как заставить его заснуть

Однажды ночью Юнги понял, что устал. Нет, это слово не совсем подходит. Он никогда не уставал по-настоящему. По крайней мере, физически. Такого слова не было в его словаре. К тому же, как он вообще мог уставать, если все, что он делал — это сидел на диване и смотрел в стену? Ну, иногда в стену. Иногда на свое же отражение в темном экране телевизора. В одну из таких бессонных ночей Юнги сидел за столом с миской рамена перед собой, когда в его голову вдруг пришло идеальное слово для описания всего его затруднительного положения. Он не чувствовал физической усталости или даже сонливости. И в этом заключалась проблема. Он не чувствовал ничего. Он чувствовал голод. Чувствовал раздражение всякий раз, когда кто-либо стучался во входную дверь. Чаще всего чувствовал тревогу каждый раз, когда звонил телефон, и напряженно ждал, пока звонок перебросится на голосовую почту. Даже после этого Юнги продолжал смотреть на телефон широко раскрытыми глазами, в ужасе хватаясь пальцами за обивку дивана и успокаиваясь лишь тогда, когда слышал голос Сокджина или Намджуна. Но кроме этого он не чувствовал ничего, и это выматывало. Юнги не мог точно описать эти ощущения, но непонятная пустота не девалась никуда. Прямо сейчас он сидел за столом, а перед носом стояла плошка с горячим и вкусным раменом быстрого приготовления. Разве не самое подходящее время для самокопания? Почему только сейчас подобная мысль пришла к нему в голову? Возможно, потому, что Юнги смотрел на набор ножей, которые Сокджин оставил высыхать рядом с раковиной. Забавно. Почему рассматривание ножей привело к мыслям, абсолютно с этими кухонными приборами не связанными? Ножи используются для приготовления пищи. Спасением для Юнги им не стать. Это точно, потому что созданы они для того, чтобы резать. А Юнги резать нечего. Он бы и не почувствовал ничего. Он бы так и продолжал сидеть и пялиться в плошку с раменом, если бы в дверь не постучали. Юнги слегка повернул голову, взглядываясь в коридор, ведущий к входной двери. Затем перевел взгляд на часы, висящие на стене. Одиннадцать вечера. Юнги решил проигнорировать стук и, наконец, принялся за рамен. Лапша к этому моменту успела размокнуть и подостыть. Стук все продолжался, переходя в полноценные удары по двери. Кто бы ни стоял за дверью, он был довольно настойчив. Юнги цокнул языком и продолжил есть рамен. –Я знаю, что ты не спишь, хен! — приглушенно крикнули из-за двери. Было не понятно, кто это говорил. — И я точно знаю, что ты там, поэтому не пытайся меня обмануть. Юнги тихо рыкнул. Как же раздражает. Но ничто не мешало ему оставить незваного гостя мерзнуть в коридоре до утра. Он или она уж точно не будет стоять столько времени. — Я буду кричать настолько громко, что соседи на тебя пожалуются, если ты сейчас же не откроешь. Гость перешел к угрозам. Юнги усмехнулся. Он продолжал есть рамен, притопывая ногой. Тот, кто за дверью, не посмеет этого сделать, верно? Орать посреди ночи? Нет конечно. Он же не настолько отбитый, чтобы… –ХЕН-СБИВАТЕЛЬ, НЕМЕДЛЕННО ОТКРОЙ ДВЕРЬ, ИНАЧЕ Я… Услышав это, Юнги помчался к входной двери, случайно при этом опрокинув тарелку с раменом и пролив бульон на пол. Со всей яростью он распахнул дверь квартиры. И тогда он увидел Пак Чимина, ярко ему улыбающегося и показывающего знак «пис». –ЗАТКНИСЬ НАХУЙ, ТЫ! Дверь соседней квартиры распахнулась в самый неподходящий момент. Юнги застыл, когда Миссис Ким высунула голову из-за двери и увидела его, с кем-то ссорящимся. Женщина средних лет приподняла брови и посмотрела на него с легким беспокойством и раздражением. — Мин Юнги-ши, из-за чего шум? Его лицо покраснело от стыда. Он тут же поклонился на все девяносто градусов, принося извинения. — Простите, Миссис Ким. Этого больше не повторится, — сказал он. Несмотря на то, каким идиотом был ее сын, Юнги по-прежнему питал глубокое уважение к этой женщине. Она бросила на него еще один взгляд и развернулась, захлопывая за