Три точки опоры

      Утром мадам Помфри разбудила их рано, за полтора часа до начала завтрака, осмотрела и, удостоверившись, что ребята в порядке, отправила в Башни...       С самого утра Гермиона продолжила размышлять о вчерашних событиях и чем они грозят им троим, а так же как теперь быть... Но оказывается, не одна она волновалась и переживала: Гарри, судя по всему, тоже обдумывал случившееся...       — Я думаю, что это был Малфой! — злобно заявил он, как только они вышли за двери Больничного крыла. — Это грёбаный Хорёк сдал нас Амбридж!       — Это возможно, — задумчиво потянула Луна.       — Луна! Гарри! Прекратите, — Гермиона покачала головой. — Конечно, Малфой тот ещё... — она запнулась, — но, Гарри, у тебя он всегда в чём-то виноват!       — Он следил тогда за нами! — продолжал настаивать парень. — Когда мы встретились возле "Трёх мётел", он там со своими... топтался и на нас поглядывал, а потом смотрел нам вслед! И когда мы сидели в кафе, Малфой проходил мимо и заглядывал в окна! Это он, Гермиона, я тебе точно говорю! — утвердительно произнёс Гарри, кивая и жестикулируя для убедительности. — А потом, помнишь, в Библиотеке, после выхода Придиры, они вчетвером сидели и о чём-то шептались? Ты ещё радовалась, что Малфой с остальными ничего нам сделать не могут? А вот и могут, как оказалось. Это они на нас настучали!       — По-моему, ты себя накручиваешь, Гарри... — возразила Гермиона, пытаясь притормозить разошедшегося и пылающего злобой парня. — Мало ли, кто где ходит... В конце концов, мы просто сидели в кафе! И формально нас было — четыре пары. Что в этом такого?! Я понимаю твою неприязнь к Малфою, и если честно, то тоже... с некоторых пор его... недолюбливаю. Но делать его виноватым во всём — это перебор. Я помню как Амбридж сказала, что ей про встречу донесли ученики, но...       — Малфой угрожал, что будет следить за Гарри, — напомнила Луна. — Ещё в поезде. Так что это вполне вероятно.       — Я вот думаю, почему Дамблдор так поступил? — Против единого фронта Луны и Гарри было не выстоять, и Гермиона предпочла перевести обсуждение с темы гада-Малфоя, дабы парень себя не накручивал и... не наделал глупостей, на другой волнующий её вопрос. — А не... Ну, не знаю даже, например, не отрицал, не потребовал доказательств?       Гарри вздохнул и пожал плечами:       — Макгонагалл тоже его спрашивала... Дамблдор сказал, что Фадж... Ну, прибыл с твёрдым намерением убрать его из Хогвартса... Хоть по обвинению, в этой... в халатности, вот.       — В принципе, да, логично, — начала размышлять Гермиона. — Если Дамблдор об ОД знал, то обвинение в заговоре с целью свержения власти, — она не смогла сдержать презрительного фырканья. — Если не знал, то в халатности и служебном несоответствии. Беспроигрышная комбинация.       — Вот-вот, — кивнул Гарри, — и, коль так всё повернулось, то наконец-то, законно и обоснованно, исключить меня... раз в августе не получилось, — он тяжело вздохнул. — А тут такое... Кто знал, что ты так грамотно всё организуешь! — улыбнулся он ей и добавил: — В общем, либо без Дамблдора и меня, либо хотя бы без него, министр не ушёл.       — То есть директор, не став оправдываться, предпочёл обвинение в заговоре, чтобы спасти тебя? — тихо воскликнула поражённая таким поступком Гермиона.       — Вообще-то, Гермиона, меня, да даже нас троих и его заодно — спасла ты! — подчеркнул парень. — Ты сама говорила, что у министерства на Дамблдора, кроме воплей Амбридж и фантазий Фаджа, ничего нет!       — Всё равно, Гарри, получается, директор как бы переключил внимание на себя, чтобы спасти тебя! Ведь Фадж про тебя и думать забыл! — настаивала Гермиона.       — Ну... Если так смотреть, то да... — развёл руками Гарри. — Но я тут подумал... что это не страшно, — добавил он, когда они уже поднимались по лестнице. — На втором курсе папочка Хорька, Малфой-старший, тоже изгнал Дамблдора... И что? Он вернулся! — торжествующим тоном добавил Гарри.

***

      ПРИКАЗ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ       Долорес Джейн Амбридж (генеральный инспектор) назначается директором Школы чародейства и волшебства "Хогвартс" вместо Альбуса Дамблдора.       Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании №28.       подписанный Министром Магии, Корнелиусом Освальдом Фаджем,       13-го марта 1996 года.       Эти объявления были развешаны по всей школе, и вызвали значительный переполох у большинства школьников. Кроме того, непонятно как, но абсолютно всем стало известно, что Дамблдору удалось сбежать, несмотря на то, что его пытались задержать два аврора, генеральный инспектор и министр магии! Масла в огонь подлила передовица в "Ежедневном пророке" с броским заголовком "ЗАГОВОР ДАМБЛДОРА! КАК ДАЛЕКО ТЯНУТСЯ НИТИ?" с большим колдофото Фаджа на первой странице и кучей всякого бреда, который он нёс. Но было интересно, что многие поспешили отметиться: к примеру, Люциус Малфой дал интервью, в котором утверждал, что всегда подозревал Дамблдора и неустанно с ним боролся, в доказательство приводя то, что ему даже удалось на некоторое время сместить Дамблдора с поста директора. С подобными заявлениями выступили ещё несколько человек, среди которых нашлись фамилии Макнейр, Нотт, Паркинсон, Эйвери... В общем, всё было понятно: в стане Пожирателей смерти сегодня наверняка праздновали победу... На завтраке и после него то тут, то там, в коридорах, в Большом зале, в Библиотеке — только и говорили о случившемся! Хотя, конечно, многие детали в ходе пересказывания... несколько изменились. Гарри, к примеру, с улыбкой рассказывал лично им услышанный разговор, как одна второкурсница уверяла другую, что Фадж сейчас лежит в больнице святого Мунго с тыквой вместо головы!       Но Гермионе было не до смеха! Хотя бы по причине достоверности, с которой обсуждались основные факты. Все, например, знали, что Гарри, Гермиона и Луна были в кабинете Дамблдора, когда там разворачивались главные события вчерашнего дня, которые потрясли Хогвартс. Что Чжоу Чанг и Мариэтта Эджком оказались в Больничном крыле не просто так и это напрямую связанно с произошедшим... И все лезли к ним троим с вопросами, желая уточнить из первых уст: кто что точно сказал и сделал. Учитывая то, что канву случившегося более-менее все излагали верно, Гермиона с ужасом ожидала того момента, когда все наговорятся про побег Дамблдора и начнут обсуждать их троих. И что отвечать на, наверняка, последующие вопросы на счёт отношений с Луной и Гарри — она себе даже не представляла!       Однако судьба подарила им ещё немного времени, как говорится: "не было бы счастья, да несчастье помогло" — в школе начали происходить события, из-за которых всем стало не до выяснения вопроса: действительно ли у Поттера с Грейнджер и Лавгуд всё серьёзно...       — Дамблдор скоро вернётся, — уверенным тоном заявил Эрни Макмиллан по дороге с урока Гербологии, практически один в один повторив доводы Гарри. — Они не смогли надолго прогнать его, когда мы были на втором курсе, и теперь у них тоже ничего не выйдет. Толстый Проповедник мне сказал, — он заговорщически понизил голос, так что всем пришлось придвинуться к нему поближе, — что вчера вечером, после того как они обыскали Замок и территорию, но так и не нашли Дамблдора, Амбридж пыталась снова попасть в кабинет директора, а горгулья её не пустила. Шиш ей, а не кабинет директора, — Эрни ухмыльнулся, — небось чуть от злости не лопнула!       — Да, это вероятнее всего, — кивнула Гермиона. Хотя, честно говоря, ей не очень нравились эти параллели со вторым курсом, но не обсуждать же свои мысли здесь, при посторонних... Поэтому она предпочла поддержать Эрни: — Амбридж, наверное, спала и видела, как сидит за директорским столом! — И уже когда они поднимались по каменным ступеням к парадной двери Замка, мстительным тоном насмешливо добавила: — Наверняка, мечтала, как будет командовать другими учителями, эта тупая, надутая, завистливая старая...       — Ты уверена, что хочешь закончить эту фразу, Грейнджер? — прозвучал насмешливый голос, несколько растягивая слова.       Из-за двери выскочил Малфой, а за ним показались и Крэбб с Гойлом. Бледная, заострённая мордочка Малфоя просто светилась злобным торжеством:       — Боюсь, придётся мне снять по несколько очков с Рейвенкло и Хаффлпаффа, — самодовольно протянул он, осматривая их с превосходством.       — Ты не имеешь права штрафовать старост, Малфой, — тут же возразил ему Эрни.       — Я знаю, что старосты не имеют права штрафовать друг друга, — откликнулся Малфой. — Но члены Инспекционной дружины...       — Что? — резко спросила Гермиона. — Какой ещё дружины?       — Инспекционной дружины, Грейнджер, — самодовольно потянул Малфой и показал на крошечное серебряное "И", вышитое на его мантии прямо под значком старосты. — Особая группа учащихся, поддерживающих Министерство магии и отобранных лично профессором Амбридж. Так вот, — его вид стал невероятно напыщенным и торжествующим, — члены Инспекционной дружины имеют право снимать очки... с кого угодно! — слизеринец злобно ухмыльнулся. — Так что, Грейнджер, тебе минус пять очков за грубость в адрес нового директора. С Макмиллана пять за то, что возражал мне. Лавгуд... — он презрительно осмотрел Полумну. — С тебя пять за небрежный внешний вид. А ты, Аббот, молча слушала оскорбления директора, поэтому с тебя тоже пять. Ах да, чуть не забыл, ты же грязнокровка, Грейнджер, так что с тебя за это ещё десять...       Все застыли, как громом поражённые, таким невиданным хамством и беспределом, а Малфой самодовольно ощерился:       — Новый директор — новые порядки, Грейнджер... Ведите себя хорошо...       И он, невероятно довольный собой, развернулся, важно и напыщенно проследовал по Холлу. Крэбб и Гойл, с таким же самодовольным выражением на тупых мордах, сопровождали его с двух сторон на шаг позади...       — Он блефует... — голос Эрни немного дрожал. — Ведь не может быть, чтобы им разрешили снимать очки... это же нелепо... какой тогда смысл назначать старост и вообще...       Но, оказалось, что Малфой не врал, и это стало ясно как только они взглянули на ряд огромных песочных часов, что стояли в стенных нишах и отражали набранные каждым факультетом очки. Ещё утром на первом месте находился факультет Рейвенкло, а Гриффиндор с Хаффлпаффом немного отставали. Теперь же "орлы" почти сравнялись по очкам с "барсуками" и, в придачу, прямо у них на глазах, около двух дюжин рубинов поднялись, переместившись из нижней половины часов в верхнюю... Похоже, Гриффиндору тоже только что досталось... Ничего не изменилось только в одних часах — слизеринских, наполненных изумрудами.       — Это полный кошмар, — шмыгнула расстроенная Гермиона, поражённая такими "нововведениями" директора-жабы.       — Это будет полным кошмаром, когда об этом узнает Гарри, — тихо ответила ей Луна, и они направились в Большой зал.       Не успели они рассесться за столами, как в зал буквально влетел Гарри, и найдя их взглядом, заторопился к ним.       — Хорошо, что вы здесь, — тихо произнёс он. — В общем, в ближайшее время — оставайтесь на глазах преподавателей. Тогда... всем будет понятно, что мы ни при чём...       — Ни при чём к чему? — поинтересовалась Гермиона.       — Не знаю, — пожал он плечами. — Близнецы сказали, чтобы не высовывались и были на людях! Ладно, всё потом, я обедать.       Он сделал буквально пару шагов к своему столу, как сзади к нему подошёл Филч и похлопал парня по плечу.       — Директор хочет тебя видеть, Поттер, — с гнусной улыбочкой сказал завхоз.       — Эээ... Я ничего не делал, — видимо, на всякий случай начал оправдываться Гарри.       Щёки и подбородок Филча затряслись от беззвучного смеха.       — Совесть-то нечиста, — торжествующе просипел он. — Иди за мной.       Гарри оглянулся на них с Луной, потом пожал плечами и зашагал вслед за Филчем в Холл, навстречу потоку голодных учеников.       — Мне это не нравится! — сказала Гермиона, встревоженно глядя вслед парню. — Категорически не нравится!       Она с отвращением отодвинула от себя тарелку супа — аппетит пропал совершенно, и все её мысли сейчас были о Гарри, которого вызвала Амбридж... Зачем? И так срочно! Вместо обеда... А если она ему что-то сделает? Или исключит из школы? Или ещё что-нибудь...       — Может... пойдём за ним? — нерешительно спросила она у подруги.       — Гарри попросил нас оставаться у профессоров на глазах, — тихо ответила Луна, разглядывая стол преподавателей, за которым сидели несколько профессоров с невозможно-кислым выражением лиц. Особенно брезгливым и недовольным видом отличались деканы Макгонагалл и Спраут. — И он очень торопился нас предупредить...       — Интересно, почему? — задумалась Гермиона. — И к чему такая срочность?       — Думаю, скоро узнаем, — пожала плечиками подруга и добавила: — Надо предупредить Эрни, чтобы он не говорил Гарри про Малфоя, иначе... будут проблемы.       — Ты думаешь? — заволновалась Гермиона.       — Я уверена, — кивнула Луна. — Гарри не забыл ещё тот случай, перед каникулами. Но тогда был Дамблдор... И если бы... что-то случилось с Малфоем, то крайним сделали бы директора, — тихо говорила она, разглядывая зал. Потом вздохнула: — Теперь Дамблдора нет... а близнецы, видимо, что-то придумали, раз Гарри примчался нас предупреждать... Ты думаешь, наш Гарри останется в стороне? — пристально посмотрев на неё, после паузы спросила подруга.       — Это будет кошмар, — встревоженно прошептала Гермиона и тоже заозиралась, пытаясь найти Эрни.       Но ни его, ни хотя бы Ханны, в Большом зале не оказалось, как они ни высматривали, а потом им стало не до Макмиллана...       БУ-УМ! Пол под их ногами вздрогнул с такой силой, что встряхнуло огромные и наверняка очень тяжёлые столы факультетов, а посуда на них зазвенела и зашаталась. Кое-где со звоном упали и покатились кубки. Многие сидящие закричали, а несколько девочек завизжали от испуга. Из-за распахнутых дверей Большого зала послышались вопли и беготня... Профессора поднялись из-за стола, и достав палочки, поспешили на шум. Гермиона и Луна тоже бросились к выходу: узнать, с чего поднялся такой переполох? Всё выяснилось очень быстро — в коридорах царил настоящий хаос, так как кто-то (и Гермиона даже была уверена, кто именно) устроил прямо внутри школы гигантский волшебный фейерверк! Невероятно красивый, не могла не отметить Гермиона, фейерверк.       Драконы, состоящие целиком из зелёных и золотых искр, плавали под потолком, с грохотом изрыгая из пастей пламя. Ядовито-розовые огненные колёса пяти футов в диаметре с угрожающим свистом и гулом носились по коридорам, как зубастые летающие тарелки, а за ними гонялись ракеты, распускающие длинные хвосты из ярких серебряных звёзд, то и дело натыкаясь на стены и отскакивая от них. Шутихи выписывали в воздухе дымом и искрами всякую похабщину. И повсюду, точно бомбы, с ужасным грохотом взрывались хлопушки! В придачу, вместо того, чтобы как и всяким добропорядочным фейерверкам, сгореть и с шипением погаснуть, все эти пиротехнические штучки будто только набирали силу и какую-то ярость, и начинали вытворять что-то совсем уж немыслимое!       Посреди лестницы, оторопев от ужаса, застыли Филч и Амбридж. На глазах у изумлённых студентов одно из самых больших огненных колёс, будто решив, что в Холле ему тесно, со зловещим визгом понеслось на Амбридж и завхоза. Завопив от страха, оба шарахнулись в сторону, а огненное колесо вылетело в окно прямо за ними и улетело в сторону Запретного леса. Тем временем, несколько драконов и большая огненная летучая мышь, за которой тянулся пурпурный дымовой след, через распахнутую дверь в конце коридора вылетели на третий этаж.       — Скорее, Филч, скорее! — взвизгнула Амбридж. — Если им не помешать, они заполонят всю школу... Ступефай!       Из её палочки вырвался луч красного света и угодил в одну из ракет. Вместо того, чтобы замереть в воздухе, она взорвалась с такой силой, что прожгла дыру в картине с ведьмой, замечтавшейся на зелёной лужайке — перепуганная волшебница едва-едва успела отскочить, и через пару секунд появилась в рамке соседней картины, где несколько волшебников, занятых игрой в карты, поспешно вскочили, чтобы освободить ей место.       — Не заклинайте их, Филч! — сердито крикнула Амбридж, поднимаясь после взрыва с пола и отряхиваясь, словно это завхоз взорвал ракету.       — Не буду, мадам! — пропыхтел Филч, как будто несчастный сквиб мог колдовать.       Кинувшись к ближайшему чулану, он вытащил оттуда метлу и принялся махать ею, пытаясь сшибить шутихи в полёте. Не прошло и минуты, как прутья метлы вспыхнули, а потом опять бабахнуло так, что его отбросило ярдов на пять...       В общем, в школе творился полный кошмар и сумасшедший дом... Пиротехнические изделия продолжали носиться по школе с искрами, пламенем, дымом и грохотом до самого вечера. Избавиться от них оказалось довольно сложным делом: от "Ступефая" они взрывались, с ужасным грохотом разбрасывая горящие искры, а после попытки применить к одной из ракет Заклятие исчезновения, ракет сразу стало в десять раз больше! Несмотря на то, что всё это безобразие причиняло довольно серьёзный ущерб имуществу — особенно разрушительные последствия были от взрывов хлопушек, — преподавателей это, к изумлению Гермионы, совершенно не огорчало...       — Ай-яй-яй, — саркастически произнесла профессор Макгонагалл, когда один из драконов, с рёвом изрыгающий клубы пламени, залетел в класс Трансфигурации во время урока. — Мисс Браун, будьте так любезны, сбегайте к директору, — при этом на губах профессора появилась презрительная ухмылка, — и поставьте её в известность о том, что у нас в классе находится сбежавший элемент волшебного фейерверка...       Остальные профессора вели себя точно также... В результате, "мадам новоиспечённому директору" пришлось весь день бегать по школе в ответ на вызовы преподавателей, ни один из которых, по неведомой ученикам причине, не мог избавиться от шутих и хлопушек без помощи Амбридж... Впрочем, профессор Флитвик дал школьникам небольшую подсказку.       — Благодарю вас, профессор! — сказал он растрёпанной, закопчённой и мокрой от пота Амбридж, выходящей из его класса. В тонком, скрипучем голосе декана Рейвенкло звучало неприкрытое торжество. — Конечно, я и сам мог бы загасить все эти ракеты, но у меня не было уверенности, что я имею на это право! — и профессор Чар с лучезарной улыбкой захлопнул дверь за Амбридж, чьё лицо исказилось от злобы.       — Это было просто великолепно, — сказала Гермиона Гарри, когда они встретились после уроков в Холле. Она на всякий случай оглянулась и тихо произнесла: — Передай мои поздравления близнецам. Очень качественная работа, — восхищённо добавила она.       — Да, — подхватила Луна. — Очень интересный способ разгонять мозгошмыгов... Они молодцы...       — Хорошо, — кивнул Гарри, улыбнувшись, — обязательно передам ваши слова.       — Неужели они не боятся? — покачала головой Гермиона. — Ведь если узнают, что это они, их исключат!       — Да они ушли бы хоть сейчас! — фыркнул в ответ Гарри. — Но хотят сначала расквитаться за Дамблдора... По полной, — несколько зловещим и предвкушающим тоном сказал он. — Ну и подпортить Амбридж нервы и репутацию...       — Ладно, это их дело, — вздохнула Гермиона. — Просто... Держись от этого всего подальше, хорошо? Не подставляйся! Пожалуйста.       Парень кивнул и успокаивающе улыбнулся:       — Я буду осторожен...       Гермиона посмотрела на него скептически, но вздохнув, решила пока этот вопрос отложить.       — Что от тебя хотела Амбридж? — начала выяснять она более животрепещущую тему.       — Давай потом, после ужина? — попросил Гарри. — Есть хочу, ужас просто. Хотя, поговорим завтра, а? — он тоже оглянулся на всякий случай, и весомо произнёс: — Думаю, сегодня лучше после ужина находиться в гостиных... Чтобы потом вопросов не было...       — Гарри! — тихонько воскликнула встревоженная Гермиона. — Что ты задумал?       — Ничего такого, — успокаивающим тоном ответил парень, улыбнувшись. — Всё нормально. Просто... надо кое-что уладить...       — Гарри, — попыталась она до него достучаться, — профессор Дамблдор собой пожертвовал, чтобы прикрыть тебя. Не обесценивай его поступок!       — Всё будет хорошо, — с уверенным видом заявил он. — Не волнуйтесь! И это, девочки, — Гарри покачал головой, — почта под наблюдением!       — Мы об этом догадывались, — начала Гермиона, но он её перебил.       — Это уже не догадки! Считай, информация из первых рук...

