Лабиринты отражений. Часть II
28 сентября 2019 г., 07:00
24-го июня, в день третьего, и последнего, задания Турнира Трёх Волшебников, утро было солнечным, обещая такую же замечательную погоду на весь день. Это порадовало Гермиону — и тем что такая приятная погода наверняка поднимет настроение Гарри, и тем, что им не придётся мокнуть под дождём на стадионе. Во время завтрака за столами факультетов было более шумно, чем обычно — все обсуждали предстоящее испытание и шансы чемпионов. Особенно за столом Гриффиндора — там, похоже, развернулся тотализатор прямо за завтраком! Поглядывая на расшумевшихся "львов", Гермиона заметила как неприметная сова доставила Гарри какой-то кусочек пергамента. Посмотрев на него парень тепло улыбнулся, и спрятал его во внутренний карман мантии...
Как обычно, в это время прибыли совы, которые приносили газеты. Перед Гермионой приземлилась сипуха, доставившая ей свежий экземпляр "Ежедневного пророка". Она развернула газету и чуть было не выронила стакан с соком. На первой странице красовалось фото Гарри под огромной шапкой: ГАРРИ ПОТТЕР "НЕЗДОРОВ И ОПАСЕН".
Сам текст был и того хуже:
Мальчик, сокрушивший Того-Кого-Нельзя-Называть, сейчас нездоров и, возможно, опасен, — сообщает наш специальный корреспондент Рита Скитер. — Недавно стали известны тревожные факты, касающиеся странного поведения Гарри Поттера. Эти факты вызывают серьёзные опасения: сможет ли он дальше участвовать в столь трудном соревновании, как Турнир Трёх Волшебников, и даже вообще учиться в школе "Хогвартс"?
Эксклюзивная информация, полученная "Ежедневным Пророком", подтверждает, что Поттер постоянно теряет сознание на уроках и часто жалуется на боль в шраме (отметина на лбу — последствие проклятия, которым Сами-Знаете-Кто пытался его убить). Наш специальный корреспондент стал свидетелем того, как Поттер с криком выбежал из кабинета Предсказаний: у него так болел шрам, что он больше не мог сидеть на уроке. Ведущие специалисты больницы магических болезней и травм Святого Мунго полагают, что мозг Поттера, возможно, пострадал во время нападения Сами-Знаете-Кого и что многократные жалобы на боль в шраме — проявление застарелой психической нестабильности.
— Возможно даже, что он притворяется, — заявил один из специалистов. — Известно, что это один из многих способов привлечь к себе внимание окружающих.
"Ежедневному Пророку" удалось выяснить некоторые тревожные обстоятельства, касающиеся Гарри Поттера, которые директор "Хогвартса", Альбус Дамблдор утаил от магической общественности.
— Поттер — змееязычный волшебник, — сообщил нам Драко Малфой, четверокурсник из Хогвартса. — Пару лет назад в замке был совершён ряд нападений на учащихся. Многие подозревали в них Поттера: в Дуэльном клубе на глазах у всех он, в приступе ярости, приказал змее напасть на своего однокашника. Но тогда это замяли. Кроме того, у Поттера в друзьях оборотни и великаны.
Похоже, стремление к власти может толкнуть его на что угодно. Змееязычие, т. е. способность разговаривать со змеями, давно считается одним из видов Тёмных Искусств. Не зря самый известный змееязычный маг современности — Тот-Кого-Нельзя-Называть. Член Лиги Защиты от Тёмных Искусств, пожелавший остаться неназванным, заявил, что, по его мнению, необходимо возбудить расследование в отношении всех змееязычных волшебников.
— Лично я, — сказал он, — испытываю большое недоверие к каждому, кто умеет разговаривать со змеями, поскольку этих тварей часто используют в самых зловещих видах чёрной магии и они традиционно ассоциируются со злом в чистом виде. И конечно, все, кто водит дружбу с такими носителями зла, как оборотни и великаны, не могут не обладать склонностью к насилию.
Альбусу Дамблдору следует серьёзно подумать, допускать ли такого ученика к участию в Турнире Трёх Волшебников. Существует опасность, что Поттер, обуреваемый безрассудным стремлением выиграть, захочет прибегнуть к чёрной магии, ведь сегодня вечером заключительное состязание Турнира.
— Что случилось? — Встревоженно поинтересовалась Луна.
— Кошмар, — ответила Гермиона, отдавая подруге газету и осматривая зал.
Многие студенты уже читали не отрываясь. Другие то и дело посматривали на Гарри. Не успела Гермиона подняться с места, как Драко Малфой уже кричал из-за стола слизеринцев:
— Эй, Поттер! Поттер! Как твоя голова? Как себя чувствуешь? Надеюсь, ты нас не покусаешь? — Малфой держал в руках газету и гадливо ухмылялся.
Слизеринцы рассмеялись и, как один, повернулись в сторону Гарри, видимо, им было интересно, что он сейчас сделает. Другие студенты, с других факультетов и гости Хогвартса, тоже заинтересованно уставились на Поттера, который сидел с недоумевающим видом. Малфой, Крэбб и Гойл развлекались: крутили пальцами у виска, корчили дебильные рожи и высовывали языки, шевеля ими в подражание змеям. Наверное ещё и шипели, но из-за шума было плохо слышно.
— Пойдём, — Гермиона потащила подругу к парню.
— Опять обо мне? — спросил он, поднимаясь из-за стола им навстречу и кивнув на газету в руках у Луны.
— Гарри, это ужасно, — прижала к груди сжатые кулачки Гермиона.
Парень взял выпуск "Пророка" из рук Луны и быстро пробежал статью глазами:
— Очередная глупость в мой адрес, — заметил он, небрежно сворачивая газету.
— Как она могла такое написать про тебя? — Продолжала возмущаться Гермиона. — Да ещё и сегодня, в такой день?
— Это не так уж и глупо, — меланхолично заметила Луна, накручивая прядь на палец и смотря куда-то в огромное окно Большого Зала. — Если у Гарри будет много мозгокруток и добавятся ещё и треморишки, то он может не справиться...
Гермиона только было хотела поинтересоваться, что ещё за мордредовы треморишки, но в этот миг к ним подошла профессор Макгонагалл.
— Поттер, все участники Турнира собираются после завтрака в комнате, примыкающей к залу.
— Но ведь соревнование начнётся вечером! Мистер Бэгмен говорил, что на закате солнца! — Воскликнул очень удивлённый Гарри.
— Конечно, Поттер. В комнате собрались семьи участников Турнира. Они приглашены посмотреть последнее состязание. И ты сегодня сможешь провести со своими весь день, — сказав это, профессор пошла дальше.
А вот Гарри смотрел вслед декану, разинув рот.
— Что такое? — Поинтересовалась Луна.
— Она и правда думает, что Дурсли сюда приедут? — Видимо от волнения и ошеломления он немного потерял свой самоконтроль, и Гермиона отметила, что у его родственников действительно фамилия Дурсли.
— Что ты будешь делать? — Поинтересовалась она.
— Не знаю, — пожал плечами парень. — Может посижу на экзамене у Биннса, а может пойду в Библиотеку, и покопаюсь ещё в книгах, лишнее заклинание не помешает.
— Ты не собираешься идти туда? — Удивилась Гермиона, кивнув на Флёр Делакур, которая поднялась из-за стола Рейвенкло и, догнав Седрика, прошла в соседнюю комнату. Сразу за ними медленно, чуть сутулясь, двинулся Виктор Крам.
— Нет, зачем? У меня нет семьи, которая приехала бы поддержать меня в трудную минуту. — Ответил Гарри.
Но в этот момент дверь комнаты приоткрылась, оттуда высунулась голова Седрика.
— Гарри, иди скорее! — крикнул он. — Твои тебя заждались!
По виду Гарри было понятно, что он совсем сбит с толку.
— Да не могут же Дурсли взять и приехать сюда! — Воскликнул он, но всё же направился к дверям.
Подруги переглянулись и последовали за ним, до экзамена ещё было время, а посмотреть на этих Дурслей им было очень интересно!
Заглянув в комнату вслед за вошедшим туда Гарри, Гермиона с любопытством осмотрелась. Седрик Диггори с родителями стояли прямо за дверью. Луна как-то показывала в "Ежедневном Пророке" колдографию и сказала, что это Амос Диггори, так что отца Седрика она узнала. Виктор в дальнем углу быстро и экспрессивно разговаривал, очевидно на болгарском, со своими матерью и отцом: у них обоих были чёрные волосы, а свой нос Виктор точно унаследовал от отца. В другом углу комнаты Флёр общалась со своей матерью и младшей сестрой, стоящей рядом, держась за мамину руку. А у камина...
Честно говоря, Гермиона никогда бы не подумала, что эта полненькая рыжеволосая женщина и рыжий, с собранными в хвост волосами и серьгой в ухе из какого-то зуба, взрослый парень, это миссис Дурсль и кузен Гарри! Они скорее были похожи на...
— Миссис Уизли? Билл? — Гарри аж застыл на секундочку. — А я уж было подумал, неужели Дурсли?
— Это наш сюрприз! — Взволнованным голосом воскликнула миссис Уизли, бросилась к Гарри и поцеловала его. — Мы приехали болеть за тебя, Гарри!
— Ты как, готов? — Поинтересовался подошедший парень, улыбаясь и пожимая Гарри его руку. — Чарли тоже хотел приехать, но не смог отпроситься с работы. Он нам рассказывал, как ты потрясающе справился с хвосторогой!