собой дверь. Когда она ушла из поля зрения, Юнги схватил Чимина за воротник и практически забросил его к себе в квартиру, на лице Мина читалась ярость, а зубы были крепко сжаты. –Ты, уебан неотесанный! –Ну прости, хен. Я не думал, что твои соседи реально выйдут, — оправдывался парень, выставив перед собой руки ладонями вверх. — А они вышли, представляшь. И все это из-за твоего огромного рта. — Я хотя бы не матерюсь! — сказал парень. Юнги готов был биться головой об стену. Он глубоко вдохнул и уставился на парня перед собой. Ситуация напоминала ту ночь, когда Юнги сбил его на машине. На лице парня виднелась застенчивая улыбка. Ссориться с Чимином — буквально то же самое, что и ссориться с обезьяной. Он тоже будет издавать странные звуки невпопад и раздражать этим лишь сильнее. — Что ты вообще тут делаешь? — вздохнул Юнги, присаживаясь на любимый диван. Краем глаза он заметил разлитый по полу и столу бульон из-под рамена. Убирать это в любом случае придется ему, и мысль об этом злила еще больше. Он ненавидел выполнять работу по дому. Это все вина Чимина. Парень подошел к дивану и сел рядом с Юнги. Ему, вообще-то, этого делать не разрешали, но Юнги слишком не хотелось придумывать саркастические комментарии на эту тему, поэтому он промолчал. — Я снова сбежал из дома, — небрежно бросил младший, со странной гордостью усмехаясь. Юнги приподнял бровь. В позапрошлую их встречу Чимин тоже убегал из дома, а тогда было три часа ночи. Это какой же должна быть семья у этого ребенка, что он убегает стабильно пару раз в месяц? — Твое поведение нельзя считать здоровым, малой, — произнес Юнги. — Чья бы корова мычала, — парень с ухмылкой скрестил руки на груди. Юнги раздраженно выдохнул. Этот парень так уверенно судит его по нескольким поступкам, как будто они много лет знакомы. Но правда в том, что они все еще друг другу чужие. Не желая больше спорить, Юнги отзеркалил позу младшего и откинулся на спинку дивана. И снова вздохнул. Еще пару минут назад он чувствовал лишь усталость и больше ничего. Что же, он забирает свои слова назад. Ничто так не утомляло, как поддержание разговора с кем-то, тем более если этим кем-то был Пак Чимин. Если бы Юнги мог выпихнуть его за дверь, то он бы тут же это сделал. — Хен, ты мне кое-что обещал, — Чимин развернулся к старшему лицом, дергая того за рукав. Из-за этого жеста Юнги стало еще более неспокойно. Ну не любил он вступать в контакты с кем-то. Он отдернул руку, стараясь отделаться от Чимина любыми способами. Парень, конечно же, понял, что собеседник сейчас не в настроении делать что-либо. Адекватный человек оставил бы его в покое, но Чимина считать адекватным можно было с огромной натяжкой, потому что он ухмыльнулся пуще прежнего и прильнул к руке хена, обхватывая ее двумя своими в своеобразных объятиях. — Какого хрена. Отпусти меня, — возмутился Юнги, пытаясь выдернуть руку из тисков. — Но ты обещал купить мне покушать, — прохныкал Чимин. — Это не значит, что я куплю тебе покушать прямо сейчас! — Но ты не уточнил, когда именно, поэтому я решил, что могу просить об этом в любое время. — Я определенно точно не собирался делать это тогда, когда захочется тебе, поэтому отцепись от меня уже. Чимин же лишь крепче сжал его плечо, потираясь об него пухлыми щеками и лбом, как будто представляя себя котом. Юнги крайне не нравилось то, что с ним делали. — Ладно тебе, хен-сбиватель. Тогда мы будем в расчете. Ты же хочешь загладить передо мной вину? А Юнги хотел. На его тумбочке до сих пор валялся платок Чимина, а новый так и не был куплен. На мгновение Юнги перестал дергаться и задумался. Может быть, это его единственный шанс избавиться от Пак Чимина навсегда. — Бичпакет, — предложил он. Чимин перестал трясти его и вгляделся в глаза напротив, приподнимая брови. — Ты же хочешь, чтобы я тебя накормил? У меня есть лапша быстрого приготовления. Тогда я и заглажу перед тобой вину. Парень нахмурился. — Серьезно, хен? Рамен быстрого приготовления? Давай