Три точки опоры

      К походу в Хогсмит Гарри, очевидно, очень сильно готовился! Он пришёл на завтрак в новенькой мантии и казался каким-то не таким, как обычно по утрам. У Гермионы даже возникло впечатление, что он полночи колдовал со своей взлохмаченной причёской. По крайней мере, не было обычной для парня взъерошенности. Войдя в Большой зал, он нашёл их взглядом, и приветственно кивнув и улыбнувшись, направился к своему привычному месту за столом, рядом с уже сидевшим там нахохлившимся и хмурым Роном... Во время завтрака Гарри время от времени поглядывал на их стол и о чём-то тихо беседовал с явно подавленным другом. Потом к ним присоединилась Джонсон и что-то энергично втолковывала мальчишкам, но Гарри несколько раз отрицательно качнул головой, затем поднялся, и одобрительно похлопав Рона по плечу, опять отрицательно, судя по жесту, ответил Джонсон, направился к выходу из Большого Зала. Анджелина осталась явно расстроена разговором, а Рон стал выглядеть ещё подавленнее.       Гермиона и Луна не торопясь доели, и тоже направились в Холл... Гарри ждал их прямо у выхода из Зала, прислонившись к половинке дубовых дверей и крутил в пальцах палочку, профессор Флитвик как-то ему посоветовал постоянно разрабатывать кисти и пальцы, для более уверенного выполнения заклинаний.       — Привет, — улыбнулась ему Луна. — Ты прекрасно выглядишь.       — Привет, Гарри, — кивнула Гермиона.       — Привет, — снова улыбнулся он. Потом осмотрел их и добавил: — Вы тоже прекрасно выглядите. Ну что, пойдём? — он кивнул на очередь, образовавшуюся у дверей в Замок, где Филч отмечал уходивших в Хогсмид.       Дожидаясь своей очереди, они молчали, только иногда переглядывались и обменивались улыбками. Это стало их привычкой: при посторонних не разговаривать ни о чём, кроме как об уроках, так как, почему-то, нормальных тем для разговора, как у их сверстников, у них троих не было, сплошные тайны и заговоры.       Когда они наконец вышли на воздух, Гарри с облегчением вздохнул:       — Ну, хоть сегодня не обнюхивал! — после чего предложил Гермионе и Луне взять его под руки.       В принципе, день был свежий, ветреный, кое-где ещё лежали большие сугробы и виднелись пятна наледи, так что ничего такого в этом не было, и подруги ухватились за локти парня...       Когда они проходили мимо стадиона, то увидели, как из Замка вышли Аджелина, Алисия и Рон с мётлами. За ними выскочили из дверей ещё двое в спортивных мантиях...       — У Рона сегодня столько мозгошмыгов, что их видно даже отсюда, — сказала Луна, на что Гарри только вздохнул.       — О чём ты спорил с Анджелиной? — поинтересовалась Гермиона. — Ну, за столом, во время завтрака.       — Да, так... — отмахнулся Гарри. — Она назначила дополнительную тренировку на сегодня и хотела, чтобы мы весь день провели на поле... Мол, надо Рона натаскивать и этих двух новеньких, — он кивнул в сторону идущих к стадиону, — Джека Слоупера и Эндрю Керка. Их взяли загонщиками вместо Фреда и Джорджа... — он опять вздохнул, потом добавил: — Если честно, то... жалкое зрелище...       — Ты не пошёл на тренировку? — удивилась Гермиона. — Почему?       — И что мне там делать? — сделал Гарри удивлённое лицо. Потом пожал плечами и бодрым тоном добавил: — Снитч я и так поймаю, а квоффлы покидать Рону есть кому и без меня! Вон, пусть Джек и Эндрю тренируются... А то с мётел падают на вираже, — злобно добавил он и скривился.       Подруги переглянулись — Гарри отказался от квиддичной тренировки?! Наверное, в Запретном лесу что-то сдохло. Причём что-то огромное!       — А почему Анджелина их взяла? — поинтересовалась Луна. — И все думали, что после той игры Рона уберут из команды.       — Ну, Керк и Слоупер... — Гарри тяжко вздохнул. — Конечно, они совсем не Фред с Джорджем и близко, нда... Но по сравнению с теми, кого Анджелина пробовала, вполне на уровне... Хотя, конечно, им есть куда расти, — добавил он после долгой паузы. — Ну, а Рон... Когда он в форме, то играет хорошо, — несколько дипломатично сказал Гарри. — Ему бы только чуть уверенности в своих силах и в себе... А то он отвлекается, начинает нервничать и делает ошибки. Но в нём точно есть задатки неплохого вратаря... Вряд ли уровня нашего Оливера Вуда, но того сходу взяли в "Паддлмир Юнайтед"! Но ничего! — утвердительно произнёс Гарри. — Как кто-то из наших сказал: квиддич у Уизли в крови. Джинни вот ещё взяли запасной... Ну, когда меня отстранили... Правда, пока непонятно, куда её... Как ловец она не очень, для загонщицы слишком мелкая, а вот как охотница... — Гарри довольно закивал, — есть потенциал! Анджелина хвалила её...       Разговор о квиддиче занял всю дорогу до самых ворот школы. Они шли неспешно, Луна задавала интересующие её вопросы, Гарри подробно отвечал. Гермиона не могла не отметить, что судя по всему, он не только хороший ловец, но и, фактически — готовый капитан команды! Прекрасно знал тактику, сильные и слабые стороны игроков, как своей команды, так и команд противников... Потом разговор свернул на Чемпионат мира по квиддичу, на котором были и Гарри и Луна... И тут их обогнала целая стайка слизеринок с разных курсов, возглавляемых Пэнси Паркинсон, которая никак не могла спокойно пройти мимо них!       — Вы только поглядите! Поттер, Грейнджер и Лавгуд, — завопила Паркинсон как баньши и её поддержал издевательский смех остальных слизеринок. — Фу, — Паркинсон демонстративно повела своим мопсообразным носом. — Мне кажется, или здесь чем-то таким воняет?       Гарри дёрнулся и Гермиона крепко ухватила его за предплечье. Похоже, Луна с другой стороны сделала то же самое.       — Паркинсон, — перехватила разговор Гермиона. — Для того, чтобы не воняло, можешь чаще мыться. Или смени духи на более нейтральный аромат.       Та хотела что-то ответить, но тут резким тоном высказался Гарри:       — Слушай, Паркинсон, иди лучше... куда шла!       Но та и ухом не повела, а продолжила говорить ещё более издевательским голоском:       — Мальчик-Который-Лжёт защищает свою магглу! Ой, боюсь-боюсь, — она презрительно скривилась. — Ты, похоже, в своего папашу, да, Поттер? Мерлин! — слизеринка закатила глаза. — Так испортить такую кровь! Твои предки в гробах переворачиваются! — воскликнула она.       Гарри опять дёрнулся, но в Паркинсон будто бес вселился:       — А ты уже придумал новую басенку для этой мерзкой газетёнки? Про кого ты наврёшь кучу гадостей в следующий раз, а Потти? — потом повернула голову к своим товаркам: — Я так думаю, что неуравновешенным психам с манией величия в школе не место, так же, девочки?       Ответом был довольно стройный хор голосов "да", "а как же", "верно Пэнси"...       Гермиона вытащила палочку и прикоснулась к своему значку старосты.       — Паркинсон, нам троим, в Хогсмид не то что бы сильно надо, а тебе?       — Я тоже староста, Грейнджер! — фыркнула та в ответ. — Ты мне ничего не сделаешь.       — Ты ошибаешься, — довольно улыбнулась Гермиона. — Баллы я с тебя снять не могу и наказание тебе назначить, тоже не могу. А вот отвести тебя к своему декану, чтобы разбирался дальше он — запросто!       — Да кто тебе поверит? — визгливо рассмеялась Паркинсон в ответ. — Мальчик-Который-Лжёт и Полоумная Лавгуд как свидетели? Когда у меня, — она обвела руками своих софакультетчиц...       — А это не важно, Паркинсон, — отрезала Гермиона. — Но в Хогсмид ты сегодня не попадёшь!       Слизеринка злобно скривилась, от чего её лицо сделалось ещё более отвратительным, и фыркнула:       — Пойдёмте, девочки, а то с этими психами... Может это даже заразно! — после чего развернулась к своим подругам, и они быстро пошли дальше к деревне, при этом слишком громко разговаривая и смеясь, и все время оглядывались на них троих.       — Она тебя специально провоцировала, Гарри, — тихо сказала Гермиона.       — Я знаю, — вздохнул он в ответ.       — Вот и не надо на неё обращать внимание, — подхватила Луна. — Её мозгошмыги подозрительно похожи на Амбриджские.       — Луна права, — кивнула Гермиона. — Я уверена, что Розовая Жаба только и ищет повод как к тебе прицепиться и наказать. Не нужно облегчать ей задачу.       — Всё равно это... Как-то неправильно, — упрямо ответил он, со злобой глядя в сторону слизеринок. — Слишком они обнаглели в последнее время. Хорошо ещё, что Хорька с ними не было, а то бы точно... — он вздохнул, — на этом наша прогулка и закончилась...       Дальше они шли до деревни молча.       — Куда мы пойдём? — поинтересовалась Гермиона, когда они вступили на мощённую камнем главную улицу деревни.       По ней прогуливались ученики, заглядывали в витрины, кучками собирались на тротуарах. Гарри в ответ улыбнулся:       — Как обычно, по магазинам...       В витрине "Дэрвиша и Бэнгса" был вывешен большой плакат, его разглядывали несколько местных жителей. На плакате были колдофото сбежавших Пожирателей смерти и объявление жирным шрифтом, из которого следовало, что приказом Министерства магии назначено вознаграждение в тысячу галлеонов тому, кто даст сведения, приведшие к поимке любого из разыскиваемых преступников. Рассматривающие плакат, увидев Гарри, начали на него пялиться и перешёптываться, так что друзья заспешили дальше по улице.       — Вообще, это просто невероятно, — скривившись, сказала Гермиона. — Значит, когда сбежал один Сириус Блэк, от дементоров было не протолкнуться, помнишь, Луна? Как мадам Розмерта жаловалась, что они даже в кафе заглядывали? — подруга кивнула, и Гермиона возмущённо продолжила: — А теперь сбежали десять Пожирателей смерти и никаких дементоров даже близко нет! И это, почему-то, никого совершенно не удивляет и не возмущает! — раздражённым тоном закончила она.       — Да, — скривился Гарри. — Дементоры бы не помешали, — он передёрнул плечами как от озноба, но нашёл в себе силы улыбнуться: — Могли бы Патронуса потренировать... В реальных условиях.       Гермиона только фыркнула в ответ. Идея Гарри, что их умение вызвать Патронуса в спокойной обстановке, совсем не значит, что они смогут это сделать в присутствии дементоров, становилась слишком навязчивой. Он даже пытался найти в школе богарта для тренировки.       — И заметьте, — она увела разговор с темы дементоров. — Министерство всё повесило на Блэка. Про то, что из Азкабана сбегал не только он, а ещё Крауч-младший — ни слова!       — Ну, — пожал плечами Гарри, — его же отец вытащил...       — Но министерские-то об этом не знают, — возразила Гермиона. — Его же не допрашивали, а сразу "поцелуй дементора" и всё... Хотя обязаны были допросить! — раздражённо воскликнула она. — Это было совершенно безответственно и непрофессионально...       — Давайте лучше побыстрее в магазин, — успокаивающим тоном попросила Луна. — Мне кажется, что скоро будет дождь...       Вначале, они зашли в "Музыкальный магазин Доминика Маэстро", где после долгого обсуждения выбрали несколько музыкальных валиков для своей шкатулки — один с произведениями Вивальди, и ещё два с новыми песнями Селестины Уорлок, которая нравилась папе Луны, и сольным выступлением Мирона Вогтэйла, солиста группы "Ведуньи". Пока они были в этом магазинчике, на улице начался дождь и к любимому книжному магазинчику им пришлось почти бежать, чтобы не намокнуть. В книжном провели значительно больше времени. Луна нашла себе какой-то старый выпуск "Обзор Магического образования в Европе", Гарри обсуждал с продавцом журналы на квиддичную тему — "Выбери себе метлу" и свежий выпуск "Еженедельника ловца", а Гермиона ходила между стеллажами и наслаждалась запахом бумаги, пергамента, тиснённой кожи и типографской краски... Она выбрала две новые книги по чарам и трансфигурации, и задумалась над приобретением ещё одной, по лекарственным травам в колдомедицине, — с одной стороны давно хотелось, с другой — не сильно горело. А тут ещё подвернулись под руку свежий журнал "Трансфигурация сегодня" и летний выпуск "Практики зельеварения", которого у неё не было, и пока она, сложив всё на стойку, раздумывала что купить в этот раз, а что оставить на потом, продавец вручил ей запакованный свёрток с тремя книгами и двумя журналами в придачу. Оказывается, Гарри за всё заплатил. Ещё и за журнал Луны. И кстати, как вспомнила Гермиона, в музыкальном магазине расплачивался тоже он, просто она тогда была слишком увлечена спором с Луной о стиле Уорлок — это джаз или блюз...       — Гарри! — несколько возмущённо сказала она, когда они вышли из магазина. — Это было совершенно не нужно делать! Я могла и сама...       — Девушкам положено делать подарки! — перебил он её.       — Так то девушкам! — воскликнула Гермиона.       — Но вы же девушки, — возразил Гарри. Потом пожал плечами и с видом "у меня всё сходится" добавил: — Вы девушки! Вот подарки... Логично же?       Честно говоря, Гермиона даже не нашлась с ответом. Возражать и спорить... Совершенно непонятно какому тезису возражать! Всё логично. Но и согласиться, тоже как-то... Словом, пока она раздумывала, Луна хихикнула, а Гарри предложил сходить в "Магазин перьев Писарро". За одно и пергаментов купят с перьями и чернила у него тоже заканчиваются... В магазине Гарри то и дело поглядывал на часы, и когда они вышли, то повёл их к одному переулку, завернув в который, они оказались перед выкрашенным в розовый цвет кафе мадам Паддифут...       Гарри поморщился, потом передёрнул плечами:       — Амбридж напоминает... Но, — он изобразил бодрую улыбку, — всё надо попробовать.       — И зачем мы сюда идём? — удивилась Гермиона, подозрительно смотря на него.       — Ну... — потянул парень, — мы тут никогда не были, что, согласись, странно, с твоим стремлением всё узнать и проверить на практике! — после чего открыл дверь кафе и сделал приглашающий жест: — Прошу...       Луна юркнула во внутрь и Гермиона последовала за подругой, в конце концов, какая разница где прятаться от мерзкого, холодного дождя?       Внутри оказалось довольно тесно из-за большого количества круглых столиков, между которыми почти не оставалось свободного места. Практически все они были заняты учениками школы, от чего, видимо, и было немного душновато. В придачу, в воздухе ещё ощущался какой-то приторно-сладкий привкус, что тоже не делало его свежее. Всё помещение, везде где только можно, было украшено рюшечками, оборочками, бантиками, а над каждым столиком парили золотые херувимчики и время от времени сыпали конфетти на посетителей, которые... были сплошь и рядом парочками! Они мило ворковали друг с другом, держались за руки, а многие, совершенно не стесняясь, целовались!       — Кафе украшено к Валентинову дню? Или тут всегда так... интересно? — задумчиво спросила Луна, разглядывая убранство помещения и присутствующих.       — Миленько, — несколько неопределённо, полускептически, полунасмешливо протянул Гарри, на что Гермиона ответила возмущённым взглядом: "ты-зачем-нас-сюда-притащил?!", и он тут же изобразил на лице улыбку, после чего направился к владелице этого заведения, миссис Паддифут, очень полной женщине с чёрными, блестящими волосами, собранными в узел. Она, с трудом протиснувшись между столиками и стульями посетителей, провела их к единственному свободному столику, расположенному возле запотевшего окна. Ещё одним отличием именно этого столика, было то, что стульев возле него было три, а не по два, как возле остальных.       — Я уже думала, что вы не придёте, — проворковала хозяйка кафе, с интересом рассматривая их троих. — Чем мне вас угостить, мои дорогие?       — Один кофе, один латте, — Гарри кивнул на Луну, — один чёрный чай без сахара с имбирём и лимоном, — указал кивком на Гермиону, и добавил: — и три шоколадных эклера.       Весело улыбающаяся миссис Паддифут величаво удалилась, протискиваясь между столами, а они принялись осматриваться более внимательно. За соседним столиком сидел Роджер Дэвис, капитан рейвенкловской команды по квиддичу, с Чанг! Они держались за руки, ещё минуту назад целовались, а теперь неверяще смотрели на них. Гарри улыбнулся Чанг и приветственно кивнул Роджеру... Тот в ответ посмотрел несколько удивлённым взглядом, возможно, он был уверен, что Поттер на дополнительной тренировке, но тоже кивнул. Чанг же ответила довольно злобной гримаской и ненавидящим взглядом, почему-то в адрес Гермионы, на что она вначале точно так же злобно скривилась, но тут же взяла себя в руки и постаралась мило улыбнуться... Потом, Гарри помахал ещё нескольким знакомым по ОД старшекурсникам...       — Что мы здесь делаем? — сквозь зубы прошипела ему Гермиона, стараясь, чтобы на лице оставалась лёгкая улыбка.       — Ждём заказ, — пожал плечами парень в ответ.       — Почему?! Здесь?! В этом! Кафе?! — ей на голову насыпалась полная горсть конфетти от херувима, и она пыталась избавится от этого ужаса в своих густых волосах, одновременно шипя на парня.       — Это единственное место, где в Хогсмите подают кофе и латте...       — Я ещё не пробовала волшебный латте, — мечтательно заявила Луна, всё так же разглядывая зал удивлённо-восторженным взглядом. — Интересно, здешние шоколадные эклеры отличаются от тех, что делают смурлики в школе?       Тут появилась миссис Паддифут с подносом в руках. Она весело и ласково им улыбалась, расставляя чашки и блюдца с эклерами на столе и мило ворковала:       — Свежайшие эклеры, мои дорогие. А кофе, — она закачала головой, — восхитительный аромат. И чай, моя гордость, прямые поставки с Цейлона, где живёт бывший коллега моего мужа. У него своя плантация, — без умолку тараторила женщина. — Ну, не буду вам мешать, — одарила она их поистине лучезарной улыбкой и опять величаво удалилась.       Гермиона схватилась за чашку и поднесла её к губам, чтобы хоть как-то занять начавшие дрожать руки... На них троих смотрело всё кафе! Нет... Правильнее сказать, что на них откровенно и нагло пялились, совершенно позабыв про всё остальное! Гарри, видимо, тоже было слегка не по себе — судя по тому, как он нервно схватил сахарницу и добавил сахар в кофе, при этом явно переборщил, потому что отпив, немного поморщился, но тут же изобразил на лице улыбку. Одна Луна чувствовала себя совершенно свободно и непринуждённо, рассматривала всех и всё вокруг, запивала эклер латте и улыбалась. Потом, к её протянутой ладошке подлетел херувимчик и насыпал на неё горсточку конфетти...       — Ты зря переживаешь, — обратилась к ней Луна. — Эклеры действительно очень вкусные...       — Мы могли бы поесть эклеры и в каком-нибудь другом месте, — ответила Гермиона.       — Да, — согласилась подруга. — Но тогда бы я сегодня не попробовала латте и не получила бы горсть волшебного конфетти.       — Гермиона, ну чего ты нервничаешь? — попытался успокоить её Гарри. — Кафе как кафе... Ну... несколько своеобразное, не отнять, — он пожал плечами и робко улыбнулся: — Но всяко лучше, чем "Кабанья голова"!       — Я просто не понимаю, с чего ты решил сюда пойти?       — Ну, я спросил у... парней. Мне посоветовали. Сказали, что неплохо, не пожалею. Я послал сову и заказал столик на троих на час дня...       — Заказал столик? — удивилась Гермиона.       — Ну да, — кивнул он. — Сказали, что здесь обычно не протолкнуться и столики здесь на двоих, в отличии от нашего. Вообще, это популярное место, как мне говорили... — он резко увернулся от брошенного в него конфетти, едва успев прикрыть ладонями чашку и блюдце с пирожным. — Хотя, конечно, об этих летающих заразах, могли бы и предупредить! — несколько наигранно возмутился парень, отряхиваясь от того, что всё-таки на него попало...       Постепенно, таращиться на них троих всем надоело и посетители вернулись к своим спутникам и спутницам... Вновь началось милое тихое воркование, кое-где опять принялись целоваться, и только изредка, время от времени, Гермиона ощущала на себе любопытные взгляды... Одна Чанг поглядывала на них с раздражением, потом начала преувеличенно громко и слишком приторно-мило щебетать с Роджером, а потом и вовсе они принялись довольно страстно целоваться, потянувшись друг к другу и сблизив лица прямо над столом. Получилось немного смешно, так как их губы встретились прямо над сахарницей, и похоже, туда упала капелька слюны. Несколько херувимчиков слетелись, закружились вокруг столика и засыпали их конфетти так, что Дэвису и Чанг пришлось долго отряхиваться, а их чашки, в которые насыпалась куча резанной бумаги, хозяйка кафе заменила, мило улыбнувшись, что это за счёт заведения такой замечательной паре...       Гермиона потихоньку успокоилась, и принялась аккуратно и как можно ненавязчивей разглядывать присутствующих... Всё-таки ей было... интересно, а про некоторые присутствующие пары она бы в жизни не подумала, что они встречаются! Гарри, улыбаясь, о чём-то тихонько переговаривался с Луной... Взгляд Гермионы опять зацепился за Чанг, которой, видимо, надоело целоваться и она буравила взглядом то Луну, то Гарри, то Гермиону... Видимо, что-то разозлило китаянку, так как она теперь отвечала Роджеру невпопад и раздражённо, то и дело косясь на их столик...       — Повторим? — спросил Гарри, указывая на почти пустые чашки, и блюдца из под пирожных.       На голову Гермионе очередной херувим высыпал тройную норму этих резанных бумажных сердечек и она опять принялась отряхиваться.       — Нет, — ответила она, выбирая бумажные сердечки из волос. — Вы как хотите, а я пойду...       — Ну уж нет, — резко ответил Гарри. — Вместе пришли, вместе и уйдём...       Он выложил на стол два галлеона и довольно резко встал, протянув руку ей, помогая подняться, а затем Луне... Чанг при этом аж перекосило. В кафе стало тихо, все опять уставились на них и они поспешили на выход...       На улице, уже выходя из переулка в котором находилось кафе, они почти нос к носу столкнулись с Падмой, Парвати и Лавандой... Дождь уже лил во всю, и видимо, девчонки спешили где-то укрыться и немного отогреться. Увидев их троих, Лаванда вначале немного опешила и округлила глаза, Парвати сложила руки в молитвенном жесте и подняла лицо к небу, неверяще покачивая головой, а Падма просто улыбнулась и показала большой палец. Правда, к чему это, выяснить не удалось, так как девушки, кивнув им, поспешили куда-то в сторону "Дэрвиша и Бэнгса"...       Остаток выходного они провели в "Трёх мётлах". Там собралась неплохая компания членов ОД, и они, оккупировав несколько больших столов в углу, замечательно провели время, с удовольствием перемывая косточки Амбридж и костеря её на чём свет стоит... Правда Гарри, заметив профессора Хагрида, который сидел одинокий и несчастный в углу бара (кстати, опять в потрёпанном виде: на его лице сияли две свежие раны и несколько новых кровоподтёков), отошёл с ним поговорить, и Гермиона, улучив момент и попросив Луну прикрыть её если что, сбегала в Отделение совиной почты, где её дожидалась уже знакомая сипуха... Вернувшись в таверну, она увидела, что великан уже ушёл и Гарри опять сидит в компании, рассказывая какую-то смешную, но неизвестную для выросших в магическом мире, историю... Луна сидела со стаканом "горной воды", и с улыбкой слушала разговоры ребят, а Гермиону дожидался стакан Содовой с вишнёвым сиропом... Потом в таверну зашли и присоединились к их компании Падма, Парвати и Невилл. Он притащил раздобытый где-то плакат с Пожирателями и все принялись бурно обсуждать тему побега и делиться историями, кто какие знал, о сбежавших...       Вечером, уже перед отбоем проведя их к Стражу Башни, Гарри немного помялся, потом вздохнул.       — Спасибо за прекрасный день, Гермиона, Луна... Всё было просто замечательно...       — И тебе спасибо, — улыбнулась Луна, — очень хороший день...       Гермиона подтверждающе кивнула, и уже хотела прощаться, но тут Гарри сделал шаг к ним, и взял каждую за руку. Гермиона даже сообразить ничего не успела — реакция и координация ловца, не иначе!       — Вы самые замечательные и удивительные девушки. Вы, — он покачал головой, — невероятны! Обе! С вами настолько классно, что это просто... У меня нет слов, чтобы это объяснить и выразить...       Он помолчал, потом решительно произнёс:       — И я не хочу между вами выбирать. Да и не смогу, наверное. Лично меня, всё как сейчас у нас, вполне устраивает. Что будет дальше... — он вздохнул. — Знаете... Хотелось бы, чтобы со всем этим... это самое "дальше" просто было... — потом повернулся к Гермионе и мягко, просящим тоном, сказал: — Прошу, не делай глупостей, а? Не придумывай себе какой-то суперправильный план, от которого всем только хуже, и тебе в первую очередь. Давай не будем усложнять, Гермиона? Разве сегодня был плохой день? Или летом, когда в Кроули у тебя собирались? Подумай об этом, хорошо?