Гермиона заметила, что Гарри при этих словах как-то насупился, но потом обратила внимание на поведение Флёр Делакур. Француженка с большим интересом и не скрываясь посматривала на этого Билла. Это было настолько удивительно и совершенно не типично для заносчивой и самоуверенной Делакур, что она немного поразилась.
— М-м, — поджала губы миссис Уизли, заметив в дверях Гермиону и Луну. — Здравствуй, Полумна, — натянуто произнесла миссис Уизли очень недовольным тоном, осматривая их.
Луна безмятежно улыбнулась в ответ, и полупропела:
— Здравствуйте, миссис Уизли.
— Твоей маме, Полумна, было бы сейчас очень стыдно за твоё поведение! — Женщина сделал к ним пару шагов ближе. — А ты, милочка, — она обратилась к Гермионе, — держись от Гарри подальше!
Гермиона от такого оторопела. Во-первых, кто эта женщина, чтобы ей указывать? Да ещё и таким тоном! Они не делали ничего такого, чтобы с ними разговаривали подобным образом. А упоминать маму Луны, да ещё и в таком ключе — это верх бестактности! Она попыталась было возразить, тем более что миссис Уизли голоса не сдерживала, и на них начали с любопытством посматривать все присутствующие, но женщина продолжила наступать:
— Я знаю таких как ты, морочащих головы мальчишкам, — обвиняющим тоном громко произнесла она.
— Миссис Уизли, Гермиона и Луна — мои друзья, — заступился за них Гарри, но та лишь отмахнулась.
— Я читала, что они за друзья! — Визгливо вскрикнула женщина.
— Вы что, верите всей той чуши, что пишет эта Скитер? — Возмущённо воскликнул Гарри. — И что, про меня тоже?
— Нет, дорогой, что ты, конечно же нет, — тут же пошла на попятный миссис Уизли. — Но ты Гарри, такой молодой, такой неопытный в этих вопросах. Тебе, такие как она, — женщина указала на Гермиону, — легко задурят голову! Рон писал, что ты совершенно перестал с ним общаться из-за этой девчонки! И Джинни жаловалась...
Гермионе надоело выслушивать обвинительные вопли.
— Пойдём Луна, у нас экзамен вот-вот начнётся, — и, взяв подругу за руку, развернулась в сторону выхода из Большого Зала.
Пока они шли, им удалось услышать переругивание Гарри и этой наглой женщины:
— Они мои друзья! — Буквально прорычал Гарри. — И не бросали меня в самый трудный момент! В отличии от Рона! И не вам мне указывать, с кем и как мне дружить!
— Гарри! — Взвизгнула миссис Уизли в ответ. — Как ты можешь так говорить? Мы всегда заботились о тебе!
— Ага! — Фыркнул в ответ парень. — Особенно в этом году! Как там Чарли поживает? Привет ему передавайте! И благодарность за "сюрприз который нас ожидает в школе"! Я был впечатлён! А уж как впечатлилась хвосторога! — Сарказма, насмешки и злости в его голосе не услышал бы только глухой...
***
Выйдя с экзамена по Истории Магии, Гермиона как обычно обдумывала свои ответы на вопросы, выискивая в чём она могла ошибиться, и даже не смотрела, куда они направляются, а просто шла рядом с подругой, погруженная в размышления. Сообразила только тогда, когда они оказались недалеко от Библиотеки. — А куда мы идём, Луна? — Поинтересовалась она у подруги. — В башню ведь в другую сторону. — Тонкощевелики мне сказали, что нам нужно в наш класс, — своей обычной загадочной фразой о мозгошмыгах ответила ей Луна с улыбкой. Открыв дверь класса, они увидели сидящего за партой Гарри, который что-то быстро спрятал во внутренний карман мантии. Какой-то небольшой кусочек бумаги. Может это то, что ему утром принесла сова? — Гарри? — Удивилась Гермиона. — А почему ты здесь? Один? К тебе ведь приехали... поддержать. — Мы не сошлись во мнениях... о дружбе и поддержке, — пробурчал парень в ответ. Потом взлохматил волосы и виновато посмотрел на них: — Не знаю, что на миссис Уизли нашло. Она добрая, а тут... — Он почесал переносицу, поправил очки и добавил извиняющимся тоном: — Они выписывают "Пророк", и "Ведьмин досуг" тоже... Рон говорил. Вот и миссис Уизли начиталась писанины этой Скитер... наверное, — Гарри сокрушённо вздохнул, и развёл руками. Гермиона нахмурилась, и хотела сказать, что нужно думать что читаешь, и не оскорблять незнакомых людей, но её перебила Луна. — А о чём ты думал, Гарри? — И увидев недоумённый взгляд в ответ, пояснила: — Мы когда вошли, у тебя крутилось очень много странных мозгошмыгов. — А, ты в этом плане... — Парень взлохматил волосы, а потом поделился своими мыслями: — Я всё думаю: как Скитер узнала? Про то что случилось на Прорицаниях? Как она узнала, что у меня разболелась голова, и тем более шрам? Её не было в замке и она не могла ничего видеть или слышать... — Может, ей кто-нибудь рассказал? — Задумалась Гермиона. — Нет, — качнула головой Луна. — Скиттер в этом смысле никогда не врёт. Мне папа говорил. Если ей кто-то рассказал, то она так и пишет. Вот как с Малфоем. А если пишет, что сама видела или слышала, то значит... — Может окно? — Задумался Гарри. — Я сам открыл окно, чтобы подышать свежим воздухом, а то там такой дурман в кабинете был, что голова плыла. — Кабинет Прорицаний находится на самом верху Северной башни! — Возразила Гермиона. — Стоя на земле, ничего не услышишь! Гарри почесал затылок, и согласно кивнул. Потом опять задумался. — И непонятно как могла быть сделана та колдография, — он посмотрел на Гермиону, было открыл рот, чтобы что-то спросить, потом как-то смутился и видимо решил вернуться к предыдущей теме: — Ну, которая в "Пророке" была, со Святочного Бала... В саду-то перед нами тогда никого не было. Не из под мантии же невидимки! Да и сделана она будто сверху... Луна задумчиво поморщила носик, потом покрутила в руках волшебную палочку, что-то вспоминая: — Там на роге оленя сидел большой полосатый жук. — Задумчиво протянула она, видимо вспомнив подробности той прогулки. — Это была фея, Луна, — поправила её Гермиона. — Откуда зимой возьмутся жуки? — Нет, — качнула головой блондинка. — Это был жук, только... такой странный жук, жук-который-не жук. — Пфф... — Фыркнула Гермиона. — Ага, как пёс, который не собака, так что ли? — Увидев немного непонимающий взгляд Луны, пояснила: — помнишь, ты рассказывала, на третьем курсе, что Косолапус в лесу гулял с псом, который не собака? На этих словах Гарри встрепенулся, как-то неуверенно посмотрел на Луну, потом на Гермиону, потом опять задумался, и в результате выдал: — Это мог быть анимаг! Жук-анимаг. — Гарри! — Воскликнула Гермиона. — В Британии за сто лет зарегистрировано всего семь анимагов! И жуков среди них нет! Я читала об этом, когда начала изучать высшую трансфигурацию человека, так как анимагия входит в этот раздел, и... — А крыса там была? — Насмешливо перебил её Гарри. — Или лесной олень? — Нет, — уверенно ответила Гермиона. Список выдающихся магов, освоивших это невероятно сложное и опасное умение, она помнила наизусть. Гарри ухмыльнулся, а потом просто шокировал девушек: — Крысу Рона помните? Ну ту, за которую он так переживал, что на неё Косолапус охотился? — И дождавшись кивка собеседниц, продолжил: — Так вот, это была никакая не крыса, а анимаг Питер Петтигрю, который считался погибшим, и за якобы убийство которого и двенадцати человек в придачу, запихнули в Азкабан моего крёстного, хотя убил их Петтигрю! — Гарри это имя как-будто выплюнул. — Мы об этом узнали в конце третьего курса. Помните, я рассказывал о том как Сириуса и Клювокрыла мы с Роном спасали? — Увидев кивок девушек, он продолжил: — Сириус тогда не просто так нам встретился. Он за этой крысой охотился. И в Башню за ней пробирался... Крыса Рона оказалась анимагом! Потому на неё Косолапус и бросался постоянно. Он чувствовал, что это никакая не крыса! Книзлы очень чувствительные ко всякому, — Гарри изобразил рукой нечто неопределённое, — такому, и умные. И крыса от Косолапуса сбежала к Хагриду и там пряталась. А тот, когда мы к нему прибежали, то Хагрид вернул крысу Рону. Ну и Сириус Рона вместе с этим... и сцапал! Незарегистрированный анимаг, Гермиона! Поэтому его и считали погибшим, что он прятался в форме крысы. У моего отца тоже была аниформа — лесной олень и тоже не зарегистрированная. А мой крёстный, он... — Гарри запнулся, а потом продолжил: — Ну, он говорит, что мало кто выполняет это дурацкое постановление Министерства на счёт обязательной регистрации, а вот осваивать анимагию пытались многие! И что у кого получалось — неизвестно. Но если у отца и у... — он опять на секунду запнулся и торопливо добавил: — Петтигрю это получилось ещё в школе, к пятому курсу, то... Сказать, что Гермиона была в шоке — это ничего не сказать! Она ещё на третьем курсе, когда только начала читать о высшей трансфигурации, заинтересовалась этим разделом трансфигурации человека. Но профессор Макгонагалл, которая сама была анимагом, ей объяснила, что это не только очень сложно, но и опасно! И раньше седьмого курса и думать об освоении анимагии не стоит! А по словам Гарри получалось, что вполне обычные четверокурсники-гриффиндорцы (пускай Джеймс Поттер был умным и выдающимся студентом, ведь он стал Лучшим Учеником на седьмом курсе), смогли освоить анимагию. В голову тут же пришла мысль — а не является ли и крёстный Гарри тоже анимагом? Судя по школьным альбомам