Три точки опоры

      На платформе в Хогсмите в этот раз первокурсников встречал не Хагрид. Вместо зычного, густого баса великана, прозвучал бодрый, женский голос профессора Граббли-Дерг, которая в прошлом году некоторое время преподавала вместо Хагрида Уход за магическими существами:       — Первокурсники, прошу построиться здесь! Первокурсники, ко мне!       Потом, в приближающемся свете раскачивающегося фонаря в руках, они увидели и саму преподавательницу.       — А где Хагрид? — поинтересовался Гарри. По нему было видно, что он расстроился, но профессор Граббли-Дерг не удостоила его ответом и принялась выстраивать в колону собравшихся первокурсников.       Гермиона краем глаза заметила, что один маленький ученик остался у пятого вагона, а над ним нависал Малфой. Лицо у ребёнка было очень испуганным и она бросилась туда, поэтому не смогла услышать как Гарри рассказывал Луне, о том, что переживает за Хагрида, так как у него намечалось какое-то дело...       — Что случилось, чем я могу помочь? — вежливым тоном поинтересовалась она, подойдя к Малфою и новому ученику.       Малфоя немного перекосило:       — Не твоё дело, Грейнджер, — довольно зло бросил он.       — Так что случилось? — Гермиона проигнорировала слизеринца, и обратилась к мальчугану-первокурснику. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, я староста факультета Рейвенкло.       Малфой видимо понял, что его злобная надменность на неё не действует, и окатив Гермиону взглядом ледяного презрения, гордо удалился, направляясь к выходу с платформы.       Тем временем, она протянула руку мальчику:       — Пойдём, я проведу тебя к профессору Граббли-Дерг.       По дороге она выяснила, что мальчик магглорождённый, он обратился за разъяснением и помощью к старосте, так как не знал — брать ему с собой его кошку, или оставить в вагоне вместе с чемоданом. Обращаться к старостам в случае вопросов и затруднений ему сказала профессор Макгонагалл, когда принесла письмо из Школы. Но в ответ, этот староста начал на него шипеть, что таким как он здесь не рады и очень скоро их всех вышвырнут обратно к тем вонючим животным, где таким как он самое место. Успокоив мальчика, что кошка совершенно не помешает, и даже если он её выпустит в замке, то после Церемонии распределения питомец будет ждать в спальне факультета, она передала его под присмотр профессора, напоследок пожелав удачного распределения, и посоветовав проситься на Хаффлпафф. За это время Гермиона уже поняла, что программа обучения для всех одинакова, а для магглорождённых этот очень дружелюбный факультет был наверное лучшим выбором. Конечно, был ещё и Гриффиндор, но иногда он был слишком... гриффиндористым! А это подходит не всем, в отличии от тихих и спокойных, но дружелюбных и компанейских "барсучков".       У карет было столпотворение. Малфой, при поддержке Крэбба, Гойла, Паркинсон и ещё пары слизеринцев, расталкивал робких второкурсников, чтобы карета целиком досталась его компании.       — Малфой буквально только что омерзительно обошёлся с одним первокурсником. И вот опять... — не выдержала Гермиона и пожаловалась Луне. — Я точно напишу на него докладную! И не декану, а заместителю директора! И дня ещё не носит значка, а уже обижает учеников направо и налево!       Луна, неся Косолапуса в руках, согласно кивнула, и потащила её к свободному экипажу. Гарри с Невиллом последовали за ними. От Гермионы не укрылось, как в пустое пространство между оглоблями вначале грустно посмотрела Луна, а потом, печально вздохнув при этом, уставился Гарри...       Когда они уже были у кареты, Гарри обратил внимание на Косолапуса, которого Луна передала севшей в карету Гермионе.       — А где твой Фес? — поинтересовался парень.       — Я его утром отправила в Хогвартс, — Луна улыбнулась в ответ. — Я думаю, Фес уже ждёт меня на подоконнике нашей спальни.       — Да? — удивился Гарри, устраивая клетку с Хедвиг на полу кареты. Потом задумчиво почесал затылок: — И чего я тогда с этой клеткой четыре года таскаюсь, как дурак?       — Это из-за мозгошмыгов, Гарри, — авторитетно заявила Луна в ответ, — они мешали смотреть тебе на мир правильно. И нарглов, — чуть подумав, добавила она.       Гарри выглядывал Рона, но в последний момент к ним присоединились Парвати и Падма, ради которых пришлось немного потесниться и карета тронулась по направлению к Замку.       — Привет Гарри, Невилл, Луна, — практически в унисон поздоровались близняшки.       — Привет, Гермиона, — Падма ей кивнула, а потом повернулась к Гарри: — Стильные очки. Тебе в них лучше.       — И причёска тоже, — согласилась с ней сестра. — Вроде бы и та же повышенная взъерошенность, но...       — ... стильно! — опять вместе закончили они.       Гермиона поморщилась:       — Вот только близнецов Уизли копировать тут не надо.       — Пффф, — фыркнула Парвати в ответ, — близнецы прикольные. С ними весело. В отличии от их тупого братца!       Дальше, всю дорогу до школы, Парвати периодически возмущалась поведением Рональда на патрулировании, и тем, что ей достался такой бестолковый и заносчивый напарник. Гарри же неустанно переживал о том что могло произойти с Хагридом:       — Он же не мог уволиться?       — У Хагрида бывают очень странные мозгошмыги, — меланхолично заметила Луна.       — И чем же такие странные? — возмутился Гарри.       — Гарри, ты же не будешь отрицать, что у профессора Хагрида, э-э-э, несколько своеобразные представления о безопасности и симпатичности его зверюшек? — дипломатично заметила Гермиона, напоминая парню про драконов, акромантулов и милашек-соплохвостов.       Гарри смутился и только кивнул, соглашаясь.       — Профессор Граббли-Дерг вела занятия намного лучше, — вставила свои пять кнатов Падма.       Гарри обиженно засопел, но Гермиона его перебила:       — В любом случае, я думаю, мы всё узнаем на Приветственном пиру. Ещё рано делать какие-то выводы. Так что это у тебя за растение, Невилл? — обратилась к парню Гермиона, дабы сменить тему, указывая на цветочный горшок в руках гриффиндорца. — И куда ты дел своего свободолюбивого жаба Тревора?       — Тревору я купил специальный аквариум, — Невилл ногой пнул сумку, которая стояла у сидений. — А это, — он поднял горшок повыше, и повернул, давая возможность всем его рассмотреть. — Это очень удивительное растение, называется Мимбулус мимблетония, — с гордостью сказал он. — Мне её подарили на день рождения, и теперь я везу показать её профессору Спраут. Ужасная, невероятная редкость! Хочу попытаться вырастить новые экземпляры. У мимблетонии масса полезных свойств и потрясающий защитный механизм, — он немного смутился, а потом вновь заговорил уверенным голосом: — Думаю, профессор Спраут очень обрадуется, если в теплицах Хогвартса появятся экземпляры этого редкого и замечательного вида...       Для Гермионы не было новостью, что Невилл Лонгботтом фанат Гербологии и действительно разбирается в вопросе, но она не могла не заметить, что сёстры Патил, наклонившись поближе к парню, расспрашивали и с неослабевающим интересом ловили практически каждое его слово. Сама же Гермиона задумалась над тем, что Невилл довольно сильно изменился — по первым курсам она помнила его нерешительным, зажатым и застенчивым, пухленьким мальчишкой, который робко и нерешительно мямлил прося помощи с домашним заданием, теперь же... Лонгботтом изменился не только внешне — вытянулся, окреп, но и ушла зажатость, появилась уверенность в себе. Переходный возраст у мальчишек, улыбнулась про себя Гермиона. А может быть дело в том, что с весны Невилл и Гарри стали больше общаться, и по тому, что видела Гермиона, говорили окружающие, и рассказывал сам Гарри — их уже вполне можно было назвать друзьями...       Когда их карета проехала между двумя высокими колоннами, увенчанными фигурами крылатых вепрей, и оказалась на территории Школы, Гарри прильнул к окну, что-то пристально рассматривая.       — Что ты хочешь увидеть? — тихонько поинтересовалась Гермиона, наклонившись к нему.       — Смотрю, горит ли окно в хижине Хагрида, — так же тихо ответил парень.       Гермиона тоже выглянула в окошко кареты: на всей территории Школы было совершенно темно! Только громада Замка Хогвартс — его могучие башни и высокие зубчатые стены, угольно-чёрные на фоне тёмного неба, усыпанного мириадами переливающихся звёзд. Лишь светящиеся прямоугольники окон оживляли эту довольно мрачную картину.       — Погоди немного, сейчас мы приедем, и ты увидишь его в Большом зале за преподавательским столом, — произнесла она успокаивающим тоном.       Выйдя из кареты, остановившейся у каменных ступеней, ведущих к дубовым входным дверям Замка, они влились в толпу, торопливо поднимающуюся ко входу. Вестибюль был ярко освещён факелами, и шаги учеников по мощённому каменными плитами полу, отдавались в нём эхом. Тут их догнал запыхавшийся Рон, который начал бурчать, что Гарри его не подождал... Все двигались направо, к двустворчатой двери, ведущей в Большой зал. Предстоял пир по случаю начала учебного года. Зайдя в распахнутые двери, они разделились — Гарри и остальные гриффиндорцы направились к столу своего факультета, а Гермиона, Луна и Падма — к своему...       Пока студенты рассаживались по столам своих факультетов, Гермиона осматривала любимый Большой зал: над головой простиралось чёрное небо заколдованного потолка, которое было неотличимо от неба, виднеющегося сквозь высокие окна, ниже, на разных уровнях над столами, в воздухе плавали свечи, освещая множество учеников и немногих серебристых призраков. Школьники оживлённо переговаривались, обменивались летними новостями, выкрикивали приветствия друзьям с других факультетов и разглядывали друг друга. От её взгляда не укрылось и то, что когда Гарри пробирался к своему месту за столом, то некоторые учащиеся, мимо которых он проходил, наклоняются друг к другу и перешёптываются, поглядывая на парня...       За преподавательским столом Хагрида не было, но зато, рядом с директором Дамблдором, традиционно сидевшим в центре преподавательского стола на своем золочёном кресле с высокой спинкой, сидела новенькая: Пухлая и приземистая ведьма средних лет, с короткими курчавыми волосами неопределённого пепельно-каштанового цвета, с ужасной ярко-розовой лентой под цвет пушистой вязаной кофточки, надетой поверх мантии! Эта женщина что-то тихим голосом говорила директору на ухо, а тот, наклонив к ней голову в тёмно-фиолетовой с серебристыми звёздами шляпе, внимательно слушал. Женщина потянулась за кубком и Гермиона смогла рассмотреть бледное жабье лицо и выпуклые, с кожистыми мешками глаза...       — Ты не знаешь кто это? — поинтересовалась Гермиона у Луны, кивая на середину преподавательского стола.       — Это Амбридж, — тихо ответила подруга тоже разглядывая преподавательский стол.       — Кто-кто? — переспросила Гермиона, опасаясь, что ослышалась.       — Долорес Амбридж, заместительница министра Фаджа, — пояснила Луна.       — Заместительница Фаджа... Это та, что судила Гарри? — на всякий случай уточнила она, и после кивка подруги, Гермиона задумалась. — И что, в таком случае, она делает здесь?       Луна в ответ лишь пожала плечами, и посмотрела на дверь за преподавательским столом, через которую вошла профессор Граббли-Дерг. Видимо она уже доставила первокурсников, раз появилась в Большом зале. Ведьма заняла место, на котором обычно сидел профессор Хагрид.       — Что Гарри рассказывал про Хагрида? — вспомнила Гермиона разговор на перроне, который она не дослушала.       — Что Хагрид ещё до каникул говорил о какой-то работёнке на лето... И Хагрид надеялся, что мадам Максим составит ему компанию... Но Гарри не знает, что именно за работа, так как это дело Дамблдора...       Луна прервалась, так как дверь, которая вела в Большой зал из Холла, отворилась и, вслед за профессором Макгонагалл, потянулась длинная вереница испуганных новичков. Первокурсники боязливо оглядывались и перешёптывались. Профессор Макгонагалл выстроила их в шеренгу перед преподавательским столом и установила трёхногий табурет, положив на него залатанную и заштопанную во многих местах Волшебную шляпу. На тулье Шляпы около сильно потрёпанных полей появился широкий разрез...       В этот раз песня Шляпы была гораздо длиннее, нежели обычно. В прошлые годы Волшебная шляпа ограничивалась лишь описанием качеств, которые требуются от новичка для зачисления на тот или иной факультет, и словами о том, что именно она решит кому где учиться... Но никогда прежде Шляпа не рассказывала историю Хогвартса времён Основателей, их ссору, да ещё и давала советы... Последние же строки этой длинной песни:       Школе "Хогвартс" грозит внешний бешеный враг,       Врозь не выиграть битву большую.       Чтобы выжить, сплотитесь — иначе развал,       И ничем мы спасенье не купим.       Всё сказала я вам. Кто не глух, тот внимал.       И вовсе прозвучало как зловещее предупреждение. Раздались аплодисменты, но на этот раз они сопровождались тихим гулом голосов и перешёптываниями — за всеми столами Большого Зала ученики встревоженно обменивались репликами с соседями...       Гермиона тоже наклонилась к подруге:       — Ты что-нибудь понимаешь? — Луна в ответ лишь зябко передёрнула плечами, осматривая всех своими серебристыми глазами. — Я совершенно не помню, чтобы в "Истории Хогвартса" упоминалось, что Волшебная шляпа предупреждает о чём-либо, — продолжала делиться сомнения Гермиона.       Она было задумалась: есть ли упоминания о таких случаях в более ранних изданиях, которые есть в Библиотеке, но профессор Макгонагалл начала Церемонию распределения, взглянув на длинный свиток пергамента, она назвала первое имя:       — Аберкромби, Юан.       И Гермиона решила сосредоточиться на этом, отмечая для себя тех, кто распределился к ним на Рейвенкло... Наконец, Церемония окончилась, и профессор Макгонагалл, взяв табурет со Шляпой, вышла из зала, а из-за стола встал директор школы, профессор Дамблдор.       — Нашим новичкам — добро пожаловать! — Директор улыбался и широко развёл руки, как бы обнимая весь Большой зал. — Нашей старой гвардии — добро пожаловать в насиженные гнезда! Придёт ещё время для речей, но сейчас время для другого. Уплетайте за обе щеки!       Традиционно эту часть речи директора завершили громкие аплодисменты, смех и одобрительные выкрики студентов. Дамблдор усмехнулся, сел и перекинул длинную бороду через плечо, видимо, чтобы она не лезла в тарелку.       