Я не буду один
16 января 2019 г., 17:08
Ото сна Цзян Чэна разбудил мокрый язык, облизывающий лицо, и маленькие лапки, прыгающие на его животе. Он резко сел, тем самым, отодвигая маленьких существ от себя. На мгновение мальчик был дезориентирован в пространстве но, медленно моргнув, он постарался сфокусироваться на окружении.
Он находился в своей комнате, где полдюжины щенков уже резвились на его кровати. Это были те самые щенки, которых ранее отослали.
Он что, всё ещё спит? Разве он не сбежал из дома? Как он вернулся в Пристань Лотоса? Всё произошедшее было сном?
В дверь постучали, и в комнату вошла сестра. Она нежно улыбнулась ему.
— Наконец-то ты проснулся! Как ты себя чувствуешь, А-Чэн?
— Всё хорошо, — ответил ей мальчик.
— Тогда, пойдём завтракать с остальными? — Сестра нежно взъерошила его волосы.
Он кивнул и посмотрел на щенков. Девочка проследила его взгляд и улыбнулась:
— Не беспокойся. Мы с Лань Чжанем уже покормили щенков утром. Ещё не время для следующей трапезы.
Цзян Чэн ничего не понимал:
— Разве их не отослали? Что случилось?
Цзян Яньли продолжила улыбаться, глядя на него, и объяснила:
— Вэй Усянь заставил нас вернуть их обратно, — но в этот же момент её нежное лицо вдруг ожесточилось, и на мгновение Яньли стала жутко похожа на мать. — Очень неправильно было с твоей стороны убегать, А-Чэн, — причитала та строго. — Знаешь, как мы волновались?! И сколько раз тебе говорили не есть незнакомую еду? Ты чуть не умер из-за того что съел ядовитые ягоды!
— Ох… — раздался его тихий голос.
Пока они шли в столовую, сестра рассказала ему обо всём, что происходило с того момента, как он сбежал. Но как только они вошли в залу, Вэй Усянь вскочил со своего места и со слезами на глазах бросился на шею брату.
— Прости меня! — взмолился он.
Цзян Чэн смущённо похлопал брата по спине, чувствуя себя ужасно виноватым. В конце концов, во всём этом не было вины Вэй Ина.
— И ты меня прости, — мягко произнёс мальчик. — И спасибо, что вернул щенков. Я обещаю, что не позволю им навредить тебе.
Вэй Усянь лишь зарыдал громче.
Наконец, когда Цзян Яньли удалось успокоить своих младших братьев, она вытерла их лица от слёз и проводила на места.
Остальные дети тоже поговорили с Цзян Чэном, беспокоясь о состоянии его здоровья. Цзян Ваньиня также представили Мэн Яо, и он выразил свою благодарность.
— Однако большую роль в твоём спасении сыграло то, что Вэй Усянь, очень рискуя, передал часть своей духовной энергии тебе, — скромно отнекивался Мэн Яо.
Цзян Чэн в шоке повернулся к брату:
— Ты идиот! — прошипел он. — Опасно делать такие вещи! Если мы оба погибнем, то кто будет заботиться об Юньмэн Цзян?!
— Я не позволю тебе умереть, — упрямо заявил Вэй Усянь. — Ты станешь главой клана!
Цзян Чэн немедленно покраснел.
— Да и я уже наполовину принадлежу Гусу Лань, а сестрёнка станет частью Ланьлин Цзинь, — резво протянул Вэй Усянь. Но всё же предупреждающе зыркнул в сторону Цзинь Цзысюаня. Был ли этот павлин столь же нежен со своей второй половинкой в прошлой жизни, когда ещё был ребёнком? А если и был, как он умудрился стать тем самым заносчивым подростком, каким был в Гусу? Я не прощу тебя, если ты посмеешь снова причинить боль моей сестре, в гневе решил он про себя.
Но, возможно, до такого и не дойдёт. Он знал, что в прошлой жизни, в детстве, этой парочке не довелось провести много времени вместе.
А ещё он знал, что никто не смог бы оставаться равнодушным к его шицзе, всего лишь раз встретив её! В конце концов, она была лучшим человеком в мире!