***

      — О чём ты так напряжённо задумалась? — поинтересовалась у неё подруга, когда после ужина они оказались в спальне.       Гермиона уселась с учебником Древних рун за стол, но её мысли были очень далеки от различий готских рун с северноэтрусскими... И Луна, как обычно, мгновенно поймала её состояние "раздрая"...       — Мне не нравятся эти параллели со вторым курсом, — вздохнув, решила поделиться сомнениями Гермиона. — Помнишь, Гарри рассказывал, что Малфой-старший принёс решение Попечительского Совета и Дамблдор тут же смирился? — подруга кивнула, и она продолжила: — А потом, спустя месяц, вернулся в школу, просто, как он сказал Гарри, поговорив с членами Совета. Почему он не сделал этого сразу? А... А довёл ситуацию до того, что спасать Джинни был вынужден Гарри?! — с раздражением воскликнула она. — И меня... — она вздохнула, — гложут сомнения... Что на этот раз будет? Оборотни? Акромантулы? Кто там у нас под боком с категорией опасности 5Х? Или опять министерство дементоров пригонит?!       — Дементоров не получится... — задумчиво сказала Луна, глядя в окно. — Папа написал: ему читатели сообщили, о том, что в министерстве тихая паника...       — В смысле? — не поняла Гермиона.       — Дементоры не подчиняются, — вздохнув, ответила Луна печальным тоном. — Держатся у Азкабана, но не подчиняются... Министерство это засекретило, чтобы не было волнений. Пытаются решить проблему, но... — подруга развела руками.       Это были очень тревожные новости! Очень! Как бы не исполнилось желание Гарри — отработка заклинания "Экспекто патронум" на практике! Вот уж действительно: бойтесь своих желаний! А то они могут исполниться...

***

      Утром вся школа была взбудоражена новыми событиями: оказывается, вчера пропал слизеринец-шестикурсник Грэхэм Монтегю. Он не пришёл на последний урок, потом не появился в гостиной и старосты подняли тревогу! В результате, профессора и призраки вторую ночь подряд обыскивали Замок. Как и в случае с Дамблдором — безуспешно. В придачу, уже поздно вечером в Больничное крыло попал Малфой, где и находился до сих пор!       Амбридж устроила форменную истерику прямо за завтраком в Большом зале, требуя признаться, кто напал на бедного мальчика, сына достойных родителей, руководителя Инспекционной дружины, иначе хуже будет... При этом было непонятно — что она считает более тяжким проступком: нападение на "бедного мальчика" или на "руководителя дружины"...       — Ты думаешь, это Гарри... Малфоя? — тихо прошептала Гермиона подруге на ухо.       Та в ответ лишь улыбнулась, а потом, с нескрываемым удовольствием наблюдая за развернувшейся сценой, счастливо произнесла немного загадочную фразу:       — Имя "Драко" ещё не значит, что можно злить дракона!       Разумеется, Амбридж прицепилась к Гарри. Но мало того, что он всё отрицал, на его защиту встали гриффиндорцы.       — Мистер Поттер после уроков находился в гостиной факультета, — заявила на весь Большой зал поднявшаяся со своего места Парвати. — Весь вечер после ужина! — подчеркнула она. — Он с другими игроками обсуждал подготовку команды и мистера Уизли к финальной игре чемпионата.       Гриффиндорцы согласно загалдели, что всё так и было. Розовую Жабу перекосило, а Снейп, подошедший с ней и таращившийся со злобными видом на Гарри — вдруг отшатнулся, и даже сделал шаг назад...       После завтрака поговорить с Гарри не удалось, он ушёл в толпе "львят", что-то бурно обсуждая с близнецами и новыми загонщиками. Гермиону просто снедало нетерпение и любопытство, но пришлось ждать большой перемены, когда они с Луной смогли затащить Гарри в пустой класс.       — Гарри! Что случилось? — Расскажи, Гарри! — насели на него подруги вдвоём.       — Когда? Где? — изобразил он полное непонимание. — С кем?       — С МАЛФОЕМ! — хором воскликнули Гермиона и Луна.       — Я его и пальцем не тронул! — ответил парень. Потом, видя что ему не верят, приложил руку к груди и полушутливо произнёс: — Торжественно клянусь, что вчера не трогал Малфоя даже пальцем! И вообще, после разговора с вами я к нему даже не приближался!       Но, судя по искоркам блеснувшим в зелёных глазах, что-то здесь было явно не чисто!       — А Монтегю? — поинтересовалась Луна.       — А он... Путешествовать отправился, — хмыкнул парень. — Точнее сказать, его отправили...       — Гарри! — возмущённо вскрикнула Гермиона.       — Это не я! Честное слово! — заявил Гарри с самым серьёзным выражением лица и замотал головой: — Честно, девочки... Не я!       Гермиона на него уставилась с выражением "ты-мне-всё-немедленно-расскажешь-Гарри-Джеймс-Поттер", и только было хотела это сказать, как вмешалась Луна.       — А что случилось со Снейпом, Гарри? — спросила она с нескрываемым интересом в голосе. — Утром, на завтраке. Он так старался поймать твои мозгошмыги... Но они его укусили.       — Да, кстати, — поддержала подругу Гермиона. — Гарри, что это было?       — Ээм... — парень смутился, потом вздохнул: — Да он опять мне в голову полез... Ну, похоже было. Ну я и... Подсунул воспоминания о кладбище и круциатусе Вол.. Ну, вы поняли кого.       — Но... но зачем? И как ты это сделал?       — Да он постоянно орёт на меня, на каждом занятии: "Поттер, вы можете думать о чём-то другом, кроме дементоров?!", "Поттер! Очистите сознание, а не вспоминайте всякую дрянь"... А я... Я не могу не думать! — воскликнул Гарри. — Когда всё вокруг... Вокруг столько всего... всего происходит. И ОД, и экзамены, и команда! Вы... — смущённо добавил он. — А Снейп... лезет и лезет в голову: то к воспоминаниям об ОД, то... — он замолчал, потом тихо закончил: — о вас... Ну я и... Пришлось тренироваться, усиленно что-то вспоминать в подробностях и деталях. Но такое, чтобы его отпугнуло. Ещё атакующего василиска вспоминаю, ему тоже не нравится...       — Но Гарри... Это же, наверное, тебе... неприятно? — у Гермионы просто не было слов.       — Ну, — он пожал плечами, — хорошего, конечно, мало. Но... — он повернулся к Луне. — Ты как-то сказала, что если мозгошмыга проговорить или продумать, то он больше не имеет власти? Ну вот я и... Но, похоже, Снейп сегодня вечером на мне отыграется за этот круциатус...       — Ты получил отработку на Зельеварении? — удивилась Гермиона.       — Ну, вроде того... — кивнул Гарри. — Снейп сказал, что после уроков у меня дополнительное занятие...       — Наверное, ему профессор Макгонагалл передала, что директор Дамблдор сказал, чтобы ты налёг на окклюменцию! — подумав, сказала Гермиона. — Это логично... Если надо налечь, то нужно больше занятий, так же? Я понимаю, что тебе это неприятно и вообще... Но, раз уж Дамблдор так настаивал, чтобы ты серьёзно занялся окклюменцией, что даже не забыл об этом упомянуть перед уходом... Конечно, профессор Снейп не лучший преподаватель, но раз другого нет, — она вздохнула и ободряюще улыбнулась парню: — Тем более ОД больше время занимать не будет... Мы же не собираемся опять так рисковать?! — после небольшой паузы произнесла она тоном, в котором утвердительности и приказа было куда больше, чем вопросительной интонации.       Парень в ответ пожал плечами и скривился (занятия со Снейпом вместо ОД его явно не вдохновляли).       — Гарри, а что хотела Амбридж? — спросила Луна. — Зачем она тебя вызывала?       — Знаете, по-моему, Жаба пыталась меня напоить зельем... Ну, чтобы узнать про Дамблдора и крёстного.       — Да ты что?! — удивилась Гермиона. — Почему ты так решил?       — Да она вежливая такая: "что будете пить, Поттер?", "Чай? Кофе? Тыквенный сок?"... Представляете, сама мне чашки наколдовывала, на выбор! А потом, типа гостеприимная: "да вы пейте, пейте, я хочу с вами попить чаю"... И следом вопросики в лоб: "где прячется Дамблдор"... Мол, она знает, что мы с Дамблдором заодно, а потом, где скрывается Сириус Блэк...       — И что ты отвечал? — спросила Луна нетерпеливо. — Ты же не пил, так же, Гарри?!       Парень в ответ скривился, а потом хмыкнул:       — Мне Грюм, ну тот, который Лже-Грюм, да и настоящий тоже, своей "Постоянная Бдительность!", чуть мозги не проели! Разумеется, я только делал вид, что пью: губы макал в чашку и отвечал — "Не знаю, профессор Амбридж. Не знаю, профессор Амбридж"... А она... Грозиться начала...       — Чем? — встревожилась Гермиона.       — Сказала, что уверена, что тогда осенью, когда чуть не поймала крёстного, у него был разговор со мной и если бы поймала, то нас бы посадили... А потом, такая самодовольная, заявила, что мы у неё все на подозрении, вся связь со школой находится под наблюдением. Все камины Хогвартса, кроме её собственного, контролируются каким-то там то ли инспектором, то ли диспетчером, а эта жабовская дружина вскрывает и просматривает всю почту, как входящую, так и исходящую, а Филч следит за всеми тайными ходами... — Гарри, опять вздохнув, продолжил: — Я наших предупредил уже. Насчёт почты все, конечно, в шоке... — он покачал головой, — девчонки вообще в истерике были, что их письма будут читать "слизни", еле успокоили. А близнецы сегодня утром обнадёжили, что про хода Амбридж туфту гонит, они уже проверили: есть варианты... И с почтой тоже решим и придумаем чего-нибудь... Парвати сказала, что предупредит ваших, ну и "барсучков" тоже...       — А у тебя осталось это... ну то, что Амбридж тебе предложила пить? — поинтересовалась Луна, о чём-то размышляя.       — Нет... Она, когда бабахнуло, выскочила в коридор, а я чашку вылил в кадку с каким-то фикусом...       — Жалко... Вот если бы ты догадался как-то взять с собой... И там бы оказался веритасерум... — разочарованно вздохнув, сожалеющим тоном сказала Гермиона, сразу поняв к чему клонит подруга.       — То что? — удивлённо уточнил Гарри       — Мы бы Жабу посадили в Азкабан, — мечтательно полупропела Луна.       — Каким образом?       — Веритасерум, Гарри, это очень опасное зелье, — начала рассказывать Гермиона. — Применение на несовершеннолетних, без согласия опекунов — запрещено. Применение не сотрудником Аврората или ДМП — запрещено! За это Азкабан, Гарри.       — Неее, — покачал головой он. — Если Жабу за её перо не посадили, то... Министр её сейчас бы точно отмазал, после всего этого "дутого заговора" Дамблдора... Да и вообще, похоже, всё будет ещё хуже, — он взлохматил волосы и зло высказался: — Представляете, мне Филч, когда вёл к Амбридж, хвастался, что теперь, когда в школе нет Дамблдора, вступит в силу Декрет об образовании номер двадцать девять и у него будет право подвешивать нас на цепях и наказывать розгами. За малейшую провинность, вроде "вонючей дроби", или чего-то такого!       — Не может быть, — воскликнула Гермиона. — Это же дикость несусветная!       — Ну, Филч говорил уверенно... — пожал плечами в ответ парень. — И знаете, так... Предвкушающе, смакуя... Так что лично я — не удивлюсь...

