как заставить его заснуть

— Ты же знаешь, где я живу, да? — спросил тогда у парня Юнги. — Конечно же знаю, чеболь-хен. У тебя квартира в Каннаме, трудно такое не отметить, — ответил парень по имени Чимин. Чеболь. Одно из самых ненавистных слов Юнги, а особенно когда так называли его самого. Он закатил глаза и продолжил. — Тогда приходи, когда захочешь. Просто скажи свое имя консьержу. Я оставлю ему твой платок, заберешь как-нибудь. Юнги чувствовал себя не очень хорошо, зная, что платок, не принадлежащий ему, находится у него. С одной стороны, его обязательно надо было вернуть. Или купить новый, так как кровь так и не отстиралась полностью. Видеть на своем платке чужую кровь довольно пугающе. — Если уж поразмышлять, то я лучше куплю тебе новый, — быстро озвучил Юнги свои мысли. Чимин помахал руками, явно не соглашаясь со словами Юнги. — Не парься, хен. Платок теперь твой. Он отдает ему платок? Нет, Юнги не мог такое принять. Каким бы мудаком он ни был, чью-то собственность он не мог забрать (даже простой платок). Сбивать людей, как кегли на дороге — пожалуйста, но не присваивать себе чье-то имущество. Мысль эту пришлось отмести, так как каждый раз напоминать себе о том, что случилось — неприятно. Хватало одного только Чимина, который этим своим «хен-сбиватель» напоминал о случившемся при каждой встрече. — Ты заставляешь меня чувствовать себя неудобно, — признался Юнги. Он пожалел о произнесенных словах сразу, как только на губах мальчишки заиграла озорная улыбка. — Тогда я знаю, как заставить тебя почувствовать себя лучше, хен. Сделай кое-что, и я забуду о твоем поступке, — с ухмылкой сказал он. Юнги отстраненно подумал о том, что Чимин идеально подошел бы на роль модели в рекламу зубной пасты. И чего же он хочет? Денег? Для Юнги это не проблема, он был бы даже рад закончить их отношения пачкой бумажек. Или может этот ребенок хотел какую-то вещь? Опять же не проблема, пока ее стоимость не выходит за рамки кредитной карты Юнги. — Купи мне покушать. Юнги изумленно приподнял бровь. Такой исход его радовал еще больше.

***

Юнги проснулся из-за пульсации в голове. Не привычная боль, появляющаяся при каждом выходе на улицу. На этот раз боль была другой, хоть и довольно знакомой в какой-то мере. Кое-что, что неизменно шло за пятью стопками вискаря. Похмелье. Юнги застонал и встал с кровати, пытаясь добраться до раковины. Он пожалел, что так и не купил аспирин и обезболивающее, как планировал изначально. Когда ты запираешься в квартире ты теряешь возможность определять, какой сейчас час, день, месяц. Каждое светлое время суток для тебя является утром, а каждое темное — ночью. Понедельник и воскресенье ничем друг от друга не отличаются, а сам ты даже не смотришь на календарь, не интересуясь, какой сейчас вообще день или месяц (хорошо, что хотя бы год Юнги знал). А еще он был в курсе, что сегодня среда, просто потому что по средам его обычно навещал Намджун. Заходя в гостиную, Юнги корчился из-за напряженности и боли в теле, несмотря на то, что спал он этой ночью хорошо, что случалось очень редко. Он сел на диван и уставился на пикающий телефон, стоящий справа на тумбочке. Из-за того, что Юнги уже две недели не прикасался к своему сотовому, абстрагируясь от любых контактов с внешней средой, его друзья начали звонить на домашний телефон. Мин не заряжал телефон все это время, и тот сдох, так и оставшись одиноко лежать на прикроватной тумбочке. Друзья Юнги уже давно поняли, что все, чем он обычно занимается — это сидение на диване без дела. Но стоило на одну ночь выйти из дома, и на его телефон сразу начали названивать. Лениво потянувшись к кнопке включения, Юнги нажал на нее и услышал первое голосовое сообщение. На записи были слышны приглушенные басы музыки, какие-то крики и смех. Звонивший точно был в клубе. Юнги задумался, кем мог быть этот человек, но нахмурился и закатил глаза, услышав хриплый и невнятный