всегда доверять книгам, — вздохнув, закончила она.       Тем не менее, Гермиона ещё не могла отойти от возмущения по поводу пренебрежительного высказывания Гарри о профессоре Граббли-Дерг и тем более к книгам, что и не замедлила высказать подруге, особо проехавшись по наглости и самоуверенности некоторых гриффиндорцев, на что Луна лишь пожала плечами:       — Гарри прав, Гермиона. А в школьных учебниках по этому вопросу написано лишь досужее расхожее мнение, — потом помолчала и задумчиво добавила: — Ты и сама видела, что единорог очень нервничал? — И дождавшись подтверждающего кивка подруги, продолжила: — Значит, у кого-то из наших однокурсниц было слишком много мозгошмыгов...       — Но откуда тогда Гарри это знать? — Недоумевала Гермиона.       — От Хагрида, — пожала плечами подруга, — Гарри очень внимательно и углублённо изучает УЗМС. Говорит, что это ему интересно и в будущем очень понадобится. А мало кто знает о магических животных больше Хагрида, который проработал с ними почти полвека.       — Полвека? — Удивилась Гермиона.       — Ну да, — пожала плечами подруга. — С тех пор, как стал работать лесником. Хагрид единственный, кто без опаски ходит по всему Запретному Лесу, — пояснила Луна, — так как знает повадки и привычки всех его обитателей...

***

      После того неприятного разговора, Гарри несколько дней их избегал. Точнее, наверное он избегал Гермиону, но так как они с Луной были постоянно вместе, то получилось, что страдает и подруга, которая уже привыкла за эти месяцы довольно много времени проводить с Гарри и ей этого явно не хватало. Впрочем, к своему удивлению Гермиона обнаружила, что тоже скучает по Гарри. Это было весьма удивительно и необычно для неё...       Совместных уроков у четверокурсников Гриффиндора и Рейвенкло в эти пару дней как назло не было, а попытки найти Поттера неизбежно проваливались.       — Как ему удаётся ускользать от нас?! — Возмущённо недоумевала Гермиона.       — Карта, — пожав плечами ответила ей Луна.       Гермиона согласилась с подругой — с этим мордредовым артефактом вылавливать Гарри в Замке можно было до каникул!       В Большом Зале Поттер тоже появлялся то раньше них, то быстро ел и уходил, и, в любом случае, это было не то место, где стоило выяснять отношения. В конце концов, пришлось просить о помощи Винки...       — Привет Гарри, — как ни в чём не бывало полупропела Луна, входя в класс, на который им указала домовушка. — Мы тебя ждали в нашем классе, а ты тут занимаешься...       Не смотря на то, что тон, которым девушка это произнесла был весёлым и без ноток обиды, Гарри всё равно смутился и опустив палочку смущённо пробормотал:       — Да я вот... Отрабатывать... надо... заклинания...       — Гарри! Прости! — Решила сразу взять "быка за рога" Гермиона. — Мне очень жаль, что я невольно обидела твоего друга и не поверила твоим словам про единорогов, — выпалила она на одном дыхании.       Парень взлохматил пятернёй волосы и смущённо ответил:       — Да и я... Тоже... Зря я тогда на тебя так... Наехал. Ты же не знала... Прости, — и с извиняющейся улыбкой развёл руками.       — Здорово! — Захлопала в ладоши Луна. — Как хорошо, что вы оба прогнали своих мозгошмыгов! Видеть ваших лунопухов куда приятнее! — усевшись на подоконнике, она поинтересовалась: — Как продвигается твоё изучение заклинаний?       — Да вот, — усмехнулся парень и явно рисуясь взмахнул палочкой.       В куске картона, стоявшего у стены, появился довольно длинный сквозной разрез. Потом ещё раз взмахнул палочкой и разрез в мишени стал крестообразным.       Гермиона восхищённо рассматривала результат.       — Всего за три дня освоить невербальное "Секо"? Это невероятно, Гарри! Это отличный результат!       Поттер от похвалы смутился, хотя было видно, что ему очень приятно.       — Мы тут с Луной подумали, — обратилась к нему Гермиона, отойдя от рассматриваемой мишени, — и решили: чтобы ты не тратил силы и время на заклинание компаса, подарить тебе настоящий компас, — она достала из сумки коробочку и протянула её парню. — Он туристический, но это очень хорошая модель, кроме того, я его зачаровала, наложила руны и теперь ему не страшны ни вода, ни пыль, ни огонь! — А потом добавила: — Давай я тебе и твои часы так зачарую? Ну, чтобы не слетел наложенный "импервиус" в самый неподходящий момент...

