Три точки опоры

      Уже дома, Гермиона провела пару дней в неком раздрае. Она пыталась понять, как так получилось, что она совершенно забыла про свои планы на лето, связанные с Гарри. Ключевым моментом был визит к директору и беседа с ним, потому она терпеливо восстанавливала это событие по памяти, даже начав записывать, всё что могла вспомнить... А потом сообразила! Она же читала про это — нейро-лингвистическое программирование! Была большая статья в Таймс прошлым летом про какую-то секту, и она после этого заинтересовалась вопросом: как так, вполне нормальные, здоровые люди, вдруг забывали про родных, про детей? Вдобавок, начинали творить всякие глупости: передавали своё имущество и средства всяким проходимцам, бросали работу и жильё, переезжали жить в какую-то глухомань, в бараки и ходили в балахонах...       Обнаружив, что она тоже стала жертвой подобной махинации, Гермиона очень опечалилась. Она даже не могла понять, что её сильнее расстроило и разозлило: то, что её разум, которым она так гордилась, оказался вовсе не таким уж и... разумным; или то, что Великий Волшебник Альбус Дамблдор, про которого она так много читала, и которого очень уважала, совершил... такой мерзкий и отвратительный поступок! Как и не могла точно сказать, что испытывает больше — злость, отвращение или просто горечь разочарования?       Родители, заметив немного подавленное состояние дочери, начали её расспрашивать. Про манипуляции директора она рассказать не решилась. А вот про свои сомнения и недоумения относительно Гарри... В конце концов, её родители были взрослыми, опытными, разумными людьми, и возможно, они смогут увидеть то, что сама Гермиона пропустила...       — Понимаешь, мама... У нас в школе учится один мальчик, — начала она, — на одном курсе со мной, только на другом факультете. Мы в этом году начали... дружить. С ним такое произошло! Я писала вам про Турнир, который проходил в школе. Так вот, он стал его участником! Несмотря на то, что ему всего четырнадцать, а Турнир был только для совершеннолетних учеников школ...       Услышав про "есть мальчик" и "начали дружить", мама и папа явно вздохнули с облегчением: слава Богу, перебесилась дочка, у неё появился мальчик! Это явно читалось на их лицах, а папа даже не высказался в духе "кто посмел посмотреть на мою принцессу", как это полагается в таких случаях, а наоборот, выразил заинтересованность:       — Это тот паренёк, за которым ты следила на вокзале? Такой вихрастый, в очках? С ним ещё какой-то мужчина был, э-э-э несколько полноватый, — обтекаемо назвал "жирного дурсля" папа.       На вокзале, при выходе из поезда, Гермиона не успела перехватить Гарри на платформе, а потом было уже поздно: у перехода Гарри попал в объятия миссис Уизли, которая начала его обнимать, что-то говоря, а потом какой-то очень толстый мужчина с обвисшими усами, схватил сундук Гарри, швырнул его на тележку, и что-то тихо, но довольно зло говоря парню, потащил его за собой. Гермиона, бросившись к родителям, быстро с ними обнялась, ещё раз попрощалась с Луной, и постаралась проследить за Гарри до привокзальной автомобильной стоянки. Там она увидела как этот толстый мужчина зашвырнул в багажник машины сундук, сверху бросил клетку с совой, а потом довольно грубо затолкал Гарри на заднее сидение, и они уехали.       — Да, пап, — кивнула Гермиона. — Это он. Его зовут Гарри...       Но потом, по мере её рассказа, энтузиазм родителей — расскажи нам про него — немного подугас. Гермиона, понятное дело, про приключения Гарри в школе не рассказывала, кроме событий этого года, как Поттер участвовал в Турнире, а она и Луна помогали ему готовиться. В основном, в своём рассказе, она упирала на то, что они с Луной узнали о жизни парня вне школы...       — Доченька, — осторожно начала в паузе её повествования мама, — ты что-то путаешь! Ты уверенна, что этот Гарри тебя... не обманывал?       — Но зачем, мама? — Не поняла Гермиона.       — Ну мало ли… Чтобы понравиться, вызвать сочувствие! Привлечь внимание...       — Нет, мама, Гарри не такой, — возмущённо ответила Гермиона.       — Это... Ну, то что ты рассказываешь, Гермиона, просто невозможно в нашем мире, дочка! Есть полиция, соседи, социальные службы… — Включился в разговор папа.       Но Гермиона утверждала, что всё так и есть. Потом вспомнила свою первую встречу с Гарри в Хогвартс-Экспрессе, его неказистый внешний вид, сломанные очки, одежду с чужого плеча... Потом рассказала, как выглядел Гарри всё это время в школе: изношенная одежда, кроссовки, заклеенные скотчем, общий вид — достаточно худенького и мелкого мальчика, хотя его папа, судя по колдографиям, был очень высоким и довольно крупным мужчиной…       — Тогда ему совсем не нужно было производить на меня впечатление, — заявила она в конце рассказа. — Мы и не общались практически все эти три года. Так, на уроках иногда, да на переменах — "привет-пока".       Родители были явно удивлены и ошеломлены.       — Это очень странно, Гермиона, — задумчиво произнёс отец. — Очень странно. Если это так, то... То это кому-то надо, — закончил он.       — Может, сообщим в полицию? — Предложила мама. — Ты же запомнил номер машины, дорогой? — Обратилась она к мужу.       Но Гермионе удалось уговорить родителей пока ничего не предпринимать, а то мало ли... Вот она будет переписываться с Гарри летом, а может быть и встретятся даже, и тогда уже увидит всё своими глазами.       Найти адрес этих Дурслей не составило особого труда. Понадобилось просто открыть телефонный справочник, и уже третья строка с фамилией "Дурсль" соответствовала всем критериям: Вернон Дурсль, Тисовая 4, Литтл Уингинг, Суррей, Англия. Остальные Дурсли, жили слишком далеко от Лондона, чтобы случайно оброненная фраза Гарри — "дядя каждое утро на машине ездит в Лондон на работу" — имела хоть какой-нибудь смысл.

***

      Добраться до дома Гарри оказалось проще простого. До Литтл Уингинга от Кроули можно было доехать на пригородном поезде, причём сделать это без пересадок, так как эти городки находились на одной железнодорожной ветке. Так что, проводив родителей на работу, Гермиона быстренько собралась, и на велосипеде доехала до железнодорожной станции, где, купив билеты и дождавшись поезда, уже через сорок пять минут выходила из вокзала Литтл Уингинга.       Городок оказался не таким уж и маленьким! Гермиона сказала бы даже, что он побольше, чем Кроули. К нему примыкало междугородное шоссе, и одна из центральных улиц городка выходила прямо на него. В Литтл Уингинге даже издавалась своя газета "Уингинг Таймс", и имелся путеводитель, называвшийся "Достопримечательности Литтл Уингинга". Гермиона купила их в киоске на привокзальной площади. В газете не было совершенно ничего интересного: какие-то местные новости об избрании на должности, отчёт какого-то муниципального комитета, да статьи про невиданную жару, обрушившуюся этим летом на юг Англии, с пространными рассуждениям о том, что нужно делать, чтобы её пережить, и с призывами проявлять сознательность и экономить воду. В "Достопримечательностях" тоже, особо ничего не было, в основном, упирали на то, как замечательно жить в Литтл Уингинге, как в нём тихо, спокойно и уютно, но кроме красивых цветных фотографий различных улочек и парков, там была ещё и карта городка, и найти дорогу до улицы Тисовой Гермионе не составило труда...       Катаясь по тихим улочкам, Гермиона постоянно осматривала окрестности. Городок был, прямо сказать, скучным. Дома на улицах были типовыми, одинаковыми, будто вылепленными под копирку. Улицы тоже были однообразные, и даже названия не поражали оригинальностью: улица Глициний, улица Магнолий... С безопасностью, на взгляд Гермионы, всё было не так уж хорошо, как рассказывалось в путеводителе — примыкающая к забитому транспортом междугороднему шоссе детская площадка с парком, с обосновавшейся там группой подростков, ведущих себя развязано и агрессивно (они как раз разламывали лавочку, при этом не стесняясь курили и сквернословили) плохо сочетались с безопасностью и комфортом...       Выехав на Тисовую улицу, Гермиона увидела ряд двухэтажных домов со стенами, облицованными камнем кремового цвета, под двускатными крышами из тёмно-коричневой черепицы. Участки были ограждены низенькими каменными заборчиками, которые совершенно не скрывали от любопытных взглядов фасад дома и всё, что находится перед ним — аккуратно постриженные зелёные газоны, правда сейчас немного пожелтевшие из-за жары, разделённые подъездной дорожкой, на которых иногда попадались машины довольно престижных моделей, и высаженные под окнами одинаковые круглые клумбы с цветами и декоративным кустарником... Гермиона сама не поняла, что заставило её проехать мимо дома №4 до конца улицы, и только развернув велосипед и остановившись, она сообразила — было нечто непонятное и странное возле одного из соседних домов! Постояв минут пять, она надвинула бейсболку на глаза, более туго скрутила забранные в хвост волосы, и не спеша покатилась в обратном направлении. Проехав пару домов от №4 в обратном направлении, Гермиона мимоходом отметила, что клумбы возле дома Гарри выглядят более роскошными, что ли, а потом поняла, что её зацепило! Пейзаж возле дома №9, через дом напротив от №4, настолько не вписывался в картину этого городка, что она аж остановилась. Под кустами клумбы валялся персонаж в мантии и испускал от себя такое амбре, что оно ощущалось даже у дороги! Стало понятно, почему окна в этом доме были закрыты, в отличии от соседских, где окна были распахнуты настежь. Гермиона неверяще посмотрела на спящего под кустом пьяного лысого мага и чуть было не протёрла глаза не веря в то, что видит. В окне дома, через тюлевую занавеску сразу же замаячило женское лицо, видимо, хозяйки дома, которая начала внимательно рассматривать Гермиону, при этом она была готова поклясться, что взгляд хозяйки скользнул по кустам клумбы, но ничего не заметил! Чтобы не привлекать внимание, Гермиона слезла с седла и поставив велосипед на подножку, присела рядом, сделав вид, что у неё заело цепь. И всё время пока она то туда, то сюда прокручивала звёздочки, искоса поглядывала на дом №9. Неизвестный в мантии всё так же лежал под кустами, посапывал и вонял. Хозяйка дома всё так же следила за Гермионой из-за занавесок, совершенно не обращая внимание на беспорядок на клумбе. Это было настолько сюрреалистично, что Гермиона немного ошалела. Из этого состояния её вывел хлопок дверью за спиной. Обернувшись на звук, она увидела Гарри. Но, Мерлин, в каком виде! Если к растрёпанным волосам и излишней худобе друга Гермиона уже привыкла, то изорванные и грязные джинсы, мешковатая и выцветшая футболка, на ногах кроссовки, настолько разношенные, что того и гляди скоро запросят каши... Это было просто невероятно! Сказать, что Гарри был в школе чрезмерным аккуратистом было нельзя, но не до такой же степени! Пока она глазела на парня, тот уже пересёк лужайку, переступил низенькую ограду и быстрым шагом пошёл по улице в сторону парка, по дороге заглядывая в урны. Гермиона вскочила, и тут заметила, что любопытный взгляд хозяйки оказывается тоже следил за парнем, она аж к стеклу прижалась, чтобы ей было виднее, а теперь опять начала смотреть на неё. Окликать Гарри Гермиона сочла неразумным, и поэтому вскочила на велосипед и поехала в противоположном направлении, рассчитывая свернуть в узенький проулок и выехав на соседнюю улицу Магнолий, догнать Гарри по ней.       Пока она крутила педали, из головы совершенно не выходила эта идиотская картинка — валяющийся на газоне перед домом пьяный маг в центре Литтл Уингинга! Она была абсолютно уверенна, что это маг (больше никто в Британии не имел привычку использовать мантии как повседневную одежду)! И, судя по тому, что хозяйка дома на это безобразие никак не реагировала, этот маг наложил на себя магглоотталкивающие чары... Это было очень странно!       Гермиона увидела спину Гарри, идущего впереди, уже когда практически доехала до парка. Всё-таки выезд на параллельную улицу и объезд, заняли довольно много времени. Но окликнуть друга она не успела — оказалось, что не одна она догоняла парня. Гарри как раз перемахнул через запертую калитку парка, уже пустого, видимо, та компания устала сидеть на солнцепёке, и пошёл по выжженной солнцем траве, как его позвал перепрыгнувший следом невысокую ограду здоровенный парень. Выглядел он раза в два крупнее Гарри, на голову выше и был достаточно устрашающего вида.       — Эй, ты, придурок! — Окликнул Гарри незнакомец.       — Чего надо, Дадлюсик? — Бросил Гарри не оборачиваясь.       — Не называй меня так, — рявкнул в ответ этот Дадлюсик. — Мама сказала, что если ты не вернёшься и не сделаешь то, что поручили, то вечером получишь от папы!       — Можешь сам вернуться и для разнообразия сделать хоть что-нибудь полезное дома, Дадлюсик, — фыркнул в ответ Гарри. — А не только жрать перед телевизором.       Гермиона догадалась, что этот здоровенный лось был кузеном Гарри. Она слезла с велосипеда и остановилась, наблюдая за сценой. Так получилось, что в этот момент она оказалась за довольно крупным буком, и увлечённые друг другом парни её не заметили.       — Я сказал: НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! — Крикнул громила, и его огромные, розовые руки сжались во внушительные кулаки.       — А то что? — Резко развернулся Гарри к нему. — Ты меня побьёшь, Дадли? Как Барни Хемпа, два дня назад? Сколько ему лет? Десять? Или аж целых одиннадцать?       — Он сам виноват. Он со мной нахально себя вёл, — проворчал Дадли в ответ.       — Да? А может, Барни всего лишь сказал, что ты похож на свинью, которую научили ходить на задних копытах? Если так, Дад, то это не нахальство, а чистая правда!       На щеке у Дадли задёргался желвак. Он ещё сильнее сжал кулаки, а потом его лицо перекосила злобная гримаса:       — Зато я не стону по ночам и не зову папу с мамой. — Дадли скривил лицо и начал причитать: — "Папа! Папа! На помощь! Он хочет меня убить! Ой! Ой!" — он зло рассмеялся, а потом продолжил: — "Папа, ко мне! Мама, на помощь! Он убил Седрика! Папа, на помощь!"...       Гарри сжал кулаки и набычился, с ненавистью смотря на своего кузена, а тот грубо хохотнул, точно залаяла старая собака и снова запричитал тонким деланным голоском:       — "Не убивайте Седрика! Не убивайте Седрика!" — он презрительно посмотрел на Гарри: — Кто такой Седрик? Он твой бойфренд? Он тебя жарит в жопу? — Дадли со смешком изобразил бёдрами пару движений, и презрительно сплюнул на траву: — Так ты не только урод, ты ещё и педик...       Этого, видимо, Гарри вынести не мог, и бросился на своего кузена. Парни обменялись несколькими ударами, но... Не смотря на то, что Гарри был куда более подвижный, с таким массивным и, видимо, опытным противником, который сразу принял боксёрскую стойку, было сложно справиться. Гарри пропустил удар, рассёкший ему бровь и отлетел на траву, сразу же выхватив из-за ремня брюк палочку, которую прятал в штанине, приподнявшись на локтях. Дадли мгновенно потерял запал, отшатнулся и что-то выронил из разжавшегося кулака.       — Тебе запрещено, — тут же произнёс он, опасливо косясь на палочку и опуская руки. — Думаешь, я не знаю? Если что, тебя исключат из твоей уродской школы.       — Ты уверен, Дэ, что там не изменились правила? — Гарри сплюнул на траву кровь с разбитой губы, потом смахнул левой рукой кровь заливавшую глаз и поднялся на ноги.       — Не изменились, — произнёс Дадли не совсем уверенным тоном, но Гарри лишь злобно рассмеялся в ответ. — А без этой штуки слабо тебе на меня? — Прорычал Дадли, опять поднимая руки в стойку и сжимая кулаки. — Слабо, да? — Не смотря на то, что парень явно хорохорился, с места он не двигался, и только косился на палочку в руках Гарри. — Попляшешь ты у меня, когда я расскажу папе, что ты вынимал эту штуку!       — Прекратите! — Закричала вышедшая из ступора Гермиона, опасаясь, что сейчас произойдёт что-то непоправимое. — Я сейчас вызову полицию!       Услышав слово "полиция", Дадли разом потерял свой боевой запал, опустил руки, и развернувшись, припустил куда-то бегом, в сторону зарослей парка. Через десять секунд он скрылся из виду. А Гарри смотрел на неё с видом, будто не верил своим глазам.       — Гермиона?!       Она прислонила велосипед к заборчику, и, перебравшись через него, бросилась к парню.       — Гарри, Гарри... Я сейчас, подожди...       Засунув руку в сумочку, она, покопавшись там, извлекла бадьян и магический пластырь, про себя поблагодарив мадам Помфри, которая научила её правилам оказания первой помощи, и тому, что эти средства всегда должны быть при себе.       — Присядь, Гарри, я сейчас...       Поттер опустился на траву, а она, достав из сумочки салфетки, стёрла кровь, потом достала перекись. Девушка промыла место рассечения, и капнула на кровоточащую рану три капли зелья. Взвился зеленоватый дымок, а когда он рассеялся, то Гермиона убедилась, что зелье подействовало: кровь из раны идти перестала, да и сама она теперь выглядела так, будто ей уже неделя — её затянула свежая кожица. Она повторила процедуру с разбитой губой, капнув одну капельку и наклеила на бровь магпластырь.       — К вечеру всё пройдёт. Конечно, можно было и заклинаниями, но ты же понимаешь... И о чём ты только думал, доставая палочку! — Она убирала всё в сумку, параллельно выговаривая парню за такое вопиющее поведение. — Ты же знаешь, что нам запрещено колдовать! — Гермиона на всякий случай осмотрелась. Но, благо, из-за жары и парк, и улица были абсолютно безлюдны.       — Я и не собирался, — ответил Гарри. — Но Дад до жути боится палочки.       Гермиона только хотела поинтересоваться почему именно его кузен боится волшебной палочки, как взгляд зацепился за что-то блеснувшее в траве. Она сделала два шага, наклонилась и подняла металлический предмет страной формы...       — Это что? — Недоумённо поинтересовалась она у парня.       — Это? Кастет, — пожал плечами он, и внимательно посмотрел на неё: — Как ты здесь оказалась? Нет, я конечно рад тебя видеть, но...       — Э-э-м, — замялась Гермиона. — Ты оставил у нас с Луной свою мантию и карту. И я привезла их. Это дорогие для тебя вещи и...       — Но далеко же, — поразился Гарри.       — Нисколько! Всего четыре остановки на пригородном. И ходят они каждые сорок минут.       — А как ты узнала где я живу? — Вдруг заинтересовался парень.       — Это совершено не сложно. Есть такая книга, называется телефонный справочник. Если в доме стоит телефон, значит в этой книге есть фамилия, имя, и адрес, — объяснила Гермиона поучительным тоном, и добавила немного хвастливо: — Всё просто, Гарри. Третья строка с фамилией Дурсли. Вернон Дурсль, Литтл Уингинг, Тисовая 4.       Гарри выглядел ошеломлённым. Гермиона подобрала с земли окровавленные салфетки, оглянулась, и не обнаружив урны, опять полезла в сумочку. Нашла в ней пакет, и бросила в него салфетки вместе с этой железкой, которую по-прежнему держала в руке. После чего убрала пакет обратно.       — Может... Прогуляемся? — Нерешительно предложила она Гарри.