голос Намджуна. Пьяное сообщение с прошлой ночи, ну конечно же. И снова именно Юнги посчастливилось стать адресатом. Почему его так называемый лучший друг не позвонил кому-то другому? — Йоу, Юнги-хен, — раздался голос Намджуна, звучащий совсем не так как обычно. Не так заумно. На мгновение Юнги подумал, что Намджун ошибся номером, но потом услышал свое имя и вздохнул. Он даже порывался удалить сообщение, считая, что ничего существенного не услышит, пока парень на том конце провода не заговорил снова. — Мы за тебя переживаем, хен. Юнги застыл. Почему Намджуну пришлось напиться, чтобы сказать такое? Он мог рассказать о своих переживаниях за Юнги в любой день, не травя себя алкоголем, но решил все же для начала напиться. — Ты не выходил из квартиры кучу дней. Тебе это в кайф, мы понимаем. Любишь быть в одиночестве, ха-ха. Но несколько недель — это слишком много. Ты так не думаешь, хен? Только особо много об этом не думай. Не стоит… И пьяный Намджун вдруг неожиданно начал что-то напевать. А после услышанного «знаешь, мое дерьмо пахнет, как Жасмин» Юнги застонал и нажал на кнопку «Удалить». Перед тем, как сообщение удалилось, он услышал громкий возглас Сокджина на заднем плане. Юнги вздохнул, надеясь, что на голосовухе Намджуна все закончится, но из динамиков раздался другой голос. — Эй, Юнги? Это Сокджин. Просто хочу убедиться, что ты добрался до дома в целости и сохранности. Старший хен всегда был так внимателен. Судя по звукам на заднем плане, он уже покинул клуб и сидел в такси или уже был дома. Еще и пьяного Намджуна, скорее всего, отвез домой. — Позвони мне, когда приедешь, окей? — сказал Сокджин. Казалось, что на этом все, но даже после короткой паузы Сокджин не бросал трубку. И Юнги ждал, думая, что Сокджин обдумывал слова, которые так хотел сказать. — Я тут подумал и решил, что ты не позвонишь, — сказал хен, легко рассмеявшись. Юнги улыбнулся. Он мог представить, как Сокджин делает то же самое. Этот хен, безусловно понимал его. — Ну, в общем, питайся здоровой пищей и пей больше воды. Завтра я тебя навещу, наверное. Если хочешь чего-то вкусненького, то скажи. Если не скажешь, то я предположу, что ты хочешь курицу. Нет, Юнги не хотел курицу. Сокджин лучше всех знал, что Юнги курицу просто ненавидел. Хен просто дразнил его, зная, что после такого заявления ему обязательно перезвонят и докажут, что все с Юнги в порядке. Он хмыкнул. Друг явно знал, как его перехитрить. Сообщение оборвалось с громким «бип», и Юнги снова решил, что на этом все, но на телефон поступило новое сообщение. В начале сообщения звучала лишь тишина, что могло бы натолкнуть на мысли о маньяках или просто жутких людях. Но, зная, кто такой Ким Тэхен, все подозрения можно было отбросить. — Юнги-хен, я снова забыл ключ. Будь добр, принеси мне его, пожалуйста, — сказал он, хихикая в трубку. И это явно было не последним сообщением на сегодня. — И ты не мог бы, ну… Поторопиться, хен? Потому что я как бы вспомнил, что так и не покормил Канджи. Он будет очень рассержен. Так что можешь поторопиться чуть-чуть, хен? Вот паршивец. У него еще хватает наглости просить Юнги поторопиться. Надо было отказаться от предложения Миссис Ким обменяться ключами от квартиры на случай каких-либо непредвиденных обстоятельств. Он тогда согласился, потому что подумал, что вполне может случайно оставить плиту включенной или утюг, и будут люди, которые смогут в нужный момент исправить ситуацию. Но в итоге никаких чрезвычайных ситуаций не происходило, а глупый и безрассудный мальчишка из соседней квартиры пользовался своим положением и постоянно забывал ключи, зная, что сосед исправит ситуацию. Юнги явно не был готов к таким глупым поступкам в столь ранний час. Он без сожалений удалил сообщение. Потом он оправдает свой поступок занятостью, а мальчишка будет сидеть под дверью, дожидаясь прихода матери, при этом ноя и обижаясь. Кроме того, звонил Тэхен еще