***

      В последний вечер перед Вторым испытанием турнира, они втроём сидели в своём тренировочном классе. Стараниями Луны, при помощи Винки был накрыт стол с чаем, пирожными, кексами... Этот вечер они решили потратить на то, чтобы Гарри мог просто расслабиться перед завтрашним сложным днём. Гермиона и Луна показывали всякие несложные, но красивые чары вроде наколдованных бабочек, радуги, разноцветных лент, струящихся в полёте и складывающихся в различные фигуры, больших мыльных пузырей, которые летали и не лопались, и тому подобного, а Гарри удивлялся тому, что магия, оказывается, может быть не только полезной или опасной, но ещё и просто красивой...       — Всё будет хорошо, Гарри! У тебя всё получится, вот увидишь! Не переживай, — в один голос подруги пожелали парню удачи, когда он провёл их к входу в гостиную, и поцеловали его в щёки.

***

      Только вынырнув из воды, услышав доносящиеся до него рёв зрителей на трибунах и вопли Бэгмена, что-то эмоционально рассказывающего, распахнутые, наконец-то ожившие, глаза девчонок, в которых плескался страх и непонимание, а так же инстинктивно хватанув ртом воздух, который обжёг ему жабры, Гарри сообразил, что надо было не вытаскивать девчонок на поверхность, а в темпе буксировать их к пристани, с которой стартовали участники, там поднимать и передавать в руки мадам Помфри. Но ему так хотелось убедиться, что с Гермионой и Луной всё в порядке, он настолько испугался за них, увидев их безжизненные глаза и безвольные фигуры, качающиеся в толще воды, что сразу и не сообразил.

***

      Только сейчас он немного успокоился и смог, образно выражаясь, перевести дух и немного расслабиться после жуткого цейтнота с самого утра. Вначале, его чуть ли не до смерти перепугали Винки и Добби, забравшись прямо в его кровать и разбудив стенаниями на тему: "Мисс Луну и Мисс Гермиону забрали и спрятали на дне Чёрного озера, в деревне русалок". Только после этого Гарри понял чем будет являться "О чём ты будешь очень сильно горевать" для Чемпионов и, мягко говоря, немного разозлился. Настолько, что от него начали шарахаться на завтраке, где, понятное дело, он не увидел ни Луну, ни Гермиону. По дороге к трибунам на Чёрном Озере он едва сдерживался, чтобы не перейти на бег, чертыхаясь про себя и желая множество страшных кар организаторам Турнира, которые придумали засунуть людей на дно озера!       Пространное многословие Бэгмена и важничание опять замещавшего Крауча Уизли, тоже — никак не способствовало восстановлению душевного равновесия и Гарри, едва дождавшись слов Бэгмена:       — Наши участники готовы ко второму испытанию. Начнём по моему свистку. За час они должны найти то, что у них отобрали. Итак, на счёт три: раз... два-три!       Сунул в рот комок жаборослей, проглотил и начал быстро снимать ботинки, затем мантию. Что делали другие чемпионы, он не видел, но, судя по всему, они уже приступили к выполнению задания, так как с трибун начали доноситься насмешливые комментарии, свист и улюлюканье по поводу его топтания на помосте. Наконец-то Гарри почувствовал как перекрыло рот и нос, не давая вздохнуть, у него немного закружилась голова, слева и справа на шее он ощутил режущую боль, открылись широкие жаберные щели и Гарри с разбегу ушёл прыжком в воду и привычно заработал ногами и руками, сразу уходя на глубину. Скорость он набрал весьма приличную, вода была для него приятно-прохладной, и ничто не отвлекало от цели. В памяти всплыла заученная карта Чёрного Озера, и, только изредка сверяя азимут с компасом, Гарри плыл по направлению к деревне русалок. Благодаря перепонкам между пальцами рук и ластообразным ступням, Гарри плыл настолько быстро, что погнавшаяся за ним стая гриндилоу очень быстро отстала, не создав ему никаких трудностей на пути. Прошло уже десять минут и, наконец, он услышал едва слышный обрывок русалочьей песни из яйца:       На поиски даём мы тебе один лишь час...       