My immortal

Лань Цинъян очень любила Пристань Лотоса, и она также пила местный алкоголь (хотя ее любимой оставалась Улыбка Императора, к большому удовольствию Вэй Усяня). Она росла невероятно быстро, и к концу первой недели существования она уже была такой же большой, как ее шестилетний и семилетний родители. Однажды днем, когда Вэй Усянь и Лань Ванцзи играли с ней на берегу озера (всех остальных детей утащил Не Минцзюэ на охоту в лес, когда Вэнь Цин упомянула за завтраком, что она хотела бы съесть кабана на ужин), они внезапно услышали сладкий голос маленькой. «Папа». «Ты слышал это, Лань Чжань?» Спросил Вэй Усянь, широко раскрыв глаза, как блюдца. Лань Ванцзи кивнул, и они оба взглянули на дракона. Она холодно смотрела на них. Затем ее синие метки засветились, и голос раздался снова. «Папа. Обниматься». Улыбка Лань Ванцзи была настолько сияющей, что Вэй Усянь был почти ослеплен. Дракон прижался к нему, и гордый папа погладил ее по голове. — Молодец, Лань Цинъян, — сказал Лань Ванцзи, поглаживая ее голову. Она мурлыкала. — Эй, нечестно, А-Бао. Если ты зовешь Лань Чжаня «папа», то должна называть меня «мама», — ныл Вэй Усянь. — Не А-Бао. Лань Цинъян. — голос маленького дракона был раздражен и ее красные отметины светились, когда она говорила Вэй Усяню. — Но ты мой ребенок, — заскулил Вэй Усянь. — Почему я не могу называть тебя А-Бао? «Нелепый». — Ты даже говоришь как Лань Чжань сейчас! — плакался Вэй Усянь. — Лань Чжань любит меня, почему ты не хочешь, А-Бао? Ты разбиваешь сердце своей матери! «Я — гордое дитя дракона». — Лань Чжань и я привели тебя в этот мир! Мы вылупили тебя нашей любовью! «Бесстыдник». — Лань Чжань, Лань Чжань! Она назвала меня бесстыдником! — жаловался Вэй Усянь. — Разве ты не будешь ругать ее? Разве она не должна быть более уважительной? Лань Ванцзи просто снисходительно улыбался им двоим. Тогда Вэй Усянь что-то почуствовал, и спустя мгновение, копье полетело в Лань Цинъян. Лань Ванцзи, наполовину погребенный под драконом, не мог сдвинуть их обоих вовремя. Вэй Усянь выскочил перед ними и схватил копье, но это было слишком быстро, чтобы полностью остановить его. Оно ударило его в центр груди. Последнее, что он услышал перед тем, как потерять сознание, был отчаянный крик: «Мама!» Вэй Усянь проснулся и увидел встревоженные лица. Лань Ванцзи сидел ближе всех к нему, А Лань Цинъян несчастно свернулась калачиком рядом с ним. Не Хуайсан громко рыдал. Как только он увидел что Вэй Усянь проснулся, он завопил: — Прости! Вэй Усянь моргнул, в замешательстве. — Э… что? — Прости, — сказал Не Хуайсан, все еще плача. — Это было мое копье. Оно заколдовано, чтобы ударить зверя, когда его бросают, и я пытался нацелить его на кабана, а затем я потерял контроль над копьем, и копье полетело, выбрав целью Лань Цинъян, и это почти убило вас, и это была моя вина и… — Притормози, — ласково сказал Вэй Усянь. — Ты несешь бессмыслицу, друг мой. Не Хуайсан завыл громче. — Прости меня! — Все в порядке, не волнуйся, я в порядке, — сказал Вэй Усянь, глядя на свою грудь. Колотого ранения не было, а он точно помнил, что его резали. Он бросил обвинительный взгляд на Лань Ванцзи. — Лань Чжань, ты… — Нет. — Но я… — Это Лань Цинъянь исцелила тебя, — сказал Лань Ванцзи, выглядя одновременно гордым и неодобрительным. — Но она очень молода и не может контролировать свои силы слишком хорошо, и она безумно хотела спасти тебя, поэтому она вложила слишком много энергии, и ты упал в обморок от этого. Дракон поднял голову и посмотрел на Вэй Усяня, ее ясные глаза затуманились от беспокойства. «Мама? С тобой все в порядке?» Ее голос был тихим и тревожным. Ее красные пятна светились. Вэй Усянь ухмыльнулся и потянулся погладить ее по голове. — Ты наконец-то назвал меня «мама», А-Бао!» сказал он радостно. — И ты даже