и некоторым воспоминаниям тех, кто их знал лично, Поттер и Блэк были друзья — не разлей вода! И нельзя ли у Блэка получить консультацию по этому вопросу? Ну, раз, как выяснилось, он вовсе никакой не убийца и преступник. Но уточнить сейчас вряд ли получится: Гарри старательно в разговоре этот нюанс обходил, а лезть с прямым вопросом... Гермиона уже не раз убеждалась, что если Гарри не хотелось отвечать, то он просто замыкался в себе, и всё — дальнейшая беседа с ним становилась набором односложных ответов: да, нет, и пожатием плеч. Так что этот вопрос следовало пока отложить, а вот идею с анимагом, который пробирался в Замок и мог таким образом что-то узнавать, подслушивать — надо было обдумать... А пока необходимо поддержать Гарри перед последним и решающим заданием Турнира, поэтому она предложила втроём прогуляться возле озера и на опушке — волшебный, солнечный летний день так и просил о прогулке! Луна с радостью поддержала эту мысль и развила её в организацию пикника на природе: погода просто замечательная и смурликам будет в радость им помочь. Но Скитер всё не шла у Гермионы из головы. — У меня есть идея, — произнесла она, задумчиво глядя на классную доску. — Кажется, я знаю... как... у неё ведь нет разрешения... точно, нет разрешения... Похоже, мы с ней решим вопрос! — Она вскинула голову и победно улыбнулась. — На секунду сбегаю кое-куда, не хочу пока говорить, надо окончательно убедиться! — С этими словами Гермиона схватила сумку и, уже выбегая из класса, крикнула несколько ошеломлённым изменениями в её поведении друзьям: — Встретимся у входа в Замок через полчаса!***
Уже начало смеркаться, когда они после прогулки и несколько растянувшегося пикника, который стал для них и обедом и ужином, направились к стадиону... Поле для квиддича изменилось до неузнаваемости — по всему периметру поднялась плотная живая изгородь высотой двадцать футов, и в центре этой стены темнел жутковатого вида проём — вход в лабиринт. Коридор, образованный густым кустарником, уходил в темень, и у Гермионы по коже забегали мурашки... Они с Луной провели Гарри к мистеру Бэгмену и трём остальным чемпионам, которые уже собрались и стояли неподалёку от входа в лабиринт. Пожелав ему удачи, девочки направились к трибунам, потихоньку заполнявшимися школьниками и приглашёнными. Луна заметила родителей Седрика и указала на них Гермионе. Потом, там же, на трибуне для почётных гостей, они увидели родных Флёр Делакур и Виктора Крама... С удивлением, Гермиона обнаружила там и всё семейство Уизли, почти в полном составе. — А они-то здесь что забыли? — Прошипела подруге Гермиона, не забывшая ещё презрительный взгляд миссис Уизли и её визгливый голос. — Не знаю, — ответила Луна. — Наверное, они считают себя родственниками Гарри. — Она задумчиво добавила: — Ну, формально оно так и есть. Они ему родня. — Что-то они не очень о нём беспокоились раньше, ты не находишь? — Фыркнула в ответ Гермиона, на что Луна лишь пожала плечами и ободряюще улыбнулась. В воздухе висели звуки взволнованных голосов, обсуждающих предстоящее испытание и сотен шагов зрителей, которые торопились занять отведённые им места. Солнце уже скрылось за горизонтом, и даже последние лучи не освещали иссине-чёрного неба, на котором загорелись первые звёзды. Гермиона с Луной постарались занять место как можно ближе ко входу — всё равно, судя по всему, повторится история со вторым этапом, когда никто ничего не видел, а так они не пропустят последние приготовления и могут оказать нервничающему Гарри хоть такую поддержку перед стартом, просто будучи неподалёку, в зоне его видимости. Директора школ заняли свои места на судейской трибуне. Через минуту к ним присоединился министр Фадж. Гермиона вспомнила как Гарри рассказывал, что у Перси Уизли большие проблемы по службе из-за случившегося с мистером Краучем, поэтому Перси отстранили... Оставалось только одно свободное место, предназначенное для Людо Бэгмена, который оставался внизу, у входа в лабиринт. К Бэгмену и чемпионам подошли профессора Макгонагалл, Грюм, Флитвик и Хагрид. У троих на шляпах, а у Хагрида на спине кротового жилета, светились большие красные звёзды. — Мы будем патрулировать снаружи, — сообщила участникам состязания профессор Макгонагалл. — Если кто-нибудь попадёт в беду и почувствует, что требуется подмога, пошлите в воздух сноп красных искр, и мы незамедлительно придём на помощь. Всё ясно? Чемпионы вразнобой кивнули, а Гарри тревожно взглянул на девушек. Гермиона тоже поёжилась — это что же за испытания ожидают участников, что предусмотрена поддержка профессоров, если и с драконами, и под водой чемпионы были вынуждены справляться самостоятельно?! Да и профессора выглядели встревоженно, один только Бэгмен не терял оптимизма (возможно, потому что ему не нужно было заходить в лабиринт). — Тогда вперёд! — Весело скомандовал он четверым патрульным, и профессора разошлись в разные стороны, каждый на свой пост вокруг лабиринта. Коснувшись палочкой горла, Бэгмен произнёс: — Сонорус! — И тут же его усиленный волшебством голос разнёсся по всему стадиону: — Леди и джентльмены, третье и последнее состязание Турнира Трёх Волшебников начинается! Разрешите мне напомнить вам турнирное положение участников на сегодняшний день! Первое место делят между собой мистер Седрик Диггори и мистер Гарри Поттер, оба — школа "Хогвартс", у каждого восемьдесят пять очков! Поднявшиеся крики и гром аплодисментов на трибунах были такими шумными, что разбудили птиц в Запретном лесу, которые с тревожным гомоном поднялись в тёмное ночное небо. — На втором месте мистер Виктор Крам, институт "Дурмстранг", восемьдесят очков! — Снова раздались бурные аплодисменты. — И на третьем месте — мисс Флёр Делакур, академия "Шармбатон"! Итак, Гарри и Седрик, начнёте по моему свистку! — Пророкотал Бэгмен. — Три... два... один... Бэгмен резко свистнул, Гарри, в последнюю минуту нашёл взглядом Гермиону и Луну, махнул им рукой, и вместе с Диггори скрылся внутри лабиринта... Через минуту вновь раздался свисток Бэгмена и ко входу в лабиринт бросился Виктор, а ещё через пару минут прозвучал третий свисток и Делакур тоже скрылась в зарослях. Остальным же оставалось только ждать и гадать: что там внутри происходит?***
Гермиона уже изнывала от нетерпения и всё нарастающей тревоги. Время шло, а что с Чемпионами было совершенно непонятно. Даже испытание с драконами теперь не казалось таким уж страшным: тогда, по крайней мере, было видно что происходит... Вдруг над лабиринтом взлетели красные искры, а через минуту у входа появилась профессор Макгонагалл, доставившая потрёпанную Флёр Делакур. Над француженкой сразу захлопотали, прибежала мадам Помфри со своим чемоданчиком и принялась оказывать помощь, а с судейской трибуны примчалась мадам Максим... Потом над лабиринтом опять вспыхнули красные искры, и спустя некоторое время появился Хагрид, который доставил неподвижного Виктора... Трибуны заволновались, то тут, то там раздавались испуганные вскрики и причитания... Гермиона сжала кулачки и тихонько про себя молилась, чтобы с Гарри всё было в порядке, чтобы всё обошлось... Непривычно тихая Луна прижималась к ней и мелко дрожала, взгляд подруги был каким-то невидящим и устремлённым куда-то вдаль, а губы тихо шептали: "с ним будет всё в порядке, с Гарри будет всё хорошо, всё обойдётся"... Минуты сменяли друг друга, но ничего больше не происходило и Гермиона нервничала всё сильнее и сильнее, уже почти в голос матеря этих тупорылых магов, которые даже нормальной трансляции обеспечить не могут! Но увы, ничем более существенным, чем выпуск пара, её ругань помочь не могла. Им оставалось только ждать, молиться и верить... Когда на краю лабиринта, у судейской трибуны, появились два тела, рухнувшие на траву, в первое мгновение никто даже ничего не понял. Только через несколько секунд Гермиона сообразила, что это Гарри, лежащий ничком на земле, сжимающий в одной руке Кубок, а второй рукой он держал за руку Диггори, упавшего на спину. Оба чемпиона Хогвартса не двигались...***