***

      С дополнительного занятия со Снейпом Гарри, почему-то, пришёл в Библиотеку несколько раньше, чем ожидали подруги. Парень был явно расстроен, то и дело вздыхал, было видно, что учебник он листал автоматически, даже не стараясь вчитываться, и то и дело задумчиво смотрел в окно... На расспросы подруг: "Что случилось?" — отмахнулся, что всё нормально, просто обдумать кое-что надо, а потом и вовсе — собрал вещи, и сказав, что устал и голова болит, ушёл. Видимо, у него что-то не получилось, или Снейп нашёл способ обходить его хитрости с подменой воспоминаний...       — У Гарри появилось много очень плохих мозгошмыгов, — вздохнув, сказала Луна, с грустью глядя в след парню. — Они ему не дают покоя...       — Думаешь, он опять смог прорваться в голову к Снейпу? И там что-то увидел... — Гермиона запнулась, — что-то очень плохое? В принципе, возможно... Если Снейп был слугой Сама-Знаешь-Кого, то у него могут быть очень неприятные и даже отвратительно-кошмарные воспоминания, — принялась размышлять она.       Подруга с грустным видом лишь пожала плечами... Но обсудить эту тему не удалось — по Библиотеке пронёсся слушок, что Крэбб и Гойл теперь составляют компанию Малфою в Больничном крыле! Оказывается, их вот-вот, буквально недавно, обнаружили в чулане, приклеенных друг к другу, в придачу, покрытых чирьями и быстро растущими жёлтыми перьями! И сейчас, вроде бы, Снейп с Амбридж ищут кто это сделал! Так как сами потерпевшие ничего сказать по поводу нападения на них не могут, только мычат... Все принялись злорадно шушукаться, а Гермиона только покачала головой — это противостояние, которое разожгла Амбридж своей идиотской идеей с дружиной — ничем хорошим не закончится! Радовало только то, что Гарри в это время был у Снейпа, а значит он вне подозрений, и к нему Амбридж не прицепится...       Уже вернувшись в спальню, Гермиона поделилась своими сомнениями по поводу занятий Гарри со Снейпом:       — Знаешь, Луна, — вздохнула она, — мне эта идея с обучением Гарри у Снейпа, чем дальше, тем больше не нравится... — Подруга заинтересованно на неё уставилась, и она продолжила: — Виктор прислал ответ... В общем, по его словам, описанная мною методика действительно существует, но... Только для совершеннолетних, после длительного теоретического курса! Кроме того, существует куча граничных условий по... В общем, под половину из них Гарри не попадает и близко, — с сомнением в голосе произнесла она. — Виктор писал, что проконсультировался со своим другом, Эндрю Полякоффым, у которого дядя в гильдии менталистики, и Эндрю сказал, что очень хочет посмотреть на встречу и общение на тему обучения защите сознания своего дяди с этим выдающимся представителем вида "rukojopih dolbodyatlov", который такое практикует в школе... — Гермиона вздохнула: — Но всё равно Гарри защита очень нужна, а другого преподавателя просто нет...       — Я думаю, что занятия с Гарри должна начать вести ты, — ответила Луна. — Гарри тебе доверяет... И так будет легче...       — Луна, та методика, что преподаётся в Дурмстранге, и по которой у меня есть учебник, рассчитана на три года обучения! А Гарри защита нужна сейчас! Даже, правильнее сказать, не сейчас, а вчера!       Подруга пожала плечами, и вздохнув, произнесла:       — Значит, остаётся только Снейп...       Гермиона опять с сожалением вздохнула, и после паузы уточнила другой заинтересовавший её вопрос:       — Луна, а ты не знаешь что это за вид такой — "rukojopie dolbodyatli"? Я плохо читаю на кириллице, но то что смогла понять... Получается, что это птицы, какой-то родственник дятла? У которых ноги могут выполнять функцию хватательных и держательных конечностей? То есть, как вот Хугин, когда хочет орех расклевать и держит его лапой, только более эффективно?       Но как оказалось, подруга про такой вид птиц даже не слышала. Наверное, какой-то местный эндемик, решила Гермиона, ведь Эндрю из России, а у них там, по слухам, даже драконы трёхголовые водятся и какие-то особенные боевые медведи вместо троллей-охранников, только эти медведи ещё и ездовые, в смысле — верховые! Словом, очень загадочная страна эта Россия, ещё и со своей школой магии в придачу. Теперь Гермиона даже жалела, что так мало пообщалась с Эндрю на Святочном балу, а Виктор ни разу не пригласил друга на их прогулки...

***

      В воскресенье из Больничного крыла вернулись Чанг и Эджком. С прыщами мадам Помфри ничего сделать не смогла (или, возможно, не захотела), поэтому девушки закрывали лица по самые глаза и быстро исчезли в спальне. К этому времени уже практически каждый знал всё о том что случилось в среду и члены ОД с Рейвенкло собрались в уголке гостиной, чтобы обсудить дальнейшие планы.       — На самом деле, они не такие и плохие, — тихо сказала Мэнди Броклхерст. — Они просто... сделали ошибку...       — Ошибку? — удивлённо переспросила Гермиона. — Значит ошибку, да? А ничего, что они нас всех сдали Амбридж, и всё могло закончиться очень печально?       — Но ведь всё обошлось, так же? — ответил Сэм Чэмберс. — Ты ведь знаешь, Грейнджер, что у Мариэтты мама работает в Министерстве и ей пришлось нелегко...       — Да ну, — презрительно потянула Гермиона. — Вот только у неё, да? Отец близнецов Уизли тоже работает в Министерстве! И родители Фанкорт. И не только их! — зло добавила она. — Но вот на их лицах нет надписи "ябеда"...       Все присутствующие начали переглядываться...       — Вообще-то, Грейнджер, с твоей стороны это было нечестно! — высказала, видимо, всеобщее недовольство, Сандра Фосетт. — Ты должна была предупредить нас, что заколдовала анкеты...       — Это добровольные контракты, — отрезала Гермиона. — Вас никто не заставлял их заполнять! — она достала из заколдованной папки один чистый лист анкеты и протянула молча наблюдающему за спором Гольдштейну. — Читай, Энтони. Вторая строка снизу.       — "Торжественно клянусь сохранять всё в тайне", — прочитал Энтони, и поднял глаза: — Но мы же рассказывали, обсуждали...       — Условие контракта — злостное нарушение, преднамеренное, — пояснила Гермиона, и фыркнула: — Не надо из меня делать дуру и злобную фурию! — Потом осмотрела собравшихся: — Вас никто не заставлял заполнять анкеты, вступать в наш клуб и ходить заниматься защитой! Их, — она кивнула в сторону лестницы ведущей в спальню, — никто не заставлял нас всех предавать! Они сами пришли к Амбридж и получили по заслугам! — припечатала она. Потом, окинув всех внимательным взглядом, начала объяснять то, что, по видимому, до ребят не дошло: — Если кто ещё не понял, то напоминаю: в среду вечером, в кабинете директора, стоял вопрос о нашем исключении из школы, как нарушивших Декрет номер двадцать шесть! Исключении всех нас!       — Но... мы же вывернулись, так же... — несколько нерешительно произнёс Дункан.       — Мы, — подчеркнула Гермиона голосом, — вывернулись! Гарри, Луна и я! И, не в последнюю очередь, благодаря директору Дамблдору, смогли вытащить всех вас! Но вы, кажется, забыли о цене нашего дальнейшего пребывания в школе: теперь у нас новый директор, которая устроит нам всем весёлую жизнь! Одна только эта её дружина, попомните мои слова, крови нам попортит! И этого бы не случилось, если бы некоторые всего лишь держали языки за зубами! И кстати, — она скривилась, — отдельно поблагодарите Чанг и Эджком за то, что занятий ОД больше не будет! Мы не собираемся теперь, после случившегося, рисковать и искать ещё один кабинет, а то мало ли, вдруг ещё у кого где родители работают, — фыркнула она.       Однако в целом, выходные дни прошли спокойно. Правда Гарри по-прежнему был грустным и немного рассеянным, но учитывая всё то, что произошло... Многие ученики выглядели подавленными и встревоженными, и единственное, чем Гарри отличался от остальных — это быстрые и какие-то задумчивые взгляды, которые он время от времени бросал на Снейпа, потом отворачивался и явно напряжённо что-то обдумывал. Скорее всего, он опять отразил атаку и увидел что-то такое, что его потрясло...       Вдобавок, им с Луной стало известно, что к случившемуся с Малфоем он всё же как-то был причастен. Парвати рассказала, что в четверг Малфой снял с Уизли пять баллов за небрежный внешний вид, с Невилла — пять, за пререкания, а с Гарри — десять, со словами: "Ты мне просто не нравишься, Потти!" В придачу, этот идиот похвастался Гарри, что с Грейнджер он будет снимать по десять каждый день, потому что грязнокровка, а с Лавгуд — по пять, пока та не научится вести себя, как положено приличной, чистокровной волшебнице... А Лаванда добавила, что Невилл и Симус повисли на Гарри, удерживая его, за что Малфой, ухмыляясь, снял с Гриффиндора ещё пять штрафных очков... Словом, если говорить откровенно, то зная Гарри, было удивительно, что Малфой оказался в Больничном крыле, а не в Святом Мунго! Правда, было совершенно непонятно: каким способом Гарри это провернул?! Так как обе гриффиндорки в один голос утверждали, что он действительно после ужина был в гостиной — обсуждал что-то с командой, потом шушукался о чём-то в уголке с близнецами, но факультетское помещение не покидал и это совершенно точно!       Про них троих, слава Мерлину, почти никто не вспоминал, так, несколько любопытных-осуждающих-завистливых взглядов в спину искоса, и всё. Обсуждение вопроса: "попытка ареста директора и его побег из Хогвартса" — по-прежнему было темой номер один!       Хотя, конечно, мимо Парвати и Лаванды вопрос о них троих пройти не мог.       — Так вы будете объявлять о своих отношениях? — хором поинтересовались две самые отъявленные сплетницы Хогвартса, когда вместе с Падмой подсели к ним с Луной в Библиотеке.       — Гарри не делал официального предложения, — отмазалась Гермиона. — Даже о помолвке, так что, — она развела руками...       — Тормоз! — с сожалением во взгляде и голосе покачала головой Лаванда.       — Всё правильно, Гермиона, — поддержала её Падма. — В нашем обществе всё лучше делать по правилам, так проблем меньше.       — Это да, — согласно кивнула её сестра. — Но вы его подтолкните, а то будет тянуть до седьмого курса... Скорее всего, он об этих нюансах и не знает... Надо Невиллу намекнуть, пусть просветит друга, — добавила со вздохом Парвати.       К счастью, девушек сейчас очень волновала судьба бывшего профессора Прорицаний Трелони, и они переключились на обсуждение вопроса: раз Амбридж теперь директор, то выгонит она Трелони из Замка или нет?       Гермиона сомневалась в таком исходе и постаралась успокоить подружек логическими доводами:       — А смысл теперь изгонять Трелони? Ну кто она для Амбридж? — сказала она. — Тогда, это имело смысл, чтобы досадить Дамблдору, показать ему свою власть, заодно усилить позицию Министерства в Хогвартсе, взяв на её место своего человека... А теперь зачем? Скорее Амбридж Флоренца уволит... — задумчиво добавила она.       — Думаешь? — заволновались Лаванда и Парвати.       Как узнала Гермиона от Луны, несмотря на то, что девушки чуть ли не каждый вечер бегали в Северную башню утешать профессора Трелони, от профессора Флоренца они были просто в восторге, прихорашивались и наряжались перед каждым уроком. Она пожала плечами:       — Ну, он кентавр, а Амбридж не любит нелюдей и Дамблдор взял Флоренца в пику ей, что Амбридж явно не понравилось ещё больше, так что... Но это не сразу, — поспешила она успокоить разволновавшихся девушек. — Она всё-таки ограничена инструкциями и всем таким... Так что вначале она походит на его уроки, потом назначит ему испытательный срок, а уж потом... Иначе она бы тут всех профессоров уже заменила!       Но сказать, что она смогла успокоить Лаванду и Парвати, было нельзя... Впрочем, хорошо было то, что про них троих они тут же забыли...