выйдем и поедим настоящей еды. В договоре никакие: «давай выйдем», прописаны не были. Юнги терпеть не мог все то, что выходило за пределы квартиры. Каждый раз, когда он ступал за порог, возвращалась эта дурацкая мигрень, не только на улице, но и даже в коридоре. Юнги было комфортно в своей квартире, ему нравилось никуда не выходить. Здесь у него было все, что нужно. Нужды в походах на улицу не было. Только если за продуктами. В дальнейшем Юнги, скорее всего, полностью изолируется от жестокого окружающего мира, а еду и все необходимое ему будут приносить прямо под дверь. — Закажем еду. Китайскую. А потом ты уйдешь. Чимин покачал головой из стороны в сторону, не соглашаясь. Он снова улегся Юнги на плечо, бормоча себе что-то под нос. В итоге он вообще сплел их ноги вместе, обхватывая левую ногу Юнги двумя своими в опасной близости от паха. Юнги вздрогнул от таких наглых действий и ударить парня по лицу казалось все более заманчивой идеей. — Ладно. Пицца и ты остаешься на ночь, — наконец процедил он, надеясь, что хотя бы это удовлетворит желания парня, и тот наконец отцепится. Но, вопреки ожиданиям, Чимин так его и не отпустил. Вместо этого он обнял его лишь крепче, отпустив на мгновение лишь для того, чтобы обхватить за оба плеча в полноценных объятиях. Юнги думал, что подобное ему не понравится так же, как и обычные прикосновения, но все вышло наоборот, что его невероятно шокировало. Он ненавидел короткие прикосновения, тепло, передающееся при рукопожатии или похлопыванию по плечу. Ощущения напоминали ему укол. Очень неприятный. Тепло, касающееся кожи — то, что хотелось как можно быстрее с себя смыть. Хосок обожал обниматься, но с ним все чувствовалось по-другому. Чимин, в отличие от него, не сжимал Юнги в своих объятиях накрепко. Он просто обхватил его руками, не прикладывая никаких усилий, и Юнги вдруг понял, что даже не обращает больше на это внимание. Даже когда младший оперся подбородком об его плечо, Юнги это не тревожило. Такого раньше не было, и всему виной этот Пак Чимин. — Тебе это нравится, не так ли, хен? — спросил Чимин, улыбаясь ему куда-то в шею. На этом моменте Юнги снова захотел ударить пацана в лицо (в шутку, конечно же). На щеках его выступил легкий румянец, а сам Юнги быстро встал и потянулся к телефону, чтобы заказать пиццу. Пак Чимин знал все о том, как правильно и эффективно раздражать людей.

***

Юнги никогда бы не подумал, что в один прекрасный день будет есть пиццу на пару с парнем, которого недавно сбил. Он вообще не мог себе представить, что когда-нибудь будет делиться с кем-то пиццей. Чимин все еще раздражал его до чертиков. Он вел себя слишком громко, комментировал все, что только можно, даже то, что в комментировании не нуждалось. Он нарушал спокойную жизнь Юнги, а сам Юнги, как ни странно, узнавал странного мальчишку все лучше. Например, он узнал, что Чимин слишком беспокоится за свое здоровье, поэтому считает калории буквально во всем, что ест. Он даже попросил Юнги купить что-нибудь менее жирное. Сам Юнги же, приняв пепперони за какой-то вид овощей, купил именно пиццу пепперони, выслушивая потом нытье младшего о том, что такого рода пища в столь поздний час обойдется ему слишком дорого. В итоге, Чимин смирился с тем, что ему придется съесть чуть больше жирного, чем обычно. Разговор, как и всегда, начал не Юнги. Чимин тогда встал и забродил по квартире, оставляя хена самого убирать уже остывший рамен на полу. Юнги позволял ему рассматривать интерьер, мебель, бродить по комнатам столько, сколько ему влезет, радуясь, что хотя бы ненадолго может остаться в одиночестве. Он уже успел пожалеть о том, что разрешил парню остаться на ночь, ведь слова тогда вырвались сами по себе под влиянием момента. — Хей, хен, — раздался из кабинета голос Чимина. Он шуршал там какими-то бумагами, но Юнги было плевать. Он не ответил, и Чимину пришлось вернуться в гостиную и окликнуть его еще раз. — Что ты в университете изучаешь, хен? — парень