пару часов назад, что значит, что помощь ему уже и не нужна. Юнги в тайне даже надеялся, что соседский кот Канджи расцарапает мальчишке лицо. Он поднялся с дивана и собирался лечь обратно в кровать, как на телефон снова пришло голосовое сообщение. Юнги замучено простонал, будучи на полпути к спальне. — Ай, забудь, хен. Мама пришла пораньше. Прости, что потревожил! — снова прозвучал голос Тэхена, весь такой солнечный и приторный. Юнги терпеть не мог солнце и приторную сладость. Он улегся обратно на кровать, уложил руки на плоский живот и устремил взгляд в потолок. Потом взглянул на лежащий на тумбочке телефон. Он не прикасался к нему уже пару недель и был отчасти рад такому решению, так как теперь почти никто не мог потревожить его спокойствие. Он даже подумывал совсем избавиться от всех телефонов в квартире. Да, стоило сделать это до Рождества, пока не начали названивать родственники с разных уголков Кореи, просто чтобы пожелать «Счастливого Рождества» и забыть о существовании Юнги до следующего праздника. Он это просто ненавидел. Каким-то образом мысль о звонящем телефоне вызвала недомогание.

***

Сокджин не соврал и постучал в дверь где-то в районе пяти часов вечера. К тому моменту, когда старший зашел в квартиру, Юнги успел надеть шапку и спрятать шрам за челкой. Через пару дней рана должна полностью зажить, не оставив после себя и шрама. Хен принес с собой говядину для жарки и никакой курицы, так как, понятное дело, просто пригрозил тогда. Он рассказывал о том, что Намджун вел себя, как последний дурак этой ночью, а на утро чувствовал себя полнейшим дерьмом. Хосок грустил из-за того, что Юнги с ним даже не попрощался перед уходом, но при этом все равно был рад, что Юнги вообще пришел. Он сидел за обеденным столом с доверху набитым желудком и смотрел в опустевшую плошку, а Сокджин мыл посуду, но потом обернулся и уставился на младшего все тем же обеспокоенным взглядом, как и обычно. — Что? — спросил Юнги. Такие взгляды Сокджина выводили из себя. — Серьезно, Юнги. Мы очень за тебя переживаем. Юнги хмыкнул. Как же не хотелось сейчас заводить этот разговор. Да и в любое другое время тоже не хотелось. — Чего вы все беспокоитесь? Со мной все хорошо. И это правда. Мин Юнги был в полном порядке. С Мин Юнги все было прекрасно. Сокджин стоял спиной к раковине, руками схватившись за края кухонной тумбы. Он сглотнул перед тем, как ответить, и было очевидно, что ему и самому не хотелось разговаривать на эту тему. — Нет, с тобой не все хорошо. Это точно. — Почему? Я правильно функционирую, разве нет? — Всю неделю сидеть взаперти своей же квартиры — не значит функционировать правильно. Юнги стиснул зубы, стараясь не смотреть в глаза Сокджину. Несмотря на всю ненависть к этому взгляду, избегал он его не по этой причине. Было кое-что еще, что преследовало Юнги днем и ночью. Вина. Крошечная его часть чувствовала, что друзья точно также страдают от его действий. Большая же его часть старательно пинала ту крошечную и избавлялась от нее всеми способами, не позволяя себе сопереживать кому-то или быть сентиментальным. — Ты перестал посещать университет. Преподаватели еще не заметили, но рано или поздно они это сделают, и тебя исключат. И вина переросла в раздражение после этих слов, а раздражение вынудило Юнги злобно посмотреть на Сокджина в ответ и снисходительно ухмыльнуться. — Так вот в чем дело, хах? Ты так волнуешься за мое образование? Я могу полгода не ходить на лекции и все равно выпуститься, поэтому не волнуйся, хен. Серьезно. Сокджин поджал губы, понимая, что начал не на той ноте. Юнги же в свою очередь думал о том, что если Сокджин так беспокоится за его учебу, то за него самого ему стоит прекратить волноваться. Старший подошел ко столу, выдвинул стул и сел рядом. Было такое ощущение, будто Юнги — нашкодивший школьник, а Сокджин — мать, собравшаяся ругать свое нерадивое дитя. Может быть, Юнги и должен