Тут же на столах появилась еда, и в таком количестве, что все пять длинных столов ломились от мяса, пирогов, овощных блюд, хлеба, соусов и кувшинов с тыквенным соком. Разумеется, в этот раз домовые эльфы не наготовили экзотических блюд, как в прошлом году, но и так всё было вкусно и замечательно! Все набросились на еду, в той или иной мере соблюдая правила приличия...       За столом Гриффиндора, куда Гермиона бросила взгляд на Гарри, который, несмотря на появившуюся еду, посматривал то на Дамблдора, то довольно злобно на Амбридж (видимо вспоминал неприятные моменты суда), то с грустью на Граббли-Дерг... Потом за столом красно-золотых что-то произошло — Рональд размахивал руками с набитым ртом, его соседи бросали на Уизли неприязненные взгляды, а призрак факультета не стал терпеть, и переместился на другой край стола, заняв место между братьями Криви... За столом Слизерина безраздельно властвовал Драко Малфой, и Гермиона напомнила себе о необходимости написать докладную... Луна довольно лениво ковырялась вилкой в запеканке с почками, и выглядела почему-то расстроенной и грустной...       Когда ученики покончили с едой, столы очистились от блюд, а шум голосов под сводами Большого зала опять стал довольно громким, директор Дамблдор вновь поднялся со своего места, разговоры мгновенно умолкли и все повернулись к директору.       — Теперь, когда мы начали переваривать этот великолепный ужин, я, как обычно в начале учебного года, прошу вашего внимания к нескольким кратким сообщениям, — произнёс Дамблдор. — Первокурсники должны запомнить, что лес на территории школы — запретная зона для учеников. Некоторые из наших старших школьников, надеюсь, теперь это запомнили. Мистер Филч, наш школьный смотритель, попросил меня — как он утверждает, в четыреста шестьдесят второй раз — напомнить вам, что в коридорах Хогвартса не разрешается применять волшебство. Действует и ряд других запретов, подробный перечень которых вывешен на двери кабинета мистера Филча. У нас два изменения в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дерг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами. Я, также с удовольствием, представляю вам профессора Амбридж, нашего нового преподавателя защиты от Тёмных искусств. — В ответ, от учеников прозвучали вежливые, но довольно вялые аплодисменты, а Дамблдор продолжал: — Отбор в команды факультетов по квиддичу будет происходить...       Директор умолк и с недоумением посмотрел на профессора Амбридж. Так как стоя она была лишь ненамного выше, чем сидя, то не сразу стало понятно, почему Дамблдор замолчал. Но тут послышалось негромкое "кхе-кхе" Амбридж, и многие сообразили, что оказывается, она стоит на ногах и намерена держать речь. Замешательство директора продлилось какую-нибудь секунду, после чего он опустился на своё кресло и уставил на профессора Амбридж пытливый взгляд, точно ничего на свете не желал сильнее, чем услышать её выступление. Но другие преподаватели не сумели так искусно скрыть своё изумление. Брови удивлённой профессора Спраут исчезли под растрёпанными волосами. Профессор Макгонагалл сжала губы и они стали тоньше, чем когда-либо, что свидетельствовало о крайнем недовольстве строгого преподавателя трансфигурации. Профессор Флитвик и тот не смог скрыть своё недоумение от происходящего. Ни разу ещё новый учитель не осмеливался перебить Дамблдора. Что уж говорить про школьников, многие из которых ухмыльнулись — эта особа явно не знала, как принято вести себя в Хогвартсе.       — Благодарю вас, директор, — жеманно улыбаясь, начала Амбридж, — за добрые слова приветствия.       Её голос Гермионе сразу же не понравился! Он был высокий, девчоночий, с придыханием. Амбридж ещё раз мелко откашлялась — "кхе-кхе" — и продолжила:       — Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! — Она опять улыбнулась, обнажив очень острые зубы. — И увидеть столько обращённых ко мне счастливых маленьких лиц!       Но счастливых лиц за столами что-то не наблюдалось. Наоборот, все ученики были неприятно удивлены тем, что к ним обращаются как к каким-то несмышлёнышам-пятилеткам.       — Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями! — Продолжала Амбридж свою речь жеманным голоском, прижимая пухленькие ручки к своей ужасной розовой кофточке...       Школьники начали переглядываться, некоторые с трудом подавляли смех.       — Надеюсь, чтобы с ней дружить, мне не придётся носить такую же отвратительную кофточку, — шепнула Падма Лайзе.       Обе подружки беззвучно захихикали, и Гермиона на них шикнула.       — Брось, Грейнджер. Даже ты не можешь не признать, что вид у неё совершенно ужасный, — фыркнула в ответ Падма.       Конечно, Гермиона была согласна с Патил, но как старосте ей полагается поддерживать порядок. Впрочем, Падма и Лайза были отнюдь не единственными, кто обменивался замечаниями и ехидными улыбочками. Профессор Амбридж пресекла эти шепотки, снова издав свое "кхе-кхе", но когда заговорила вновь, то восторженного придыхания в голосе почти не слышалось. Голос звучал куда более деловито, словно она озвучивала вызубренную речь.       — Министерство магии неизменно считало обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности. Редкостные дарования, с которыми вы родились, могут быть растрачены впустую, если их не развивать и не оттачивать бережными наставлениями. Древние навыки, которые выделяют волшебное сообщество из всех прочих, должны передаваться из поколения в поколение, иначе мы потеряем их навсегда. Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные нашими предками — первейшая обязанность тех, кто посвятил себя благородному делу преподавания.       Тут профессор Амбридж сделала паузу и легонько кивнула коллегам, ни один из которых на этот знак внимания не ответил. Профессор Макгонагалл так сурово нахмурила тёмные брови, что стала очень похожа на хищную птицу и обменялась многозначительным взглядом с профессором Спраут. Амбридж, между тем, в очередной раз кхекхекнула и заговорила дальше: — Каждый новый директор Хогвартса привносил в трудное дело руководства этой древней школой нечто новое, и так оно и должно быть, ибо без прогресса нашим уделом стали бы застой и гниение. Однако прогресс ради прогресса поощрять не следует, ибо большая часть наших проверенных временем традиций в пересмотре не нуждается. Итак, необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством...       Речь Амбридж была настолько занудной и непонятной, что Гермиона с трудом удерживала внимание, с ужасом заранее представляя себе лекции такого профессора... Тишины, которая всегда стояла в Большом зале, когда приветственную речь говорил Дамблдор, теперь не было и в помине — ученики наклонялись друг к другу, шептались, хихикали. Чжоу Чанг оживленно болтала со своими подружками практически в голос. Падма и Лайза начали что-то тихонько обсуждать. Луна вообще достала из сумки "Придиру" и уткнулась в журнал. Энтони склонился к Терри и тоже что-то тихонько рассказывал. Гермиона, прислушавшись, смогла уловить лишь обрывки фраз: "Дамблдор не смог найти преподавателя... Министр решил... его помощницей и заместителем..."       За столами других факультетов наблюдалась схожая картина. Редко кто из студентов по-прежнему смотрел на профессора Амбридж, но даже у них взгляды были остекленевшие, и было совершенно понятно, что они только делают вид, будто слушают... Призывать хоть кого-то в такой обстановке к порядку — было совершенно бесперспективным занятием, тем более, Амбридж вольного поведения учеников словно не замечала, и Гермиона опять постаралась сосредоточиться на речи нового профессора, которая ей совершенно не нравилась — все эти разглагольствования про "необходимость беречь таланты, которые могут быть загублены неумелым обучением" — не предвещали ничего хорошего. Она заметила, что преподаватели, в отличии от учеников, слушали эти рассуждения очень внимательно, и судя по выражениям их лиц, профессорам это сильно не нравилось.       — ...потому что иные из перемен приносят подлинное улучшение, в то время как другие с течением лет выявляют свою ненужность. Точно также некоторые из старых обычаев подлежат сохранению, тогда как от тех из них, что обветшали и изжили себя, следует отказаться. Сделаем же шаг в новую эру — в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни. — Произнеся эти слова, она наконец замолчала и села на место.       Профессор Дамблдор вежливо похлопал, а остальные профессора последовали его примеру, но некоторые сомкнули ладони всего пару раз, лишь изобразив аплодисменты. Кое-кто из учеников присоединился, но большей частью все студенты просто прозевали конец речи, которую не слушали, и, прежде чем они отреагировали и смогли зааплодировать по-настоящему, Дамблдор снова встал.       — Благодарю вас, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление, — сказал директор с лёгким поклоном. — Итак, я продолжу. Отбор в команды по квиддичу будет происходить начиная со среды, согласно расписания, которое есть у деканов...       — Это точно, что "содержательное", — вполголоса обратилась Гермиона к Луне, изображая пальцами кавычки.       — Да, — согласилась с ней подруга, сразу же отложив газету, и немигающе уставившись на сидящую за столом с довольным видом Амбридж. — Мозгошмыги профессора очень своеобразные и у неё совершенно нет лунопухов, — вздохнула Луна. — Это может объяснить песню Волшебной шляпы, — добавила она после паузы.       — Не думаю, что Амбридж представляет именно "страшную угрозу" для Хогвартса, но... — к её словам начали прислушиваться сидящие рядом Падма, Лайза, Терри и Энтони, и Гермиона обратилась к ним: — Всё это очень-очень странно... Как вам вот эти пассажи: "Прогресс ради прогресса поощрять не следует"? Или: "Искореняя то, чему нет места в нашей жизни"? Когда такое было, чтобы профессор давал советы директору?! Это означает только одно...       — И что? — Терри заинтересованно наклонился над столом.       — Это означает то, что Министерство решило вмешаться в дела Хогвартса!       — Хогвартс независим от Министерства, Гермиона, — нравоучительно заметила Лайза Турпин.       Её поддержали Падма и Энтони, но все вокруг зашумели и засуетились, так как директор Дамблдор, пока они разговаривали, объявил торжество оконченным. Ученики начали вставать с мест и двигаться к выходу и Гермиона взволнованно вскочила на ноги.       — Энтони, мы же должны показать первокурсникам дорогу!       — Я помню, — ответил он и поднявшись, произнёс: — Первокурсники, подойдите пожалуйста сюда, — но в поднявшемся шуме мало кто его услышал.       — Первокурсники! — громко крикнула Гермиона на весь стол, стараясь чтобы её голос звучал властно. — Первокурсники Рейвенкло! Сюда, пожалуйста!       Когда собрались все новенькие, Гермиона представилась:       — Меня зовут Гермиона Грейнджер, это, — она указала на Энтони, — Энтони Гольдштейн, и мы старосты факультета, которые будут помогать вам в первое время. А сейчас, пожалуйста, постройтесь по двое, чтобы мы могли провести вас к нашей Башне...       Их короткая и нестройная колона двинулась по проходу между столами Рейвенкло и Гриффиндора... По пути Гермиона прощально помахала рукой Гарри, который пробирался на выход, и заметила, что многие смотрят на её друга с опасением и перешёптываются...       По дороге, Гермиона обращала внимание первокурсников на те или иные предметы обстановки, чтобы ученики лучше запомнили дорогу, хоть Энтони и сказал, что это бесполезно, всё равно первые пару недель все как слепые котята...       Собрав первокурсников в центре общей гостиной, Гермиона обратилась к ним с выученной ещё в Хогвартс-Экспрессе речью:       — Поздравляем вас! Как я уже говорила, я староста Гермиона Грейнджер, и рада приветствовать вас на факультете Рейвенкло. Наш герб — орёл, который парит там, куда другие не могут подняться. Цвета нашего факультета — синий и бронзовый. Наша гостиная располагается на вершине башни Рейвенкло за дверью с зачарованным молоточком. Из арочных окон нашей гостиной видны озеро, Запретный лес, поле для квиддича и теплицы. Без всякого хвастовства хочу сказать, что на нашем факультете учатся умные волшебники и волшебницы. В отличие от других факультетов, которые имеют скрытые входы в гостиные, и пароли, нам они не нужны. Для того, чтобы прийти к нам — достаточно быть умным. Другой интересной особенностью Рейвенкло является то, что наши ученики — настоящие индивидуальности. Некоторых из них можно даже назвать чудаками. Но зачастую гении не идут в ногу с обычными людьми, и в отличие от некоторых других факультетов, мы могли бы сказать, что на наш взгляд у вас есть право носить то, что нравится, верить в то, во что хотите и говорить то, что чувствуете. Что касается наших отношений с другими факультетами: вы, наверно, слышали о Слизерине. Не все они плохие, но лучше быть начеку, пока вы не узнаете ученика Слизерина достаточно хорошо. Согласно их давним традициям, они делают всё возможное, чтобы победить. Поэтому будьте внимательны, особенно на матчах по квиддичу и экзаменах. Привидение нашего факультета — Серая Дама. Остальные ученики считают, что она никогда не разговаривает, но она не прочь поговорить с рейвенкловцами. Её помощь особенно полезна, когда вы что-то потеряли или потерялись сами. Я уверена, что вы будете хорошо спать. Наши спальни находятся в башенках, отходящих от главной башни. В комнатах находится по четыре кровати, накрытых шёлковыми, пуховыми одеялами небесно-голубого цвета, а свист ветра в окнах очень расслабляет.       Она перевела дух, и продолжила:       — Завтра утром прошу всех собраться здесь же в половину восьмого, чтобы мы смогли вместе пройти в Большой зал на завтрак, а потом мы вас проводим на ваш первый урок. После урока прошу не расходиться, кто-нибудь из нас проводит вас к следующему кабинету. И так будет до тех пор, пока вы не освоитесь в этом чудесном Замке. Я уверена, что это произойдёт очень быстро. А теперь — мальчики следуют за мистером Гольдштейном, девочки — за мной.       Показав девочкам их спальню, и разъяснив им мелкие бытовые вопросы, Гермиона пришла в их с Луной комнату. Подруга была уже там, и время до сна они потратили на беседу. Гермиону волновала Амбридж, и что их ждёт с таким профессором, так как учебник этого курса "Теория защитной магии", за авторством некого Уилберта Слинкхарда, вызвал у неё вопросы ещё при ознакомлении на каникулах. Луна же больше беспокоилась на счёт подавленности Гарри и этих косых взглядов и перешёптываний у парня за спиной...