***

      В понедельник начались такие проблемы, что всем тем более стало не до них троих и их отношений: Амбридж принялась штамповать приказы! Теперь она даже не ссылалась на декреты министерства, а издавала их своей властью. Оказывается, первый такой приказ — "О создании Инспекционной дружины" — появился на доске объявлений в Холле ещё в четверг, просто за министерским приказом о назначении Амбридж директором и обсуждением всех случившихся событий, никто не обратил на это внимания. Но сегодня появились четыре новых, которые злобно ухмыляющийся Филч торжественно повесил на стену рядом с доской объявлений, каждый в своей рамке.       Приказ №6 обязывал учащихся Хогвартса всегда носить школьную форму; Приказ №7 запрещал учащимся мужского пола прятать руки в школьной мантии; Приказ №8 вводил ограничение расстояния между учениками мужского и женского пола на не менее, чем 6 дюймов! А Приказом №9 ученики уведомлялись об обязательном досмотре их почты членами Инспекционной дружины!       Смешным в этом было то, что издавала приказы Амбридж от имени Генерального инспектора и подтверждала от имени директора. Эта тавтология: "Издано Генеральным инспектором Долорес Джейн Амбридж. Утверждено директором Долорес Джейн Амбридж" — была просто смешна, но тем не менее Розовая Жаба ходила надувшись от спесивой гордости и с нескрываемым наслаждением поглядывала на эти объявления.       Все жутко возмущались таким произволом, а вышедший из Больничного крыла Малфой, со своими подпевалами из Инспекционной дружины, коих оказалось чуть ли не половина старшекурсников-слизеринцев, с энтузиазмом принялись снимать баллы за нарушения этих приказов. Особенно доставалось старшекурсникам за нарушение приказа номер восемь! Деканы даже рассадили в Большом зале мальчиков с одной стороны стола, девочек с другой, под самодовольным взглядом взирающей на это Амбридж, которая с хозяйским видом уселась в центре преподавательского стола на кресло Дамблдора.       В ответ на её наглость и самоуправство по Замку загремели взрывы! Конечно, такой огненной феерии как в четверг не было, но Амбридж опять пришлось хорошенько побегать! В придачу, кто-то заколдовал зубастые летающие тарелки и прыгающие йо-йо, и они, носясь по коридорам и прыгая по лестницам, тоже добавили веселья и паники!       Утром во вторник Филч прибил к стене два новых приказа "генерального инспектора - директора" Амбридж — о запрете хранения и использования любых игр и игрушек, не имеющих образовательного значения, и о том, что всякий, у кого найдут пиротехнику, будет немедленно исключён!       Куда там! Такое впечатление, что взрывы шутих и петард загрохотали с удвоенной силой, а число всевозможных ракет, носящихся по коридорам — утроилось!       В среду после уроков, глядя на клубы сизого дыма, висящего под потолком, и проведя взглядом промчавшуюся ракету, за которой бежал Филч, Гермиона поморщила носик от вони сгоревшей серы...       — Гарри, может передашь близнецам, что уже хватит, а? — нерешительно попросила она. — Нельзя сказать, что это не даёт эффекта, но всё-таки...       — Это не они, — меланхолично ответил парень. — Они сейчас пыхтят, рук не покладая... Им не до этого...       — И чем же они так заняты? — удивилась Гермиона.       — Изготовлением этого всего, — Гарри ткнул пальцем в кувыркающуюся под потолком шутиху, которая выписывала: "Розовая Жаба — вон из школы!". Он несколько злорадно скривился: — Пять галлеонов за "Набор начинающего негодяя" и двадцать — за полный комплект "Великолепной взрывчатки"... Очередь — на месяц! Даже ваших, с Рейвенкло, человек пятнадцать в списке...       Гермиона только покачала головой: это было ужасно! Одно дело, если бы этими шуточками занимались только близнецы, но если они сосредоточились на изготовлении, а всё это творят остальные, то... похоже, школу ждут "весёлые" времена...       — Ты что, и сегодня не идёшь на урок окклюменции? — нахмурившись, спросила Гермиона, когда парень забрал их сумки и они направились к Библиотеке.       В понедельник он тоже не пошёл, но тогда Гермиона решила, что это из-за Амбридж, которая привлекла Снейпа к борьбе с пиротехникой, и поиски Монтегю развернулись с новой силой, так как оказалось, что дома он тоже не появлялся...       — Нет, не иду, — несколько скомкано пробормотал Гарри. — Снейп сказал, что занятия окончены. Наверное, он считает, что теперь, когда основы изучены, я могу продвигаться дальше самостоятельно.       — Значит, тебе уже не снятся эти сны? — подозрительным тоном поинтересовалась Гермиона, с недоверием смотря на него.       — Практически нет, — ответил Гарри, отведя взгляд.       — А по-моему, Снейп не имеет права прекращать уроки окклюменции, Гарри, — нерешительно произнесла Гермиона. — Да он... Его методы ужасны, и это точно не самый лучший способ... — она запнулась, не зная как продолжить. — Но другого преподавателя у нас нет, а Снейп, я считаю, не имеет права нарушать указания Дамблдора! — подчеркнула она. — Гарри, это очень важно! Наверное это самое важное до тех пор, пока ты не научишься контролировать свои сны целиком и полностью! Вспомни то последнее ужасное видение с Руквудом! Я считаю, что ты должен пойти к Снейпу и потребовать...       — Нет, — решительно отрезал парень. — Ничего я требовать не буду... Давай поговорим о чём-нибудь другом, ладно? — вздохнув, попросил он.       — Гарри, может ты расскажешь наконец? — вопросительно потянула Луна, заглядывая парню в глаза. — Про тех мозгошмыгов, что тебя беспокоят? Тебе нужно поговорить, Гарри...       — Поговорить... — он тяжело вздохнул, потом кивнул. — Да... мне не помешает поговорить... поговорить с Сириусом, — задумчиво произнёс он.       — Гарри! Что случилось, Гарри?! — заволновалась Гермиона. — Ты что, опять отразил атаку на Снейпа, и... что-то подсмотрел? Что-то ужасное, да?       — Увидел... Но не в голове, а... — он вздохнул и помотал головой.       — Расскажи, Гарри, — мягко попросила Луна. — Мы что-нибудь обязательно придумаем...       — Так, Гарри! — несколько возмущённо высказалась Гермиона. — Да что это такое, что мы из тебя всё клещами вытаскиваем, а?! Так, пойдём...       Они добрались до пустого класса, где Гермиона бросила ему:       — Проверь по Карте, кто рядом, — а сама начала заколдовывать дверь. — Рассказывай, — потребовала она, когда закончила.       — Это немного... в общем, личное, — попробовал было отговориться он, но не тут-то было.       — Гарри Джеймс Поттер! — возмущённо воскликнула Гермиона. — Если ты... — она бросила взгляд на подругу, но произнести "мой парень", или уж тем более — "наш", у неё духа не хватило, в придачу, она почувствовала, что стремительно краснеет, но твёрдо решила не отступать: — В общем, если у нас, как ты сам сказал, самые серьёзные намерения, то тебе не кажется, что это нас с Луной тоже касается?! Хотя бы по причине того, что твои проблемы автоматически становятся нашими проблемами?! А?       — Ты когда злишься... такая красивая, — восхищённо протянул он, смотря на неё.       — Оставь комплименты на потом! — топнула она ногой в нетерпении. — Ну?!       — Гарри, лучше расскажи, — мягко произнесла Луна. — И тебе станет легче, когда ты обговоришь мозгошмыгов и они улетят... — она улыбнулась и вздохнула: — И Гермиона же не отстанет... Так будет проще, Гарри.       Парень на них посмотрел... таким странным, то ли смущённым, то ли взволнованным взглядом... Потом тяжело вздохнул:       — Ну, в общем... Снейп перед занятиями вытаскивает свои воспоминания и опускает в Омут Памяти...       — В Омут памяти? Зачем? — удивилась Гермиона. — Он же предназначен для просмотра, а не хранения... — она вытащила блокнот и карандаш, и принялась записывать. "Тупой карандаш лучше, чем острая память", как-то сказал ей дедушка, и не согласиться с этой мудрой мыслью было невозможно.       — Не знаю, — пожал в ответ плечами Гарри.       — То есть, у Снейпа есть свой Омут Памяти? — удивлённо спросила Луна. — Это очень редкий предмет, их мало...       — Вряд ли, — ответил парень. — Мне показалось, что это директорский...       — Странно, — удивилась Гермиона. — Зачем директор Дамблдор отдал Снейпу такой нужный ему самому артефакт? — задумалась она.       — Продолжай, Гарри, — попросила Луна. — Мерлин с ним, с этим Омутом. То есть, Снейп перед занятиями извлекал свои воспоминания и погружал их в Омут... и?       — Да, — кивнул Гарри. — И в этот раз тоже... Но мы... только начали, и тут примчался Нотт с воплями, что нашли Крэбба и Гойла в кладовке... Снейп сказал мне, что на сегодня занятия окончены... и побежал с Ноттом... а я... — он со смущённым видом тихо пробормотал: — мне любопытно было, что же он прячет такого, и я полез глянуть...       — Гарри, — покачала головой Гермиона. — Это не этично... И не красиво, честно говоря. Вот тебе будет приятно, если с тобой так?       — Да знаю я, — махнул он рукой с ужасно расстроенным видом. — Я и сам уже десять раз пожалел, что полез, но... — он замолчал, уставившись в окно, а потом вскинулся: — Но теперь это мне не даёт покоя, то что я увидел...       — Что, Гарри? Что ты увидел?       — Это касается моего отца, — вздохнул он. — И мамы. И крёстного... Просто я думал, что... Мне постоянно говорили, какие они замечательные, а... — Гарри разочарованно махнул рукой. — Короче, мне очень надо поговорить с Сириусом, очень... — тихо добавил он. — Но я знаю, что это невозможно, камины перекрыты... Вот если бы пробраться в кабинет Амбридж...       — Зачем? — не поняла Гермиона.       — Я же рассказывал вам: Амбридж говорила, что все камины под наблюдением, кроме её собственного...       — Это ловушка, Гарри! — воскликнула Луна.       — Точно, — поддержала подругу Гермиона. — Сам подумай: зачем Амбридж тебе сообщать, что её камин не под наблюдением?! Только чтобы ты полез в него, и она вас поймала! Тебя и твоего крёстного!       — Да? — парень аж немного вышел из своего расстроенного состояния.       — Это единственное логичное объяснение, Гарри! — подчеркнула Гермиона.       — Н-да, — закручинился парень.       — Но зачем тебе вообще нужен камин? — поинтересовалась Луна.       — Вот-вот, — подхватила Гермиона. — Ведь крёстный тебе передал Сквозное зеркало... Конечно, там, в отличии от камина, нет эффекта присутствия...       — Точно! — воскликнул Гарри с видом, будто громом поражённый. — Зеркало же! И Сириус говорил, что, если понадобится поговорить, то я могу... А я и забыл про него! Девочки, вы супер!       Он явно повеселел, и чуть не начал подпрыгивать от нетерпения. Гермиона взглянула на часики.       — Мордред! У нас собрание старост с Амбридж! У неё в кабинете, — воскликнула она. — Так, вы пока... уроками займитесь! И лучше — в нашем классе... На восьмой этаж не ходите. Возможно, там установили наблюдение. В общем, не надо рисковать и нарываться, хорошо? А я, как закончится это сборище, вас найду, и мы всё обговорим, договорились?       Кабинет Амбридж выглядел... оригинально, как для профессора ЗОТИ! Стены были обклеены розовыми обоями, более того, бархатные занавески, скатерти, и даже ковёр на полу — всё было розового цвета! Обставлен кабинет был французской мебелью, а сама Амбридж восседала на кресле эпохи последнего Людовика, честно говоря, слишком-слишком для неё высоком, так как её коротенькие ноги просто болтались в воздухе. В комнате было множество различных безделушек и на одной из стен висела коллекция декоративных тарелочек с яркими цветными котятами, которые различались, помимо прочего, повязанными на шею бантиками. Они взирали на посетителей, перетаптывались и непрерывно мяукали. В целом, они, наверняка, были бы милыми... если бы не такое количество! На все поверхности были наброшены розовые скатерти — и кружевные, и обычные. Множество рюшечек, оборочек и бантиков. Такое ощущение, что дизайн этого кабинета был слизан с Кафе мадам Паддифут! Кроме того, интерьер, кхм, "украшали" несколько ваз с засушенными цветами, каждая на своей расшитой салфеточке, с кружевными оборками. И всё, абсолютно всё, включая роспись на вазах, приторно-розового цвета! Бррр, Гермиону аж передёрнуло...       Амбридж величаво взирала на входящих, сидя за столом, поперёк которого лежал массивный деревянный брусок с надписью золотыми буквами: "ДИРЕКТОР". При этом она делала вид, что ужасно занята, так как что-то строчила пером на пергаменте. Может действительно была занята, сочиняя новый приказ, или очередной донос...       — Садитесь, — коротко сказала Амбридж, кивнув Гермионе и Энтони на стулья перед собой.       Стулья в кабинет явно были доставлены недавно, так как диссонировали с остальной обстановкой. Расположение стульев тоже заставляло задуматься: большинство стояло перед директорским столом, и на них уже сидели часть старост с Рейвенкло, Гриффиндора и Хаффлпаффа, включая старост школы — Джейсона Сэмюэлса и Хейди Макэвой. Но шесть стульев стояли сбоку от Амбридж так, что сидящие на них оказались рядом с Розовой Жабой и лицом к остальным. На них сидели старосты Слизерина, все поголовно с маленькими серебряными "И", вышитыми на мантиях...       Потихоньку собрались все старосты всех факультетов, но Амбридж ещё минут пять продолжала писать... Собравшиеся (кроме слизеринцев, которые сидели с довольными лицами) недоумённо переглядывались, рассматривали кабинет, и косились на резвящихся котят на тарелочках над головой мадам директора, гадая, что же такого Амбридж придумала на этот раз, ведь раньше собрания старост проходили в специальной комнате, а не в кабинете у директора...       — Ну, — произнесла Амбридж, наконец отложив перо. Вид у неё был особенно мерзко-отвратительно-довольный, точно у жабы, готовящейся проглотить особенно аппетитную муху. — Пожалуй, раз все собрались, то приступим...       Дальше она начала говорить просто кошмарные вещи! Для начала подтвердила исключительные полномочия "Инспекционной дружины", на что Малфой особо мерзко ухмыльнулся, заявив, в придачу, что с этого дня старосты факультетов не имеют права снимать баллы с учеников других факультетов: отныне, это привилегия членов ИД. Далее сказала, что с сегодняшнего дня вечерние патрулирования происходят в расширенном составе — дежурная пара старост с парой членов ИД. И решать, что является нарушением, а что нет, за что снимать баллы и сколько — будут исключительно члены ИД... И благосклонно кивнула Малфою — он, как руководитель ИД, должен составить график со старостами школы, на что Малфой опять довольно ухмыльнулся и с торжеством во взгляде осмотрел всех присутствующих...       Амбридж всё вдохновенно вещала:       — ...и имейте в виду: за мной стоит вся мощь Министерства! Отныне, все каналы связи со школой находятся под наблюдением! Диспетчер Сети летучего пороха контролирует все камины Хогвартса... Моя Инспекционная дружина, — она кивнула в сторону Малфоя, который опять довольно осклабился, — вскрывает всю совиную почту, как входящую, так и исходящую, мистер Филч следит за всеми тайными ходами, ведущими в замок и из замка. Если я найду хотя бы намёк... Хоть малейший намёк на нелояльность министерству... — Амбридж грозно всех осмотрела и взвизгнула: — Виновные об этом пожалеют! — она перевела дух и продолжила уже более спокойным тоном: — Кроме того, сейчас стоит вопрос о вашей личной лояльности Министерству. Поэтому, с завтрашнего утра, я ожидаю ото всех вас докладных о студентах ваших факультетов, нарушающих правила нашей замечательной школы, — мерзко ухмыльнулась она. — Под этим понимается, но не ограничивается, все, кто разбрасывает вонючую дробь, навозные бомбы, кто запускает в коридорах "зубастые тарелки" и эту мерзкую пиротехнику, и вообще — кто хранит у себя запрещённые в школе предметы. С их перечнем вы можете ознакомиться возле кабинета мистера Филча. Кроме того, мне нужны докладные на всех, кто после отбоя покидает факультетские гостиные или возвращается в них, — Амбридж торжествующе ухмыльнулась и сладкоголосо продолжила: — Разумеется, у меня есть и иные способы узнать эту информацию, так что это, прежде всего, вопрос вашей, дорогие мои, лояльности к администрации...       Все начали недоуменно-возмущённо переглядываться, а Амбридж торжествующе закончила:       — Ну, коль мы всё обговорили, то я надеюсь, что вы хорошенько всё поняли и зарубили себе на носу. Можете быть свободны... кроме старост Гриффиндора, — мерзко ухмыльнулась она.       Рону Уизли, который с красным от возмущения лицом уже было вскочил с места, застыл с отвисшей челюстью, а Малфой ему мерзко ухмыльнулся:       — Не торопись, Уизел...       Выйдя в коридор, Гермиона придержала Энтони:       — Подожди немного, — сказала она напарнику, глядя как остальные торопливо расходятся, с недовольными лицами обмениваясь мнениями о прошедшем ужасном собрании старост и новых требованиях Амбридж. Потом прошептала: — Прикрой меня...       Она извлекла из сумки длинные шнуры телесного цвета — одну из разработок близнецов Уизли, которая называлась "Удлинители ушей", и была предназначена для подслушивания. Этот комплект она выпросила у Гарри, чтобы разобраться "как это работает", и вот сейчас он очень пригодился. Она подсунула их под дверь в кабинет Амбридж...       — Хоть бы на дверь не было наложено Заклятие недосягаемости... — прошептала она, отдавая второй шнур Энтони, и показывая, что его нужно приложить к уху...       К счастью, обошлось и они услышали разговор в кабинете.       — ...ваши уже перекрыли вход? — прозвучал самодовольный голос Розовой Жабы.       Слышимость была просто великолепная — такое ощущение, что она стояла рядом.       — Да, директор Амбридж, — напыщенно ответил Малфой. — Крэбб, Гойл и Нотт уже должны быть возле Полной Дамы, с приказом никого не выпускать из гостиной.       — Отлично, что же, тогда дождёмся ещё мисс Милисенту Булстроуд и мисс Агнес Монкли...       — Зачем они нам, директор Амбридж? — спросила Паркинсон.       — Они составят вам компанию, Пэнси, — ответила Жаба. — Комнаты девочек тоже нужно будет тщательно обыскать! Возможно, пиротехнику прячут у них, надеясь на то, что мистер Филч к ним не может зайти...       Гермиона с ужасом посмотрела на Энтони:       — Ты тоже это слышал? Обыск... получается, в Гриффиндорской башне? — Гольдштейн кивнул, и Гермиона, на ходу сматывая "удлинители", бросилась к ближайшему пустому классу...       — Гарри! Амбридж собирается устроить обыск в вашей башне! Предупреди своих! — посмотрев вслед серебристой выдре, умчавшейся сквозь потолок, она покачала головой, просто дурдом какой-то...       Луну она встретила недалеко от лестницы, ведущей в коридор, где был вход в гостиную.       — Гарри получил сообщение? — первым делом спросила Гермиона у подруги.       — Да, — кивнула та, — и сразу помчался предупреждать своих. Я думаю, что всё будет хорошо, Гермиона, не переживай...       — Ой, сомневаюсь я, — вздохнула она в ответ, — боюсь, это только начало... — Гермиона покачала головой, потом добавила: — Ладно, идём в комнату, надо и у нас всё проверить, а то... Думаю, и к нам припрутся с обыском...       Присев за стол, Гермиона открыла шкатулку, достала оттуда прямоугольный пакет, обёрнутый в бумагу, и развернула обёртку. В ней лежало небольшое прямоугольное зеркало. Оно было несколько мутноватое, видимо, потому что очень старое. Хотя, возможно, мутноватость была именно свойством таких Сквозных зеркал, Гермиона ещё не разобралась. И кстати, надо подумать, куда это Зеркало спрятать, на случай обыска, ведь для Гарри оно было не только магическим аналогом телефона и ценным артефактом, но и представляло иную, сакральную ценность. Возможно, именно это зеркало из пары принадлежало его отцу! Она перевернула зеркальце и взглянула на надпись, сделанную на обратной стороне, видимо Сириусом:       Это Сквозное зеркало — другая его половинка у меня, Если захочешь со мной поговорить, надо только сказать в него моё имя; тогда ты появишься в моём зеркале, а я в твоём. Мы с Джеймсом пользовались ими, когда нас оставляли после уроков в разных кабинетах.       — Ты уже говорила с Сириусом? — спросила Луна.       — Он не откликнулся, — вздохнула Гермиона. — Возможно, занят... Я написала в Блокноте, что нужно очень срочно поговорить...       — Общения через Зеркало Гарри может не хватить, — задумчиво сказала Луна, накручивая локон на палец. — Он очень расстроен и сильно переживает, — сожалеющим тоном добавила она.       — Он... он тебе что-то рассказал, да? — взволнованным тоном спросила Гермиона подругу. — Подробности? Что именно он увидел? — в её голосе было и волнение, и переживание, и немного расстройства, что Гарри не рассказал ей.       Но Луна эту нотку уловила.       — Не ревнуй, Миона, пожалуйста...       — Я не ревную, — фыркнула в ответ Гермиона.       — Ты ревнуешь... — грустно сказала Луна, — или, по крайней мере, накручиваешь себя опять, что я для Гарри важнее и ближе чем ты...       — Ну... Тебе он же рассказал... — пожала плечами Гермиона, стараясь, чтобы в голосе не было дрожи. — Всё...       — Нет, не всё, но... — Луна вздохнула. — Дело не в этом. Ты просто не понимаешь, и... Ему тяжело, он со мной поделился сомнениями и своими тревогами... По моей просьбе... Высказался... Вот как ты, иногда: тоже рассказываешь мне, или Косолапусу, или просто, ночью в подушку... Разве это плохо, что Гарри смог выговориться и облегчить душу? Просто выговориться? Если ему нужна конкретная помощь, по важному и серьёзному вопросу... — Луна улыбнулась, — он ведь всегда спросит тебя! Что летом, что вот с ОД, что с экзаменами... Да с чем угодно, с любой проблемой, где нужно чёткое и конкретное решение, он обратится к тебе, Миона... — пожала плечиками подруга, и добавила: — Разве это плохо, что Гарри получит лучшее в каждой конкретной ситуации?       — Ладно, — качнула головой Гермиона. В доводах подруги было явное рациональное зерно: она точно не годится для того, чтобы ей можно было просто выговориться. — И что там такого было, что Гарри расстроился?       — Там некрасивая ситуация... — вздохнула Луна. — И отец, и крёстный Гарри... в не лучшем свете, а он ими так гордился... А теперь переживает, что они не такие хорошие, как он думал и они, оказывается, делали ужасные вещи... Ну, так получается, по этим подсмотренным воспоминаниями Снейпа, — подчеркнула подруга, — а как оно на самом деле...       — В смысле — "на самом деле"? — уточнила Гермиона.       — Говорят, что Снейп — талантливый менталист, — пояснила Луна. — Кто сказал, что эти воспоминания — настоящие?       — Ты говорила об этом Гарри?       — Нет, — качнула головой подруга. — Будет лучше, если он просто услышит другую точку зрения... Так будет правильно. Поэтому очень нужно, чтобы Гарри поговорил с крёстным лично...       Это было конечно очень правильное предложение, но вот как это всё организовать? Ждать до следующего выхода в Хогсмид? А если Гарри, и так издёрганный, сорвётся и наделает глупостей? И кто сказал, что Амбридж не отменит выходы в Хогсмид?! Уж Гарри она запретит выход из Замка с огромным удовольствием...