***

      Пару дней после Дня Святого Валентина Гермиона провела в некотором раздрае... Непрекращающиеся косые и любопытные взгляды в её сторону и пересуды за спиной — неимоверно раздражали! Помимо этого, было глупо отрицать, но и признавать тоже не хотелось... Ей нравился этот чёртов Гарри Поттер! Безумно нравился! И было понятно, что и она ему нравится, но он и про Луну не забывал и Луне он тоже очень-очень нравился!       Из-за раздирающих её противоречий, она делала всё, чтобы лишний раз не встретиться с Гарри, даже не ходила в Большой Зал! После уроков она мчалась в Башню и вгрызалась в книги и эссе, будто от этого зависела её жизнь... Она совершенно не представляла что делать дальше! А тут ещё Луна, пришедшая с ужина, рассказала, что Гарри волновался, спрашивал про Гермиону — не заболела ли она?       — Со мной всё хорошо, — несколько резко и зло огрызнулась Гермиона и уткнулась в книжку.       — Что с тобой? — Луна присела рядом и заглянула ей в глаза. — Что случилось?       Гермиона вздохнула и отложила книгу.       — Просто... — она опять тяжело вздохнула, пытаясь нейтрализовать всё то, что кипело у неё внутри... В конце концов, Луна ни в чём не виновата. — Просто, это всё навалилось. Всё слишком... так странно и непонятно...       — Я знаю, Гермиона, — мечтательно полупропела Луна, и вдруг, без всякого перехода, утвердительно выдала: — Просто признай, что Гарри тебе очень нравится, Гермиона! Просто признай. И всё.       — Хорошо! — дёрнулась она. — Если ты так хочешь... — она набрала в грудь воздуха и выпалила: — Да! Мне! Нравится! Гарри! Очень! Нравится! Довольна?! — она попыталась вскочить с места, но не тут-то было.       — Ты что, Гермиона! — подруга, обняв её, успокаивала. — Твои мозгошмыги меня пугают! Успокойся, всё ведь хорошо. Ты тоже очень-очень нравишься Гарри! — убеждённо сказала Луна. — Всё хорошо, Миона...       — Но ведь он тебе нравится, Луна! — тяжело вздохнула Гермиона, посмотрев на подругу. — И что теперь делать?       Луна в ответ лишь улыбнулась:       — Ты такая забавная, Гермиона... Почему то, что Гарри нравится мне, должно означать, что он не может нравиться тебе? — Луна задала этот вопрос с видом словно объясняла ей совершенно очевидную вещь! А потом прижалась к ней и добавила, успокаивая: — Всё будет хорошо, Миона, просто поверь... Зачем ты сейчас себя накручиваешь и придумываешь? Гарри же сказал, что всё и так хорошо...       — Это вам хорошо, — всхлипнула почти расплакавшаяся от бури переживаемых эмоций Гермиона. — А я так не могу... Я не могу не думать, что будет через год. После школы... Через пять лет, через десять? Что будет с нами? Как это всё будет дальше...       — Это хорошо, Гермиона, — перебила её подруга, улыбнувшись.       — Что — хорошо? — не поняла она.       — Что ты думаешь, что у нас, у Гарри, будет это "дальше", — тихо произнесла Луна. — Что у него будет "через десять лет"... Это очень хорошо, — опять повторила она, улыбнувшись.

***

      Поверить в это "всё будет хорошо" — Гермионе было очень сложно, хотя бы по той причине, что она никак не могла свести их предполагаемые отношения в хоть какой-то приемлемый, понятный и логичный вариант будущего. Обсуждать с Луной — дело бесперспективное, то, что получалось в результате, попахивало лёгким безумием или полной неадекватностью!       Она попробовала выяснить у подруги, как та себе видит их дальнейшую жизнь и как, по мнению Луны, будет выглядеть это её "всё будет хорошо"...       — Вот скажи... Ладно, пока мы учимся в Хогвартсе... — Гермиона закатила глаза, качнула головой, но продолжила: — Хорошо, допустим, всё остаётся так как есть сейчас, а дальше?       — Дальше? — переспросила Луна, улыбнувшись.       — Да, дальше. Ну вот закончили мы Хогвартс. И? Продолжим дружить... втроём? Но... Но ведь рано или поздно, но... — Гермиона вздохнула, — отношения должны будут перейти на... на другой уровень... И что тогда? Вот как ты себе это видишь? Вы будете жить с Гарри, а я к вам в гости приходить что ли?       Луна посмотрела на неё удивлённо.       — Зачем — в гости? Мы будем втроём...       — Что?! — воскликнула Гермиона. — Втроём? Жить?! Ну... Знаешь, Луна... Мы уже четыре года... — она запнулась, и продолжила: — дружим, но ты меня иногда вводишь в ступор! Нет, это же надо такое сумасбродство придумать!       В общем, с Луной обсудить и составить понятный план на будущее — не получилось. Обсуждать же эту тему с Гарри...       Помимо всего прочего, в том числе и неловкости этой достаточно щепетильной темы, и того, что Гарри её попросил всё пока оставить как есть, ему сейчас было явно не до этого. Похоже, пригласив их в Хогсмид, он подвёл для себя какую-то черту и немного успокоился, по крайней мере, перестал психовать по каждому поводу и сосредоточился на своих текущих проблемах: странные сны, непонятное взаимодействие с Волдемортом, уроки окклюменции со Снейпом, занятия этой самой окклюменцией без Снейпа, ОД, тренировки команды...       В общем, для полного счастья парню сейчас только её сомнений и метаний не хватало! Тем более, что на носу у него был очередной квиддичный матч, на который они с Луной обязательно пойдут, чтобы поддержать Гарри...

***

      В следующую субботу, Гермиона с Луной вновь были на стадионе, на трибуне факультета Гриффиндор и опять наблюдали за игрой. Впрочем, Гермиона больше следила при помощи омнинокля за Гарри и за Амбридж, которая явно была недовольна и то и дело злобно кривилась... Матч "Гриффиндор — Хаффлпафф" прошёл очень быстро, и это Гермионе очень понравилось. Правда у остальных, сидящих рядом, и даже у Луны, игра восторга не вызывала...       За восемнадцать с половиной минут игры, Рон Уизли, под завывания слизеринских болельщиков на тему "Уизли — наш король", умудрился пропустить тринадцать мячей, фактически — каждую проведённую соперниками атаку, которую из-за неопытных загонщиков Гриффиндора отражать было просто некому... Забитые "львятам" голы с воплями радостного восторга встречали не только на трибуне "барсучков", но и на трибуне "змеек" — поражение Гриффиндора означало, что у Слизерина есть шанс на финальный матч за кубок, и после каждого пропущенного Роном квоффла, они распевали песенку с ещё большим энтузиазмом. Зато на трибуне Гриффиндора царили уныние и громкие возмущения! Из-за неопытности загонщиков, атаки гриффиндорских охотниц то и дело срывались и забросить квоффл в кольца "барсучков" удалось всего один раз Кэти Белл. Потом Гарри рванул куда-то вниз, довернул и через пару секунд схватил снитч, порхавший у самой ноги загонщика Керка, который, испугавшись пронёсшегося мимо Гарри, шарахнулся в сторону и опять упал с метлы...       — Победа! — Ура! — Мы победили! — обрадовались гриффиндорцы, когда Гарри поднял руку с зажатым в пальцах маленьким золотистым мячиком, под ликующий комментарий Ли Джордана, что матч закончился со счётом сто шестьдесят — сто тридцать, в пользу Гриффиндора!       Однако того энтузиазма, что был после прошлого матча команды Гриффиндора, в этот раз не было. "Львята" не торопясь спускались с трибун и громко обсуждали прошедшую игру. На звание худшего игрока, по общему мнению, с равным правом претендовали трое: Уизли, пропустивший тринадцать мячей; Слоупер, который целился в бладжер, но попал Анджелине по лбу битой; и Керк, который два раза падал с метлы, причём в первый раз — когда на него понёсся Захария Смит с квоффлом в руках, и вместо того, чтобы сбить охотника соперников, Керк завопил и свалился с метлы сам. И если бы не Гарри, то гриффиндорцы точно бы проиграли с разгромным счётом. Вот "слизни" бы порадовались! Но с загонщиками — надо что-то делать! И с вратарём... Гнать его в шею!       По мнению Гермионы, квиддичу уделялось неоправданно много внимания и вокруг него крутились слишком большие страсти, разжигая противостояние между факультетами. Хотя, конечно, не могла не задуматься о том, что в следующем году Гарри придётся очень трудно — уйдут семикурсники Анджелина и Алисия, и Гарри придётся фактически заново собирать и тренировать команду. Ведь кто ещё может стать капитаном? Только Гарри! А шестой и седьмой курс — это предметы уровня Ж.А.Б.А, очень-очень сложные курсы...       И, разумеется, мысли о шестом курсе и о Гарри, не могли не вызвать новых размышлений на счёт последних событий и их взаимоотношений...

