как заставить его заснуть

Кажется, походы к Юнги, как к себе домой, становились новым трендом. Пару дней спустя приперся Хосок и настойчиво и упорно долбился в дверь, пока ему не открыли. Несмотря на то, что имя Хосока было записано в список людей, имеющих право посещать Юнги, он никогда не приходил к нему в одиночестве. Всегда с Сокджином и Намджуном. И Юнги ненавидел визиты Хосока. Рядом с ним всегда казалось, будто ты находишься на пляже прямо под палящим солнцем. А Юнги загорать не любил и не желал. К счастью, с Хосоком не приходило личное несчастье Юнги — Чимин, а это уже утешало. В общем, Хосок так долго и настойчиво барабанил в дверь, что Юнги раздраженно закричал и все же открыл ее. Хосок обвил его руками в крепком объятии, как и при других их встречах. Юнги такое терпеть не мог, поэтому постарался как можно скорее отбиться от настойчивых прикосновений. В то же время он понял, насколько объятия Хосока отличались от Чиминовых. Объяснения тому, почему с Чимином обниматься было приятно, а с Хосоком настолько противно, что хотелось помыться после, еще минимум, три раза (но это, конечно, шутки, а Юнги слишком драматизирует) он не нашел. Зато Хосок оказался достаточно порядочным и принес с собой пакет из Макдональдса. Юнги успел соскучиться по бургерам. Казалось, что в последний раз он ел вечность назад. Парни уселись за кухонный стол, Юнги, как и обычно, молчал, а у Хосока наоборот рот не закрывался. Когда тема в очередной раз перешла на затворничество Юнги, тот не выдержал и заговорил на повышенных тонах, угрожающе смотря исподлобья. — Ды вы что, меняетесь? — Ты о чем, хен? — Вы по-очереди меня проверяете. На мгновение улыбка Хосока померкла, сменившись виноватым выражением лица, что лишь подтвердило догадки Юнги. Чон бы и не пришел к нему, если бы те двое не настояли на этом. Ну или Хосок сам вызвался, такое тоже может быть. Тем не менее, теперь Юнги удостоверился в том, что друзья обсуждают его за спиной. — Вам не нужно этого делать, пойми, — разговор только начался, а на Юнги уже накатила усталость. — Ты хорошо спал, хен? Скорее всего, этот вопрос попросил задать Сокджин. Юнги так и не купил снотворное, но смог поспать в ту ночь с Чимином, а значит ответ, так и крутящийся на кончике языка, частично являлся правдой. — Достаточно хорошо. Хосок удовлетворенно промычал. Этим вечером ему все-таки удалось усадить Юнги за просмотр какой-то клишированной комедии, хотя тот изо всех сил старался отказаться и выпнуть друга за дверь. Но ему, конечно же, пришлось сдаться. У Юнги не выходило противостоять таким людям, как Хосок или Чимин. А Хосок действительно был очень похож на Чимина. Но смотря на уснувшего на его плече младшего, Юнги подмечал, что и различий в них довольно много. Такие похожие, но в то же время совершенно разные. Думать о том, что прикосновения Хосока стали для Юнги приемлемыми из-за Чимина, не хотелось.