был себя так чувствовать. Его собственная мать никогда не делала таких вещей, потому что на месте родителей Мин Юнги всегда видел двух отчужденных людей, выкинувших свое чадо в свободное плавание при первой же возможности, оставивших после себя лишь квартиру в Каннаме и оплачиваемые каждый месяц счета. — Не в этом дело, Юнги. Прости. Ты же понимаешь, что на самом деле я имею в виду, — терпеливо продолжил Сокджин. А вот Юнги терпения не хватало, он все смотрел на старшего обвиняюще и оскорбленно. — Нет, я не понимаю, хен. Юнги никогда не отличался особым упрямством, но он чувствовал себя нормально, поэтому не понимал, почему Сокджин и Намджун продолжают переживать за него, как за какого-то маленького ребенка. В конце концов, Юнги — взрослый человек, способный позаботиться о себе самостоятельно. Да сука. Да когда он был еще ребенком, его родители практически бросили его. Он привык быть сам по себе, а такое навязчивое внимание со стороны лишь заставляло чувствовать себя некомфортно. Сокджин вздохнул. — Мы просто действительно волнуемся, ладно? Ты все продолжаешь говорить, что в порядке, но мы то знаем, что это неправда, хоть ты возможно и сам этого не осознаешь, — старший немного повысил тон, но все еще сохранял самообладание. Он долго думал, что именно скажет, тщательно фильтруя и подбирая слова, особенно в последней части. Та, которая «хоть ты возможно и сам этого не осознаешь». Могло ли быть такое, что он сам не осознавал, что не в порядке? Юнги в этом сомневался. — Я не знаю, проблема ли в твоих родителях или в чем-то другом, но Намджун, я и даже Хосок за тебя невероятно сильно переживаем. Ты не покидаешь квартиру и все твердишь, что… — Я занят. Юнги снова и снова использовал одни и те же отговорки, будучи способным произнести их даже в полуобморочном состоянии. Это, а также «я в порядке» были теми фразами, без которых не обходился повседневный лексикон Мина. Он использовал их, чтобы не выходить на улицу с друзьями. По правде говоря, он совершенно не был занят, не имел никаких целей и невыполненных задач. Занятость была лишь еще одним стандартным ответом на вопросы людей, который, между прочим, отлично затыкал им рот. Занятость — волшебное слово, заставляющее буквально каждого отстать и не влезать больше с вопросами, даже не разбираясь в том, сказал ты правду или в очередной раз соврал. — Ты ничем не занимаешься, Юнги, — возразил Сокджин. Непонятная вина снова вернулась на место, возрастая где-то в районе живота. Было такое ощущение, будто его ругают. Сокджин видел Юнги насквозь, и в голову второму больше не приходило достойных оправданий. Старший просто довел его, и Юнги тяжело вздохнул, не имея понятия, сыграла свою роль вселенская усталость или таких же размеров задолбанность. — Ладно. Я не могу спать. Ты доволен? На самом деле, он не считал это такой уж проблемой. Он был способен нормально функционировать и после трех часов сна. Он так и делал во время учебы. А теперь, когда он просто целыми днями сидел на диване и смотрел в стену, жить так стало еще легче. — Ты не можешь спать? — Не знаю, по три часа в день. Иногда по трое суток без сна. Когда как, — ответил Юнги. Услышав эти слова, Сокджин успокоился, так как обвиняющий взгляд в его глазах сменился сочувствующим. Слова Юнги не были ложью. Он действительно столкнулся с бессонницей. Но почему-то старший все равно чувствовал, что это не главная проблема, что точно было что-то, о чем действительно стоило беспокоиться. Юнги так и не рассказал ему об обмороке, потому что был уверен, что это лишь одно из последствий выпитого алкоголя. Но, опять же, никаких других проблем у него не было. Он разве уже не говорил, что в порядке? — Ты ходил к доктору? — спросил Сокджин. — Нет. Сначала он хотел соврать, потому что знал, что Сокджин приведет сюда целую армию людей в белых халатах, всю больницу, если понадобится, даже если и пообещает, что такого не