***

      День, проведённый с Гарри, Гермионе очень понравился. Они гуляли по Литтл Уингингу, парень показывал и рассказывал о местах, где прошло его детство. Да и вообще — рассказал довольно много о себе, и о том, что с ним происходило за эти годы... Видимо решил, что раз Гермиона и так многое увидела, и ещё о большем догадывается, то теперь нет смысла скрытничать. Хоть и смущался постоянно, испытывая неловкость: за свой внешний вид, за то, что Гермиона его угостила мороженым и пиццей, за то, что завидев какую-то высокую, тощую женщину с лошадиным лицом, быстро юркнул в кусты и сидел там, пока эта женщина не скрылась из виду. А потом, запинаясь и отводя взгляд в сторону, сказал, что это его тётка и если бы она его увидела, то... Ну, в общем, не надо сейчас им видеться.       Поняв, что Гарри неловко и сейчас он очень неуверенно себя чувствует, Гермиона предложила добраться до окраины города и посидеть там. На велосипеде они доедут быстро. Гарри удивился. Она объяснила, что у неё вряд ли хватит сил везти Гарри, но если он будет ехать, то легко сможет довести её на багажнике. Правда оказалось, что не всё так просто: Гарри совершенно не умел ездить на велосипеде. И пока у него окончательно не испортилось настроение, Гермиона тут же заявила, что ничего страшного, сейчас вернутся в парк и он быстро научится. Гарри засомневался, ссылаясь на неудачные попытки научиться ездить на велосипеде своего кузена, который то в кусты падал, то соседку миссис Фиг сбил, но она пресекла это на корню, заявив, что для человека, который спокойно держится в воздухе на тонкой жёрдочке, при скорости сто миль в час, велосипед просто не может быть чем-то сложным. Так как принцип с метлой один в один — удерживать равновесие и управлять всем телом.       К счастью, она оказалась права, и как только Гарри уловил тонкость, что пока едешь — с тобой ничего не случится, и смог поймать момент координации кручения педалей, движения рулём и положением тела на седле, сразу всё начало получаться. Объяснение как переключать скорости и вовсе не потребовало много времени, и дальше их день прошёл гораздо веселее. Гермиона отдала парню свою бейсболку, надвинув козырёк ему на нос, пояснив, что надо чтобы при езде на дороге не слепило солнце, а то мало ли...       Гарри даже начал испытывать некую горделивость, судя по его довольному лицу, катая её по Литтл Уингингу и рассказывая всякие забавные истории, связанные с местными жителями: кто с кем поссорился, кто перед кем как хвастается. Про показушное соперничество: у кого газон пострижен ровнее, у кого машина, стоящая перед домом дороже, у кого цветы на клумбах красивее... Про любопытство и нескромность жителей этого городка, что соседи тут не только подглядывают друг за другом, но и не гнушаются подслушивать, а сплетни о подробностях жизни друг друга здесь считаются в порядке вещей... Он настолько расслабился, что даже рассказал несколько смешных историй про своих родственников. Но если выкинуть явно акцентированные смешные моменты и ироническую оценку, то истории были скорее очень печальными, нежели хоть немного весёлыми...       Только при расставании, когда Гарри довёз её до привокзальной площади, он явно загрустил и расстроился. Из осторожных расспросов, Гермиона смогла выдавить из парня, что дома его ожидает довольно паршивый вечер, а может не только вечер, так как на предложение встретиться на следующий день, или через день, Гарри замялся, а потом всё же сказал, что, скорее всего, пару дней его из дома не выпустят. А если ещё и Дадли нажалуется, то скорее даже неделю.       И вот сейчас, за завтраком, задумчиво поедая хлопья с молоком, она решила, что с этим нужно что-то делать. Родителям, которые заволновались на счёт её слишком уж задумчивого состояния, она рассказала, не вдаваясь в особые подробности, что была в гостях у Гарри, и что на самом деле всё оказалось ещё хуже, чем она предполагала. Мама огорчилась от того, что в мире живут такие отвратительные люди, а папа задумался, и даже предложил связаться со своим партнёром по субботнему гольфу, Джонатаном Хесдалом, который был довольно крупным чином в полиции. Но Гермиона, памятуя тот первый разговор с родителями о Гарри, и слова: "ну раз так, значит это кому-то нужно", а так же мага, нагло спавшего практически напротив дома, в котором жил Гарри, смогла уговорить родителей, что пока ничего делать не нужно, она хочет сама во всём разобраться...       Дождавшись когда родители уедут в клинику, она направилась к телефону.       — Доброе утро, я могу поговорить с миссис Дурсль? — На другом конце провода трубку подняла женщина, но следовало всё же убедиться. Услышав ответ, что она разговаривает именно с миссис Петунией Дурсль, Гермиона представилась: — Меня зовут Гермиона Грейнджер, я однокурсница вашего племянника Гарри Поттера. Я хотела поговорить с вами на счёт него...       В трубке повисла тишина на несколько секунд, которые понадобились собеседнице, чтобы связать вместе "племянник Гарри" и "однокурсница", а потом... Такого количества оскорблений и ругани, которые противным, визгливым голосом обрушились на неё из трубки, Гермиона в своей жизни ещё не слышала. Она аж опешила немного и ошеломлённо молчала, пока не прозвучали короткие гудки. Положив трубку на рычажки, девушка вздохнула и направилась на кухню. На секунду она усомнилась в своём плане. Но, выпив тёплого молока и посидев десять минут в кресле и успокоившись, она вновь решительно направилась к телефону.       — Послушайте, миссис Дурсль, — произнесла она решительно, как только услышала голос этой женщины. — Поверьте, мне с вами разговаривать точно так же неприятно. Но вот вам, с моими родителями, разговаривать будет куда хуже! Вы себе даже представить не можете, что они с вами сделают, если я хоть что-нибудь им передам из ваших, э-э-э, довольно экспрессивных высказываний в отношении меня!       Говоря это, Гермиона представила себе привязанную к стоматологическому креслу тётку, извивающуюся в ужасе, а рядом с креслом — маму со стоматологическими щипцами и папу с бор-машиной, которые с выражением маньяков из ужастика на лицах, обрабатывали ротовую полость жертвы. В конце концов, главное самой верить в то, что говоришь. Видимо, она была убедительна, так как на том конце повисла тишина. И Гермиона начала развивать успех:       — А уж как вам будет неприятно, если я напишу крёстному Гарри, Сириусу Блэку... Я даже думаю, что это будет для вас смертельно неприятно. Вы же знаете про крёстного Гарри? Сириуса Блэка. Лучшего друга отца Гарри, Джеймса Поттера?       — Что вам нужно? — Голос на другом конце был... испуганным.       Ну хоть на "вы", и без "ненормальная уродка", вздохнула про себя Гермиона.       — Просто поговорить с вами! — Ответила она собеседнице. — Через четыре часа, в кафетерии торгового центра Литтл Уингинга. Вас устроит? Я не займу у вас много времени.

***

      Миссис Дурсль явилась без опозданий. Она нервно осмотрела почти пустой зал кафетерия, заметила Гермиону, которая приветливо ей помахала, и оценив её внешний вид, немного успокоилась. Сегодня Гермиона оделась во вполне приличное, можно даже сказать несколько консервативное платье, босоножки, волосы заплела в косу, и выглядела очень деловито.       — Скажите, миссис Дурсль, — начала она, когда женщина присела напротив, и им принесли заказанный чай, — а вы отдаёте себе отчёт в том, что ваш племянник — маг?       Собеседница вздрогнула, открыла было рот, но Гермиона жестом остановила её:       — Я просто хочу объяснить вам то, что вы, очевидно, не понимаете, миссис Дурсль. Так вот, через два года Гарри станет совершеннолетним. А значит, взрослым, полноправным магом...       — Нет, — возразила миссис Дурсль, перебив Гермиону.       — Что нет? — Не поняла девушка.       — Нет, не станет. Он на месяц младше Дадли, а Дадли только через три года исполнится восемнадцать, — торжествующе заявила женщина.       — Ах вот что, — улыбнулась Гермиона в ответ. — Видите ли, вы не учитываете один маленький нюанс: у волшебников совершеннолетие наступает в семнадцать лет.       — Но это нелепость, — ошеломлённо пробормотала собеседница.       — Это реальность, — пожала плечами Гермиона и продолжила: — Так вот, Гарри станет взрослым, и получит право колдовать вне школы. Вы уверены, что он не захочет отплатить вам за все "счастливые годы"? Вам, вашему мужу, вашему сыну?       — Он... не посмеет, — прошептала женщина, испугано сжавшись.       — Скорее, не захочет, — жёстко ответила Гермиона. — Пожалеет вас. Вы всё же сестра его мамы. Но он вполне может решиться стереть у вас память о себе. Это вполне законная процедура, волшебники часто поступают так с людьми. К примеру, с сестрой вашего мужа, Мардж, два года назад. Она же ничего не помнит?       — Мы не будем сильно горевать, если забудем про этого мелкого пакостника, — самодовольно ответила собеседница, немного прибодрившись.       — Вы не понимаете, — покачала головой Гермиона. — Стирание такого огромного массива информации, с самого раннего детства Гарри — сродни лоботомии. Мардж стёрли только последний час её жизни, подменив этот час какой-нибудь мелочью, вроде просмотра телевизора. У вас же из памяти пропадут целые куски вашей жизни. Всё, абсолютно всё, что связанно с Гарри. Если вы куда-то ходили с ним — вы про это забудете, если вы с кем-то разговаривали о нём или при нём — вы забудете и о разговоре, и о собеседнике... В общем, довольно быстро вы все сойдёте с ума. А вот Гарри за это ничего не будет, так как, повторюсь, это законная процедура, которую имеет полное право провести любой совершеннолетний волшебник над не волшебником, — продолжила она нагнетать обстановку.       Миссис Дурсль, похоже, прониклась и опять выглядела немного испуганной.       — А вот я старше Гарри почти на год и уже через год стану совершеннолетней, — пояснила Гермиона собеседнице. — И я к вам никаких тёплых чувств не испытываю, но право колдовать у меня будет, — она довольно злобно взглянула на женщину, представляя как трансфигурирует её в тощую клячу, и потом продаёт на самую нищую ферму, которую только можно отыскать, и на этой кляче будут вечно возить навоз. — А могу и не ждать год, а например... Посадить в тюрьму вашего любимого сына, — Гермиона вытащила из сумочки пакетик и показала его собеседнице. — Это кастет. Является холодным оружием. На нём отпечатки пальцев вашего сына и кровь жертвы. Только этого достаточно, чтобы Дадли задержала полиция. И я готова дать показания под присягой, что видела, как эту вещь ваш сын выронил из рук. А у него при задержании и травку могут найти, и нож, и бог его знает что ещё.       — Дадли не такой! — Взвизгнула женщина.       — Вы уверены? — Ехидно поинтересовалась Гермиона. — Вы рискнёте проверить? Вот то, что найдут сигареты — я уверена на сто процентов! — и усмехнулась: — Сама видела. Мне-то нет смысла вам лгать, миссис Дурсль... Ещё у Гарри есть крёстный, Сириус Блэк, — при звучании этого имени, миссис Дурсль вздрогнула. — Вижу, вы понимаете о ком идёт речь. И если он узнает хоть что-нибудь о том, как живёт его любимый крестник, то... Сириуса Блэка и так разыскивают за убийство дюжины человек и какие-то три трупа в его судьбе ничего не изменят... Это Гарри, по неизвестной мне причине, молчит и не рассказывает ему ничего про вас, а вот мне не составит труда черкнуть ему пару строк, — Гермиона пожала плечами и взглянула на окончательно перепуганную собеседницу. — И сделать сейчас с Гарри вы ничего не сможете. Ну, чего-нибудь более существенного, чем наказать его, в очередной раз оставив без ужина, ведь за вашим домом постоянно следят волшебники.       Гермиона утверждала это с уверенностью. Помимо того пьяного, что валялся под кустами, и про которого знал Гарри, так как видел пару раз, парень вспомнил про ещё одного мага, которого случайно увидел возле дома: пожилого волшебника с ореолом белых волос вокруг головы, придававших ему сходство с состарившимся одуванчиком. Этот маг заметив, что Гарри его видит — тут же скрылся с глаз, видимо наложив на себя дезиллюминационное заклятие. А ещё Гарри пару раз слышал хлопки аппарации, хоть его дядя и утверждал, что это поломанный мотор, и один раз его тётка обнаружила, что кто-то ночью потоптался по её розарию на заднем дворе.       Новость про магов, которые отираются вокруг её дома, испугала миссис Дурсль пожалуй сильнее, чем все предыдущие, и Гермиона решила, что с "кнутом" хватит. Пора переходить к "пряникам".       — А с другой стороны, я вам просто поражаюсь, — изобразила недоумение она. — Имея такого племянника, так бездарно пользоваться его возможностями! Всего пара флакончиков зелья "Простоблеск", и ваши волосы, — она насмешливо взглянула на довольно жиденькие и тонкие волоски собеседницы, при этом потеребив свою тяжёлую косу, — превратятся в роскошную шевелюру. Полоскание утром и вечером рта "Зубным эликсиром" — и вы навсегда забудете про стоматологов. Банальное удобрение на основе драконьего навоза, которое стоит смешные пару фунтов, и ваши розарий и клумбы превратятся в объект зависти всех соседей.       Пожалуй, этот довод был для женщины чуть ли не основным. Она не смогла скрыть жадной заинтересованности.       — Они у вас и так очень красивые, — решила чуть похвалить Гермиона. — Ведь это Гарри ухаживает за клумбами, верно? — дождавшись кивка, продолжила: — Оно и понятно: от них магией тянет за милю.       — Ему нельзя колдовать вне школы! — Испуганно сказала миссис Дурсль.       — Вы не понимаете, что такое магия, — покачала головой Гермиона. — Магия — это не только палочка. Магия, прежде всего, желание. Гарри хочет что бы цветы были в порядке, чтобы вы на него не ругались, и подсознательно использует свою магию, а он очень сильный волшебник. Ему не всегда нужна палочка, просто достаточно сильно захотеть... И волосы обидевшей его учительницы становятся зелёными. Сильно захотеть и исчезает стекло в вольере, или улетает тётка, оскорбившая его родителей, или... — Гермиона сделала паузу, вспомнила покрытое шрамами тощее тело парня, и тихо, со злостью в голосе, добавила: — Останавливается чьё-нибудь сердце.       Собеседница вздрогнула и испуганно отшатнулась, а Гермиона, поняв, что опять вернулась к "кнуту", поспешила перейти к делу, смягчив тон:       — У меня к вам есть предложение, миссис Дурсль....