***

Хосок ушел, как только Юнги случайно вырвал его из сна, пытаясь слегка пошевелить затекшим плечом. Младший сразу поднялся, сдавленно выдавая извинения, перед уходом не забыв уговорить Юнги на еще одну встречу вне его квартиры. На этот раз поводом стало скорое отправление Хосока в тур по стране со своей танцевальной командой. Получается, пока Юнги сидел дома, команда Хосока прокладывала себе путь к славе, выступая в клубах Хондэ, и уже после третьего выступления их заметила одна крупная компания. Юнги сказал, что очень рад за Хосока, вызывая своими словами яркую улыбку на его губах. В глубине души засела вина за такую наглую ложь, ведь Юнги не чувствовал ничего, но все равно выдавливал из себя радостные улыбки. Но достижения друзей не вызывали в нем негативных эмоций, а это плюс. Еще одно напоминание о том, что Юнги — человек с чистой совестью. Именно эти мысли и вынудили его ответить согласием на слезливые мольбы Хосока отпраздновать с ним такое важное событие. Перед тем, как ответить согласием, Юнги долго ныл и цокал языком, желая наконец закрыть дверь перед носом Хосока, но тот не давал этого сделать, стоя в дверном проеме, мешая Юнги выпнуть себя в коридор и остаться в тишине и спокойствии. — Ну, хен. Всего одна ночь. После этого ты меня больше не увидишь. Это твой последний шанс увидеть Хоби, вот будешь потом локти кусать, — Хосок указал на себя пальцем. После услышанного обращения Хосока к самому себе в третьем лице Юнги начало подташнивать. Услышав фразу: «после этого ты меня больше не увидишь», дополненную угрозой Хосока о том, что он устроит вечеринку в доме самого Юнги, если тот не выйдет из квартиры, парень сдался. Он не понимал или не хотел понимать, что конкретно Хосок имел в виду под фразой «не хочешь идти на вечеринку? тогда вечеринка придет к тебе», но косвенно догадывался. В итоге Юнги все же выдохнул тихое согласие, не забыв перед этим как можно сильнее закатить глаза и цокнуть языком. Наконец, получив желанный ответ, Хосок радостно запрыгнул на Юнги с объятиями и наконец ушел.

***

Не забыть, на какой именно день назначена встреча, помогли друзья, услужливо припершиеся к Юнги домой в субботу, с счастливыми улыбками на лицах. Хозяин квартиры на это мог лишь ворчать, но против сразу троих своих друзей ничего сделать не мог. Наступила суббота, а у Юнги никак не выходило осознать кое-что. Осознать, что вот уже четвертый день подряд сон никак к нему не приходит. Еще никогда бессонница не длилась дольше трех дней. Если дни и даты больше не способны помогать Юнги в определении времени, то может быть недостаток сна и время, проведенное с открытыми глазами, смогут заменить их. В конце концов, Юнги намного больше волновал сон, чем-то, какой сегодня день недели или число. Эти четыре дня были настолько мучительными, что даже не выходя за дверь, а просто почувствовав уличный холодок, пробравшийся в квартиру после прибытия друзей, Юнги готов был упасть в обморок от моментально возникшей головной боли. В висках запульсировало, и Юнги пришлось болезненно сощуриться, чтобы в глазах не двоилось. — Ты воняешь, хен. Когда ты в последний раз мылся? — спросил Хосок, выпустив Юнги из своих объятий. Старший сначала хотел вырваться самостоятельно, но понял, что сил попросту может не хватить. Объятия Хосока казались ему железной хваткой на теле. — Не знаю, — пробурчал Юнги, пропуская друзей в квартиру. Сокджин сразу направился на кухню, недовольно осматривая холодильник на наличие в нем продуктов, а Намджун и Хосок плюхнулись на диван, включая телевизор. — Да забудь о душе. Когда ты в последний раз нормально ел? Юнги стоило пополнить запасы до прихода Сокджина. Каким-то образом продукты на месяц, закупленные в те злополучные три часа ночи, закончились быстрее, чем месяц. Как так получилось? Юнги был уверен, что купил достаточно. Или месяц уже прошел? Время действительно летело, как умалишенное. — Тогда, когда Хосок приходил, наверное. Не