***

      На одном из вечерних патрулирований школы, уже практически его закончив и возвращаясь в свою башню, Гермиона и Энтони обнаружили в очередном проверенном ими пустом классе явно целовавшихся перед этим Парвати и Невилла! И, судя по несколько растрёпанной одежде, не только целовавшихся...       В принципе, для Гермионы это новостью не было: Гарри как-то обмолвился, что застукал Невилла и Парвати у них в спальне, а потом, пару раз, по просьбе друга их прикрывал, заняв своих соседей мини-турниром во взрыв-карты и давая парочке возможность уединиться... Но вот сегодня... Нашли же место и время... И Гермиона высказала коллеге-старосте своё неодобрение на тему, что она не только не следит за своими гриффиндорцами, но ещё и сама участвует в нарушениях правил.       — Ой, да ладно тебе, Гермиона, — улыбнулась в ответ та. — Подумаешь...       — А если вас поймают? — возмутилась Гермиона такой легкомысленности. — Филч или профессор Снейп?       — Пфф, — фыркнула Парвати. — Скажу, что провожаю Лонгботтома с отработки... Или от мадам Помфри, — после чего взяла Невилла под руку, и они направились к себе.       Гермиона, глядя им вслед, ещё немного повозмущалась на тему подобной безответственности, тем более, в такое сложное время, однако Энтони её не поддержал — должны же быть у старост маленькие привилегии... Видимо и сам после отбоя проводил время подобным образом, пользуясь возможностями, которые давал значок старосты. Больше до конца дежурства ничего не случилось. Зайдя в Общую гостиную, они пожелали друг другу спокойной ночи и Энтони направился к себе, а Гермиона, осмотрев абсолютно пустую гостиную, устало опустилась в кресло перед камином, задумчиво глядя на огонь...       Через десяток минут проход в гостиную открылся и сквозь него проскользнула Падма... Она было направилась к лестнице, ведущей в спальни, как была остановлена тихим восклицанием Гермионы:       — Это была ты, Падма.       Индианка вздрогнула, но похоже, именно от внезапного звука голоса в помещении, которое считала пустым, а не от того, что её разоблачили, так как улыбнулась и подойдя к камину, уселась в кресло напротив.       — И как ты догадалась? — с нескрываемым любопытством в голосе поинтересовалась она.       — Твоя сестра очень редко обращается ко мне по имени, — пожала плечами в ответ Гермиона. — И улыбается она чуть иначе, и значок на мантии носит на три дюйма выше, чтобы он не перекрывал герб факультета, а у тебя он был на гербе! — обвиняющим тоном закончила она.       — Ты наблюдательна, — лишь улыбнулась в ответ Падма.       — Но как ты смогла использовать чужой значок, да ещё и другого факультета? — удивилась Гермиона. — Он же заколдован!       — Значок... Это всего лишь значок, Гермиона, — ответила Падма, а потом добавила: — Тем более, мы с Парвати... Ну... у нас слишком много общего. Мы же близняшки и мало отличимы друг от друга не только в смысле внешности...       — А тебе... не стыдно перед сестрой? — после паузы спросила Гермиона. — Ну, что ты... развлекаешься с её парнем? — немного смущённо уточнила она.       — Пффф, — фыркнула Падма, а затем тихо рассмеялась: — Ты такая наивная, Гермиона! Разумеется Парвати всё знает. У нас очень много общего... Мы подумали: почему бы и нет? Невилл Лонгботтом — отличный вариант и есть перспективы... Решили для начала попробовать, посмотреть как получится...       Гермиона от таких слов оторопела, а собеседница, увидев её открывшийся от удивления рот и распахнутые глаза, немного удивилась:       — Я думала ты это понимаешь! Вы же с Поттером тоже... — Падма задумалась, а потом добавила: — Хотя да, откуда вам знать? Луна осиротела значительно раньше, чем мамы разговаривают с дочерьми на такие темы, а ты — магглорождённая...       — И что? — мгновенно ощетинилась Гермиона в ответ.       — Не заводись, Гермиона, — успокаивающе сказала Падма, и улыбнулась: — Не всё пишут в книгах и не все книги есть в Библиотеке Хогвартса... Понимаешь, в нашем мире, в некоторых ситуациях, допускается многожёнство, — начала объяснять она. — Есть довольно мерзкие наследственные проклятия, которые передаются с наследниками мужского пола, когда женщина в браке с ним может родить только одного ребёнка... И две-три жены, когда род практически исчез, или нужны наследники для нескольких фамилий — вполне приемлемое решение... Конечно в ситуациях, подобным Малфоям это не поможет, там полная жуть, — Падма покачала головой, — только один ребёнок и всё, а вот для Поттера и Лонгботтома... — она улыбнулась и несколько смущённо добавила: — Мы думали, что вы с Луной это знаете, что ты выяснила этот момент, поэтому и...       — Многожёнство? — ошеломлённо переспросила Гермиона. — И как это всё... — она изобразила рукой неопределённый жест, не имея возможности подобрать слова. — Это же... просто кошмар! Ужас, а не жизнь...       — Ну, бывает и так, да... — пожала плечами Падма. — Конечно, хорошим решением это, как правило, не назовёшь — вечные склоки, ссоры... Обычно даже живут в таких семьях на два-три дома, собираясь вместе только по официальным поводам. Хотя, бывает и всё нормально. По-всякому, в общем... Но нам с Парвати будет намного проще: у нас и так практически всё на двоих. И мужа, если мы решимся на этот вариант, как-нибудь поделим без скандалов, — улыбнулась она.       — А Невилл? Ну он... знает? — почему-то шёпотом спросила Гермиона.       — Мы ждём, пока он сам решится... — улыбнулась в ответ Падма. — Но мы думаем, что он догадывается, — добавила она после паузы. — Всё-таки целуемся мы с Парвати по-разному, да и в некоторых других моментах тоже... Всё же не на столько мы с Парвати одинаковы...       Падма немного помолчала, глядя на пляшущие язычки пламени в камине, а потом продолжила:       — Так что, не теряйся, Гермиона. Для вас с Луной, — она улыбнулась, — Поттер очень хороший вариант... Поттеры, Певереллы — древние, известные фамилии. А учитывая то, что Гарри может претендовать ещё и на Гриффиндор, то... — она мечтательно закатила глаза.       — В смысле: хороший вариант для нас с Луной? — не поняла Гермиона.       — Ну, я про то, что вы же с Полумной вместе и у вас тоже, скорее всего, не возникнет проблем с выяснениями "кого муж любит больше", — спокойно ответила индианка.       Гермиона стремительно покраснела, не зная что ответить: отрицать всё не хотелось, признавать — ещё хуже, но Падма разрешила её сомнения.       — Да успокойся ты! — произнесла она. — Ничего такого страшного в ваших отношениях нет. По крайней мере, до тех пор пока их не выставляют на показ, и всё в рамках приличий: вышли замуж, родили наследников, никого это не интересует, — подчеркнула она. — Всё что происходит внутри дома — остаётся внутри дома! У всех хватает своих скелетов...       — Но... но... Но как ты узнала? — смущённо пролепетала Гермиона, ставшая уже буквально пунцовой.       — Вы становитесь всё больше и больше похожими, — пожала плечами Падма. — Нет, не в смысле внешности. И наверное, похожие — немного не то слово. Вы всё больше и больше сближаетесь, что ли, дополняете одна другую... Вы даже мысли начали заканчивать друг за дружкой, а это просто так в нашем мире не случается... В общем, для просто соседок и подруг вы уж слишком... Вы куда больше в этом смысле похожи на нас с Парвати, чем на отношения, к примеру, мои с Лайзой. А учитывая то, что вы не сёстры, то вариантов не так много, — с улыбкой закончила она.       Гермиона ошеломлённо молчала: слишком всё то, что вывалила на неё Падма, было шокирующим...       — А ещё... кто-то знает, ну, про нас... с Луной? — наконец, отчаянно смущаясь, выдавила она из себя вопрос.       Падма задумалась.       — Кроме нас с Парвати? — уточнила она.       — Да, — кивнула Гермиона.       — Лайза, она сама догадалась, без нас, ещё в конце четвёртого курса, — начала перечислять Падма, — Лаванда...       — Что?! Лаванда?! — воскликнула Гермиона. Это был полный кошмар! Самая отъявленная сплетница Хогвартса...       — Ты зря так о Лав, — покачала головой Падма. — Она, конечно, очень любит поговорить-пообсуждать, поперемывать косточки, но всегда, — подчеркнула она, — соображает, что кому говорит! Так что на счёт неё не волнуйся, она никому не расскажет, как и мы с Парв. Лайза тоже будет молчать. Скорее всего, ещё несколько наших девочек что-то такое подозревают, но, — Падма улыбнулась, — мы же рейвенкло, а значит по определению — чудаки, каждый со своей странностью...       — Падма... А почему, ну, коль уж у нас такой разговор, вы... выбрали Невилла? А не Гарри?       — Поттер нам не подходит, — покачала головой собеседница. — Он... Он из тех, кто физически не может жить спокойно... Вот тебе — да! Вы оба упрямые, оба видите перед собой какие-то только вам понятные цели и оба готовы пробивать стены... Даже своим лбом! И вы с ним друг друга прекрасно дополняете: всегда поддержите и поможете. А Лавгуд, в придачу, будет вас тормозить, когда вас двоих начнёт слишком уж заносить. Шикарное, можно сказать — идеальное сочетание. Один шанс на миллион! А вот нам с Парв такое не подходит... Мы хотим тихую, спокойную жизнь, без всяких... потрясений и подвигов...       Гермиона непроизвольно хихикнула:       — Ну да... Где Гарри Поттер, и где спокойная жизнь?       — Вот-вот, — тоже тихо засмеялась Падма. А потом, помолчав, улыбнулась и добавила: — Да и честно, Гермиона: бодаться с тобой за Гарри? Неее, — покачала она головой, — некоторые вон, попробовали... — она тихонько рассмеялась: — Твоя демонстрация с Уизлеткой была очень убедительной.

***

      — Я так понимаю, ты о таком знала? — спросила Гермиона у Луны, когда утром рассказала, что узнала от Падмы, и увидела что подруга совершенно спокойно отреагировала на такие шокирующие подробности о семье и браке в Магической Британии. Луна кивнула, и она немного возмутилась: — А мне чего не сказала?!       — Ты же тоже об этом знала, — несколько удивилась подруга.       — Я? Да откуда?!       — Ну, помнишь, мы на втором курсе генеалогию Гарри выясняли? Его предок, Ричард Генрих Поттер, был женат на Амелии Элизабет Лонгботтом и Мэган Вуд. У неё ещё брат был, который предок Оливера Вуда, капитана гриффиндорской команды. Ты же ещё тогда удивилась и начала выяснять: не родственники ли они с Оливером. И до этого было несколько таких браков в роду...       — Так это когда было! — воскликнула Гермиона. — Даже с этим Ричардом... Это же начало семнадцатого века!       — А что поменялось? — непонимающе взглянула на неё подруга.       — Ну... Статут Секретности приняли...       — Ну, разве что, — пожала плечиками Луна...

***

      В один из вечеров, после очередного "дополнительного урока" со Снейпом, Гарри пришёл в Библиотеку раньше, чем ожидалось. При этом, он был немного взбудоражен и несколько ошеломлён. Он присел за стол к ним с Луной, достал учебник по Астрономии, и уткнулся в него, но было явно видно, что парень просто таращится на страницы, а не читает. Гермиона и Луна переглянулись и придвинулись к нему поближе.       — Как прошло занятие? — поинтересовалась Гермиона, осмотревшись. Вокруг их стола никого не было и можно было поговорить и здесь, в Библиотеке, а не бежать в какой-то пустой класс.       — Эмм... Знаешь... у меня получилось, — взволнованно и радостно сообщил парень. — Получилось сразу отразить атаку Снейпа! — несколько нервным шёпотом добавил он.       — И что ты делал? Как? — от нетерпения Гермиона чуть не подпрыгивала.       — Ну, я так подумал... Вспомнил про твои советы и начал вспоминать озеро. В смысле — Чёрное озеро. Оно такое... Тоже бывает спокойным и безмятежным. А потом, когда небо резко нахмурилось и потемнело, потянуло холодом... Это было почти как тогда... И я вспомнил дементоров, которые кружатся вокруг... Много, злых... И крутятся, крутятся... Как воронка!       — И что? Что дальше, Гарри? — почти синхронно почти вскрикнули Гермиона с Луной.       — Ну и... В общем, я провалился в воспоминания Снейпа...       — И ты увидел его мозгошмыги? — заинтересовалась Луна. — Какие они?       — Извини, но... — Гарри поморщился, а потом виновато улыбнулся. — Но я думаю, что это лишнее. Мне бы, к примеру, очень не хотелось, чтобы Снейп рассказывал то, что видел в моей голове... Так что... — развёл руками он.       Луна согласно кивнула, и улыбнулась:       — Это довольно интересное решение, гонять одних мозгошмыгов другими... — задумчиво сказала она.       — Ну, я так подумал, — Гарри пожал плечами, — что раз дементоры вытаскивают у людей самые плохие воспоминания, то если подсунуть воспоминания о них, то будет не до копания в моей голове. Сработало! — довольно добавил он.       — И что Снейп сказал? — не унималась Луна.       — Скривился, буркнул "На сегодня достаточно, Поттер", и отпустил меня, — развёл руками Гарри. Потом повернулся к Гермионе. — Что думаешь? Это годится? Конечно, вспоминать дементоров не то что бы очень приятно, — он передёрнул плечами как от озноба, — но по-моему всяко лучше, чем эти дурацкие сны...       — Это... Это... Это совершенно невозможно, — Гермиона смотрела на него круглыми глазами. — Только ты мог использовать один из своих самых сильных страхов для защиты от легилименции! — тихонько воскликнула она, неверяще качая головой.       — Э-э-м... Я только не понял, Герми, — Гарри взлохматил волосы, — это ты меня сейчас похвалила? Или наоборот, отругала?       — Я офигела! — уже громче воскликнула она, всё ещё будучи в лёгком шоке, даже не обратив внимания на то, что он опять сократил её имя.       И кроме того, это надо было очень хорошо обдумать! Слишком, кхм, оригинальный метод у Гарри получился! Впрочем, когда было, чтобы с Гарри всё было просто и понятно?

***

      С.О.В.ы были всё ближе и ближе и время бежало всё быстрее, дни и недели буквально спрессовывались в один длинный, бесконечный марафон: уроки, домашние задания, занятия ОД, снова уроки... Преподаватели, которые на разные лады на каждом уроке твердили про С.О.В.ы, до которых рукой подать... Проблемы у Гарри с окклюменцией, этими ужасными снами и вообще, в целом... В общем, времени у Гермионы на какие-то посторонние мысли и заботы не было совершенно, а события раскручивались и ситуация становилась всё напряжённее и напряжённее.       В первую среду марта наконец произошло то, что все, так или иначе, уже давно ожидали...       Гарри после уроков направился к Снейпу, а Гермиона и Луна занимались в Библиотеке, когда до их ушей донёсся прозвучавший где-то вдалеке пронзительный женский крик, а за ним послышался какой-то невнятный шум, вроде бы из Холла. И, судя по переглядываниям сидящих за столами, это услышали не только они вдвоём. Даже мадам Пинс ощутимо напряглась и не обращая внимания на шум переговоров в читальном зале (что было немыслимым делом!), прислушивалась к происходящему вдалеке... Потом женский крик повторился...       Многие, поднялись из-за столов и направились на выход... Гермиона с Луной тоже захлопнули книги и поспешили на крики, которые и впрямь доносились из Холла и становились, по мере того как подруги приближались, всё громче и отчётливее. Выскочив на площадку Главной лестницы, они увидели, что в Холле полно народу: взбудораженные ученики кучей вывалили туда из Большого зала, где многие оставались после ужина и на мраморной лестнице тоже стояла плотная толпа. Внизу Гермиона заметила Снейпа, выскочившего из подземелий, за ним торопливо поднимался Гарри, а в центре Холла ученики образовали огромный круг — у кого-то были взволнованные лица, у некоторых даже испуганные... Кроме того, прибежали и преподаватели — явно напряжённый профессор Флитвик стоял на ступеньках лестницы, профессор Спраут находилась в толпе учеников, вокруг неё сгрудились её "барсучки", а с другой стороны, недалеко от распахнутых дверей в Большой зал, застыла профессор Макгонагалл, которая выглядела так, словно от развернувшейся перед её глазами сцены, её сейчас стошнит...       Посреди вестибюля, с палочкой в одной руке и пустой бутылкой из-под хереса в другой, стояла профессор Трелони, и вид у неё был совершенно неадекватный: волосы встали дыбом, очки перекосились так, что левый глаз казался больше правого, а бесчисленные шали и шарфы хаотически свисали с плеч, создавая впечатление, что несчастная профессор вот-вот развалится, а на полу у её ног валялись два огромных чемодана, причём один вверх ногами — похоже, его швырнули по лестнице вслед за ней. Профессор прорицаний в ужасе смотрела на стоявшую у подножия лестницы Амбридж...       — Нет! — выкрикнула Трелони. — НЕТ! Это невозможно... так нельзя... я отказываюсь в это верить!       — Вы не знали, что всё к этому шло? — жеманным тонким голоском, в котором, тем не менее, отчётливо звучали нотки злорадства и жестокого удовлетворения, произнесла Амбридж. — Хоть вы и не в силах предсказать даже погоду на завтра, вы, конечно же, не могли не понимать, что ваш убогий стиль работы и неодобрение, которое я ясно продемонстрировала вам во время моих инспекций, делают ваше увольнение неизбежным!       — Вы н-не можете! — зарыдала, всхлипывая, профессор Трелони, из-под её огромных очков струились слёзы. — Вы... н-не можете меня уволить! Я п-провела здесь шестнадцать лет! Х-хогвартс — м-мой родной д-дом!       — Он был вашим домом, — нежным тоном сказала профессор Амбридж, и её жабье лицо растянулось в злорадной, торжествующей ухмылке при виде того, как профессор Трелони, безудержно рыдая, рухнула на один из чемоданов, — но перестал им быть час назад, когда министр магии подписал приказ о вашем увольнении. А теперь будьте добры покинуть Замок. Вы нам мешаете.       С нескрываемым наслаждением и торжеством Амбридж смотрела, как профессор Трелони содрогается и стонет, в приступе отчаяния раскачиваясь на своем чемодане взад и вперёд... Зато у многих студентов эта картина самодовольства Розовой Жабы вызвала отвращение и возмущение... Луна прижалась к Гермионе и всхлипнула. Гермиона обвела взглядом собравшихся: Гарри смотрел на Амбридж с нескрываемой ненавистью, рядом с ним стояли Лаванда и Парвати, и обнявшись, не скрывая эмоций, плакали друг у дружки на плече... Многие переговаривались и недовольный ропот становился всё сильнее, а потом его заглушили чёткие, будто чеканные шаги — профессор Макгонагалл подошла к Трелони и стала её утешать, достав большой носовой платок и легонько похлопывая её по спине:       — Ну-ну, Сивилла... успокойся... вот, вытри слёзы... всё не так плохо, как ты думаешь... тебе не придётся покидать Хогвартс...       — Неужели, профессор Макгонагалл? — ледяным тоном осведомилась Амбридж, сделав несколько шагов к ним. — И кто же уполномочил вас сделать подобное...       — Я, — раздался звучный голос директора Дамблдора.       Дубовые парадные двери Холла распахнулись, и стоявшие рядом с ними ученики быстро посторонились, освобождая путь почему-то улыбающемуся Дамблдору, появившемуся на пороге. Его фигура на фоне туманных сумерек казалась весьма внушительной, и он, оставив двери широко распахнутыми, двинулся через ряды зрителей к заплаканной, дрожащей Трелони, которая по-прежнему сидела на чемодане, и замершей около неё Макгонагалл...       — Вы, профессор Дамблдор? — спросила Амбридж с каким-то особенно мерзким, коротким смешком. — Боюсь, вы не понимаете ситуации. У меня имеется, — она не скрывая торжества и самодовольства вытащила из складок мантии свиток пергамента, — приказ об увольнении, подписанный мною и министром магии. Согласно Декрету об образовании номер двадцать три, Генеральный инспектор Хогвартса обладает правом присутствовать на занятиях, назначать испытательные сроки, а также увольнять любого преподавателя, чьи методы работы Генеральный инспектор — то есть я — сочтёт не соответствующими нормам, установленным Министерством магии. Я решила, что профессор Трелони профессионально некомпетентна. Я освободила её от должности...       Но её напыщенная речь не произвела на директора никакого впечатления — Дамблдор продолжал улыбаться. Он опустил взгляд на профессора Трелони, которая всё ещё бурно всхлипывала, сидя на чемодане, потом посмотрел на Амбридж и сказал:       — Разумеется, вы совершенно правы, профессор Амбридж. Как Генеральный инспектор, вы имеете полное право увольнять моих преподавателей. Однако у вас нет права выгонять их из замка. Боюсь, — продолжал он с коротким вежливым поклоном, — что подобные решения по-прежнему находятся во власти директора, и мне угодно, чтобы профессор Трелони осталась жить в Хогвартсе.       При этих словах профессор Трелони не то икнула, не то истерически хихикнула:       — Н-нет, я п... пойду, Дамблдор! Я ос... оставлю Хогвартс и п... поищу счастья ещ... ещё где-нибудь...       — Нет, — отрезал профессор Дамблдор. — Мне угодно, чтобы вы остались, Сивилла, — мягко произнёс он и повернулся к профессору Макгонагалл: — Могу я попросить вас проводить Сивиллу обратно наверх, Минерва?       — Конечно, — ответила та. — Поднимайся, Сивилла...       Из толпы поспешно вышла профессор Спраут и взяла Трелони под другой локоть. Вместе они провели её мимо Амбридж и двинулись вверх. Профессор Флитвик, суетливо сбежал по лестнице, вынув по дороге палочку, произнёс: "Локомотор, Чемоданы!" — и багаж профессора, всплыв в воздух, полетел вслед за ней, а Флитвик замкнул процессию сопровождавших всё ещё всхлипывающую прорицательницу.       Профессор Амбридж застыла на месте, злобно смотря на Дамблдора, который по-прежнему благожелательно улыбался.       — И что, — сказала она напряжённым шёпотом, разнесшимся по всему вестибюлю, — что вы будете с ней делать, когда я назначу нового учителя прорицаний и ему понадобится её комната?       — Это не проблема, — вежливо ответил Дамблдор. — Видите ли, я уже нашёл нового учителя прорицаний, а он предпочитает жить на первом этаже.       — Вы нашли?.. — пронзительно воскликнула Амбридж. — Вы? Позвольте напомнить вам, Дамблдор, что, согласно Декрету номер двадцать два...       — Министерство имеет право утвердить подходящего кандидата в том — и только в том — случае, если директор школы не сумеет найти такового, — ещё шире улыбнувшись сказал Дамблдор. — Но я рад сообщить вам, что в данном случае мне это удалось. Позвольте представить...       Директор повернулся к распахнутым дверям, за которыми струился лёгкий вечерний туман и слышался цокот копыт. В толпе учеников раздалось встревоженное шушуканье, и те, кто был ближе всех к дверям, поспешно попятились, а некоторые даже споткнулись, стремясь как можно скорее очистить дорогу новому преподавателю. А потом, из туманной дымки появилось лицо: снежно-белые волосы и поразительной синевы глаза, голова и торс человека на теле пегой лошади.       — Господи! Это же... Это кентавр! — прошептала поражённая до глубины души Гермиона.       — Это Флоренц, — с беспечной улыбкой сказал Дамблдор остолбеневшей от шока Амбридж. — Надеюсь, он вас устроит.       — Сдается мне, это только цветочки, — мрачно заметила Гермиона, когда они собрались в Большом зале и втроём уселись с краю гриффиндорского стола. Ученики были очень взбудоражены, собирались кучками, бурно обсуждали произошедшее и сидели кто где хотел...       — Ты думаешь, она уволит Хагрида? — забеспокоился Гарри.       — Не в Хагриде дело, — покачала головой Гермиона, и тихо добавила: — Я про ситуацию вообще и Амбридж.       — Ну, знаешь, по-моему, у Жабы вряд ли получится вести себя хуже, чем сейчас, — с сомнением протянул Гарри.       — Вот увидишь, она захочет отомстить Дамблдору за то, что он назначил нового преподавателя, не посоветовавшись с ней, — ответила Гермиона. — Да ещё получеловека. Видели, какое у неё было лицо, когда вошел этот кентавр?! Вот то-то же...