Луна сидела на кровати, уставившись в окно, и была какой-то полностью погружённой в себя. Даже слишком, она будто отгородилась от внешнего мира, впав в транс. А Гермиона металась по комнате, не в силах успокоиться. Постоянно в памяти всплывало поистине трагическое окончание Турнира: два тела, рухнувшие на траву, толпа, бросившаяся к ним, и крик, который на все лады подхватили сотни голосов и выплеснула эту страшную весть в тьму ночи: — Он мёртв! Он мёртв! Седрик Диггори! Мёртв! Гарри, к счастью, был жив. Потрёпанный, окровавленный, с каким-то выражением безумного ужаса в глазах и на лице, но жив! К сожалению, Гермионе и Луне не удалось к нему пробиться — вначале рядом с ним были министр Фадж и директор Дамблдор, бурлившая вокруг толпа постоянно оттесняла подруг в сторону, а после и вовсе Гарри куда-то увёл профессор Грюм... Школьники и гости Хогвартса шумели, в геометрической прогрессии плодились самые невероятные версии случившегося... И особенно чётко Гермиона запомнила рыдающего Амоса Диггори, склонившегося над телом Седрика, который как заведенный повторял: — Мой сын... Мёртв. Мой сын... Внезапно выяснилось, в придачу, что Виктор Крам напал в лабиринте на Флёр Делакур и никто не мог найти директора Каркарова, а потом деканы отправили всех по факультетским башням, при этом строго следя, чтобы студенты не отклонялись от маршрута. Гермиона с Луной хотели незаметно отколоться и побежать к гриффиндорцам, но профессор Флитвик и старосты были очень бдительны, и задумка подруг не удалась. Обсуждения в факультетской гостиной никакой ясности не добавили, так как никто ничего не знал, а видели все одно и тоже, и девушки ушли от этого галдежа к себе в спальню. Вначале, Гермиона надеялась, что вот-вот появится декан и даст необходимые разъяснения. Она то и дело выглядывала в гостиную, но там всё оставалось без изменений. Потом улеглась, и попыталась отвлечься за чтением, но из-за переживаний за Гарри никак не могла сосредоточиться, буквы то прыгали, то внезапно родной язык напоминал какие-то нечитаемые каракули на неизвестном наречии, то она ловила себя на том, что смотрит в одну точку. В конце концов, Гермиона отложила книгу и села на кровати. — Как ты думаешь, Луна, что с ним? Луна грустно улыбнулась в ответ, и меланхолично ответила: — С Гарри всё в порядке, Миона, — пожала плечами, а скорее как-то вздрогнула, словно от озноба и добавила: — Относительно в порядке... От этого "относительно в порядке" из уст подруги Гермиону аж передёрнуло, и она опять заметалась по комнате. Внезапно её взгляд зацепился за свою школьную сумку и она бросилась к ней, и, покопавшись, извлекла оттуда свёрток. — Луна, мне перед заданием Гарри отдал карту и мантию. Мы можем с тобой... — Она развернула мантию-невидимку, достала сложенную Карту Мародёров, и на пол выпал конверт. Гермиона, удивившись, подняла его с пола взглянула, и с ещё большим удивлением на лице и недоумением показала Луне надпись, сделанную почерком Гарри на конверте: "Гермионе Джин Грейнджер и Полумне Пандоре Лавгуд. Вскрыть в случае моей смерти. Гарри Джеймс Поттер". — Луна, это что? — Я думаю, Миона, это завещание Гарри... Наверное, перед третьим этапом, Гарри смогли захватить очень сильные мозгошмыги... И много мозговёрток... А у него и так последнее время с лунопухами было очень плохо... — Завещание?! — Сказать, что Гермиона была шокированна, это не сказать ничего. — Ну да... — Луна пожала плечами и опять уставилась в окно. Гермиона ошарашенно, наверно с минуту, смотрела на подругу, потом достала палочку и коснувшись пергамента произнесла: "торжественно клянусь, что замышляю только шалость". На пергаменте, в том месте, куда она коснулась кончиком волшебной палочки, стали появляться тоненькие чернильные линии. Одна за другой, линии соединялись, пересекались, всё быстрее расползались как паутина к краям пергамента, будто из палочки на пергамент лились чернила и заполняли его по какой-то неведомой схеме... А потом, наверху распустились, как цветы, выведенные зелёными чернилами слова: Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост. Поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов с гордостью представляют свое новейшее изобретение: КАРТУ МАРОДЁРОВ На карте были видны все до единого закоулки замка и территория на несколько миль вокруг, по ней перемещались крошечные чернильные точки, каждая была подписана каким-то именем. Вначале, Гермиона рассмотрела Башню Гриффиндора. Все "львята" были там, большинство из них собрались в гостиной, так что имена накладывались друг на друга, но вот точку с именем "Г. Поттер", она, к сожалению, не нашла. Вдруг, Гермиона сообразила: Гарри был ранен! Она не ошиблась, точка с его именем оказалась в Больничном Крыле. Но, к сожалению, Гарри был там не один! Помимо точки с именем мадам Помфри, судя по Карте, в Больничном Крыле были ещё и директор Дамблдор, профессора Снейп и Макгонагалл, министр Фадж, почему-то миссис Уизли с сыновьями Рональдом и Биллом... И, как бы это не было невероятно — Сириус Блэк! У Гермионы глаза от такого полезли на лоб, и она молча протянула Карту подруге. Луна, посмотрев на это столпотворение, ничему не удивилась, лишь пожала плечами и опять уставилась в окно... Наконец-то, спустя час, а может даже больше, Гарри, судя по карте, остался в помещении один... — Луна, — позвала Гермиона подругу, развернув мантию-невидимку, — как на счёт небольшого нарушения правил? Блондинка удивлённо посмотрела на неё своим немигающим взглядом и улыбнулась.***
Пробраться в Больничное Крыло оказалось не сложно, хоть и понадобилось раза в три больше времени, чем этот путь занимал обычно, идти вдвоём под одной мантией, даже сильно прижимаясь друг к дружке, всё же было не очень удобно. Конечно, тёмные пустые коридоры Замка немного пугали, но зато не пришлось проверять насколько эффективно работает наложенное на них заклятие заглушения. Аккуратно приоткрыв дверь, убедившись перед этим по карте, что в помещении никого, кроме Гарри, нет, подруги проскользнули во внутрь. Лишь одна кровать в помещении была огорожена ширмой, и девушки направились туда. Гарри, к счастью, не спал. Он лежал на спине и бездумно пялился в потолок. И очень удивился, когда они появились прямо перед ним из воздуха. Гермиона приложила палец к губам, призывая к тишине, и начала накладывать чары заглушения вокруг кровати и на ширму, а потом извлекла из сумки пару баночек и наколдовала в них "синие огоньки". Луна же, присев на кровать, внимательно осмотрела парня: — Не переживай так сильно, Гарри. Всё будет хорошо, — потом задумчиво посмотрела на тумбочку, на которой стояли несколько флакончиков с зельями и вздохнула. Гермиона, закончив с чарами, возмущённо потрясла конвертом и прошипела: — Гарри, это что? Тот, немного смутившись, неохотно ответил: — Ну, я написал, что оставляю Луне свою "Молнию", тебе - Хедвиг... — Но... Но почему? Почему ты завещал Луне "Молнию"?! — Перебила его ошарашенная Гермиона. — Но ведь тебе же не нужна моя метла? — Непонимающе спросил он. — Гарри! Я не про это! К мордреду твою метлу! Причём тут метла?! Вообще — как тебе в голову могла прийти идея писать завещание?! — Я думал, что я вполне могу погибнуть, — он с какой-то тоской во взгляде посмотрел в окно, — в лабиринте могло быть что угодно... Хоть мантикоры, хоть опять драконы... — Но ведь не было же, Гарри! — Возразила Гермиона. — И потом, профессор Дамблдор говорил, что приняты все меры... И профессора были на дежурстве, готовые прийти на помощь... — Гермиона! — Гарри начал заводиться. — Да, мантикор не было! Но ты считаешь что акромантул, сфинкс, соплохвост — менее опасны для четверокурсника? Серьёзно, Гермиона? Помощь? Что, когда хвосторога сорвалась с цепи мне кто-то бросился на помощь? А если бы она не промахнулась в первый раз? Если бы я не крутанул размазанную "бочку" со снижением, которая считается невыполнимой, когда она шарахнула по мне во второй раз?! Мне хоть кто-то тогда помог?! Или в лабиринте кто-то пришёл на помощь, когда нас с Седриком чуть не сожрал акромантул высотой в девять футов?! Хоть кто-то помог?! — Гарри фыркнул, его лицо перекосила злобная гримаса. — Мне тут Снейп час назад выговаривал, что я "жажду славы и привлекаю внимание". Оказывается, вполне было достаточно, если бы я выполнял задания последним, с ошибками, и получал меньше очков! И если бы у меня были мозги... И тогда бы я не оказался бы на... — Гарри прервался, а потом буквально выплюнул: — я вполне мог сдохнуть в этом лабиринте... Луна обняла Гарри, пытаясь его успокоить, а Гермиона стояла и смотрела на парня, будучи потрясённой как его реакцией, так и тем, что все вещи, сказанные им, были чистой правдой. — Мне об этом кто-то сказал? — Продолжил Гарри. — Ладно не мог, не хотел, сказать Снейп мне. Что Макгонагалл этого не знала? Она что, не могла, между делом, об этом намекнуть вам?! Ты же её любимая студентка по трансфигурации, Гермиона! Меня запихнули в этот Турнир и все, все, изо всех сил, подталкивали к этому мордредовому Кубку! Гермиона только сейчас с ужасом задумалась: а ведь действительно! И как она не сообразила? Почему она не подсказала это Гарри? Она присела к парню с другой стороны, и прижалась к нему: — Гарри... А что случилось в лабиринте? — Она сглотнула внезапно образовавшийся в горле комок, и выдавила из себя: — С тобой, с Седриком? Как так получилось? Парень угрюмо на неё взглянул, и Гермиона тут же пошла на попятную: — Нет, если тебе тяжело... И вообще не хочешь вспоминать, то не надо, Гарри. — Она ободряюще сжала его руку, пытаясь выразить свою поддержку. — Но когда ты расскажешь, то мозгошмыги уйдут, и не будут тебе мешать, — задумчиво произнесла Луна, ободряюще улыбнувшись. — Конечно, не все, но если их будет меньше, это же лучше, чем когда их много? — Добавила она чуть более грустным тоном после паузы. Гарри немного помолчал, уткнувшись взглядом куда-то в ширму, а потом вздохнул: — Ну, вообще в лабиринте было не так страшно... Нет, — он задумчиво почесал переносицу и поправил очки, — конечно, не по себе. Конкретно эти стены из кустов, тёмные, извилистые