выдвинул стул и сел за стол, подперев голову рукой. — Бизнес. Теперь Юнги возился с посудой у раковины. В такие моменты он начинал подумывать о найме горничной. Но потом вспоминал о том, что горничная — еще один живой человек в его квартире, и сразу отметал эту идею. Иметь Сокджина — значит уже иметь своеобразную горничную, а его визиты время от времени Юнги пережить способен. Но только тогда, когда старший не пытается заговорить о его несуществующих болезнях. Чимин хмыкнул себе под нос. — Не думаю, что тебе реально это нравится. — Не дерзи, сопляк, — ответили ему, даже не оборачиваясь. Но сопляк был прав, и его способность — читать Юнги, как раскрытую книгу, ужасно бесила. — То есть тебе нравится заниматься бизнесом? Правда что ли? Послышался смешок. Чимин серьезно над ним насмехался. — На твоем столе и бумагах просто дофига пыли. Думаю, ты довольно долго не ходил на учебу. Кто он такой? Он что, Шерлок Холмс или что? — Может, я учился за кухонным столом? Или в Старбаксе? — Хорошо, об этом я не подумал, — примирительно улыбнулся Чимин. Юнги же промолчал, с усилием вдавливая губку в раковину, будто бы желая протереть в железном покрытии дыру. Он просто пытался избежать разговора, но Чимина таким не остановишь. Через какое-то время он задал очередной вопрос. — Что ты на самом деле хочешь изучать, хен? Да что этот мальчишка вообще о нем знает? Они друг для друга чужие люди. У Юнги не было причин отвечать на этот вопрос. Ему не стоило вообще позволять парню оставаться тут. На следующее утро он выпнет его из своей квартиры, и их пути окончательно разойдутся. Не будет никаких мешающих звонков в дверь и случайных встреч, а Юнги наконец вернется к своей спокойной жизни. Он осознал, что не обязан поддерживать разговор и уж тем более пытаться узнать что-то о парне в ответ. Более того, он не должен рассказывать о себе больше того максимума, что нужно знать Чимину. Он мог просто уйти в свою комнату в любой момент и оставить Чимина в одиночестве, и пусть тот сам разбирается, будет он спать в гостевой комнате или на диване. Но нет, вместо этого Юнги бросил грязную тряпку в раковину, выдвинул стул напротив Чимина и сел, прямо как Сокджин пару дней назад. Он и сам не мог объяснить свои действия в тот момент. Может быть, потому что прошло так много времени. Родители никогда не спрашивали его о таком. Никто, на самом деле, не спрашивал, кроме Намджуна и Сокджина, который спросил об этом лишь единожды, еще в самом начале обучения, когда Юнги только осознал, что ненавидит все то, чем занимается. — Музыку, вообще-то, — неожиданно для самого себя признался он. Родители никогда не спрашивали его об этом, но Юнги и сам понимал, что подобная тема лишь приведет к спорам. Он был сыт по горло спорами, а ще прекрасно знал, что родители в любом случае победят. Бизнес будет его будущим, и на этом все. Путь Юнги был определен, и ничто не могло этого изменить. По этой причине Юнги и сказал, что даже если он пропустит целый месяц, то это ничего не будет значить. Он в любом случае получит образование и до конца жизни будет наследовать компанию отца. Месяц пропусков не изменит этого. Да даже побег этого не изменит. Он никак не сможет изменить то, что было предначертано ему с самого рождения. — Какую? Только не говори, что классику. Стой, не говори мне, что ты в тайне ото всех поешь в опере. — Да, ты прав, тупица, — Юнги закатил глаза. На самом деле, родители и это навязывали ему всю жизнь — классическую музыку. Юнги ненавидел каждую секунду каждого классического произведения. Чимин никогда не догадается, что попал в точку своими догадками. — Тогда чем ты по-настоящему хочешь заниматься? — Я хочу, чтобы ты заткнулся и пошел наконец спать. — Ой, да ладно тебе, хен. Ответь на мой вопрос. Чимин надулся, странно кривясь. Юнги вздохнул, растирая виски. Голова у него не болела, но при виде таких отвратных выражений лица вполне могла. Почему Чимин спросил об этом, и почему Юнги вообще