***
Тем временем, Мэн Яо и его мать смогли неплохо устроиться в Пристани Лотоса. Хоть и духовная энергия мальчика была не очень высока, да и физически он не был очень силён, но зато у Мэн Яо был превосходный ум. Ему хватало лишь одного раза взглянуть на что-то, чтобы запомнить это в совершенстве! И Вэй Усянь очень завидовал мальчику, ведь у него самого память была просто ужасной. — У каждого есть сильные и слабые стороны, А-Сянь, — терпеливо объяснял Лань Сичэнь в -цатый раз, когда Вэй Усянь снова подшучивал над Мэн Яо из-за его блестящей памяти. — Мэн Яо очень одарён от природы, и здесь нет никакого подвоха. Остальным же нужно просто чуть усерднее практиковаться, чтобы так же развить свою память, вот и всё. Мэн Яо от такой похвалы словно засиял. Окружающие уже давно подметили, что он чуть ли не поклонялся земле, по которой ходил Лань Сичэнь. И для них было также очевидно, что Лань Сичэнь сам очень привязался к мальчику. Вэй Усянь же был очень доволен таким неожиданным поворотом событий. Пусть ему не нравился тот, прежний, Цзинь Гуанъяо, но он восхищался им. Возможно, в этот раз его удастся воспитать должным образом? Было очень легко привязаться к этому хрупкому мальчику. Да его не могла презирать даже Мадам Юй! Цзян Яньли также души в нём не чаяла. И Цзинь Цзысюань, к приятному удивлению, принял брата-бастарда. — Ты, должно быть, самый умный из рода Цзинь на свете, — сказал он за обедом по прошествии нескольких дней. — Я видел, как взрослые не смогли осилить ту задачу, которую ты так легко объяснил нам тогда! И так началась счастливая жизнь Мэн Яо в Пристани Лотоса.***
Благодаря Цзян Чэну и Лань Ванцзи, Вэй Усянь стал более лоялен по отношению к щенкам. Цзян Чэн — мастер нелепейших кличек — назвал своих щенков по типу: Жасмин, Роза и Ирис — они были самцами, а Магнолия, Глициния и Георгин — самками. Вэй Усянь едва сдержал смех, впервые услышав эти имена, и решил, что явно божественная способность давать имена у Цзян Чэна являлась чем-то неизменным в любом измерении и времени. Сами же щенки просто обожали Цзян Чэна и Лань Ванцзи. И последнее было вовсе неудивительно: ни за одну свою жизнь Вэй Усянь не видел животного, которое бы не полюбило Лань Ванцзи. Его Лань Чжань обладал вселенской притягательностью, которая, казалось, очаровывала всех существ — и больших и маленьких. И поскольку Вэй Усянь чувствовал себя безопаснее в компании Лань Ванцзи и Цзян Чэна, он постепенно научился мириться с компанией щенков. В течение года он стал почти так же привязан к собакам, как Цзян Чэн и относился к ним почти так же, как он относился к Лань Ванцзи. Глициния, чей мех был таким же белым, как мантия Лань Ванцзи, стала любимицей Вэй Усяня, и он играл с ней часами, даже когда она стала больше него. А Лань Ванцзи выбрал для себя Ириса, с чистым чёрным мехом, что ярко блестел в лунном свете, и который, (что неудивительно) стал парой Глицинии.Много лет спустя, в тот день, когда Лань Ванцзи, преклонил колени вместе с Вэй Усянем перед Небесами и Землёй, Цзян Чэн подарил паре трёх их щенков.
Однако, довольно скоро, гостям пришло время уходить. Цзинь Цзысюань отбыл первым, пообещав вновь навестить семью Цзян в скором времени. Цзян Яньли храбрилась и улыбалась, когда прощалась с ним. Однако позднее, Цзян Чэн и Вэй Усянь пробрались в её комнату с её любимыми сладостями, чтобы подбодрить сестрёнку. Лань Цижэнь прибыл в конце месяца, готовый забрать своих любимых племянников. Лань Сичэнь уговаривал его разрешить Мэн Яо время от времени посещать Облачные Глубины. И… Лань Цижэнь согласился на это, не сумев отказаться от такого замечательного ребёнка как Мэн Яо! Вэй Усянь же вцепился в Лань Ванцзи и плакал так сильно, что ни у кого не хватило духу разлучить пару. — Ещё десять дней! — отчаянно взмолился Вэй Усянь. — Обещаю, что после этого буду вести себя хорошо и дождусь своего часа, чтобы отправиться в Облачные Глубины! Лань Цижэнь и Мадам Юй не хотели потакать ребёнку и позволять ему делать всё по-своему, но одинокая слеза, стекавшая по красивому лицу обычно молчаливого Лань Ванцзи, мгновенно разубедила Лань Цижэня. — Что ж, пусть будет так, — произнёс Лань Цижэнь, глядя на Вэй Усяня. — Я оставлю А-Чжаня здесь ещё на десять дней. Но А-Хуань и Мэн Яо поедут со мной сейчас, и через десять дней я вернусь сюда с Мэн Яо и заберу А-Чжаня обратно. — И ты будешь вести себя прилично, — строго наказала Мадам Юй Вэй Усяню. Вэй Ин на это заулыбался и прижался поближе к своему Лань Ванцзи. Всё ещё не привыкнув к переменчивому настроению ребёнка, взрослые лишь тяжело вздохнули. Цзян Чэн уже тогда что-то заподозрил, но Лань Сичэнь был единственным, кто знал, почему Вэй Усянь был полон решимости держать его брата рядом ещё несколько дней — ровно через десять лун у Лань Ванцзи был день рождения. Лань Сичэнь не мог себе представить, как Вэй Усянь узнал об этом: возможно ли, что его тихий младший брат рассказал всё своей второй половинке? Как бы то ни было, чертёнок знал об этом, и был решительно настроен устроить праздник. Вэй Усянь уже успел заручиться помощью Лань Сичэня и Цзян Яньли. Вэй Ин также уже избрал к себе в помощники Цзинь Цзысюаня и Мэн Яо, не забыв про Цзиньчжу и Иньчжу, которые в тот момент пребывали в неведении насчёт его планов. Цзян Чэн и Лань Ванцзи были единственными, кто ничего не знали.***
