Эти раны все никак не заживут
16 января 2019 г., 20:11
Жизнь Вэй Усяня достаточно скоро превратилась в рутину. Обучение, шалости, сбор информации о деятельности клана Вэнь и общение с Лань Ванцзи стали основой его жизни.
Вэй Ин решил, что следующим его шагом будет нахождение Вэнь Нина и Вэнь Цин, дабы взять их под своё крыло. Вэнь Нин был одним из его лучших друзей, и на этот раз Вэй Усянь собирался защитить его человечность, несмотря ни на что. Он должен был спасти Вэнь Нина прежде, чем того бы убили.
Вэнь Цин же сама по себе была очень талантлива, так что будет трудно забрать её из лап Вэнь Жоханя, а Вэнь Нин никогда не бросит свою сестру. Поэтому Вэй Ин нуждался в плане с большой буквы П. У него также было предчувствие того, что Цзян Яньли и Вэнь Цин смогут поладить. Всего несколько дней назад он услышал, что его шицзе хотела бы, чтобы у неё имелась подруга примерно её возраста. Это было вполне себе объяснимым желанием — все дети в их доме были мальчиками, причём не очень-то воспитанными… Как-то раз, Вэй Усяню даже удалось заставить обычно послушного Мэн Яо поучаствовать в розыгрыше. Мадам Юй тогда очень разозлилась.
К счастью, такие регулярные попадания в неприятности оказали положительное влияние на психику самого Мэн Яо, и отныне тот вёл себя более открыто. Вэй Усянь не понимал, почему так произошло, но он точно не был тем человеком, который будет смотреть дарёному коню в зубы.
Также от Лань Ванцзи он узнал, что Лань Сичэнь и Мэн Яо регулярно писали друг другу письма. Это напомнило ему о том, что стоило бы найти и клан Цинхе Не и заручиться поддержкой братьев Не. Было бы катастрофой, если свирепый настолько, что становится в сражении почти зверем, Не Минцзюэ снова скрестил бы мечи с Мэн Яо. Сам Вэй Усянь стал лучше относиться к Не Минцзюэ с тех пор, как он заглянул в его воспоминания в прошлой жизни, и он не хотел бы, чтобы с ним снова произошли такие ужасные вещи. Кроме того, он сам видел, как предательство Цзинь Гуанъяо и смерть Не Минцзюэ травмировали Лань Сичэня, — а ведь он занимал достаточно высокую позицию в списке людей, которые нравились Вэй Усяню. Он определенно не хотел, чтобы Лань Сичэнь снова пережил такое горе.
Как только он сможет взять под свою опеку брата и сестру Вэнь и братьев Не, он займётся проблемным Цзинь Гуаншанем. Вэй Усянь видел его только однажды в Цишань, в своей первой жизни, но никогда не имел возможности поговорить с этим человеком. Хотя он также не чувствовал к нему симпатии. Всё, что ему нужно было выяснить, так это, как удержать Мэн Яо от становления злодеем. Будучи таким человеком, каким он являлся сейчас, Мэн Яо смог бы перерасти свою одержимость «непременно быть признанным заклинателями и своим отцом». Цзян Фэнмянь и Лань Цижэнь уже открыто признали его таланты, и Вэй Усянь заметил, как от этой похвалы воспрянул дух мальчика. Даже мадам Юй приняла его!
Вэй Ин вспомнил, что Вэнь Нин сказал ему однажды в далёком-далёком будущем — спустя долгое время после того, как все неприятности с Цзинь Гуанъяо закончились. Вэнь Нин, чувствительное создание, каким он всегда и был, пожалел этого человека и сказал:
— Если бы его только ценили и признавали, когда он был ещё юным, он мог бы стать очень уважаемым заклинателем, а не предателем. Не только он виноват в том, что совершил.
Лань Ванцзи с его «надо быть праведным», вбитым в каждую клетку его тела, и Вэй Усянь, олицетворение хаоса, на самом деле, не поняли тогда слов Вэнь Нина. Но теперь, у Вэй Ина появился ещё один шанс всё изменить, и он пообещал себе, что в этот раз спасёт как можно больше людей.
Его мысли вновь задержались на Вэнь Нине. Он очень скучал по своему другу.