коридоры... — Парень непроизвольно передёрнул плечами. — Звуков снаружи вообще не было слышно, только шелест листвы, какие-то шорохи, и высоченные стены, уходящие вдаль... Такое ощущение было, что они смыкаются за спиной... — А какие там были препятствия? — С видом самой непосредственности и чистого незамутнённого любопытства поинтересовалась Луна, когда Гарри замолк и опять уставился на ширму. — Боггарт был... — Он помолчал. — Превратился в дементора. Но я его прогнал "Патронусом". А потом, как сообразил, что это боггарт, "Люмос Солем" применил сгоряча, тот пеплом и осыпался. — Подруги переглянувшись практически синхронно кивнули друг дружке: раз уж Гарри не испугался нескольких десятков этих тварей и прогнал, то уж одного бы он точно не испугался! — Сфинкс. Но не нападал, только грозился, что нападёт, если неправильно отвечу на загадку, — продолжил он рассказывать в ответ на вопросительный взгляд Луны. — Был этот мордредов Хагридов соплохвост, трахни его мантикора! Хотя она и так трахнула соплохвостову мамашку... — Гарри передёрнул плечами. — Бронированная туша, три ярда высотой, ярдов пять в длину, ещё и длиннющий хвост-жало... В общем, огромный такой скорпион, только ещё и с огнемётом. И ни хрена же эту тварь не берёт! — выругался Гарри от эмоций. Гермиона, в отличии от обычного своего поведения, и не подумала сделать парню замечание на счёт чистоты речи, а на встревоженно-предупреждающий взгляд подруги ответила понимающим едва заметным кивком, и лишь задала вопрос: — И как тебе удалось с ним справиться? — Смешно, но ни Ступефай, ни Секо, ни Редукто, не помогли... Рикошетили от брони и всё. А потом я поскользнулся, когда уворачивался от удара жалом и плевка огнём одновременно, упал, и банальная, простейшая, Импедимента в брюхо его остановила. — Наконец-то чуть улыбнулся Гарри. — Ну а я быстренько сбежал подальше. — А акромантул? — Поинтересовалась Луна. — С ним было... Сложно... — Гарри скривился от неприятных воспоминаний. — Он вначале напал на Седрика... Я отвлёк, но Ступефай на акромантула не подействовал, и эта тварь схватила меня, да ещё и за ногу жвалами цапнула... Подействовал, как ни странно, Экспеллиармус — паук в одну сторону, я в другую... В общем, мы вдвоём, с Седриком, этого паука завалили... Скорее всего — убили. Я уже лупил по нему Секо вербально и со всей дури. Пару лап точно отсёк, и морду разрубил, а потом акромантул завалился в заросли, его Седрик ещё парой Ступефаев в брюхо приложил, да я добавил... Бомбардой... Не знаю, в общем. Не шевелился он больше... — А дальше?! — Гермиона и Луна практически хором воскликнули, пусть и тихонечко. — А дальше? — Гарри тяжело вздохнул, а потом с какой-то мрачной решимостью взглянул на девушек. — Ну, мы так подумали... Последнее препятствие мы прошли вместе, а кубок вот он, на постаменте, руку протяни. Ну и решили, что если победим вдвоём, то так будет правильно, и вообще... И взялись за кубок вместе... — Гарри вдруг опустил голову и всхлипнул: — Зачем я на этом настаивал? — Тихий, сдавленный, шёпот был едва слышен, но тем не менее от него у Гермионы будто мороз по коже прошёл...***
Вернувшиеся в спальню уже под утро девушки так и не смогли уснуть. Луна забралась на кровать Гермионы и, прижавшись к ней, мелко вздрагивала, всхлипывая, а она... А Гермиона, прижимая к себе подругу и успокаивая её, без конца крутила в голове рассказ Гарри и была в таком диком ужасе, что несколько раз тоже начинала плакать. Каково это, будучи уже уверенным, что всё закончилось, что победил, вместо того, чтобы насладиться заслуженной победой и триумфом (шутка ли — четырнадцатилетний четверокурсник смог выиграть у троих совершеннолетних, практически взрослых, магов?!) — оказаться на неизвестном, мрачном, кладбище? Каково это, когда на твоих глазах убивают твоего знакомого, причём походя, с фразочкой "убей лишнего", будто... будто избавились от таракана?! Что на самом деле пережил Гарри, когда возродился Тот-Кого-Боятся-Даже-Называть практически все, кого Гермиона знала, да ещё и при помощи его же, Гарриной, крови? А когда Гарри увидел, что всё это случилось благодаря тому, кто предал его родителей, и кого сам Гарри пощадил? И теперь ужасно сожалеет, что не позволил своему крёстному убить этого предателя. Конечно, убийство это не выход и это очень плохо, и Гермиона полностью была согласна с Гарри, что он настоял, чтобы передать Петтигрю властям, но вот результат... Что испытал Гарри наблюдая, как Питер Петтигрю возрождает убийцу родителей? А когда на зов восставшего Тёмного лорда явился чуть ли не весь цвет элиты Магической Британии: Малфой, Эйвери, Нотт, Селвин, Макнейр и другие? Даже далёкая от всей это политической кухни Гермиона, и то прекрасно знала, что это далеко не последние люди в том же Министерстве Магии. Вызов на дуэль от самого страшного британского Тёмного мага выглядел просто насмешкой и издевательством над парнем! И что же он получил, вырвавшись из этого ада? Насмешки и издёвки от организатора его страданий, лже-Грюма, и ужас от осознания, что вместо любимого профессора был "пожиратель смерти", пока настоящий Аластор Грюм весь год томился в сундуке? Новые обвинение во лжи и психическом нездоровье от министра? Который притащил в школу дементора "ради собственной безопасности" и уничтожил важного свидетеля и соучастника этого кошмара, лже-Грюма, который с самого начала стоял за всеми этими событиями! Гермиона обдумывала это всё, раз за разом фокусируясь на различных моментах этой дикой, невозможной истории, и совершенно ничего не понимала...***
Утром они с Луной опять побежали к Гарри в Больничное Крыло, но, к сожалению, он был там не один, и им пришлось идти на завтрак не проведав парня. По школе опять бродила куча разных слухов, и, торопливо позавтракав, подруги едва-едва дождались, пока от Гарри уйдут посетители. Мадам Помфри их пропустила, только попросила не задерживаться. — Привет Гарри! — Поздоровалась Луна с парнем, и огорчённо заметила: — За ночь у тебя в голове появилось ещё больше мозгошмыгов... Гарри в ответ только печально скривился в неудачной попытке улыбнуться. Похоже, что он не спал всю ночь, терзая себя чувством вины за... Да за всё! За смерть Седрика, за возрождение Волдеморта, за то, что он проиграл дуэль и сбежал... Вплоть до того, что за то, что остался жив! Зря они не настояли, чтобы он выпил зелье для сна без сновидений, которое оставила мадам Помфри. — Как ты, Гарри? — Сочувствующе спросила Гермиона. Он пожал плечами, и ответил совсем про другое: — Ко мне тут мистер и миссис Диггори заходили... А я... Я пытался... Но они отказались. — Не совсем понятно пробормотал он, и опять уставился в потолок. — Гарри, а говорили, когда будет церемония награждения победителя? — Поинтересовалась Гермиона, перейдя к насущным вопросам, за одно и стараясь вывести парня из его подавленного состояния. Но, как оказалось, сделала только хуже. Парень вначале недоумевающе на неё посмотрел, потом пожал плечами. — Фадж говорил, что церемония должна была быть... Но в сложившихся обстоятельствах... — Гарри протянул руку к тумбочке и взял с неё звякнувший мешочек. — Всунул мне вот приз, галлеоны эти, — он скривился и посмотрел на мешочек с отвращением. — Я хотел отдать родителям Седрика, но они не взяли... — Гарри помолчал, вздохнул, и вернулся к вопросу: — Дамблдор говорил, что сделает какое-то объявление, но вот официальной церемонии не будет... — Это плохо... — Гермиона аж вскочила с места. — Это очень плохо, что не будет церемонии, — повторила она, — что тебя не объявят победителем... И тут Гарри взорвался: — Мне не нужна эта победа! — Заорал он. — Я бы всё, всё отдал бы, все деньги, лишь бы этого всего не было! Я выброшу эти галлеоны... это проклятое золото! Оно мне не нужно! Ты не понимаешь, Грейнджер! — Он в ярости швырнул мешочек с деньгами, и тот пролетев довольно далеко, со звяканьем упал ударившись о входную дверь. Одновременно с этим возле окна что-то хлопнуло, но и Гарри, и Гермионе уже было не до этого. — Это ты не понимаешь, Поттер! — Заорала на него в ответ Гермиона, которая из-за переживаний и недосыпа тоже была далеко не в лучшем состоянии: — Ты! Не понимаешь! По Хогвартсу уже ползут самые идиотские слухи! Вплоть до того, что это ты убил Диггори! — Гарри! Гермиона! — Луна вскочила, встревоженно смотря то на неё, то на парня. — Пожалуйста, пожалуйста... Не ссорьтесь! Но остановить Поттера и разошедшуюся подругу ей не удалось. — Я?! — Лицо Гарри перекосила ярость. — Я убил Седрика?! — Да! — Гермиона аж сжала кулачки от злости. — Так говорят... Некоторые. Что ты убрал конкурента в лабиринте, чтобы получить награду! Ты этого не понимаешь? Ты забыл как легко тут все начинают обсуждать всякий бред и верить в него?! И именно официальное объявление тебя победителем, официальными лицами, поставило бы точку в этих нелепых домыслах! — Прекратите! — Возглас мадам Помфри, которая выскочила из своего кабинета на их крики, заставил их обоих замолчать. — Мисс Грейнджер, мисс Лавгуд. Немедленно покиньте палату. Мистеру Поттеру нужны покой и