обязан ему отвечать? — Хип-хопом, ясно? Я хочу продюсировать, но никто мне этого не позволит, поэтому я изучаю бизнес. Ты счастлив? — выпалил Юнги, немного повышая тон, не успевая себя остановить. Он вздохнул, осознавая, что разозлился чуть больше, чем обычно, чувствуя давно похороненный где-то глубоко гнев. Он смирился со своей судьбой, не имея возможности осуществить свою мечту. Он смирился со своей дальнейшей карьерой, проложенной родителями. Он давно забыл про гнев. Или думал, что забыл. Чимине промолчал и даже не задал ни одного вопроса. Он просто взглядывался в глаза Юнги с нечитаемым выражением лица. — А ты? Юнги непонимающе нахмурился. — Я имею в виду счастье. Ты счастлив? Его родители никогда о таком не спрашивали. Его друзья никогда о таком не спрашивали. Друзья лишь спрашивали, в порядке ли он, держится он или нет. Юнги был в таком порядке, в каком мог быть. Но никогда не спрашивал его, доволен ли он своей жизнью. Счастлив он или нет. Юнги знал, чего на самом деле хочет. Но родители навязали ему картину его идеального будущего, и парень просто не смог отказаться. Он не был плох в бизнесе, поэтому смог смириться. Но понимал, что далеко не счастлив. — Нет. Счастье. Он так давно его не чувствовал. Блядство. Последние пару недель он вообще не чувствовал ничего. Единственным чувством была пустота. Если ее, конечно, можно было назвать чувством.

***

Юнги снова сел за руль. Мигрень не давала даже спокойно дышать, и он гнал по дороге, во много раз превышая скорость. Ему просто хотелось попасть домой как можно скорее. Салон автомобиля пропах алкоголем, лучи светофора заставляли глаза слезиться, а зрение плыло. Ладони вспотели, а сердцебиение участилось. Еще немного. Совсем чуть-чуть, и Юнги окажется дома. Эту улицу он знал довольно хорошо, поэтому был уверен, что через пару метров увидит перекресток, который ему приходилось проезжать каждый раз по пути домой и всегда неизменно попадать на красный свет светофора. Еще подъезжая к перекрестку, он заметил зеленый сигнал. А это означало, что когда Юнги подъедет достаточно близко, зеленый сменится красным, поэтому он сделал то, что сделал бы любой нормальный человек в три часа ночи на пустой дороге — до упора вжал педаль газа в пол, разгоняясь быстрее, чем когда-либо. Именно в тот момент по голове как будто бы ударили молотком весом в тонну. Юнги болезненно простонал и на пару секунд прикрыл глаза, отрывая одну руку от руля и надавливая на веки. Он отвлекся буквально на пару секунд, а когда открыл глаза, увидел стоящую на дороге фигуру, освещаемую фарами. Юнги не успел осознать, кем был этот человек, широко раскрытыми глазами пялящийся на несущуюся на него машину. Было уже поздно давить на газ, а Юнги, к своему удивлению, и не пытался. Он вжимал педаль газа до упора, пока фигура человека со стуком не впечаталась в переднее стекло, прокатившись по крыше и свалившись обратно на асфальт. Автомобиль так быстро несся, что Юнги сначала и не почувствовал удара тела об него. Осознание произошедшего все не приходило, в голове была пустота. Он же только что кого-то сбил, верно? Но почему он все еще едет, почему не останавливается? Надо остановиться и помочь человеку, если это еще возможно. Кем бы ни был этот человек, он все еще должен жить. Но нога как будто приклеилась к педали газа, а головная боль притупляла все остальные чувства, не давала вдуматься. Вокруг было тихо, не раздавалось ни звука. Должно же быть хоть что-то? Крики, визг шин, громкий стук, хотя бы голоса. Хоть что-то. Но все звуки будто бы отключили. — Ты убийца. Шепот раздался рядом с ухом, прямо в салоне машины. Тело Юнги замерло. Это точно раздалось не из радио. И сам Юнги был уверен, что не выдумывает происходящее. Прямо рядом с ним только что раздался совсем тихий шепот. Парень не решился развернуться и посмотреть на заднее сидение, вместо этого усерднее всматриваясь в бегущую впереди дорогу. Он уже давно должен был оказаться дома, но дорога