сделает. Или еще хуже, он заставит Юнги поклясться в том, что тот сам сходит в больницу, зная, что тот не сможет отказать. К тому же, Сокджин не отстанет, пока не узнает, к какому именно врачу ходил Юнги, и какое лекарство ему выписали. Поэтому легче всего было ответить простым отрицательным. — А надо, Юнги. Это может быть серьезно, ты… — Я так не считаю, окей? Я привык спать по три часа в сутки, поэтому мне нормально, — перебил Юнги. Старший снова вздохнул. — Это точно что-то серьезное, Юнги. Ничего серьезного в отсутствии сна не было, вообще-то. В итоге, они оба просто смотрели друг другу в глаза, борясь непонятно за что. У Юнги не было сил продолжать это. Не было настроения спорить дальше. Ему просто хотелось снова оказаться в одиночестве. — Я об этом позабочусь. Приму таблетки там, например, — наконец устало выдохнул Юнги, смирившись с поражением. По задумке, это должно было Сокджина осчастливить, и так и вышло в итоге. Старший прекратил спор, напоследок лишь повелев Юнги лучше следить за своим здоровьем. Их разговор явно успокоил хена, так как тот ничего больше не сказал на эту тему, прибрался на кухне и вскоре ушел. Перед уходом он сказал что-то про «позаботься» и «пожалуйста, оставайся здоровым», и Юнги закрыл за ним дверь, наконец оставаясь в тишине. Этот разговор высосал из него все силы, и он в который раз плюхнулся на диван, тяжело вздыхая. Вина так никуда и не делась. Юнги же не лгун. Он пообещал принять таблетки, но ни слова не сказал про поход к настоящему доктору. Кроме того, совсем не недостаток сна преследовал его. Не головная боль, которую он чувствовал каждый раз, когда выходил на улицу. Изнутри его грызло лишь обычное ощущение пустоты.

***

В итоге, он оказался в своем любимом положении — сидя на своем любимом диване напротив любимого телевизора и занимаясь любимым делом. Ничем. Сокджин ушел домой какое-то время назад, и довольно быстро наступила ночь. Юнги не мог назвать точное время и даже не собирался этого делать, так как рано или поздно все равно наступило бы утро, поэтому не зачем было волноваться. Утро наступит в любом случае, и для Юнги тогда уже ничего не будет иметь значения. Как и в данный момент, впринципе. Парень задавался вопросом, сколько бессонных ночей он сможет так просидеть перед тем, как ему снова удастся заснуть, когда вдруг заметил какое-то движение краем глаза. Слишком долгое пребывание в четырех стенах странно влияло на него. Юнги совершенно не пугливый человек, эта роль давным давно была отведена Хосоку. Повернул голову Юнги лишь из любопытства — надо ведь узнать, что именно он только что увидел. Он не верил в призраков, и даже если и было в его квартире какое-то паранормальное существо, то оно бы не стало себя так вести. Юнги слегка повернул голову в сторону темного коридора, ведущего в пустую спальню, которую парень оставил абсолютно необжитой. Он должен был признать, что иногда все же думал о том, что замечал странные тени, движущиеся сами по себе. Он лишь думал об этом, потому что в итоге тени всегда оказывались лишь обманом зрения. Также Юнги мерещились голоса, пока он сам не осознавал, что из-за длительного нахождения в полной тишине его мозг сам начал воссоздавать людские голоса. Всем этим мелочам всегда находились научные объяснения. Но затем в голове всплыло то, что произошло вчера в клубе, и по телу Юнги побежали мурашки. Нет, это алкоголь во всем виноват, верно? Что-то заставило Юнги встать с дивана и напряженно вглядеться в темноту коридора. Там все равно никого нет, почему бы не вглядеться, верно? Зачем Юнги в таком случае вставать, проходить в коридор и включать в нем свет? Но именно это он и сделал и ответить на вопрос своего подсознания «зачем?» предпочел обычным «да просто любопытно». В квартире Юнги было три больших комнаты. Его спальня, которую почти не использовали вот уже несколько недель. Личный кабинет, служащий для хранения в нем