отдых! Немедленно! — Строгая медиковедьма указала рукой на выход, и уже в спину девушкам бросила: — От вас я такого совершенно не ожидала, мисс Грейнджер. Уж вы-то, как я полагала, должны понимать... — И покачав головой обратилась к Гарри: — Так, мистер Поттер... Уже выходя из Больничного Крыла, Гермиона случайно задела ногой мешочек с галлеонами, глянув на него и обернувшись посмотреть на Гарри, она наклонилась и подобрала золото — потом вернёт, когда парень немного отойдёт. А то точно пойдёт и утопит золото в Чёрном Озере... Вообще, она сильно разозлилась на Поттера! Неужели он такой упёртый осёл, что не видит дальше своего носа, и не понимает всю сложность ситуации, в которой оказался?! О том, что Крам напал вначале на Делакур, а потом на Диггори и круциатил их — знала вся школа. А вот про то, что Виктор был под Империо при этом, которое на болгарина наложил лже-Грюм, то есть Барти Крауч-младший, не знал практически никто. И что мешает думать, что раз один круциатил соперников, то почему бы второму и не заавадить? Тем более слухи, про то что это Гарри напал на Крама месяц назад, тоже, так и не прекратились до конца. Да плюс эта статья, появившаяся прямо перед заданием, как по заказу, в которой прямым текстом говорилось, что Поттер псих, агрессивен, и легко может напасть на соперников! А Гарри в своих страданиях не хочет даже элементарно подумать! Она настолько погрузилась в эти невесёлые размышления, что даже вначале не поняла зачем её осторожно за край мантии дёргает Добби...***
Гермиона с Луной подошли к горгулье и назвали пароль из записки, которую передал им их декан, профессор Флитвик. Всю дорогу до входа в директорскую башню подруги гадали — зачем они понадобились профессору Дамблдору, и обсуждали странный пароль. Услышав "карамельные шипучки" каменное изваяние горгульи отпрыгнуло в сторону и они оказались перед винтовой лестницей. Но как только они встали на ступеньки, оказалось, что это вовсе не лестница, а то что можно назвать "крутящимся эскалатором". Ощущения от подъёма были очень неприятными, но, преодолев лёгкое головокружение, Гермиона решительно постучалась в дверь. — Войдите, — прозвучал благожелательный голос директора. Он поднялся и поприветствовал девушек как дорогих гостей. — Мисс Лавгуд, мисс Грейнджер, пожалуйста располагайтесь. Чай, печенье, сладости, — предложил Дамблдор, указывая рукой на чашки с ароматным чаем на столе и две вазочки. — Как поживает мистер Лавгуд? — Вежливо поинтересовался он у Луны. Полумна сразу же начала рассказывать, что дела в газете идут хорошо и её отец начал фундаментальные исследования трихломофов, которые оказывается живут на сливах-цеппелинах, а Гермиона, тем временем, осматривала большую круглую комнату. Прежде всего в глаза бросались полки с множеством книг и странных блестящих устройств, которые крутились, шатались, издавали разные тихие звуки от шелеста до попискивания и время от времени выпускали разноцветные дымки. Второй достопримечательностью кабинета были висящие по всем стенам портреты пожилых и даже старых волшебников и ведьм, большинство из которых дремало в тех или иных позах закрыв глаза. А остальные с любопытством рассматривали их с Луной. Потом, она опять сосредоточилась на книгах, стоящих на полках. Она увидела как знакомые издания, например, несколько экземпляров "Истории Хогвартса", в богато украшенных переплётах из кожи, очевидно, издания разных годов, одна книга вообще выглядела очень-очень древней. Потом, в глаза бросились уже знакомые ей "Современная история магии", "Развитие и упадок Тёмных искусств", "Величайшие событиях волшебного мира в ХХ веке". Очевидно, другие книги, стоящие на этой полке, были посвящены этой же теме. Ещё на нескольких полках стояли брошюры очень интересного журнала "Трансфигурация сегодня". Было впечатление, что там собраны все выпуски с начала века! Но гораздо больше книг находилось в закрытых книжных шкафах, дверцы которых были выполнены в виде витражей. Понять что именно за книги там, совершенно невозможно, поскольку за этими разноцветными стёклами нельзя было прочесть ни одного названия. И теперь Гермиона мучилась, разрываясь между вежливостью и почтением к профессору и любопытством — узнать что же хранится там, в этой, наверное, самой интересной библиотеке Замка. Чтобы отвлечься от этого важного вопроса, она переключила своё внимание на любопытные предметы, стоящие на соседнем столе. Большинство из них было ей незнакомо, возможно, это были обыкновенные безделушки, вроде статуэток или поющих Санта-Клаусов, только магического происхождения. На одной из полок Гермиона увидела чуть сморщенную и скособоченную Распределяющую Шляпу. Золотая жёрдочка, стоящая у открытого окна говорила о том, что любимый фамильяр директора, феникс Фоукс, о котором рассказывал Гарри, улетел размять крылья. Она вынырнула из своих рассуждений на тему "как это я не прочитала чем питаются фениксы", услышав вопрос Дамблдора: — А чем в восхитительные дни летних каникул планируете заняться вы, мисс Грейнджер? — Пока не знаю. Родители ещё не сказали мне. Скорее всего, мы поедем в путешествие, — задумалась она над перспективами летнего отдыха. Она так соскучилась по маме и папе! — О, это прекрасно, я очень рад слышать это, ведь вы столько времени не видитесь с ними и даже не ездили в этом году на зимние каникулы, верно? — Да, — медленно ответила Гермиона, — ведь был Святочный бал. — Согласен, такое важнейшее событие нельзя было пропускать! Думаю, за этот год у вас накопилось множество отличных историй, которые вы захотите поведать близким! — директор излучал благодушие. — Вы, мисс Грейнджер, и вы мисс Лавгуд, в этом году сделали великое дело, — он одобрительно покачал головой, колокольчики, вплетённые в бороду, издали нежный тихий перезвон. — Ваша помощь мистеру Поттеру в той сложной ситуации, в которой он оказался, невероятно важна. А поддержка, которую вы оказывали бедному мальчику, на которого столько свалилось, просто неоценима... Директор Дамблдор всё говорил и говорил, поблёскивая очками половинками, и вплетая в разговор то шутку, то какую-то запутанную аллегорию... Гермиона расслабилась, вкусный ароматный чай и нежный перезвон колокольчиков, вся обстановка этого замечательного кабинета великого волшебника современности подействовали на неё умиротворяюще, после колоссального напряжения, вызванного последними событиями, она наконец-то расслабилась. — Я как раз затем вас и пригласил, чтобы сказать, как важно уделять внимание родным, а то что было в школе, оставить до следующего учебного года. Нам всем нужно хорошенько обдумать всё произошедшее, особенно Гарри. Мальчик сейчас должен побыть один. Ведь ничто так не способствует примирению, как осознание. Вы же прекрасно знаете что ему пришлось пережить в этом году. — Дождавшись их понимающего кивка, он продолжил: — А обдумывать всё лучше в спокойной обстановке, не отвлекаясь на посторонние вопросы... Полагаю, как раз к началу следующего учебного года мистер Поттер почувствует себя лучше и уже сможет общаться со сверстниками, а до тех пор ему нужно научиться жить с грузом нынешних воспоминаний. Вы согласны со мной, мисс Грейнджер, мисс Лавгуд? — Да, профессор, — согласно кивнула Гермиона, — обычно мы с родителями улетаем во Францию, на Лазурный берег. Думаю, что с Гарри увидимся только первого сентября... Луна оторвалась от чашки, которую разглядывала в некоторой задумчивости, и смотря куда-то в окно, на распев произнесла: — Папа говорил, что этим летом мы будем искать торопрыгиков... — Они живут в Уэльсе... Или в Ирландии? — Подруга поморщила носик в задумчивости, а потом улыбнулась: — Это такие очень интересные, но очень скрытные магические животные... Дамблдор с улыбкой кивал, слушая восторженное описание неведомых науке зверьков, пока Луна не замолчала и опять не уставилась на чашку. Было такое впечатление, что узор на ней, это какие-то древние письмена, которые она непременно решила разгадать. — Вот и замечательно, — по-отечески улыбнулся им директор, — а теперь не буду вас задерживать, вам же нужно заканчивать сборы, ведь завтра в обратный путь, домой... Отдыхать и набираться сил, чтобы с началом учебного года приступить к получению новых, важных знаний! Когда они уже были на пути к рейвенкловской башне, Гермиона задумалась: зачем всё-таки директор их вызывал? Просто узнать о планах на лето? Так и не придя к каким-то определённым выводам, она принялась обсуждать с Луной что следует оставить на каникулы в спальне, чтобы не набивать чемоданы ненужными вещами.***