***

      Гермиона с трудом дождалась десяти утра и набрала номер.       — Алло? Доброе утро, миссис Дурсль, — вежливо произнесла она в трубку, как только услышала знакомый голос. — Это Гермиона. Гермиона Грейнджер. Я могу поговорить с Гарри?       Подождав пару минут и услышав несколько напряжённое "Алло?" парня, она затараторила:       — Привет, Гарри! Это Гермиона, как на счёт встретиться сегодня и немного погулять?.. — Я думаю, что если ты вежливо попросишь, то тётя тебя отпустит... — Отлично! Тогда, — она взглянула на часики, — через полтора часа? Идёт? Можешь встретить меня на площади у вокзала. Ты же успеешь?.. — А потом поедем в парк, или ещё куда... — Да, я возьму велик. Я рада что тебе понравилось. До встречи! — Она положила трубку и пошла быстренько собираться, нужно было успеть на поезд, который отходил через двадцать пять минут.       Они с миссис Дурсль смогли договорится, что три дня в неделю Гарри будет находиться дома и выполнять свою домашнюю работу, а остальные четыре дня не будет надоедать Дурслям. Гермиона со своей стороны пообещала, что сделает так, что Гарри перестанет раздражать дядю своим интересом к новостям и всякими "странными ненормальностями". От миссис Дурсль требовалось лишь не препятствовать. В частности — звонкам. Правда та вначале заволновалась, но Гермиона легко вошла в положение и твёрдо пообещала звонить только в будние дни и с десяти до семнадцати, когда мистера Дурсля гарантированно дома не будет.       Когда Гермиона выкатила свой велосипед на привокзальную площадь Литтл Уингинга, то с удивлением увидела Гарри, который с горделивым видом тоже опирался на неплохой горный велосипед!       — Привет, Гарри, ещё раз! Откуда? — Удивлённо поинтересовалась она.       — Э-м-м, — парень немного смутился, — ну, мне вчера сказали, чтобы я в гараже прибрался, а этот велосипед там валялся, под кучей всякого хлама. Дадли его два года назад подарили на день рождения, но он так толком ездить и не смог, а после того как сбил миссис Фигг, то велик забросили в гараж и, в общем, там куча такого всякого лежит... Я его помыл, чуть подкрутил... Сегодня спросил у тётки, можно ли взять? Она аж удивилась, что я умею ездить, но разрешила. И вот! — Гарри улыбнулся, а потом озабоченно произнёс: — Я не понимаю, что с тёткой! Она с позавчерашнего дня какая-то не своя!       — Я тебе потом расскажу, — пообещала Гермиона. — Ну что? В парк?       — Нет, — мотнул головой парень. — Там сейчас жарко будет, да и компания Дадли может припереться, а тётка мне сказала, чтобы... В общем, лучше не пересекаться... Слушай, но я просто не понимаю, что с тётей Петуньей!       Гермиона в ответ довольно улыбнулась. Как говаривал знаменитый Аль Капоне: "добрым словом и пистолетом, можно добиться гораздо большего, чем просто...". Да хоть просто пистолетом, хоть просто словом! Они поехали куда-то за город, где, как Гарри рассказывал, есть тихий и уютный небольшой лесок. Ехать вдвоём на велосипедах было гораздо интереснее, чем на одном, да и быстрее. Когда они расположились на небольшой полянке, Гермиона из сумочки достала плед, пакет с бутербродами и бутылку воды. Она помнила, как смущался Гарри в прошлый раз, и решила не покупать пиццу по дороге, а взять домашнего. Так парню будет менее неловко. За поеданием бутербродов она и рассказала Гарри о своей встрече с миссис Дурсль и их договорённостях, а он, во время повествования, смотрел на неё, как на какое-то невиданное чудо.       — Но как ты смогла? — В его голосе было неприкрытое восхищение пополам с неверием.       — Гарри! Это пишется в любой книге по психологии проведения переговоров! У каждого есть свои точки, свои границы... Нужно лишь их найти, и правильно этим воспользоваться. Я же тебе сколько раз говорила, что в книгах есть всё! Нужно только читать!       — Правда? — Ошеломлённо спросил парень. — Что, и о таком пишут?       — Да, разумеется! — Фыркнула в ответ Гермиона. — И не только об этом, а о многих и многих полезных вещах! Только ты не подведи меня, Гарри! — Строгим голосом сказала она. — Мои родители выписывают все центральные газеты, и я получаю "Ежедневный пророк", и новости и я, и родители смотрим каждый день, так что, если что-нибудь станет известно, то я тебе сразу сообщу, хорошо? Не надо нервировать своих родственников этими поисками газет в мусорных урнах, совами и телевизором... Если хочешь, то можно будет даже устроить, посмотришь новости... но это потом, мне нужно поговорить с родителями. Договорились?       Гарри согласно кивнул, и они принялись обсуждать то, что Гермиона прочла за последних два дня, когда Гарри был лишён новостей...       — Гарри... — Гермиона замялась, беспокоить парня, который с блаженным видом растянулся на пледе и выглядел даже счастливым не хотелось, но... — А то, что тогда говорил твой кузен, на счёт снов... Тебе снятся кошмары?       Парень мгновенно насупился, и у него ощутимо испортилось настроение.       — Извини, что лезу в душу, но тебе нужно об этом поговорить...       — Об этом тоже пишут в твоих книжках? — Неприязненно поинтересовался Гарри.       — Да, — согласно кивнула Гермиона. — Психологи рекомендуют...       — Я не псих! — Окрысился на неё парень.       — Я этого и не говорю, Гарри, — успокаивающе начала Гермиона. — Есть такая вещь, как пост-травматический синдром. Он наблюдается у людей, которые пережили страшные или смертельно-опасные события. Это очень опасное состояние. Оно приводит к бессоннице, кошмарам, потом к неврозам...       Она, наверное, минут десять рассказывала всё, что читала и помнила по этому вопросу, аккуратно подводя парня к мысли, что стыдится ему нечего, это происходит у всех, и элементарная помощь, вроде рассказать, выговориться — это чуть ли не основа терапии... Словом, она смогла убедить Гарри рассказать ей что с ним происходит.       — Мне снится кладбище и возрождение Волдеморта, — угрюмо и неохотно начал он. — Не то что бы каждую ночь, но часто...       — А родители? Они тебе... тоже снятся?       Гарри почесал переносицу.       — Там такая странная вещь произошла... Когда мы с Волдемортом послали заклинания, то... Между нашими палочками образовалась связь, странная связь. Такая толстая золотая нить. А потом из его палочки появились Седрик, Берта Джоркинс... И мама и папа... Они... Они были как призраки, только плотнее, почти как живые. Говорили со мной и помогли мне скрыться с кладбища...       — Но... Но как это возможно? — Гермиона смотрела широко распахнутыми глазами. Такой непонятный эффект был чем-то невообразимым.       — Дамблдор говорил, что это "пириотинканам" или что то в этом роде.       — Может быть "приори инкантатем"? — Уточнила девушка.       — Ага! Точно, — кивнул он. — Так Дамблдор и сказал.       — Это странно, очень... необычно, — задумалась Гермиона. — Заклинание "Приори Инкантатем", Гарри, применяется для проверки волшебной палочки, — начала вспоминать она, всё что читала, — это стандартное заклинание сотрудников Департамента правопорядка. Его очень часто применяют авроры и следователи. Оно показывает всего лишь последние наколдованные этой палочкой заклятия... И не в виде призраков, а в виде рунной вязи структур заклинаний. — Гермиона задумалась, а потом нерешительно поинтересовалась: — Ты точно уверен, Гарри? Именно "Приори Инкантатем"?       — Да, — мотнул головой парень. — Ты когда произнесла, я сразу вспомнил как директор говорил. — Он взлохматил волосы, задумался и нерешительно произнёс, будто сомневаясь: — Дамблдор говорил, что это из-за того, что палочка Волдеморта и моя... Они с одинаковой сердцевиной. Его из тиса, и моя из остролиста, внутри содержат хвостовое перо феникса Фоукса.       Гермиона распахнула глаза:       — Одинаковая сердцевина?       — Угум, — кивнул Гарри. — Мне ещё Олливандер, когда её продавал, сказал, что моя палочка "сестра-близнец" той, что оставила мне это, — он коснулся шрама на лбу, — и что её владелец творил ужасные, но великие дела. И что он уверен, что я тоже, чего-нибудь натворю... Великого. — Гарри хмыкнул.       Гермиона решила пока ни о чём больше не расспрашивать, а предложила покататься. Они опять ездили по Литтл Уингингу, Гарри иногда рассказывал какую-нибудь историю, связанную с тем или иным местом, но больше они просто болтали о всяком разном, вроде фильмов или книг. Правда, тут Гарри больше слушал, и Гермиона предложила ему привезти несколько книг, которые, с её точки зрения, было бы интересно прочесть. Потом, с книг они перешли на разговор про Библиотеку Хогвартса, дальше на обсуждение подготовки к заданиям Турнира: можно ли было лучше, или узнать что-то больше... Когда Гарри вспомнил про Седрика, Гермиона не упустила момент. Они как раз остановились у лавочки, чтобы немного передохнуть и Гермиона купила два рожка мороженого.       — Я знаю, что тебе тяжело, но ты не должен винить себя в смерти Седрика. — Гарри пытался было что-то возразить, но она его оборвала: — Ты ученик и чемпион Турнира, а не организатор. Я вообще не понимаю, кто додумался восстановить это кошмарное состязание! На нём регулярно гибли участники! Регулярно! Последнее, в 1792 году, вообще закончилось очень ужасно. И не ты, Гарри, заколдовывал кубок, не ты должен был всё проверить-перепроверить и убедиться, что всё в порядке, и никаких угроз, кроме предусмотренных состязанием, нет!       Парень в ответ буркнул, что это он предложил Седрику взяться за кубок вместе.       — И что? — Возмутилась Гермиона. Потом быстро оглянувшись, и понизив голос до громкого шёпота, начала горячо убеждать: — Ты не желал ничего плохого, Гарри. Ты проявил свои лучшие качества, пожелав разделить победу с другом. И ты не обязан был, да и просто не мог предусмотреть, что Кубок окажется ловушкой! В Хогвартсе! Про который нам постоянно говорят, что это самое безопасное место! Ты всего лишь Гарри Поттер, студент-четверокурсник, а не Мерлин или Господь Бог! Это обязанность профессоров и чиновников Министерства следить и обеспечивать безопасность, Гарри!       — Вообще-то мог, — грустно ответил парень. — Я знал, что за мной охотится Волдеморт, и что он что-то планирует в этом году... И крёстный меня тоже предупреждал... И что с Турниром этим не всё чисто, я тоже... должен был понять.       Это было что-то новенькое, и интересное, но разговорить Гарри, чтобы он выложил больше, к сожалению, не удалось. Поэтому Гермиона решила сосредоточиться на том, чтобы убедить Гарри, что всё-таки глупо себя винить за то, что решил проявить благородство и товарищество, пусть он и упирался в своих заблуждениях. Вода, как известно, камень точит.       На следующий день они не встречались, но Гермиона два раза Гарри позвонила — утром, и уже под вечер, около четырёх, чтобы он не чувствовал себя брошенным и одиноким. Кратко обсудив новости, и успокоив, что ни по Би-Би-Си, ни в Таймс, ни в других газетах, она особо выделила это голосом, ничего такого не было, они немного поболтали. В конце разговора Гарри пожаловался на скуку. Это прозвучало так, что было непонятно, то ли ему скучно вообще, то ли он скучает по ней. Вторая мысль была... приятной, но Гермиона не уточняла в телефонном разговоре, а посоветовала взять учебник и повторить формулы и теоремы Нумерологии (вряд ли родственники парня сочтут обычную, по сути, математику чем-то таким, ненормальным, и будут возражать).       Положив трубку, Гермиона решила, что надо Гарри привезти несколько художественных книг, чтобы ему было чем заняться вечерами. Заодно и его тётка будет спокойна, ведь что ненормального в парне, читающем фантастический боевик или приключенческую литературу? Не то что бы Гермиона была поклонницей этих жанров, но самых известных авторов вроде Брэдбери, Саймака, Хайнлайна, Муркока, Гаррисона, она, разумеется, читала.       Следующим утром они опять встретились на привокзальной площади Литтл Уингинга. Конечно, городок был слишком мал, чтобы уже третий день ознакамливаться с его достопримечательностями, катаясь по улицам на велосипеде, и Гермиона решила предложить парню разнообразить вид досуга. Тем более, что он опять пожаловался на скуку и на то, что его утомляет это однообразное сидение дома и некий информационный вакуум. Из проскочивших оговорок она поняла, что Гарри пишут, но ничего не рассказывают и только говорят, чтобы он никуда не лез и был осторожным. На её замечание, что он сидит дома, когда мог бы посещать публичную библиотеку или сходить в кино, или вообще съездить в Лондон и посетить пару музеев, Гарри лишь тоскливо вздохнул, незаметно взглянул на свои разваленные кроссовки, и несколько замявшись ответил, что у него нет денег на такое времяпрепровождение.       — Но ты же рассказывал, как брал деньги в банке для покупок к школе? — Не поняла его Гермиона. — И как после второго курса месяц жил в Дырявом Котле...       — Эм-м. В "Гринготтсе" лежит золото, а фунтов у меня нет, — пояснил парень.       — Гарри! — Немного возмутилась Гермиона такой несообразительности. — Откуда я по-твоему беру галлеоны для покупок? Мы с родителями приходим в "Гринготтс" и меняем их на фунты! А значит и обратная операция есть! Вот зачем гоблинам — фунты?!       Судя по ошарашенному виду парня, такая идея ему даже в голову не приходила и он немного расстроился. Потом огорчённо пробормотал, что всё равно он здесь, и до гоблинов ему пока не добраться. Гермиона задумалась: карту и мантию она Гарри вернула сразу, а вот приз... Немного посомневавшись, она всё-таки решила пока оставить это золото у себя, чтобы Гарри, если у него опять начнётся приступ тоски и самообвинений, не выбросил пять тысяч фунтов в выгребную яму со злости... Впрочем, она довольно быстро сообразила как выйти из этой ситуации.       — Я думаю, что могу тебе помочь, — ободрила она Гарри. — Я поговорю с родителями... Думаю, они согласятся дать мне пятьсот фунтов. Да, — кивнула она своим мыслям. — И я их тебе отдам, чтобы ты мог, — Гермиона окинула его взглядом и улыбнулась, — немного приодеться, сходить в парикмахерскую... И пригласить меня в кино.       Парень начал было протестовать, но Гермиона его успокоила:       — Ты не понял, Гарри, я тебе вначале дам пятьсот фунтов, а ты мне, потом, когда доберёшься до банка, отдашь сто галлеонов. И ты меня этим даже выручишь, так как мы, во-первых, сэкономим на обменном курсе, я уверена, что он есть, это обычная практика во всех банках при обмене валют. А во-вторых, ты мне и родителям сэкономишь кучу времени — нам не придётся стоять вначале в очереди к гоблину, занимающимся обменом, а потом ко второму, чтобы внести галлеоны на мой счёт.       — Счёт? — Удивился Гарри. — Я думал, ты обмениваешь и идёшь по магазинам.       — Пффф, — фыркнула Гермиона в ответ. — Ты же не думаешь, что я буду ходить звеня монетами в карманах? У гоблинов есть аналоги чековой книжки, которыми можно расплачиваться в магазинах! Конечно некую сумму я с собой ношу, ну, не платить же в "Трёх мётлах" чеком за бутылку сливочного пива, но в основном...       Эта информация парня заинтересовала, и Гермиона начала с энтузиазмом посвящать его в подробности финансовой системы магического мира. А потом она предложила начать заниматься уроками вместе. Гарри напомнил, что им вообще-то колдовать нельзя, но Гермиона лишь отмахнулась.       — С чарами у тебя и так всё отлично, Гарри. Тебя наш декан Флитвик даже в пример некоторым нашим пятикурсникам ставил! — Парень при этих словах порозовел, а она наставительно продолжила: — А вот со всем остальным... Чтобы подтянуть Зельеварение, Гербологию, Астрономию и Историю Магии — палочка и колдовство не нужны совершенно!       