Вэй Усянь рассказал всё Цзян Чэну за три дня до дня рождения любимого и попросил его о помощи. Невозможно было просить помощи у Мадам Юй без поддержки обоих её детей. Дядя Цзян уже знал, И Лань Сичэнь пообещал Вэй Усяню, что он позаботится о Лань Цижэне. С помощью каждого из них он смог создать приспособление, которое собирало духовную энергию в течение недели, а затем позволяло общаться при помощи такого же устройства на расстоянии. На самом деле, это была грубо созданная пробная версия одного из его изобретений, которое он создаст в далёком будущем. В детстве, однако, его энергия и навыки были ограничены, так что это было лучшее, что он смог сделать. Эта вещица позволила бы ему говорить с Лань Ванцзи в те тяжкие месяцы разлуки — это и будет его подарком на день рождения для возлюбленного.***
За день до дня рождения Лань Ванцзи, настроение Вэй Усяня висело на грани душевных страданий и жаждой поскорее оказаться на празднике. Его подарок был готов, приготовления к празднеству закончились, и ему ничего не оставалось делать, кроме как ждать. Ему было грустно, что его Лань Чжань уйдёт после празднования, и пройдёт ещё несколько месяцев, прежде чем он снова увидит это прекрасное лицо. Сердце болело от одной мысли об этом. Заметив поникший взгляд, Лань Ванцзи схватил его за руку и повёл в тихое место в саду. Вэй Усянь пошёл за ним спокойно, не сопротивляясь. Лань Ванцзи тоже выглядел каким-то расстроенным. — Что случилось, Лань Чжань? Золотые глаза встретились с серебряными. — Не плачь завтра, когда я уеду, Вэй Ин, — тихо попросил Лань Ванцзи. Вэй Усянь надулся: — Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань! Ты так жесток! Как же я могу не грустить, если ты уедешь? Я буду так по тебе скучать! Я не увижу тебя несколько месяцев! А ты не будешь скучать по мне? Разве ты не будешь грустить, когда не будешь видеть меня каждый день? Его «Да» было таким тихим, что Вэй Усянь чуть не пропустил его. И тут Вэй Ин замер. Одинокая слеза стекала по прекрасному лицу другого мальчика, сверкая на свету. Лань Ванцзи схватился за грудь. — Мне больно здесь, когда ты плачешь, Вэй Ин, — признался он. Ошеломлённый и немного виноватый, Вэй Усянь обнял его, а его собственное сердце болело. Каждый раз, когда он думал, что не может любить Лань Чжаня сильнее, он делал что-то такое, что заставляло влюбляться в него ещё больше. — Я не буду плакать завтра, обещаю! Я провожу тебя с улыбкой. — Он упёрся лбом в плечо Ванцзи. — Только не говори мне, что я не должен по тебе скучать. Я не могу, Лань Чжань. Я буду скучать по тебе каждый день. — Мгм. — А ты будешь скучать по мне? — Мгм. — Ты же мне напишешь? — Мгм. — Будешь ли ты любить меня до конца наших дней? — Мгм. — Лань Чжань! Ты вообще слушаешь меня? Ясные золотые глаза повернулись к нему, искрящиеся весельем. — Я всегда тебя слушаю, Вэй Ин. — Ты ведь слышал, что я сказал? — Мгм. Я буду любить тебя до конца наших дней. Только тебя. Всегда. — Хотя его голос был детским, серьёзности в его словах было намного больше, чем у любого взрослого. Сердце Вэй Усяня пропустило удар. Что он такого благородного совершил за все свои жизни, чтобы заслужить такую преданность от такого благочестивого человека? — Я тоже, Лань Чжань, — прошептал он, и его сердце наполнилось любовью. — Я тоже. Только ты, навсегда. На всю жизнь. В каждой жизни. — Мгм.***
Когда Лань Цижэнь, Лань Сичэнь и Мэн Яо прибыли на следующее утро, привычно придирчивый взгляд Лань Цижэня на Вэй Усяня показался последнему мягче. Но, конечно, Вэй Усянь немедленно разрушил идиллию, поцеловав Лань Ванцзи в щёку на виду у всех, громко заявив: — С днём рождения, Лань Чжань! Ушки Лань Ванцзи покраснели, а Лань Цижэнь, казалось, готов был взорваться. — Без рук!! — сорвался он, наконец. Вэй Усянь улыбнулся ворчливому взрослому, состроив невинное личико. — Но я так люблю Лань Чжаня, дядя! Часть людей в зале поперхнулась чаем. Прежде чем Вэй Усяня умертвил бы собственноручно разъярённый страж невинности его возлюбленного, доблестно вмешался Цзян Чэн, схватил за воротники Вэй Усяня и Лань Ванцзи и потащил их прочь. Лань Сичэнь послал ему молчаливый взгляд благодарности. А потом началось торжество, в центре которого был застенчивый Лань Ванцзи. Даже те, кто не мог обычно читать его бесстрастное лицо, смогли заметить, насколько же он был счастлив!