Гарри постарался ещё больше ускориться в направлении доносящейся песни и довольно быстро смог достичь огромного камня, на котором был рисунок: тритоны держат в руках копья и гонятся за чудовищем, по виду — гигантским кальмаром. Оплыв камень, Гарри продолжил движение на звуки песни. Наконец, из мутной пелены показались очертания домов, сложенных прямо из булыжников, обросших водорослями, а из тёмных провалов окон выглядывали обитатели этой подводной деревни... Увы, но они были совсем не похожи на симпатичную русалку с картины в ванной старост — у настоящих русалок кожа была серого цвета и длинные-длинные тёмно-зелёные волосы. Жёлтые глаза и неровные, острые зубы тоже не добавляли миловидности, как и ожерелья из гальки и ракушек, болтающиеся на шеях. Разве что мощные хвосты, покрытые серебристой чешуёй объединяли реальный вид обитателей подводного мира с изображениями из легенд. Тритоны отличались ещё большими размерами — они были значительно больше двух метров в длину, носили зелёные бороды и ожерелья из острых и тонких зубов, видимо акульих. Гарри скорее поплыл над русалочьей деревней, ориентируясь по улице, на которой каменных хижин становилось всё больше. Вокруг некоторых из жилищ подводного народа были разбиты сады водорослей, а у двери одной хижины даже сидел привязанный к колу гриндилоу. Отовсюду выплывали новые русалки и тритоны, с любопытством смотрели на гостя, указывали друг другу на перепонки на его руках и ногах, на жабры и перешептывались друг с другом. Некоторые русалки и тритоны даже подплыли поближе к нему и сопровождали, бесцеремонно разглядывая неведомого человека-рыбу.       Наконец, Гарри доплыл до центра подводной деревни, где и увидел цель своего вынужденного заплыва: на образованной несколькими русалочьими домами площади собралась целая толпа русалок и тритонов. Посередине возвышалась статуя тритона, высеченная из цельного куска скалы, перед нею выстроился русалочий хор, который пел песню участникам Турнира. А к хвосту статуи были привязаны четыре человека: Луна, Гермиона, Чжоу Чанг и девочка лет восьми с серебристыми волосами. Все четыре пленника не подавали признаков жизни, их головы безвольно склонились к плечам, и у всех четырёх изо рта тянулись вверх тоненькие струйки пузырьков.       Гарри бросился к пленникам, нервно оглядываясь по сторонам. Он ожидал, что тритоны нападут на него со своими копьями, а уверенности, что невербальные заклятия у него получатся не было. Но тритоны и русалки лишь следили за ним, оставаясь на месте. Толстые, скользкие верёвки, которыми привязали заложников, были сплетены из водорослей и выглядели очень крепкими. Магия магией, а сталь как-то привычнее и надёжнее, решил Гарри и извлёк из карманчика на поясе подарок Сириуса на Рождество — заколдованный многофункциональный складной нож с отмычками для всех замков, шилом, которое мгновенно распутывает все узлы и бритвенной остроты пятидюймовым лезвием. Решив не возиться с узлами, Гарри подплыл к верёвке, которой была привязана Луна и полоснул по ней ножом. Понадобилось всего два взмаха, чтобы верёвка оказалась перерезанной, и Луну, которая была по-прежнему без сознания, тихонько понесло течением. После чего Гарри только было примерился к верёвке удерживающей Гермиону, как его тут же схватили несколько пар мускулистых рук. Несколько тритонов потянули его прочь от Гермионы.       — Забирай одного пленника, — пробулькал один из них, — и плыви!       — Да щаз! И не подумаю! — выпустил пузыри Гарри.       — Ты должен забрать только свою подругу, другие останутся.       — Она тоже моя подруга! — Рявкнул в ответ Гарри, указывая на Гермиону. — И её я тут не оставлю!       Непонятно, не услышали его тритоны или булькание не поняли, но они по-прежнему упрямо тащили Гарри в сторону от заложников. Он вывернулся из удерживающих его рук, перехватил нож левой рукой, правой выхватил палочку, и начал швыряться "Ступефаями" во все стороны — раз по хорошему не понимают, значит пришло время "силовой дипломатии". Слава Мерлину, невербальные заклятия получились и Гарри почувствовал себя куда увереннее, чем раньше. Тритоны и русалки прыснули в разных направлениях, хор русалок замолк и его участницы тоже бросились врассыпную от неприцельных оглушалок.       Подплыв ближе, Гарри прицелился и, выпустив "Секо", рубанул заклинанием верёвку, удерживающую Гермиону. Убедившись, что тело подруги начало сносить в ту же сторону, что и Луну он быстро обернулся и неприцельно швырнул пару "Ступефаев" в приближающихся к нему тритонов. Те опять бросились в разные стороны, а Гарри, не мешкая, развернулся и быстро поплыл к дрейфующим девушкам. Приобнял за талию Гермиону, в три гребка достиг Луны и обняв её за талию правой рукой, резко направился вверх, изо всех сил гребя ногами.