Конечно, ни История Магии, ни Зельеварение Гарри особо не воодушевили, но видимо проводить время с ней ему было куда приятнее, чем сидеть на Тисовой. Так что особо парень не возражал. Тем более, Гермиона сказала, что она не предлагает только одними уроками и заниматься! Будет время и для прогулок, и для общения. А на счёт вопроса Гарри по поводу места где это делать, не сидеть же в парке или кафе с книгами по волшебной ботанике, Гермиона ответила, что она хочет кое-что вначале уточнить, а потом скажет. Уже расставаясь, она вспомнила что привезла для Гарри.       — Вот, — она протянула ему неприметную, небольшую серую сумку, размером с книгу, которую можно было носить на ремне через плечо, или как поясную, или пристегнуть к ремню и носить как набедренную. — Я её в школе делала для папы, но... Что-то не учла, хотя вроде всё правильно, но он не может ей пользоваться. Это сумка с чарами расширенного пространства. Первое отделение самое обычное, и в нём можно хранить всякие мелочи, вроде расчёски, носового платка, денег на проезд, или ещё что-нибудь такое, не вызывающее подозрений. А второе отделение зачарованное. Конечно, оно не очень большое, но метлу мы туда с Луной, ради проверки, запихнули!       — Метлу? — Поразился Гарри, разглядывая неприметную сумку.       — Да, — кивнула Гермиона. — Так что ты вполне можешь хранить там важные для тебя вещи, учебники, конспекты, и главное — они будут у тебя всегда под рукой и, при этом, не будут раздражать твоих родственников.       Парень крутил сумку в руках, наверное, предвкушая как туда можно запихнуть его "Молнию", а Гермиона продолжила:       — Я думала подарить тебе её на День Рождения, но мы с родителями 28-го улетаем во Францию, так что... Пусть это будет подарок просто... в честь того, что ты сдал экзамен по Нумерологии!       Гарри смутился, но она отмахнулась от его возражений и заставила его залезть рукой во второе отделение. Парень вытащил оттуда несколько книг, и удивлённо начал их разглядывать.       — Это книги из моей библиотеки, — пояснила Гермиона. — Если тебе станет скучно, то рекомендую почитать. Литература очень полезна для общего развития и весьма увлекательна.       На следующей встрече Гермиона обрадовала Гарри сразу же:       — Я говорила с родителями... И вот... — она протянула Гарри пакет, который держала в руках. — Там я купила для тебя новые джинсы, кроссовки, футболку и ещё, — она взглянула на растрёпанную шевелюру парня, — бейсболку, и всё такое, ремень там... Я помню твои размеры, а супермаркет находится в пяти минутах от моего дома, так что это было совершенно не сложно. И ещё там лежит кошелёк с чеком и с остальной суммой. А потом ты мне вернёшь сто галлеонов, — протараторив всё это на одном дыхании, она наконец впихнула пакет в руки немного ошарашенному Гарри.       Он стоял совершенно ошеломлённый, и Гермиона поняла, что это надолго, и надо не выпускать инициативу.       — Я думаю, ты можешь пойти переодеться в привокзальном туалете, а в кафетерии перекусим пиццей, пока будем ждать поезд, так как я приглашаю тебя к себе — родители мне разрешили! Мы можем у меня немного почитать и посмотреть телевизор, а потом можем погулять по Кроули и я покажу тебе школу, в которой училась, и свою любимую публичную библиотеку!       Упоминание о библиотеке вернуло Гарри на землю, и он, даже улыбнувшись, покачал головой, а Гермиона его всё же направила переодеться. В новой одежде парень производил совсем другое впечатление! Тёмно-серая футболка с принтом группы "Металлика" ему удивительно шла. С длинной джинсов Гермиона немного не угадала, но так как взяла с запасом, то их пришлось немного подвернуть, что, впрочем, с серыми найковскими кроссовками выглядело даже стильно.       Заказ для них пиццы в кафе для Гарри превратился в ритуал. Он несколько раз уточнял какую именно Гермиона хочет, а потом довольно жмурился, глядя на то, как она, тихонько улыбаясь, её уплетает, при этом, похоже, Гарри было почти всё равно какая пицца достанется ему, и девушка предложила обменяться половинками, чтобы они могли попробовать два вкуса. А вот на счёт идеи поехать к ней, Гарри выразил сомнение:       — Мне сказали, чтобы я дома сидел... Ну, что мне опасно теперь... Раз он возродился и своих сторонников опять собрал. Дамблдор постоянно мне говорит, что я должен жить у Дурслей. Я хотел к Уизли поехать на каникулы, меня даже Рон приглашал, но мне не разрешили, а отправили сюда.       — Гарри, — Гермиона покачала головой. — Ты такой... Я не знаю, что там себе думает Дамблдор, но Малфой дружит с Фаджем, Макнейр работает в Министерстве, а ты их видел на кладбище, — она вздохнула, — твой адрес есть в Министерстве. Как думаешь, насколько им трудно его достать у той же Хмелкирк, которая тебе предупреждение после первого курса присылала? Да чтобы узнать где ты живёшь достаточно открыть телефонную книгу, Гарри! В стране не так много Дурслей! Третья строчка сверху — твои дядя и тётя, — она ещё раз вздохнула и добавила: — Я не думаю, что тебе здесь, в Литтл Уингинг, более безопасно, чем где угодно, к примеру, в Лондоне, если конечно не заходить в Дырявый котёл и на Косую Аллею.       Гарри взлохматил волосы и задумался.       — Дамблдор говорил, что что-то связано с защитой дома...       — Нда? — Удивилась Гермиона: — Но ты ведь не сидишь дома безвылазно? Ты ходишь в магазин, бегаешь заниматься в парк, гуляешь по улицам... Я очень сомневаюсь, что этой защитой накрыт весь этот городок!       Её доводы показались парню убедительными, тем более, видимо он и сам был не против вырваться куда-нибудь. Ведь, как выяснилось, кроме этого городишки, вокзала Кинг-Кросс, Хогсмита и уизлевской "Норы" — он в своей жизни больше ничего не видел...       Кроули и её дом Гарри очень понравились... Особенно, её комната — он был просто поражён количеством книжных шкафов и полок.       — И ты это всё прочла? — Неверящим тоном переспросил он.       — Не всё конечно, но в основном — да. Я читаю с четырёх лет, Гарри. Энциклопедию "Британника", к примеру, прочла в шесть, — не удержалась Гермиона и похвасталась.       Потом, они спустились на первый этаж, и она махнула рукой на диван перед телевизором, мол, располагайся и смотри, а сама пока решила переодеться в платье, так как сегодняшняя прогулка по Кроули, по её задумке, предстояла пешей... Вернувшись в гостиную, Гермиона заметила, что парень то и дело переключал каналы, выбирая выпуски новостей, как центральных каналов, так и местного, но в целом выглядел теперь спокойнее.       — Я же говорила, что пока ничего страшного не произошло. Если бы что-то случилось, то Би-Би-Си уж точно бы сообщили, — потом указала на журнальный столик. — Там газеты, можешь пока просмотреть, если хочешь. Предлагаю перекусить хлопьями с молоком и пойдём смотреть город. Ты как? — увидев согласный кивок, ушла на кухню.       В целом, день прошёл замечательно — они гуляли, потом посидели в парке, в котором Гермиона гуляла с детства и кормила уток около озера. Поход в кино решили отложить до следующего раза, а при расставании договорились, что послезавтра Гарри к ней приедет сам, и они займутся летними эссе.       Но заняться эссе не получилось. Вечером родители поинтересовались как прошёл день, чем они занимались, а потом папа выразил очень настойчивое желание познакомиться с "этим Гарри". Мама поддержала, и в результате они договорились, что пригласят Гарри к себе на барбекю в воскресенье.       — С тобой хотят познакомится мои родители! — Ошарашила она парня, как только он оказался на пороге её дома.       — Э-э-э... Может, не надо? — Пробормотал он. Видимо, перспектива знакомства его совершенно не вдохновляла.       — Гарри, всё нормально! — Поспешила она его успокоить, пока он себе не напридумывал разных ужасов. — Мои родители очень хорошие. Им просто интересно с кем я дружу. У нас Луна каждые каникулы жила. Им интересно узнавать о мире магии. Папа считает, что я слишком однобоко всё вижу и рассказываю. Не переживай, только... — Она закусила губу и осмотрела парня. — Я думаю, нам нужно кое-что предпринять...       Через полчаса они уже были в магазине оптики, в котором имелся кабинет офтальмолога, а ещё через сорок минут Гермиона разглядывала Гарри в новых очках — с прямоугольными стёклами, с фотохромным напылением и без оправы. Совсем другой вид, чем в этих древних "велосипедах"!       — А что вообще сказал врач на счёт зрения? — Поинтересовалась она, пока заедали шок Гарри от посещения врача и нового внешнего образа рожком мороженого.       — Э-м-м... Ну, что плохо, что всё так запущено, но... — Тут он довольно улыбнулся: — Если буду обследоваться и не запускать, и менять очки по мере надобности, то есть шансы потом ходить без очков. Правда, не сейчас, а после восемнадцати, раньше лазерную коррекцию зрения не делают. Или линзы... Как там будет уже с глазами к восемнадцати.       Было видно, что Гарри доволен новостью, и обновкой, не смотря на то, что на это пришлось потратить почти сто пятьдесят фунтов, и Гермиона, не слушая его возражений, потащила парня дальше в парикмахерскую...       Визита Гарри в воскресение Гермиона ожидала с неким трепетом. Хоть она и строго-настрого предупредила парня, что про некоторые вещи, вроде троллей в туалетах, церберов, василисках в коридорах и дементоров под стенами — родителям рассказывать совершенно не нужно, но всё равно было немного тревожно. Наконец, в час дня, она услышала дверной звонок, и помчалась открывать. После парикмахерской они купили ещё пару футболок и джинсовую рубашку, и Гарри, на её взгляд, теперь выглядел очень неплохо. Даже его шевелюра, которая и после стрижки сохранила все признаки повышенной лохматости, выглядела очень стильно, будто так и задумывалось, и было достигнуто длительными усилиями стилиста.       — Папа, мама, — завела она Гарри в гостиную, — знакомьтесь, это мой однокурсник, Гарри Поттер. — А это, Гарри, моя мама, Эмма Грейнджер, и мой папа, Дэниэл Грейнджер.       — Здравствуйте мэм, сэр, — тихо пробормотал Гарри.       — Тот самый Гарри? — Поинтересовался отец, разглядывая парня.       Гермиона вздрогнула и посмотрела на папу с укоризной: инструктаж перед встречей "о чём не надо говорить" получил не только Гарри. Родителей она тоже предупредила, что вспоминать про то, что о Поттере пишут в книгах, и вообще всю эту историю — очень нежелательно. Но её опасения оказались напрасны.       — Ты действительно победил дракона? — Спросил отец у парня, который застыл в дверях и нервно переминался.       — Да, сэр, — кивнул Гарри.       — И ты убил огнедышащего монстра в пятьдесят футов длинной? — Переспросил отец.       — На самом деле, сэр, я дракона не убил, — уточнил Гарри. — Я только его перелетал, а потом дракон столкнулся с землёй.       — Перелетал? — Удивился отец.       — Да, на метле.       — Драконы же, вроде как, с крыльями, так? И летают? — Уточнил отец. — Их так просто перелетать?       — На самом деле нет, это считается практически невозможным. Но Гарри очень хорошо летает, папа, — влезла в разговор Гермиона. — Он считается одним из лучших в этом.       — Ну, я с первого курса занимаюсь квиддичем, и у меня было много практики, — смутившись пробормотал парень.       — Квиддич? — Недоумённо переспросил у Гермионы папа. — Хм, ты нам не рассказывала про то, что у вас есть уроки по этому предмету, дочка.       — Квиддич это не предмет, — несколько необдуманно ответила она, — это такое развлечение, вроде футбола. Четырнадцать человек играют, а остальные смотрят. — И тут же пожалела о своих словах.       — Квиддич это не развлечение! Это игра! — Запальчиво возразил Гарри.       — Гарри, а как ты смотришь на то, чтобы помочь мне во дворе с мангалом? Ну и рассказать мне про этот ваш квиддич и всё остальное, что Гермиона считает... нестоящими внимания развлечениями?       — Конечно, сэр, — согласился Гарри...       Помогая маме на кухне с салатами, Гермиона то и дело выглядывала в окно, и наблюдала удивительную картину — Гарри размахивал руками, изображал ладонями видимо виражи, чертил на песке прутиком какие-то схемы, а отец это всё внимательно слушал и активно принимал участие в беседе, что-то тоже доказывая и рассказывая. Судя по жестам — про гольф...       — По-моему, они вполне поладили и им интересно и без нас, — заметила мама, тоже глянув в окно.       Обед прошёл в очень тёплой и весёлой обстановке. Гарри, конечно, немного зажимался, но в целом был весел и доволен.       — Как тебе мои родители? — Поинтересовалась Гермиона, когда они вдвоём мыли на кухне посуду после обеда, оставив родителей во дворе, отдыхать с бокалами вина в руках.       — Круто! — Восхитился Гарри. — Знаешь... У меня раньше никогда не было возможности вот так просто поговорить обо всём: про заклинания, про квиддич, про школу... Это здорово!       Гарри родителям тоже понравился, и они были совершенно не против, чтобы он приезжал к ним в гости. Мама только напомнила, что Гермионе пока всего пятнадцать, на что она успокоила, что они с Гарри просто друзья. Теперь Гарри приезжал к ней через день, они делали заданные на лето эссе, гуляли по городу и разговаривали... Как о том, что было в Хогвартсе, так и о темах, которые магического мира не касались. Парень стал выглядеть более спокойным и довольным жизнью, хотя, конечно, его немного задевало, что от него что-то скрывают.       В один из дней, когда они занимались, прямо на стол приземлилась незнакомая маленькая сова.       — Это Сычек, совёнок Рона, — воскликнул Гарри, и отвязал от лапки сложенный кусочек пергамента.       Но прочитав, он с разочарованным видом бросил его на стол, дал сове печенюшку, потом долго с грустью смотрел в окно, и опять склонился над учебником. Гермиона незаметно подтянула записку к себе и прочла.       Привет, дружище. Разумеется, я ничего не пишу сам знаешь о чём... Нам не велено писать ничего важного: вдруг письмо попадёт не в те руки. Мы все очень заняты, но подробностей сообщить не можем... Довольно много всякого происходит, расскажу при встрече. Полагаю, что скоро встретимся. Держись, дружище. Рон.       Видимо Гарри что-то пытался узнать у Рона, очевидно, на тему возвращения Волдеморта. И так же было совершенно понятно, что от Гарри что-то скрывали. Но так как Гарри сам молчал, то она тоже предпочла не поднимать эту тему...       Пару раз они встречались с Луной, которая вернулась из очередной "поездки за кизляками" и ходили в кино. Гарри на этих прогулках был веселее, чем обычно. Если с Гермионой парень был серьёзен, и в основном они разговаривали про учёбу, про то, что происходит в магическом мире, то с Луной сразу становилось понятно, что он пятнадцатилетний подросток: Гарри хохотал над рассказами Луны и даже пытался шутить по поводу повадок и образа жизни "неведомых зверей", придумывая различные истории про "холодильниковых монстров" и прочих "нарглов", заставляя девчонок смеяться.       В дни, когда они с Гарри не встречались, Гермиона смогла несколько раз посетить Косую Аллею. Там она в Издательском доме "Обскурус" приобрела все выпуски "Ежедневного Пророка" за 77-82 годы, откуда повырезала все статьи касающиеся Волдеморта и его последователей, и вообще всё что касалось событий тогдашнего противостояния и подшила это в папку. Ещё зашла в "Зелья Дж. Пиппина", где приобрела для Гарри несколько флаконов укрепляющего зелья. Уговорить парня его принимать было очень сложно, но с помощью медицинской литературы ей удалось убедить его, что его пять футов один дюйм роста, и вес в девяносто пять фунтов, учитывая его отца и маму — это совершенно не правильно и нельзя считать нормальным развитием. Правда, пришлось поломать голову над формулировками, чтобы не обидеть парня, но Гермиона считала, что оно того стоило!       Время пролетело очень быстро, Гермиона и заметить не успела... 27-го они договорились, что встретятся в Лондоне втроём, и поедут гулять в Гайд-Парк.