***

      Утром они с Луной с нетерпением дожидались Гарри в Холле... Гриффиндорцы на завтрак явились — невиданное дело — все вместе, плотной группой, раздражённые... Многие злобно косились в сторону слизеринцев... Гарри, заметив стоящих у дверей подруг, заторопился к ним.       — Как прошёл... — Гермиона запнулась, не решаясь произнести это ужасное слово "обыск". — Ну, вчера вечером?       — Капец! Это мля, полный... — парень выругался, с ненавистью поглядывая то на стол Слизерина, то на Амбридж, восседающую в кресле Дамблдора.       — Язык, Гарри! — она одёрнула его. — Это не поможет, и кстати, по новым правилам, за это десять штрафных очков.       — Да мне по... — парень запнулся, — плевать на эти очки!       — Гарри, успокойся, пожалуйста, — мягко попросила Луна. — У тебя ничего же не нашли?       — Нет, — качнул головой он, — эти уроды так, покопались в сундуках, перевернули всё в спальне вверх дном, и ушли... да, — он вздохнул, — все взрыв-карты конфисковали, у Рона пакет со сладостями, типа на проверку, у Дина — футбольный мяч, и плакаты команды со стен, мол — не положено...       — А у остальных? Близнецы? — поинтересовалась Гермиона.       — Нет... Не доросли ещё Жаба и "хорьковый сброд", чтобы с Фредом и Джорджем бодаться! — злорадно произнёс он, потом вздохнул: — Нев подрался...       — Как? — воскликнули подруги хором. — Из-за чего? — взволнованно уточнила Гермиона.       — Да Крэбб, идиота кусок, в гостиной полез к сумочке Парв и начал ржать как придурок, та в слёзы... Ну и Невилл ему... челюсть своротил... и пару зубов выбил.       — Кошмар! — воскликнула Гермиона. — И что?       — А ничего, — злобно хмыкнул Гарри. — Амбридж начала верещать, что исключит его, а Невилл такой — "Да хоть сейчас! Ну! Давайте..." И всё... Жаба сдулась. Сняла пятьдесят очков, и... — он развёл руками. — Ну и запретила Помфри Невиллу костерост давать... Он себе пальцы сломал об тупую морду этой гориллы, — пояснил парень. — Мол, это будет Лонгботтому наукой... — потом хмыкнул: — Будто у нас костероста не найдётся. Кстати, спасибо за аптечку, девочки... Опять пригодилась...       — А Макгонагалл что? — поинтересовалась Луна, поглядывая на стол преподавателей, где сидела хмурая и явно злая декан "львят".       — Стояла молча, — пожал плечами Гарри, — только знаете, так... как перед броском... У неё даже щека подёргивалась. Потом дала Неву пятьдесят баллов... что он истинный гриффиндорец...       — Но... — Гермиона заинтересовалась вопросом исключения, и тем, что Амбридж сдала назад... — Всё же, почему Невилла не исключили? Нет, я не то чтобы этого хочу, это будет ужасно... — начала оправдываться она, а Гарри криво ухмыльнулся.       — Бабушка Невилла очень дружна с Гризельдой Марчбэнкс, которая глава Волшебной экзаменационной комиссии... Это они будут у нас принимать С.О.В.ы. — Гарри осмотрелся и тихо продолжил: — Хорёк как-то на ЗОТИ хвастался, что С.О.В.ы фигня, главное — это связи... Ну и что его папочка с этой Марчбэнкс вроде как друзья, и она у них в гостях бывает, приёмы, которые Малфои устраивают в своём маноре, посещает, и мол "всё на мази"... — он хмыкнул. — Ну и Невилл нам немного рассказал... Так вот, эта Марчбэнкс, оказывается, терпеть не может ни Фаджа, ни Амбридж, ни Малфоев... Ну, так Нев говорил... И сделать с ней что-нибудь — у всех руки коротки. Она у самого Дамблдора Ж.А.Б.А. принимала! — тихо продолжил Гарри, осматривая Большой зал. — А вот Марчбэнкс, вроде бы как, запросто может устроить здесь всем весёлую жизнь... И кстати — Розовой Жабе в первую очередь...       — Как? — удивилась Гермиона.       — Я так понял, что эта комиссия не только у учеников С.О.В.ы и Ж.А.Б.А. принимает... Они ещё и.. как это... подтверждают квалификацию профессоров, вот. Типа — аттестация, только нормальная, а не как у... — он кивнул в сторону центра преподавательского стола. — Ремусу, в смысле профессору Люпину, они звание профессора ЗОТИ подтвердили, несмотря на то что он... оборотень... Воплей, говорят, тогда в Министерстве было! Как же: оборотень, тёмная тварь и теперь профессор! Попрание основ! Но Марчбэнкс упёрлась и все утёрлись... — Гарри злорадно ухмыльнулся. — Так что выпишут Розовой Жабе аттестацию, что даже сортиры мыть не возьмут... И никто ничего сделать не сможет...       В обед, на стене возле доски объявлений в Холле, все смогли полюбоваться на два новых приказа Амбридж: Приказ №12 обязал всех студентов, желающих пожаловаться на школу или персонал, предоставлять жалобы Генеральному инспектору в письменном виде, а Приказ №13 извещал, что отныне студентам запрещается хранить предметы, которые не представляли образовательной ценности в помещениях Замка...       Все начали бурно обсуждать новые инициативы нового директора. Особенно много копий было сломано девочками вокруг приказа номер тринадцать: относится теперь косметика к запрещённым предметам или нет? А зеркальца, гребешки и всякие украшения? Ведь они "не имеют образовательной ценности", уроков косметологии в школе нет, и стилистику им тоже не преподают. Гермиону же очень заинтересовал вопрос: а кому подавать жалобу на Генерального инспектора? Или вот ещё интересный нюанс — жалоба на профессора ЗОТИ Долорес Амбридж подаётся Генеральному инспектору Долорес Амбридж... В общем, все немножко посмеялись, хотя, конечно, смешного было мало...       После уроков, Гермиона отозвала Гарри в сторону, и принялась делиться планами:       — Я насчёт твоей встречи с крёстным... Чтобы ты с ним мог поговорить... В общем, есть вариант, только... — она замолчала, всё ещё сомневаясь: предложить эту опасную идею, или поискать другие способы...       — Только что, Гермиона? — встревоженно уточнил Гарри, который уже было обрадовался.       — Это можно будет сделать после отбоя... — вздохнула она, поражаясь себе, и тому, что она предлагает студенту нарушить правила школы! — Но по новым правилам Амбридж, об этом должны будут ей донести...       — Наши не донесут, — отрезал Гарри.       — Да, но Амбридж говорила, что у неё есть другие способы узнать о нарушении, — уточнила Гермиона. — Я думаю, что она имела в виду портреты и призраков...       Гарри довольно рассмеялся:       — Не переживай, Гермиона... — потом оглянулся и тихонько продолжил: — Замок не подчиняется Жабе. Её не только горгулья в кабинет директора не пустила... Вообще весь Замок не подчиняется, так как она — не настоящий директор! Вчера, к примеру, Полная Дама, ушла к своей подруге Виолетте... Ну, востроносой ведьме, чей портрет висит на первом этаже Хогвартса, в комнате, что рядом с Большим Залом, — пояснил Гарри. — И Полную Даму долго упрашивали вернуться... И Филч бегал туда-сюда, уговаривал, и Амбридж карами грозилась... Но пока Макгонагалл не попросила, Полная Дама невозмутимо беседовала с Виолеттой, обсуждая какую-то чепуху из "Ведьминого досуга" под конфеты с ликёром... Так что нет, — закончил Гарри ухмыльнувшись, — фиг Амбридж, а не помощь Замка!       — Ну, хорошо если так, — кивнула Гермиона. — Если ты так уверен, то...