знаю, — честно ответил Юнги, вспоминая вкус бургера и мечтая снова ощутить его на языке. — Хен, а когда ты в последний раз… — Клянусь богом, если хоть еще один раз меня спросят, когда я в последний раз что-либо делал, я запрусь в своей комнате и никогда больше не выйду, — прорычал Юнги, зарываясь пальцами в волосы и удалясь в ванную, пытаясь избежать этим разговора. В итоге, он все же решил принять душ впервые за бог знает сколько времени. Теплая вода хоть немного, но расслабляла. Мельком посмотрев на свое отражение в зеркале, Юнги вздохнул. Рана на лбу успела зажить, не оставив за собой даже шрама, но лицо парня все равно привлекало внимание из-за огромных темно-синих мешков под глазами. Юнги выглядел как труп, кожа его побледнела и приобрела сероватый оттенок. Даже он сам понял, что потерял приличное количество веса, увидев, как кожа плотно обтягивает выпирающие ребра. Юнги переместился в свою спальню, начав переодеваться, когда дверь в комнату неожиданно открылась, пропуская старшего хена внутрь. Мин уже собрался начать возмущаться насчет личного пространства, но понял, что слишком устал для этого. Он успел натянуть только джинсы и лишь наполовину футболку, ведь одеваться, при этом лежа на кровати — довольно трудная задача. Он не стал поворачивать голову в сторону Сокджина, ведь и так было понятно, что глаза того сейчас бегают по его телу, скорее всего ужасаясь его болезненной худобе. — Юнги, что не так? — нарушил молчание Сокджин. У Юнги не хватило сил даже на раздражение. Одни и те же вопросы повторяются, словно заевшая пластинка. Надоело. — Я уже говорил, что все прекрасно. Я в порядке. И с губ Юнги срывался точно такой же заевший ответ. А каким еще может быть ответ? Что он не в порядке? А что такого могло случиться, чтобы Юнги вдруг стал не в порядке? У него нет права отвечать иначе. Потому что ничто на этом свете не указывало на то, в какой агонии мечется Юнги. Нет, с ним все в порядке. Юнги в порядке. — Перестань, наконец, врать мне. Одно лишь это слово сумело разжечь в Юнги огонек агрессии. Почему его друзья продолжают обвинять его в чем-то, упрекать, задавать странные вопросы, когда Юнги понятия не имел, что они хотят от него услышать? — Да не вру я тебе! — закричал Юнги, не сумев сдержать в себе всю накопившуюся злобу. А Сокджин все стоял перед дверью, не давая ни малейшего шанса на этот раз избежать разговора или хотя бы просто сбежать из комнаты. — Когда ты в последний раз спал? Юнги судорожно выдохнул. — Да не знаю я. Нормально я не спал уже, наверное, дня четыре, — признался он, постепенно возвращая себе самообладание и пряча лицо в ладонях. Веки больше не слипались. Боль в голове незамедлительно прошла. А Юнги сквозь пальцы всматривался пустым взглядом в свое блеклое отражение в экране телевизора. — Ты не принимал прописанные тебе таблетки? Юнги покачал головой, не решаясь взглянуть на старшего. Было очевидно, что Сокджин будет очень зол после услышанного. — Я хорошо спал после того, как рассказал тебе о проблемах со сном, поэтому решил, что не нужны мне никакие таблетки. Сокджин очень разозлится. Будет считать Юнги лжецом. Он чувствовал себя мальчишкой, которого застукали за поеданием сладостей, которые родители есть запретили. Старший, скорее всего, потащит его к доктору или вообще позвонит в скорую прямо сейчас. Но вместо этого он сделал шаг вперед, медленно приближаясь к Юнги. Хотел утешительно положить руку на его плечо, но вовремя вспомнил, что Юнги такие жесты ненавидит, поэтому в последний момент неловко сжал пальцы в кулак. Сокджин поджал губы, сверху вниз смотря на сгорбившегося Юнги. — Прошу, Юнги. Скажи, что с тобой не так, и мы сможем тебя подлатать. Юнги ожидал немного другого. Ожидал, что на него начнут показывать пальцем, приговаривая о том, какой все-таки у него больной вид, полезут с объятиями, будут осуждающе глядеть в глаза до тех пор, пока он сам не признается в своем реальном самочувствии, разозлятся