***

      — Ты же помнишь, Луна, ту статью, что Гарри всё время теряет сознание, жалуется на жуткую боль в шраме и всякое такое?       Гарри пошёл покупать мороженное, и Гермиона воспользовалась моментом, чтобы переговорить с подругой.       — Да, — согласно кивнула Луна.       — Ну так вот, они и сейчас изображают его таким себе дурачком, — Гермиона злобно скривилась. — Знаешь, представляют Гарри любителем привлечь к себе внимание. Типом, который строит из себя великого трагического героя и тому подобное, — рассказывала Гермиона. — Это так мерзко!       Луна задумчиво вертела в руках какую-то веточку, а потом внимательно посмотрела на неё:       — Рита Скитер?       — Нет, — отрицательно мотнула головой Гермиона. — Не она. У нас с ней договор. Но у неё видимо нашлись талантливые последователи, очень талантливые, — зло фыркнула она.       — Ты считаешь, что они делают это специально?       — За этим стоит министр Фадж, Луна. Я практически в этом уверена. Они хотят, чтобы обычные волшебники и ведьмы считали Гарри глупым мальчишкой. Чтобы все были уверены, что он сам сделал себя посмешищем, и рассказывает всякие нелепые байки только потому что любит известность и чтобы с ним носились!       Луна согласно кивнула:       — Да, это очень похоже на министра. Скрывать правду и захватывать власть... Мы с папой сейчас готовим статью о намерении Фаджа захватить "Гринготтс", но нужно ещё взять пару интервью, а это не просто, — задумчиво произнесла подруга, и вдруг, без всякого перехода, поинтересовалась: — А как к этому относится Гарри?       — К захвату Фаджем банка? — Немного оторопело переспросила Гермиона.       — Нет, — качнула головой блондинка, — к тому, что о нём пишут и как его упоминают?       Гермиона немного смутилась:       — Ну... По правде говоря, я ему про это не рассказывала, — и торопливо начала убеждать подругу: — Это ведь всё равно ничего не изменит, а он и так переживает из-за всего. Постоянно опасается, что вот-вот, в любой момент начнётся... Зачем ему лишние волнения?       Луна лишь неопределённо качнула головой, так что было непонятно, одобряет она это или нет, но выяснить не получилось, так как к ним уже подходил Гарри с тремя "эскимо" в руках...       Уже при расставании, она вытащила из сумочки мешочек с галлеонами.       — Ты его тогда швырнул, я подобрала...       — О! — Гарри недоумённо посмотрел на мешочек. — А я про него и забыл совершенно.       Гермиона лишь закатила глаза — только Гарри мог забыть про пять тысяч фунтов и при этом ходить в разваленных кроссовках!       — Я понимаю, что у тебя с этим призом связанны неприятные воспоминания, но будет гораздо лучше и правильнее, Гарри, если ты сейчас эти деньги потратишь на себя. А станешь совершеннолетним, если захочешь, пожертвуешь тысячу галлеонов в Мунго, или ещё на какое-нибудь доброе дело. От того, что это будут другие монетки — ничего не изменится. А сейчас тебе нужнее — ты растёшь, да и вообще...       Гарри, задумавшись, помолчал, потом нерешительно кивнул, и Гермиона перевела дух.       — Э-э-э, так это, — замялся он держа мешочек в руках. — А ты уже забрала свои сто галлеонов?       — Разумеется нет, Гарри! — Немного возмутилась Гермиона.       — Ну тогда зачем тянуть до августа? — Поинтересовался парень и полез за монетами...       Когда Гарри помахал ей в окно поезда на прощание, ей лишь оставалось надеяться, что эти три недели парню действительно помогли справиться с проблемами, и что Луна не забудет про её инструкции на счёт общения... Впрочем, Луна вряд ли могла испортить Гарри настроение. Другой вопрос, чтобы с Дурслями не испортились договорённости...

