как заставить его заснуть

Юнги проснулся не из-за пения птиц, шкворчания готовящейся еды с кухни или вкусного запаха, а из-за бьющего по глазам света. Кто-то раздвинул шторы, и теперь солнце светило прямо Юнги в лицо. Он поморщился, прикрыл глаза руками и перевернулся на живот. –Просыпайся, хен. В последний раз Юнги так крепко спал очень давно. Он даже успел соскучиться по тем дням, когда мог просыпаться после обеда. — Уже три часа, хен, вставай. Юнги недовольно простонал. Его тело не желало слушаться. Впервые за долгое время он так сильно устал и заснул не из-за алкоголя. После пьянок спалось всегда крепко, но на утро обязательно умиротворение сменялось головной болью и тошнотой. Прошлая ночь была волшебна. Что бы Юнги тогда ни делал, спал он безмятежно и без кошмаров. Все волнения как будто испарились. Он вроде и не спал ночью, нет? Всю ночь он не смыкал глаз, а заснул только на рассвете. И чем он тогда занимался? Рядом был Чимин, так что… — Господи, какой же ты противный, хен. Мог бы и поздороваться, пока я не ушел. Чимин? Нет, это голос не Чимина. Намджун. Что Намджун тут делает? — Намджун-хен уже уходит. Проснись, пожалуйста, — прохихикал Чимин. Значит, они там вдвоем. И ночью… Нет, то есть уже утром… Чимин тоже был тут? Юнги моментально подскочил, тут же заметив довольное лицо Чимина, сидящего на корточках у дивана. — Все, теперь он встал, хен, — сказав это, Чимин поднялся на ноги. Юнги встряхнул головой. Проследив за тем, куда направился Чимин, он заметил Намжуна, сидящего за кухонным столом. Юнги выгнул бровь, задаваясь вопросом, что его друг тут делает и зачем вообще тратит на это свое время. Он даже не помнил, когда успел впустить его к себе в квартиру. Вообще, последним, что он запомнил перед тем, как провалиться в сон, были пальцы Чимина, нежно перебирающие его собственные. К щекам Юнги прилила кровь, и он буквально почувствовал, как краснеет. Первым делом он проверил, есть ли на нем хоть какая-то одежда, и да, слава богу, он был в рубашке. Не дав Юнги осмыслить, как на нем оказалась рубашка, Намджун снова позвал его. Еще одним облегчением стало то, что от Юнги никак не пахло, нигде не прилипла засохшая сперма, и одет он был более менее полностью, от чего и не понял бы никто, что ночью у него был секс. Секс. Толчки, стоны, руки, удерживающие за запястья, кожа к коже, шле… — Намджун-хен уходит, — раздался с кухни голос Чимина. Чимин. Пак-сукакакятебяненавижу-Чимин. –Почему ты вообще в моей квартире? — уставился на Намджуна Юнги. До этого сидевший за столом парень встал и направился к Юнги. –Я пришел пораньше, чтобы тебя проведать. Мне Чимин открыл, — небрежно бросил Намджун, ткнув пальцем себе за спину, где стоял ухмыляющийся Чимин, опирающийся на раковину. –А вы теперь друг друга знаете что ли? — Ну типо того, — пожал плечами Намджун. Нет, ну это должно было рано или поздно случиться. Когда-либо друзья должны были отметить существование Чимина, как это сделал ранее Тэхен. И хорошо, что первым это сделал Намджун, а не Хосок. Юнги сделает все возможное, чтобы в списке людей, с которыми Чимин когда-нибудь познакомится, Хосок оказался на последнем месте. К моменту знакомства с Сокджином Юнги надо будет придумать историю их знакомства. Не говорить же, что он правда Чимина на дороге подобрал. Юнги медленно встал с дивана, надеясь, что Намджун не заметит ничего подозрительного. Он хоть и бывал иногда идиотом, но детали подмечал легко, и сложить два плюс два ему не составит труда. — Мне нужно идти, хен. Донхек пристал и отставать не хочет. В универе такая загруженность сейчас, мы все скучаем по твоему лицу на парах. Даже Икже в этом признался, — сказал Намджун, кивком головы указывая на дверь. Юнги в этом глубоко сомневался. С чего бы его друзьям скучать по нему? В их компании он почти все время молчал, а на лице выражалось полнейшее безразличие