***

      Утро учебного дня началось с хлопот — вначале пришлось долго собирать первокурсников, некоторые, как водится, проспали. Потом вести их на завтрак, рассказывая любопытным "первачкам" что и как... В результате, Гермиона даже газету, доставленную взъерошенной и мокрой совой-сипухой, только и успела, что просмотреть, а на выданное профессором Флитвиком расписание уже взглянула, когда вела первокурсников на их первый урок.       Выходя из Большого зала, она заметила спускающегося Гарри... Рядом с парнем шли только Невилл и Рональд, остальные же гриффиндорцы демонстративно держали дистанцию. Поведение её софакультетчиков — и вовсе неприятно поразило Гермиону: идущие через Холл несколько четверокурсников из Рейвенкло, завидев Гарри, поспешно образовали плотную группу, будто боялись, что на одиночного студента Поттер решит напасть... Это было неприятно, и Гермиона, не скрываясь, приветственно помахала рукой Поттеру, вызвав недоумённые взгляды в свой адрес и перешёптывания среди подопечных первокурсников. Оставив их у кабинета Чар, и напомнив, чтобы после урока они не расходились, так как она за ними зайдёт и отведёт на следующий, Гермиона помчалась догонять свой класс на улицу...       В этом году УЗМС у Рейвенкло был не с Гриффиндором, а с Хаффлпаффом. Профессор Граббли-Дерг ожидала их шагах в десяти от хижины, стоя за длинным столом на козлах, на котором были навалены какие-то ветки. Поздоровавшись с Джастином и Сьюзан, и кивнув приветственно своим коллегам-старостам Ханне и Эрни, Гермиона приготовилась слушать преподавателя.       — Все здесь? — Гаркнула профессор оглядывая учеников. — Вроде все. Тогда поехали. Кто может сказать, как это называется? — Она показала на лежащую перед ней кучу веток.       Эти кучки хвороста оказались крохотными существами, чем-то похожими на пикси. У них были коричневые шишковатые ручки и ножки, на которых были по два пальчика-отростка, и смешные, плоские, покрытые подобием коры, личики, с блестящими карими глазками. Это были лукотрусы, которые обычно жили на деревьях, древесина которых применялась для изготовления волшебных палочек. Ответив на пару вопросов преподавателя, Гермиона заработала десять баллов, после чего профессор Граббли-Дерг распорядилась взять лукотрусов — одного на троих, и корм для них — мокриц, и изучить этих существ более внимательно, а так же подробно их зарисовать. У них с Луной третьего не оказалось, и они устроились на траве вдвоём. Падма и Лайза, которые были втроём с Энтони, то и дело охали и ахали рассматривая доставшегося им лукотруса, и восхищаясь им:       — Ах какая милашка! Это совершенно не ужасный соплохвост!       — Да, да, — соглашалась с Лайзой Падма, — и не мерзкий флоббер-червь! — При этом она иногда многозначительно поглядывала то на подруг, то на профессора, как будто напоминая о разговоре в карете.       — Гарри расстроится, когда узнает, что Хагрид не будет вести уроки, — меланхолично заметила Луна.       — Если бы с Хагридом что-то случилось, то нас бы поставили в известность, что он больше не будет преподавать, — ответила Гермиона. — Так что пока я не вижу повода для волнения. Подержи-ка лучше лукотруса, я хочу зарисовать его лицо...       На урок по Защите от тёмных искусств Гермиона едва не опоздала — один из первокурсников отошёл в сторону, в результате отстал, заблудился, и его пришлось искать. Когда она вошла в класс, профессор Амбридж уже сидела за учительским столом, во всё той же, что и вчера вечером, пушистой розовой кофточке. Только сегодня макушку Амбридж увенчивал чёрный бархатный бант. Урок ЗОТИ оказался тоже совместным с Хаффлпаффом, и осторожные "барсуки" и "орлы" старались вести себя тихо, так как профессор Амбридж была пока что величиной неизвестной, и никто не знал, насколько строгим ревнителем дисциплины она окажется.       — Здравствуйте! — произнесла профессор, когда последние припозднившиеся расселись по местам.       Несколько человек невпопад пробормотали в ответ:       — Здравствуйте...       — Стоп-стоп-стоп, — сказала профессор Амбридж. — Нет, друзья мои, это никуда не годится. Я бы просила вас отвечать так: "Здравствуйте, профессор Амбридж". Ещё раз пожалуйста. Здравствуйте, учащиеся!       — Здравствуйте, профессор Амбридж! — проскандировал класс.       — Вот и хорошо, — сладким голосом пропела профессор Амбридж. — Ведь совсем нетрудно, правда? Волшебные палочки убираем, перья достаём.       Услышав это, многие обменялись угрюмыми взглядами. Ни разу ещё интересный урок не начинался с приказа убрать волшебные палочки и взять в руки перья! Профессор Амбридж, наоборот, достала из сумки волшебную палочку, которая была необычно короткой, и резко постучала ею по классной доске, где тут же возникли слова: "Защита от Тёмных искусств. Возвращение к основополагающим принципам".       — Отмечу для начала, что до сих пор ваше обучение этому предмету было довольно-таки отрывочным и фрагментарным. Не правда ли? — жеманно произнесла профессор Амбридж, повернувшись к классу лицом и аккуратно сложив руки на животе. — Постоянно менялись учителя, и не все они считали нужным следовать какой-либо одобренной Министерством программе. Результатом, к сожалению, явилось то, что вы находитесь гораздо ниже уровня, которого мы вправе ожидать от вас в год, предшествующий сдаче СОВ. Вам, однако, приятно будет узнать, что эти недостатки мы теперь исправим. В нынешнем учебном году вы будете изучать защитную магию по тщательно составленной, теоретически выверенной, одобренной Министерством программе. Запишите, пожалуйста, цели курса.       Амбридж опять постучала по доске, и надпись исчезла, а взамен появилось:       ЦЕЛИ КУРСА:       1. Уяснение принципов, лежащих в основе защитной магии.       2. Умение распознавать ситуации, в которых применение защитной магии допустимо и не противоречит закону.       3. Включение защитной магии в общую систему представлений для практического использования.       Несколько минут в классе раздавался только скрип перьев о пергамент, да едва слышные перешёптывания. Когда все записали три поставленные профессором Амбридж цели курса и отложили перья, она задала вопрос:       — У всех ли есть экземпляры "Теории защитной магии" Уилберта Слинкхарда? — в ответ по классу пробежало глухое утвердительное бормотание, которое совершенно не удовлетворило профессора. — Мне кажется, надо попробовать ещё разочек, — сказала Амбридж. — Когда я задаю вопрос, ответ я хотела бы слышать в такой форме: "Да, профессор Амбридж" или "Нет, профессор Амбридж". Итак: у всех ли есть экземпляры "Теории защитной магии" Уилберта Слинкхарда?       — Да, профессор Амбридж, — хором ответил класс, при этом многие переглядывались, недоумевая по поводу такой формы общения.       — Хорошо, — довольным тоном произнесла Амбридж. — Теперь попрошу вас открыть пятую страницу и прочесть первую главу — "Основы для начинающих". От разговоров можно воздержаться, — после чего отошла от доски и сев за учительский стол, принялась наблюдать за классом своими выпуклыми жабьими глазами.       Гермиона уже прочла этот, с позволения сказать, учебник ЗОТИ и не собиралась ещё раз тратить своё время на эту пустышку. И свой экземпляр "Теории защитной магии" даже не открыла. Подняв руку, она настойчиво смотрела на профессора Амбридж, которая столь же упорно глядела в другую сторону. Спустя несколько минут, многие ученики начали с интересом на неё поглядывать. Первая глава, которую им профессор велела читать, была настолько занудным набором банальностей и переливанием из пустого в порожнее, что всё больше и больше учащихся, вместо того, чтобы продираться сквозь этот бред, стали наблюдать за молчаливыми стараниями Гермионы привлечь к себе внимание профессора Амбридж. Когда больше половины класса уже смотрело не в книгу, а на Гермиону, профессор Амбридж видимо решила, что дальше делать вид, будто ничего не происходит, уже глупо.       — Вы хотите задать вопрос по поводу главы, милая моя? — спросила она Гермиону, как будто только что её заметила.       — Вопрос, но не по поводу главы, — ответила Гермиона, но была перебита.       — Видите ли, сейчас мы читаем, — сказала профессор Амбридж, обнажив мелкие острые зубки. — Все прочие неясности мы можем разрешить с вами в конце урока.       — Мне неясны цели вашего курса, — решительно произнесла Гермиона.       Профессор Амбридж удивлённо вскинула брови.       — Ваше имя, будьте добры.       — Гермиона Грейнджер.       — Видите ли, мисс Грейнджер, цели курса, как мне кажется, должны быть совершенно понятны, если прочесть их внимательно, — нарочито ласковым голосом сказала профессор Амбридж.       — Мне они непонятны, — отрезала Гермиона. — Там ничего не говорится об использовании защитных заклинаний.       — Об использовании защитных заклинаний? — После непродолжительной паузы, во время которой большинство перечитывали "Цели курса" написанные на доске, повторила её слова профессор Амбридж с тихим смешком. — Что-то я не могу представить себе ситуацию в этом классе, мисс Грейнджер, когда вам понадобилось бы прибегнуть к защитному заклинанию. Или вы думаете, что во время урока на вас кто-то может напасть? — Она жеманно улыбнулась и прижала ручки к груди, всем видом выражая невозможность даже представить себе такую ситуацию, после чего отвернулась.       Но Гермиона упрямо тянула руку вверх. Профессор Амбридж, на секунду задержав на ней взгляд выпуклых глаз с кожистыми мешками, обратилась к ней:       — Да, мисс Грейнджер. Вы хотите ещё что-нибудь спросить?       — Хочу, — сказала Гермиона. — Не в том ли весь смысл изучения Защиты от тёмных искусств, чтобы научиться применять защитные заклинания?       — Вы кто у нас, мисс Грейнджер, эксперт Министерства по вопросам образования? — спросила профессор Амбридж всё тем же фальшиво-ласковым тоном.       — Нет, но...       — Тогда, боюсь, ваша квалификация недостаточна, чтобы судить, в чем состоит "весь смысл" моих уроков. Новая учебная программа разработана волшебниками постарше и поумнее вас. Вы будете узнавать о защитных заклинаниях безопасным образом, без всякого риска...       — И какой в этом смысл? — довольно громко поинтересовался Эрни Макмиллан. — Ведь если на нас нападут, то совсем не таким образом, не безо...       — Ваше имя, будьте добры? — пропела профессор Амбридж, перебивая его.       — Эрни Макмиллан.       — Нужно добавлять "профессор Амбридж", — поправила его Амбридж. — Итак, мистер Макмиллан?       — Если на нас нападут, то без риска не обойдётся... — начал было Эрни, но был перебит.       — Я вынуждена повторить, — сказала профессор Амбридж, улыбаясь "барсучку" этой своей выводящей из терпения улыбкой. — Вы что, ожидаете нападения во время моего урока?       — Нет, но...       — Мистер Макмиллан, — перебила его профессор Амбридж. — Я бы не хотела подвергать критике порядки, установленные в этой школе, — сказала она, растягивая большой рот в улыбке, которой очень трудно было верить, — но вы в этом классе испытали воздействие весьма безответственных волшебников, поистине безответственных. Не говоря уже, — она издала недобрый смешок, — о чрезвычайно опасных полукровках. Вас познакомили с заклинаниями, которые слишком сложны для вашей возрастной группы и потенциально представляют смертельную опасность. Вас запугали, внушая, будто вам следует со дня на день ждать нападения Тёмных сил...       — Ничего подобного, — сказала Гермиона, — мы просто...       — Ваша рука не поднята, мисс Грейнджер! — повысила голос Амбридж.       Гермиона подняла руку, но профессор Амбридж отвернулась от неё, и обратилась ко всему классу.       — Насколько я знаю, мой предшественник не только демонстрировал вам запрещённые заклятия, но и применял их к вам.       — Он оказался беглым заключённым, разве не так? — поинтересовался Эрни.       — Ваша рука не поднята, мистер Макмиллан! — проверещала профессор Амбридж. — По мнению Министерства, теоретических знаний будет более чем достаточно для сдачи вами экзамена, на что, в конечном счете, и должно быть нацелено школьное обучение... Ваше имя, будьте добры? — спросила она, глядя на Падму, чья рука только что взлетела вверх.       — Падма Патил. Разве на экзамене по Защите от Тёмных Искусств не будет ничего практического? Мы не должны будем показать, что умеем применять контрзаклятия и тому подобное?       — При хорошем владении теорией не будет никаких препятствий к тому, чтобы вы, под наблюдением, в экзаменационных условиях, использовали некоторые заклинания, — добродушным и благожелательным тоном ответила профессор Амбридж.       — Без всякой практики, без тренировки? — спросила Падма с недоумением. — Правильно ли я вас поняла, профессор, что первый раз, когда нам позволят применить заклинания, будет на экзамене? — уточнила она.       — Повторяю: при хорошем владении теорией у вас не возникнет затруднений, — ответила Амбридж и обратила наконец внимание на поднятую руку Гермионы. — Мисс Грейнджер?       — Опыт показывает, что без постоянной отработки заклинаний на практике, их освоить очень сложно, — произнесла Гермиона. — Кроме того, мне хотелось бы уточнить, какая польза от этой теории, — она указала на учебник, — в освоении заклинаний и в реальном мире?       — Здесь у нас школа, мисс Грейнджер, а не реальный мир, — сказала Амбридж мягко.       — Значит, нас не будут готовить к тому, что нас ожидает вне школы? — уточнила Гермиона.       — Ничего страшного вас там не ожидает, мисс Грейнджер. И зачем вам сейчас задумываться над тем, что будет вне школы? — спросила профессор Амбридж отвратительным медовым голоском.       — Хотя бы по той причине, что в следующем сентябре я уже буду совершеннолетней ведьмой, — довольно злым тоном ответила Гермиона, — и я не уверенна, что решу продолжить получать такое... образование в Хогвартсе! — с вызовом закончила она.       Профессор Амбридж, однако, и бровью не повела. Она взглянула на Гермиону как на пустое место и довольно насмешливо произнесла:       — Это ваше право, мисс Грейнджер. Я полагаю, что нам вас будет очень не хватать, — жеманно улыбнулась она, и уже более настойчивым голосом продолжила. — Но пока вы учитесь в нашей, самой лучшей в мире, школе магии, вы будете выполнять то, что от вас требуют преподаватели и утверждённый министерством учебный курс. Если же вы чем-то обеспокоены, не стесняйтесь, приходите ко мне во внеурочное время. Если кто-то тревожит вас россказнями о... всяких опасностях, которые вас поджидают, я хотела бы об этом услышать. Я здесь для того, чтобы помогать вам. Я — ваш друг. А теперь, будьте добры, продолжите чтение. Страница пятая, "Основы для начинающих". Дальнейшие дискуссии во время урока обойдутся в пять баллов. — Амбридж окинула всех взглядом своих злобных глазок и вернулась за свой стол.       До конца урока все сидели молча и только шелестели страницами учебников...       — Это какой-то кошмар, а не профессор, — возмущалась Гермиона, когда они вышли из класса и направлялись на следующий урок, — "безопасным образом, без всякого риска"... Как мы будем сдавать С.О.В. по защите с таким обучением?! Падма, ты же помнишь, как в прошлом году сдавали пятикурсники? На практической части нужно было продемонстрировать уверенное владение щитовым заклинанием и оглушающим, ещё проверяли несколько защитных заклинаний с ранних курсов... А как это можно сдать, если мы не будем практиковаться на уроке весь год?       Падма в ответ согласно кивнула. У Главной лестницы они расстались с Луной и остальными, у которых следующим в расписании стояли Прорицания, а Гермиона с Падмой, Терри и Энтони направились на Древние руны.       Профессор Бабблинг сразу же начала рассказывать про сложности на С.О.В., которые предстоят в этом году, и несмотря на то, что экзамен лишь письменный, он предусматривает перевод очень сложного текста, который может включать в себя фрагменты на различных рунных алфавитах, и от малейшей ошибки может поменяться весь смысл. И не смотря на то, что их класс профессор Бабблинг считает одним из лучших за всю свою преподавательскую карьеру — это совершенно не повод расслабляться и относиться к С.О.В.ам легкомысленно. Так что они будут заниматься очень много, а объём домашних заданий заметно возрастёт.       Профессор Снейп на уроке по Зельеварению высказался ещё более определённо и зловеще:       — Я бы счёл уместным напомнить, что в июне вы будете держать серьёзный экзамен, который покажет, насколько вы усвоили науку изготовления и использования волшебных зелий. Хотя изрядную часть из вас, несомненно, составляют кретины, я всё же надеюсь, что вы худо-бедно заработаете за С.О.В. хотя бы "удовлетворительно", иначе вам придётся столкнуться с моим... неудовольствием. По окончании пятого курса многие из вас, разумеется, перестанут у меня учиться, — продолжал профессор обведя класс тяжёлым взглядом. — По программе, нацеленной на подготовку к Ж.А.Б.А., в моем классе зельеварения будут заниматься только лучшие из лучших, остальным же придётся со мной распрощаться.       Так как на перемене Гермиона опять бегала отводить первокурсников, то поговорить с Луной перед уроком Зельеварения не удалось, на самом уроке им пришлось готовить зелье, которое, по словам профессора, часто входит в экзаменационные задания для С.О.В. — Умиротворяющий бальзам. Это зелье помогало бороться с тревожностью и снимало беспокойство. Но оно было очень сложным в приготовлении — если не выдержать точный состав ингредиентов, то принявший зелье мог впасть в глубочайший, а то и необратимый сон, поэтому на уроке всё внимание было сосредоточенно на котле и рецепте...       — На Прорицаниях я сидела вместе с Гарри, — мечтательно сообщила Луна, когда они поднимались из подземелий в свою Башню, так как сдвоенное Зельеварение было сегодня последним уроком в расписании.       — С Гарри? — Удивилась Гермиона. — Но он же хотел бросить Прорицания!       — Он сказал, что ему не разрешили, — непонятно ответила подруга...       Едва ступив на порог Общей гостиной, девушек окутал гул голосов. Оказывается, на уроке у Амбридж, Гарри Поттер во всеуслышание заявил, что Сами-Знаете-Кто возродился и именно он убил Седрика Диггори, а профессор Амбридж его наказала за распространение лжи, и утверждала, что никакие Тёмные волшебники не возрождались и никому не угрожают. Новость принесла Падма, которая успела переговорить после уроков со своей сестрой... Переглянувшись, Гермиона с Луной занесли сумки в спальню, и поспешили на ужин, чтобы узнать всё у Гарри лично...       Весть о конфликте Поттера с Амбридж распространилась исключительно быстро даже по меркам Хогвартса. Причём — не просто о перебранке, а во всех подробностях. И вряд ли в этом стоило обвинять только Парвати с Лавандой. Гриффиндорки, конечно, были ещё теми сплетницами, но такой охват аудитории да ещё и с такой скоростью — даже для них был нереален. За ужином только и были слышны шепотки:       — Он говорит, что видел, как Седрика Диггори убили...       — По его словам выходит, что он дрался Сами-Знаете-С-Кем...       — Да брось ты...       — Кому он мозги хочет запудрить?       — Ну не на-адо...       Гермиона, пока ела, слушала пересуды учеников и задумчиво осматривала Большой зал, пытаясь понять: кому это нужно... Но, к сожалению, слишком у многих на лицах было написано ехидство и злорадство, чтобы сделать какие-либо выводы. Гарри сидел за столом Гриффиндора между Уизли и Невиллом, насупленный и нахохлившийся, и едва-едва ковырялся вилкой в тарелке... В конце концов, эти шепотки и испуганные взгляды исподтишка ему надоели, и он, звякнув вилкой, положил её, и поднялся из-за стола...       — Пойдём, — кивнула Гермиона Луне, и подруги тоже встали с мест...       — Привет, как ты? — поинтересовалась Гермиона, когда они догнали парня в Холле. — С этими обязанностями старосты у меня совсем не было свободного времени сегодня.       — Твоих лунопухов совсем не видно, Гарри, — сожалеющим тоном добавила Луна.       — Вы уже в курсе, да? — немного дрожащим, то ли от волнения, то ли от раздражения и злости, голосом поинтересовался Гарри.       — В общих чертах, — кивнула Гермиона, и успокаивающе добавила: — Это же Хогвартс, Гарри! Но будет лучше, если ты расскажешь что случилось. Мы можем ещё немного прогуляться, до отбоя время есть. Так что произошло? — повторила она вопрос, когда они втроём оказались одни перед коридором второго этажа.       — Я спросил у Амбридж, на счёт этих её безопасных теоретических изучений заклинаний, — парень фыркнул при этом, — что нам делать, если на нас нападут. Она ответила, что никто не нападёт. Мол — "Кто, скажите на милость, будет нападать на вас и на таких же детей, как вы?", — жеманно-писклявым голосом передразнил Амбридж Гарри. — Я и ответил, что к примеру, Волдеморт, он уже убил Седрика... — Парень тяжело вздохнул. — А она обвинила меня во лжи, сняла десять баллов и назначила отработку — каждый вечер с завтрашнего по пятницу. Это она меня судила... Ну, заседала в суде, вместе с Фаджем, и голосовала за то, что я виновен, — добавил он.       Девушки молчали и Гарри, вздохнув, продолжил:       — Но странно другое. Я вот чего не могу взять в толк, — сказал он довольно злым голосом. — Почему они все, — он ткнул рукой в сторону лестницы, ведущей в Большой Зал, — поверили этой истории два месяца назад, когда услышали её от Дамблдора? А теперь... — он замолчал, видимо, атмосфера в Большом зале на него подействовала гораздо сильнее, чем он показывал.       — Знаешь, Гарри.... Я совсем не убеждена, что они даже тогда Дамблдору поверили, — грустно ответила Гермиона.       — Как это ты не убеждена, что они поверили Дамблдору? — немного ошалело спросил Гарри. — Ты же тоже всё слышала и я вам рассказывал.       — Ты не до конца понимаешь как обстояли дела после того, что произошло, — тихо возразила она парню. — Ты появляешься посреди лужайки с телом Седрика... Что именно произошло в лабиринте и... — Гермиона запнулась, но потом решительно добавила: — На кладбище, никто из нас не видел... О том, что Сам-Знаешь-Кто возродился, убил Седрика и ты с ним сражался, Дамблдор сообщил нам на словах, и только.       — Но это правда! — зло крикнул Гарри. — Вы что, мне не верите?       — Успокойся Гарри! — воскликнула Гермиона, а Луна успокаивающе взяла парня за руку. — При чём тут мы?!       — Мы тебе верим Гарри, — добавила Луна. — Но вот многие другие... Из-за нарглов у них много мозгошмыгов и они не могут посмотреть на произошедшее под правильным углом.       — Это то, о чём я тебе говорила ещё тогда, в Больничном крыле, — напомнила ему Гермиона. — Именно поэтому и нужна была церемония! Если бы тебя поздравили официальные лица, то сейчас бы у них не было пространства для манёвра, а так...       — Но ведь он возродился! Я ведь видел, я ведь тебе рассказывал! Всё рассказал! — по-прежнему психовал и злился парень.       — Мы знаем, Гарри, поэтому, пожалуйста, перестань на нас кричать, — попросила его Гермиона. — Но это мы. А другие?       — Мне даже Симус и тот не верит. Говорит, что мама не хотела пускать его в Хогвартс из-за меня и Дамблдора... Что, что я лжец, а Дамблдор старый дурак, — расстроенно произнёс Гарри. — А теперь ещё и ты...       — Я всего лишь хочу сказать, — перебила его Гермиона, — что когда все поехали на каникулы по домам, то что Дамблдор сказал на Прощальном пиру, ещё не улеглось у них в головах! А дома они два месяца читали, что ты идиот и лжец, а Дамблдор — выживший из ума старик! Вот в чём проблема, Гарри, а не в том верим ли тебе мы с Луной.       — И что делать? — поинтересовался парень довольно раздражённым тоном. — Ну, с этой проблемой?       — Для начала, тебе не нужно донкихотствовать! — несколько резко произнесла Гермиона.       — Чего? — не понял он.       — Да, ты же наверняка не читал Сервантеса, — ответила Гермиона, и пояснила: — Не нужно пытаться всем доказывать с пеной у рта, что было так, как ты говоришь. Общественное мнение такими способами не изменишь, а спорить с Амбридж и вовсе глупо! Ты и сам прекрасно знаешь кто она!       — Ты говоришь прямо как Макгонагалл, — фыркнул в ответ парень. — Она мне тоже сказала, чтобы я был осторожен и не нарывался.       — Профессор Макгонагалл, — поправила его Гермиона. — И разумеется, твоя декан полностью права. Амбридж — профессор, министерский чиновник, у неё априори больше власти и влияния на учеников, чем у тебя. Да плюс ещё эта газетная кампания на протяжении всего лета...       Вечером они с Гарри так и ни до чего не договорились, кроме того, что девочки в два голоса упрашивали парня не нарываться и не бросаться на людей. Объясняя, что нужно время со всем разобраться и придумать действенную стратегию, которая даст результат. Но если Поттер и дальше будет убеждать всех в возрождении Того-Кого-Даже-Боятся-Называть, то, учитывая официальную политику Министерства и кампанию в прессе, он лишь убедит окружающих в своём сумасшествии.       Ещё она очень просила Гарри не произносить слово "Волдеморт", по крайней мере — при посторонних. Парень неожиданно заупрямился, начал доказывать, что вот Дамблдор ему говорил, что не нужно бояться, и он не боится... Гермиона не выдержала и сорвалась на крик, пытаясь объяснить этому упрямцу, что Дамблдор может говорить всё что угодно, но это его личное мнение, а есть реакция окружающих. И лично она совершенно не понимает, зачем Гарри нужно сильно раздражать людей и настраивать их против себя...       Правда ни её рациональные доводы, ни уговоры Луны, сильно на Гарри не подействовали, и, в конце концов, он сослался на огромные домашние задания по Истории Магии и Зельеварению и ушёл...