исцелила меня! Спасибо, A-Бao! «Не называй меня А-Бао». Вэй Усянь радостно хихикнул и посмотрел на Лань Ванцзи. — Лань Чжань, Лань Чжань, разве наша дочь не прекрасна? — МММ. — Твоя склонность привлекать несчастья феноменальна, — сказал Цзинь Цзысюань Вэй Усяню. — Старайся не попадать в такие ситуации. Это расстраивает Цзян Яньли. — Да, брат-павлин, — бодро сказал Вэй Усянь. Цзинь Цзысюань прищурил глаза от досады. — Не называй меня так, неблагодарная ты... неблагодарная… — Как же мне тебя называть, братец-павлин? — невинно спросил Вэй Усянь. Цзинь Цзюсюань возмущенно фыркнул: — Ты даже не на уровне Мастера Цзиня. Цзян Яньли уставилась на него. — А-Сянь не слуга, — твердо сказала она. — Но это правда, шицзе, — сказал Вэй Усянь, поворачивая свои грустные щенячьи глаза. — Я сын слуги, поэтому мастер Цзинь прав. — Ты такой же мой брат, как и А-Чэн, — сказала Цзян Яньли. — Абсолютно, — Цзян Чэн согласился, глядя на Цзинь Цзысюня. — Вэй Усянь - наша семья. Оскорбить его — значит оскорбить семью главы ордена Юньмэн Цзян. Даже если ты помолвлен с моей сестрой… — Я не это имел ввиду, — сказал Цзинь Цзысюань, ему явно сделалось неуютно. Вэй Усянь подмигнул ему. — Так как же мне тебя называть, братец-павлин? — Зови меня зятем, — Цзинь Цзысюань заорал, теряя терпение. — Зови меня зятем, ладно?! — Но он мой зять, — сказал Вэй Усянь, указывая на Лань Сичэня. — Это сбивает с толку, поэтому я буду звать тебя зятьком-павлином. Все, кроме Цзинь Цзысюаня прятали свои улыбки. Лань Сичэнь пришел на помощь разбушевавшемуся Цзинь Цзысюаню. — А-Сянь, ты называешь меня старшим братом, не так ли? Почему бы тебе не приберечь ‘зятя’ для Цзинь Цзысюаня? — Его глаза сверкали, ибо он знал, что Вэй Усянь будет дразнить Цзинь Цзысюаня. Вэй Усянь вздохнул. — Да, старший брат. Цзинь Цзысюань бросил Лань Сичэню благодарный взгляд. — Здесь всегда так? — спросил Не Минцзюэ у Вэнь Цин. Она фыркнула: — Ты еще ничего не видел. Этот мальчик — воплощение хаоса. — Ее взгляд смягчился, когда она посмотрела на Вэй Усяня. — Но он хорошо действует на моего младшего брата. А-Нин был таким застенчивым, он едва мог говорить с кем-либо…но этот мальчик, он вытащил его из своей скорлупы. — Мой брат тоже — сказал Не Минцзюэ. — В ордене Цинхэ Не не так много людей, которые понимают или ценят его талант к искусству, поэтому я пытался тренировать его годами, но это не сработало; он всегда был изолирован. Теперь он, кажется, веселится. Вэнь Цин кивнула, наблюдая за тем, как Вэнь Нин и Не Хуайсан оживленно говорят с Вэй Усянем. — Он хороший парень, — сказал Не Минцзюэ. Цзян Фэнмянь не казался слишком удивленным, когда узнал, что дракон может говорить с Вэй Усянем и Лань Ванцзи. К этому времени он уже привык к тому, что они делали вещи, которые раньше считались невозможными. — Невозможное, — фыркнула мадам Юй. — Сам этот сопляк невозможен! — однако в ее голосе не было тепла. Вэй Усянь нахально оскалился на нее. «Веди себя прилично, мама». Вэй Усянь застонал: — Только не ты, А-Бао! Лань Сичэнь снисходительно улыбнулся. — Лань Цинъян отчитывает тебя, как это делает Ванцзи, А-Сянь? — он спросил. — Большой брат! Помоги! Они оба говорят мне вести себя прилично! Как я должен веселиться? — Твое чувство юмора ужасно искаженное, — сказал Цзинь Цзысюань. Он ухмыльнулся и добавил, — А-Сянь. — Зятек! Только не ты! — Он снова повернулся к Цзян Яньли с грустными щенячьими глазами. — Шицзе! — Да, А-Сянь? — Твой парень дразнит меня! — Он только что назвал тебя А-Сянем, как и я. Разве это не замечательно? — Цзян Яньли прекрасно улыбнулась Вэй Усяню. Цзинь Цзысюань ухмыльнулся. Мэн Яо также улыбнулся. — Похоже, брат узнал, как бороться с тобой, — сказал он Вэй Усяню. Обиженный, Вэй Усянь обратился за помощью к Цзян Чэну. — Не смотри на меня так, — спокойно сказал Цзян