Войдя в Большой Зал, они сразу же обратили внимание на то, что зал не украшен, как обычно, цветами победившего факультета. В это раз стена за учительским столом была задрапирована чёрным. За столом преподавателей сидел Грюм, видимо теперь — настоящий. Он был весь какой-то дёрганный, ещё больше, чем тот, Лже-Грюм, и вскакивал каждый раз, когда кто-то заговаривал с ним. Кресло профессора Каркарова было пусто — его так и не смогли отыскать. А вот мадам Максим была на месте. Она сидела рядом с Хагридом, и они о чём-то тихо переговаривались. За столом были и другие преподаватели, все они были какими-то непривычно мрачными. Впрочем, не каждый день гибнет ученик, так что состояние профессоров было понятно. Гермиона и Луна заняли своё место за столом. Гермиона посмотрела на стол Гриффиндора — Гарри сидел грустный. Он посматривал то на профессора Хагрида, то потом на профессора Грюма. Очень долго разглядывал профессора Снейпа, пока тот не отвёл взгляд. Но в целом парень выглядел подавленным и сидел в основном уткнувшись взглядом в стол. Остальные школьники тоже особенно не веселились — в Большом Зале было совсем не так шумно, как бывало в прошлые годы на Прощальном пиру. Ученики тихонько переговаривались, в основном шёпотом или максимум вполголоса. Не было обычных смеха, шуток, перекрикиваний. Когда профессор Дамблдор поднялся со своего места, даже эти тихие переговоры прекратились и повисла тишина. Директор оглядел всех присутствующих. — Закончился ещё один учебный год. — Он замолчал и посмотрел на стол хаффлпаффцев, где было в этот раз тише всего, а выражения лиц студентов были самыми грустными из всех. — Многое я хотел бы сказать вам сегодня вечером, — продолжил Дамблдор, — но, прежде всего, я должен признаться, что мы потеряли очень хорошего человека, который должен был сидеть здесь, — Дамблдор махнул рукой в сторону стола "барсуков", — и вместе с нами радоваться Прощальному пиру. Я хотел бы, чтобы все сейчас встали и подняли стаканы в честь Седрика Диггори. Заскрипели отодвигаемые скамьи, и все присутствующие встали, подняли кубки и по залу прокатилось: "За Седрика Диггори". Никого равнодушных или не поддержавших этот тост не было. На лицах многих была искренняя скорбь. Гермиона взглянула на Чжоу Чанг — по её лицу тихо текли слёзы. Не смотря на свои сложные взаимоотношения с китаянкой, Гермиона прониклась искренней жалостью к девушке: они с Седриком встречались, и вроде бы, по рассказам, у них было всё серьёзно... Все сели на свои места, и Гермиона бросила взгляд на Гарри, тот опять уткнулся взглядом в стол. — Седрик обладал многими достоинствами, которыми отличаются студенты Хаффлпаффа, — снова заговорил Дамблдор после паузы. — Он был хорошим, верным другом, любил труд, высоко ценил справедливость. Смерть его подействовала на всех вас, независимо от того, знали вы его лично или нет. Поэтому, я думаю, вы имеете право узнать, как это случилось. Седрика Диггори убил лорд Волдеморт. По залу пронёсся взволнованный шёпот. Одни смотрели на профессора с ужасом, другие — с недоверием. Директор спокойно дождался пока шум стихнет. — В Министерстве магии не хотят, чтобы я сообщал вам это, — продолжил он. — Возможно, некоторые из ваших родителей будут в ужасе от того, что я сделал. Либо потому что они не верят в его возвращение, либо потому что считают вас слишком маленькими... Директор продолжал говорить, а Гермиона разглядывала сидящих в Большом Зале. Одни были явно ошеломлены и испуганы, и их взгляды были обращены к Дамблдору, но далеко не все. За слизеринским столом Малфой что-то говорил Крэббу и Гойлу. И многие другие слизеринцы внимательно прислушивались к его словам... Да и за столами других факультетов то тут, то там попадались те, кто не сильно вслушивался в то, что говорил директор. А потом, профессор Дамблдор произнёс имя Гарри. По залу будто пробежала волна, когда многие посмотрели сначала на гриффиндорца, а потом снова на директора. — Гарри Поттер сумел ускользнуть от лорда Волдеморта, — продолжал Дамблдор. — Он рискнул жизнью, чтобы вернуть тело Седрика в Хогвартс. Он проявил храбрость, которую перед лицом лорда Волдеморта проявлял не каждый взрослый волшебник и теперь я пью в его честь. Дамблдор тяжело повернулся к Гарри и снова поднял кубок. Почти все в Большом зале повторили его движение. Они встали с мест и произнесли "За Гарри Поттера", выпив за него. Но за стоящими учениками было прекрасно видно, что многие из слизеринцев остались сидеть на своих местах и даже не притронулись к кубкам. При этом их лица выражали... Что угодно, но только не почтение или уважение. Когда все снова сели, Дамблдор продолжил свою речь. — Цель Турнира Трёх Волшебников — укреплять взаимопонимание среди волшебников всего мира. В свете случившегося, то есть возвращения лорда Волдеморта, такое взаимопонимание становится, как никогда, важным... В принципе, директор говорил правильные слова. О том, что правду нужно знать. Что сила в единстве, а слабость в разрозненности. Что Волдеморт мастер сеять раздор и сомнения. Что различия в культурах не важны, когда есть общие цели. И что впереди ждут тяжёлые времена. Всё это было правильно, и Гермиона не могла не согласиться. Но почему Дамблдор всё это рассказывает им, она не понимала. Да, имело смысл эту речь произнести перед делегациями Дурмстранга и Шармбатона, которые были уже взрослыми магами. Возможно, был смысл это рассказать выпускникам Хогвартса и тем, кто переходил на седьмой курс, которые уже были или вот-вот станут совершеннолетними. Но остальным? Какой смысл пугать малышню, которая сейчас сидит сжавшись от страха и волнения? Разве как директор, Дамблдор не может собрать их родителей и рассказать всё им? Взрослым, которые могут оценить, понять и принять решение? Разве как Верховный Чародей, он не может произнести эту речь в Визенгамоте? Или на сессии Международной Конфедерации Магов, председателем которой профессор Дамблдор является уже много лет? Ведь это было бы логично и куда эффективнее! Этот нюанс был Гермионе совершенно не понятен. Зато было ясно, что Министерство Магии это решение директора совершенно не одобряет, и этот момент тоже был не до конца понятен...***
На следующее утро, они все вместе толпились в переполненном Холле в ожидании карет до станции Хогсмид. Всё предвещало прекрасный летний день, и Гермиона подумала, что будет замечательно, если дорога в Лондон будет проходить под ярким солнцем, а не как ехали сюда — под мрачным, дождливым небом. Она вспомнила дорогу в Хогвартс, сильную грозу, все те события, что случились в последствии и задумалась о символизме. Наверное, если бы она не считала Предсказания шарлатанством, то скорее всего могла бы даже вывести теорию о том, что всё предвещало страшные события... — Герм-ивона. Можно тебя на пару слов? — Раздался рядом голос Крама. — А... Да, конечно, Виктор, — ответила она. Бросила извиняющийся взгляд на подругу и отошла в сторону вместе с парнем. — Герм-ивона, мне было очень приятно начать с тобой дружить, — болгарин явно волновался и говорил очень осторожно выстраивая фразы. — Я помнить твои слова, но, — тут он посмотрел куда-то в сторону, Гермиона, посмотрев туда же, увидела, что там стоят Гарри с Рональдом Уизли и о чём-то яростно спорят. — Я хотеть пригласить тебя летом к себе! — Вдруг неожиданно сказал Виктор и уточнил. — Как друг. По-дружески. Я думать, что магическая София — это то что тебе быть очень интересно, Герм-ивона. Я с радостью тебе показать всё. Гермиона смутилась, и Виктор немного сбавил напор: — Конечно, если у тебя нет других планов для провести лето. — Я не знаю... Мне нужно поговорить с родителями. — Она внимательно посмотрела на собеседника. — Ты же понимаешь, что меня саму не отпустят? — Я понимать это, — согласился Виктор. — Я буду рад познакомиться с твоими родителями. Последняя фраза прозвучала несколько... И Гермиона уточнила: — По-дружески? — Да, — кивнул Виктор и улыбнулся. — Как друга, — и опять зачем-то посмотрел в сторону Гарри. Почему-то прозвучало это не очень убедительно, но Гермиона согласно кивнула: — Хорошо, Виктор. Мне тоже было приятно с тобой познакомиться и общаться. И, — она улыбнулась, — увидеть магическую Софию было бы очень интересно. Я узнаю у родителей и напишу тебе. Пойдём, вот-вот должны подать кареты. Они только вернулись к Луне, и Виктор принялся с ними прощаться, как Гарри вдруг притащил к ним Рональда. — Давай, — он несильно пнул своего приятеля, который смущался, и судя по его красному лицу, вёл какую-то тяжёлую внутреннюю борьбу. Казалось, что рыжий вот-вот развернётся и бросится наутёк, но всё же он вдруг выпалил, обращаясь к Краму: — А можно мне твой автограф? Виктор удивился, но с удовольствием подписал Рональду кусочек пергамента, и отдал явно осчастливленному парню. А потом вдруг повернулся к Гарри. — Мне было интересно с тобой познакомиться. Ты сильный чемпион для Турнир. И отлично летаешь. Я поговорить тут с многими. Тебя хвалят. Ты упустить только один снитч. Это хороший результат. Гермиона посмотрела на Гарри — тот порозовел от удовольствия, было видно, что похвала ему очень приятна. А Виктор продолжил: — Я был бы рад посоревноваться с тобой... в воздухе за снитч. — Он быстро взглянул на Гермиону и опять посмотрел на Гарри. — Ты достойный соперник и победить тебя — это быть бы хорошая победа. — Крам протянул Гарри сложенный лист пергамента, на котором размашистым почерком была какая-то надпись и большая подпись Виктора, видимо, пожелание с автографом. Гарри ещё больше порозовел взяв этот пергамент, а у Рона аж открылся рот от удивления. — Мне