***

      Утром косые взгляды и шепотки за спиной у Поттера стали ещё сильнее, чем были вечером — видимо, за прошедшее время историю и её подоплёку донесли даже до тех, кто не был в курсе, и в придачу, как водится, она обросла домыслами и фантазиями.       Единственной хорошей новостью оказалось то, что Заклинания и Трансфигурация в этом семестре у Гриффиндора и Рейвенкло были совместными, и подруги смогли немного оградить парня от этого кошмара, находясь рядом. Помогал и Невилл, открыто поддерживающий Гарри, и даже Рональд, который злобно посматривал на перешёптывающихся, и то и дело прикасался к значку старосты, напоминая, что можно и баллов лишиться...       За сдвоенными Заклинаниями была сдвоенная Трансфигурация. И профессор Флитвик, и профессор Макгонагалл первые пятнадцать минут урока говорили о важности С.О.В.       — Вы должны помнить, — пропищал профессор Флитвик, взгромоздясь, как обычно, на стопку книг, чтобы голова оказалась выше поверхности стола, — что эти экзамены могут повлиять на вашу будущность на многие годы! Если вы ещё не задумывались всерьёз о выборе профессии, сейчас для этого самое время, а пока нам с вами, боюсь, придётся работать больше обычного, чтобы вы все смогли показать себя с лучшей стороны!       После этого, они час с лишним повторяли Манящие чары, без которых, утверждал профессор Флитвик, на экзамене никак не обойдётся, а под конец урока он задал им такое большое домашнее задание, какого по Заклинаниям до этого никогда не было!       Ещё более напряжённая обстановка была на Трансфигурации.       — Невозможно сдать С.О.В., — очень строгим, и даже каким-то мрачно-торжественным голосом провозгласила профессор Макгонагалл, — без серьёзной практики, без прилежания, без упорства. Я не вижу причин для того, чтобы каждый в этом классе не добился успеха на экзамене по Трансфигурации, — она сурово осмотрела ещё больше, чем обычно, притихших учеников, — надо только потрудиться.       Невилл, сидящий с Гарри за Гермионой и Луной, испустил тихий, недоверчивый стон.       — Да, и вы, Лонгботтом, — отреагировала на это профессор Макгонагалл. — Вы работаете очень неплохо, вам не хватает только уверенности в себе. Итак, сегодня мы приступаем к Заклятию исчезновения. Оно проще, чем Чары восстановления, которые вам предстоит систематически изучать только при подготовке к Ж.А.Б.А., но и оно принадлежит к числу труднейших актов волшебства из всех, что входят в программу по С.О.В.       Заклятие исчезновения действительно оказалось довольно трудным. Гермиона со своей улиткой успешно справилась уже с третьей попытки, заработав для Рейвенкло десять баллов от профессора Макгонагалл. К концу урока получилось и у Луны, что принесло ещё пять баллов, и они, единственные из всего класса, не получили домашнего задания. А вот всем остальным было велено отрабатывать чары вечером и готовиться к завтрашнему новому сражению с улиткой... Гарри был расстроен, но девушки пообещали заняться с ним этими чарами вечером.       — У тебя всё получится, Гарри, — ободряюще улыбнулась ему Луна, когда они вышли из класса и направились на улицу. — Как только ты избавишься от мозгошмыгов и они перестанут тебе мешать правильно думать.       — Да, Гарри, — поддержала подругу Гермиона, — давай после уроков встретимся в нашем классе, и думаю, что до отбоя ты прекрасно научишься. Это не самые сложные чары. Я совершенно уверенна, что как только ты сосредоточишься, то всё сразу получится. Ты освоил в прошлом году куда более сложные заклинания.       — У меня после уроков отработка с Амбридж, — буркнул парень, и попрощавшись, пошёл в сторону хижины Хагрида на Уход за магическими существами, а подруги направились к теплицам на урок Гербологии.       Уже когда они немного отошли, то сзади раздался взрыв хохота. Обернувшись, девушки увидели Драко Малфоя, который направлялся вслед за Гарри, в сопровождении своей обычной слизеринской свиты. Он явно сказал сейчас что-то чрезвычайно забавное, поскольку Крэбб, Гойл, Паркинсон и другие слизеринцы, подтягиваясь к месту урока, всё никак не могли унять издевательский смех. По тому, как они поглядывали на Гарри, и указывали на немного ссутулившегося гриффиндорца, идущего перед ними, повод насмешки угадывался без труда. Гермиона даже остановилась, раздумывая вмешаться или нет, но Луна, взяв её за руку, потащила к теплицам, куда входили уже последние хаффлпаффцы.       — Ты всё равно сейчас ничего не сможешь сделать, Миона, — грустным голосом сказала подруга с явным сожалением...

***

      Во время ужина Гарри они не увидели, видимо, он уже убежал на отработку, поэтому, поев, они направились в Библиотеку. Но так до отбоя и не дождались Гарри.       — Что можно так долго делать у Амбридж? — Гермиона была озадачена такой долгой отработкой.       Обычно отработки занимали пару часов, не больше — уборка в классе, или ещё что-то такое. Даже у завхоза Филча, который наказанных студентов заставлял мыть полы, или протирать пыль в Зале наград. Только профессор Снейп имел привычку назначать отработки в духе "разобрать на ингредиенты корзину улиток" или "распотрошить бочонок рогатых жаб"...       — Узнаем у Гарри утром, — пожала плечами в ответ на её волнение Луна.       Утром Гари в Большом Зале они не увидели, и это немного встревожило подруг. Первым уроком у Луны были Прорицания, и она успокоила Гермиону, что, скорее всего, увидит Гарри на уроке. Кивнув ей, Гермиона побежала на Древние руны... После урока она направилась к Северной башне, так как следующей была Нумерология, и она немного волновалась: это же первый урок по этому предмету для Гарри.       — Привет, Гарри. Мы ждали тебя в Библиотеке до отбоя, — поприветствовала она парня, который шёл вместе с Луной, когда они встретились в коридоре.       — Гарри был на отработке у Амбридж, — грустным тоном сообщила подруга.       — Привет, Гермиона, — кивнул ей парень.       — До самого отбоя? С пяти? — удивилась Гермиона. — Что ты там делал?       — До полуночи, — буркнул в ответ Гарри. — Строчки писал, — и зло добавил: — "Я не должен лгать".       — Ну, по крайней мере это всего лишь строчки, ничего больше, — попыталась утешить его немного успокоившаяся Гермиона, — не такое страшное наказание.       Гарри в ответ открыл рот, но потом его закрыл и лишь коротко кивнул. Однако гримаса, промелькнувшая у него на лице, от внимания подруг не укрылась.       — Что такое, Гарри? — встревоженно поинтересовалась Луна.       — Да так, — пожал плечами в ответ парень. — Я из-за этого не отработал Заклятие исчезновения и с другими домашними заданиями... тоже. Дневник сновидений вместо завтрака писал.       — Да, в записях твоих сновидений были видны следы сильных мозгошмыгов, — печально улыбнулась Луна, и тут же повеселев и улыбнувшись, добавила: — Я помогу тебе с Прорицаниями, Гарри.       — И с остальным тоже разберёмся, — поддержала её Гермиона, ободрив парня. — А сейчас нам нужно успеть к звонку на Нумерологию. Профессор Вектор очень строгая, Гарри. И очень не любит опозданий и всяческого беспорядка.       — Вот же мордред! — хлопнул себя по лбу в ответ Гарри.       — Что такое? — встревожилась Гермиона.       — У меня нет учебника по Нумерологии! — воскликнул он.       — Гарри! Как ты мог так безответственно подойти к вопросу, и не приобрести учебник? — начала было возмущаться Гермиона, но он её перебил:       — Да я вообще не ездил на Косую Аллею! Меня не выпускали... — Гарри осёкся, а потом добавил: — Мне миссис Уизли книги покупала. Билл деньги снял в банке, а она приобретала всё к школе для нас всех... Она наверное не знала, что я Нумерологию буду учить...       — Ладно, потом закажешь совой! — решила Гермиона ускоряя шаг. До звонка оставалось несколько минут, а им ещё нужно дойти до кабинета. Прочие вопросы и внезапные нюансы подождут.       Профессор Вектор поприветствовала их всех, сказала что очень рада, что её класс пополнился ещё одним учеником, правда, как Гермиона и ожидала, немного попеняла Поттеру на счёт отсутствия учебника, напомнив, что её предмет требует собранности и внимательности, так как малейшая ошибка в расчётах, и последствия могут быть катастрофическими! После чего, как и большинство других профессоров до неё, начала рассказывать про сложности С.О.В., которые их ожидают в конце учебного года. По словам профессора, на экзамене, помимо теста из сотни вопросов по теории, их ожидает и практическая часть — как правило это бывают весьма сложные задания по расчётам ритуалов и тому подобное... Гермиона сразу начала нервничать: как можно сделать правильно расчёт для ритуалов, если они совершенно не изучали Ритуалистику? Гарри тоже явно волновался, видимо, уже жалел, что решился изучать такой сложный предмет, и подруги немного его ободрили, уверив, что ничего страшного, зато это очень интересный и полезный предмет.       На Трансфигурации Гарри, как он и опасался перед уроком, оказался одним из худших в классе, так как не отработал Заклятие исчезновения. Девушки с трудом его успокоили, пообещав, что на выходных всё догонят, и в добавок на большой перемене помогли с другими домашними заданиями — Луна с зарисовкой лукотруса, а Гермиона быстренько набросала для Гарри тезисы для эссе о свойствах лунного камня и его использовании в Зельеварении, заданного профессором Снейпом.       Между тем, профессора не унимались и просто заваливали их домашней работой, плюс обязанности старосты, и Библиотека... В общем, Гермиона и заметить не успела, как пролетели четверг и пятница и учебная неделя закончилась...

***

      Утром, за завтраком, Гермиона едва дождалась пока в Большом Зале появится Гарри. По вечерам они так и не могли общаться, так как гриффиндорец пропадал на отработках у Амбридж, и подруги всё больше волновались за парня. Они подготовили план занятий, чтобы быстро нагнать не сделанные Гарри домашние задания. Луна взяла на себя Прорицания, Астрономию и УЗМС, а Гермиона — Трансфигурацию, Зельеварение, Историю Магии и Нумерологию. С Заклинаниями у Гарри проблем не было, только написать заданные эссе, а по Гербологии свою помощь другу предложил Невилл. И теперь Гермиона с нетерпением ожидала гриффиндорца, чтобы поскорее приступить к занятиям, а заодно выяснить кое-какие вопросы по тому, что произошло в жизни парня в августе, но всё никак не было повода поговорить...       Заметив, что Гарри вошёл в Зал, когда завтрак уже был в самом разгаре, и уселся за столом между Невиллом и Роном, Гермиона было дёрнулась, но её остановила Луна.       — Наверное, стоит дать Гарри спокойно поесть, — мягко напомнила она.       — Да, ты права, — согласилась с подругой Гермиона.       Тем более, в этот момент влетели совы — прибыла утренняя почта, и ушастая сова доставила Гермионе "Ежедневный пророк". Она сунула птице кнат в кожаный мешочек, и после того как сова взлетела, погрузилась в чтение.       — Есть что-то... важное? — Луна задала вопрос тихонечко, с намёком взглянув на первую страницу, которую читала Гермиона.       — Нет, — вздохнула она. — К счастью, нет. Только сплетня о бас-гитаристке "Ведуний". Она выходит замуж, — Гермиона развернула газету и погрузилась в чтение.       Но именно на третьей странице выпуска она нашла весьма тревожную информацию: "Министерство магии получило сведения из надёжного источника, что осужденный за массовое убийство Сириус Блэк в настоящее время скрывается в Лондоне! Министерство предупреждает волшебное сообщество, что Блэк крайне опасен. В 1981 году он убил тринадцать человек, в том числе кавалера Ордена Мерлина первой степени, Питера Петтигрю, за что был осуждён на пожизненное заключение в Азкабане. Летом 1993 года Блэк совершил побег из Азкабана..." Гермиона очень разволновалась, когда прочла эту статью.       — Что случилось? — Поинтересовалась Луна, заметив тревогу на её лице.       — Ты говорила, что август Гарри провёл с крёстным? Я не ошибаюсь? — тихо спросила у подруги Гермиона, протягивая ей газету.       Луна прочла статью, потом задумчиво посмотрела в сторону гриффиндорского стола, и пожала плечами:       — Не думаю, что это что-то серьёзное, — нараспев произнесла она, — но ты права, поговорить с Гарри...       —... надо, — закончила за подругу Гермиона, поднимаясь.       К тому моменту, когда они обошли свой стол и добрались по проходу до места где сидел Гарри, он как раз закончил с порцией яичницы с беконом, и пил тыквенный сок, что-то бурно обсуждая с Роном. На сколько услышала Гермиона — речь шла о квиддиче. Как раз перед этим, Анджелина Джонсон, поднимаясь из-за стола, напомнила членам команды, что после обеда у них тренировка.       — Гарри, доброе утро. Ты уже поел? — Обратилась к парню Гермиона.       — Привет, Гарри, — улыбнулась Луна. — Сегодня твои мозгошмыги не такие злые, — добавила она.       Не обращая внимания на хихиканье Рона, и вообще игнорируя взгляды и шепотки, Гермиона произнесла:       — Если ты закончил завтрак, то мы тебя подождём у выхода, — после чего они с Луной направились к дверям Большого Зала.       Через пару минут Гарри присоединился к ним, и Гермиона предложила вначале немного прогуляться, а потом пойти в класс и заняться домашними заданиями и отработкой заклинаний. Но Гарри замялся.       — Э-м-м... У нас тренировка.       — Тренировка после обеда, Гарри, — напомнила ему Гермиона. — А до обеда ещё куча времени. Мы точно успеем сделать эссе по Истории Магии и попрактиковаться в Исчезающем заклинании.       — Э-м-м, я это... Я обещал Рону помочь, — парень взлохматил волосы, — его взяли в команду вратарём, но Анджелина им не очень довольна и просила меня помочь... Сказала, что на меня рассчитывает. Мы хотели дать ему немного практики перед основной тренировкой. Покидать квоффлы...       — Перебьётся твой Рон, — фыркнула в ответ Гермиона. — Пусть братья ему помогут! — А потом подступила ближе и прошептала: — Есть новости касательно твоего крёстного, — показала на газету, которую держала Луна. Но когда Гарри, немного переменившись в лице, дёрнулся к газете, то зло прошипела: — Не тут! На улицу давай выйдем.       Гарри, мгновенно посерьёзнев, развернулся и быстро направился к сидящему за столом Рону. Тому изменения в планах явно не понравились, так как он надулся, и что-то довольно зло бросил в спину уже спешащему к подругам Поттеру...       До берега Чёрного Озера Гарри шёл чуть ли не подпрыгивая, явно борясь с желанием выхватить газету из рук Луны. Наконец, когда они оказались на берегу, прикрытые от большинства нескромных взглядов раскидистой ивой, он получил газету и погрузился в чтение статьи...       — Люциус Малфой. Спорю на что угодно, — злобно выругавшись, с яростью проговорил Гарри, после прочтения. — Он узнал Сириуса на платформе.       — Как? — недоумевающе переспросила Гермиона. — Он же в розыске! Он что, провожал тебя на вокзал?       — Ну, — замявшись ответил парень, — он немного засиделся... там, где мы жили, и решил... Он изменил внешность и замаскировался, так что всё должно было быть в порядке, но раз в "Пророке" появилась статья... — Гарри хмуро разглядывал разворот в газете и вдруг переменился в лице: — Подмор, не может быть! Вот почему он не пришёл... — После чего выронил газету и уселся на лавочку, стилизованную под источенное водой и водными существами бревно, которое вынесло на берег.       Немного не поняв такой реакции парня, Гермиона подняла газету и начала просматривать её. На третьей странице ничего интересного, кроме статьи о Сириусе не было. Большая часть второй страницы была посвящена рекламе "Мантий на все случаи жизни" от мадам Малкин, которая, по видимому, решила устроить распродажу, но вряд ли Гарри так заинтересовали мантии, и Гермиона продолжила просматривать газету дальше, пока не наткнулась на небольшую, в несколько строк, заметку, которая была помещена в самом низу колонки.       "НАРУШИТЕЛЬ В МИНИСТЕРСТВЕ" — была озаглавлена она. "Стерджис Подмор, тридцати восьми лет, проживающий в Клэпеме, Лабурнум-Гарденс, 2, предстал перед Визенгамотом по обвинению во вторжении и попытке ограбления, имевшим место в Министерстве магии 31 августа. Подмор был задержан в час ночи дежурным колдуном Министерства Эриком Манчем, который застиг его за попыткой проникнуть в совершенно секретное помещение. Подмор, отказавшийся от защитительной речи, признан виновным по обоим пунктам и приговорён к шести месяцам заключения в Азкабане."       — Стерджис Подмор? — недоумевая переспросила Гермиона. — Ты его, что — знаешь?       — Это из о... В общем, один знакомый, не мой, а... Друг крёстного... Он должен был провожать нас на вокзал, но не пришёл... Теперь понятно, почему, — Гарри покачал головой и потрясённо прошептал: — Шесть месяцев в Азкабане! Ещё и крёстный теперь... А меня сегодня Филч засёк...       — В смысле, "засёк Филч"? — спросила Гермиона. Судя по всему, расспрашивать Гарри об этом Подморе бесполезно, а вот на счёт завхоза... — За чем он тебя засёк? Гарри, ты только закончил отработки у Амбридж! — немного возмутилась она: — Если тебе опять назначат отработки, то когда ты будешь учиться?       — Да ничего я не делал! — возмущённо ответил парень. — Я утром, перед завтраком, пошёл отправить письмо. Почти-Безголовый-Ник предупредил меня о засаде, которую устроил Пивз возле бюста Парацельса, пришлось обходить по другому коридору. Уже возле самой совятни встретил Миссис Норрис. Только выпустил Хедвиг, как примчался Филч, и начал меня обвинять, что у него верные сведения, что я хочу заказать много "навозных бомб"...       — Но ты же не заказывал "навозные бомбы"? Или что-нибудь в таком же духе? — немного подозрительно поинтересовалась Гермиона. Не то что Гарри был в таком замечен, но он близко общался с Уизли, а близнецы были записными хулиганами и нарушителями правил, а Гарри, по доброте душевной, вполне мог согласиться им помочь.       — Разумеется нет! Я крёстному отправлял письмо, ясно?! — возмутился Гарри.       — Но почему Филч решил, что ты заказываешь "навозные бомбы"? — Недоумевала Гермиона.       — Да я откуда знаю! Сказал, что у него верные сведения и прицепился — отдай письмо. Я ему говорю, что отправил, а он мне не верит. Хорошо, что Чжоу была в совятне, мы с ней немного поболтали... И она прикрыла меня, сказала Филчу, что видела, как я отправил письмо, иначе эта тягомотина с Филчем тянулась бы до обеда...       — Чжоу Чанг? — немного холодно поинтересовалась Гермиона. — И о чём же вы говорили с Чанг?       — О квиддиче, в основном. Она болеет за "Торнадос", а Рону, который болеет за "Пушки Педл", это не нравится, а потом... — Гарри замялся, но всё же решился: — Она сказала мне, что Амбридж подлая, раз наказала меня за то, что я сказал правду про смерть Седрика и я храбро поступил, что не поддался Амбридж...       Судя по всему, Гарри был этим весьма доволен, а вот Гермиона нахмурилась, но ничего высказать не успела, так как была перебита Луной.       — А почему ты сказал, что это Люциус Малфой виноват? — поинтересовалась подруга, указывая на газету в руках у Гермионы. — Ну, про крёстного?       Гарри злобно скривился:       — Люциусу Малфою нужна смерть Сириуса, чтобы сделать Хорька следующим Лордом Блэком и получить наследство Блэков, — а потом ухмыльнулся и насмешливо добавил: — Вот только он опоздал: ничего Хорьку не обломится.       — Но как он этого добьётся? — удивила Гермиона. — Да, Драко Малфой, Блэк по матери, — начала она рассуждать, вспоминая родословную, которую рисовали для Гарри, — но этого недостаточно.       — У Малфоя всё схвачено, — в ответ фыркнул Гарри. — Когда у меня был суд, то... Он был в Министерстве, наверное, хотел попасть на заседание, после суда я его видел. От разочарования, что меня не исключили, высказал мне пару гадостей, и ушёл с Фаджем в его кабинет, а мантия у Малфоя аж звенела от золота в карманах!       — Мало ли зачем ему нужно с собой золото, — рассудительно заметила Гермиона.       — Мистер Уизли, — начал Гарри, — мне рассказал, что Люциус Малфой не один год щедро давал взятки налево и направо... Что это помогает ему сходиться с нужными людьми, а потом обращаться к ним с просьбами. Отсрочивать принятие невыгодных ему законов, или принять выгодное для него решение. В общем, что у Люциуса Малфоя очень хорошие связи, — Гарри взлохматил волосы, и задумчиво сказал: — Вообще, есть подозрение, что Малфой дал несколько взяток, чтобы меня судили и исключили, из-за этого и чехарда с судом была. И если бы не показания этой старухи-кошатницы Фигг, то...       Несмотря на смысл сказанного, Гермиона поняла, что произнося имя свидетельницы, Гарри был очень недоволен. От Луны этот момент тоже не укрылся, и она, улыбнувшись, мягким тоном задала вопрос:       — Когда ты сказал про миссис Фигг, твои мозгошмыги стали злее... Почему, Гарри? Она ведь помогла тебе.       В этот момент они прогуливались вдоль опушки Запретного леса, и парень задумался, а потом немного нерешительно начал:       — Понимаешь, Луна... Эта миссис Фигг всё время жила рядом, всё время... Меня к ней постоянно отводили и оставляли там, я-то думал... А она, оказывается, не просто сквиб, а с Дамблдором в... Ну, в общем — приглядывала за мной для него... Всё это время она за мной следила, за каждым шагом. И коты её, оказывается, полукниззлы, и тоже следили. Я... — Он взлохматил волосы, и зло добавил: — Я каждое лето просил Дамблдора, не возвращаться к Дурслям, а он улыбался и говорил, что они меня любят... Я-то думал, что он не знает, но старуха ему всё докладывала и он всё знал... — Гарри замолчал, тоскливо глядя на башни Замка, а потом довольно зло продолжил: — Знаете что ещё интересно? Меня в детстве наказывали за любое проявление "ненормальности". Даже если это был просто сон про летящий по небу мотоцикл, а тётка, оказывается, прекрасно знала про мир магии. Даже про то, кто такие дементоры и что такое Азкабан! И... Оказывается ещё и общалась с волшебниками! — Гарри аж перекосило от злости. — А меня наказывали...       — И почему тебя это так удивляет? — не поняла Гермиона, и увидев недоумение на лице парня, пояснила: — Твоя мама, Гарри, была волшебницей. Естественно, твоя тётя, родная сестра твоей мамы, отлично знает про мир магии и волшебство! — она пожала плечами, и добавила: — Это логично. Мои родители прекрасно знают о магии. И думаю, будь у меня сестра, то она перечитала бы все мои учебники...       Гарри несколько минут стоял просто ошеломлённый, раскрыв рот, а потом его как прорвало:       — Точно! Когда Хагрид за мной приходил перед школой, тётка же говорила про маму, что та была волшебницей! Ещё возмущалась, что мама чашки в крыс превращала на каникулах! — Гарри запустил руку в волосы и зажмурился. — А я об этом почему-то забыл... И как нам, когда я был маленьким, иногда встречались волшебники, которые со мной здоровались, а тётку это возмущало, и она ругалась на этих "чёртовых магов" — тоже забыл...       Гермиона хотела пожурить Гарри за такую забывчивость, тем более — таких важных вещей, но... прикусила язычок. Почему-то в последнее время ей совершено не хотелось хоть как-то его критиковать. Взглянув на явно расстроенного парня, она мягко ему улыбнулась, и предпочла переменить тему разговора, переведя её на учёбу:       — Так, давайте пойдём в класс, — бодро начала она. — Если тебе с эссе для профессора Спраут о самоудобряющихся кустарниках поможет Невилл, то мы можем заняться написанием эссе по истории войн с великанами. И если быстро справимся, успеем до обеда поработать над Заклятием исчезновения и заклинанием "Инаниматус Коныорус" для профессора Макгонагалл.... — Гермиона тараторила без остановки, стараясь не дать Гарри опять загрустить и погрузится в меланхолию...       Конечно, всего намеченного сделать они не успели, но Заклятие исчезновения у Гарри даже начало худо-бедно получаться, но потом он взглянул на часы, и с криком:       — Тренировка! Меня же Анджелина убьёт! — выбежал из класса.       Подруги спокойно собрали сумки с книгами и направились на обед, по дороге обсуждая то, что удалось узнать у Гарри. Гермиона высказалась, что нужно вытрясти из парня то, что он утаивает, но Луна её отговорила, ведь если он почувствует на себе давление с их стороны, то замкнётся и ничего хорошего из этого не получится...       После обеда, Луна предложила пойти на стадион и понаблюдать за тренировкой, тем более погода на улице была просто замечательной, но Гермиона отказалась тратить на эти глупости время и подруга пошла одна, а она направилась в Библиотеку — надо было поискать информацию по ряду вопросов...       Там её и разыскала Луна час или немногим более спустя.       — Как прошла тренировка Гарри? — не отрывая взгляда от книги, поинтересовалась Гермиона.       — Не очень хорошо, — грустно ответила подруга, и принялась рассказывать: — Пришли слизеринцы, и с трибун кричали игрокам разные гадости, а вот "львов" почти никто не поддерживал, — блондинка печально вздохнула, и взглянула на Гермиону, как будто именно она виновата в том, что у гриффиндорцев не было поддержки. — У Рональда было много мозгошмыгов, которые ему мешали, из-за слизеринцев мозгошмыгов стало ещё больше и он постоянно ошибался и пропускал квоффл.       — Как они собираются играть с таким вратарём? — задумчиво поинтересовалась Гермиона, а потом задала более насущный вопрос: — А где Гарри?       — Пошёл переодеваться, сказал, что придёт в наш класс, — улыбнулась Луна.       Но в класс Гарри пришёл только через час. На вопросительный взгляд девушек он сразу начал оправдываться:       — Я в Больничное крыло бегал, Кэти проведывал.       — А что с ней? — удивилась Гермиона, но вместо замявшегося Гарри ей ответила Луна:       — Рональд квоффлом разбил Кэти лицо, а потом Фред ей что-то дал, от чего кровь пошла только сильнее...       Гермиона на это только покачала головой, но не смогла не воспользоваться моментом:       — Кстати, Гарри... Передай, пожалуйста, своим друзьям, что если они и дальше будут торговать своей дрянью, то я на них напишу докладную. И своему декану, и профессору Макгонагалл, как заместителю директора! Это же надо додуматься продавать рвотные батончики и кроветворные конфетки! Мы с Энтони их уже штук двадцать конфисковали! А если мадам Помфри не справится с последствиями?! Уизли совершенно безответственные!       Гарри в ответ лишь немного покраснел и смущённо пробормотал, что там всё проверено, и всё в порядке, но Гермиона не слушала этих глупых оправданий, ещё раз сказав, что у себя на Гриффиндоре они пусть делают что хотят, но если она ещё раз увидит такую дрянь на своём факультете, то мало не покажется! После чего предложила приступить к занятиям.       Когда они отрабатывали заклинание "Инаниматус Коныорус", Луна, у которой это заклинание получилось выполнить первой, постоянно давала Гарри советы на счёт движения палочки, а потом вдруг присмотрелась к его правой руке. Правый бок парня в этот момент был освещён косыми лучами заходящего солнца, заливающими класс через окна.       — Что это, Гарри? — Взволнованно спросила Луна, беря его правую руку в свои, и внимательно разглядывая кисть.       Парень смутился, попытался выдернуть руку, но не тут-то было — подруга держала руку парня очень крепко, рассматривая тонкие чёрточки шрамов. Гермиона подошла поближе, а Луна вдруг сжала кисть парня в кулак, и чёрточки сложились в надпись — "Я не должен лгать". Подруги ошеломлённо посмотрели на парня.       — Гарри, ты что... себе руку резал?! — Гермиона была в ужасе.       — Нет! — он резко выдернул свою кисть из пальчиков Луны, и спрятал руку за спину.       Но девушки насели с расспросами, загнав Гарри в угол, и, в конце концов, он признался, что на отработке у Амбридж ему пришлось писать строчки специальным пером, которое пишет не чернилами, а его кровью и Амбридж продолжала отработки до тех пор, пока не появились шрамы.       — Это ужасно, Гарри! — Воскликнула Гермиона. — Физические наказания запрещены в Хогвартсе, ты должен немедленно пойти к декану! Профессор Макгонагалл...       — Макгонагалл в курсе, — огрызнулся Гарри. — Меня Амбридж направила к ней с запиской с урока и Макгонагалл сказала, что Амбридж имеет полное право и она сама никак не может избавить меня от этого, ведь я сам должен понимать, кто сюда Амбридж послал и с какими целями...       От такого варварства и бесчеловечности, творящегося буквально на глазах у заместителя директора, настроение у Гермионы очень сильно упало. Но, помимо испытанного ею ужаса, её почти захлестнули непривычные для неё эмоции вроде ярости, направленные на эту мерзкую Амбридж, посмевшую пытать Гарри... Это чувство было чем-то совершенно новым и не совсем понятным... Луна тоже очень сильно расстроилась, и присев рядом с Гарри, просто держала его за руку.       Словом, заниматься дальше уже не было никакого желания и они просто сидели и разговаривали вспоминая всё хорошее, чем запомнилось прошедшее лето: фильмы, которые смотрели, прогулки по паркам... Луна более подробно рассказала, где побывала с отцом. Гермиона пару раз пыталась выяснить у парня подробности на счёт его жизни в августе, но Гарри от вопросов ловко уходил. На ужин они не пошли — поднос с сандвичами и кувшины с соком доставила в класс заботливая Винки, теперь неизменно находившаяся в бодром расположении духа, что очень порадовало ребят и Гермиону в особенности.       Уже при расставании, перед отбоем, Гермиона всё-таки решилась:       — Гарри, мы очень хотим тебе помочь, ну, — она неопределённо взмахнула рукой, — со всем этим. Но пока мы не знаем, что действительно, на самом деле, с тобой происходит и происходило — вряд ли что-либо получится сделать, по крайней мере, эффективного...       — А ты уже знаешь, что можно сделать? — заинтересовался Гарри.       — Пока только намётки плана. Так, есть пара идей, не хочу тебя пока обнадёживать, — уклончиво ответила Гермиона, и добавила: — Но от тебя тоже кое-что понадобится, Гарри и доверие — в том числе. По моему, мы с Луной не давали тебе повода в нас сомневаться...