и накричат, в конце концов. Но нет, вместо этого Сокджин остался стоять на месте, ожидая ответа Юнги. Скорее даже не ожидая, а моля Юнги ответить хоть что-нибудь. Не то чтобы Юнги что-либо скрывал. Да, он сбил на дороге человека (с которым, как оказалось, все просто отлично). Да, он слышал голоса. Да, его мучили кошмары, из-за которых, вполне вероятно, Юнги и не мог заснуть. Но этому всему сто процентов есть логическое объяснение, и все это совершенно не означает, что у Юнги что-то не так с головой. Он никак не мог понять, почему его друзья так отчаянно желают услышать, что он не в порядке. И, возможно, Юнги сам начал задумываться об этом. Но ведь, если с ним действительно что-то было не так, то он смог бы найти объяснение собственным поступкам. К сожалению, объяснения происходящему Юнги найти не мог, и это сводило его с ума. Он и не задумывался о том, что проблема реально имела место быть, пока его друзья не начали приставать к нему с подобными темами. Как будто что-то произошло, а Юнги об этом забыл. Как будто бы он, сам того не осознавая, сходил с ума. — Я не разбит, хен. Нечего тут латать, — Юнги отвернулся от хена, наконец натягивая полностью футболку. В голове начало пульсировать, предупреждая о том, что скоро вполне может нагрянуть мигрень. Выхватив из шкафа куртку, Юнги вышел из спальни, игнорируя начавшего что-то говорить Сокджина. Снаружи его уже ждали Хосок и Намджун, по-прежнему глядящие в экран телевизора. — Все, пошли, — сказал он друзьям. — Я думаю, тебе стоит остаться дома, Юнги. Отдохни немного, — Сокджин вышел из спальни, по пятам следуя за Юнги. И в данной ситуации почему-то разозлился именно Юнги. Он был зол на старшего хена за его слова. Зол на то, что за него волновались. Его злость была беспочвенна и не имела никакого смысла, но факта это не меняло — Юнги был зол. Беспокойство друзей лишь разочаровывало его. Для того, кто привык ничего не чувствовать, злость стала открытием. — Что ты имеешь в виду? Мы же должны отпраздновать, да? Потусить где-нибудь, как говорил Хосок, — как можно бодрее произнес Юнги с широким оскалом на лице, который по идее должен был быть улыбкой. Мышцы не желали поддаваться, попросту, не привыкшие к подобной нагрузке. Юнги очень долго не улыбался. Поэтому вместо улыбки на его лице появилось крайне странное выражение, похожее не болезненную гримасу. Хосок не догнал, что это был сарказм. Он просто встал и закричал победоносное «о да», реагируя именно так, как того хотел Юнги. — Нет, я считаю, что Сокджин-хен прав. Ты не очень хорошо выглядишь, хен, — взволнованно сказал Намджун. — Я не выгляжу хорошо? Да я никогда еще себя так хорошо не чувствовал, — сказал Юнги все с той же ухмылкой на лице. Ложь в его словах чувствовалась за версту. — Юнги, — настороженно, но в то же время мягко, по-отцовски позвал его Сокджин, беспокоясь уже в миллионный раз. Юнги кожей чувствовал прожигающий взгляд старшего на затылке. Как же он ненавидел этот взгляд. От такого взгляда его начинало подташнивать. — Мне просто нужно на воздух. Вы разве не хотите, чтобы я вышел на улицу? — снова спросил Юнги. Его друзья должны быть счастливы, разве нет? Они наконец добились своего. Юнги решился выйти из квартиры. Разве не об этом они так его просили? Намджун вздохнул и встал с дивана, по-видимому решив не продолжать спор. А если Намджун так решил, то у Сокджина тем более не было причин и дальше стоять на своем. — Ты уверен, Юнги? — спросил он напоследок. Но так и не дождался ответа, потому что Юнги молча вытащил ключи от машины из плошки и направился к двери, на мгновение остановившись, чтобы поторопить друзей нетерпеливым: «ну и чего мы ждем?». Все тут же встрепенулись и вышли следом за Юнги, пока то размышлял о том, какой долгой будет сегодняшняя ночь. И только когда они все вместе залезли в лифт, голова Юнги снова потяжелела, а ноги залились свинцом, Юнги вспомнил про недавний вопрос Сокджина. Был ли он уверен? Конечно нет.