***

      — Как прошёл урок у нового профессора? — поинтересовалась Гермиона у подруги, когда та пришла в Библиотеку с урока Прорицаний. — Как вообще всё прошло? Вы же были не в Северной башне, так?       — Нет, — мотнула головой Луна. — В кабинете номер одиннадцать. Это на первом этаже, коридор, который начинается в Холле напротив дверей в Большой зал.       — Вроде я помню этот класс, — напрягла память Гермиона. — Он был довольно пыльным и грязным, так как там давно не проводились уроки. Ну, когда мы с Энтони туда последний раз заглядывали на патрулировании.       — А сейчас нет, — мечтательно улыбнулась Луна. — Там, такое ощущение, что находишься на самой настоящей лесной лужайке! Под ногами мох, а вокруг растут деревья! Они своими ветвями и листвой совершенно затеняют стены, окна и потолок. В комнате такой мягкий, приятный, зеленоватый полумрак и запах леса: травы, мха, коры...       — А парты? — удивилась Гермиона.       — Парт не было, — ответила Луна. — Мы сидели прямо на мху, он такой, знаешь, мягкий, пружинистый, как подушки. Профессор Флоренц сказал, что этот класс сделал для него профессор Дамблдор. Что Флоренц предпочёл бы, чтобы урок проходил в настоящем лесу, но теперь это невозможно, — сожалеющим тоном сказала подруга.       — Почему?       — Флоренца изгнали из Леса. За то, что он помогает Дамблдору, — ответила Луна. И спросила: — А ты знала, что Гарри и Флоренц знакомы?       — Нет, он не говорил... Вроде бы... — задумалась Гермиона. — Что, именно знакомы?       — Да, — кивнула подруга. — Флоренц протянул Гарри руку, и сказал, что их новая встреча была предсказана.       — А дальше что?       — Потом профессор поколдовал и зажглись звёзды...       — Как? У кентавров же нет палочек!       — Он поднял руку, а затем медленно опустил и стало совсем темно, как если бы мы были в вечернем лесу, — пояснила Луна. — А звёзды появились на потолке. И профессор нам сказал лечь на спину и смотреть на небо... А потом, мы с Гарри жгли на костре шалфей и листья мальвы. Точнее, конечно, жгли все, но мы это делали с Гарри...       — Интересный этот Флоренц профессор, — задумчиво сказала Гермиона. — Но какой он предсказатель?       — Он не предсказатель, — возразила подруга. — Флоренц — звездочёт-провидец. Это большая разница, — пояснила она.       — Я и не спорю, — мягко улыбнулась Гермиона. — Тебе виднее. А на уроке Амбридж была?       — Зачем? — удивилась Луна. — Уволить второго профессора Прорицаний подряд даже ей никто не даст. Так что ей ходить к Флоренцу нет смысла, — пожала плечиками Луна.       — Ну да, логично, — согласилась с доводами подруги Гермиона. — А Гарри где? На тренировке?       — Нет, — качнула головой Луна. — Флоренц попросил его передать Хагриду, что его план не работает и ему лучше оставить свои попытки. Я не знаю о чём речь, — Луна пресекла улыбкой вопрос Гермионы, и добавила: — Но Гарри помчался к Хагриду...       После попытки изгнания из Хогвартса Трелони, Гарри начал ещё сильнее переживать за Хагрида, постоянно к нему бегал, пока тот напрямую ему этого не запретил: Амбридж и так им очень недовольна, и видимо его дни профессора сочтены, не хватало ещё, чтобы и Гарри это как-то зацепило... В общем, по мнению Гермионы, великан поступил абсолютно правильно, как взрослый, разумный и ответственный волшебник... Хотя, самого Гарри это очень огорчило, он даже как-то сказал ей и Луне, что жутко от этого всего устал, гораздо больше, чем даже во время Турнира. Но он даже готов пойти на три занятия ОД в неделю, предвкушая перекошенную рожу Жабы, когда ребята из ОД будут сдавать практику по ЗОТИ на С.О.В. и Ж.А.Б.А! И это чуть ли не единственное, что его сейчас вдохновляет. Кроме, понятное дело, их с Луной...

***

      За стенами Замка бурлила весна, журчали ручьи и расцветала зелень. И в душе у Гермионы тоже... что-то бурлило, журчало и расцветало... Их странные и непонятные отношения продолжались уже почти месяц, а Гермиона так и не могла с этим всем разобраться...       Проблемой, точнее не проблемой, а особенностью, было то, что Гарри вёл себя по отношению к ним с Луной очень прилично, можно было даже сказать, что в высшей степени добропорядочно. Он явно избегал каких-то откровенных публичных проявлений чувств (в отличии от многих других парней), о каких-нибудь пошлостях и непристойностях даже речи не было! Скорее, это можно было назвать очень красивым, классическим ухаживанием: подать руку кому-то из них, провести их с Луной после уроков к Башне или в Библиотеку, забрать у них обеих сумки на переменах... Максимум, что позволял себе Гарри даже наедине с ними — это поцеловать на прощание в щёчку! В общем, всё было бы просто прекрасно, и такому можно было только радоваться, и наверняка такой стиль одобрил бы даже папа, если бы... Если бы их у Гарри было не две!       Хотя, Гермиона не могла не признать, что ей безумно приятны не только завистливые, злобные, а иногда даже и ненавидящие взгляды многих девушек Хогвартса, бросаемые на них с Луной, но и такие же взгляды некоторых парней, которыми они смотрели на Гарри...       Однако реакция других... К примеру, Малфоя, Паркинсон, ещё кое-кого со Слизерина — была, по мнению Гермионы, слишком неадекватной. А Чанг, когда видела их втроём, так чуть ли не слюной брызгать начинала от злости! И это... тоже вызвало очень приятное чувство у Гермионы в груди! Хотя, конечно же, это всё было очень странно и совершенно-совершенно неправильно! Она просто чувствовала, что ничем хорошим явные проявления зависти и неприязни от потенциальных врагов не закончатся: рано или поздно, но выдержка Гарри изменит, ни Луны, ни её в этот момент не окажется рядом, парень сорвётся и... И всё закончится очень плохо! Тем более, что пару раз... срывалась даже она!       Как-то она была в туалете, в кабинке, и услышала как туда зашли...       — Я не понимаю, что Поттер в них нашёл! — возмущённо произнесла первая очень знакомым голосом. — Вцепился в этих сучек, даже по сторонам не смотрит. Мы вчера с Кэти к нему подошли... Представляешь, я расстегнула три пуговички на блузке, стою перед ним, а он на меня — как на пустое место!       — Да-да, — подхватил второй голос. — Я вообще поражаюсь! Эта Грейнджер... В прошлом году себе Крама отхватила, и он тоже ни на кого даже не смотрел. В этом году — Поттера. А сама — ни рожи, ни кожи!       — Ага! Мелкая, ни ног, ни фигуры, вечно застёгнутая на все пуговички мантии, лохматая, с этой кучей книг в руках... — поддержала первая. — Точно про неё писали: без зелий тут никак не обошлось!       — А полоумная?! — воскликнула вторая. — Лупоглазая, ни причёски, ни макияжа... Эта палочка, вечно за ухом! Дебильная улыбка... И чего этот тупица Поттер в этих дур так вцепился?!       А вот за Луну Гермиона очень обиделась! Ну и за "тупицу Поттера", тоже... Она аккуратно приоткрыла дверь кабинки и выглянула — перед зеркалом прихорашивались шестикурсница-хаффлпаффка Лианна Лафлэнд и семикурсница-рейвенкловка Мэган Фанкорт. Лиана дружила с гриффиндоркой Кэти Бэлл, и вроде бы, они с Мэган были троюродными кузинами. Обе, и Лафлэнд и Фанкорт занимались в ОД, причём последняя после Декрета номер двадцать шесть посещать встречи прекратила, но вернувшись с каникул, опять начала ходить на занятия...       Гермиона тихонько выскользнула из кабинки и громко, со всей силы, хлопнула дверцей. Лиана и Мэган аж подпрыгнули от неожиданности и испуганно уставились на неё...       — Так значит, "лупоглазая"? "дебильная улыбка", так? — злобно прошипела она, похлопывая палочкой по левой ладошке. — "Тупица Поттер", говорите?       — Грейнджер! Ты это... ты... Не надо! — обе девушки испуганно пятились к дверям, выставив вперёд пустые ладони.       — Пять баллов с Рейвенкло, мисс Фанкорт! Пять баллов с Хаффлпаффа, мисс Лафлэнд! За... За... — Гермиону буквально распирала злость. — За оскорбление учеников!       — Хорошо! Как скажешь, Грейнджер... — закивали обе, всё так же не поворачиваясь к ней спиной.       — А ты, Лафлэнд... — продолжила Гермиона, и злобно ухмыльнулась. — На следующем занятии — две дуэли! Со мной, и с Полумной. Фанкорт — с тобой тоже дуэль! А вот потом... — она опять ухмыльнулась и торжествующе прошипела девушкам: — После этого, на вас посмотрит Гарри... На Дуэльном помосте! И, кхм, удовлетворит вас... по полной программе! Фул-контакт!       — Ой! — испуганно всхлипнула хаффлпаффка, и обе сплетницы выскочили в коридор...       Гермиона вздохнула, успокаиваясь, подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Потом покачала головой — она в первый раз злоупотребила своим положением старосты! Угрожала ученицам расправой! Но, почему-то ей было совершенно не стыдно за свои действия!