***

      Выругав себя за нетерпение, Гарри опять погрузился в воду и поднырнул под девушек. Снизу, от деревни русалок, к нему приближалась парочка этих странных, наглых и довольно отвратительных созданий, а ещё с полдюжины гриндилоу. Отлично! Есть на ком сорвать злость! Пары "оглушалок" запущенных по подводным жителям хватило, чтобы те окончательно потеряли к нему всякий интерес и ушли на глубину. Парень чуть подвсплыл, взял девушек за руки, и, оставляя лицо и шею под водой, быстро погрёб к причалу, буксируя за собой спасённых.       На пристани их уже ожидали. Вначале вытащили Гермиону и Луну, бросив на них осушающее заклинание, завернув девушек в большие махровые полотенца и дав каждой выпить бодроперцового зелья, а потом попытались вытащить из воды и Гарри. Парень замотал головой и опять ушёл под воду. Наконец, горе-спасателей, бестолково суетящихся у края пристани, оттеснила мадам Помфри, которая протянула Поттеру какой-то пузырёк. Взяв предложенное и быстро его выпив, Гарри почувствовал, как в горле образовывается мерзкий ком, который царапал гортань, и минут пять отплёвывался, пытаясь избавится от всех остатков "жаборослей". Очевидно, это было зелье, которое их нейтрализует. Гарри практически сразу почувствовал, как его руки и ноги вернулись в нормальное состояние, а так же ощутил жуткий холод от ледяной воды. Его выдернули на пристань, высушили, завернули в полотенце, и тоже залили бодроперцовым. Тут ему начал что-то выговаривать Бэгмен, но из-за действия зелья его было плохо слышно.       Гермиона уже отошедшая от ужаса, когда последнее, что она помнила, был кабинет профессора Флитвика, а следующее, что она увидела, была поверхность Чёрного Озера, из которого она вынырнула, и немного отогревшаяся, прижимаясь к такой же дрожащей Луне, прислушалась, параллельно, про себя благодаря Бога, Мерлина, и всех Святых скопом, что они с Луной научили Гарри плавать! А иначе...       — Мистер Поттер! — Знаменитый квиддичист был в шоке и недоумении. — Но зачем вы двух заложниц освободили?!       — Так они обе мне дороги! — Брякнул в ответ Гарри в сердцах.       — Но... Но как же мистер Крам?! Он же без заложника остался! — На лице Бэгмена было написано искреннее непонимание.       — Да мне положить на проблемы мистера Крама!! — Взорвался Гарри, видимо вконец ошалевший от этого театра абсурда.       В этот момент на пристань галопом примчался Каркаров, и начал чуть ли не в истерике, брызгая слюнями, обвинять Гарри в диверсии Турнира, саботаже Чемпиона Дурмстранга и орать "Я буду протестовать! Я буду жаловаться!"...       Гермиона только ухмыльнулась про себя, вспомнив одну кинокомедию: "Я буду жаловаться королю! Я буду жаловаться на короля!", но тут до пристани добрались Дамблдор, Макгонагалл и Перси Уизли. Тут же Каркаров всё своё внимание обратил на них, требуя немедленно дисквалифицировать Поттера, а то и сразу вызвать авроров и арестовать парня... Пользуясь заминкой и тем, что никто на них не смотрел, Гермиона быстренько подошла к Гарри и зашептала ему на ухо советы "что делать, как говорить", пока Каркаров отвлекал внимание своими идиотскими требованиями. Наконец, директор Дурмстранга заткнулся и все взрослые вопросительно уставились на Гарри. Он, отступив на пару шагов к девочкам, приобнял их за талии и заявил:       — Правилами второго этапа не оговорён запрет на спасение не своего заложника! — Произнёс парень то, что советовала ему Гермиона и добавил от себя: — И табличек на столбах "Мисс Грейнджер для мистера Крама" — не было!       Все ошалело смотрели на Гарри, но тот всё не унимался:       — В задании было сказано: забрали самое ценное, чего будет не хватать?! Было сказано, что если не успеешь за час — потерю больше не вернуть?! — Разозлившийся Поттер обвёл глазами организаторов и жюри Турнира. — Так вот, они обе — мои подруги, мои самые близкие и верные друзья! Моё самое ценное! И мне их обеих будет не хватать!       Бэгмен прокашлялся и попытался возразить:       — Но это образно, мистер Поттер! Для драматизма и придания соревнованиям зрелищности! Разумеется, заложникам ничего не угрожало.       — Да кто вас знает! — Довольно невежливо возмутился в ответ Гарри. — Драконы, к примеру, были по-настоящему! И пламя у них было настоящее! — посмотрев в ошарашенные лица организаторов и преподавателей, ехидно нанёс последний удар: — И вообще-то, мистер Каркаров, правилами Турнира Трёх Волшебников в целом, саботаж участника участником — не запрещён!       Мистер Бэгмен попытался было что-то сказать, но пока он открывал-закрывал рот, Гарри выдал убийственную, по мнению Гермионы, фразу:       — Я ведь должен сделать для победы в Турнире всё возможное, всё что в моих силах, так же, мистер Бэгмэн? А иначе меня Кубок накажет, магии лишит, а то и жизни, ведь вы и мистер Крауч мне это говорили? — Парень пожал плечами. — Вот я и стараюсь, как могу, как умею.       