***

      Утром, после завтрака, Гарри сам дождался девушек возле входа в Большой зал, и предложил им, учитывая хорошую погоду на улице, немного прогуляться.       — В общем, через четыре дня после нападения дементоров, уже поздно-поздно вечером, за мной пришли, — начал Гарри рассказ, когда они оказались на берегу Чёрного озера. — Грюм, в смысле настоящий Грюм, профессор Люпин, и ещё там... шесть человек, в общем.       — Через четыре дня? — недоумённо переспросила Гермиона. — А до этого?       — А до этого я сидел в комнате, как дурак, ничего не зная и не понимая! — раздражённо воскликнул Гарри. — Я послал Хедвиг с письмами к Луне, и Рону, и крёстному... Но в результате — ни Хедвиг, ни ответов! Ну, кроме письма от Луны, которое принёс Фес ещё ночью, сразу же, — он с благодарностью посмотрел на девушку.       — Я поняла, что твои лунопухи совсем пропали из-за злых мозговёрток, Гарри, — Луна мягко улыбнулась парню. — А дальше?       — В общем, заявились эти все ко мне, — Гарри взлохматил волосы, — сказали, что будут меня защищать и обеспечивать эвакуацию. Написали письмо Дурслям, чтобы те не волновались, будто Дурслям есть дело до меня, и они расстроятся, если я погибну или пропаду...       — Как письмо? — удивилась Гермиона. — А где были твои родственники?       — Их выманили из дома, прислав подложное приглашение на какой-то там Все-британский конкурс по лужайкам, сославшись, что Дурсли попали в финал, — пожав плечами, ответил парень.       Видимо, его это совсем не огорчило и не расстроило, а вот Гермиону такая бесцеремонность по отношению к людям со стороны неизвестных ей магов немного задела. Она представляла себе, как выглядят и проходят такие конкурсы, и в каком неловком и униженном положении в результате оказались Дурсли. И так же ясно она понимала то, что любви к племяннику это им не добавит. Но высказаться по этому поводу не успела, так как Луна опять попросила Гарри продолжить рассказ.       — И всё, собственно, — сказал парень. — Дождались сигнала в виде искр в небе, вначале красных, потом зелёных и полетели в Лондон.       — Полетели? — удивилась Гермиона. — На чём?       — На мётлах! — довольным тоном ответил Гарри.       — На мётлах? До Лондона? Почти сто миль?! — Гермиона была немного в шоке. Даже, Луна, которая любила и умела летать, и та выглядела немного озадаченной. — А по другому, что — никак?       — Ну, — пожал плечами Гарри, — сказали, что аппарировать я не могу по возрасту, каминная сеть под наблюдением, а если самостоятельно изготовить портключ, то это будет стоить не только жизней.       — А двойная аппарация? С кем-нибудь из взрослых, — пояснила она не понявшему её парню, — или просто дойти до вокзала, до него же пятнадцать минут не спеша, и на пригородном доехать до Лондона? — не смогла сдержать удивления Гермиона.       Но Гарри лишь опять пожал плечами, и принялся рассказывать, как они долго все вместе летели, то и дело меняя курс, и из-за магглов, чтобы не быть замеченными, были вынуждены подняться довольно высоко, и замёрзли, в общем, было очень весело, хоть и холодно...       — А ночной Лондон, с высоты, это... — Гарри аж закатил глаза от восторга. — Просто восхитительное зрелище, девочки! Ничего настолько красивого я не видел!       Луна ободряюще ему улыбнулась, одновременно показывая Гермионе, чтобы она не перебивала.       — Мы долетели до места, и опустились в сквере, только, — Гарри несколько виновато посмотрел на девушек, и извиняющимся тоном произнёс: — Я не могу сказать вам где это... Не потому что вам не доверяю, — торопливо добавил он, — просто не могу и всё. Это какая-то магия, только я не совсем понял какая...       Подруги, переглянувшись, кивнули ему, подтвердив, что всё понимают, и парень продолжил:       — В общем, Дамблдор, узнав о возрождении Волдеморта, решил собрать старых соратников, Орден Феникса. Это группа магов и ведьм, которые ещё в прошлый раз боролись с Волдемортом и его сторонниками. Меня доставили в штаб-квартиру этого Ордена... Мои родители тоже были в Ордене! — Добавил он странным тоном, одновременно и с гордостью, и с грустью.       — И чем теперь занимается этот Орден? — Поинтересовалась Гермиона.       — Точно я не знаю, — пожал плечами Гарри. — Нам с Роном не сказали, старшие запретили, поскольку маленькие мы ещё, даже Фреду и Джорджу не сказали, хотя они уже совершеннолетние. Пока вербуют новых сторонников и следят. Только за чем следят мы не выяснили, смогли узнать только, что это очень важно и опасно для Волдеморта, наверное оружие... Мне Сириус пытался рассказать больше, но ему запретили, — грустно добавил Гарри.       — А чем ты занимался? — поинтересовалась Луна, заметив, что Гермиона немного подвисла, пытаясь всё сразу обхватить и разложить по полочкам. — Всё время до первого сентября?       — Да ничем особенным... Домашку мы с Гермионой сделали... До суда нервничал и переживал... А вообще, — Гарри скривился, — домовиками работали с Роном на пару... Миссис Уизли припахала хуже чем Дурсли. Не понимаю — какой смысл был в этом нашем таскании мебели и том, что мы тряпками развозили пыль? Даже я за прошлый год, благодаря вам, выучил больше дюжины бытовых чар, а уж столько магов...       — Миссис Уизли? — вскинула брови Гермиона.       — Ну... она, и мистер Уизли, тоже в Ордене, — чуть смутившись ответил парень. — Они жили у Сириуса почти всей семьёй. Только Билл появлялся изредка и Чарли не было... А потом мне это всё надоело, и мы в основном по ночам с крёстным болтали, а днём я отсыпался.       — По ночам? Почему по ночам? — хором спросили Луна и Гермиона.       — Ну, днём времени не было — постоянно кто-то уходит, кто-то приходит... Вечно совещаются, крёстного дёргают... Да и... не давали нам особо поговорить, — в тоне Гарри чувствовалось раздражение.       Они неспешно прогуливались по берегу Чёрного Озера, наслаждаясь тёплыми лучами солнца, Гермиона лихорадочно обдумывала всё, что удалось узнать, Гарри то и дело подбирал камешки, и швырял их в воду. Молчание прервала Луна.       — Гарри, а почему ты сказал, что мистер Малфой опоздал? — спросила она с милой улыбкой.       Вопрос, честно говоря, поставил в тупик не только Гарри, но и Гермиону, которая лихорадочно пыталась вспомнить, что Гарри рассказывал про Малфоя. Видимо, поняв их затруднение, подруга уточнила:       — Вчера ты сказал, что Люциус Малфой хочет для Драко наследство Блэков, но он опоздал...       — А это... — Гарри взлохматил волосы, осмотрелся, и на всякий случай понизив голос, прошептал: — Сириус... он меня наследником своим сделал. Только в тайне, чтобы никто об этом не узнал, — и улыбнулся: — Об этом только мы с ним в курсе и вот вы теперь...       Загадок прибавилось, и всё стало ещё не понятнее. Одни вопросы! Гермиона решила отложить полученную информацию и обдумать потом, и предложила всё-таки пойти в их класс и заняться учёбой...       Весь день они просидели зарывшись в книги и конспекты, выполняя как свои домашние задания, так и помогая парню с написанием его эссе. Когда Луна помогала Гарри с "Дневником сновидений", Гермиона вспомнила, что Поттер хотел бросить Прорицания, и поинтересовалась, почему он этого не сделал.       — Макгонагалл не разрешила, — грустно вздохнул Гарри в ответ. — Сказала, что уже не имеет смысла, и лучше мне доучится оставшийся год, лишние С.О.В.ы мне не помешают, а с курсом уровня Ж.А.Б.А. можно будет решить после сдачи С.О.В.       — Да, это логично, — согласилась Гермиона. — Твой декан совершенно права в этом отношении. Сданные С.О.В.ы лишними для тебя никак не будут. — Но Гарри лишь обиженно фыркнул в ответ...       Гарри, за летний месяц в изоляции, видимо расслабился и несколько обленился, но под конец уже довольно бодро строчил пером. Даже домашнее задание по своей нелюбимой Астрономии он выполнил практически самостоятельно, только немного напутав в конце про спутник Юпитера, Европу. Гермиона указала ему на ошибку, и спокойно дождалась, пока Гарри перепишет эссе начисто. Луна в это время развлекалась наколдовывая бабочек, которые у подруги получались каких-то очень экзотических форм и расцветок...       Наконец, практически перед ужином, Гарри со вздохом отложил перо и потянулся, после чего потёр виски:       — У меня ощущение, что мою голову использовали вместо бладжера, и весь день по ней лупили битой, — пожаловался он.       — Ничего, — утешила его Гермиона. — Выспишься и всё будет нормально. Зато ты сделал все домашние задания, у тебя уже нет "хвостов", и тебе не придётся теперь краснеть на Трансфигурации!       — Угум, — хмыкнул парень, положив голову на парту. — Ещё бы голова не раскалывалась, и было бы совсем замечательно.       — Тогда нужно пойти на прогулку после ужина, — тут же предложила Луна. — Чай с шоколадными эклерами на свежем воздухе обязательно поможет разогнать твоих мозгошмыгов, Гарри.       Гермиона и сама была не прочь немного погулять перед сном, чтобы развеяться. Параллельно с работой над домашним заданием, она всё время обдумывала то, что узнала от парня за эти выходные, и произошедшие с ним странности её, мягко говоря, озадачили. Нужно время, чтобы всё улеглось в голове, и она могла ещё раз спокойно обдумать загадочные аспекты жизни Гарри. Так что предложение Луны было принято единогласно.