к происходящему. И кто по такому будет скучать? Юнги последовал за Намджуном, выходя из квартиры к лифтам. Чимин остался внутри, и слава Богу. Юнги мысленно его за это поблагодарил — он ведь гостеприимный хозяин, надо уважать своих гостей. Намджун нажал на кнопку вызова лифта и развернулся к хену. Еще вчера они стояли на этом же месте, и разговор их закончился не на особо позитивной ноте. Юнги совсем не забыл о произошедшем. Просто старался не очень много об этом думать. Младший, видимо, понял, что будет нелегко, поэтому вздохнул и снова позвал Юнги по имени. — Слушай, хен, прости за вчерашнее, — начал он. Юнги затаил дыхание. Он бы предпочел не говорить об этом и дальше притворяться, что вчерашнего разговора не было, чтобы со временем отложить мысли об этом на самую дальнюю полку и благополучно забыть. — Просто забудь обо всем, что я тогда сказал. …именно это Юнги и собирался сделать, но за разрешение он мысленно поблагодарил Намджуна. — Я же тебе доверяю, хен. Я всегда буду твоим другом, что бы ты ни натворил, я всегда тебя поддержу, — Намджун улыбнулся так, что на щеках у него заиграли ямочки. Юнги прыснул. — Ой, как приторно. Намджун тоже рассмеялся, оглядев Юнги таким странным взглядом, будто мог его насквозь видеть. — Тебе лучше, хен, — сказал он. Юнги недоуменно приподнял брови. — Я серьезно. Ты выглядишь лучше. Чимин помогает тебе. Юнги чуть не поперхнулся воздухом. Неужели Намджун все видел? Он понял, что произошло? — Что ты под этим имеешь в виду? –осторожно спросил Юнги. — Не знаю. Просто мне так кажется. –Что Чимин тебе рассказал? — оставалось лишь надеяться на то, что Чимин не настолько глупый, каким его считал Юнги, потому что если младший все-таки хоть кому-нибудь проболтается или просто упомянет где-либо произошедшее между ними, Юнги его не просто убьет, он его с лица земли сотрет. — Ничего. Просто о том, как вы встретились, немного о Тэхене и еще кучу ненужной информации. В основном мы разговаривали о тебе. И это заинтриговало Юнги. Очень. — Обо мне? И что же вы там об… Его слова прервало громкое «динь», подоспевшего в самый неподходящий момент, лифта, и Намджун криво ухмыльнулся. Он быстро забежал в лифт, оставляя вопрос Юнги без ответа. –Тебе с Чимином повезло, хен. Он хороший друг, — на прощание сказал Намджун перед тем, как створки лифта закрылись, и заговорщицки улыбнулся (улыбка эта Юнги показалась жуткой). Слова Намджуна его лишь запутали. Когда двери лифта закрылись, и младший уехал, Юнги оставалось, лишь вздохнуть и вернуться в квартиру. В животе у него забурчало, а Юнги впервые задумался о том, что даже не помнит, когда в последний раз ел. В итоге он решил, что и раменом перебьется, потому что его он мог готовить даже с закрытыми глазами. Он молча достал пачку быстрозавариваемого рамена и включин конфорку на плите. Оставалось только дождаться, пока закипит вода. Юнги оперся руками о раковину, стоя лицом к стене. В этот момент на кухню зашел Чимин, укладываясь подбородком Юнги на плечо. — Я хочу китайской еды, хен, — прохныкал он. — Нет, ты хочешь рамен. Рамен полезный. Чимин засмеялся. Юнги все время утверждал, что терпеть не может тактильные контакты, но Пак Чимину все время удавалось убедить его в обратном. Младший снова потянулся к его левому запястью, поглаживая шрамы. Юнги выпутался из его объятий и поднес левую руку к глазам, пытаясь рассмотреть порезы. Утром Чимин так сильно хватался за его запястье, что они вполне могли снова начать кровоточить. Кровь действительно снова начала проглядывать. Младший снова потянулся вперед, пытаясь вернуть левое запястье Юнги в свои объятия, при этом издавая странные раздражающие звуки. Так они и оказались фактически в такой позе, при которой Чимин обнимал Юнги со спины. Старший цокнул языком и оттолкнул от себя надоедливого парня, вместо этого садясь за стол. — Они не пройдут, если