***

Будучи наконец на улице, они разделились по двум машинам. Хосок решил поехать с Юнги, а Намджун полез в машину к Сокджину. Юнги же нарочно упросил Хосока ехать с ним, потому что не хотел в очередной раз подвергаться нападкам старшего хена. Единственным минусом поездки с Хосоком являлся его чересчур громкий голос. Но, в отличие от Тэхена и Чимина, он умел распозновать моменты, когда реально лучше заткнуться. Если бы Юнги пришлось составлять список самых громких и несносных людей из своих знакомых, то Тэхена он поставил бы на первое место. А еще в особых случаях Хосоку можно дать подзатыльник. Попробуй Юнги провести такое с Тэхеном, и Миссис Ким тотчас бы его засудила. Пока они еще ехали в лифте, голова Юнги настолько сильно разболелась, что ему пришлось лбом упереться в стену, чтобы не дай бог не упасть. По пути к машине он изо всех сил старался скрыть происходящее от друзей. Он плелся позади Хосока, еле переставляя ноги, чувствуя себя зомби. — У тебя фара разбита, — заметил Хосок, подойдя к машине Юнги. Тот решил не отвечать, желая поскорее усесться за руль, потому что ноги отказывались держать нормально. Юнги уже был на грани обморока. Хосок забрался на пассажирское сидение, все еще разглагольствуя о разбитой фаре. — Правая разбита, а левая в идеальном состоянии. Ты во что-то врезался? Просто создается именно такое впечатление, — парень пристегнулся и перевел взгляд на хена. — Все хорошо? Выглядишь не очень, хен. Юнги тихо рыкнул. — Все хорошо, — вытерев потные ладони о джинсы, он завел мотор и тронулся с места. К тому моменту, когда он выехал на открытую дорогу, мигрень разыгралась не на шутку. Юнги сглотнул, не отрывая взгляда от дороги. Хосок молчал, не спуская с него встревоженного взгляда. На этот раз они договорились поехать не в Хондэ, а в один из крупнейших клубов Каннама, в котором любил зависать Иль. Они с Донхеком уже должны были быть на месте. Хончоль и Хесан, вероятно, тоже подъедут. Единственное, что немного успокаивало Юнги, так это то, что место встречи расположено не слишком далеко от его квартиры, а значит не придется долго ехать. Как и всегда, пришлось проехать через злополучный перекресток Йоксам, на котором Юнги сбил Чимина. Рядом с ним распологался еще один клуб, что объясняло, почему в столь безбожный час той ночью слонялось столько пьяниц. А еще бомжей, тягающих за собой непонятные тележки. Зеленый свет сменился красным, и Юнги остановил машину, локтем опираясь в окно, чтобы незаметно поддержать тяжеленную голову. Красный свет на Йоксаме всегда горел слишком долго, и никому это не нравилось. Даже сейчас воспоминания о сбитом на дороге Чимине грызли Юнги, заставляя его буквально ненавидеть этот чертов перекресток. От гнетущих воспоминаний его живот скрутило, ну или возможно это произошло из-за боли в голове, которая теперь решила переместиться на другие части тела Юнги. И тут Хосок снова открыл рот, жалуясь на правительство и причитая, что оно обязано лучше заботиться о бездомных, а еще рассказывая о какой-то аварии, произошедшей пару месяцев назад на этом самом месте. О какой-то девочке, которую сбили посреди ночи. Юнги явно не стоило прислушиваться к монологу друга. Мигрень совсем не позволяла фильтровать полученную информацию. — А знаешь, что самое худшее, хен? Полиция не обнаружила никаких следов от шин. То есть, водитель даже не затормозил, просто на всей скорости въехал в эту бедную девочку. Ты можешь в это поверить? Нет, Юнги ни во что не мог поверить. Блять, да у него никак не выходило элементарно взять себя в руки, о какой мозговой деятельности тут может идти речь? — Просто, каким надо быть мудачьем, чтобы не остановиться перед маленькой девочкой? Да он просто чертов… Может ты наконец заткнешься? –…убийца. Сердце Юнги пропустило удар. Что Хосок только что сказал? — Что ты только что сказал? Юнги развернулся к Хосоку, который растерянно посмотрел на него в ответ. — Что не так, хен? Выглядишь так, будто увидел призрака. То слово адресовалось не ему. Это не галлюцинация. На этот раз Юнги не выдумал себе тысячи голосов, твердящих ему… Это. Хосок не имел в виду Юнги, он лишь рассказывал историю. Юнги вздохнул, тыльной стороной ладони протирая глаза, затем возвращая руки на руль, а взгляд на дорогу. — Ничего, — наконец загорелся зеленый свет, и Юнги надавил на газ, желая как можно скорее покинуть этот перекресток. Потому что с Мин Юнги все хорошо. Все с ним прекрасно.