***

      Полученный за завтраком "Ежедневный пророк" поверг Гермиону в шок! На первой же странице был статья с большой фотографией Долорес Амбридж, которая широко улыбалась и довольно подмигивала читателям из-под заголовка "МИНИСТЕРСТВО ПРОВОДИТ РЕФОРМУ ОБРАЗОВАНИЯ. ДОЛОРЕС АМБРИДЖ НАЗНАЧЕНА НА НОВУЮ ДОЛЖНОСТЬ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА".       — Амбридж теперь генеральный инспектор, — поделилась она новостью с Луной.       Та пожала плечами, уставившись на преподавательский стол:       — Её мозгошмыги сегодня особенно активны, — и придвинулась поближе.       Они быстро просмотрели статью под колдографией:       "Вчера вечером Министерство магии приняло неожиданную меру, издав декрет, предоставляющий ему беспрецедентный контроль над Школой чародейства и волшебства "Хогвартс".       — Последнее время министр с растущим беспокой­ством следил за деятельностью Хогвартса, — сообщил нам младший помощник министра Перси Уизли. — Нынешнее решение принято в связи с озабоченностью родителей, считающих, что школа движется в нежелательном направлении.       За последнее время это не первый случай, когда министр Корнелиус Фадж использует новые законы для совершенствования образовательного процесса в Школе волшебства. Не далее как 30 августа был принят Декрет об образовании № 22, согласно которому, в случае, если нынешний директор не в состоянии подыскать кандидата на преподавательскую должность, Министерство само подберет подходящего человека.       — Именно так и получила назначение в Хогвартс профессор Амбридж, — заявил вчера вечером Уизли. — Дамблдор никого не нашёл, и в результате министр назначил Амбридж. Выбор чрезвычайно удачный. Коренным образом изменилось обучение защите от Тёмных искусств, а кроме того, министр обеспечен текущей информацией о том, что на самом деле происходит в Хогвартсе.       Этой последней функции Министерство придало официальный характер своим Декретом об образовании № 23, учреждающим должность генерального инспектора Хогвартса.       — Это очередной решительный шаг министра в его стремлении остановить то, что многие считают упадком Хогвартса, — заявил Уизли. — Инспектор уполномочен инспектировать работу коллег-преподавателей, с тем, чтобы поддерживался высокий уровень учебного процесса. Этот пост был предложен профессору Амбридж в дополнение к её преподавательским обязанностям, и мы рады, что она согласилась.       Родители учеников Хогвартса восприняли этот шаг с энтузиазмом.       — Узнав, что деятельность Дамблдора поставлена под объективный контроль, я испытал большое облегчение, — заявил вчера вечером в своем уилтширском особняке мистер Люциус Малфой. — В последние годы многие из нас, кому небезразличны судьбы наших детей, были обеспокоены отдельными эксцентрическими решениями Дамблдора, и мы рады услышать, что Министерство намерено отслеживать ситуацию в школе.       К числу этих эксцентрических решений, безусловно, относятся спорные кадровые назначения, о которых уже писала газета: так, были зачислены в штат оборотень Римус Люпин, полувеликан Рубеус Хагрид и страдающий паранойей бывший мракоборец "Грозный Глаз" Грюм. Широко ходят слухи, что Альбус Дамблдор, в прошлом Верховный чародей Визенгамота и президент Международной конфедерации магов, уже не в состоянии выполнять обязанности руководителя престижной школы "Хогвартс".       — Считаю, что назначение генерального инспектора — первый шаг к тому, чтобы Хогвартс получил директора, которому мы можем полностью доверять, — заявил вчера вечером осведомлённый сотрудник Министерства.       В знак протеста против учреждения должности инспектора старейшины Визенгамота Гризельда Марчбэнкс и Тиберий Огден подали в отставку.       — Хогвартс школа, а не филиал учреждения Корнелиуса Фаджа, — сказала мадам Марчбэнкс. — Это очередная возмутительная попытка дискредитировать Альбуса Дамблдора". (Подробно о предполагаемых связях мадам Марчбэнкс с подрывными организациями гоблинов — на стр. 17)".       Гермиона кончила читать и посмотрела на сидящих за столом рейвенкловцев, которые тоже получали газету и были явно ошеломлены этой новостью:       — Теперь понятно, как нам досталась Амбридж? Фадж провёл этот декрет и навязал её! И дал ей право инспектировать других преподавателей! Что ты там говорила на счёт независимости Хогвартса, Лайза? — Саркастично и со злобой в голосе поинтересовалась она у Турпин, а потом добавила: — Теперь мы не только ЗОТИ будем изучать по "тщательно утверждённой министерской программе"... Как бы нам вообще колдовать не запретили, — высказалась она практически не понижая голоса. — И мне очень интересно, как вы думаете сдавать С.О.В.ы с таким обучением?       — Ну, будем сдавать по министерской программе, — ответил Терри.       — С.О.В.ы сдаются не преподавателям, а комиссии. Глава комиссии уже много лет — мадам Марчбэнкс, которая явно показала своё отношение к этим нововведениям. И полагаю, что нас будут проверять особенно пристрастно и очень тщательно в практической части...       — Это очень странно, — грустно заметила Луна.       — Всё страньше и страньше, — согласилась с подругой Гермиона, оглядывая Большой Зал, в котором многие ученики, которые получали газету, были ошеломлены не меньше её. Пожалуй, только за столом Слизерина наблюдалось некое самодовольное оживление. Остальные же погрузились в чтение и обсуждение статьи       У выхода из Большого Зала их поджидал Гарри, который сразу попросил газету.       — Амбридж — генеральный инспектор, — хмуро произнёс Гарри, как только дочитал статью, на которую ему указала Гермиона. — И что это значит: будет инспектировать работу преподавателей?       — Это значит, Гарри, что всё стало хуже чем было раньше, — пояснила Гермиона.       Сегодня была очередь Энтони отводить первокурсников, поэтому они втроём могли немного постоять и поговорить перед тем как разойтись по урокам.       — У Амбридж расширились полномочия, — начала объяснять она свою тревогу. — И пока неизвестно до каких границ. Должность "Генерального инспектора" Уставом Школы не предусмотрена. Тебе следует быть очень осторожным, Гарри, я прошу тебя, на уроках — занимайся уроками, а не... Особенно у Амбридж...       — Было бы там чем заниматься, — фыркнул в ответ парень.       — Ничего, почитай учебник, — парировала Гермиона. — Там тоже есть кое-что любопытное.       — Да ну?! И что же? — саркастически поинтересовался Гарри.       — Например то, в каких случаях теперь Министерство считает правомерным применять заклинания. Эту информацию нужно усвоить, чтобы лучше понимать, как выстраивать свою защиту, в случае чего, и на какие законы нужно ссылаться.       Парня это явно не вдохновило, и он собрался возразить, как его перебила Луна:       — Ты как будто этого ожидал, Гарри, — сказала она, указывая на газету в его руках.       — Ну... Вечером вчера... Брат Рона, Перси, письмо прислал, — ответил он. — И предупреждал Рона о чём-то таком — читай всё в завтрашней газете и будь хорошим мальчиком, слушайся великую Амбридж... И не водись с плохим Поттером, — саркастически добавил он.       Гермиону это удивило — семья Уизли считалась ярыми и открытыми сторонниками Дамблдора, да и то, что Гарри проговорился про их участие в этом непонятном Ордене, про который она пока никаких упоминаний не нашла, тоже как-то не стыковалось, но приближалось время начала урока, и ещё раз напомнив Гарри про осторожность и буквально умоляя его не поддаваться на возможные провокации, они разошлись — у Гарри была История Магии, а у них с Луной — УЗМС. Профессор Граббли-Дерг провела очередной, практически образцовый урок, но Луна заметила, что Гарри будет явно расстроен, что Хагрид всё ещё не вернулся...       Когда они вошли в класс Защиты От Тёмных Искусств, Амбридж уже была на месте. Она пребывала явно в хорошем настроении — напевала под нос и чему-то своему улыбалась. Достав из сумок учебники "Теория защитной магии", Гермиона и Луна начали тихонько обсуждать причины радостного настроения у профессора — неужели всё дело в этой новой должности? И если так — то тогда всё обстоит гораздо хуже, нежели они предполагали... Но тут профессор Амбридж призвала класс к порядку, и воцарилась тишина.       — Волшебные палочки убрать, — с улыбкой распорядилась она, и некоторые оптимисты, вынувшие свои палочки, с сожалением спрятали их обратно в сумки. — На прошлом уроке мы закончили главу первую. Прошу раскрыть книги на странице девятнадцать — приступаем к главе второй: "Общие теории защиты и их происхождение". От разговоров можно воздержаться!       Всё с той же широкой, самодовольной улыбкой Амбридж села за стол. Ученики с громким вздохом начали раскрывать книги, а Гермиона опять подняла руку. Луна вскользь на неё взглянула, но предпочла сделать вид, что погружена в чтение, лишь ободряюще сжав руку подруги под партой. Профессор Амбридж тоже это заметила, но видимо у неё уже была тактика именно на такой случай. На этот раз она не притворялась, будто не видит поднятой руки, а, наоборот, встала, прошла вдоль переднего ряда и, остановившись перед Гермионой, наклонилась к ней и шепотом, чтобы не слышали остальные, спросила:       — Что на этот раз, мисс Грейнджер?       — Я уже прочла вторую главу.       — Тогда переходите к главе третьей.       — Её я тоже прочла, — невозмутимо ответила Гермиона. — Я прочла всю книгу.       Профессор Амбридж моргнула, у неё чуть было не открылся в изумлении рот, но она быстро совладала с собой.       — В таком случае, вы можете сказать мне, что говорит Слинкхард в главе пятнадцатой о контрзаклятьях?       — Он говорит, что это неправильное наименование. Он говорит, "контрзаклятием" люди называют свои заклятия для того, чтобы это звучало более приемлемо. — Профессор Амбридж удивлённо подняла брови, она явно не ожидала ответа. — Но я с этим не согласна, — продолжила Гермиона.       Брови у Амбридж поползли ещё выше, и взгляд стал ещё более холодным.       — Не согласны?       — Да! — Гермиона, в отличие от Амбридж, не шептала, а говорила звонким голосом, так что теперь их внимательно слушал весь класс. — Мистер Слинкхард не любит заклинания, правда? Но, думаю, они могут быть очень полезны, если ими правильно пользоваться для защиты.       — Вы так думаете? — Профессор Амбридж перестала говорить шепотом и выпрямилась. — Боюсь, что в этом классе нас интересует мнение мистера Слинкхарда, а не ваше, мисс Грейнджер.       — Но... — хотела возразить Гермиона.       — Довольно, — Амбридж отошла от парты и повернулась лицом к классу, от весёлости на её лице не осталось и следа. — Мисс Грейнджер, я снимаю с Рейвенкло пять баллов.       По классу пробежал шумок.       — За что? — раздражённым голосом поинтересовался Энтони.       — За неоправданное нарушение хода занятий, — спокойно произнесла профессор Амбридж. — Я здесь для того, чтобы внедрить одобренную Министерством методику, не поощряющую учеников высказывать свое мнение о предметах, в которых они мало смыслят. Ваши прошлые преподаватели этой дисциплины, по-видимому, давали вам больше воли, но ни один из них — за исключением, возможно, профессора Квиррелла, который хотя бы ограничивался темами, проверенными на протяжении веков, — не удовлетворил бы министерскую инспекцию.       — Ну да, — раздался саркастический голос Эрни, — комиссия бы уснула на пятнадцатой минуте урока от заикания Квирелла. Это если бы не сбежала в полном составе на десятой от чесночной вони, — ехидно добавил он.       — Пять баллов с Хаффлпаффа, мистер Макмиллан! — Взвизгнула в ответ Амбридж. — И отработка вечером после уроков!       До конца урока все молча, с унылым видом, листали учебники, то и дело переглядываясь...       — Предупреди Гарри, Луна, — сказала подруге Гермиона, когда они расставались в коридоре. — Скажи ему, чтобы он был осторожен и держал себя в руках. Я уверена, что в отношении него Амбридж баллами не ограничится, а сразу назначит несколько вечеров отработки! Я так волнуюсь за него...       — Я понимаю тебя, — кивнула подруга, — не переживай...       И они разошлись — Гермиона на Древние руны, а у Луны были Прорицания с Гриффиндором...       — Ты предупредила Гарри на счёт Амбридж? — Первым делом взволновано уточнила Гермиона у подруги, когда они спускались на сдвоенное Зельеварение.       — Да, — кивнула та, и добавила: — Но Гарри и сам всё прекрасно понял... На урок пришла Амбридж. С инспекцией, — со вздохом добавила она.       — И как проходила инспекция? — заинтересовалась Гермиона.       — Ужасно, — печально ответила Луна. — Амбридж постоянно перебивала профессора Трелони всякими вопросами. В основном, на личные темы — кто её предки, как долго она преподаёт и тому подобное... Получалось довольно унизительно для профессора. Да ещё и в присутствии учеников, — подруга вздохнула, и огорчённым тоном продолжила: — А потом попросила профессора сделать ей какое-нибудь предсказание...       — И Трелони не смогла? — догадалась Гермиона. — Это и не удивительно, Луна...       — Ты не понимаешь, Гермиона, — возразила ей подруга. — Если бы Амбридж попросила погадать по руке, или на картах Таро, или составить гороскоп — это одно. А предсказание — оно так просто, лишь по желанию — не бывает...       Гермиона в ответ лишь пожала плечами — Луна действительно в этом вопросе разбиралась лучше неё. Но вот то, что Амбридж так себя вела — не вызывало оптимизма.       На ужине они с облегчением узнали, что Гарри удалось не поддаться на провокации Амбридж, хоть он и был расстроен, и буквально кипел от возмущения. Не добавляло парню положительных эмоций и то, что за домашнюю письменную работу по Зельеварению, за которую он рассчитывал получить хорошую оценку, профессор Снейп поставил ему "удовлетворительно", придравшись к каким-то совершенно надуманным мелочам. Но хоть практическое задание в этот раз он выполнил успешно, и Гермиона ободрила парня, что их дополнительные занятия всё равно дают результат, и раз так — то нужно продолжать усердно заниматься и дальше. Ведь главное — это хорошие знания, которые он сможет применить в будущем, хоть для дальнейшего изучения интересующих его предметов, хоть на практике, уже после завершения обучения! А оценки... Экзамены С.О.В. всё равно принимает комиссия, а не профессора.       Луна на эту горячо убедительную речь Гермионы отреагировала странно-довольной улыбкой... А вечером в спальне попросила у Гермионы дурсмтранговский учебник по Основам Дуэлинга, объясняя свою настойчивость тем, что эта книга поможет Гарри прогнать злых мозгошмыгов... Разумеется, Гермионе было только в радость, что Гарри будет больше учится!