Чэн. — Ты сам навлек это на себя. — Не волнуйся, я всегда на твоей стороне, — преданно сказал Вэнь Нин. — И я тоже, — быстро добавил Не Хуайсан. Вэй Усянь обнял их обоих. — Давайте сделаем что-нибудь веселое! — он заявил. — Я слышал, что в маленьком озере на восточной стороне леса живет чудовище. Давайте пойдем и проверим! — Это слишком опасно, — пробормотал Не Хуайсан, почти в слезах. Он о чем-то подумал и просветлел. — Как насчет того, чтобы научить тебя расписывать веера? Ты сможешь сделать один для Лань Ванцзи! Вэй Усянь сразу же забыл о лесе и вытащил Не Хуайсана, возбужденно болтая о том, как он хотел нарисовать свою вторую половинку и дракона. Вэнь Нин последовал за ними. — У него внимания как у мухи, — сказала Вэнь Цин. — Похоже, даже твой младший брат научился некоторым трюкам, — сказала она Не Минцзюэ. Не Минцзюэ усмехнулся. — Мэн Яо отлично влияет на него. Мэн Яо застенчиво улыбнулся. — Просто у меня не так много физической силы, поэтому я должен искать другие решения, — скромно сказал он. — Не принижай себя, — прогудел Не Минцзюэ. — Ты самый умный из всех, кого я когда-либо видел. Ты должен гордиться собой. — Мы, конечно, гордимся тобой, — мягко добавил Лань Сичэнь. — У тебя большой талант, Мэн Яо. Никто не может сделать то, что можешь ты. Не Минцзюэ кивнул. — Да. Как сказал этот сопляк — если мы втроем, нет ничего, что мы не могли бы победить. — Триада, — тихо сказал Лань Ванцзи. — Это так здорово, — завистливо сказал Цзян Чэн. Он повернулся к Лань Ванцзи. — Я тоже сделаю что-то крутое в своем будущем? — с надеждой спросил он. — Ты станешь главой ордена, — лаконично сказал Лань Ванцзи. Он помрачнел, когда вспомнил много неприятных вещей, которые пережили Вэй Усянь и Цзян Чэн, и жертвы, которые Вэй Усянь принес ради этого мальчика. Цзян Чэн выглядел ужасно разочарованным, и Лань Ванцзи пожалел, что у него не такой подвешенный язык, как у Вэй Усяня. Тогда он мог бы найти что-нибудь приятное, чтобы сказать ему. «Папа, скажи ему, что он обречен на величие во всех вероятностях будущего, и что в каждой вероятности есть так много подвигов связанных с его именем, что невозможно зациклиться на одном». Лань Ванцзи повиновался дракону, благодарный за совет. Цзян Чэн выглядел настолько воодушевленным от его слов, что не мог сдержать улыбку. — Вэй Ин очень высокого мнения о тебе. Цзян Чэн моргнул. — Да? Но он всегда надо мной издевается. — Это потому, что он тебя обожает, — сказал Мэн Яо. — Разве ты не заметил? Он дразнит всех, на самом деле, чем больше ему кто-то нравится, тем больше он дразнит их. Вот почему Лань Ванцзи достается. Ты второй, а потом Вэнь Нин. — И мы все видели, как он рисковал без колебаний, чтобы защитить тебя, — сказал Лань Сичэнь. — Его сердце тянется к тебе. Цзян Чэн покраснел. — О. — Он задумался на мгновение, а затем спросил Лань Ванцзи, — Ты тоже хочешь пойти и разрисовать веер с нами? Лань Ванцзи кивнул и встал. Они вдвоем в сопровождении довольно самодовольного дракона отправились на поиски Вэй Усяня. Они нашли трех мальчиков, увлеченных живописью. Вэй Усянь посмотрел, как вошли Лань Ванцзи и Цзян Чэн. — Почему вы вместе? Цзян Чэн нахмурился. — Он и мой шурин тоже. Что плохого в том, что мы идем вместе? Сердце Вэй Усяня разогрелось, и он улыбнулся им обоим. — Мы тоже пришли учиться рисованию на веерах, — сказал Цзян Чэн, слегка покраснев. Не Хуайсан был в восторге. — Лучший способ сделать хороший — это подумать о человеке, которому вы хотите дать его, и изобразить то, что вы хотите дать ему, а затем перенести это на веер. — Он протянул два пустых веера. Лань Ванцзи посмотрел на веер Вэй Усяня, и понял, что он делает искусный портрет его с Лань Цинъян. Улыбаясь, он взял кисть, написал на веере «Весь я» и протянул ее Вэй Усяню. На этот раз Вэй Усянь покраснел как помидор.