Возникшая немая сцена была достойна Большой сцены Королевской оперы, или, как минимум, театров на Ковент Гарден! Каркаров натурально завис от такой отповеди, а глядя на Бэгмена создавалось впечатление, что ему в очередной раз в голову прилетел бладжер. Директор Дамблдор смотрел на Гарри печальными глазами и сокрушённо, осуждающе, качал головой с видом "как ты мог, мой мальчик, как ты мог", Перси Уизли только открывал и закрывал рот, как рыба вытащенная из воды и лишь профессор Макгонагалл смогла выдавить из себя фразу:       — Я очень разочарована вами, мистер Поттер!       Гермиона уже успела наложить согревающее заклинание на себя и Луну и теперь с мстительным удовольствием смотрела на "взрослых и ответственных волшебников", застывших как "соляные столпы" с выражением полного охренения на лицах и испытывала чувство злорадства, которое грело её даже лучше заклинания, махрового полотенца и "бодроперцововго" вместе взятых! Хотя бы по причине того, что она совершенно не собиралась принимать участия в этом фарсе! Но, видимо, её мнение никого не интересовало! Что Гермиону безумно злило!       Одновременно со своим праведным гневом, она с недоумением и восхищением косилась на Гарри. Парень её сейчас поразил до глубины души! Она ему только про правила Турнира и Второго этапа успела прошептать. Всё остальное - его личная "отсебятина". Вспомнив ещё раз как Поттер оскалился и вызверился на организаторов и жюри Турнира, Гермиона опять мысленно, а может и не только мысленно, довольно удовлетворённо улыбнулась, возвращаясь к мыслям о Гарри. И это мальчик, который ещё четыре месяца назад шарахался ото всех с видом затравленного зверёныша? Луна, стоящая с другой стороны от парня, с мечтательно-загадочным выражением лица, чуть склонила голову к плечу Поттера и по-особому, загадочно, улыбнулась подруге.       Затянувшуюся мизансцену прервал Седрик Диггори, спасший свою заложницу Чжоу Чанг. Он помог выбраться на помост девушке, потом взобрался сам, и, оценив представшую перед ним картину, особенно Гарри, который по-прежнему приобнимал Гермиону и Луну, заявил:       — Молоток, Гарри! — А потом подмигнул и показал большой палец.       Медиковедьма с помощниками сразу захлопотала над новоприбывшими, а организаторы и члены жюри, сгрудившись в кучку, принялись обсуждать сложившуюся ситуацию, наконец-то оставив Гермиону, Луну и главное — Гарри, без внимания, позволив им пошептаться о случившемся. Гермиона ободрила парня, который начал немного нервничать, отойдя от адреналина, увещевая его, что всё правильно и ничего ему не сделают, Луна улыбнулась и прокомментировала в своём стиле про "мозгошмыгов" и прочих "тараканов" в головах. На ребят никто не обращал внимания и Гермиона с Луной тихонечко поведали Гарри, как вечером их вызвали к декану, там уже были Дамблдор и Макгонагалл, которые и "обрадовали" девушек новостью, что "им выпала великая честь, принять участие в Турнире в виде заложников для Чемпионов". На возражения Гермионы, в каком месте она видела этот Турнир и что она совершенно не собирается рисковать своей жизнью и здоровьем, профессора совершенно не обратили внимания, и... А дальше она помнит уже стального цвета поверхность ледяного озера и жуткий, пробирающий до костей, холод.       Потом Гарри рассказал, что произошло с ним: разбудили домовики, рассказали, что девушки на дне Чёрного Озера, дождался начала состязания, сожрал жаборосли, доплыл до деревни — спасибо огромное, что заставили вызубрить наизусть карту озера, и за компас тоже спасибо — перерезал верёвки, всплыл с девчонками на поверхность...       Пока они обменивались рассказами — жюри озабоченно совещалось, а Мадам Помфри хлопотала над побывавшими в воде. Впрочем Гермионе, Луне и Гарри её помощь была не особо нужна, и, пару раз подойдя к ним, медиковедьма убедилась, что всё в порядке. Она лишь набросила на них большое одеяло и занялась Чанг, которая изображала или сильное переохлаждение, или нервный припадок, постоянно злобно косясь на Гермиону с Луной и тут же придавая себе беспомощно-несчастный вид, когда на неё смотрели Диггори или Поттер...       Потом, помощники организаторов рванули спасать Флёр Делакур, которая угодила в засаду гриндилоу, на пристань примчалась Мадам Максим и все организаторы и члены жюри долго успокаивали доставленную на помост девушку, бившуюся в истерике и переживавшую за свою сестричку. В конце концов, Виктор Крам притащил Габриэль Делакур, которая была заложницей для Флёр, до удара гонга и задание ему зачли. Второй этап Турнира Трёх Волшебников объявили завершённым!        Однако сами события возле Чёрного Озера и не думали завершаться. Для начала приплыла русалка и о чём-то долго трещала и щёлкала с директором Дамблдором на пару, при этом оба то и дело поглядывали на Гарри.       — Интересно, о чём они так долго беседуют? — Гарри, которого уже отпустил адреналин вызванный заданием и тревогой за подруг, начало потряхивать и больше всего ему хотелось оказаться в тёплом помещении, желательно в мягком кресле у уютно потрескивающего камина.       — Возможно, она отчитывается о том, как прошло задание? — Предположила Луна. — По крайней мере, мозгошмыги у директора очень возбуждены и совсем разогнали лунопухов, — сокрушённо добавила блондинка.       — А почему русалка, а не тритон? — Поинтересовалась Гермиона.       — У русалок матриархат, ими правит королева, — как о чём-то само собой разумеющемся сказала Луна и заметила: — Правда, об этом тоже почему-то не пишут в учебниках...       Гермиона на это замечание промолчала, тем более, беседа директора Хогвартса и русалки наконец закончилась и та нырнула в озеро, напоследок вильнув хвостом и обдав Дамблдора и крутящегося рядом Бэгмена кучей брызг. Коротко переговорив с остальными членами жюри, директор в их сопровождении направился к Гарри.       — Гарри, мальчик мой, зачем ты атаковал русалок? — Недоумение Дамблдора можно было зачёрпывать из воздуха и мазать на тост вместо джема.       — Да-да, мистер Поттер, зачем вы атаковали и оглушили нескольких тритонов? — Тут же влез со своими "пятью кнатами" Людо Бэгмен. — Наши подводные друзья очень этим недовольны. Они ведь не представляли угрозы для вас!       — Да мне откуда знать? — Пожал плечами в ответ Гарри. — Я думал, что они вроде как дракон на первом задании. Дракон мешал забрать Золотое яйцо, эти — мешали забрать "то что они похитили и надо вернуть". Нам ведь ничего особенно не объяснили перед началом: ныряйте в озеро, там ваше сокровище, вас будут ждать препятствия, но мы в вас верим, — и Гарри опять пожал плечами.       Похоже, второй Чемпион Хогвартса опять поставил в тупик организаторов и членов жюри, так как ничего, кроме укоризненных взглядов в ответ на речь Гарри не последовало и жюри направилось на своё место на трибуне. Видимо решили наконец-то выставить оценки и отпустить всех с холодного, сырого, пронизывающего ветра. А Гермиона лишь посмотрела на Гарри своим взглядом: "Ты мне потом всё-всё расскажешь!"... Чемпионов попросили выстроиться перед судейской трибуной и с места поднялся мистер Бэгмен.       — Дамы и господа, предводительница русалок и три­тонов поведала нам, что в точности произошло на дне озера и вот наше решение: оценки чемпионам будут выставлены по пятидесятибалльной шкале, — раздался громоподобный, усиленный заклинанием "Сонорус" голос Людо Бэгмена, и зрители на трибунах притихли. — Итак, мисс Флёр Делакур продемонстрировала замечательное владение заклинанием головного пузыря, но на неё напали гриндилоу и она не сумела спасти своего пленника. Мы решили поставить ей двадцать пять очков! — На трибунах захлопали. — Мистер Виктор Крам продемонстрировал неполное превращение, что, впрочем, не помешало ему выполнить задание, хоть он и вернулся последним из-за небольшой путаницы с заложниками. Его оценка — сорок очков!       Директор Дурмстранга Каркаров надулся от гордости и с превосходством посматривая на всех вокруг, захлопал громче всех. А Людо Бэгмен продолжал надрываться:       — Мистер Седрик Диггори также использовал заклинание головного пузыря и вторым вернулся со своим пленником, — хаффлпаффцы на трибунах разразились криками и аплодисментами, а Чанг поглядела на Диггори взглядом полным гордости и самодовольства. — Мистеру Диггори мы ставим сорок семь очков!       Гермиона с интересом ожидала, какие же оценки поставят Гарри. Они, конечно, давно обсудили и пришли к выводу, что главное не выиграть, а остаться в живых, но тем не менее...       — Мистер Гарри Поттер с успехом воспользовался жаброслями, — продолжал торжественно вещать Людо Бэгмен. — Он вернулся первым и потратил на задание самое меньшее количество времени, чем продемонстрировал отличную подготовку к заданию! — Надрывался Бэгмен. — Кроме того, мистер Поттер продемонстрировал владение невербальными заклинаниями "Секо" и "Ступефай" и даже смог оглушить несколько охранников-тритонов! — Продолжал "петь дифирамбы" Поттеру комментатор. — Более того, Гарри Поттер спас не одного заложника, а двоих! Как сообщила нам предводительница тритонов и русалок, мистер Поттер желал вернуть на сушу не только своего собственного пленника, а непременно спасти обеих своих подруг! И был в своём желании очень настойчив и неудержим, не побоявшись вступить в бой с охраной пленников! — Гермиона переглянулась с Луной, после чего девушки вместе восхищённо уставились на покрасневшего и смутившегося Гарри. — Почти все судьи, — в этот момент Бэгмен неприязненно и даже с плохо скрываемой злостью взглянул на Каркарова, — посчитали, что такое поведение говорит о высоких моральных качествах и заслуживает самой высокой оценки. Однако... оценка мистера Поттера — сорок пять очков!       