***

С Мин Юнги все хорошо. Все с ним прекрасно. Он вполне дееспособно зашел в клуб, ощущая, как в воздухе витает аромат алкоголя и пота, а музыка из стерео системы бьет по ушам. Вполне дееспособно пробрался через толпу народа в поисках столика Иля, за которым выше упомянутый молодой человек уже ждал их со стопками виски в руках. Вполне дееспособно влил в себя несколько стопок на голодный желудок (либо его желудок реально был пуст, либо Юнги просто так думал, будучи не в состоянии вспомнить свой последний прием пищи) без постоянного ощущения тошноты. Вполне дееспособно поддерживал разговор, позволяя алкоголю развязать себе язык, пытаясь казаться как можно более жизнерадостным. Всю ночь Юнги чувствовал на себе прожигающий взгляд Сокджина, который будто выжидал момент, когда Юнги взорвется или сломается. Даже с пульсирующей и разрывающейся на части головой, он был в состоянии притворно радоваться жизни и якобы счастливо улыбаться. Где-то между десятым тостом за Хосока и его команду и перечислением их достижений Юнги потерялся. Сам Хосок в это время очень громко смеялся и, вероятно, собирался потащить кого-то за собой на танцпол. Намджун уже успел напиться до состояния полнейшего тупицы и теперь лепетал о чем-то неважном и выкрикивал имя Жасмин (кто эта Жасмин Юнги понятия не имел. Но ее имя постоянно слетало с языка бухущего в хлам Намджуна). Даже Сокджин позволил себе опрокинуть стопку, ну или может быть Хесан влил ему в напиток немного алкоголя, потому что старший резко погрустнел и оперся на плечо рядом сидящего друга, выглядя довольно сонно и опустошенно. Отлично. Теперь за Юнги некому следить. Мигрень была на грани либо полного исчезновения, либо превращения в настоящую катастрофу, но для Юнги это уже не имело значения. Он не мог даже для самого себя решить, в каком из этих двух состояний сейчас пребывает. Он чувствовал себя совершенно другим человеком, не тем, которым был на протяжении уже нескольких недель, и то, как сильно могут поменяться вещи под воздействием алкоголя, его пугало. Может быть, в этом и есть проблема самого Юнги. То, чего так не хватало в его жизни, то, что могло исправить ситуацию и искоренить все эти раздражающие встревоженные взгляды — алкоголь. Может, вот оно — его спасение. Раньше Юнги о таком не задумывался, а видимо стоило. Посмотрите на него: всего пара стопок, а он уже стал прежним Мин Юнги, которого все любили. Мысленно Юнги вернулся в тот день, когда они в предпоследний раз напивались с Хосоком, когда он не мог даже толком говорить. Казалось, что тот день был одновременно и пару дней и пару лет назад. Все мысли в голове расползались, и философствовать у Юнги очевидно не выходило. И, как и в тот самый день, Юнги пошатываясь побрел в ванную, где его вырвало в унитаз, который, как надеялся парень, изначально особо чистым не был. Это стало последним, что отметил для себя Юнги перед тем, как встать на колени и выблевать все содержимое своего желудка. А еще он запомнил холодную плитку под ногами и раздающиеся из собственного горла булькающие звуки. Да, он слышал только собственный голос, и был уверен, что не слышал звучащих откуда-то криков. Никаких криков.