***

      На очередное вечернее дежурство после отбоя Гермионе пришлось идти одной, потому что Энтони, пикси его раздери, загорелся идеей освоить полёты "по-настоящему". Он взял метлу у охотника Джейка Брэдли, и после уроков они с Гарри и Роном, который увязался с ним, отправились на квиддичный стадион. Парни отговорились, что хотят научиться колдовать на мётлах, но... Как обычно, дурацкие шуточки в стиле: "Вот как я могу! — Да это фигня! Вот как надо!" — ничем хорошим закончиться не могли! Энтони сорвался с метлы, пытаясь удержаться за Гарри и повторить его манёвр, в результате — очутился в Больничном крыле с тремя переломами!       "Поразительная безответственность!" — думала Гермиона, открывая очередную кладовку для мётел и подсвечивая себе "люмосом". — "Это же надо додуматься — соревноваться с Гарри! У него же метла — это как дополнительные конечности!" — продолжала размышлять она. — "Луна правильно говорит, что он как дракон — летает, как дышит! Легко и не задумываясь..." — а ей теперь патрулировать тёмные коридоры пустынного Замка в одиночестве! Честно говоря, ей было немного неуютно, всё-таки с Энтони было и веселее, и поговорить можно было на разные темы, да и... безопаснее, когда вдвоём (последнее время обстановка в школе накалилась ещё сильнее). Гермиона несколько раз оборачивалась, так как у неё появлялось ощущение, что за ней следят и даже пару раз она вроде слышала то ли шорох, то ли шелест, в общем что-то такое, непривычное. Это всё сильнее и сильнее её настораживало, и когда за спиной Гермиона услышала что-то типа пусть приглушенных, но торопливых шагов, она не выдержала: резко развернулась и вскинув палочку, произнесла в пустоту коридора:       — Кто здесь? Я не шучу... Покажись, или я сейчас вызову профессоров!       Она уже подняла палочку вверх, чтобы выпустить фейерверк, когда из пустоты от стены прозвучал знакомый голос:       — Тише. Это я... — из-под соткавшейся из пустоты мантии появилась знакомая вихрастая голова...       — Гарри?! — тихо воскликнула Гермиона. — Ты что тут делаешь? Уже час как отбой! В такое время! Да Амбридж только и ждёт, пока ты попадёшься на нарушениях... — зашипела она на парня, не давая тому и рта раскрыть.       Потом ухватила его за руку и потащила за собой в только что проверенный пустующий класс...       — Гарри Джеймс Поттер! Ты сейчас же, немедленно, объяснишь мне, чем ты занимаешься в такое время вне гостиной! — строгим тоном высказалась она, как только захлопнула дверь и наложила на неё заглушающее.       Парень в ответ обезоруживающе улыбнулся.       — Ну, ты осталась одна, и я... — он показал активированную Карту, — в общем, наблюдаю... Мало ли что! — и опять улыбнулся, теперь несколько смущённо.       — Гарри! — она покачала головой. — А если тебя поймают...       — Не поймают! — перебил её парень. — Мантия и Карта! Задолбаются пыль глотать, вылавливая меня в коридорах и переходах! — самоуверенным тоном закончил он.       — Хорошо, — предпочла не спорить Гермиона. — Но зачем? Если тебе нечего делать, занялся бы лучше окклюменцией! Зачем этот ненужный риск?       — И ничего не ненужный! — мгновенно ощетинился он. — Пожиратели сбежали?! Сбежали! И...       — Ты что, так с начала семестра?! — поразилась Гермиона.       — Ну... — он отвёл взгляд, потом кивнул. — В общем, да... Только обычно я следил за вами по Карте... и держался подальше... А сегодня ты одна, и я подумал, что если что-то случится, то могу и не успеть, и...       — Гарри! — Гермиона закатила глаза. — Ну давай хоть ты без этого бреда, о "Пожирателях, проникших ночью в школу, чтобы напасть на старост", а? Мне и переживаний Луны на тему, что со мной что-то случится — хватает!       — Как будто только они угроза... — запальчиво воскликнул парень, но прикусил язык и отвернулся.       — Гарр-и-и? — потянула Гермиона, пристально смотря на него. — Что случилось? — Парень молчал, уставившись в тёмное окно, и она с нажимом в голосе добавила: — Ты же знаешь, я не отстану! Лучше расскажи сам и сразу! Ну?       — Есть тут... несколько недовольных... тобой, — явно нехотя начал он. — В общем... они... Ну, хотят... указать тебе на твоё место... — потом вздохнул, улыбнулся и продолжил бодрым тоном: — Но ничего такого, Гермиона! Ты, главное — не волнуйся. Я прослежу!       — Гарри, — она покачала головой. Нельзя сказать, что на слова парня она не обратила внимания, те же Паркинсон с Булстроуд вели себя последнее время очень уж по-хамски и вызывающе, как будто нарывались, но это можно обдумать и потом — сейчас надо было решить вопрос с парнем и каким-то образом отправить его в Башню. Только вот как? Ну невозможный же упрямец! Она вздохнула: — И что мне сейчас делать?       — Продолжить патрулирование, Мисс-Самая-Строгая-И-Обязательная-Староста! — снова обезоруживающе улыбнулся парень в ответ.       — А ты?       — Ты — патрулируешь и бережёшь покой школы, а я берегу тебя, — он опять широко улыбнулся, — рабочая же схема! — Гарри внимательно рассмотрел лист Карты, а потом набросил на себя мантию и исчез. — Я готов, — прозвучал голос из пустоты.       Гермиона только закатила глаза: вот как, как скажите, с этим упрямым мальчишкой спорить? И не уйдёт же! И провожать его до гостиной Гриффиндора — бесполезно... Опять пойдёт следом! Проще уже тогда с ним там и остаться...       Хотя, конечно, нужно было признать, что дальнейшее патрулирование прошло куда веселее — можно было даже тихонько переговариваться и обсуждать разные вопросы... И ещё... спокойнее — периодическое прикосновение его руки к её, в безмолвном жесте поддержки: "я рядом", знание того, что когда она открывает очередной класс или чулан, сзади, буквально в двух шагах, её страхует Гарри, неимоверно расслабляло и внушало спокойствие и уверенность. Даже парочку застуканных в чуланчике семикурсников — слизеринца и хаффлпаффку — Гермиона жёстким тоном, не слушая возражений и оправданий, отправила по гостиным, сняв напоследок дополнительно ещё по пять баллов за пререкания! Честно говоря, обычно они с Энтони так не наглели и со старшекурсникам вели себя более корректно, а тут — такая уверенность в собственных силах...       Закончив патрулирование и отметившись в журнале у Филча, Гермиона быстрым шагом вернулась к закутку, где её дожидался Гарри.       — Я здесь, — услышала она тихий голос из пустоты, и почувствовала прикосновение невидимой руки.       — Ну вот и всё, — несколько сожалеющим тоном произнесла Гермиона, когда они отошли на достаточное расстояние. — Дежурство закончилось, — она вздохнула и вопросительным тоном добавила: — Расходимся по гостиным?       — Я тебя проведу, — Гарри скинул мантию, и всем видом и тоном выражал непрошибаемую уверенность.       Гермиона покачала головой, но сдержать улыбки не смогла.       — А хочешь... — нерешительно добавил он после паузы, — могу показать одно место...       — Площадку Астрономической башни, что ли? — чуть насмешливо фыркнула в ответ она.       — Неее, — помотал головой парень. — Астрономическая башня — известное местечко. Там всех и ловят. На ней чары оповещения стоят, и если кто несовершеннолетний, то тут же — упс... — хмыкнул он. — Другое место, оно... секретное! Ну, я так думаю.       — Луна будет волноваться, — с сожалением ответила Гермиона, взглянув на часики. — Патрулирование закончилось, и если я не вернусь...       — Пошли ей патронуса с сообщением, — улыбнулся Гарри, — ты же умеешь. Что всё в порядке, просто задерживаешься... Ну как, идём? — с надеждой в голосе спросил он.       — А давай! — улыбнулась в ответ Гермиона, которую одолела жажда чего-то необычного...       — Боже! — не смогла сдержать восклицания восторга она, когда они, после довольно продолжительного блуждания по коридорам, протискивания через узкие лазы и пыльные переходики, оказались на замковой стене с внушительными мерлонами. С неё открывался чудесный вид на горный хребет, а над головой раскинулось звёздное небо. — А где это? — начала осматриваться она. Ни Запретного леса, ни озера...       — Это боевая галерея на Северной стене, — пояснил Гарри. — Здесь тихо... и никого не бывает. Северная часть Замка практически заброшенная. Только в Северной башне Трелони сидит и всё. Такое впечатление, что в этой части Хогвартса даже домовики бывают раз в столетие. Я на метле летал вокруг Замка, рассматривал стены, башни... Пару раз садился здесь. Смотрю, по пыли, по паутине — а местечко-то малоизвестное... Ну и потом, как-то на каникулах, на третьем курсе, нашёл путь как сюда добраться без метлы, — он замолчал, разглядывая окрестности. Потом, со вздохом добавил: — Здесь хорошо. Никого не видно — дворики, стадион, теплицы, всё там, — он махнул рукой в сторону остальной части Замка, — и никто не придёт...       — Что, никто-никто? — немного не поверила Гермиона.       — Ну, по крайней мере, я никогда никого здесь не видел, — пожал он в ответ плечами. — И кроме как Луне и тебе — никому про это место не рассказывал и не показывал. Может быть близнецы знают, — задумчиво потянул он. — Но у них... Свои укромные места есть, и это место им без надобности.       Гермиона помолчала, рассматривая раскинувшуюся перед глазами картину, а потом повернулась к парню. Конечно, было жалко портить такой момент, но... Когда ещё выпадет случай?       — Гарри... А можно один вопрос? — начала она. — Только ответь пожалуйста честно... Я всё пойму и не обижусь. Но... Но мне... просто надо знать, — решительно произнесла Гермиона. — Кто из нас тебе нравится больше? — она чувствовала, что краснеет, что у неё начинает колотиться сердце в груди, а голос немного дрожит, но не хотела отступать, и коль выпала возможность так поговорить с Гарри, то почему бы и не расставить точки над "i"? — Ведь не бывает так, чтобы "одинаково"! — уверенно заявила Гермиона. — Всегда кто-то нравится больше, сильнее... И... — она замолчала.       Парень запрокинул голову и глядя на звёзды негромко, но отчётливо смеялся.       — Ты почему смеёшься, Гарри? — возмущённо воскликнула она.       — Просто... Хорошее настроение, Гермиона! — улыбнулся он в ответ. Потом покачал головой: — Кто больше? Ты понимаешь, какие вы с Луной разные? Вас же просто невозможно сравнивать! — он опять улыбнулся и замолчал.       — Ты называл Луну восхитительной, — заметила Гермиона, ощущая как в груди отчаянно стучит сердце.       — Но ведь так и есть, ты же сама это знаешь, — смущённо кивнул Гарри. — Она... — он покачал головой, — Она невероятна! Невероятно светлый, добрый человек. Смотря на неё, невозможно не улыбнуться. А говорить с ней... Вначале думаешь: "Мерлин! Какой бред..." — улыбнувшись, словно что-то вспомнил, Гарри хмыкнул. — А потом... Обдумываешь ещё раз, другой, третий... И доходит, ведь Луна всё верно сказала! Всё, как есть! Ну... — он развёл руками, — немного непривычно, иносказательно и вообще — своими словами... Но ведь — чётко же! Сто процентное попадание! И она очень добрая. Очень, — подчеркнул он. — Так что, да, — добавил Гарри после паузы. — Луна, она — просто восхитительна. Невероятно восхитительна! — он задумчиво посмотрел на светящую им тёзку обсуждаемой подруги, чему-то улыбаясь.       — А ты, Гермиона, — Гарри резко повернулся к ней. — Ты, просто — Мисс Совершенство! Не спорь, просто выслушай, хорошо? Пожалуйста, выслушай... — Гермиона кивнула, и Гарри торопливо продолжил речь, будто давно готовился ей это сказать, но только теперь решился: — Неимоверный ум, железная логика, решительная настойчивость, такие невероятные знания... — перечисляя, он загибал пальцы на правой руке — И к этому ещё — внимательность и верность, доброта и заботливость... — начал загибать пальцы на второй руке, и получилось, что обе ладони сжаты в кулаки с оттопыренными большими пальцами.       Гарри посмотрел на них, улыбнулся и показал ей получившийся жест.       — И ты такая к-красивая... — немного смущённо продолжил он.       — Пффф! Скажешь тоже, Гарри, — перебила его Гермиона. Если по поводу личностных качеств ей возражать не хотелось, то свой внешний вид она оценивала очень скептически...       — Ты что, Гермиона! — возмутился Гарри. — Ты совершенно зря считаешь, что ты... Да ты хоть обратила внимание, что на Святочном Балу на тебя вся мужская половина Большого зала таращилась?! Не отрываясь! На тебя и на Флёр! Но та вейла, с ней понятно. Я, честное слово, пару раз всерьёз драки опасался... со "старшаками", так на тебя они облизывались! Ты очень... очень красива, — тихо закончил он, и после паузы, вздохнув, добавил: — Ко всем остальным своим достоинствам... Ну и как тут можно выбрать? И вообще — выбирать между вами? Вы же как... — он начал размахивать руками, потом отчаянно выпалил: — Вы же... ну как две стороны... Не знаю! Извини, не могу объяснить... у меня слов не хватает...       У Гермионы стук в груди и ушах стал уже вообще неимоверно сильным, а дыхание то и дело перехватывало. Слышать от Гарри, что она красива, и что он так ценит те качества, которые она сама считает главными, было невероятно приятно и волшебно!       — Знаешь, какое моё самое первое, самое яркое воспоминание о Хогвартсе и волшебстве вообще? — спросил Гарри, после довольно долгого молчания.       — Большой зал? Нет?! Хм. Тогда — Чёрное Озеро? Когда к тебе пришли и сказали, что ты волшебник? — Гермиона начала перебирать свои самые яркие воспоминания на эту тему.       — Не-а... — улыбнулся Гарри. — Купе Хогвартс-Экспресса, и маленькая, но такая уверенная и очень серьёзная волшебница, которая наставила мне в лицо палочку... И починила мои очки! — рассмеялся он.       — Да ну тебя! — несколько возмутилась она, хотя тоже не смогла сдержать улыбку.       — Я серьёзно, Гермиона, — опять улыбнулся он, а потом, посмотрев пристально, нерешительно добавил: — И... И в общем... Не придумывай себе причины, по которым... — Гарри замолчал, потом вздохнул, и с видом, будто решился на что-то очень важное, произнёс: — Ты только не кричи на меня, да? И не возмущайся, и не отрицай, хорошо? Но... — он опять вздохнул и выпалил: — Я знаю про... Ну о тебе, и о Луне... Про вас, что... вы вместе!       — Что?! — Гермиона почувствовала как стремительно краснеет и не знает куда спрятаться от его взгляда. — Откуда... Это Луна, да? Она тебе сказала?       — Нет, — качнул головой Гарри. — Луна мне ничего не говорила.       — Но... Откуда... ты знаешь?       — Нуууу, — потянул Гарри, — давай оставим этот вопрос на следующее свидание, хорошо? — и улыбнулся. — Просто, не переживай из-за этого, ладно? Это ваши отношения, и я... Короче, я в них не лезу, и они мне не мешают, окей?! — он запрокинул голову и уставился на небосвод, чему-то улыбаясь.       — Так это у нас свидание? — Гермиона, чувствуя как в груди не хватает воздуха, ухватилась за хоть одну, привычную и... нормальную мысль.       — Ну, — Гарри взлохматил волосы и широко улыбнулся: — Такое место, звёзды... — обвёл он панораму рукой. — Как бы да, свидание!       Проведя её до Стража Башни, Гарри коснулся губами её щеки, и с неимоверно довольным видом набросил на себя мантию.       — Я не уйду, пока ты не зайдёшь вовнутрь.       Гермиона только покачала головой и закатила глаза:       — Иди уже! Доброй ночи, Гарри.       — И тебе доброй ночи, Гермиона. Спасибо за... вечер, — прозвучало из пустоты.       — Как всё прошло? — подруга, как обычно, не спала и дожидалась её возвращения, несмотря на очень позднее время.       — Спокойно и... интересно, знаешь... Очень интересно, — вернувшись в спальню, Гермиона не могла не начать обдумывать всё, что на неё сегодня буквально обрушилось! Как лавина! Состояние лёгкого шока — это, наверное, будет самым точным определением того, что она сейчас испытывала. В придачу, ей очень хотелось это всё обсудить. — Ты представляешь, Луна, оказывается, Гарри меня всё это время сопровождал... — начала она с более-менее безопасной темы. — С начала семестра!       Но на подругу это почему-то не произвело того впечатления, на которое она рассчитывала.       — Зная Гарри, это было бы логично предположить, Миона, — спокойно заявила она в ответ. — Но я рада, что это на самом деле так. Это хорошо, Гарри — молодец, — мечтательно улыбнулась Луна.       — Да, но... — Гермиона даже подвисла немного: слышать ехидное замечание в "нелогичности" от подруги... Честно говоря, попахивало абсурдом! Как, впрочем, вся ситуация вообще. — Но он мог бы и не прятаться, а сразу сказать! Вот! — нашла она в чём обвинить парня.       На это Луна только покачала головой и скептически на неё посмотрела:       — И ты бы ему не запретила это? И он бы послушался? — спросила она, потом пожала плечиками: — Вы бы опять поругались, и всё... А так — ты знаешь, что он давно тебя оберегает. И ничего за это время не случилось. Зачем теперь что-то менять?       — А ты знаешь, что... что Гарри знает... ну, про нас с тобой?! — спросила Гермиона после длительного раздумья.       — Я догадывалась, — спокойным тоном ответила Луна с улыбкой. — Это хорошо, что он тебе признался. Так будет проще... — несколько непонятно добавила она.       — Но... Откуда? Вот откуда он про это знает?!       — Миона, ты же не будешь спорить, что Гарри — умный, сообразительный, наблюдательный?       — Ну, да... разумеется, — кивнула Гермиона.       — Тогда непонятно, чему ты удивляешься, — опять пожала плечиками подруга, а потом довольным тоном высказалась: — Так даже лучше. Всё теперь проще...