***

      Вечером у Гермионы и Энтони было патрулирование школы. По новым правилам Амбридж, мордред их раздери! Без сомнения — это было самое ужасное дежурство из всех! Они с Энтони молча шли по маршруту, проверяя классы и чуланы, и общаться, что-то обсуждая, да и просто переговариваться — в этот вечер им совершенно не хотелось. А всё из-за Нотта и Монкли, которые шли следом за ними с надменным и самоуверенным видом. Но гораздо сильнее Гермиону волновало то, что где-то сзади, под мантией, за ними следовал Гарри...       Она попросила Луну вместе поговорить с Гарри, и убедить его, что ему не надо сегодня сопровождать её, но подруга даже обсуждать этот вопрос с парнем не захотела.       — Ты в самом деле считаешь, что тебя Гарри отпустит? Со слизеринцами? А сам будет спокойно сидеть в башне и играть в шахматы с Рональдом? — удивлённо спросила Луна, рассматривая её немигающим взглядом...       Гермиона только тяжко вздохнула — ей и самой было понятно, что не отпустит ни при каких обстоятельствах! Но риск... Если его заметят, то исключат... А если он неправильно оценит ситуацию и нападёт? В общем, было о чём волноваться... Но, к счастью, всё прошло спокойно — предупреждённые старостами о новых веяниях в деле поддержания дисциплины и порядка, ученики трёх факультетов сидели в гостиных, а в подземелья, вотчину факультета "змей", они не спускались — Нотт напыщенно заявил Энтони, что "дела слизеринцев — всех остальных не касаются"... Надо отметить, что и Нотт, и Монкли весь вечер вели себя так, будто Гермионы вообще нет, в случае необходимости обращаясь только к её напарнику, презрительно цедя: "Эй, Гольдштейн, заверни-ка в этот коридор..." и в таком духе. С одной стороны, Гермиону это злило, с другой — это было хорошо... Потому что если бы тот же Нотт брякнул малфоевское "грязнокровка", за целостность и здоровье пары слизеринцев Гермиона бы не дала и потёртого кната! А вот некая вальяжность и неторопливость, с которой "змеи" передвигались — очень её раздражали! Она то и дело поглядывала на часики, с ужасом понимая, что времени всё меньше, и на важную встречу можно опоздать...       Наконец, это невероятно унылое дежурство закончилось, они отметились в журнале у Филча, и в сопровождении слизеринцев направились ко входу в Башню Рейвенкло. Нотт, и Монкли провели их до самой спиральной лестницы, и только, подождав пока Гермиона с Энтони поднимутся уже почти на площадку перед входом в гостиную, Нотт буркнул на прощание:       — Не нарушайте правила, — после чего скривился и они с Монкли под ручку вальяжно удалились...       — Небось на Астрономическую башню попёрлись, — злобно пробормотал им вслед Энтони и взялся за молоток на двери.       — У чего нет начала, нет конца? — проклекотал Страж Двери.       — У кольца, — ответил Энтони, и дверь распахнулась.       — Энтони, ты иди, — тихо сказала напарнику Гермиона. — А у меня... ещё есть дела...       Он понимающе кивнул и улыбнулся:       — Будьте осторожны, — после чего зашёл в гостиную и закрыл за собой дверь.       Гермиона же осторожно спустилась на один виток спиральной лестницы, внимательно осмотрелась, после чего вскинула волшебную палочку:       — гОменум ревЕлио, — тихо произнесла она. Только в одном месте, в углу коридора, на секунду возникла несколько размытая фигура, очерченная неявными контурами, и тут же пропала. — Гарри? — тихо спросила Гермиона.       Из угла донёсся еле слышный шелест, а потом появился парень с мантией-невидимкой в руках...       — Я думал, что прибью этих идиотов, — злобно прошипел он.       — Оставь, — отмахнулась Гермиона, спускаясь в коридор. — Дело не в них, а в Амбридж, которая развела вседозволенность для своих любимчиков, — потом она взглянула на часики и торопливо продолжила: — Гораздо хуже то, что нам через полчаса нужно быть в одном месте, но... Мы не успеем! Ещё надо придумать как выбраться из Замка...       — И куда нам нужно? — спросил парень, ухмыльнувшись. Он расстегнул мантию, передвинул сумку с бедра чуть вперёд и копался в ней, засунув вовнутрь руку по локоть. — О! вот она, — довольно улыбнулся Гарри, и вытащил свою "Молнию"! — Я, как узнал про обыск, всё, кроме учебников и мантий, спрятал в сумку, что ты подарила, Гермиона, — сказал парень, — включая и метлу... Ну, знаешь, на всякий случай, мало ли... А сумку на брючный ремень под мантию... После обыска подумал, что это может и не в последний раз, так что всё своё ношу собой! — пояснил он, улыбаясь. — Так куда нам нужно? — повторил он вопрос застывшей в ступоре Гермионе.       "Мерлин! Элементарно же! Заколдовать сумочку, и всё, что у них с Луной нелегального по нынешним временам, а таковым являлся даже их чайный сервиз, спрятать в неё! И носить с собой! А она всё над тайниками размышляла, как их устроить в комнате. Гарри — гений", — мимолётно подумала она и вздохнула — иногда "академический способ мышления", как называла это Луна, играл "в минус"...       — Нам нужно к Дракучей Иве, — ответила она на вопросительный взгляд парня. — Там, точнее, в Визжащей Хижине, в полночь, тебя будет ждать крёстный...       Гарри взлохматил волосы и посмотрел вначале на неё, потом на повисшую на уровне бедра "Молнию".       — Вообще-то, девушек положено катать, усадив впереди, но... — он смущённо улыбнулся, — мне нужно будет чётко видеть... и ещё нужны свободные руки... — он вздохнул, и предложил: — Давай, ты сядешь сзади, и обхватишь меня руками, крепко. Ну как на мотоцикле, видела? — Гермиона кивнула, решив пока не спорить, и парень продолжил: — Набросишь на нас мантию-невидимку... и будешь её придерживать, чтобы не сорвало. Так мы будем почти невидимы... Только кончики метлы...       — А ты сможешь? — потянула Гермиона, оглядывая коридор. — Нет, не то чтобы я сомневаюсь в твоих талантах, но всё же... у тебя вряд ли много практики в полётах в узких помещениях, и...       — Всё будет нормально, Гермиона, — улыбнулся Гарри, и вскочил на метлу. — Садись и держись крепче...       Это было полное безумие! Они неслись по коридорам школы, как ракета близнецов Уизли, только ещё быстрее! Намного быстрее! Гермиона вжималась в спину парня, плотно обхватив его руками, и сцепив на его животе кисти в замок, и то и дело утыкалась лицом ему между лопаток, чтобы не завизжать от ужаса, вызванного невероятной скоростью, на которой мимо проносились двери классов и окна, колонны и доспехи, какие-то лестницы... Несколько раз Гарри вскидывал правую руку, и вскрикивал какие-то заклинания, вроде пару раз было "Алохомора", и они проскакивали в едва-едва успевшие отвориться двери, портреты, проскальзывали под гобелены и опять неслись вперёд... А потом, внезапно, они выскочили на открытый участок замковой стены, Гарри заложил вираж, и они ухнули вниз! Гермиона не выдержала и завизжала от страха, прижав лицо к спине парня и закрыв глаза...       — Ты меня чуть не оглушила! — шутливо пожаловался парень. — Я и не знал, что ты такая громкая, Гермиона...       Оказалось, что они уже на месте и "Молния" спокойно висит в трёх футах над землёй, и в десяти ярдах от разволновавшейся Дракучей Ивы, которая со скрипом и шорохом угрожающе размахивала своими ветвями-плетьми... Гермиона взглянула на часики — весь этот безумный полёт продолжался меньше пяти минут! Мерлин! Это просто невероятная фантастика, Мордред и Моргана!       — Нам точно в Визжащую Хижину? — уточнил Гарри, когда Гермиона слезла с метлы.       Её ещё немного пошатывало, подташнивало, и она лишь молча кивнула. Гарри тоже спрыгнул с метлы, спрятал её в сумку, и подняв заклинанием сучок, лихо провёл его между размахивающих ветвей и ткнул им в какой–то нарост на стволе Дракучей Ивы. И дерево, будто окаменев, замерло — не шевелился ни один листик!       — Абалдеть! — ошарашено воскликнула Гермиона. — Так вот как её можно отключить! А я всё гадала...       — Я ещё в конце третьего курса узнал, — буркнул Гарри. — Ну, когда с Крысой и крёстным... Идём?       Через несколько секунд они уже были у ствола Ивы. Гарри пролез в земляной провал у корней дерева головой вперёд и быстро исчез из виду...       — Я здесь. Ловлю, — донеслось из-под земли.       Гермиона скептически посмотрела на юбку, покачала головой, и тоже полезла в нору головой вперёд. Она скользнула по земляному накату и оказалась в низковатом туннеле, где её тут же подхватили руки Гарри... Они зажгли "Люмосы" и осмотрелись.       — Как-то тогда здесь раньше попросторнее было, — протянул Гарри.       — Просто ты вырос, вот и всё.       Парень хмыкнул, и спросил:       — Ну, что? Вперёд?       — Туннель ведёт в Визжащую хижину? — на всякий случай чуть слышно уточнила Гермиона.       — Ага... — кивнул Гарри. — Он отмечен на Карте Мародёров, но обрывается... так как ведёт... за пределы Карты... Хогсмид на ней... не отображается, — тихо рассказывал Гарри.       Он говорил отрывисто: двигаться пришлось согнувшись в три погибели, чуть не на четвереньках, и быстро перемещаться, сложившись вдвое, было очень тяжело. Гермиона вообще почувствовала, что начала задыхаться и каждый вздох отзывался покалыванием в груди... А Гарри, который был выше, наверное, приходилось ещё сложнее! Наконец, туннель пошёл вверх, затем свернул и стало видно слабый отблеск света, попадающий в туннель из какой–то дыры. Заглянув во внутрь, они увидели, что с той стороны оказалась очень пыльная комната со следами разрушений: обои клочьями свисали со стен, весь пол был покрыт грязью, мебель в комнате была сломана, будто кто–то её специально крушил, а окна оказались заколочены досками. Освещена комната была ровным, но немного тусклым светом, падающим неизвестно откуда... Гарри взглянул на Гермиону, и ободряюще улыбнулся:       — Всё нормально, тут так всегда...       Она кивнула, показывая что услышала, но всё равно несколько нервно сжала палочку. Гарри протиснулся в проём и взяв её за руку, повёл к приоткрытой двери справа, за которой начинался полутёмный коридор. Гермиона в ответ сжала руку парня сильнее — ей, честно говоря, было не по себе.       — Это и есть Визжащая хижина? — тихо спросила она.       — Да, — ответил Гарри. — Она самая. Только в ней никогда не было никаких призраков, — он ободряюще ей улыбнулся. — Хижину построил и заколдовал Дамблдор при помощи Макгонагалл и Флитвика, для Ремуса Люпина, когда тот поступил в Хогвартс, чтобы он здесь мог пережидать полнолуния, а Спраут вывела и посадила Дракучую иву, чтобы она защищала это место от любопытных... — тихо, почти шёпотом рассказывал он, пока они шли по коридору, затем через прихожую и поднимались по шаткой лестнице...       Они остановились на тёмной площадке перед чуть приоткрытой дверью.       — Нокс, — произнесли синхронно как можно тише, и свет на концах их палочек погас.       Потом, Гермиона дёрнула Гарри за руку, и прошептала ему в ухо:       — Мантия! На всякий случай... мало ли...       Гарри понятливо кивнул, и через секунду сверху опустилась мантия, видимость стала чуть хуже, а Гермиона оказалась прижата к парню, и они, приоткрыв дверь, шагнули внутрь комнаты. Гермиона тут же потащила Гарри в сторону, за дверь в тёмный угол, по пути осматриваясь...       Эта комната носила такие же следы разрушений, как и та что внизу. Особенно впечатляли очень глубокие царапины на стенах, полу и даже на потолке, сделанные страшно огромными когтями! Из мебели, помимо пары расшатанных кресел с изодранной обивкой, была ещё огромная кровать с ужасно пыльным пологом на четырёх столбах...       — гОменум ревЕлио, — взмахнув палочкой, тихо произнесла она.       В углу, возле кровати, вдруг возникли две фигуры... Гарри напрягся, тоже поднимая палочку, но тут невидимость с фигур спала, там оказались мистер Блэк и профессор Люпин...       — Браво, — произнёс Блэк и тихо зааплодировал. — Грюм, я имею в виду настоящего Грюма, вами бы гордился, юная леди!       — Пароль, — несколько нервно произнесла она в ответ, сжав руку Гарри.       Мужчина вскинул бровь, усмехнулся, но произнёс:       — Лучшие шалости — у мародёров! — после чего ухмыльнулся и тоже поднял палочку: — Тогда и я хочу услышать отзыв.       — Пока они не превращаются в глупости, — ответила она и немного расслабилась.       Гарри сдёрнул с них мантию-невидимку, и несколько нервно сказал:       — Привет Сириус... Здравствуй, Рем... — он замялся.       — Ты хотел о чём-то поговорить, Гарри? — ободряюще спросил парня профессор Люпин, пока Блэк просто радостно улыбался крестнику.       — Да... — нерешительно начал Гарри, но его перебила Гермиона.       — Вы тут тогда общайтесь, а я пойду вниз... Прослежу, чтобы вам не помешали...       Но спустилась она лишь на половину лестницы... Всё же ей было жутко интересно узнать — что такого страшного увидел Гарри?! А через полуприкрытую дверь было отлично слышно...       — Так в чём дело, Гарри? — прозвучал несколько встревоженный голос Блэка. — Твоя подружка сказала, что последние дни ты был сам не свой...       При "твоя подружка" Гермиона поморщилась — уж слишком сально и развязно это прозвучало в устах Блэка, но непроизвольно поднялась на ступеньку выше, чтобы лучше слышать. Ведь это касалось Гарри!       — У тебя все нормально? — продолжал с тревогой в голосе Блэк. — Может, тебе нужна помощь?       — Нет, — прозвучал голос Гарри. — Со мной ничего такого... — он говорил взволнованно и явно нервничал. — Я просто хотел поговорить... об отце.       — О Джеймсе? — несколько изумлённо спросил профессор Люпин.       — Да, о... нём... — послышался тяжёлый вздох парня: — Я в Омуте... На уроках окклюменции Снейп выгружал воспоминания в Омут Памяти. Мне было очень любопытно... И так получилось, что я смог кое-что увидеть, — торопливо, будто боясь, что у него закончится решительность, говорил Гарри. — В общем... Я увидел... У озера... Пятый курс, после С.О.В. у Флитвика... А потом вы пошли к озеру. Вчетвером. И там, недалеко, сидел Снейп.... Зачем вы на него напали?! — вскрикнул Гарри, и от его голоса Гермиона вздрогнула — столько в нём было боли... — Он сидел, один... Никого не трогал... Одинокий, такой... такой несчастный, просто читал... А вы... Вам... Вам было скучно! — обвиняюще говорил Гарри, торопливо, проглатывая окончания. — Полнолуния дождаться не могли... Побегать хотелось... Зачем, Сириус?! Зачем... Почему... Почему отец так поступил?       Когда он замолчал, в комнате на некоторое время повисла тишина. Потом, профессор Люпин негромко произнёс:       — Я бы не стал строго судить твоего отца за то, что ты видел, Гарри. Ему же было всего пятнадцать...       — Мне тоже пятнадцать! — с горячностью воскликнул Гарри.       — Послушай, Гарри, — прозвучал примиряющий голос Блэка, — Джеймс со Снейпом возненавидели друг друга при первой же встрече — такое бывает... И как раз ты можешь это понять! — утвердительным тоном произнёс мужчина. — Я думаю, у Джеймса было всё, чего так хотелось Снейпу: его любили товарищи, он прекрасно играл в квиддич... Да и в целом — ему вообще удавалось почти всё... А Снейп был типичный зануда-ботан, странный малый, который с головой ушёл в изучение Тёмных искусств, тогда как Джеймс (что бы ты о нём ни думал, Гарри) всегда терпеть не мог Тёмные искусства...       — Да, — перебил речь мужчины голос Гарри, — но я видел, как он напал на Снейпа без всякой причины, только потому... ну, только потому, что ты пожаловался на скуку... — с обвинительными нотками закончил он.       — Я не говорю, что я этим горжусь, — прозвучал отрывистый, несколько лающий, ответ Блэка.       Потом раздался увещевающий, мягкий голос профессора Люпина:       — Послушай, Гарри, ты должен понять одну вещь: в школе твой отец и Сириус всегда и во всём оказывались лучшими: многие просто души в них не чаяли, и если порой это слегка кружило им голову...       — Ты хочешь сказать, если порой мы вели себя как заносчивые болваны, — с иронией в голосе перебил его Блэк.       — Он всё время взъерошивал себе волосы, — с болью в голосе произнёс Гарри, после чего послышались смешки мужчин.       — Я и забыл об этой его привычке, — с какой-то нежностью в голосе сказал Блэк.       — А со снитчем он играл? — вопрос профессора Люпина прозвучал с нетерпением в голосе и каким-то ожиданием...       — Да, — несколько смущённо ответил Гарри. — А я... мне показалось, что это выглядит немножко по-идиотски...       — Конечно, это выглядело по-идиотски! Мы все тогда были идиотами! — решительно рявкнул Блэк. — Все, поголовно. Хотя... к Лунатику это относится в меньшей степени, — добавил он.       — Разве у меня хоть однажды хватило духу сказать вам, что вы зарываетесь? — со вздохом сожаления произнёс профессор Люпин.       — Всё равно, — отрезал Блэк, — иногда ты заставлял нас стыдиться самих себя... это было уже кое-что...       — А ещё, — с какой-то тоской в голосе продолжал Гарри, — он всё время поглядывал на девочек у озера... он надеялся, что они на него смотрят!       — Ну конечно, Джеймс всегда вёл себя как осёл, если Лили была поблизости! — как о чём-то само собой разумеющемся сказал Блэк. — Стоило ей оказаться рядом, как он уже не мог перестать выделываться!       — Почему... она вышла... за него замуж? — запинаясь спросил Гарри. — Она же его ненавидела!       — Вовсе нет, — удивлённо воскликнул Блэк. — С чего ты это взял?       — Ну... я видел, — произнёс Гарри, — как она просила вас оставить Снейпа в покое... А потом сказала отцу, что она... Что не хочет иметь с ним ничего общего... Что она предпочтёт кальмара, чем его... и сказала что у него... самодовольная чугунная голова! — воскликнул Гарри.       — Ну, — послышался тяжкий вздох Блэка, — ей не нравилось то, что происходит вокруг... "Львы" со "змеями" всегда плохо уживались, а она... Твоя мама была очень хорошим человеком, Гарри, — вдруг каким-то мягким голосом произнёс мужчина. — Хотела мира и чтобы всё было хорошо... И верила, что так будет, если...       — И что? — возмущённо воскликнул Гарри. — Что в этом такого?       — Ничего, кроме того, что за стенами школы рвался к власти Сам-Знаешь-Кто! — резко и отрывисто высказался Блэк.       — В конце шестого курса она и Джеймс стали встречаться, — прозвучал примиряющий и успокаивающий голос профессора Люпина. — Когда он бросил свои шалости и перестал задирать других...       — И даже Снейпа? — недоверчиво спросил Гарри.       — Да дался тебе этот Снейп, — несколько насмешливо фыркнул Блэк.       — Ну, — уклончивым тоном произнёс профессор Люпин, — Снейп — это особый случай... Он ведь никогда не упускал возможности пальнуть в Джеймса каким-нибудь заклятием, ты же не стал бы требовать от своего отца, чтобы он безропотно это сносил!       — И мама спокойно мирилась с этим? — воскликнул Гарри.       — Честно говоря, она не слишком много знала, — пояснил Сириус. — Сам понимаешь, Джеймс не приглашал Снейпа на свидания с ней... и не устраивал с ним драки прямо у неё на глазах... — А потом, после паузы, насмешливо добавил: — Кто-то, не далее чем три месяца назад, распинался, что девчонок нужно оберегать и держать подальше от всех этих разборок... Не помнишь, кто это был, а?       — Ну... — раздался явно смущённый и оправдывающийся голос Гарри. — Это же другое... Это совсем не так...       Гермиону эта новость очень удивила, очень... Ах, значит, держать девушек подальше? А сам — будет чудить неизвестно что, а им потом его вытаскивать из неприятностей? Ну, она ему устроит... "Держать подальше"...       — Да ну? — вдруг лязгнул металлом голос Блэка. — Знаешь, Гарри, ваши разборки с твоим кузеном Драко — это детский лепет, по сравнению с тем...       — Сириус, — перебил его мягкий голос профессора, — не надо...       — Послушай, Гарри, — продолжил Блэк после тяжёлого вздоха, — у меня никогда не было друга лучше, чем твой отец, и он был хорошим человеком. В пятнадцать лет... многие кажутся идиотами. И многое мы бы сделали по-другому... Если бы были старше, умнее, опытнее... Ты сам, вспоминая себя в пятнадцать, будешь думать — "каким же я был дураком", поверь... Важно то, что Джеймс перерос это...       — Ну ладно, — несколько нерешительно произнёс Гарри. — Просто я не думал, что мне когда-нибудь придётся пожалеть Снейпа...       — Вот уж кого не стоит жалеть, — произнёс Блэк, и со злостью добавил: — Особенно тебе...       — Почему это? — прозвучало раздражённое восклицание Гарри. — Он был один... Вас не трогал... А вы... Вас четверо...       — Послушай-ка, щеночек, — голос Блэка вдруг прозвучал удивительно мягко и вкрадчиво. — Мне кажется, что ты, увидев некий кусочек воспоминаний, провёл нехорошие параллели... Что бедняжка-Снейп — это как бы ты, а мы... что-то вроде банды твоего кузена Дадли... Так? — в голосе мужчины послышалась даже не ирония, а сарказм.       — Ну, вроде того, — со смущением и вызовом одновременно произнёс Гарри. Потом подозрительным тоном воскликнул: — Откуда ты знаешь... про Дадли... Я не говорил!       — У меня есть глаза и уши, — отрывисто пролаял Блэк. — И мозги, хоть некоторые в этом и сомневаются, — презрительно процедил он. — И эти некоторые... ведут слишком откровенные разговоры... Забывая, что в Доме Блэк они гости! А не хозяева...       — Всё равно... Вы на него напали... — обвиняющим тоном произнёс Гарри. — Он никого не трогал! А вы вчетвером...       — А с чего ты так решил, а? — вкрадчиво поинтересовался Блэк. — Разве хоть кто-то из нас, кроме твоего отца, Снейпа хоть пальцем тронул?       — Нет, — тихо ответил Гарри, а потом добавил: — Но вы подзуживали его! И издевались над Снейпом, — воскликнул он. — Своими шуточками...       — Не без этого, — согласился Блэк, — но как я уже говорил — нам было пятнадцать, и мы были идиотами. Но с чего ты сделал вывод, что Снейп был один-одинёшенек и беззащитный, невинный агнец в придачу, а? Только потому, что увидел всего один раз, как мы его поймали одного? А ну-ка, вспомни, щеночек, чем Снейп запустил в твоего отца? А?       — Режущим, — тихо, едва слышно пробормотал Гарри.       — Верно... В ответ на безобидный... Ну хорошо, не безобидный, но совершенно безопасный "Экскуро"... А ты уверен, что Снейп целил не в горло твоему отцу?!       — Сириус, — опять мягко перебил профессор Люпин, — не заводись...       — Нет, Рем, погоди... Раз так, то нужно разобраться... — упёрся Блэк, и продолжил: — Ты, Гарри, увидел небольшой отрывок... Без знаний о том, что происходило пять лет перед этим. Не задумываясь о том, что творилось вокруг... И начал обвинять своего отца и мать в том, что они плохие, обидели бедного Сопливуса...       — Сириус! — возмущенно воскликнул Люпин.       — А то, что этот твой бедняжечка-Снейп, назвал твою маму "грязнокровкой" — ты это видел?! — зло воскликнул Блэк.       — Да...       — И что? — жёстким тоном спросил его Блэк. — Что сделал твой отец? В ответ на оскорбление девчонки, в которую он был влюблён с самого первого Хогвартс-Экспресса... Не напомнишь мне, кто отправил Малфоя... в аналогичной ситуации в Больничное крыло, а?       — Но он хотел снять со Снейпа подштанники! — возмущённо воскликнул Гарри. — А все вокруг смеялись...       — И Снейп должен благодарить Мерлина, что это был твой отец! — рявкнул Блэк. — Я бы за такое снял с него голову! Но разборки со Снейпом были всегда личным вопросом Джеймса, и мы не лезли... А учитывая то, что Лили с ним дружила, всегда пыталась его выгородить, защитить, а он ей так отплатил, оскорблением...       — Дружила?! — неверяще переспросил Гарри.       — Ага, — подтвердил Блэк. — С детства, ещё до Хогвартса. Их родители жили рядом... И кстати, за то, что твоя тётка так ненавидит магию и тебя лично, можешь тоже поблагодарить Сопливуса! Не в последнюю очередь из-за...       — Хватит, Сириус! — воскликнул Люпин.       — Послушай, Гарри, — после вздоха прозвучал немного глухо голос Блэка, — давай мы договоримся... Сейчас оставляем всё как есть... Потому что... Ну так... так надо, — опять вздохнул он. — А потом, на каникулах, мы с тобой обо всём поговорим... И о том, что ты видел... И о том, чего не видел... И уже, когда ты всё узнаешь... Вот тогда и решишь... А пока не забивай себе голову этими разборками двадцатилетней давности... Я не говорю, что мы были во всём правы... Но всё далеко не так, как кажется... Договорились?       — Да... — послышался голос Гарри.       — Кстати, — примиряющим тоном произнёс профессор Люпин, — тебе, наверное, сильно досталось от Снейпа, когда он узнал...       Дальше Гермиона не вслушивалась, а задумалась над услышанным: получается, у отца и крёстного Гарри со Снейпом была в школе вражда... Видимо, этим и объясняется такое отношение профессора к парню... Хотя, Гермиона не могла не признать — это ужасно непрофессионально и просто отвратительно со стороны профессора! Кроме того, она заметила, что крёстный Гарри, в запале, чуть было не проговорился о каких-то очень неприятных моментах, но профессор Люпин, то ли из корпоративной этики, то ли из-за того, что Снейп был в этом странном Ордене вместе с ними, его останавливал... Интересно, что же такого имел в виду мистер Блэк? Но её раздумья были прерваны криком этого самого Блэка...       — Что? — закричал Блэк так громко, что Гермиона вздрогнула, и чуть не слетела с лестницы.       — Ты это серьёзно, Гарри? — громко и нетерпением в голосе задал вопрос профессор Люпин. — Он перестал давать тебе уроки?       — Да, — ответил Гарри. — Но это неважно, мне плевать, честно вам скажу, это даже облегче...       — Я иду в школу и поговорю с этим... — произнёс Блэк решительно, но его перебил Люпин.       — Сириус! Стоять! Ты никуда не пойдёшь! Если кому-то и надо поговорить со Снейпом, то это сделаю я! — заявил он. — Но не сейчас. Не будем же мы бродить по школе ночью. А ты, Гарри... Тебе завтра же нужно прийти к Снейпу и сказать ему, чтобы он возобновил занятия! — безапелляционно произнёс профессор. — Он не имеет никакого права их отменять, и если Дамблдор узнает...       — Я не могу сказать ему это, он меня убьёт! — возмутился Гарри. — Вы не видели, какой он был после того, как выдернул меня из Омута памяти!       — Уроки окклюменции должны продолжаться, Гарри, — суровым тоном подчеркнул профессор Люпин. — Нет ничего важнее этого, ты меня понял? Ничего!       — Но зачем? — воскликнул Гарри. — Мне после них только хуже становится. Эти сны... они становятся после занятий ещё сильнее... Ещё ярче... Я... Я иногда вообще не сплю...       — Ты не понимаешь важность... — начал было Люпин, но Блэк его перебил.       — Стоп! Помолчи, Лунатик, — а потом, очевидно, обратился к Гарри: — То есть тебе, Гарри, после занятий становится хуже, так?       — Да, — подтвердил он. — Голова раскалывается, а сны... Сны становятся ярче, отчётливее... И желание... туда попасть такое... Ему просто невозможно сопротивляться...       — Расскажи, как проходят уроки, — попросил Блэк.       — Ну, Снейп говорит мне очистить сознание, а потом берёт палочку и произносит "Легилименс" и прорывается ко мне в мозги... — начал рассказывать Гарри то, что Гермиона и так знала.       Хотя, например, издёвки и поддёвки, которые Снейп отпускал в адрес Гарри, говоря, что тот не старается, потому что ему нравится чувствовать свою исключительность, и поэтому он не хочет избавиться от снов — были для неё открытием. Как и признание Гарри, которое вытряс из него крёстный, что он действительно... очень хочет узнать что там, за этой дверью, которая ему снится, хоть и не может уже чётко определить: что его желание, а что желание этого странного сна... Выслушав всё сказанное Гарри, Гермиона была вынуждена признать, что ситуация с занятиями даже хуже, чем она могла себе вообразить! Ведь в том, как сильно мучают его всё новые и новые сны, он им с Луной не признавался...       — Вот что мы сделаем, щеночек, — сказал Блэк, когда Гарри закончил рассказывать, — ты, несколько дней держись подальше от Снейпа...       — Сириус! — возмущённо воскликнул профессор Люпин, перебивая его. — Дамблдор...       — В жопу Дамблдора! — рявкнул в ответ Блэк так, что аж дверь скрипнула, ещё сильнее приоткрывшись. — Рем, ты что, не видишь, что методика Сопливуса не даёт результата?! Я, конечно, не специалист в менталистике ни разу, но даже мне понятно, что это больше похоже на взлом сознания, чем на выстраивание защиты! Мне это сразу не нравилось! Вот же, дали возможность криворукому...       Профессор Люпин начал неразборчиво возмущаться, но Блэк его перебил, громко рявкнув:       — Лунатик, заткнись! Так вот, Гарри, — опять спокойным тоном продолжил он, — эти несколько дней просто позанимайся сам — этой очисткой сознания, медитацией... Ты же понимаешь о чём речь?       — Да, мне Гермиона дала книги по окклюменции, — подтвердил парень.       — Вот и отлично, — обрадовано воскликнул Блэк. — А я пока покопаюсь в книгах из библиотеки... Может чего найду... Но в любом случае, я с тобой свяжусь, Гарри. Мы разберёмся, не опускай рук...       — И всё-таки, я считаю, что... — начал профессор Люпин, но Блэк его оборвал.       — Мы потом поговорим, Лунатик! — с нажимом в голосе произнёс он, и после паузы наигранно встревоженным тоном добавил: — Ого, а времечко-то уже час ночи. Давай малыш, будем прощаться и беги... Небось, твоя Гермиона уже там замёрзла в одиночестве...       Из комнаты донеслись какие-то шорохи, и Гермиона, осторожно ступая на самый краешек лестницы, чтобы не скрипнула не дай Мерлин ни одна ступенька, заторопилась вниз... Через пару минут спустился и Гарри. Он выглядел несколько расстроенным и вымученно ей улыбнулся:       — Извини, что так долго...       — Ничего страшного, Гарри, — ответила Гермиона. — Главное, что ты смог разобраться с проблемой. Ты же выяснил, что хотел?       — Ну, можно сказать и так, — несколько грустно вздохнул парень. Видимо, до конца его сомнения и тревоги этот разговор не развеял...       Через тоннель они пробирались молча, и только отойдя от Гремучей ивы, Гермиона задумалась о том, как она попадёт в Башню, но оказалось, что у Гарри всё предусмотрено — опять стремительный полёт, и через пару минут они зависли у распахнутого окна их с Луной комнаты, практически притёршись к самому подоконнику — буквально немного передвинуться и она уже сидит на подоконнике, а не на метле...       — А ты как? — спросила она у парня.       — Невилл обещал не спать. Постучу, откроет окно, — улыбнулся он, и добавил: — Спасибо, что всё организовала... Мне это было нужно... Теперь я хоть понимаю, почему Снейп... — он вздохнул и пожал плечами: — Ладно, до завтра, Гермиона. До завтра, Луна...