всяких бумажек. И еще одна пустая спальня, чем-то напоминающая гостевую комнату, так как в ней спали лишь друзья Юнги тогда, когда он еще не был похож на живого трупа. Он замер с рукой на дверной ручке, размышляя, а стоит ли заходить туда. Зачем ему интересоваться, что находится за дверью? Там же такая же спальня, как и его собственная. Казалось, будто бы что-то невидимое тянет его в эту комнату. Юнги хмыкнул, прекрасно осознавая, как со стороны могли выглядеть его действия. Чего он ожидал? Что откроет дверь и увидит на кровати труп? Или, может, перед дверью будет стоять кричащая женщина в крови? Юнги слегка усмехнулся, наконец отпуская ручку. Трусость Хосока, видимо, передавалась воздушно-капельным путем. Юнги ничего не боялся. Он был смелым парнем и гордился тем, что признает это. Проверять изначально пустую комнату — так глупо. Никто не будет стоять перед дверью и ждать Юнги, это было очевидно. — Я не такой трус, как Хосок, — сказал себе Юнги, победно ухмыляясь. Юнги развернулся на пятках, и в этот момент зазвонил телефон. Парень крепко сжал зубы и зашипел, зная, что это либо Намджун, либо Сокджин. Может, Хосок, ну или Миссис Ким из соседней квартиры. Или же Тэхен, опять сотворивший какую-то дичь. Мысль об ответе на звонок и поддержании с кем-то разговора раздражала, и Юнги сел на диван, игнорируя входящий вызов и не собираясь на него отвечать. Через пару секунд звон прекратился, и раздался писк, оповещающий о том, что звонящий оставил голосовое сообщение. Юнги продолжал сидеть, ожидая, когда голос по ту сторону наконец заговорит, и размышлял над тем, кто звонил — его глупые друзья или Тэхен. Или же, может быть, звонили противные родственники, хотя еще не начался тот месяц, во время которого обычно и звонят по абсолютно неважным причинам. Включилось сообщение, но ничего не было слышно, кроме какого-то шума. Кто бы только что ни звонил, у него (или нее) точно плохо работали динамики. Когда прошло несколько секунд, а говорить так и не начали, то Юнги подумал, что сейчас сообщение и закончится. Он подумал, что ему не стоит быть таким взбудораженным из-за обычной голосовухи. Странный шум все не утихал, и когда Юнги начал к нему прислушиваться, он понял, что теперь отчетливо слышал чей-то голос, шепчущий всего одно слово. Глаза Юнги расширились от шока, а сам он крупно вздрогнул. Ему померещилось, не так ли? Такого просто не могло быть. Он не мог слышать из своего телефона голос, твердящий ему, что он… — Убийца. Юнги метнулся к телефону и поднес трубку к уху, выкрикивая испуганное «Алло». Но в ответ услышал лишь короткие гудки, оповещающие о том, что человек на том конце положил трубку. Юнги вернул трубку на подставку с явным недоверием в глазах. Кровь застыла в жилах. Он все еще не отошел от прошлой ночи? Или это какая-то жестокая шутка? Он съел что-то не то и траванулся? Что это вообще значило? Он никого не убивал. Мин Юнги — не убийца. Он… Телефон зазвонил снова, и Юнги с ужасом уставился на него. А если это тот же самый человек? Кем он мог быть? В таком случае надо поднять трубку, разве нет? Юнги с трудом сглотнул. Нет, он уже говорил себе это ранее. Он не трус. Сердце билось, как бешеное, в висках снова что-то застучало. Не давая себе передумать, Юнги схватил трубку и крикнул в нее: — Кто э… — Хен! Слава богу, ты ответил. Я думал, ты спишь. Я тут, как бы, снова ключи забыл. Юнги не знал, стоит ему выдохнуть с облегчением или разозлиться. Это всего лишь Ким Тэхен — придурок из соседней квартиры. Юнги тяжело опустился на диван и громко выдохнул, придерживая телефон между плечом и ухом. Он потер глаза, пытаясь окончательно избавиться от тревоги. — Не мог бы ты, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, вынести мне запасной ключ? Я не попаду без него домой. В смысле, я конечно могу доехать до нужного этажа на лифте — консьерж давным-давно запомнил мое лицо — но я не в настроении сидеть