***

      Так как Луны в эту поездку на Ривьеру с ними не было, то Гермиона вернулась к своему привычному виду отдыха — искупаться, наплававшись в море вдоволь и намазавшись кремом от загара, устроиться на шезлонге с книжкой. Правда, в этот раз она не просто читала... Гермиона перечитывала свои записи, сделанные в школе, вспоминала то, что просто прочла в книгах, пересматривала газетные вырезки и лихорадочно записывала обдуманную информацию в две, довольно толстые, общие тетради. Одну тетрадь Гермиона озаглавила "Законность и особенности судопроизводства", и туда заносила, помимо того, что вычитала в книгах по "магической юриспруденции", все подробности и нюансы по судам над "пожирателями", которые вычитала из статей. А вторую — "История 70-х", в которой она сводила всю информацию по первой магической войне... От родителей, понятное дело, её такая чрезмерная занятость не ускользнула, но Гермиона отговорилась внеклассными занятиями, и свой интерес обозначила как "просто очень любопытно, это мой новый проект, потом расскажу, как станет всё понятно"... Маму и папу это устроило. А вот её саму...       То, что законы в Магической Британии — это тихий ужас, а судопроизводство — просто кошмар, она уже поняла, хотя бы на примере судов над Барти Краучем младшим и Сириусом Блэком, которых осудили не разбираясь, без расследований истинности вины обвиняемых, адвокатов и всего того, что было принято в нормальном мире. А потом ещё и огульно приговорили к поцелую дементора, причём во внесудебном порядке, просто по единоличному решению министра Фаджа...       А история событий восхождения к власти Тёмного лорда в 70х? В книгах, в той же "Взлёт и падение", всё было подано условно-понятно, хоть и предельно упрощённо. В других книгах — тоже, приблизительно так же. Тогда, когда она только-только познакомилась с миром магии, и читала эти книги взахлёб — у неё не было времени подумать, да и она ещё ничего не знала, и, кроме восхищения новым чудным миром, ни о чём другом не задумывалась. А вот теперь, если сложить всё и свести, то получалась какая-то дикая картина!       Все жили не тужили, радовались победе над Гриндевальдом и чествовали его победителя, Альбуса Дамблдора, и всё было хорошо. Внезапно, неизвестно откуда, появился могущественный Тёмный Лорд, злой и страшный, которого даже называть кроме как "Сами-Знаете-Кто", опасались. Этот Тёмный Лорд тут же обзавёлся многочисленными сторонниками, и начал с их помощью творить злодейства, убивая нечистокровных волшебников и пропагандируя превосходство чистокровных семей.       С этими злодеями как-то там боролись, не освещаемыми в прессе методами и с неизвестными результатами. Единственное, что было известно — сотрудникам ДМП, тогдашний его глава, Барти Крауч старший, выбил разрешение на применение непростительных, что вызвало довольно неоднозначную оценку в обществе, но опять же — не было никакой информации ни по эффективности этого решения, ни по фактам применения... И всё это тянулось до ноября 81-го года, когда внезапно Тёмного Лорда победил Гарри Поттер! Тут в Магической Британии начались празднования победы, а в Министерстве Магии — пошли суды над сторонниками поверженного главного злодея. Иных ловили, как к примеру семейку Лестренжей, Долохова, Треверса, кое-кого убивали при задержании, как Розье. Но основная масса просто пришла сама и, сославшись на то, что они были под "Империо", была отпущена восвояси... И всё!       С тех пор, вся Магическая Британия каждый год с энтузиазмом праздновала Хеллоуин как день победы над врагом, но больше ничего не изменилось... Как Гермиона ни копалась, как ни вчитывалась, но ни одного факта, свидетельствовавшего о том, что приняты хоть какие-то меры, дабы не допустить подобного впредь, хоть какие-то проверки на "империо", или там на участие в незаконных организациях сотрудников Министерства Магии, ведь в Министерстве Магии, среди чиновников, иногда даже очень высокого уровня, тоже были последователи Тёмного лорда! Законов тоже не было принято никаких! Хотя бы запрещающих дискриминацию по чистоте крови, и вообще запрета этой идиотской теории!       Гермиона обладала достаточным багажом знаний по истории и политике, чтобы понять, что никакого заслона от повторения тех ужасных событий в Магической Британии нет. А учитывая то, что Волдеморт возродился, и на его призыв тут же слетелись все эти "бывшие под империо" — по крайней мере, список фамилий, которые Гарри слышал на кладбище, совпадал со списком оправданных тогда, то мысли о перспективах у неё были весьма грустные...       Ещё она грустила из-за того, что сильно скучала по Луне и Гарри. Подруга уже четыре года была неотъемлемой частью её жизни, и с Гарри она очень сблизилась за последний год. С Луной вообще не было возможности связаться — Гермиона так и не поняла, как обычным людям можно написать письмо, чтобы его получил маг! У первых не было сов, а у тех же Лавгудов не было почтового адреса. Но хоть была возможность написать Гарри, и она послала пару писем с коротким текстом, открытками с видами, и просьбой передать привет Луне...       Через две недели отдыха на Средиземном море, они улетели в Болгарию на десять дней. Когда Гермиона рассказала родителям про знакомство с Виктором, и про то, что он пригласил её в гости, то на лице мамы увидела, не то что испуг, но... Гермиона была готова поклясться, что мысли у мамы и папы были примерно следующие: то никого, то сразу куча.       А ещё, она почему-то была уверена, что теперь родители считают её роман с Луной более приемлемым, чем раньше. По крайне мере, папа внезапно очень заинтересовался, почему Луна в этом году не приехала к ним хотя бы на пару неделек. Гермионе стоило больших трудов объяснить, что между ней и Виктором ничего нет, что они всего лишь познакомились во время Турнира и просто общаются. И вообще, внешне её Виктор не привлекает, но с ним ей интересно общаться, всё-таки совершенно другая школа магии!       Честно говоря, Гермиона и сама сомневалась: ехать или нет. С одной стороны, явный интерес к ней Виктора был немного... непривычный. С другой — она чётко обозначила границы их отношений и Виктор с ними согласился. Впрочем, его интерес к ней... льстил, если честно. И увидеть волшебную Софию было очень интересно! В конце концов, Гермиона решила положиться на решение родителей — как скажут они.       Старая София её просто поразила! Узенькие улочки, мощённые битым диким камнем, невысокие двухэтажные дома, под относительно покатыми крышами с красной черепицей, с обязательными ставнями на окнах и цветочными лотками под подоконниками. Как правило, на первом этаже располагались небольшие кафе или магазинчики, с прилавками, выходящими прямо на улицу, под козырьком, который при опускании служил массивной ставней. Цветастые домотканые ковры, вывешенные на обозрение и продажу, просушивающиеся на солнце красная фасоль и лущёная кукуруза, на разложенных прямо на улице деревянных противнях. Минареты, бывшие ранее церквями, и церкви, когда-то бывшие мечетями... Всё настолько смешалось в этом удивительном месте под ярким, жарким солнцем.       Люди здесь были тоже, под стать — такие же яркие, горячие. Мрачноватый, вечно нахмуренный Виктор в Британии воспринимался намного естественнее, чем в этом удивительном месте. Они гуляли по этим извилистым улочкам вчетвером — она с Виктором и папа с мамой. Крам рассказывал им про достопримечательности, про страшную историю этой земли, обильно политой кровью. Ведь Балканы не зря называли "пороховой бочкой Европы". Гермиона попробовала бозу, которую хвалил Виктор и айран, а родители смогли оценить ракию — традиционный спиртной напиток, чем-то похожий на бренди, хоть и изготавливающийся из слив! Впрочем, Виктор пояснил, что "сливовица", это лишь одна из разновидностей ракии, а так она бывает персиковая, абрикосовая, яблочная, грушевая... На почве обсуждения этого удивительного напитка, наконец-то папа смог найти с Виктором общий язык и перестал на него смотреть как "бобби" на ирландского террориста.       Гермиона решилась узнать про так и оставшийся неизвестным вопрос с Тёмными искусствами.       — Виктор, а в Дурмстранге преподают Тёмные Искусства?       — Так, — кивнул головой парень. — Не всё. Основы.       — Но... Но почему? В Хогвартсе преподают Защиту от тёмных искусств! Почему у вас изучают не Защиту? — Немного возмутилась Гермиона.       Виктор насмешливо на неё посмотрел:       — Как можно учить защита того, чего ты не понимаешь и не знаешь, Герм-ивона? — Он пытливо посмотрел на неё: — Ты мочь сделать защита себя от рапира? Или ятаган? Если ты не представлять что это?       Она, задумавшись, промолчала, а Виктор хмыкнул:       — У вас в Хогвартс очень странно уроки... предметы... Вам не преподавать, что нужно...       Этого уже Гермиона стерпеть не могла и бросилась на защиту любимой школы. Но Виктор аргументированно доказывал, что например "Окклюменция" гораздо важнее, чем умение защищать себя от оборотня или болотного фонарника, потому что встретиться с оборотнем, если это не твоя профессия — это ещё должно крупно не повезти; найти где-нибудь болото в современном мире — нужно очень постараться, а вот умение защищать свои мысли, и вообще структурировать своё сознание — нужно каждому в повседневности! Ещё он удивлялся тому, что в Хогвартсе совсем нет физподготовки, хотя бы в виде постоянных уроков полётов на мётлах, что не преподают основы артефакторики, целительства и много другого, что очень нужно в обычной жизни, буквально каждый день. А если говорить об умении себя защитить, то "Основы дуэлей", по мнению Виктора, были намного важнее, чем знания как ломать пальцы гриндилоу и тому подобное... Они жарко спорили на эти темы, но в целом, Гермиона была вынуждена согласиться с доводами Виктора.       Кроме посещений достопримечательностей, прогулок по старой Софии, они ещё выезжали на знаменитый болгарский черноморский пляж Солнечный Берег или "Сльнчев бряг" на болгарском. Добравшись до старинного городка Несебр, в старой части которого, как оказалось, тоже живёт довольно крупная община магов, а сама эта часть была включена в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО, они довольно быстро оказались на берегу залива Чёрного моря. Солнечный берег представлял из себя огромный пляж, покрытый удивительно мелким, жёлтым, даже золотистым, песком. Длина этого удивительного пляжа была больше шести миль, а ширина доходила до ста двадцати ярдов. Но гораздо больше Гермиону поразило то, что на магической части, оформленной как закрытый курорт, спокойно купались, загорали, общались между собой маги, сквибы, магглы...       — Родня, — пояснил Виктор, — и родители магглорождённых.       Это было удивительно, и Гермиона осторожно начала расспросы. Ведь у них в Британии, как она знала, всё было совсем не так. Даже к сквибам было отношение как отбросам, а уж к родственникам магглорождённых, и вовсе...       — Ваши дураки, — фыркнул в ответ Виктор. — Они не понимать, что у сквиба может быть ребёнок маг и в семье магглорождённого тоже, даже через поколение. Если у магглорождённого есть брат или сестра, не маги, то их ребёнок всё равно может быть маг. Ваши тупицы не думать, что они новая кровь нашего мира. — Виктор помрачнел. — Мы всегда воевать. Много воевать, много потерь. Последняя война, с Гитлером и Гриндевальдом, быть сильно страшной. До сих пор в общежития Дурмстранга живет чуть треть, от нужного числа студентов. А прошло уже полсотни лет, — он помолчал, а потом зло добавил: — Если бы у нас вести себя так же, как некоторые ваши идиоты, то нас бы уже не быть!       К событиям на британской земле в 70-х Виктор Крам относился тоже своеобразно. Когда они начали обсуждать такой трагический финал Турнира, то Виктор высказался в том духе, что он совершенно не понимает, куда смотрело британское Министерство Магии, и как такое развитие событий вообще могли допустить... И вообще, высказался об идеях и сторонниках Волдеморта несколько презрительно, назвав их глупцами, а самого Волдеморта — "мелким местечковым фюрером"... А потом начал рассказывать о приходе к власти Гриндевальда, и как всё вылилось в страшную шестилетнюю войну, но при этом упирал на то, что Гриндевальд, в отличии от Волдеморта, опирался на мощь маггловской Германии, а не пытался поработить её жителей, и не считал их "прямоходящими говорящими животными".       Ещё Виктор познакомил её с несколькими своими друзьями. Одного парня Гермиона даже смутно помнила — он был в составе делегации Дурмстранга. Они весело обсуждали всевозможные интересные им темы, а потом, в один из дней, Виктор с другом продемонстрировал ей и родителям учебную дуэль... Это было нечто! Гермиона с Луной и Гарри, когда в шутку разминались дуэлью, делали всё совсем не так: заклинание, парирование или уворот от него соперника, ответное заклинание, как размеренный танец. А тут... Какой-то безумный вихрь, непрерывные одновременные цепочки заклятий, где в вербальные вплетались невербальные, всё комбинировалось, соперники метались по дуэльной площадке как угорелые... В общем, даже Гермиона была шокирована, что уж говорить о её родителях!       — Это было... Просто невероятно, Виктор! — Восхитилась Гермиона после того, как дуэль окончилась. — Просто фантастика!       Болгарин несмотря на то, что запыхался и переводил дыхание, самодовольно улыбнулся:       — Я подарить тебе, Герм-ивона, одну книгу. Тебе быть полезно её прочитать. И могу дать немного занятий, уроков, так...       Прогулки по чудесной вечерней Софии были просто непередаваемо прекрасны! Спадала дневная жара и старинный город, расположенный у подножия поросшим лесом горного массива Витоша, не мог не восхищать. Множество памятников, культурных и архитектурных достопримечательностей, эти древние камни, которые помнили римских легионеров, свирепых гуннов, османских янычар и русских солдат...       Гуляя по Софии и знакомясь с её историей, Гермиона немного успокоилась, и её уже не так тревожили мысли о будущем. В конце концов, пережила же София возвышение и падение Рима, потом Константинополя, потом того же самого Константинополя, но уже называвшегося Стамбулом... Здесь, эти все проблемы с местечковыми тёмными лордами казались уже не столь страшными.       Разумеется, не всё время они проводили с Виктором, у Крама хватало и своих забот, так что большую часть экскурсий они с родителями провели втроём, но почти каждый вечер Виктор обязательно старался их познакомить с какой-нибудь особенностью болгарской культуры или кухни. Мама была в восторге от фаршированных рисом перцев, а папе очень понравилось мясное рагу, под названием "гювеч", которое готовилось в печи в глиняных горшочках и в них же подавалось на стол. Пока родители знакомились со вкусом сарми, капамы, или очередным изыском болгарской кухни, Виктор не упускал случая пригласить её потанцевать...       Когда они кружились под звуки маленького оркестра, вдруг зазвучала знакомая композиция...       — Как в Хогвартс, на Святочный бал, так? — Улыбнулся ей Виктор.       — А? Что? Д-да, — смутилась Гермиона, и спешно перевела взгляд на родителей, которые сидели за столиком и наблюдали за тем, как они танцуют.       Смутилась она по той причине, что в этот момент тоже вспомнила Святочный бал, только вот в воспоминаниях были танец с Гарри и сожаления, что они не смогли потанцевать с Луной...       Отец следил за ними неустанно, постоянно бормоча с недовольным видом, что "этот парень слишком взрослый", но Виктор себе лишнего не позволял. Максимум — поцелуй в щёку при расставании. Однажды, когда они с Виктором, прогуливаясь после концерта, довольно далеко вырвались вперёд и стояли возле входа в отель, поджидая родителей, он попытался было её обнять, но Гермиона воспротивилась.       — Не нужно, Виктор! — Она строго посмотрела на смутившегося парня. — Я же говорила, что меня не интересуют сейчас романтические отношения. Я хочу сосредоточиться на окончании учёбы и получить качественное образование.       Но Виктор лишь ухмыльнулся, а потом внезапно серьёзным голосом спросил:       — Это из-за... Поттер, да?       — Причём тут Гарри? — Гермиона действительно немного опешила.       Видимо искренность её непонимания немного успокоила спутника и он пожал плечами:       — Ты в Хогвартсе постоянно говорить про него: Гарри то, Поттер это... — Виктор хмыкнул. — Ты даже здесь часто вспоминать о нём и говорить, — усмехнулся он.       — Мы с Гарри друзья! Виктор, я же рассказывала, как мы познакомились... И этот год... Мы очень сблизились, у нас много общих интересов.       Неизвестно, поверил ли ей Крам, но подошли её родители, и они принялись прощаться до завтра. Честно говоря, Гермиона и сама понимала, что она... немного лукавила, говоря о Гарри. То и дело её мысли возвращались к парню. Когда Виктор рассказывал про квиддич, она вдруг задумалась, что никогда не видела как играет Гарри, а ведь Луна, которая разбиралась в этом странном спорте, говорила, что Гарри великолепен. Да и Виктор, профессиональный игрок, тоже с уважением отзывался о мастерстве Поттера. Как-то Виктор показал магазин мётел и всякого такого, что нужно для квиддича, Гермиона задумалась, что на Рождество Гарри надо будет обязательно подарить что-нибудь такое, защиту, может быть? Интересно, что для Гарри лучше: специальные очки, или может быть специальные перчатки?       Иногда, даже ночью, пытаясь заснуть, она думала о Гарри, вспоминала три недели, проведённые вместе этим летом... И это её странным образом волновало. К постоянным мыслям о Луне, к переживанию и волнению за неё — Гермиона привыкла, и воспринимала это как само собой разумеющееся. Но было совершенно непривычно, что воспоминания и размышления о мальчике вдруг стали занимать так много места в её мыслях...       Десять дней пролетели совершенно незаметно. Даже родители были довольны проведённым временем, а уж про неё и говорить не приходилось. Она узнала столько нового, столько интересного, что просто дух захватывало!       Улетая обратно в Лондон, Гермиона увозила не только море приятных впечатлений, несколько уникальных книг, в том числе и по войне с Гриндевальдом и по событиям, произошедшим в Британии в 70-х, которых не было ни в библиотеке Хогвартса, ни в продаже во "Флориш и Блоттс", но и полный комплект учебников для студентов Дурмстранга, по всем предметам за все курсы. Эти удивительные книги обладали одной интересной особенностью: они могли отражать текст на своих страницах на любом выбранном из полутора дюжин языков, в том числе и на английском. Когда она этому удивилась, то Виктор лишь недоумённо пожал плечами:       — В Дурмстранге учится студенты много стран — поляки, болгары, сербы, германцы, русские, шведы... Даже ваших некоторые учится у нас на разных курсах. Зачем делать учебники для каждого?       Уже перед самым отлётом Виктор сказал что у него есть для неё небольшой подарок и протянул расшитый серебряной нитью мешочек из тёмно-синего бархата. Гермиона взяла в руку мешочек и ощупала его. Казалось, там пересыпается крупа. А когда она открыла его и высыпала содержимое на руку, то в её ладошке оказалась горка прозрачных тёмно-синих мелких камешков. Неожиданно, они начали тянуться друг к другу, собираясь в ком и через пару секунд над её рукой зависла пирамидка, размером два на два дюйма.       Глаза Гермионы расширились от удивления.       — Что это, Виктор?       — Это очень полезный предмет, вещь... Она нужна для быстрее освоения начал, основ так, окклюменции. В Хогвартсе это не учить, но это необходимое умение, навык, так.       — Да, — задумчиво ответила Гермиона, любуясь пирамидкой, — я уже подумывала о том, что следует начать её осваивать, но как это поможет?       — Она зачарована и состоит из топаза. Он помогает очищать сознание и погружаться в медитативное состояние, а это основа для окклюменции. Это, — он кивнул на пирамидку, — у нас в Дурсмстранге, учебный предмет, пособие, так, для самостоятельных занятий. С помощью этой вещи, этого артефакта и книги, ты точно сможешь разобраться с основой самостоятелно, без наставник, и продолжить развивать защиту сознания далше.       — Спасибо, Виктор, — воодушевлённо поблагодарила его Гермиона. Подарок был действительно очень приятным и нужным.

***

      Домой в Кроули они приехали уже поздно вечером, и были уставшие от длительного перелёта с пересадкой, потом дорога от Хитроу на кэбе... В общем, Гермиона только погладила Хугина и отправила ворона с письмом к Луне, сообщая, что они вернулись и интересуясь у подруги как там её Косалапусик поживает? А утром прилетел Фес и принёс приглашение от Луны встретиться на Косой Аллее, в кафе Фортескью. На Косую Аллею всё равно было нужно, так как пора закупить всё к новому учебному году, так что уже в полдень они с Луной обнимались возле столика, сожалея, что не могут обняться и поцеловаться по-настоящему.       — Как Гарри? — поинтересовалась Гермиона у подруги, после того как первым делом выяснила, что у той всё хорошо, и потискала привезённого Луной Косолапуса. — Вы с ним отметили День Рождения?       — Да, — кивнула в ответ блондинка и улыбнулась. — Гарри смог приехать в Лондон. Мы ему чуть-чуть изменили внешность в "Дырявом котле", а потом посидели здесь. Он так удивлялся и радовался, что его никто не узнаёт, — делилась впечатлениями Луна. — Мы погуляли по Аллее, потом посидели, поели мороженное. Потом погуляли по Чаринг-Кросс-Роуд. Аж до Трафальгарской площади, — подруга лукаво на неё взглянула.       — А подарок? Твой подарок ему понравился? — Спросила Гермиона.

***

      Подарок Луны был особенным. Как-то в разговоре Гарри упомянул альбом с колдографиями, который ему подарил Хагрид ещё на первом курсе, и которым парень очень дорожил. И с Нового Года подруга разрисовывала для Гарри его родословную, красиво оформляя разветвления семейного древа Поттеров, с гербами, виньетками и прочими украшательствами, благо в одной из тетрадок Гермионы были все данные, ещё со времён второго курса... Потом и Гермиона подключилась к процессу — накопировав и закрепив колдографий и изображений... В результате получился довольно большой альбом, с огромным, раскладывающимся, пергаментом с древом родословной, а если ткнуть палочкой в любое имя, то страницы альбома сами переворачивались, и останавливались там, где об этом человеке была хоть какая-то информация или изображение. Всё это отняло у подруг уйму времени и сил, пришлось по многим чарам и рунам консультироваться с профессорами, но видя как старается Луна и хочет сделать Гарри такой замечательный подарок, Гермиона не могла остаться в стороне...