каким-то образом все не кончалась. — Убийца. Снова раздался этот пугающий шепот, повторяющийся снова и снова, и с каждым разом все громче, под конец совсем переходящий в крик. И в этот момент Юнги вскочил с кровати, хватаясь за бешено бьющееся сердце потными руками. Это просто сон. Юнги глубоко вдохнул и спрятал лицо в ладонях. Просто сон. Сон. Не голос, раздающийся из телефонной трубки, не шепот в клубе. Это сон, а сны всегда легко объясняются. — Это просто сон. Обычный кошмар. С тобой все хорошо, — прошептал самому себе Юнги. Он глубоко вдохнул и откинул голову к потолку, выдыхая. Мысленно он произнес эти слова еще пару раз, стараясь успокоиться. Мин Юнги в полном порядке. С ним все прекрасно. Он тяжело сглотнул, переводя взгляд на часы, висящие на стене. Теперь то он вспомнил. Этой ночью он ушел к себе в спальню, а Чимина положил в гостевой комнате, прежде, чем каким-то образом провалиться в долгожданный сон. Юнги всегда любил спать, но он никак не ожидал такого ночного сюрприза. Его сон еще никогда не нарушали кошмары. Если верить часам, то было около трех часов ночи. Ведьмин час. Не удивительно, что ему приснился такой кошмар. Юнги сомневался, что после полученных часов сна сможет заснуть еще раз. Даже пара часов уже лучше, чем трое суток совсем без сна. Встав с кровати, Юнги направился на кухню за стаканом воды, думая, стоит ли пытаться уснуть на диване, как он делал раньше. И он бы лег на диван, если бы на нем мирно не посапывал Чимин. Только выйдя из комнаты, Юнги сразу заметил, что диван занят, и остался этим недоволен, так как его не послушали и в гостевую комнату спать не пошли. Юнги завис на пару минут, глядя на спящего Пак Чимина. Тот свернулся калачиком на диване, свесив одну руку вниз. Юнги ожидал увидеть его с широко раскрытым ртом и свисающей из него слюной, но нет. Он выглядел, как обычный пухлощекий подросток. Юнги никак не мог понять, что могло вынудить настолько молодого парня сбежать из дома посреди ночи. И куда бы он пошел, если бы Юнги не пустил его к себе? На губах против воли появилась улыбка. Несмотря на всю ненависть к своим родителям и дому, у него никогда не хватало смелости сбежать, как Чимин. Эта его наивная храбрость восхищала. В итоге Юнги оказался в кресле рядом с диваном, наблюдая за спящим Чимином. Это каким-то образом успокаивало, заставляя забыть о страшном шепоте и ночных кошмарах. Юнги это напомнило ту самую Чиминовскую улыбку, которую он увидел в ночь их официального знакомства, когда Чимин наконец назвал свое имя. И в какой-то момент Юнги прикрыл глаза, прямо как в самый первый день их неофициального знакомства, когда Чимин сидел рядом, а сам Юнги прикладывал ко лбу платок. Проваливался в сон Юнги с яркой улыбкой Чимина перед глазами.

***

Проснулся он от какого-то непонятного шипения и гудения. На то, чтобы понять, кем мог быть этот человек, ушло какое-то время, а потом Юнги вспомнил, что ночью Пак Чимин занял его диван. В воздухе витал приятный аромат, и Юнги поднялся, растирая затекшие от сна в сидячем положении части тела. Он не привык спать в кресле. Открыв сонные глаза, он первым делом увидел Чимина, что-то готовящего на плите. — Доброе утро, хен, — дружелюбно поприветствовал младший. Юнги прошел на кухню и сел за стол, встряхнув головой в попытке отогнать сонливость. Это что-то новенькое. Раньше он не просыпался с желанием поспать еще подольше. — Тебе разве не надо в школу? — спросил он. — Сегодня воскресенье, хен, — ответил Чимин, доставая откуда-то тарелку и перекладывая на нее свежеприготовленный омлет, чтобы потом развернуться и поставить тарелку напротив Юнги. Изначально Юнги хотел отчитать его за использование чужой кухни без разрешения. Но потом решил, что зачем жаловаться, если для тебя готовят абсолютно бесплатно. И думал он так до тех пор, пока не попробовал омлет на вкус. Ужасно пересоленный омлет с вкраплениями яичной шелухи. — Ты готовишь так же плохо, как и я, — признался Юнги. После этих