***
Как и планировалось, спустя время, пришла очередь Вэй Усяня навестить своего возлюбленного Лань Чжаня в Облачных Глубинах. Цзян Фэнмянь отвёз Вэй Усяня и Мэн Яо в Гусу. Цзян Чэн тогда устроил истерику, тоже желая поехать, но Вэй Усянь успешно отговорил его страшными историями о трёх тысячах правилах на их стене, пресной еде и жутком режиме сна. Цзян Чэн сначала заподозрил неладное, но Мэн Яо подтвердил это, так как он уже бывал в Гусу. — Там не позволят тебе громко разговаривать или бегать по коридорам, — объяснил Вэй Усянь. — Поэтому в Облачных Глубинах так умиротворённо, — мечтательно пропел Мэн Яо. — Там так легко учиться! И в павильоне библиотеки так много книг, и… В ужасе Цзян Чэн заявил: — Я туда не хочу!! Лань Ванцзи и Лань Сичэнь уже ожидали их у ворот, чтобы впустить внутрь обители. Как только они оказались там, Вэй Усянь бросился на Лань Ванцзи с криком. — Лань Чжань! Я так сильно по тебе скучал! Он отстранился и посмотрел в лицо своему возлюбленному. — Ты стал ещё красивее в моё отсутствие, Лань Чжань, — пожаловался он. — Это нечестно! — А-Сянь. Подойди сюда, — мягко позвал дядя Цзян. — Скажи, ты считаешь, что твоя пара должна выглядеть измученной и больной, пока тебя нет рядом? Разве ты не должен быть счастлив, что он так красив? Вэй Усянь кивнул: — Мой Лань Чжань — самый красивый человек на свете! — похвастался он, а потом насупился. — Но это же нечестно, что я не могу видеть его прекрасное лицо каждый день! Ушки Лань Ванцзи покраснели. — Тогда почему бы тебе не нарисовать его портрет, пока ты здесь? — предложил дядя Цзян. — Тогда ты сможешь смотреть на него, когда вернешься в Пристань Лотоса. Вэй Усянь радостно улыбнулся. — Я буду рисовать тебя каждый день, Лань Чжань! И когда люди увидят твой портрет и спросят, кто этот прекрасный человек, я скажу им, что ты мой! Лань Ванцзи на это покраснел, как помидор. — Ладно, хватит дразниться, — прервал его речь Мэн Яо. — Лань Ванцзи не такой толстокожий, как ты. — И он все ещё любит меня! Не так ли, Лань Чжань? — Вэй Усянь откровенно подлизывался. — Бесстыдник, — прогремел Лань Цижэнь, стоя за спинами племянников. Он грозно посмотрел на Вэй Усяня. — Ты… Если ты не будешь вести себя, как подобает, я отправлю тебя обратно в Пристань Лотоса! Вэй Усянь резко поник, и Лань Ванцзи скользнул рукой вокруг его талии, в знак поддержки. Мальчик склонил голову. — Пожалуйста, позвольте ему остаться, дядя, — вежливо просил он. — Я обещаю держать его в узде и принимать все наказания за него. — Нет! — Вэй Усянь немедленно воскликнул. Никогда больше. Никогда больше я не позволю тебе страдать из-за меня, Лань Чжань. Я заставлю этот мир полыхать, но не позволю им снова причинить тебе боль. Пламя плясало в серебристых глазах, а красная вспышка в них промелькнула так порывисто, что все присутствующие решили, будто им это привиделось. Вэй Усянь вновь глянул на Лань Цижэня и провёл по нему взглядом; глаза цвета ртути смотрели серьёзно и с осуждением. — Я возьму на себя всю ответственность за свои проступки. Лань Чжань здесь ни при чём. Я никому не позволю навредить ему. Лань Цижэнь смотрел на мальчика почти впечатлённый. Это были слова не легкомысленного ребёнка. В конце концов, возможно, в мальчике что-то и было. — Ты тот, кто приносит ему больше всего неприятностей, Вэй Усянь, — мужчина всё ещё ругался, хотя в его голосе больше не звучало искреннего гнева. Вэй Усянь тут же заплакал, а по его пухлым щёчкам потекли огромные слёзы. — Я, правда, причиняю тебе лишние хлопоты, Лань Чжань? Ты теперь меня ненавидишь? Лань Ванцзи крепко обнял плачущего мальчика. Он смотрел на дядю, а его маленькое лицо выглядело суровым. Он мрачно предупредил родственника: — Не запугивай Вэй Ина, дядя. Лань Цижэнь был так шокирован, что чуть не упал в обморок. Лань Сичэнь и Мэн Яо обменялись взглядами и исправили ситуацию, сказав пару неизменно вежливых и заумных фраз. Цзян Фэнмянь изумлённо смотрел на это, а Вэй Усянь был поражён. И неудивительно: Лань Сичэнь, Цзинь Гуанъяо и Не Минцзюэ, в прошлом, являлись почитаемой троицей. Этим двоим уже сейчас было многое по плечу, а вкупе с силой Не Минцзюэ, прибавленной к знаниям и навыкам этой парочки, было едва ли удивительно, что троица в своё время была непобедима.***
