Выйти из шкафа

— Убери это с моих бумаг! — рявкнул Говард. — Это последнее предупреждение, Антуанетта. Энтони быстро убрал Капитана Америку со стола. — Извини, — прошептал он. — Можно попросить тебя кое-о-чем? — О чем? Энтони знал, что у его отца был плохой день, но надеялся, что сможет поднять ему настроение своей новостью. — Можешь звать меня Энтони? Комната мгновенно погрузилась в тишину, и даже Джарвис замер на пути к столу. Никто не произносил ни звука, и улыбка плавно соскользнула с лица Энтони. — Пап? — Какого черта? — глаза его отца потемнели, и Энтони вдруг понял, что совершил ошибку, но не понимал, когда именно. — Что ты сейчас сказала? — Я хочу, чтобы меня звали Энтони. В честь тебя. — И как это понимать? Кто тебя надоумил на это? — Я сам… Энтони менее девчачье, чем “Антуанетта”. Энтони с надеждой посмотрел на Джарвиса, но увидел лишь грусть в его глазах. Он все еще не понимал, что было не так. — Оно “менее девчачье”, потому что это чертово мужское имя! — Говард со всей силы ударил по столу, и Мария всхлипнула. — Ты девочка. Ты была рождена девочкой, и ею и останешься. — Но я не хочу быть девочкой. Мне нравится мое новое имя, — Энтони почувствовал, как в уголках глаз защипало от слез. — Сэр, разрешите, я?.. — Джарвис шагнул вперед. — Эн… Антуанетта еще маленькая… В детстве многие переживают кризис половой идентичности… — Ты пытаешься мне сказать, что моя девочка — трансуха?! — заорал Говард. — Ей, черт возьми, восемь! Что она вообще может понимать? Энтони хотел запротестовать. Конечно, он понимал, что имел в виду. Он стал чувствовать себя настоящим только несколько лет назад, когда Джарвис впервые назвал его по правильному имени. С другой стороны, он понятия не имел, что значит “трансуха”. — Нет, мистер Старк, я просто… — Говард подскочил со стула. — Возьми свое “просто” и засунь в… — на полпути он осекся, и сказал уже тише: — Моя дочь не проходит не через какие кризисы. — Я думал, тебе понравится мое имя… — зашептал Энтони, теребя Капитана и прижимая его к груди, — я хотел быть, как ты. Говард вышел из-за стола и направился к нему. — Как я? Ты думаешь, что сможешь быть, как я? — он выхватил его игрушку. — Ты никогда не будешь такой, как я! Уродство! — выплюнул он. — Пап, — Энтони изо всех сил сопротивлялся слезам, — верни Кэпа, пожалуйста. — Как тебя зовут? — Энтони, — он протянул руки к игрушке, но Говард лишь сильнее сжал кулак. — Как тебя зовут? — Энтони! Говард швырнул игрушку через комнату, и Энтони услышал, как та хрустнула, ударившись об стенку. — Кэп! — Скажи мне, как тебя зовут, или отправишься вслед за ним! — его лицо покраснело, и вены набухли под веками. Энтони знал, каким отец бывает в гневе, но продолжал стоять молча. — Антуанетта, — его мама заговорила, — Антуанетта, моя хорошая, пожалуйста, прекрати упрямиться… Энтони ненавидел, когда его мама плакала. Еще больше он ненавидел, когда она плакала из-за него. — Итак, дочка, ты скажешь мне, как тебя зовут? Энтони схватился за голову. — Антуанетта. Его отец засмеялся, хотя его хохот не имел ничего общего с весельем. Энтони ненавидел его. — Не так сложно, правда? Энтони посмотрел в ту сторону, где лежали остатки его игрушки. — Ты сломал моего Капитана. Когда его отец ударил его по щеке, Энтони сделал все, что в его силах, чтобы устоять на ногах. Он всегда старался быть сильным, когда его отец поднимал на него руку, иначе все могло стать намного хуже. — Если бы Капитан был здесь, ты бы не заслужила даже посмотреть на него. Так что переживешь и без глупой игрушки. По щекам Энтони побежали горячие слезы. Он ненавидел, когда отец унижал его, особенно, перед Капитаном Америка. Кэп был и оставался его любимым героем, и Энтони не выносил, когда ему говорили, что тот бы его ненавидел. — Джарвис, отведи Антуанетту в кровать. Я устал от этих истерик. — Хорошо, сэр, — Джарвис кивнул и опустил ладони на плечи Энтони. Говард направился к бару, повернувшись спиной к остальной семье, так что Джарвис поднял с пола поломанную игрушку, а так же взял на руки Энтони и вышел из комнаты. Джарвис нес Энтони на руках вплоть до комнаты, позволяя мальчику разрыдаться в его руках в полную силу — теперь, когда никто их не видел. Когда они зашли в детскую, Джарвис опустил того на кровать и прикрыл за собой дверь. Энтони видел, как тот убедился, что никто их не потревожит, прежде чем достать звездно-полосатую пижаму Капитана. Они купили ее, когда выбрались по магазинам в последний раз, и Энтони всегда чувствовал себя лучше, просто вспоминая о ней. Он не мог дождаться, чтобы хоть разочек примерить ее. Ни мама, ни отец не придут, чтобы поцеловать его на ночь, и он знал, что может спокойно надеть ее. Переодевшись, Энтони позволил Джарвису приобнять себя и вытереть слезы со своего лица. В который раз он подумал о том, как бы было хорошо, если бы они с Джарвисом могли просто сбежать от родителей и жить где-то в другом месте. Отдельно. — Я могу что-нибудь сделать для Вас, Сэр? — спросил Джарвис, — хоть что-нибудь? Энтони шмыгнул носом. — Можешь начать звать меня Тони, пожалуйста? Энтони не такое хорошее имя, — расстроенно прошептал он. — Конечно, мастер Тони, — он заправил выбившиеся волосы мальчику за ухо. — Но Ваше имя, Энтони, все еще значит, что Вы хороший человек. Не обязательно считать, что это имя Вашего отца. Тони слабо улыбнулся. — Спасибо, Джарвис. 
Джарвис поцеловал его в лоб. — Спокойной ночи, Сэр. — Спокойной ночи, — Тони закрыл глаза. В руках было пусто без Капитана, щека все еще горела от удара, а в животе урчало. Несмотря на это, он попытался уснуть. Когда Тони проснулся утром следующего дня, он увидел Капитана, сидящего на спинке своей кровати. Он выпутался из одеяла и схватился за игрушку. Части, которые вчера были сломаны, встали обратно на свои места. Рядом с Капитаном лежала записка:

“Капитан Америка бы гордился тобой, Тони. Он бы верил в тебя до самого конца”

Тони крепко прижал записку и игрушку к своей груди. Он обязательно поблагодарит Джарвиса, когда тот зайдет разбудить его — через минуту или около того. Ведь впервые, несмотря на слова своего отца, Тони почувствовал себя нормальным.