***

      — ...вот и всё, — закончила она рассказывать подруге то, что узнала, плюс свои выводы и предположения. — И что теперь делать, я не знаю...       — Ты должна рассказать Гарри, — ответила Луна. — Рассказать о том, что ты подслушала их разговор. Он за это не обидится, а вот если ты промолчишь...       — Думаешь? — с сомнением потянула Гермиона.       — Да, — кивнула та. — И кроме того — как ты поделишься с ним своими идеями? Скажешь: "мне было нечего делать и я тут подумала?" — пожала плечиками Луна. — Лучше сказать Гарри правду...

***

      На следующий день, в пятницу, поговорить с Гарри удалось только на большой перемене, после обеда. Они вышли во внутренний дворик, и направились в самый дальний уголок...       — Луна, прикрой нас, — попросила Гермиона подругу, и взяв парня за руку, затащила его в стрельчатую нишу.       — В общем, Гарри, — смущённо сказала она, — так получилось... Мне было очень интересно... В смысле не просто интересно, а... ведь это касалось тебя, и ты так нервничал. Я волновалась... и, — она вздохнув, выпалила: — Я подслушала ваш разговор с крёстным и профессором. Вот. Извини... — потупилась Гермиона. — Но, я так подумала, Гарри, — торопливо продолжила она, — ты заметил, что твой крёстный, он что-то порывался рассказать, а профессор Люпин его останавливал. И знаешь, я думаю, что это что-то ужасное, — выкладывала она свои соображения. — Я думаю, что твой крёстный хотел сказать, что Снейп уже в школе был... Пожирателем. Или, по крайней мере, хотел им стать... — тихо произнесла Гермиона.       — Думаешь? — удивлённо воскликнул Гарри.       — Он был на Слизерине, — пожала плечами она, — и как сказал твой крёстный, очень интересовался Тёмными искусствами. И мы точно знаем, что он был Пожирателем смерти... Ну, не по объявлениям же в "Пророке" Сам-Знаешь-Кто своих последователей набирал! — высказалась Гермиона, и видя что Гарри заинтересованно её слушает, торопливо продолжила: — Я, когда уточняла историю Сам-Знаешь-Кого, выяснила, что он был старостой в школе и своих первых последователей набирал из соучеников... Не думаю, что он отказался от удачной схемы... Семь лет в школе дают много возможностей, чтобы присмотреться к человеку и понять — подходит он или нет... И потом, Сам-Знаешь-Кто хотел же получить должность профессора Хогвартса? Ты слышал эту легенду, что ему Дамблдор отказал, и он в отместку проклял должность, поэтому у нас такая чехарда с преподавателям ЗОТИ? — Гарри кивнул, и Гермиона продолжила: — Это, конечно, глупости, невозможно проклясть абстрактное понятие, и дело в чём-то другом... Но в целом... Я не думаю, что Сам-Знаешь-Кто так любит возиться с детишками и обучать их азам! — подчеркнула она. — Но вот для того, чтобы подбирать себе сторонников... Конечно, это у него не получилось, но есть другая возможность — через старшекурсников, у которых родители Пожиратели, ну или они уже сами... с меткой, — вздохнув, закончила она рассказ. Потом, опять смущённо потупилась: — Но всё равно... Я не должна была подслушивать... Ведь ты сказал, что это личное... Прости, Гарри...       — Да ладно, — парень вздохнул, и улыбнулся. — Надо было мне вообще вам сразу всё рассказать... — он опять вздохнул, — было бы легче сразу...       Они отправились прогуливаться вокруг фонтана с орлами, разумеется, прихватив с собой Луну....       — Вы поговорили, — удовлетворённо произнесла та, окинув их взглядом. — Это хорошо, мне нравится когда у вас поменьше мозгошмыгов и побольше лунопухов...       Гермиона немного смутилась и перевела разговор на тему окклюменции:       — Гарри, ты должен налечь на занятия! Занимайся самостоятельно, пусть и, как говорит твой крёстный, тебе стоит держаться подальше от Снейпа...       — Так ты с ним согласна? — удивлённо спросил Гарри.       — В его словах есть логика, — кивнула Гермиона. — К сожалению, у меня мало данных, а книг в Библиотеке почти нет, так что надежда только на него, что может он что-то раскопает... Но знаешь, Гарри...       Гермиона задумалась: с одной стороны, подрывать авторитет профессора, да ещё и учитывая то, что у парня и так непростые с ним отношения... С другой стороны — всё что происходило было непонятно, а Гарри был в самом центре этого безобразия, что Гермионе категорически не нравилось...       — Я тут так подумала, — наконец, решилась она. — Во-первых, мне непонятно, почему Снейп убирал из головы именно эти воспоминания? Если он... был Пожирателем, то у него в памяти должны быть куда более страшные моменты, — она передёрнула плечами, — они творили такие мерзости... Нет, конечно, можно предположить, что до остальных воспоминаний ты просто не успел добраться, но... — Гермиона вздохнула, и тихо продолжила: — Если, как рассказывал тебе Снейп, Сам-Знаешь-Кто весьма сведущ в легилименции... и только искушённые в окклюменции способны подавить чувства и воспоминания, противоречащие лжи, и, таким образом, лгать в его присутствии, не опасаясь разоблачения... А Снейп, — она встревоженно оглянулась, на всякий случай, и прошептала: — Шпион Ордена... То зачем, перед занятиями с тобой он выгружал воспоминания? Если он не боится самого Сам-Знаешь-Кого... Он опасался тебя?! Ты конечно извини, я не хочу тебя обидеть, но это смешно, Гарри...       Словом, выслушав её, все её сомнения и размышления, Гарри задумался, и похоже, задумался очень сильно... Он даже отказался от вечерних занятий в Библиотеке, извинившись и сказав, что "голова и так пухнет, и вряд ли он сейчас, в таком состоянии, что-нибудь запомнит или толковое напишет", и что ему "надо побыть одному и хорошенько над всем поразмыслить"... Конечно, им не хотелось оставлять его одного, но с другой стороны — чем бы они с Луной ему сейчас помогли? Оставалось только надеяться, что Гарри сам со всем спокойно разберётся...       К счастью, эти разговоры пошли на пользу — парень немного повеселел, и уже не ходил насупленный и смурной, словно грозовая тучка. Тем более, ему можно было ещё помочь...       — Знаешь, Гарри, — задумчиво произнесла Гермиона, когда они в субботу вышли после завтрака во внутренний дворик. — То, что я сейчас скажу, конечно, неправильно, и как староста я не должна... подрывать авторитет преподавателей, но... То, как к тебе относится профессор Снейп — это ужасно некорректно и непрофессионально! Он просто не имеет права себя так вести с тобой! Даже если... он считает, что ты как твой отец, хотя это совершенно не так... И вообще: как можно тебя в этом обвинять, если ты отца даже не помнишь? Это просто...       — Гермиона хочет сказать, Гарри, — мягко перебила её Луна, — что если Снейп такой говнюк...       — Луна! — возмущённо воскликнула Гермиона.       Но подруга, мило улыбнувшись, продолжила:       — ...то, наверное, твои папа и крёстный имели причины для вражды с ним, — сказала она. — Снейп же не стал таким, после того, как его сделали профессором... — Луна пожала плечиками и задумчиво добавила: — Ну, это помимо всего прочего... той же Тёмной магии и Сам-Знаешь-Кого. И потом, Гарри, если бы твой папа был таким плохим человеком, как его считает Снейп, разве бы ему дали награду "За заслуги перед школой"?       — Кубок "За заслуги перед школой"? — удивился Гарри.       — Ну да, — подтвердила Гермиона. — То ли на пятом, то ли на четвёртом курсе. А ты что? Не видел? — удивилась она. — В Зале Наград, на стенде Гриффиндора...       — Нет, — смутился парень. — Ну, я вообще, не очень люблю это... рассматривать такое, — вздохнул он. — Это Рон у нас любитель... Хотя странно, — задумался он.       — Что странно, Гарри? — заинтересовалась Гермиона.       — Да Рон как-то на втором курсе нашёл награду "За заслуги" Тома Ридлла. Ну, вы Сами-Поняли-Кого... Его наградил Диппет, когда он подставил Хагрида... А вот что есть кубок моего отца, Рон не говорил...       — Тогда, давайте сходим и вместе посмотрим, — предложила Луна. — Может, там ещё какие награды есть, твоего крёстного, например... Заодно поищем, есть ли награды... у Снейпа, — хитро улыбнулась она...