слов Чимин отвернулся и захныкал. — Ну хен. Я для тебя это приготовил. Может хоть притворишься, что тебе понравилось? — протянул он. Юнги в ответ простонал. Ему с самого пробуждения хотелось, чтобы Чимин ушел. С их сделкой покончено. Пицца съедена, а ночь сменилась утром. Слишком низкая цена за возможность откупиться от сбитого Юнги парня, при этом не оплачивая никакие лекарства. Кстати об этом, он же все еще не спросил, как себя чувствует Чимин. — Как нога, кстати? — Больше не болит, — по-прежнему весело ответил парень, перекладывая на вторую тарелку оставшийся омлет и садясь напротив Юнги. Он так идеально вписался в атмосферу кухни, в ее интерьер, что со стороны подобная картина и не показалась бы никому странной. Юнги с кем-то завтракает. Эта сцена действительно выглядела бы подозрительно, если бы в то же время не выглядела так правильно. Юнги даже не представлял себя за завтраком с кем-то. Даже с Сокджином. — Почему ты спал на диване? Я же сказал тебе спать во второй спальне. Чимин на это пожал плечами. — Диван просто выглядел удобным. А я не хотел просыпаться и потом заправлять за собой кровать под твоим надзором. Юнги сразу же вспомнилось, как Намджун однажды спросил его, почему он так любит спать на диване, а не на кровати. Юнги тогда ответил чем-то похожим. Да и стал бы он проводить столько времени на диване, если бы он был неудобным? Наблюдая за тем, как парень поглощает свой завтрак, Юнги вдруг захотелось спросить, почему тот убежал из дома. Но, представив себя на месте Чимина, решил, что ему самому не понравились бы такие вопросы. Мин Юнги рассказал бы об этом, если бы захотел. Тем более, жизнь Чимина волновать его не должна была. Именно поэтому Юнги не стал ничего спрашивать, вместо этого сказав совершенно другое. — Доедай быстрее. И после этого уходи. — Серьезно, хен? Да ладно тебе, можно я еще немного тут побуду? Сегодня же воскресенье, — надулся Чимин, снова корча странные рожицы. Юнги цокнул языком. Как же он ненавидел такой тон. — Я занят, — на этот раз он использовал свою самую любимую отмазку. Чимин лишь хмыкнул, будто бы прекрасно понимая, что ему вешают лапшу на уши. — А, ну да, конечно.

***

Долго ныть и упрашивать Чимин не стал. К удивлению Юнги, он довольно быстро закончил завтракать и поплелся к двери. И, казалось бы, пришло время прощаться, но парень попросил проводить его хотя бы до лобби. Юнги ответил, что ненавидит ездить на лифтах, не упоминая, что ненавидит делать это в одиночестве. По этой причине он и отказался провожать Чимина, но тот предложил еще более неприятную идею. Либо Юнги провожает его до лобби, либо отвозит прямиком домой. А так как он понятия не имел, где живет его ночной гость, то эта идея показалась еще более тупой и нерациональной. Тем более, выходить из дома и топать в гараж не хотелось совершенно. И в итоге ему все равно пришлось выйти из квартиры, ведясь на манипуляции мелкого. Чимин в это время перекатывался с пятки на носок, нетерпеливо дожидаясь прибытия лифта. И когда это случилось, Юнги с замученным видом ступил в кабину. Подобные поездки заставляли его задыхаться, и он всей душой ненавидел это и то, каким слабым чувствовал себя в такие моменты. Забавно. До недавнего времени такие чувства у него не возникали. А теперь даже спуск с двадцатого этажа казался вечностью. Если бы он знал, что когда-нибудь начнет чувствовать себя подобным образом, то даже не подумал бы покупать квартиру на таком высоком этаже. Купил бы где-нибудь поближе к земле. Двери почти закрылись, когда раздались быстрые шаги и просьбы попридержать лифт открытым. Юнги бы проигнорировал эти просьбы, если бы не Чимин, сразу зажавший кнопку. Стоило Юнги увидеть забегающего в лифт Тэхена, выдыхающего громкое «спасибо», ему захотелось смачно ругнуться. Поездка обещала быть невероятно мучительной. У Чимина рот не затыкается, у зашедшего пиздюка тоже. Самая худшая комбинация на свете. — Мама сказала, что ночью ты с кем-то ругался, матерился