потом на кортанах перед дверью или стучаться в твою, чтобы в итоге узнать, что тебя нет дома. Всего лишь Ким Тэхен. Боже, да чего Юнги так испугался обычного телефонного звонка? — Я сейчас в холле, хен. Ну, знаешь, тут удобнее ждать, тут же диванчики есть. А еще сейчас почти одиннадцать часов, а мне еще уроки сделать надо. Моих родителей не будет до следующей недели, и я, вроде как… Эй, хен, ты тут? Юнги ругнулся себе под нос. Он даже не осознавал до этого момента, как сильно вспотели его ладони. Как бы он ни ненавидел этого тупицу, тот действительно немного успокоил его своими незамолкающими речами. — Да, да, я тебя слышу, — дрожащим голосом ответил Юнги. Тэхен это, кажется, заметил, так как в следующих его словах слышалось беспокойство. — Хен, ты в порядке? Какой-то незнакомец только что позвонил ему, повторяя все то же слово, что и вчера. Кто-то оставил ему голосовое сообщение, в котором называл Юнги убийцей, как и вчерашней ночью в клубе. Все это просто не могло происходить, но был ли смысл не верить голосовой почте? Так в порядке ли Юнги? С Мин Юнги все хорошо? Он снова сглотнул, перед тем как ответить. Голос хрипел, а пальцы подрагивали, но это не помешало прозвучать неизменной фразе. — Да, в порядке. Со мной все отлично.

***

Как и ожидалось, голова заболела сразу, как только Юнги вышел за пределы квартиры. Нагрянула боль мгновенно, и Юнги тихо зарычал, топая нетерпеливо ногой по полу, ожидая, когда кабина лифта наконец прибудет на первый этаж. Он просто ненавидел ездить на лифте. Ненавидел, когда в настолько тесном помещении ему жутко не хватало воздуха. Раньше проблем с ограниченным пространством у Юнги не было, но в последнее время лифты все больше его беспокоили. Тэхен, сразу же заметив хена, бросился к нему вприпрыжку, светясь от счастья, как трехлетка, которого родители пришли забрать из детского сада. Только вот Ким Тэхен не трехлетка, а выпускник старшей школы. По крайней мере, так утверждали его свидетельство о рождении и личное дело в школе, хотя Юнги считал, что умственные способности Тэхена остановились на младенческом возрасте (не беря в расчет его глубокий и низкий голос). Они вместе пошли обратно к лифту, и Тэхен счастливо подпрыгивал на каждом шагу. Поездка наверх казалась в десять раз дольше, чем поездка вниз. Боль в голове только усугубляла положение, так как начала усиливаться точно так же, как и тогда в клубе. Юнги потянулся к виску, медленно потирая его. — Выглядишь дерьмово, хен, — вдруг выдал Тэхен. Юнги застонал. Он вообще не планировал заводить разговор и надеялся, что ребенок рядом с ним тоже будет помалкивать. Зря надеялся. С чего бы это Ким Тэхену молчать. — Будто бы ты нет, — ответил старший. Парень хмыкнул, по-видимому оставшись довольным ответом. — А если серьезно, ты какой-то бледный, хен. Ты, конечно, всегда был бледным и худым, как смерть, но сейчас ты действительно выглядишь ужасно, — продолжил младший, кажется, будучи реально обеспокоенным состоянием соседа. Все друзья Юнги и так волновались за него, а теперь еще и глупый сосед решил к ним присоединиться? Что такого сделал Юнги этому миру? У него на лбу, что ли, было написано «эй, посмотри на меня, мне нужна помощь, мне же так хуево». — Замолчи, наконец. Просто не забудь в следующий раз ключи, ок? Мне надоело смотреть на твое лицо, — ответил Юнги, стараясь звучать как можно более грубо. Но Тэхен лишь рассмеялся, ужасно напоминая этим Чимина. Они оба были полнейшими придурками. Юнги даже отметил, что они, скорее всего, ровесники. Очень весело. Тут в голове промелькнула мысль, а появится ли парень в ближайшем времени или не решится? — Не, ты же все равно спустишься за мной, когда я в следующий раз забуду ключи. Что с этим тупицей не так? Почему он так цеплялся за Юнги, как за свою мать или, еще хуже, старшего брата? Или, может быть, сам Юнги цеплялся за него, не осознавая этого? — Ты нарываешься, пиздюк.