нравился Диггори, — добавил Виктор более грустным тоном, опять обращаясь к Гарри. — Он всегда был со мной вежлив. Всегда. Несмотря на то, что я был из Дурмстарнга... вместе с Каркаровым. Мне жаль, что так вышло, — сказал он сожалеюще и нахмурившись. — У вас уже есть новый директор? — Поинтересовался Гарри у Виктора, и Гермиона с интересом взглянула на болгарина. Каркаров скрылся в неизвестном направлении во время третьего задания, Гарри рассказывал, что лже-Грюм смеялся, что мол этот предатель почувствовал возрождение Волдеморта и сбежал от заслуженной им участи. И с того момента, всё это время, дурмстранговцы были сами по себе. Но Виктор лишь неопределённо пожал плечами и протянул руку Гарри, потом кивнул Луне, и улыбнувшись на прощание Гермионе, развернулся и пошёл на выход из Замка. — Интересно, как доберутся обратно дурмстранговцы? — Поинтересовался Рональд у Гарри, смотря вслед удаляющемуся болгарину. — Как ты думаешь, смогут они управлять кораблём без Каркарова? — Каркаров не управлял, — машинально ответила Гермиона. — Всю работу по управлению кораблём на маршруте выполняли студенты. — И увидев вопросительный взгляд Гарри, пожала плечами: — Мне Виктор рассказывал, когда я заинтересовалась их кораблём. У неё из головы ни как не уходило приглашение Виктора. Конечно, странное — они не настолько близкие друзья. И несколько двусмысленное. Особенно про то, что он хочет познакомиться с её родителями. А с другой стороны — увидеть волшебную Софию... Это... Она взглянула на Луну, которая ей понимающе улыбнулась.***
В Хогвартс-Экспрессе они опять возвращались в Лондон вдвоём с Луной. Как обычно, они закрыли двери на заклинания, и спокойно устроились в купе. Косолапус запрыгнул на диван, и свернувшись в углу между стенкой вагона и спинкой дивана, сразу уснул, изображая из себя большую лохматую рыжую подушку, а подруги, достав из чемоданов книги в дорогу, маленькую корзинку с сандвичами и термос с чаем, распихали чемоданы под сидения. Как раз когда они расселись поезд, дав гудок, отошёл от перрона Хогсмида и набирая скорость помчался на юг. Гермиона достала из сумки выпуск "Ежедневного Пророка", который получила утром, перед самым отбытием на станцию и быстро его просмотрела. — Ничего нет, — со вздохом отложила она газету. — Я проверяю каждый день, но... Была только маленькая заметка на следующий день после Третьего задания, где сообщалось, что Гарри выиграл Турнир. Представляешь, Луна, они даже не упомянули о Седрике! И вообще ни о чём, что произошло. Думаю, что министр Фадж им пикнуть не даёт. — А почему ничего не пишет Скитер? — Поинтересовалась у неё подруга. — Рита Скитер вообще какое-то время не будет ничего писать. Если, конечно, она не хочет, чтобы я выдала её тайну, — улыбнулась Гермиона. Луна заинтересованно посмотрела на неё. — Рита Скитер, — сказала Гермиона с плохо скрываемым злорадством, — незарегистрированный анимаг. Гарри был прав. Она действительно может превращаться в жука, — Гермиона вытащила из сумки плотно закрытую стеклянную банку и поставила её на стол. Луна задумчиво рассматривала банку, внутри которой лежали веточки и листочки, а среди них сидел большой жук, который сердито жужжал, тычась головой в стекло. — Странный жук-не-жук, — задумчиво сказала блондинка, рассматривая банку внимательно. — У этого жука отметки вокруг усиков в точности, как очки Скитер... Косолапус проснулся, глянул одним глазом на жука в банке, и презрительно что-то фыркнул в его адрес на своём кошачьем, после чего опять закрыл глаза. — Я сказала ей, что выпущу её, когда мы вернёмся в Лондон, — продолжила Гермиона, успокаивающе поглаживая кота, — я наложила на банку заклятие Неразбиваемости, поэтому она не может превратиться в человека. И я велела ей в течение года держать свое перо при себе. Посмотрим, сможет ли она отучиться от вредной привычки писать обо всех грязную ложь. Подруга с интересом разглядывала сидящего жука, то с одной стороны, то с другой. Потом достала свои странные очки, с разноцветными стёклами, и нацепив их на нос, начала ещё пристальнее рассматривать банку. — И как удалось тебе её поймать? Ты уловила её мозгошмыгов? — Нет, — усмехнулась Гермиона. — Её поймал Добби. После разговора в классе я сбегала к нему на кухню. Оказывается, он знал про "плохую волшебницу", но ничего не мог без приказа сделать. И Скитер спокойно летала по школе целый год, собирая разные сплетни. А поймал её Добби в Больничном Крыле, как раз когда мы разговаривали с Гарри, она подслушивала. Ты представляешь, что бы она понаписала, если бы Добби её не схватил и не засунул в банку?! — Гермиона зло взглянула на жука и убрала банку обратно в сумку. — Но теперь она про нас гадости больше писать не будет! — Это замечательно, — согласно кивнула подруга. — Мы когда вышли от Гарри, я даже вначале не поняла, почему меня Добби дёргает за мантию. А он отдал мне банку, пропищал что он очень рад помочь, поймать плохую волшебницу, но ему надо к Винки, которой очень плохо и исчез. — Гермиона вздохнула, взглянула на Луну, и спросила: — Как она? — Плохо, — подруга качнула головой. — Вначале погиб мистер Крауч, с которым она была долгие годы, с самого своего появления на свет. Потом, спустя месяц — Барти Крауч-младший. А она ведь его помогала растить... Это была её семья. — Луна грустно посмотрела на неё: — Но с ней всё будет... хорошо. Не сразу, — блондинка грустно покачала головой, — Но... Она поплачет, переживёт... И всё у Винки будет хорошо. Новая семья даст ей силы. Гермиона посмотрела на подругу, а потом решилась рассказать о том что её взволновало и не давало покоя последние дни: — Такая странная вещь произошла... Я потом сбегала к Добби, хотела ему заплатить за внеурочную работу, — Гермиона замялась и заметила что Луна на неё смотрит скептично. — Это правильно, Луна! Добби не обязан помогать нам. И делал это в своё свободное время! — И что Добби? — Немного ехидно поинтересовалась блондинка. — Отказался от галлеонов, — вздохнула Гермиона. — Сказал, что для него было радостью помочь Гарри Поттеру, и поймать плохую волшебницу, которая про Гарри писала плохие вещи, и ему не нужны за это галлеоны. А потом... Я у него спросила что он хочет в награду, а он... Сказал, что хочет служить Гарри. Быть его семьёй. Потом зажал себе руками рот, как будто испугался того, что сам сказал, и исчез. Луна смотрела на неё с улыбкой. А Гермиона возмутилась: — Я не понимаю, что произошло с Добби! Он же так радовался свободе, что он свободный эльф, и тут такое... — Может быть ты его не так поняла, Миона? Возможно, Добби радовался свободе от той семьи, в которой ему было плохо? А не отсутствию у него семьи вообще? — Луна ей улыбнулась и отвернулась к окну, оставив Гермиону в состоянии глубокой задумчивости. Они проехали в молчании наверное час. Уже проехала тележка со сладостями и Гермиона купила у ведьмы тыквенные котелки, с которыми они попили чай из термоса, а она всё размышляла об этих странных созданиях, и загадке, которую ей подкинул Добби. Вспомнила, как была очень удивлена, когда узнала, что Добби свою зарплату тратит на покупку пряжи, чтобы... вязать носки и дарить их Гарри! Потом были ещё несколько моментов — хотя бы эти завистливые взгляды, когда Добби смотрел на Винки, помогающей Луне, или этот просто нездоровый и пугающий энтузиазм, с которым домовик был готов сделать всё что угодно, если это для Гарри... Луна её не отвлекала, а лишь смотрела в окно, на проплывающие мимо пейзажи, а потом, после очень долгого молчания, вдруг повернулась к ней. — Гарри нельзя оставлять летом одного! — Сказала Луна очень настойчивым голосом. Гермиона вначале удивилась, с чего вдруг вообще разговор зашёл о Гарри, потом возразила: — Но ведь директор Дамблдор говорил... Но подруга её перебила: — У директора были странные мозгошмыги... Очень странные... Он... как будто боится... — Боится Гарри? — Поразилась Гермиона. Луна лишь пожала плечами, а потом, после длительной паузы, продолжила: — Гарри ни в коем случае нельзя оставлять одного! Ему очень тяжело, Миона, он в панике... Он только выглядит, как будто всё в порядке. Но это не так, — блондинка покачала головой, — совсем не так. Гермиона задумалась и просто поразилась — и почему она была вот только что уверена, что Гарри надо оставить в покое, чтобы он успокоился, пришёл в себя?! И это она-то — дочь медиков, прочитавшая кучу литературы по психологии вообще и пост-травматическому синдрому в частности! Почему она не пригласила Гарри поехать до Лондона с ними? Ведь в их спокойном купе ему было бы значительно легче, чем с гриффиндорцами, когда там шум и гам! И вообще — почему они после Больничного Крыла и ссоры там, так больше и не поговорили нормально ни разу? Только после разговора с Виктором, перед тем, как они принялись рассаживаться в кареты, она сказала Гарри, что рада, что ему лучше, на что парень лишь мотнул головой, и всё. Почему она вдруг забыла про своё намерение на летних каникулах твёрдо и окончательно разобраться в этом дичайшем "лабиринте отражений" историй и приключений жизни Гарри Поттера?