и кричал. Ты с девушкой что ли поссорился, а? — пошутил Тэхен. Юнги в который раз застонал. Он стоял в паре сантиметров от дверей, не в силах больше ждать прибытия на первый этаж. Тэхен и Чимин же стояли рядом друг с другом в практически идентичных позах. — Нет, это все из-за этого чувака, — ответил Юнги, пальцем тыкая себе за плечо, указывая на гордо улыбающегося Чимина. — Ну, в свое оправдание могу сказать, что по-другому ты бы меня не пустил. Ты очень грубо поступил, хен, решив оставить меня в холодном коридоре, — сказал ему Чимин. — А кто это у тебя, хен? Новый друг? — спросил Тэхен. — Никогда бы не подумал, что у тебя появится такой друг. — Он не мой друг, Тэхен. Он просто тот, с кем мне не посчастливилось встретиться. — Видишь? Сказал же, что Юнги-хен грубый, — снова вмешался Чимин. Ситуация становилась все хуже и хуже. Чимину ни в коем случае нельзя было сближаться с Тэхеном. — Ты груб, раз все езе не представил нас друг другу! — согласился Тэхен. — Да, ты прав, — поддакнул ему Чимин. Видите? Хуже и быть не может. Самая худшая комбинация. — Хорошо. Тэхен, это Пак Чимин. Пак Чимин, это Ким Тэхен, который живет по соседству и тот, кого ты побеспокоил ночью. Тэхен, это Пак Чимин, с которым я познакомился пару дней назад, пока сбивал его с дороги машиной. Теперь вы счастливы? Потом он непременно пожалеет о сказанном. — Что? Ты его сбил, хен? Ты же сильно не поранился, Чимини? Погоди, я могу звать тебя Чимини? Звучит мило, — затараторил Тэхен. Чимини? Что? –Я в полном порядке. Просто немного повредил ноги, но теперь все хорошо. Приятно с тобо познакомиться, Ким Тэхен-ши, — улыбнулся Чимин. Так как Юнги стоял к ним спиной, он не видел того, как они обмениваются рукопожатиями, но догадывался об этом. Все это время он нетерпеливо притопывал ногой, скрестив руки на груди с надеждой на то, что совсем скоро лифт наконец прибудет на первый этаж. Еще он понял, что в этот раз, как ни странно, голова не разболелась. Но это лишь пока, ведь Юнги ждала такая же долгая поездка назад. Тем временем парни за его спиной уже обсуждали что-то, не стоящее внимания старшего. Что-то по типу «Мы же ровесники, правда, Чимини? Скажи, что да, пожалуйста», что звучало просто максимально странно. Но чего еще стоило ожидать от Ким Тэхена и Пак Чимина. Да Юнги, кажется, только что создал оружие массового поражения. Когда они наконец прибыли на первый этаж, и лифт остановился со звонким «динь», Юнги быстрее всех выбежал наружу, пытаясь убежать от двух громких подростков за своей спиной как можно дальше. — Ну что ж, теперь мне пора идти, Юнги-хен. Было здорово с тобой познакомиться, Пак Чимин-ши, — сказал Тэхен, проходя мимо них к входной двери. — Пообещай, что позволишь мне поиграть с Чимини чуть позже, окей, хен? Юнги закатил глаза. Эти двое могли хоть обыграться, главное, чтобы не впутывали в это самого Юнги. –Вам не нужно мое разрешение. Я и не собирался больше встречаться с этим раздражающим мальчишкой после сегодняшнего. Чимин протестующе промычал что-то и обратился к Тэхену. — Не волнуйся, Тэхен. Я приду к тебе домой, и мы вместе будем доставать Юнги-хена. На этот раз уже Юнги что-то протестующе промычал, при этом еще и дав парню подзатыльник. — Вобщем, пока, хен. Пока, Чимин, — наконец распрощался Тэхен, махнув напоследок рукой. Юнги провожал его взглядом до тех пор, пока тот не завернул за угол ближайшего дома, а после этого развернулся к по прежнему сияющему Чимину. — У тебя такой хороший друг, хен. Юнги усмехнулся. — Тэхен мне не друг. Он просто мой сосед, постоянно забывающий ключи от квартиры. — Он о тебе заботится, кстати, — отметил Чимин. Юнги закатил глаза. Чимину еще слишком рано разбрасываться такими словами и судить поведение человека за пару минут беседы. — Откуда тебе знать, — насмешливо сказал Юнги. А Чимин в очередной раз нацепил широченную ухмылку, слишком знакомую Юнги. — Я все знаю, хен. И в будущем Юнги поймет, насколько прав был тогда Пак Чимин.