***

      — Да, — счастливо улыбнулась Луна, — очень понравился. Его лунопухи так кружились, что разогнали всех мозгошмыгов. Гарри очень благодарил нас с тобой, — опять лукаво улыбнулась подруга.       Гермиону это конечно очень обрадовало.       — Ну а твой День Рождения как вы отметили? Что Гарри тебе подарил? — Поинтересовалась она у Луны. Честно говоря, она знала что Гарри собирался подарить Полумне, так как он консультировался с ней по этому вопросу, но мало ли... Поттер мог и придумать что-нибудь своё.       — Мы не отмечали, — чуть опечалившись произнесла подруга. — На Гарри напали через два дня после его Дня Рождения....       — Как... напали? — Гермиона была просто в ужасе. — Кто? П-п-ожиратели? — У неё в груди всё похолодело. Неужели оправдались её самые страшные предположения? — Что с Гарри, Луна? — Срывающимся от волнения голосом спросила она у подруги.       — Нет, не "пожиратели"... Дементоры, — так же печально ответила блондинка, и уставилась на неё немигающим взглядом. — Но ты не переживай Миона. Гарри отбился от дементоров и даже спас своего кузена. А потом Гарри куда-то увезли... В какое-то место, про которое он не может рассказывать. И писать много не может, — грустно добавила Луна и тяжело вздохнула: — Только короткие записки, и то редко... Ему мешают. Но зато Гарри с крёстным, — довольным тоном добавила она.       — Фуух, — выдохнула Гермиона с облегчением. Вопрос с короткими записками и тайным местом мог и подождать до начала учебного года. — Главное, что с Гарри всё в порядке, — поделилась она своим самым важным выводом с подругой.       — Да, — согласилась Луна, меланхолично ковыряясь в вазочке с подтаявшим фисташковым мороженным. — Гарри оправдали и не исключили из школы...       — Что?... — Не поняла Гермиона. — Оправдали? За что? Кто?       — Суд, — пояснила подруга. — Гарри обвиняли в том, что он нарушил запрет на колдовство вне школы и Статут Секретности, колдуя на глазах у магглов, — она вздохнула и взглянув на Гермиону улыбнулась, правда немного грустно: — Но суд его оправдал...       — Луна! — Гермиона немного возмутилась. Обычно странная манера подруги вести разговор её совершенно не трогала, но вот теперь, когда её просто колотило от волнения, это сильно раздражало: — Ты можешь рассказать что случилось полностью, нормально?!       — Я и сама немного знаю, Миона, — успокаивающе ответила Луна. — Второго августа, поздно вечером, Хедвиг принесла от Гарри короткую записку: "Я только что отразил нападение пары дементоров, и меня, может быть, исключат из Хогвартса. Не знаю, что происходит. Сказали, чтобы я сидел дома. Как меня это всё достало!!". Потом, утром, уже папа мне рассказал, что Гарри вначале министерство хотело просто исключить за колдовство, и сломать его палочку, но потом вмешался Дамблдор, и это дело решили рассматривать в суде. Слушание назначили на двенадцатое августа...       — И-и-и? — Подбодрила Гермиона замолчавшую подругу.       — Потом от Гарри была ещё пара коротких писем. Что его забрали туда, о чём он не может рассказывать, и все вокруг сволочи. И что его беспокоит суд, — меланхолично ответила Луна. — А потом он написал, что суд его оправдал, что он рад, но очень зол... Когда он писал, видимо у Гарри было много мозгошмыгов... И мозговёрток, — грустным тоном добавила блондинка.       От этого всего у Гермионы аж небольшой сумбур в голове начался. Предвкушающее настроение от возвращения к учёбе, встречи с подругой и Гарри — совершенно испарилось. Они с Луной прошлись по магазинам, покупая всё, что нужно было по списку для пятого курса, но даже её любимый "Флориш и Блоттс" в этот раз радости ей не доставил. Потом, она заскочила в Издательский дом "Обскурус", где приобрела все выпуски "Ежедневного Пророка" за время её отсутствия. Настроения уже не было совершенно, и попрощавшись с подругой, договорившись быть на связи, она поехала домой. Рассказ о случившемся с Гарри её так расстроил, что она даже забыла сообщить Луне, что получила в письме из школы значок старосты факультета!       Чтение "Ежедневного Пророка" тоже не доставило Гермионе радости. Помимо того, что там так и не напечатали ничего о произошедшем в финале Турнира Трёх Волшебников, что ей очень не понравилось, так как навевало на нехорошие аналогии, травля в прессе Гарри, первые проявления которой она наблюдала ещё до отъезда, набрала ещё больший размах. Если в июле всего лишь пару раз в неделю упоминали Гарри в негативном ключе — если шла речь о какой-нибудь заумной выдумке, то писали: "Басня, достойная Гарри Поттера", если с кем-нибудь случилось смешное происшествие, то обязательно вворачивалась шуточка вроде: "Будем надеяться, у него не появилось шрама на лбу, иначе от нас будут ждать, чтобы мы на него молились", и так далее, то теперь это приобрело невиданный размах! Гарри склоняли чуть ли не в каждом номере, выставляя его то лжецом, то психом с манией величия и жаждой славы. А ещё, в статьях последних номеров, начали полоскать имя Дамблдора, выставляя директора старым дураком, который верит во всякие россказни неуравновешенных сопляков... В придачу, Гермиона прочла поразившую её новость, что Дамблдора сместили с поста Верховного Чародея Визенгамота и лишили права представлять Магическую Британию в Международной конфедерации магов, и следовательно, он лишился поста президента. Это уже было куда более тревожными известиями, а главное, полностью соответствовало её размышлениям и страхам по сложившейся ситуации. Похоже, сторонники возродившегося Волдеморта начали действовать...