***

Юнги снова сел за руль. Мигрень не давала даже спокойно дышать, и он гнал по дороге, во много раз превышая скорость. Ему просто хотелось попасть домой, как можно скорее. Салон автомобиля пропах алкоголем, лучи светофора заставляли глаза слезиться, а зрение плыло. Ладони вспотели, а сердцебиение участилось. Еще немного. Совсем чуть-чуть, и Юнги окажется дома. Эту улицу он знал довольно хорошо, поэтому был уверен, что через пару метров увидит перекресток, который ему приходилось проезжать каждый раз по пути домой и всегда неизменно попадать на красный свет светофора. Еще издали Юнги заметил дразняще мигающий зеленый свет. Прямо на этом перекрестке пару месяцев назад сбили девушку. А это означало, что когда Юнги подъедет достаточно близко, зеленый сменится красным, поэтому он сделал то, что сделал бы любой нормальный человек в три часа ночи на пустой дороге — до упора вжал педаль газа в пол, разгоняясь быстрее, чем когда-либо. А знаешь, что самое худшее, хен? Полиция не обнаружила никаких следов от шин- Именно в тот момент по голове как будто бы ударили молотком весом в тонну. Юнги болезненно простонал и на пару секунд прикрыл глаза, отрывая одну руку от руля и надавливая на веки. То есть, водитель даже не затормозил, просто на всей скорости въехал в эту бедную девушку. Ты можешь в это поверить? Он отвлекся буквально на пару секунд, а когда открыл глаза, увидел стоящую на дороге фигуру, освещаемую фарами. Юнги не успел осознать, кем был этот человек, широко раскрытыми глазами пялящийся на несущуюся на него машину. Да он просто чертов убийца. Что-то в Юнги щелкнуло, и он со всей силы долбанул по тормозам, как сумасшедший выкручивая руль влево. Прямо, как в ту ночь с Чимином, только вот в этот раз ему не удалось остановить машину, и он на всей скорости влетел во что-то твердое. Юнги почувствовал сильный удар, его тело пробил тремор, создавалось впечатление, будто его голова крутится на все сто восемьдесят градусов. Машина наконец перестала крутиться, и Юнги судорожно выдохнул, чувствуя, как конечности превращаются в желе. Что только что произошло? Он снова в кого-то въехал? Подождите. Последним его воспоминанием были рвотные позывы в туалете клуба. Да, его рвало прямо перед тем, как перед глазами поплыло, а затем полный провал в памяти. Как будто кто-то нажал на перемотку в его мозге, не дав запомнить то, что происходило до его появления за рулем машины. Юнги ехал домой из клуба, а потом оказался на перекрестке и увидел тут кого-то. Только вот на этот раз это не было сном, а самой реальной реальностью. И это означало, что Юнги только что снова кого-то сбил, да? Эта мысль привела его в чувство и заставила в спешке вывалиться за дверь машины. Шок все еще не прошел, как и в ту ночь с Чимином, что объясняло дрожащие ноги Юнги и несмелую походку. Но в этот раз на лбу не было никаких ран, поэтому и тошноты не было. Юнги обошел машину и заметил длинную царапину и глубокую вмятину на правом ее боку. После этого он повернул голову в сторону перекрестка, желая увидеть этого человека и убедиться в том, что с ним ничего не случилось. Черт, да Юнги понятия не имел, что будет делать, если у сбитого им человека окажутся травмы похлеще, чем у Чимина. Юнги явно кто-то проклял на этом перекрестке, потому что как еще объяснить, что каждый раз он тут кого-то сбивает? И в этот момент до него дошло, что на перекрестке никого не было. Кровь застыла в жилах. На перекрестке никого не было. Никого, кроме Юнги и его поломанной машины. Он уверен в том, что видел кого-то. Человека, в которого чуть не въехал. Тут точно кто-то был. Это все не может быть очередным сном, верно? Могло ли быть такое, что Юнги сбил человека, и тот подлетел так высоко, что улетел далеко в ебеня? Но тело бы не смогло исчезнуть просто так. Не оставило бы Юнги с широко раскрытым ртом и разбитой машиной одного. В конце концов, он явно почувствовал удар. Все, что убеждало его в том, что происходящее — не сон, это удар машины об фонарный столб. А до этого он не чувствовал ничего. Юнги прикрыл ладонью глаза, тяжело дыша и чувствуя, как мигрень возвращается на свое законное место. Он все это выдумал? Было ли все происходящее реальностью? Юнги уже даже не в состоянии отличить реальность от сна. Последним, что он помнил, был клуб, а потом полнейший провал, и вот он уже за рулем. Это реальность, или сознание Юнги играет с ним в какие-то игры? Но из всего этого было понятно одно. Чистый факт, который Юнги осознал только сейчас. Он никого не сбивал. Мин Юнги не убийца. (значит ли это, что мин юнги сошел с ума?)