***

      Очередное занятие ОД, проходящее в средине марта, было примечательно тем, что уже все практически освоили заклинание вызова Патронуса. Ну, за некоторыми исключениями: у Лаванды, Невилла, Симуса, Терри и Майкла пока получались только серебристые облачка, разной степени плотности, а у четверокурсников — в основном, только серебристый дымок из палочки. Но с ними было понятно — Гарри их ободрил, что ничего страшного, что у них пока мало сил, но со временем всё наладится... Остальные же, под руководством Гарри, добились телесной формы... Правда, плотным Патронус, по-прежнему был только у него. И сегодня, перед началом дуэльной практики, все развлекались тем, что любовались своими защитниками, радуясь, что они этого добились...       Гарри, правда, по-прежнему неустанно твердил, что вызвать Патронуса в такой обстановке — это одно, а вот с дементорами... И всё носился с идеей где-нибудь раздобыть боггарта, чтобы тот превратился в дементора и потренировать членов ОД в вызове Патронуса с ним... Но, честно говоря, Гермиона сомневалась, что после кладбища Литтл-Хэнглтона, и после того, что Гарри превратил воспоминания об этих тварях в защиту от легилименции, его боггарт по-прежнему дементор...       По её мнению, поднять себе и окружающими настроение выпустив Патронуса — было очень правильным решением. Особенно, в свете последних событий. Ведь ясно же, что Амбридж одной Трелони не ограничится! И пожалуй, Хагридом — тоже... Деканов она тронет вряд ли, а вот по поводу преподавателя Маггловедения, профессора Бербидж, ходили слухи, что Амбридж ею недовольна — профессор на своих уроках слишком восторженно отзывается о магглах и чрезмерно превозносит их заслуги и развитие. Так что было о чём подумать...       Сегодня Гермиона планировала показать, как при помощи Патронуса передавать голосовые сообщения — очень важное и крайне необходимое, по её мнению, умение. Особенно, в нынешних, таких непростых, временах! Она выпустила своего Патронуса и полюбовалась, как отливающая серебром выдра весело кружилась в воздухе вокруг неё... Потом, рядом с выдрой заскакал серебристый заяц Луны, Гермиона улыбнулась ему, но тут заяц внезапно исчез: не истаял постепенно, как обычно, а просто распался в воздухе. Гермиона обернулась к подруге, чтобы понять причину и увидела, что Луна, опустившись на колено, слушает Винки, а Добби, отчаянно заламывая руки, и чуть ли не через каждую секунду дёргая себя за уши, стоит возле Гарри... Гермиона бросилась к друзьям: явно что-то случилось!       — Гарри Поттер, сэр... — пищал эльф, дрожа всем телом. Его глаза были ещё более вытаращенными чем обычно, и вообще у домовика был очень взволнованный и испуганный вид. — Гарри Поттер, сэр... Добби пришёл предупредить вас... но всем домовым эльфам велели молчать... — тут он бросился головой вперёд к Дуэльному помосту, но Гарри успел его перехватить.       — Что случилось, Добби? — спросил он, удерживая домовика за крошечную ручку       — Гарри Поттер... она... она... — кулачком свободной руки Добби изо всех сил треснул себя по носу.       Гарри опустился на колено и перехватил вторую руку.       — Кто "она", Добби?       — Амбридж, Гарри, — отозвалась Луна, которой видимо удалось добиться большего прогресса с Винки.       Добби кивнул и попытался удариться головой о колено Гарри. Тот отодвинул его на расстояние вытянутых рук.       — И что Амбридж, Добби? Она что? Узнала... про нас? Про ОД?       — Да, сэр, — задушено пискнула Винки, которую стискивала в объятиях Луна, а Добби неистово то ли закивал, то ли опять попытался ударится головой об колено Гарри или об пол.       — Амбридж идёт сюда? — уточнил Гарри.       — Да, Гарри Поттер, сэр! — взвыл Добби. — Она скоро будет здесь!       Гарри вскочил, всунул Добби Гермионе в руки и выхватил из кармана сложенную "Карту". Несколько секунд у него ушло на то чтобы её развернуть, активировать, и осмотреться.       — Они поднимаются на пятый, — прошептал он.       — Гарри, надо бежать! — вскрикнула Гермиона, удерживая вырывающегося из рук Добби, и осматривая застывших вокруг в ужасе ребят.       Слава Мерлину, сегодня народа было немного: семикурсники уже давно, с средины февраля, даже на свои занятия ОД ходили через раз, у них начались персональные консультации с профессорами перед Ж.А.Б.А., и сегодня присутствовали только неунывающие близнецы, и Ли с ними за компанию. Да и остальных, тоже, было поменьше чем обычно: у одних отработки, у других — внезапно перенесённые тренировки... Вообще, в последнее время, расписание занятий то и дело перетасовывалось, перенося занимающихся из одной подгруппы в другую, к Гермионе обращались практически каждый день, и она постоянно вносила какие-то изменения в список...       — Стоп! Без паники... — вскрикнул Гарри, вглядываясь в "Карту" — Джордж! Уводи наших по коридору в сторону Северного крыла, потом по винтовому спуску, который за портретом вечно-спящей-ведьмы, на пятый, а там до Полной Дамы — два поворота!       — Добро, Гарри, — ответил Джордж и заорал: — Гриффиндор! За мной! — после чего бросился к двери.       — Фред! На тебе рейвенкловцы! — продолжал Гарри. — Тоже к Северному крылу, спускаетесь по боковой на седьмой, там через Заколдованное Зеркало...       — Понял, — перебил его Фред, — к Библиотеке, а там есть проход к башне "орлов"...       — Ага! Уводи их! Так! Умники! Все за Фредом! БЕГОМ!       У дверей возникла давка, и Ли с Фредом пытались как-то отрегулировать прохождение, выпуская первыми "львят", так как Джордж уже выскочил в коридор, его крики "За мной", "Быстрее" и топот нескольких пар ног — удалялись... К двери устремились и "барсучки"...       Гарри осмотрелся, потом обратился к Добби, который так и висел у Гермионы на руках.       — Добби, я могу тебя попросить об очень важной для меня услуге?       — Да, Гарри Поттер, сэр, — пискнул эльф.       — Ты же можешь переносится в Замке. А ты можешь доставить ребят-хаффлпаффцев ко входу в их гостиную?       — Добби может, Гарри Поттер, сэр! — несколько воспрянул духом эльф.       — Хорошо, Добби. Сделай это, пожалуйста! А потом возвращайся на кухню! И если Амбридж, или кто другой, спросит, не предупреждал ли ты меня, соври, что нет! — сказал Гарри. — И я запрещаю тебе себя истязать! Это — приказ, Добби! Ты меня понял? — грозным тоном спросил он.       — Добби понял, Гарри Поттер, сэр! — уши домовика вздёрнулись, он вдруг вывернулся из рук Гермионы и тут же оказался рядом со Сьюзан и Ханой. — Добби сделает! — воодушевлённо пропищал он, после чего схватил девочек за руки и с хлопком исчез вместе с ними.       Через несколько секунд прозвучал второй хлопок, и исчезли Эрни и Джастин — очевидно, Луна об этом же попросила Винки. Гермиона осмотрелась — в помещении оставалось всё меньше народу, уже начали выходить рейвенкловцы, а гриффиндорцев, кроме Гарри, и вовсе ни одного не осталось. Очередной сдвоенный хлопок и исчезли ещё две пары "барсучков". Осталось всего ничего народу, и Гермиона начала надеяться, что всё получится... Последних двух хаффлпаффцев, Захарию и Майкла, унесла Винки, и появившийся уже в коридоре Добби ухватил за руки не успевших отойти от дверей и пары шагов рейвенкловцев Терри и Лайзу.       — Добби, возвращайся на кухню! Это приказ! — практически уже в пустоту выкрикнул Гарри, неотрывно следящий за перемещениями по Карте. Потом сунул её в руки Луне. — Они уже на подходе! Я задержу Жабу! Бегите! — он махнул рукой в сторону удаляющихся по коридору последних рейвенкловцев, которые уже заворачивали за угол, и толкнул в плечо Гермиону, направляя её вслед за ними, а сам захлопнул дверь в Выручай-Комнату и забегал перед ней туда-сюда с каким-то злобно-предвкушающим выражением лица.       Гермиона автоматически сделала пару шагов по коридору, но тут обратила внимание, что Луна, похоже, никуда не собирается: подруга быстро деактивировала Карту, спрятала её под мантию, и отойдя к стене, уставилась на нарисованного тролля, который таращился на них с угла картины, пока остальные его товарищи избивали Варнаву Вздрюченного... Гарри же открыл вновь появившуюся дверь и заглянул во внутрь... Гермиона только было хотела спросить, что происходит, но тут в коридоре из-за поворота, ведущего к лестнице, появились Малфой и Паркинсон...       — Поттер! Грейнджер! Стоять на месте! — заорал Малфой, наставляя на них палочку.       — Лавгуд, не двигайся! — визжа вторила ему Паркинсон.       — Эй, профессор! ПРОФЕССОР! Есть! Трое! — радостно верещал Малфой и чуть не подпрыгивал от счастья.       Гермиона демонстративно-медленно опустила палочку, которая была у неё в руке и спрятала. Гарри так и остался на месте, у приоткрытой двери, держась за ручку... "Что он делает?!" — мысленно простонала Гермиона. Ведь Выручай-комната пуста, и если закрыть дверь, то через пару минут комната исчезнет... Может повезёт и успеют? Луна же даже не повернула голову, а всё так же играла в гляделки с троллем с картины, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую, а тот повторял за ней...       Из-за поворота выскочил Нотт, вслед за ним, тяжело отдуваясь, с красными потными лицами, Крэбб с Гойлом, а за ними появилась Амбридж — запыхавшаяся, но с победоносной улыбкой на губах.       — Это он! — радостно воскликнула она, едва завидев Гарри. — Прекрасно, Драко, прекрасно! Просто великолепно — пятьдесят очков Слизерину! Поттер! Отойдите от двери! Не дайте им сбежать, Драко!       Гарри взглянул на Гермиону, и вздохнув, сделал шаг в сторону. Дверь только начала закрываться, как с радостным воплем Амбридж подскочила к ней, распахнула и ринулась вовнутрь...       — Допрыгался, Потти! — мерзко ухмыляясь произнёс Малфой, поигрывая палочкой. — Теперь тебе и твоей грязнок...       Из комнаты раздался жуткий грохот, звон, стук, потом Амбридж заверещала: — Бомбарда Максима! — в комнате что-то бабахнуло, потом загрохотало-зазвенело, Розовую Жабу вынесло из дверей спиной вперёд и впечатало в картину, на которой заволновались тролли и начали угрожающе размахивать дубинками. Амбридж, в несколько подкопченной и немного обгоревшей розовой кофточке, не удержалась на ногах и плюхнулась на задницу... с ночным горшком на голове! Беленьким. В цветочек. Гермиона сдерживалась из последних сил, но всё же не могла не хихикнуть...       — Что это?! — заверещала Амбридж, поднимаясь с пола и ощупывая свой новый "головной убор", который весьма органично на ней смотрелся — по крайней мере, гораздо лучше, чем мерзкий чёрный бантик!       — Ночной горшок, профессор, — озвучила очевидный факт Луна, теперь рассматривающая Амбридж с тем же выражением лица, с каким разглядывала до этого тролля на картине.       — Молчать! — завизжала Амбридж. Она сорвала горшок с головы и швырнула его в коридор. Потом подскочила к Гарри и ухватила его за локоть.       — Мистер Нотт, вы, с мистером Крэббом и мистером Гойлом, бегите и попробуйте изловить ещё кого-нибудь, — сказала она. — Пусть ваши проверят Библиотеку... пусть ловят всех, кто тяжело дышит... надо заглянуть в туалеты, те что для девочек, просто заблокируйте, мисс Паркинсон их проверит, когда вернётся... ну, вперёд... не теряйте времени!       Нотт и два кабана отправились по коридору дальше, а Розовая Жаба злобно-торжествующим взглядом осмотрела Гермиону и Луну.       — А вы, — добавила она вкрадчивым и зловещим тоном, — вы, Поттер, — она дёрнула Гарри за руку и подтащила его к себе поближе, — и вы Грейнджер, и вы Лавгуд, пойдете со мной... К Дамблдору... — она торжествующе-злобно улыбнулась. — Мистер Малфой, мисс Паркинсон, помогите мне доставить нарушителей к кабинету директора...       Амбридж с Гарри шли впереди, сзади Гермионе между лопаток то и дело тыкалась палочка Малфоя, рядом, в сопровождении Паркинсон, шла Луна... Гермиона размышляла: удалось ли Фреду и Джорджу увести ребят? Она искренне надеялась, что у них это получилось. Впервые за время учёбы она порадовалась, что Уизли записные хулиганы и нарушители дисциплины — у других спасти ребят просто бы не получилось. От судьбы остальных участников ОД, она перешла к размышлениям о том, что может грозить им троим...       Их исключат из школы? Сломают её палочку из виноградной лозы с сердцевиной из сердечной жилы дракона, с которой она уже сроднилась, сотрут ей и родителям память? Хм...       В принципе, сдать десять С.О.В. она готова хоть сейчас. Пусть не всё на "Превосходно", но... Попросит у родителей деньги на оплату экзаменационной комиссии, они дадут, и сдаст она эти С.О.В.ы! У Гарри в банке тоже есть деньги... Ей, конечно, не было известно сколько точно, но наверное на оплату комиссии ему хватит! Чары, ЗОТИ и УЗМС — Гарри наверняка сдаст на "Превосходно", Трансфигурацию и Нумерологию — всяко не меньше "Выше ожидаемого"... Вот Астрономию, Прорицания и Историю Магии с Зельеварением... Впрочем, зная отношение Гарри к этим предметам, скорее всего он их и сдавать не будет. Но пять С.О.В. у него будет гарантированно, а значит его палочку не сломают и память ему не сотрут! И Луне они помогут с оплатой экзаменов... А Хогвартс... Да пусть катится в бездну, с таким отношением к ученикам!       За размышлениями Гермиона не заметила, как они оказались у каменной горгульи, охраняющей вход к директору...       — Летучая шипучка, — сказала Амбридж. Каменная горгулья отскочила в сторону, стена за ней разошлась. — Благодарю вас, мистер Малфой, мисс Паркинсон за помощь, — жеманно произнесла Амбридж. — Возвращайтесь к своим и обыскивайте Замок. Поймайте мне их!       Малфой наклонил голову, Паркинсон изобразила книксен, расплывшись в идиотской улыбке. Амбридж затолкнула Гермиону и Луну первыми в образовавшийся проход, и всё так же не выпуская руку Гарри, шагнула за ними. Они ступили на движущуюся винтовую лестницу и начали подниматься вверх... Когда они добрались до двери с молотком в виде грифона, ведущую в кабинет директора, Амбридж не дала себе труда постучать — по-прежнему не выпуская Гарри, она распахнула дверь и втолкнула всех троих во внутрь...       В кабинете было полным-полно народу. Директор Дамблдор с безмятежным видом сидел за своим столом, соединив вместе кончики пальцев. Профессор Макгонагалл застыла рядом с ним с очень напряжённым выражением лица. Министр Магии Корнелиус Фадж покачивался с пятки на носок перед камином и выглядел весьма довольным. По обе стороны двери, точно стражи, стояли двое в аврорских мантиях — здоровенный, темнокожий лысый волшебник, который осенью приходил в школу с мадам Боунс, и волшебник с жёсткими короткими волосами тёмного цвета, ростом чуть пониже первого. У стены, с пером и тяжёлым свитком пергамента наготове, стоял их бывший главный староста на третьем курсе, Перси Уизли, который в прошлом году был заместителем Крауча. Видимо — пошёл на повышение...       Многочисленные портреты прежних директоров и директрис взирали со своих холстов на собравшихся с очень серьёзным видом и внимательно их разглядывали. Когда появились Гермиона, Гарри и Луна, некоторые из них метнулись в рамы к соседям и что-то быстро зашептали им на ухо. Дверь в кабинет закрылась и Амбридж наконец-то отпустила руку Гарри.       Фадж воззрился на парня с мстительным удовлетворением.       — Так, — сказал он. — Так-так-так...       — Вот, министр, — громко произнесла Амбридж, в голосе которой прозвучал неприкрытый восторг, как в момент, когда она упивалась страданиями профессора Трелони в вестибюле замка. — Поттера поймал Малфой-младший!       — Да что вы говорите? — одобрительным тоном произнёс Фадж. — Надо будет обязательно передать Люциусу. А девушки? — поинтересовался министр, посмотрев на них.       — Они были с Поттером, — ощерилась Амбридж.       — Замечательно, Долорес, замечательно, — министр довольно потёр руки. — Итак, Поттер... думаю, вам известно, почему вы здесь оказались?       Гарри было открыл рот, потом взглянул на Гермиону, как будто прося у неё совета, и она ответила ему взглядом полным поддержки, бросил взгляд на Луну, которая с мечтательным видом рассматривала портреты, потом вроде глянул в сторону Дамблдора... Гермионе показалось, что директор как-то неуловимо качнул головой вправо и влево.       — Нет, сэр, — тихо ответил парень.       — Прошу прощения? — удивился Фадж.       — Нет, — твёрдо и громко повторил Гарри.       — Значит, вам это неизвестно? — переспросил министр.       — Нет, сэр, неизвестно.       Фадж недоверчиво перевёл взгляд с Гарри на профессора Амбридж. Та ухмыльнулась. Дамблдор, на которого Гарри опять скосил глаза, это заметил и изобразил микроскопический кивок и намёк на подмигивание.       — Стало быть, — голос Фаджа был до предела насыщен сарказмом, — вы не имеете ни малейшего понятия о том, почему профессор Амбридж привела вас в этот кабинет? Вы и не знаете, что нарушили школьные правила?       — Школьные правила? — изобразил размышления Гарри, потом, изображая недоумение, пожал плечами: — Нет.       — Может, вы и Декретов Министерства не нарушали? — сердито поправился Фадж.       — Во всяком случае, я этого не заметил, — вежливым тоном произнёс Гарри.       — Так значит, для вас новость, — лицо Фаджа налилось кровью, а голос даже слегка охрип от гнева, — что в пределах школы раскрыта нелегальная ученическая организация?       — Да, новость, — ответил министру Гарри, весьма удачно сумевший изобразить на лице невинное удивление.       — Я полагаю, министр, — шёлковым голоском произнесла Амбридж, — дело пойдёт быстрее, если я приглашу сюда наших информаторов.       — Да-да, пожалуйста, — кивнул Фадж.       Когда Амбридж покинула комнату, он угрожающе взглянул на Дамблдора.       — Нет ничего лучше хорошего свидетеля, верно, Дамблдор?       — Совершенно верно, Корнелиус, — с серьёзным видом кивнул директор.       Следующие десять минут, наверное, были для Гермионы самыми тяжёлыми! Информаторы! Кто-то их предал! И не просто кто-то, а явно не один. Кто же? Гермиона в памяти перебирала фамилии, пытаясь сообразить... Впрочем, правильнее будет сказать, что тяжело было не только ей. Гарри, с обречённым выражением на лице несколько раз взглянул на неё, Луна от мечтательного созерцания портретов перешла к пристальному разглядыванию Волшебной Шляпы, стоящей на полке. Директор сосредоточенно смотрел куда-то поверх плеча Гарри, а лицо профессора Макгонагалл застыло в напряжённой, не читаемой маске... Все молча ждали. Наконец, за их спинами опять открылась дверь, и в кабинет зашла очень недовольная Амбридж.       — Где же ваши информаторы, Долорес? — воскликнул Фадж.       — Они... всё ещё в Больничном Крыле, Корнелиус, — скорбно поджав губы, сообщила Амбридж. — Школьная медсестра, Поппи Помфри, заявила, что они пробудут под её присмотром минимум двое суток.       — Ай-я-яй, — покачал головой Фадж. — И что с ними?       Амбридж замялась, потом глянула на листок, который вытащила из кармана кофточки.       — На них какое-то проклятие, Корнелиус. Пятнышки на лицах, но это право, глупые мелочи, и, — она скосила глаза на листик и по слогам прочла: — во-менс сла-гус эт спон-та-неа ин-вола-нта-риум дефек-атион.       Гермиона едва смогла сдержать радостный вскрик. Сработало! Так им и надо. Значит и те "глупые мелочи, пятнышки на лицах" — это надпись прыщами во всё лицо "ЯБЕДА". Она, задавив улыбку, быстро взглянула на обескураженного Гарри, который смотрел на неё.       — Воме-чего инволариум деф-что? — шёпотом спросил он.       — Потом, — шепнула она, заметив что Дамблдор и Макгонагалл быстро переглянулись, после чего последняя начала внимательно разглядывать их троих, словно решая какую-то задачку...       Фаджа, видимо, тоже очень заинтересовало — что это? Он постоял, раскачиваясь с пятки на носок, поморщил лоб, и в конце-концов спросил:       — И что это обозначает, Долорес?       — Они пока не могут говорить, — обтекаемо, без детализации, ответила Амбридж.       — Так что же делать? — возмущённо воскликнул Фадж. — Что тут вообще происходит, если важные свидетели попадают в больницу?! В такой момент! — было видно, что его это очень-очень расстроило.       — Если позволите, Корнелиус, я сама могу всё вам рассказать, — на лице Амбридж появилась очередная тошнотворная улыбка.       — Уж будьте так любезны, — кивнул Фадж.       — Так вот, Корнелиус, — начала лебезить Амбридж, — мисс Эджком и мисс Чанг пришли ко мне в кабинет сегодня вечером, после ужина, и сказали, что желают мне кое-что сообщить. С их слов я поняла, что если загляну в некий скрытый заговорщиками класс на восьмом этаже, то обнаружу там нечто, могущее меня заинтересовать. Я начала задавать вопросы и смогла выяснить, что имеется в виду некое тайное сборище. К несчастью, в этот момент на них как-то навели порчу, — Амбридж вздохнула не скрывая своего разочарования, — после чего мне пришлось отправить их к медсестре и узнать дополнительные подробности не удалось. Я вызвала авроров, и сообщила вам, господин министр...       — Авроров? — удивился Фадж.       — Да. И они охраняют сейчас вход в Больничное Крыло, чтобы нашим ценным свидетелям некоторые, — Амбридж взглянула на Дамблдора и Макгонагалл, — не могли внушить какие-нибудь глупые мысли и завиральные идеи.       — Это вы правильно сделали, Долорес, — похвалил Фадж Амбридж и та расплылась в жабьей улыбке. — Так-так, тайное сборище, значит, — задумчиво потянул министр, и многозначительно посмотрел на Дамблдора. — И что это было за сборище? Какова была его цель? Кто там присутствовал? — обратившись к Амбридж восклицал он, а потом нетерпеливым тоном у неё спросил: — Неужели нельзя расколдовать этих свидетельниц, чтобы они могли нам всё рассказать?!       — Пока мне это не удалось, — неохотно призналась та.       — И что же? Нам ждать двое суток? Пока они смогут давать показания? — возмущённо воскликнул явно теряющий терпение Фадж.       — Нет, — Амбридж улыбнулась, — на самом деле это неважно, Корнелиус. Я могу прекрасно всё рассказать за них. Помните, министр, в средине ноября я посылала вам отчёт, где сообщалось, что Поттер в октябре встречался с несколькими своими соучениками, восьмерыми, если быть точными, в "Чайном пакетике Розы Ли", в Хогсмиде? Так вот...       — Откуда вам известно об этой встрече? — прервала её профессор Макгонагалл.       — У меня есть свидетели, Минерва, — самодовольно ответила Амбридж. — Порядочные студенты, дети достойных членов нашего общества, сообщили мне о самом факте встречи, которую они наблюдали собственными глазами во время выходного дня. А дочь владелицы этого кафе, Розы Ли, Маргарет, обслуживавшая собравшихся в кафе, слышала каждое слово, произнесённое Поттером. Я поговорила с ней и она мне всё рассказала...       Гермиона мысленно скривилась: ну почему она не поставила чары конфиденциальности?! Как во время встречи с Ритой?       — Так вот почему несчастная Роза плакала и жаловалась Розмерте, что её кафе в Хогсмиде и на Косой Аллее хотят закрыть, — подняв брови произнесла профессор Макгонагалл презрительным тоном. — Надо же, как интересно работает наше министерство!       — Гнусные коррупционеры! — взревел портрет дородного красноносого волшебника, висящий над столом Дамблдора. — В наше время Министерство не давило на предпринимателей — нет, сэр!       — Благодарю вас, Фортескью, довольно, — мягко успокоил волшебника на портрете директор.       — Поттер назначил встречу с соучениками, — продолжала Амбридж, — чтобы убедить их вступить в нелегальное общество ради изучения чар и заклинаний, которые Министерство сочло неподходящими для детей школьного возраста...       — Полагаю, что здесь вы ошибаетесь, Долорес, — спокойно промолвил Дамблдор, глядя на неё поверх очков-половинок, низко сидящих на его длинном кривом носу.       — Ого! — воскликнул Фадж, снова начав покачиваться на носках. — Ну-ка, ну-ка, давайте послушаем очередную байку, высосанную из пальца, чтобы спасти Поттера от неприятностей! Прошу вас, Дамблдор, продолжайте: наверное, Маргарет Ли солгала? Или в тот день в "Чайном пакетике" был вовсе не Поттер, а его брат-близнец? Или вы предложите нам своё обычное простое объяснение, включающее петлю времени, ожившего мертвеца и парочку невидимых дементоров?       Перси Уизли угодливо хохотнул:       — Очень смешно, министр, очень!       Было видно, как Гарри еле сдержался чтобы не дать Перси пинка... Гермиона же чуть не залепила себе рукой по лбу! Она была просто в шоке от такого... от такой... некомпетентности официальных лиц! Недоумевая, она посмотрела на министра, потом на Уизли... Мерлин! Самое простое объяснение — Оборотка! Шестой курс, Зельеварение уровня Ж.А.Б.А! Да в прошлом году сбежавший преступник целый год под Обороткой в школе ходил!       Она уже было открыла рот, но тут поймала взгляд Дамблдора, очень пристальный и явно запрещающий вмешиваться! В придачу, директор почти неуловимо качнул головой вправо и влево. И она решила повременить, может, у директора был какой-то свой план?       Дамблдор же повернулся к министру и одарил его доброй и одновременно, как показалось Гермионе, несколько снисходительной улыбкой:       — Нет-нет, Корнелиус, я вовсе не отрицаю, что Гарри в тот день был в кафе, — поблёскивая своими очками-половинками произнёс он. — И что там он обговаривал со своими соучениками создание группы для изучения Защиты от Тёмных Искусств, я тоже не отрицаю. Уверен, что и сам Гарри не станет этого отрицать. Мне только хотелось бы обратить ваше внимание на то, что Долорес не права, полагая, будто эта группа была нелегальной. Если помните, Декрет Министерства номер двадцать шесть, запрещающий ученикам объединяться в общества, вступил в силу лишь пятнадцатого ноября, то есть через месяц после встречи, о которой говорит Долорес, а потому Гарри не нарушил никаких правил, — директор сложил кисти домиком, опустил на них подбородок и снова улыбнулся.       У Перси был такой вид, словно его стукнули по макушке чем-то очень тяжёлым. Фадж застыл, приподнявшись на носках и забыв опуститься, челюсть у него отвисла. Первой опомнилась Амбридж:       — Всё это весьма изобретательно, директор, — сладко улыбаясь, сказала она, — но теперь, со времени вступления в силу Декрета об образовании номер двадцать шесть, прошло уже четыре месяца. Если первая встреча, и наверняка, я уверенна, были ещё сходки, и не были противозаконными, то все последующие, случившие после Декрета — определённо являлись таковыми.       — Что ж, — сказал Дамблдор, с вежливым любопытством разглядывая её поверх переплетённых пальцев, — пожалуй, они являлись бы таковыми, если бы имели место, но можете ли вы с уверенностью утверждать, что ученики действительно продолжали встречаться? Вы это можете доказать?       — Доказать? — воскликнула Амбридж, и её рот, по обыкновению, растянулся в отвратительной жабьей усмешке. — Где вы были, Дамблдор? Зачем, по-вашему я рассказывала министру о мисс Чанг и мисс Эджком, которые сообщили мне о встрече?       — Разве кто-нибудь из них говорил, что встречи происходили в течение указанного вами периода? — спросил Дамблдор, поднимая брови. — Из ваших слов, Долорес, у меня сложилось впечатление, что вам сообщили о якобы предстоящей встрече сегодня. У вас есть доказательства, веские доказательства, иного?       — Долорес? — вопросительно взглянул на Амбридж министр.       Та надулась от важности, и Гермиону вдруг посетило какое-то нехорошее предчувствие...       — Да, министр. У мисс Эджком в кармане мантии нашёлся список, который, очевидно, она принесла, чтобы отдать мне...       И к ужасу Гермионы, и очевидно Гарри, который застыл в напряжении, а на лице отразилась сложная гамма чувств — от паники до какой-то обречённой мрачной решительности, Амбридж с улыбкой вынула из кармана очень знакомый пергамент — список имён с расписанием... Где? Где его могла взять Эджком? Гермиона закрыла глаза, пытаясь вспомнить... После уроков, в гостиной, когда она переносила в другую подгруппу Джереми Стреттона и Дункана Инглби? Они подошли с просьбой, и после разговора с ребятами, она внесла изменения... Она потом оставила сумку на кресле на несколько минут, её отвлекли вопросом... Неужели она не закрыла список? Точно, рядом были другие рейвенкловцы и это было рискованно: посторонние могли узнать тогда пароль... А потом она забыла... Гермиона сунула руку в карман мантии, и сжала пальцами лежащий в нём деревянный кружок, стилизованный под сикль. До хруста. Пока посеребренный кружочек не разломился пополам. Осталось только молиться, чтобы сработало... Всё же — это кабинет директора, мало ли что тут за защитные чары?       — Знаете ли, министр, мать мисс Эджком — та самая мадам Эджком из Отдела магического транспорта, специалист по летучему пороху! — сказала Амбридж, с выражением, будто это её личная заслуга. — Она помогает нам контролировать камины в Хогвартсе.       — Великолепно, просто великолепно! — с восхищением ответил Фадж. — Дочурка вся в мать, а?       — И теперь у нас есть все их имена и расписание их встреч! — самодовольно произнесла Амбридж и торжествующе помахала пергаментом перед носом Дамблдора, который вдруг принял очень серьёзный вид.       Амбридж протянула список Фаджу:       — Как только я увидела в этом списке фамилию Поттера, Корнелиус, мне стало ясно, с чем мы имеем дело, — понизив голос, с выражением намёка на какую-то тайну, произнесла она.       — Отлично, — сказал Фадж, и по его лицу расплылась улыбка, — отлично, Долорес. Да, я вижу фамилию Поттера... И другие...       — Ещё, министр, — заговорщицким тоном продолжила Амбридж, — я хочу сообщить вам, что некоторые студенты, из этого списка, — подчеркнула она, — в разговорах между собой называли себя "Отряд Дамблдора"!       Фадж вскинулся, неверяще взглянул вначале на директора, потом на Амбридж.       — Во-от значит как... — потянул он. — Как интересно...       — Да-да, полностью согласна с вами, — угодливо закивала довольная Амбридж. — Мне об этом сообщил Малфой-младший. Он утверждал, что слышал это лично неоднократно.       Гермиона мысленно выругалась — она же предупреждала этих... Говорила же! Но нет! Они же храбрецы, они же ничего не боятся, мордред их побери!       — Хорошо, Долорес, очень хорошо... — пробормотал Фадж, просматривая список и вдруг застыл. — Что?! Но... Драко Малфой в этом списке? Винсент Крэбб? Грегори Гойл? Монтегю? Что это?! — вскрикнул он.       — Если позволите, Корнелиус, — протянул руку Дамблдор, — я взгляну?       Фадж посмотрел на директора, потом на Амбридж, которая выглядела ошеломлённой, скривился и всё же протянул Дамблдору пергамент.       — Хм, действительно, фамилия Гарри тут есть, — на губах у директора вновь появилась лёгкая улыбка, а очки замерцали. — Если мне не изменяет память, Корнелиус, это, — он покрутил пергамент в пальцах, — полный список игроков квиддичных команд факультетов, включая бывших, и расписание тренировок... Взгляните, Минерва.       — Да, — кивнула профессор Макгонагалл взяв список и просмотрев его, — вы правы, Альбус. Это фамилии игроков в квиддич, сгруппированные по командам, текущие составы и бывшие игроки, и расписание тренировок.       — Я не знаю, зачем этот список понадобился мисс Эджком. Возможно, она ярая болельщица, но... Не вижу ничего криминального, Долорес, — развёл руками Дамблдор.       Амбридж подскочила к профессору Макгонагалл, вырвала пергамент у неё из рук, и вперилась в него глазами.       — Это не тот список! — завизжала она.       — Прошу вас, Долорес, успокойтесь, — мягким тоном начал увещевать её директор. — Как может список быть не тем, если вы сами вытащили его из своего кармана и лично вручили министру? — Дамблдор доброжелательно улыбнулся, как будто успокаивая Амбридж. — Однако, я не могу не отметить, что в вопросе доказательств неких предполагаемых правонарушений, мы вернулись к тому, с чего начали — их нет, — развёл руками он и сожалеющим тоном добавил: — Мистер Малфой, без сомнения — достойный молодой человек, однако только его слова, учитывая некоторую пристрастность мистера Малфоя к ряду учеников, вряд ли могут считаться надёжным доказательством.       — Вы... Вы... Пергамент заколдован! — взвизгнула Амбридж, вытащила свою толстую, коротенькую волшебную палочку и начала ею тыкать в пергамент: — Я уверена, мы всё узнаем...       Гермиона ухмыльнулась про себя: конечно, опытный взломщик проклятий мог снять сделанную ею защиту списка! Как, впрочем, и защиту "Карты", которую она взяла за образец. Но где взлом проклятий и где Амбридж?! Гарри на неё взглянул с таким выражением облегчения и одновременно восхищения, что она исподтишка показала ему кулачок, мол — следи за лицом! Гарри быстро повернул голову и уставился на Амбридж, на его лице тут же появилась плохо сдерживаемая гримаса ненависти.       — Послушайте, Долорес, — сказал Фадж с видом человека, решившего покончить с чем-то раз и навсегда, — мы так можем провозиться с этим один Мерлин знает сколько времени! У меня много дел. Я министр, в конце концов! — он нахмурился и пристально посмотрел на Амбридж. — Что по сегодняшней встрече — та, которая, по нашим сведениям, все-таки состоялась? Когда вы вызывали меня, вы сообщили, что отправляетесь на восьмой этаж в сопровождении нескольких учеников, заслуживающих доверия, дабы обнаружить это место тайных собраний и поймать виновников на месте преступления. Вы нашли этот тайный класс? Поймали тех, кто там собирался?       Амбридж покраснела, явно смутилась и отрицательно качнула головой. Гермиона чуть было опять не захихикала, вспоминая "новую шляпку мадам генерального инспектора", Дамблдор чуть заметно улыбнулся, Макгонагалл едва слышно хмыкнула, Луна с едва заметной улыбкой и мечтательным видом теперь разглядывала серебряные приборчики на полке... Один Гарри неотрывно таращился на Амбридж с мрачным выражением лица, очевидно, накачивая себя ненавистью.       — Преступников, по-видимому, предупредили об этом, ибо, поднявшись на восьмой этаж, мы обнаружили, что все разбежались, — начала Амбридж. — Но я надеюсь, что их задержат...       Гермиона всё же не смогла сдержать улыбки... Если бы ребят поймали, то об этом бы уже знали, и Амбридж не преминула притащить их в кабинет, пред очи министра. Очевидно, что все добрались до гостиных...       — А класс? — уточнил Фадж. — Этот класс вы нашли?       — Нет, господин министр, — одновременно смущённым и раздражённым тоном сказала Амбридж. — Впрочем, это неважно, — продолжила она и её голос практически сразу же стал торжествующим. — Нам удалось поймать в коридоре на восьмом этаже Поттера, Грейнджер и Лавгуд! — патетически воскликнула она.       — Право, я не совсем понимаю, Долорес... — задумчиво сказал Фадж, осматривая их троих.       — Осмелюсь напомнить вам, господин министр, — вкрадчивым, лебезящим и одновременно — торжествующим тоном произнесла Амбридж, — что в Декрете номер двадцать шесть, изданном вами, Корнелиус, — её тон стал подобострастным и ещё более лебезящим, — чётко говорится, что под организацией, обществом, командой, группой или клубом понимается собрание на регулярной основе школьников в составе от трёх человек, — она мерзко ухмыльнулась, — которые запрещены, если не получено разрешение! Студенты Поттер, Грейнджер, Лавгуд, с разных факультетов, министр, — подчеркнула она голосом, — постоянно вместе, втроём, и это может подтвердить любой в этой Школе. А я им разрешение на их... чем они там занимаются, не давала! — Амбридж торжествующе ухмыльнулась. — Как видите, дорогой Корнелиус, этими студентами, без сомнения возглавляемыми Поттером, имеет место нарушение вашего Декрета!       — Хм, — потянул Фадж и явно ободрённый и повеселевший, повернулся к директору: — Что вы на это теперь скажете, Дамблдор? Или вы снова будете изворачиваться, чтобы отрицать факт нарушения Поттером Декрета?       Директор Дамблдор прекратил улыбаться, и откинувшись на высокую спинку кресла подобрался, профессор Макгонагалл явно напряглась, Гарри встревоженно и растеряно посмотрел на Гермиону, Луна вышла из своего созерцательно состояния, и тоже взглянула на неё, а у Гермионы внутри всё похолодело. Мерлин! Как же... Они так привыкли за это время, начиная с осени четвёртого курса, быть вместе, что это казалось совершенно естественным и ей даже в голову не пришло, что их — ТРОЕ! И теперь, получается, что... Она взглянула на торжествующую Амбридж, на довольного и прямо-таки лучащегося счастьем, Фаджа, на бледного, напрягшегося Гарри... Но ведь они же, втроём... Они не...       — Это не так, господин министр, — прозвучал её голос, нарушив повисшую в кабинете тишину. Гермионе показалось, что её губы произнесли это сами.       — Что — не так? — с недоумением взглянул на неё Фадж.       — Мы ничего не нарушали, господин министр, — стараясь сохранить уверенность в голосе и не допустить в нём дрожи от волнения, заявила Гермиона.       Фадж на неё вытаращился, с видом, будто его удивил не только тот факт что она здесь, но и то что она оказывается — разговаривает, потом посмотрел на Амбридж, которая тут же подхватила:       — Вот видите, Корнелиус, с каким контингентом мне приходится работать? — жеманно воскликнула она. — Помните, я вам докладывала о нескольких чрезмерно самоуверенных студентах, которые смеют перечить и ставить под сомнение решения Министерства Магии?       — Да-да, Долорес, помню, — со скорбным видом покивал Фадж. — Как я вижу, ситуация ещё более печальная, нежели вы указывали в своих отчётах.       Амбридж расплылась в счастливой улыбке и повернулась к Гермионе:       — Вас не только сегодня захватили втроём, Грейнджер! Вы, втроём, после уроков постоянно шныряете по коридорам, прячетесь в классах, вечно что-то тайно обсуждаете... Они регулярно используют заглушающие чары, министр! — повернувшись к Фаджу, сказала она.       — Ооо! То есть, им есть что скрывать! — довольно воскликнул тот.       — У меня лежит огромная куча докладных записок от мистера Филча на вашу троицу! — продолжила Амбридж. — Или вы будете упорствовать, отрицая, что постоянно втроём проводите время?!       — Нет, профессор Амбридж, — ответила Гермиона. — Я отрицаю только то, что мы нарушали Декрет.       — Послушайте, Грейнджер, — тон Амбридж стал приторно-сладким, — мне говорили некоторые профессора, что вы довольно умная студентка. Но, как я вижу, по неизвестной мне причине, вас перехваливали, — она довольно улыбнулась. — Декретом запрещены постоянные собрания трёх и больше студентов, вы соглашаетесь, что вы постоянно собираетесь втроём, но при этом утверждаете, что не нарушаете Декрет... Вы не видите здесь противоречия, дорогуша?       — Нет, профессор Амбридж, не вижу! — и не дав той и рта раскрыть, продолжила: — Под определение "организация, общество, команда, группа или клуб", — Гермиона вздохнула, и улыбнувшись, решилась: — Романтические отношения не попадают! Поэтому, мы не нарушали Декрета номер двадцать шесть, профессор Амбридж.       — Какие романтические отношения?! — возмущённо воскликнула та. — Что вы тут несёте?!       — Мы... — Гермиона обвела взглядом комнату поверх голов, набираясь решительности... Внезапно, её взгляд зацепился за Волшебную Шляпу, лежащую на одной из полок. Шляпа была совершенно неподвижная, скошенная, но Гермионе вдруг показалось, что Шляпа ей улыбнулась своим разрезом-ртом, а в голове прошелестел тот самый голос, который она слышала на Распределении — "я же говорила, что твоё место на Гриффиндоре!", и Гермиона, с ощущением, будто она ныряет в холодную глубину, выдала: — Мы встречаемся! Гарри, Полумна и я. Втроём!       В кабинете повисла тишина... Луна смотрела на неё с довольной улыбкой, Гарри — восхищённо, Дамблдор каким-то удивлённо-одобряющим взглядом, профессор Макгонагалл — недоверчиво-заинтересованно, Перси Уизли опять выглядел как пыльным мешком ушибленный, Амбридж беззвучно открывала и закрывала рот, а Фадж таращился и хлопал глазами... В груди у Гермионы бешено молотило сердце, его биение отдавалось в ушах, от чего в них появился сильный звон, да и вообще — немного кружилась голова, и поэтому, когда Амбридж начала верещать, она плохо слышала и воспринимала, о чём именно та высказывается — в сознании зацеплялись только отдельные слова и выражения вроде: "преступное бесстыдство", "немыслимое распутство", "невозможное падение нравов", "влияние проклятых магглов"... Постепенно, биение сердца замедлилось, звон в ушах затих, но окончательно в себя её привел звонкий голос Луны:       — Профессор Амбридж, не могли бы вы повторить последнюю фразу? Я записываю, — в руках Луны каким-то образом оказались пергамент и перо. (По крайней мере, Гермиона не заметила, когда это произошло, что, впрочем, учитывая её состояние, было и не удивительно). Подруга лучезарно улыбнулась: — Папа обязательно напечатает вашу речь, профессор!       Лицо Амбридж и так было красное от волнения, а тут она побагровела, её перекосило, она хватанула ртом воздух и подскочив к Луне, вырвала у неё из рук пергамент:       — Дайте сюда! — Пробежавшись глазами по строчкам, Амбридж скомкала лист и злобно посмотрела на Луну, потом на Гермиону: — Вам это с рук не сойдёт!       — Отношения — не являются преступлением, профессор Амбридж, — вежливым тоном прервала её Гермиона.       — Нормальные отношения! — взвизгнула та. — А не между такими как вы!       — Отношения между двумя волшебницами и волшебником — тоже не преступление.       Фадж наконец вышел из ступора:       — Это что, шутка такая? Вы это придумали, так же?       — Нет, господин министр, — решительно ответила Гермиона. — Мы действительно встречаемся.       Фадж обвёл их троих растерянным взглядом.       Гарри её слова подтвердил энергичным кивком, Луна — милой улыбкой.       — И у нас самые серьёзные намерения! — внезапно добавил Гарри с решительно-упрямым видом.       — Но... Так нельзя. Это же ни в какие ворота!! Это... Неприлично! Это невозможно... — возмущённо воскликнул Фадж.       — Господин министр, не пугайте меня! — протестующе ответила Гермиона.       — Я вас и не собирался пугать, милочка! — рыкнул в ответ Фадж.       — Согласитесь, что министр, который не знает законов — это страшно! — парировала Гермиона. — Так вот, в Магической Британии полигамия не запрещена! Более того, в ряде случаев, как у Гарри — даже приветствуется.       — Полигамия? — переспросила Амбридж.       — Несколько жён, — с улыбкой пояснила Гермиона.       — Причём тут Поттер?! — недоумевая спросил Фадж.       — Ну как же, господин министр? — изобразила удивление Гермиона. После того, как она произнесла "мы встречаемся", ей стало как-то невероятно легко. Её будто несло, и она наслаждалась этим невероятным чувством... словно стремительного полёта, ощущением какой-то невозможно-лихой бесшабашности! Едва сдерживая довольную улыбку, она продолжила: — Гарри последний представитель старинного, двенадцатый век, не то что Малфои! — подчеркнула голосом она, — и относительно недавно, весьма многочисленного рода Поттер. Кроме того, он один из двух живущих прямых потомков Гриффиндора. А ещё — единственный живой, прямой потомок легендарного рода Певерелл... Вы представляете, сколько Гарри нужно наследников? И профессор Трелони ему предсказала двенадцать детей... С одной женой никак не получится.       — Но вы же даже не помолвлены!       — Мы подождём, пока Полумне исполнится шестнадцать. Это возраст, с которого разрешено самостоятельное заключение обоюдно-добровольных двухсторонних контрактов, к которым и относятся помолвки! Но на день Святого Валентина Гарри с нами обеими был на свидании в Кафе мадам Паддифут! Все про это знали, и всем было понятно, что это — публичное объявление о наших намерениях.       — Но что вы делали в коридоре на восьмом этаже?! — воскликнул Фадж.       — Гуляли! — ответил Гарри. — После уроков и выполнения домашних заданий, мы обычно гуляем по Замку и разговариваем... Ну и осматриваем достопримечательности Хогвартса. Картины там, классы... Вот нашли интересную комнату... нам про неё рассказывал профессор Дамблдор на Святочном Балу... — добавил Гарри с улыбкой, как будто вспомнил. Потом скривился: — И тут на нас выскакивают, орут, палочками тычут, угрожают...       — Предположим на минутку, что вы говорите правду, — уставился на него Фадж. — Но... мисс Чанг и мисс Эджком? Как вы тогда объясните их действия? А?       Гарри что-то сквозь зубы пробормотал про "конченых недотраханных сучек...", но Гермиона заглушила его возмущения, перехватив разговор:       — Обычная зависть, господин министр. И личная неприязнь. Между нами — мной и Полумной и ученицами Чанг и Эджком — был конфликт с первого нашего с Полумной года обучения. Это не тайна, об этом знает весь наш факультет. В добавок, Чанг с начала этого учебного года безуспешно пыталась привлечь к себе внимание Гарри. И это тоже, — она несколько злорадно улыбнулась, — может подтвердить вся школа. Но после того, как Гарри формально обозначил свои намерения по отношению ко мне и Полумне, Чанг почувствовала себя оскорблённой. И зная неприязнь профессора Амбридж к нам троим, видимо, Чанг и Эджком решили отомстить таким образом, используя вас...       — Да вы издеваетесь! — заверещала разъярённая Амбридж и бросилась к ней, по дороге сбив с ног Луну, схватила Гермиону за горло, начала трясти и орать в лицо: — Что за сказки! Вы тут! Нам рассказываете?! Вы! Это всё! Придумали! Признавайтесь! Немедленно! Говори! Говори! Мерзкая магглокровка!       Состояние Гермионы было какое-то необычное, даже — странное... Слова Амбридж звучали как-будто растянуто, краем глаза она увидела как очень медленно с пола приподнимается упавшая Луна. Потом, спустя довольно значительный промежуток времени, она с ужасом заметила, как Гарри медленно достаёт из рукава палочку. Он её вытащил уже наполовину, когда она сообразила, что означает его ненавидящий взгляд, которым он смотрит на спину Амбридж. Одновременно, у неё мелькнули две мысли: приятная — "Гарри меня защищает", и ужасная — "Гарри нападёт на преподавателя, и его тогда"... Она хотела ему крикнуть: "Гарри, нет!" — но её горло было пережато, и она не могла протолкнуть через него ничего кроме хрипа. "Интересно, и как я должна говорить по мнению Жабы?" — мелькнула ещё одна мысль, и тут всё закончилось! Внезапно, душащие её пальцы исчезли с её шеи, и её состояние вернулось к привычному.       Амбридж оказалась отброшенной к стене, и сидя на заднице, трясла в воздухе руками, с растопыренными, короткими, толстыми пальцами, унизанными уродливыми старомодными перстнями, словно обожгла ладони... Фадж, видимо то ли отшатнулся то ли оступился, в результате — чуть было не попал в камин, и с воплем отскочив от огня, рассержено затаптывал тлеющую мантию...       Дамблдор вскочил с кресла — впервые за весь вечер директор выглядел рассерженным, и у него в руках была волшебная палочка.       — Я не могу позволить вам заниматься рукоприкладством и оскорблять студентов в моей школе, Долорес, — грозно произнёс он.       — В вашей школе? В вашей школе?! Это нападение! Нападение на заместителя министра! Авроры! Взять его! — заверещала Амбридж.       Гермиона сделала шаг к Луне, одной рукой растирая шею, другой помогла подруге подняться на ноги, одновременно осматриваясь. Гарри так и стоял с наполовину вытащенной из рукава палочкой, смотря то на неё, то на Амбридж, то на директора, и она, поймав его взгляд, показала, чтобы он спрятал палочку, отрицательно качнув головой. Авроры перетаптывались у двери — на их лицах отражалось сомнение и непонимание. Профессор Макгонагалл застыла рядом с директором, и всем видом решительно его поддерживала, одновременно с крайней неприязнью глядя на Амбридж. Фадж переводил растерянный взгляд с Дамблдора на Амбридж и обратно. Перси Уизли с отвисшей челюстью и выражением полного непонимания на лице выглядел неимоверно глупо...       — Это заговор, Корнелиус! — продолжала орать как банши Амбридж. — Они придумали эту нелепую историю. Они знали, что я сообщу вам! Эти проклятья, заколдованные списки, странные комнаты... Это всё подстроено! Чтобы заманить вас сюда! Я же вам докладывала, Корнелиус! Я писала...       Вдруг, выражение лица министра изменилось с растерянного на ошеломлённо-понимающее, и он уставился на Дамблдора.       — Так это правда? — потянул Фадж несколько дрожащим голосом.       — Что именно, Корнелиус? — спокойным и уверенным тоном уточнил директор.       — Вы? — прошептал Фадж, опять наступая на тлеющую мантию. — Все эти глупые завиральные истории, внезапные проклятия свидетелей, исчезающие списки... Это всё... Вы... чтобы заманить... и сместить меня...       — Вы так думаете? — вскинув кустистые брови удивлённо спросил Дамблдор.       — Д-да... — на лице Фаджа было волнение, и какое-то понимание, как будто он прозрел. — Мне говорили... достойные люди... Меня предупреждали... Но я сомневался, надеялся, что на вас клевещут... Но узнав и сложив все факты... — говорил он запинаясь и нервничая. — Вы не хотели, чтобы я привлёк авроров, говорили, что им в школе не место. Хотели, чтобы я прибыл сам...       — Вы совершенно правы, министр! — подала голос Амбридж.       Фадж взглянул на неё, потом перевёл взгляд на Дамблдора; его грудь раздулась.       — Это всё... Это был заговор против меня! — завопил он.       — Я не могу вам запретить думать, как вам угодно, — с показным смирением вздохнул директор.       — Уизли! — закричал Фадж. Он буквально дрожал от восторга. — Немедленно отправьте в "Ежедневный пророк" сообщение об отстранении и аресте Дамблдора, Уизли. И сообщите в ДМП! Если попадётся быстрая сова, мы сможем поспеть к утреннему выпуску "Пророка"!       — Да, господин министр! — подобострастно кивнул Перси, и стремительно выбежал из кабинета, хлопнув дверью.       Фадж опять повернулся к Дамблдору.       — А вы сейчас под конвоем отправитесь в Министерство. Там мы вас допросим, — с ликованием произнёс министр. — И я уверен, что мы разберёмся со всеми вашими тёмными делишками. Со всеми теми небылицами, которыми вы нас пугаете, Дамблдор... И узнаем, обязательно узнаем — зачем вы это делаете. А суда вы будете дожидаться в Азкабане! — с радостным удовлетворением закончил он.       — Ах, — вздохнул Дамблдор, — ну вот. Так я и думал, что мы наткнёмся на это маленькое затруднение.       — Затруднение? — удивился Фадж. Его голос всё ещё звенел от восторга. — Не вижу никаких затруднений, Дамблдор!       — Мне очень жаль, — с виноватым выражением сказал Дамблдор, — но боюсь, что их вижу я.       — Неужели?       — Да. Дело в том, что вы заблуждаетесь, полагая, что я — как это говорится? — пойду с вами по-хорошему. Я вовсе не собираюсь идти по-хорошему, Корнелиус. У меня нет абсолютно никакого желания сидеть в Азкабане. Конечно, я мог бы оттуда сбежать, но зачем тратить время? Скажу вам честно, что могу придумать миллион способов провести его с гораздо большей пользой.       Лицо Амбридж опять покраснело на глазах, видимо — от возмущения. Фадж уставился на Дамблдора с очень глупым видом, будто ему внезапно дали хорошую затрещину. Потом из его горла вырвался тихий сдавленный возглас, и он оглянулся на стоящих у двери авроров — единственных участников этой сцены, до сих пор хранивших молчание. Один из них, тот который с короткой стрижкой, подбодрил Фаджа кивком и двинулся вперёд, а его рука скользнула к карману...       — Не стоит, Долиш, — вежливо произнёс Дамблдор, обращаясь к этому аврору. — Я уверен, что вы прекрасный аврор! Недаром же вы получили "превосходно" по всем Ж.А.Б.А., — но если вы попытаетесь... э... применить силу, я вынужден буду причинить вам вред.       Долиш заморгал, и вопросительно посмотрел на Фаджа, словно не знал, что делать дальше, и видимо решил получить от министра прямой приказ.       — То есть вы, — ухмыльнулся Фадж, уже успевший прийти в себя, — надеетесь справиться с Долишем, Шелкботом, Долорес и мной в одиночку, а, Дамблдор?       — Нет, клянусь бородой Мерлина, — улыбаясь, ответил Дамблдор, — разве только вы меня заставите...       — Ему не придётся действовать в одиночку! — громко заявила профессор Макгонагалл, сунув руку в складки мантии.       — Нет-нет, Минерва! — резко возразил Дамблдор. — Не вмешивайтесь — вы нужны Хогвартсу!       — Ну, хватит молоть чепуху! — сказал Фадж, обнажая волшебную палочку. — Долиш! Шелкбот! Взять его!       В ответ на этот вскрик министра, комнате сверкнула серебряная молния, от которой Гермиона немного ослепла, затем ударил гром и пол содрогнулся, чья-то рука схватила её за шиворот и повалила на пол, и тут же сверкнула новая серебряная вспышка... А потом в глазах потемнело, и Гермиона потеряла сознание...       Очнулась Гермиона от того, что её кто-то поднимал с пола под громкие вопли Фаджа:       — Где он? Где же он?       Оказывается, профессор Макгонагалл прижала их с Луной к полу, и видимо — накрыла каким-то щитом, и теперь помогала подняться. Гарри оказался на ногах и тоскливо осматривался. Дамблдора в кабинете не было видно, зато был отлично виден разгром в кабинете: висящая в воздухе пыль, директорский стол был перевёрнут, все маленькие столики на высоких ножках опрокинулись, и всё что на них лежало и стояло — теперь было расшвыряно по кабинету, а серебряные приборы разлетелись вдребезги. На полу, в различных позах, лежали тела, но не успела Гермиона этому ужаснуться, как увидела, что лежавшие шевелятся...       Тёмнокожий аврор, кажется — Шелкбот, поднимаясь с пола, отозвался на вопли Фаджа:       — Я не знаю!       — Он не мог аппарировать! — закричала Амбридж. — Из Хогвартса нельзя выбраться таким образом...       — Лестница! — крикнул Долиш, бросился к двери, рывком распахнул её и исчез за порогом. Шелкбот и Амбридж выбежали за ним следом.       Фадж помедлил, затем не спеша отряхнулся и неторопливо осмотрелся. Наступила долгая, томительная пауза.       — Итак, Минерва, — ядовито сказал Фадж, поправляя разорванный рукав, — боюсь, это конец вашего друга Дамблдора.       — Вы так думаете? — презрительно откликнулась профессор Макгонагалл.       Но Фадж точно не слышал её. Он озирался, разглядывая разгром в кабинете. Некоторые портреты злобно зашипели на него, а какой-то волшебник в камзоле даже показал неприличный жест.       — Отправьте-ка этих троих в постель, — сказал Фадж, снова переводя взгляд на профессора Макгонагалл, и кивнул в сторону Гермионы, Гарри и Луны.       — Полагаю, что после случившегося их лучше отправить в Больничное крыло, — холодным тоном произнесла профессор Макгонагалл.       — Поступайте как считаете нужным, Минерва, — равнодушно отмахнулся Фадж внимательным взглядом вновь осматривая кабинет, как-будто что-то пытался найти, или понять...       Профессор молча повела их на выход. Когда дверь кабинета за ними уже закрывалась, один из портретов произнёс:       — Вы знаете, министр, наши с Дамблдором взгляды во многом расходятся... однако нельзя не признать, что у него есть стиль...       Профессор Макгонагалл ухмыльнулась, но тут же придала лицу строгое выражение и поторопила их, буквально подталкивая к лестнице.       Однако, когда они оказались в коридоре, профессор остановилась, и внимательно на них посмотрела.       — Мистер Поттер, — строго сказала она, — я могу надеяться, на то, что в вашей голове появилось немного благоразумия, и вы без приключений сможете дойти до Больничного Крыла и сопроводить ваших... — женщина чуть улыбнулась, — ... подруг? Коль у вас... — её губы опять тронула едва-едва заметная улыбка, — серьёзные намерения?       — Да, профессор, — кивнул Гарри.       Макгонагалл, недоверчиво на него взглянув, вздохнула:       — Хорошо, идите, — и уже поворачивая обратно к винтовой лестнице, ведущей в кабинет директора, добавила: — Я рассчитываю на ваше здравомыслие, мисс Грейнджер. — Видимо, декан Гриффиндора в благоразумии своего подопечного всё же испытывала некоторые сомнения.       — Что случилось с Дамблдором, Гарри? — тихо спросила Гермиона, когда они отошли от горгульи. — Куда он делся?       — Фоукс, — кратко, но непонятно, ответил парень, и зашипел на них с Луной: — Почему вы не сбежали? Я же вам сказал!       — Мы бы не успели скрыться, Гарри, — ответила Луна, и перебила его возражения: — Ты бы начал драться с ними, и всё было бы хуже...       — Куда уж хуже! — возмутился Гарри. — Дамблдора теперь нет...       — За нападение на Малфоя и Паркинсон тебя бы точно исключили, Гарри! А учитывая, что ты бы в запале их размазал по стенам, то тебя бы не просто исключили, а скорее всего арестовали! — воскликнула Гермиона, и сбавив тон, горячо зашептала: — И кроме того, если бы я не оказалась в кабинете директора, то к ним бы попал список, в котором всё — и фамилии, и расписание с отметками посещений... И тогда исключили бы всех! А так — и на Дамблдора у министра ничего нет! Одни собственные домыслы и вопли Амбридж! И всё! А был бы список...       — Кстати о списке, — Гарри оглянулся, полез в карман мантии, — и протянул им два пергамента, один из которых был несколько измят. — Дамблдор сказал, что это ваше... Но... Как он к ним попал?!       — Эджком украла, — вздохнула Гермиона, — скорее всего, после уроков в гостиной, из моей сумки...       — А как ты это сделала?! — удивлённо воскликнул он. — Ну, со списком? Что он стал другой?!       — Тише, Гарри! — шикнула Гермиона на парня. — Это обыкновенные чары обмена, — улыбнулась она, — они довольно простые. Это второй, рабочий список, упрощённая копия основного, и я однажды подумала, что я с ним постоянно работаю, и могу потерять... Или забыть в какой-то книге, помнишь, ты рассказывал, как Уизли на первом курсе письмо брата так забыл? И я наложила на два пергамента отложенные чары обмена... А в кабинете, когда увидела список у Амбридж, я их активировала...       Гарри с восхищением посмотрел на неё:       — Ты великая волшебница, Гермиона Грейнджер! — Гермиона смутилась, хотела запротестовать, но Гарри восторженно продолжил: — И Дамблдор так сказал! Мол, Флитвик постоянно говорил Макгонагалл, что в Чарах ты не менее талантлива, чем в Трансфигурации... Только он сказал ещё, что нужно помнить, что все заслуживают второй шанс... Правда я не понял, к чему это он?       — Это... так, Гарри... неважно, — отмахнулась немного смущённая Гермиона, и взволновано начала расспрашивать парня: — Так ты оставался в сознании? Ты всё видел? Ты говорил с директором? Что он сказал?       — Ну как, разговаривал... — пожал плечами Гарри. — Дамблдор к нам подошёл... Ну, после этого, когда бабахнуло второй раз и всех министерских раскинуло и оглушило. Сказал Макгонагалл, что всё будет хорошо, и не нужно волноваться, что скоро Фадж пожалеет, что прогнал его из Хогвартса... Потом сказал мне, чтобы я налёг на окклюменцию... И чтобы я слушался Снейпа, — он недовольно скривился, — и довольно скоро я пойму, зачем это нужно... В общем, как обычно... А потом подлетел Фоукс, Дамблдор схватил его за хвост, и — пфф, — Гарри изобразил руками вспышку, — они исчезли.       — Трансгрессия феникса! — прошептала Гермиона, не в силах совладать с восхищением. — Как бы я хотела это увидеть! Это невероятная редкость! Так вот почему директор сказал, что без труда покинет Азкабан! От трансгрессии фениксов невозможно защититься...       Гарри хмыкнул, с лёгкой насмешкой взглянув на неё:       — Ты лучше скажи, что это Жаба бормотала на счёт воме-чего инволариум деф-что-то? Что случилось с этими двумя, — его лицо исказилось злостью, — грёбанными сучками, затрахай их акр...       — Язык, Гарри! — возмущённо перебила парня Гермиона. — Площадная брань не красит, да и не поможет, — потом вздохнула: — Это сработали чары, наложенные на анкеты, — она отмахнулась, как от чего-то малосущественного, но увидев требовательно-заинтересованный внимательный взгляд, принялась объяснять: — Я же рассказывала, что анкеты, по сути, являются добровольными контрактами, со своего рода соглашением о неразглашении. Не совсем, конечно, оно, но близко... И когда эти две козы драные, — она тоже не смогла удержаться от эмоций, на что Луна хихикнула, а Гарри хмыкнул, — начали рассказывать Амбридж о нашей группе и чем мы занимаемся, то... К сожалению, я не включила в условие ещё и сохранение тайны места встречи. Но тогда мы ещё не знали, где мы будем заниматься, а я ещё не умею работать с неопределёнными параметрами и пока даже не знаю, как подменять неопределённые по мере надобности на определённые... — заметив нетерпеливо-возмущённый взгляд Гарри, она закончила: — В общем, сработало заклятие и... — она замолчала. Всё-таки ей было немного стыдно.       — И что?       — Они теперь, если собираются что-то сказать — блюют слизняками и... — она окончательно смутилась.       — И что, Гермиона? — надавил Гарри.       — ...в туалет по-большому... — смущённо пролепетала она.       — Да ты, оказывается, страшная и опасная колдунья, Гермиона Грейнджер! — с восхищённо-притворным ужасом на лице покачал головой парень. — Я начинаю тебя бояться!       Луна хихикнула, а Гермиона отмахнулась:       — Да ну тебя...       Когда они подошли к дверям Больничного Крыла, то Гарри недоуменно осмотрелся:       — А где авроры?       — А зачем они теперь нужны, Гарри? — тихо спросила Луна. — Фадж получил что давно желал...       — Вот-вот, — подхватила Гермиона. — Хотел всего лишь выгнать из школы тебя, ну и может ещё кого-нибудь... А получилось, что Дамблдора... Это как выиграть миллион в пятидесятипенсовой лотерее, Гарри!       Мадам Помфри была предупреждена и поджидала их. Она вручила всем пижамы, и указала на кровати. Кровати Гермионы и Луны медсестра отгородила ширмами, и после того как подруги переоделись, провела быструю диагностику и вручила флаконы с Успокаивающим и Укрепляющим. Предложила ещё и снотворное, но Гермиона отказалась, сказав, что и так нормально заснёт и не хочет злоупотреблять сильнодействующими зельями. Кивнув, медсестра пошла заниматься Гарри...       Гермиона лежала и прислушивалась: мадам Помфри давным давно ушла к себе, на соседней кровати спала Луна... Гарри, за ширмой, довольно долго ворочался, но уже тоже затих, наконец заснув... Гермиона осторожно выглянула за ширму, осмотрелась и направилась в угол больничного покоя, где тоже стояли ширмы, отгораживающие две кровати...       Зайдя за них, она наложила на лежащих "Силенцио", после чего растолкала спящих ведьм...       — Теперь слушайте меня, тупые курицы! — прошипела она уставившимся на неё с ужасом в глазах Чанг и Эджком. — К обеду вы перестанете блевать и срать при каждом слове... Но если, упаси вас Мерлин, опять откроете рот и хоть что-то, хоть кому-то вякнете про то, о чём вы сами знаете, то... — она злобно ухмыльнулась, а Чанг и Эджком торопливо закивали, показывая что они всё поняли, и отныне — просто могила! — Я рада, что вы наконец сообразили что к чему, — удовлетворённо кивнула Гермиона. Потом посмотрела на разукрашенные прыщами лица, и вздохнув, добавила: — И если у нас с вами до конца учебного года больше не возникнет разногласий, то... в Хогвартс-экспрессе я избавлю вас от этого, кхм, авангардистского макияжа... Мы поняли друг друга? — злобно прошипела она.       Обе закивали так, что Гермиона испугалась: вдруг у них головы поотлетают. Она сняла с них заклятие немоты, и отправилась к своей кровати.       Оказалось, что Луна всё-таки не спала. Когда Гермиона вернулась, то обнаружила, что подруга сидит и смотрит на рисунок на полу, образовавшийся от теней оконных рам в лунном свете...       — Хорошо, что ты признала это, Миона, — тихо произнесла она.       — Признала, что?       — Что ты любишь Гарри. И меня любишь. И что это всерьёз, по-настоящему, — с непосредственностью произнесла Луна, улыбаясь. — Это очень хорошо...       — Но просто... — начала говорить Гермиона. — Это был выход, и было логично...       — Нет, — качнула головой Луна. — Раньше ты считала, что это невозможно. А теперь — нет... — она опять улыбнулась. — Добрых снов, Миона, — и изобразив губами поцелуй, улеглась набок и практически сразу тихо засопела.       А вот Гермионе — не спалось совершенно. Слишком многое произошло. Слишком важного. И честно говоря, то, что Дамблдор ушёл из Хогвартса — было, наверное, последним из вопросов, что её сейчас волновали...