***

      Первого сентября Гермиона с Луной встретились как обычно — в десять двадцать на платформе, перед третьим вагоном хвоста поезда. Они обнялись, и быстро обменялись новостями, суть которых сводилась к "ничего нового нет". Потом поднялись в вагон, и устроились в своём привычном купе. Разложив вещи и оставив Косолапуса охранять — рыжая бестия ревностно следил за своей территорией, которой начинал считать любое место, где хоть сколь-нибудь долго пребывали подруги, и можно было не опасаться каких-нибудь шуточек в духе "нарглов" или близнецов Уизли, в виде "навозных бомб" или чего-нибудь такого, девушки опять вышли на платформу.       Пока они ждали, выглядывая когда же у перехода появится Гарри, Гермиона кратко поведала Луне о визите в Болгарию, особо упирая на книги, магию и достопримечательности, и какой Виктор знающий и образованный оказывается, а на ехидненькую улыбочку подруги, в конце концов заявила:       — И нечего улыбаться и придумывать себе всякое. Мы постоянно были с моими родителями! — Потом посмотрела на часики: до отправления Хогвартс-Экспресса оставалось меньше десяти минут, и Гермиона, ещё раз взглянув на ворота из кованной решётки на краю платформы, вздохнула: — Я, наверное, пойду в первый вагон, в купе старост, у нас собрание. Надо получить инструкции. Надеюсь, Гарри не опоздает. Это было бы кошмаром, опоздать на первое собрание!       В купе старост, которое по размерам было, как три обычных, к её приходу уже собрались почти все. Из новеньких были Малфой и Паркинсон со Слизерина, которые, увидев её со значком на мантии, отреагировали недоумённо выгнутой бровью блондина и недовольно сморщенным носом Панси, Эрни Макмиллан и Ханна Аббот с Хаффлпаффа. Гриффиндорцев ещё не было, и Гермиона, поздоровавшись со всеми, села рядом со своим напарником Энтони Голдстейном... Уже когда поезд тронулся, в купе вошла Парватти Патил, а за ней, с перекошенной мантией и криво висящим значком, вошёл... Рон Уизли! У Гермионы от удивления аж открылся рот и широко распахнулись глаза. Впрочем, удивлена была не только она.       — Уизли, ты что спёр значок у своего дружка? — Насмешливо потянул Малфой. — Или Поттер так зазвездился, что теперь и общаться с нами ему не по чину? И он нанял тебя за пару сиклей?       — Заткнись, Малфой! — Огрызнулся Уизли, и самодовольно щёлкнул по значку: — Я новый староста Гриффиндора, ясно тебе?       Слизеринец в ответ изумлённо вытаращился, но взял себя в руки и только хмыкнул, пробормотав что-то насчёт старой кошки, которая совсем уже мозги в валерьянке утопила. Остальные присутствующие в купе, тоже были несколько озадачены. Джейсон Сэмюэлс, который учился на два года старше Гермионы, со значком старосты школы, потребовал внимания и начал их всех представлять друг другу.       Всё это время Гермиона неверяще поглядывала на Рональда Уизли, будто ожидала, что он вот-вот исчезнет и на его месте окажется Гарри. То, что старостой факультета стал Уизли, а не Гарри — просто не укладывалось в её голове! Тем временем, староста школы приступил к ознакомлению их с обязанностями и правами. И Гермиона постаралась сосредоточиться на этом.       В качестве привилегии, старостам полагался свободный выход в Хогсмид после уроков, с обязательным возвращением до отбоя и доступ в ванную старост. Старосты должны были следить за порядком и пресекать нарушение школьных правил, конфисковывать у школьников запрещённые предметы, оказывать помощь первокурсникам, по вечерам, с десяти до двенадцати, патрулировать коридоры школы, согласно составленного графика. Так же им в обязанность вменялось следить за порядком в Хогсмиде, во время общешкольных посещений, для этого назначались дежурные старосты, которые обычно распределяли время между собой, чтобы тоже иметь возможность немного отдохнуть. Во время поездки в Хогвартс-Экспрессе старосты были обязаны патрулировать вагоны, не допускать происшествий и оказывать помощь студентам. Старосты имели право наказывать школьников, кроме других старост, снятием баллов или назначением отработки, но только за мелкие нарушения — снимать не более пяти баллов и назначать наказание вроде написания строчек. Во всех остальных случаях, если проступок серьёзный, или совершён старостой другого факультета, они должны были писать докладную записку своему декану, и уже декан принимал меры. Новеньких особо предупредили на счёт злоупотреблений: если школьник пожалуется декану на несправедливость наказания, и декан сочтёт, что это так, тогда накажут старосту, наложившего это взыскание, и это будут совсем не написание строчек и пять баллов...       В конце собрания им ещё раз напомнили про обязанности, составили график патрулирования вагонов, а вторая староста школы, Хейди Макэвой с Хаффлпаффа, напомнила про обязательную речь, которую надо сказать первокурсникам, и что это, как и кураторство над первокурсниками, обязанность новых старост... Выйдя из купе, они с Энтони договорились встретиться в последнем вагоне через четыре часа, когда начнётся их время патрулирования, и Гермиона помчалась в купе к Луне, желая поскорее поговорить с подругой.       Но, зайдя в купе, она с удивлением обнаружила там не только Луну, но и Гарри, Невилла, и Джинни Уизли... Невилл сидел весьма смущённый и сжимал в руках горшок с каким-то странным растением, похожим на небольшой кактус, только вместо колючек покрытое волдырями.       — В вагонах не было свободных мест, и я пригласила Гарри с друзьями к нам, — тоном, будто они только что разговаривали на эту тему, к ней обратилась Луна.       — Привет, Гарри! — Радость от того, что она видит друга, Гермиона даже и не пыталась скрыть. — Я рада, что ты отлично выглядишь! И у тебя всё хорошо! Ну, почти хорошо, — немного смущённо добавила она, вспомнив Уизли со значком. — Привет Невилл, Джинни, — она кивнула рыженькой, и присев рядом с Луной, перевела взгляд на горшок в руках Невилла: — Это что у тебя?       — М-м-м-имбулус мимблетония, — смущённо ответил он. — Большая редкость, мне её раздобыл в Ассирии мой дядя. Я везу её показать профессору Спраут.       — Только не спрашивай, что этот кустик делает! — Хором воскликнули Гарри и Джинни.       Из расспросов удалось выяснить, что если ткнуть в растение чем-то острым, то оно в ответ всё вокруг заляпает вонючим противным соком. И они уже провели эксперимент.       — Гарри нам купил тыквенного печенья и "шоколадных лягушек", — полупропела Луна и придвинула к ней упаковки. — Тебе надо обязательно перекусить, тогда твои мозгошмыги разбегутся, Гермиона, и не будут мешать смотреть на мир правильно...       Гермиона как раз обдумывала, как бы расспросить Гарри о всём случившемся. Но не знала как подступится к разговору. Она только начала разворачивать печенье, как дверь открылась и в купе ввалился Рон Уизли.       — О! Вот вы где. А я бегаю по вагонам вас ищу, — пробормотал он падая на диван рядом с сестрой и Гарри. — Умираю с голоду, — заявил Рон, взяв со стола перед Гарри "шоколадную лягушку".       Он сорвал обёртку, откусил лягушачью голову, закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья, с видом, будто у него было ужасно напряжённое утро. И бессонная ночь. И изматывающий день перед этим.       — Как прошло собрание? — Нейтральным тоном поинтересовался Гарри.       — Жуткая скукотища, дружище... Угадай теперь, кто староста Слизерина от пятикурсников, — ответил Рон, не открывая глаз.       — Малфой, — мгновенно ответил Гарри, видимо, даже не сомневаясь.       — Разумеется, — с горечью подтвердил Рон, запихивая в рот остаток лягушки и протянув руку за следующей. — И эта Пэнси Паркинсон, — добавил Уизли, разворачивая упаковку. — Она же только и может, что тявкать про её милого Дра-а-ку-у-сика... И вообще — тупая, как пришибленный тролль!       Гермиона конечно и сама была невысокого мнения о мопсоподобной Панси Паркинсон, но такое высказывание её немного покоробило. Кто бы говорил! Но высказаться ей не дал Гарри.       — А кто у Хаффлапффа? — поинтересовался он.       — Эрни Макмиллан и Ханна Аббот, — вместо Рона, жующего шоколадку целиком, ответила Гермиона. — А мой напарник Энтони Голдштейн.       — А кто твоя напарница? — Поинтересовался Гарри у Рона.       — Фатил, пфестафь? — Скривился тот в ответ, пробормотав с набитым ртом, а потом прожевал и добавил недовольным тоном: — Я бы предпочёл Лаванду.       — Не вижу ничего удивительного, Рональд, — пожала плечами Гермиона. — Парвати лучше учится, имеет больше дополнительных предметов...       — Какое это имеет значение, — фыркнул Рон и осёкся.       Похоже, что и до его бестолковой головы дошло, какую он ляпнул сейчас бестактность. Даже Джинни посмотрела на своего брата с возмущением, а Гарри отвернулся к окну.       — У твоего брата, Джинни, за лето появилось ещё больше мозгошмыгов, — грустно произнесла Луна, обращаясь к рыженькой. — Это очень опасно. Мозгошмыги привлекают нарглов, которые живут в омеле...       Рон несколько секунд с отвисшей челюстью пялился на Луну, которая уставилась в окно как ни в чём не бывало, потом повернулся к Джинни, надеясь на какое-нибудь объяснение, но та сверлила его злым взглядом... Рон озадаченно покачал головой, потом посмотрел на часы.       — Нам надо время от времени патрулировать коридоры, — важно произнёс он, — и мы можем наказывать учеников за плохое поведение. Мне не терпится прищучить Крэбба и Гойла...       — Нельзя злоупотреблять властью и своим положением, Рональд, — напомнила ему Гермиона.       — Малфой, конечно, ни капельки не будет им злоупотреблять, — саркастически откликнулся Рон. — Я просто намерен добраться до его дружков раньше, чем он доберется до моих! — Радость переполняла Рона, и он делился планами: — Гойла я засажу за строчки, это его убьет, он терпеть не может писать, — он понизил голос до хриплого хрюканья Гойла, наморщил лицо, изображая болезненную сосредоточенность, и принялся выводить в воздухе рукой: — Я... не... должен... выглядеть... как... задница... бабуина.       Джинни, Невилл и Гарри засмеялись, но Гермиона их смех оборвала.       — Рональд! — Воскликнула она. — Ты чем слушал на собрании? Наказание старост факультетов может быть опротестовано у декана. И я совершенно уверена, что профессор Снейп твоё наказание отменит, и накажет тебя. И так же уверена, что Малфой, в отместку, снимет пару десятков баллов с Гарри и заставит писать строчки Невилла! А вот в том, что Макгонагалл эти наказания отменит, у меня есть большие сомнения, — добавила она после паузы, вспомнив некоторые подслушанные обсуждения старшекурсников на счёт деканов факультетов.       Уизли уставился на неё злым взглядом:       — Ты такая зануда, Грейнджер, тебе об этом говорили?       — Ты, — парировала Гермиона, — с первого курса. Только вот я стану старостой школы. А ты — нет! Я, конечно, совершенно не понимаю как мог случиться такой кошмар, что ты стал старостой факультета, но твои оценки однозначно говорят, что Лучшим Учеником тебе не стать!       Все в купе начали тихонечко хихикать. Рон несколько секунд хлопал глазами, открывал рот, потом злобно скривился, буркнул, что ему на патрулирование, и выбежал за дверь.       — У него мечта, стать старостой школы, как Билл, — пояснила недоумевающей Гермионе хихикающая Джинни.       Гермиона только фыркнула в ответ.       — Я сомневаюсь, что Рональд сдаст С.О.В. выше чем на "Удовлетворительно" хоть по чему-нибудь, кроме УЗМС... А профессора, на курс уровня Т.Р.И.Т.О.Н., берут в основном только при оценках от "Выше ожидаемого".       Луна нацепила на нос свои очки с разноцветными стёклами, достала из сумки "Придиру" и принялась её просматривать, перевернув верх ногами. Невилл тоже начал читать что-то с рисунком растения на обложке... Гарри подумал-подумал, и достал толстую книгу завёрнутую в обёрточную бумагу и уткнулся в неё. Гермиона, поразмыслив, решила не разговаривать при посторонних, и тоже достала учебник по Древним рунам... В купе повисла тишина. Одна Джинни ёрзала, не зная чем заняться...       — А что ты читаешь, Гарри? — Придвинулась рыженькая к парню и заглянула ему через плечо.       — Властелин колец, — буркнул он в ответ, не отрываясь. — Для общего развития. Интересно...       Гермиона немного удивилась. Она конечно привезла Гарри летом немного художественной литературы, но вот то, что парень воспринял её слова серьёзно — было приятно... Джинни высидела с ними ещё наверное с полчаса, маясь от безделья. В конце концов, ей видимо этот "читальный вагон" надоел, и она, сказав, что сбегает ненадолго к Колину и остальным своим однокурсникам, вышла из купе. Гермиона нерешительно посмотрела на Гарри, потом на Невилла... Потом подумала, что выгонять гриффиндорца не стоит, тем более, вроде бы Гарри упоминал, что он с Невиллом начал нормально общаться, и даже сожалел, что не сделал этого раньше... Она поднялась, и подойдя к двери купе, наложила пару хитрых запирающих заклинаний, и потом добавила заглушающее.       — Гарри, — она присела рядом с парнем, и прикоснулась к его руке. — А что случилось с тем нападением на тебя? И судом? В газетах про это совершенно ничего не было.       Тот вскинулся, но увидев три пары глаз, которые смотрели на него с ожиданием и сопереживанием, немного расслабился. Тем более что Невилл добавил свои "пять кнатов":       — Мне Ба говорила, что на тебя напали, и что хотели тебя из Хогвартса исключить. Но без подробностей, — помолчал немного а потом решительно высказался: — Моя бабушка говорит, что это, всё то, что про тебя и Дамблдора пишут — это чушь. Она сказала, что это с "Пророком" неладно, а не с Дамблдором. И не у тебя какая-то там "жажда славы", а у этих писак жажда наживы и дутых сенсаций. Она даже подписку на "Ежедневный пророк" аннулировала, вот. Мы верим тебе, Гарри. И Ба, и я тоже верю, — уверенным тоном произнёс Невилл. — Ба всегда говорила, что Сам-Знаешь-Кто когда-нибудь вернётся. И сказала мне... Она сказала, что если Дамблдор и ты говорите, что он здесь, то значит, он здесь.       Гарри это явно тронуло, он улыбнулся парню:       — Спасибо. Мне... Для меня это важно, Невилл.       Тот немного смутился, а потом опять начал говорить:       — Ба была на суде, так как она входит в состав Визенгамота. Она сказала, что тебя вообще не должны были судить. Достаточно было сначала опросить эту Арабеллу Дорин Фигг, и всё. И в нарушении Статута обвинять тоже нельзя, потому что твой кузен член семьи... А если уже начали суд, то надо было сразу и по случаю с домовиком разбираться, чтобы в твоём деле не было порочащих отметок. А за тётку тебя вообще не имеют права судить, так как применения палочки не было, а стихийные выбросы под "Указ о разумном ограничении" не попадают, и Фадж ничего и не мог тебе предъявить тогда. А не вовсе, что он тебя пожалел.       Гермиона внимательно слушала, то что говорил Невилл, запоминая эти все мелкие нюансы. Когда Невилл замолчал, она повернулась к Гарри:       — Так что произошло?       — Я бегал в парке, потом возвращался домой. Уже поздно, вечером. По дороге встретил Дада, и шли с ним вместе, препирались, как обычно. Мы были уже недалеко от дома, свернули через переулок, и тут... — Он замолчал, вздохнул. — Звёзды вначале померкли, потом жуткий холод... Дадли бросился наутёк, и сбил меня с ног. Я выронил палочку, пока искал, слышу, Дадли заорал а потом упал... Засветил Люмос и увидел как ко мне скользит дементор. С таким, характерным дыханием, всасывая воздух, холод... в общем — не перепутаешь. Я вызвал Патронуса. Не с первого раза, правда, но получилось. Дементор уже протягивал ко мне руки, когда появившийся олень его ударил рогами, и погнал по переулку. — Он почесал переносицу, и вздохнул. — Дементоров оказалось двое и они атаковали с двух сторон улицы. Когда я обернулся, второй уже склонился над лежащим Дадли, пришлось бросаться к нему. Потом я встретил миссис Фигг...       — Соседку? — Воскликнула Гермиона наконец сложив соседку "старуху-кошатницу Фигг", про которую рассказывал Гарри, и Арабеллу Фигг из упоминания Невилла.       — Ага, — кивнул Гарри. — Она оказывается сквиб, и... И мы с ней дотащили Дадли, а он практически без сознания, тяжёлый кабан, домой. А потом полетели совы... — Парень передёрнул плечами. — Вначале из министерства, что меня исключают из школы, а палочку придут и уничтожат, и чтобы я ожидал дома. Потом прислал сову отец Рона, что Дамблдор в министерстве пытается всё уладить, и чтобы я сидел дома. Потом опять из Министерства, что палочку пока ломать не будут, потому что назначили слушание. Потом ещё пару писем, чтобы я сидел дома... — Гарри чертыхнулся. — Возле дома шарахаются два дементора, а мне сидеть в доме... Капец. Да ещё и... Ну, в общем, та ещё ночка у Дурслей была... Эти бесконечные совы с письмами... И Дадлес ни бэ, ни мэ, только трясётся весь...       Гермиона по рассказу поняла, что кое о чём Гарри умолчал, но решила пока не уточнять. Потом вспомнила слова Луны, о том, что Гарри не мог рассказывать где он находится, и что про это тоже, лучше не говорить.       — А про слушание расскажешь, Гарри? — Поинтересовалась Луна с непосредственным видом. — Мы с папой начали писать серию статей про Министерство Магии, и твои впечатления будут очень интересны и важны для этого.       — Э-м-м, — Гарри взлохматил волосы. — Ну, собственно, меня сопровождал отец Рона, он там работает. Мы пришли утром, потом спустились на лифте на несколько этажей вниз. Я немного посидел в кабинете мистера Уизли. А потом меня провели на разбирательство.       — А как выглядел зал? — Заинтересовалась Луна, что-то черкая в блокноте. — Это очень важно для статьи.       — Нууу... Зал № 10, — Гарри задумался. Было видно, что ему неприятно это вспоминать.       — Ба говорила, что в этом зале рассматриваются самые важные и опасные дела, — влез со своим комментарием Невилл. — Она очень удивлялась... И вообще, что дело об колдовстве несовершеннолетнего рассматривается полным составом суда... Это невиданное дело!       Гарри кивнул:       — Ну, Дамблдор что-то такое тоже говорил... Ну, в общем, Луна, это такое просторное помещение, на самом нижнем этаже. Тёмные стены из камня... Факелы на стенах тусклые, едва-едва их подсвечивают. Скамьи, так, — он помахал рукой, чертя что-то непонятное в воздухе, — амфитеатром, вот, с трёх сторон от двери и уходят вверх. Но они были пустые в основном, только по центру были занятые... Человек пятьдесят, может чуть больше там было. Все в мантиях сливового цвета, с серебряной буквой "В" на левой стороне груди...       — Это специальные мантии, для членов Визенгамота, — опять прокомментировал Невилл.       Все трое взглянули на гриффиндорца с некоторым удивлением. Было немного непривычно, что тихий, робкий Лонгботтом не только разбирается в чём-то отличном от растений, но и не стесняется эти знания показывать.       — И что дальше? — Напомнила Гермиона. — Как всё проходило?       — Суд вели министр Фадж, его заместительница Амбридж, — Гарри передёрнул плечами и скривился, — и ещё глава департамента правопорядка, Амелия Боунс... А секретарём там был наш Перси Уизли, — Гарри взглянул на Невилла, а потом вздохнул: — Он даже не посмотрел на меня, как будто и не... — Гарри замолк.       — Перси всегда отличался особыми мозгошмыгами, — задумчиво произнесла Луна. — Они у него, такие, очень устремлённые. Мешают не только видеть но и смотреть, — с сожалеющим вздохом закончила блондинка.       Гарри с Невиллом усмехнулись, видимо что-то вспоминая, Гермиона взглянула на Луну, и губами ей прошептала "не мешай", на что подруга лишь улыбнулась в ответ и обратилась к Гарри:       — А у остальных, Гарри, какие были мозгошмыги?       — Мозгошмыгистые, Луна, капец какие мозгошмыгистые, — скривился Гарри, а блондинка лишь понимающе кивнула в ответ. — Они перенесли заседание на три часа, и я чуть не опоздал, — продолжил Гарри злым тоном, — ещё и меня в этом обвинили, мол, ничего не знают, сову мне отправили с утра. Интересно куда они её отправили, если я с утра сидел в Министерстве, двумя этажами выше, и в Атриуме меня зарегистрировали? — Возмутился он. — А главное, что чуть было не опоздал Дамблдор, который был моим защитником... Когда он появился, то Фадж с Амбридж скривились, как будто хлебнули кувшин костероста!       — И-и? — Гермиона аж заволновалась от нетерпения. — И что дальше было?       — А дальше мне и слова сказать не давали, — зло ответил Гарри. — Только зачитывали обвинения, и требовали чтобы я сказал "да" или "нет"... Про дементоров не поверили, сказали что я это придумал. Про то, что Дадли мой кузен, и он пострадал — вообще и рта открыть не дали. Короче, Фадж считал, что дело в шляпе, но...       Гарри сделал паузу, но так как все слушали с неподдельным вниманием, продолжил:       — А потом Дамблдор пригласил свидетельницу, и мадам Боунс, выслушав её, сказала, что дементоры были. Фадж с Амбридж были жутко недовольны, спорили, но... Они начали ругаться на счёт дементоров, как так получилось, что эти твари оказались аж в Литтл Уингинге. Они там долго препирались, на счёт того, кто виноват, что дементоры были на свободе. Дамблдор напомнил про Волдеморта, — все присутствующие в купе вздрогнули, а Невилл аж откинулся на спинку дивана, — и что он министра предупреждал, Фаджа это вообще взбесило, потом ещё Амбридж начала пищать, что ей показалось, что директор обвиняет Министерство в том, что оно приказало атаковать... А потом Дамблдор заявил, что так как угроза была, то в статье седьмой Указа говорится, что в исключительных обстоятельствах применение волшебства допускается, и потребовал рассматривать вопрос именно по факту обвинения в колдовстве. Только Фадж, Амбридж, и ещё человек пять посчитали, что я виновен, а остальные проголосовали, что невиновен. Фаджа перекосило, но ничего поделать он не мог, и сказал, что я оправдан по всем пунктам.       Гарри замолчал, а Гермиона обдумывала рассказ, раскладывая в голове всё по полочкам, и сразу отмечая, что её заинтересовало, что нужно уточнить, и у кого это лучше сделать. Тем временем, Луна протянула экземпляр "Придиры" немного расстроенному воспоминаниями и рассказом Гарри.       — Я думаю, тебе будет интересно почитать, — полупропела она, — это точно поможет твоим лунопухам, и они прогонят мозговёрток, которые тебя одолевают.       Гарри хмыкнул но журнал взял. По мере прочтения было заметно как у него поднимаются брови от удивления. Гермиона заглянула в текст через его плечо.       Статья была проиллюстрирована довольно-таки гротескной карикатурой. Если бы не подпись, было бы совершенно невозможно понять, что волшебник стоящий на груде человеческих костей с волшебной палочкой в руке — это Сириус Блэк! Статья была озаглавлена: СИРИУС БЛЭК - ЧЕРНЫЙ ПОД СТАТЬ ФАМИЛИИ? Кровожадный убийца или невинная звезда эстрады?       Вот уже четырнадцать лет Сириуса Блэка считают виновным в убийстве двенадцати ни в чём не повинных маглов и одного волшебника, — было написано в заметке. — Следствием дерзкого побега Блэка из Азкабана два года назад стал самый широкомасштабный розыск из всех, что когда-либо предпринимало Министерство магии. Все мы были на сто процентов уверены, что он заслуживает нового ареста и передачи дементорам. НО ТАК ЛИ ЭТО?       Ошеломляющее обстоятельство, о котором мы узнали совсем недавно: Сириус Блэк, возможно, не совершал тех преступлений, за которые его отправили в Азкабан. Как утверждает Дорис Перкисс, проживающая по адресу: Литтл-Нортон, Акантовая улица, 18, Блэк, в то время, когда произошло убийство, находился совсем в другом месте.       — Общественность не знает, что Сириус Блэк — вымышленное имя, — говорит миссис Перкисс. — Тот, кого считают Сириусом Блэком, — на самом деле не кто иной, как Коротышка Бордман, бывший эстрадный певец, в прошлом — солист популярной группы «Гоп-гоблины», переставший выступать почти пятнадцать лет назад после того, как на концерте в Литтл-Нортоне репа, брошенная одним из зрителей, попала ему в ухо. Я узнала его в ту самую секунду, как увидела фотографию в газете. Коротышка никак не мог совершить эти преступления, потому что в тот день у нас с ним был романтический ужин наедине при свечах. Я уже написала министру магии и ожидаю, что со дня на день Коротышка, он же Сириус, будет полностью оправдан.       — Сириус?! Звезда эстрады?! — Переспросил Гарри, видимо перечитав несколько раз этот бред. Похоже, он пытался убедиться, что глаза его не обманывают. — С каких это пор Сириус — звезда эстрады?       — У всех есть свои способы борьбы с мозгошмыгами, — улыбнулась Луна, — и часто их скрывают, прикрываясь другими личинами.       — Репой в ухо? — Продолжил недоумевать парень.       — Твои мозгошмыги мешают тебе видеть, — со вздохом произнесла подруга. — Ты смотришь... Но не видишь, — она опять вздохнула, — например, что есть свидетель...       — Чего? Свидания при свечах? — Саркастически поинтересовался он.       — Если есть свидетель свидания, то может ведь так статься, что есть и другие свидетели, — мечтательно ответила подруга.       Гарри открыл было рот, потом закрыл, потом опять пробежался по статье, потом посмотрел на Луну, видимо, желая что-то спросить, но не решился, а вместо этого пролистнул несколько страничек и начал читать следующую статью, которая называлась: Как далеко зайдёт Фадж в стремлении присвоить банк "Гринготтс"? и была украшена карикатурой министра Фаджа. Его можно было узнать только по светло-зелёному котелку. Одной рукой Фадж сжимал мешок с золотом, другой душил гоблина.       Корнелиус Фадж, министр магии, отвергает обвинения в том, что с момента своего избрания министром пять лет назад он вынашивал планы захвата Волшебного банка "Гринготтс". Фадж неизменно заявляет, что хочет только "мирно сотрудничать" с хранителями нашего золота. НО ТАК ЛИ ЭТО? Из источников, близких к министру, нам недавно стало известно, что заветное желание Фаджа — получить контроль над золотыми запасами гоблинов и что ради этого он, если понадобится, готов применить силу.       — Ему не привыкать, — утверждает сотрудник министерства. — Недаром в узком кругу Фаджа прозвали "грозой гоблинов". Послушали бы вы его, когда он уверен, что рядом исключительно свои. Он только и говорит что о гоблинах, которых он уничтожил: одних по его приказу утопили, других выбросили из окна, третьих отравили, четвертых запекли в пироге...       Гермиона, начавшая читать вместе с Гарри, фыркнула:       — В тесте? Запечь? Серьёзно, Луна?!       — Власть — это деньги, — пожала плечами Луна. — А министр Фадж очень любит власть, — задумчиво добавила она. А потом произнесла совсем другим тоном: — Тесто бывает очень разным, Гермиона... И способов запекания тоже много...       Гермиона задумалась, но потом взглянула на часики: было почти четыре, а значит время патрулирования её и Энтони. А о "способах запекания", можно будет подумать и поговорить потом, когда приедут в Хогвартс, и окажутся с Луной в их комнате, без свидетелей...