Трибуны Гриффиндора взревели от восторженных криков, аплодисментов, одобрительного свиста — как бы там ни было, а Гарри пришёл первым! Да ещё и продемонстрировал очень впечатляющие способности. Два других факультета — Хаффлпафф и Рейвенкло тоже поддержали аплодисментами — оба хогвартских чемпиона сравнялись в очках и теперь вместе занимали первое место! Чем не повод для всеобщей радости и гордости? К которому они с Луной не имеют никакого отношения, грустно подумала Гермиона.       — Гермиона, — тихонько прошептала ей Луна, — ты опять даёшь волю своим мозгошмыгам.       — Третье и последнее испытание состоится на закате двадцать четвертого июня, — продолжил Бэгмен. — За месяц до этого чемпионам Турнира объявят, что это будет за испытание. Благодарю вас всех, что поддержали наших чемпионов.       После этих заключительных слов, школьники поднялись с места и начали спускаться к Чемпионам, возможно, чтобы поздравить, а может взять автограф. Но гриффиндорцы оказались быстрее всех, по крайней мере, часть студентов ало-золотого домчалась до Гарри, едва он успел подойти к Гермионе и Луне.       — О великий и ужасный Гарри Поттер, — заголосил один близнец Уизли, бухнувшись перед Гарри на колени прямо в грязь.       — ...Победитель драконов! — Завопил второй, падая на колени рядом с братом.       — ... Укрощатель тритонов! — Поддержал брата первый.       — ... Ниспровегатель основ и потрясатель правил! — Продолжил второй.       — ... Прости недостойных поклонников твоих... — Первый брат широко обвёл правой рукой столпившихся вокруг студентов Хогвартса.       — ... Сомневавшихся в твоём могуществе! — Второй повторил жест брата-близнеца, только левой рукой.       — И тем позволивших нам, верным почитателям твоим, выиграть ставки на твои победы! — Хором закончили близнецы, смеясь.       Гермиону эта экспрессия несколько смутила, тем более, вокруг была толпа, носился какой-то светловолосый гриффиндорец-младшекурсник, беспрестанно щёлкающий колдокамерой, к Гарри тянулись десятки рук, с одобрительными похлопываниями по плечам и вся эта взбудораженная толпа всё больше оттесняла девушек от Поттера, которого в конце концов, поднявшиеся с колен близнецы Уизли подхватили на руки и весело галдящая толпа гриффиндорцев направилась к Замку, крича поздравления и скандируя "Поттер чемпион" и "Гриффиндор лучше всех". Гермиону с Луной тоже подхватили — с одной стороны Лаванда Браун и Лайза Турпин, с другой Падма и Парвати Паттил и на ходу засыпая сотней вопросов:       — А как вы согласились участвовать? А что вы чувствовали? А там было страшно? — Наперебой затараторили девушки.       Одновременно с градом вопросов с одной стороны, подруги с другой предвкушающе рассказывали о предстоящем в Башне Гриффиндора Пире для Чемпиона, практически хором восклицая:       — Вы обязательно на нём должны побывать!       Гриффиндорская башня, а точнее её общая гостиная, произвела на Гермиону двоякое впечатление. С одной стороны — полный хаос! Разбросанные тут и там диванчики, кресла и просто подушки, на которых усаживались гриффиндорцы, кто где хотел. Обилие алого и золотого цветов, поначалу резавшее привыкшие к спокойной сине-бронзовой гамме глаза. Гвалт, вопли, перекрикивание друг друга, то и дело в воздухе бабахали фейерверки, выпущенные из палочек и взрывались хлопушки, осыпая всех конфетти. Разномастные столы были заставлены бутылками со сливочным пивом, кувшинами с соком, мисками с разнообразной едой — создавалось впечатление, что сюда из Хогвартской кухни перетащили половину всего наготовленного для всей школы. И Гермиона была готова поклясться, что видела как в руках старшекурсников пару раз мелькнули бутылки с "Огневиски"!       — У вас так... постоянно? — Поинтересовалась Гермиона, когда они с Лавандой, Лайзой и сёстрами Патил устроились на диванчике и паре кресел стоящих у низкого столика в укромном уголке гостиной, наблюдая как Луна о чём-то разговаривает с Джинни Уизли и Невиллом.       — Большее время — да, — подтвердила Лаванда, попивая сливочное пиво.       — Кошмар! — Покачала головой Гермиона. Как в таких условиях можно нормально учиться? Учебных столов нет. На стенах — ни одной книжной полки.       — Да ладно тебе, Гермиона, — усмехнулась Падма: — Зато у "грифов" весело. Не то что наши зануды, уткнувшиеся в книжки.       Гермиона лишь опять сокрушённо покачала головой, тем не менее понимая, что где-то в глубине души ей нравится эта атмосфера бесшабашного веселья и полного пренебрежения правилами. Она опять обвела глазами гостиную — в центре стоял Гарри, всё ещё смущённо принимавший поздравления. То тут то там вспыхивали взрывы веселья: на изумлённых глазах Гермионы один из гриффиндорцев превратился в огромную, золотую канарейку, вызвав хохот у окружающих, а через минуту вернулся в свой привычный вид и смеялся вместе со всеми.       "А ведь я могла попасть на Гриффиндор", — вдруг вспомнила своё распределение Гермиона. — "Интересно, как бы сложилась моя учёба и жизнь, попади я сюда? Были ли бы мы вместе с Луной?" — Она бросила быстрый взгляд на подругу, которая, видимо что-то почувствовав, посмотрела в ответ на неё, мягко улыбнулась и вернулась к разговору с Невиллом. - "А может быть я бы подружилась с Гарри значительно раньше?".       — ... ты не думай, Гермиона, наш факультет очень дружный, не то что ваши заучки, — вырвала её из размышлений Парвати, пихнув при этом локотком в бок Падму.       — Да-да, особенно в этом году, — ехидно отозвалась Гермиона, посмотрев на Гарри.       — А, Поттер, это отдельный вопрос, — проследив за направлением её взгляда вдруг серьёзным тоном заявила Лаванда. — Он с первого курса ни с кем особо не общается, никто не знает ни где он живёт, ни чем занимается. Летом ни с кем не встречается, не общается. В школе тоже. Даже с Невиллом, а ведь он Поттеру не просто довольно близкая родня, а крёстный брат! Но Поттер только с младшим Уизли постоянно и всё. Вечно где-то бродят, нарываются на отработки, потом что-то происходит, о чём эти двое молчат, им дают баллы. А в этом году... Я не говорю, что мы так уж были правы, но когда лучший друг первым заявил, что Поттер лжёт и захотел себе славы, что должны были подумать остальные? Особенно когда сам Поттер кроме "это не я, я ничего не делал" никому ничего не рассказал, что там было. Так он постоянно никому ничего не рассказывает. И даже тогда, когда мы точно знали, что Поттер причастен к событиям в школе, он всегда отнекивается: "я не причём". Мы три с половиной года учимся вместе, но кроме того, что Поттер отлично играет в квиддич — ничегошеньки о нём не знаем. Вот и... — Лаванда развела руками.       — Но он же вроде со всей семьёй Уизли дружит. — Осторожно спросила Гермиона.       — Да что ты! — Замахала руками Лаванда. — Ну какая дружба у него может быть с близнецами?! Взрослые парни, у них уже выпуск на уме, да как в жизни обустраиваться. Что у них с малолеткой может быть общего? Джинни? Так она не друг, она фанатка Поттера. Мелкая Уизли бы полжизни отдала, чтобы оказаться сегодня на твоём месте или на месте Луны. Я же говорю, Поттер даже с Дином и Симусом не общается нормально! Хотя и один и второй — живут в маггловском мире! И казалось бы, куча тем и общих интересов, но...       — Гарри только с Роном. До осени этого года, — включилась в беседу Парвати и кивнула в сторону кресла у камина, на котором сидел в печальном одиночестве шестой Уизли и грустил, потом оглянулась, не подслушивает ли кто, и, понизив голос, продолжила: — Мы даже с девочками было думали, что Поттер с Уизли не друзья, а вовсе, дружки, ну ты понимаешь...       Гермиона покраснела от такого предположения, а Лаванда довольным тоном добавила:       — Но слава Мерлину, хоть на Балу увидели его с девочками, — и подмигнула.       Гермиона решила обдумать то, что ей рассказали гриффиндорки, а сама в это время наблюдала, за тем, как близнецы Уизли объявляли о результатах тотализатора. Судя по многим недовольным лицам, очень мало гриффиндорцев верили в победу своего Чемпиона. "А вот так вам и надо", — вдруг злорадно подумала она, — "если бы помогали ему готовиться, то может и не пролетели со ставками. Кстати, а почему Джордж и Фред были уверенны в победе Гарри", — задумалась Гермиона. Судя по их довольным лицам, они явно не пару кнатов выиграли.       — Интересно, а почему Уизли сказали, что благодаря победам Гарри они выиграли ставки? Ведь в этот раз Гарри на втором месте по баллам. А в первом задании — он разделил первое место с Крамом, — поинтересовалась Гермиона у девушек.       — О! Просто близнецы не дураки! — Тут же подхватила тему Лаванда. — Они не принимали ставки на количество заработанных баллов, или на занятое место. Понятное дело, что когда в жюри сидят директора школ и сотрудники Министерства Магии, ни о каком объективном судействе речи быть не может! — Поясняла она. — Близнецы принимали ставки только на то "кто быстрее справится с заданием", "кто использует более эффективную тактику", "больше заклинаний и быстрее" и тому подобное. Там, где субъективность оценок не сыграет никакой роли.       Гермиона понимающе кивнула: да, понятное дело, что Гарри был впереди своих соперников. Вечеринка тем временем продолжалась, понемногу, из общей распадаясь на компании по возрастам и по интересам. Они с Падмой увлеклись обсуждением программы "Клуба Рун", потом подключилась Парвати и перешли на разговор про Чары. Рядом устроилась Луна с Лавандой и что-то бурно обсуждали касательно Прорицаний. Краем глаза Гермиона заметила, как пылающего краской до самых ушей Рональда Уизли его братья подтащили к Гарри, и тот, выслушав потупившегося в пол рыжика, махнул рукой и хлопнул его по плечу, после чего Рональд явно повеселел. Потом близнецы включили колдорадио и в гостиной устроили танцы...       В свою башню они вернулись уже перед самым отбоем.       — Было весело, — задумчиво протянула Луна, — очень приятно, когда как будто у нас столько друзей.       — Это да. Было довольно интересно и познавательно, но... — Гермиона пожала плечами.       — Но празднование первой победы Гарри было лучше, — понимающе улыбнулась подруга.