Цзян Фэнмянь остался на несколько дней в Гусу, а затем вернулся в Юньмэн с Мэн Яо. Для всех казалось очевидным то, что Мэн Яо совсем не хотел уходить. — Ты можешь остаться на подольше, — сказал Лань Цижэнь мальчику. — Всегда приятно учить тебя. — «В отличие от того дьяволёнка», — хотелось ему добавить к своей речи. — Я могу забрать тебя через месяц, когда вернусь за А-Сянем, — предложил ему Цзян Фэнмянь. Но Мэн Яо лишь покачал головой. — Мама не любит, когда я слишком долго отсутствую. — Какой ты замечательный, драгоценный ребёнок, — Цзян Фэнмянь нежно взъерошил волосы мальчика. — Заставляешь меня гордиться тобой, Мэн Яо. Возможно, у нас получится убедить твою мать позволить тебе остаться в Облачных Глубинах на более долгий срок, когда мы приедем сюда в следующий раз. — Безусловно, — легко согласился на это Лань Цижэнь. — Я уже горжусь тем, что могу называть себя твоим учителем, но, всё же, немного завидую, что Юньмэн Цзян удалось забрать тебя первым. Мэн Яо купался в похвале, и оба взрослых снисходительно улыбнулись, ведь одна и та же мысль пронеслась в их головах: «Цзинь Гуаншань — полный идиот».***
Вэй Усянь, с попеременным успехом, старался вести себя самым дисциплинированным образом. Он был очень благодарен Лань Сичэню, которому каким-то чудом удалось убедить Лань Цижэня игнорировать большинство его выходок. К всеобщему удивлению, вскоре глава клана Гусу Лань, отец Лань Ванцзи, изъявил желание встретиться с родственной душой своего младшего сына. Нервничая, как новоизбранная невеста, — ведь он никогда не встречал своего тестя, даже в прошлой жизни — Вэй Усянь добрался до покоев, где Цинхэн-цзюнь проживал в уединении. Цинхэн-цзюнь поприветствовал ребёнка полуулыбкой. С любопытством Вэй Усянь уставился на него. Мужчина перед ним был столь же красив, как и его сыновья, но вокруг него явственно чувствовалась аура глубокой печали, а золотые глаза, которыми он наделил своего младшего сына, казались потускневшими. Вэй Усянь знал трагичную историю этого человека — её рассказал ему Лань Сичэнь целую жизнь назад. — Ты выглядишь достаточно мудрым для своих лет, юный Вэй Усянь, — мягко произнёс Цинхэн-цзюнь. Его нежный голос был таким же, каким через пару лет будет у Лань Сичэня, но звучал он несколько утомлённо. — Каковы твои намерения по отношению к моему сыну? — Я люблю его. И я буду защищать его до последнего своего вздоха, — степенно заявил Вэй Усянь. — Я хочу провести с ним жизнь вместе. Я хочу любить его и лелеять каждый день до конца своей жизни, — он взглянул на мужчину вновь. — Лань Чжань для меня всё. Цинхэн-цзюнь грустно улыбнулся: — Ты уверен в этом, дитя? Выбранный тобою путь не только труден, но и опасен. — Для меня нет ничего важнее Лань Чжаня.— Его глаза вспыхнули алым. — Даже если мне придётся уничтожить мир, чтобы сохранить ему жизнь, я сделаю это, не колеблясь. Я никому не позволю снова причинить ему боль. Голос лидера клана стал резким: — «Снова»? — переспросил он. Вэй Усянь заметил его пристальный взгляд. — Вы притворяетесь, будто он ранее не пострадал? Плечи Цинхэн-цзюня тут же опустились: — Ты уже больше мужчина, чем я когда-либо был, — тихо пробормотал он. — Такая страсть, такая решимость… — он улыбнулся Вэй Усяню, на этот раз немного теплее. — Я буду поддерживать тебя всеми силами, дитя, если ты сдержишь своё обещание. Вэй Усянь кивнул и взял сладости, которые ему ранее подали. Он откусил кусочек и радостно воскликнул: — О! Это же любимые Лань Чжаня! Цинхэн-цзюнь засмеялся. В этот самый момент, вошёл Лань Цижэнь и замер на месте, глядя на своего брата. Сколько лет прошло с тех пор, когда он слышал смех Цинхэн-цзюня? Что за магию сотворил этот маленький негодник?