ты все время будешь за меня цепляться, — холодно сказал он, пялясь на слегка кровоточащее запястье. Младший сел напротив него, положив руки на стол перед собой, и мило поморщил нос. Отвратительно. — Ну и что ты рассказал Намджуну? Чимин возвел глаза к потолку, как будто бы что-то вспоминая, при этом постукивая пальцем по подбородку. — Да ни о чем таком. Просто о тебе говорили. –Что именно обо мне? –Ну, Намджун-хен рассказал мне, что ты очень любишь писать песни и читать рэп. Я хочу когда-нибудь услышать твою музыку, хен. Уверен, она офигенная. Юнги снова закатил глаза, смотря на то, как Чимин весь светится от счастья и чуть ли не подпрыгивает на месте. Почему он так светится сегодня? Юнги это лишь еще больше раздражало. –И? — Что и? –Что еще ты ему рассказал? Чимин выгнул брови, пытаясь понять смысл вопроса, а потом на его лице появилась та самая озорная усмешка. –Не волнуйся, я не скажу Намджун-хену о том, как красиво ты выстанывал мое имя, хен. Если бы у Юнги была такая возможность, он бы прямо сейчас снова сбил Чимина на своей машине. — Слышь! — сказал он, тыкая в Чимина пальцем, чтобы до того все максимально точно дошло. — Если ты еще хоть раз, при любых обстоятельствах заговоришь об этом… — младший даже не пытался сделать вид, что испугался, вместо этого все также давя из себя эту мерзкую ухмылочку. — Я снова тебя собью. — И что? Убьешь меня? В любой другой день Юнги бы от этих слов впал в транс, начал параноить и в итоге чересчур накрутил бы себя. Но в данный момент его это лишь выбесило, из-за чего он нахмурился. И это как раз доказывало, что Юнги правда становится лучше. И он и сам в это начал верить.

***

Остаток дня он снова провел дома. Чимин в итоге сдался и тоже заварил себе рамен. До наступления ночи он сидел на диване и пялился в ноутбук, а потом ему стало скучно. Юнги все это время сидел рядом с ним, как и обычно, смотря на свое отражение в поломанном экране телевизора. Но ощущения были совсем не те, что раньше. Что-то изменилось. В этот раз что-то буквально силком тянуло Юнги с дивана и заставляло поднять лежащий на полу сломанный телефон и выкинуть его в мусорку. Это самое «что-то» вынуждало его взять кошелек и отправиться на парковку к машине, чтобы заменить ее новой. Что-то изменилось, потому что теперь Юнги не испытывал того же, что чувствовал всегда, сидя на диване напротив телевизора. Вчера он был сломан и до жути напуган. Он ничего не мог чувствовать, сердце будто бы отсутствовало, и все ему было чуждо. А теперь все поменялось. Мир остался прежним. Изменения не кричали о себе, никто бы их и не заметил невооруженным глазом, но они все равно были. Голоса, которые слышал Юнги, слова Намджуна, преследующие по ночам кошмары — все это теперь казалось далеким воспоминанием. — О чем ты сейчас думаешь, хен? — спросил Чимин, закрывая крышку ноутбука и поворачиваясь к Юнги. Скинув ноги с бедер старшего, он лег на них головой, как на подушку. Юнги такой вопрос показался странным. Зачем Чимин спрашивает, если сам может залезть в его голову и прочитать все интересующие его мысли? Юнги действительно стал верить в то, что его новый знакомый обладает какими-то сверхъестественными способностями и свободным доступом к его разуму. — Не знаю, — рассеянно ответил он. Чимин хмыкнул и взял Юнги за запястье, поглаживая шрамы — отныне его самое любимое занятие. — Зачем ты все время это делаешь? –спросил Юнги. На него даже не взглянули. Вместо этого Чимин осматривал запястье Юнги и шрамы на нем таким взглядом, как будто видел перед собой что-то необычайно красивое. Но это не так. Это шрамы. Уродливые и жалкие, доказывающие слабость Юнги и каждый день напоминающие о совершенной ошибке. — Потому что я думаю, что они красивые, — прошептал Чимин. Видите? Он точно умеет читать мысли. — Это уродство. Доказательство того, какой я на самом деле слабак, — возразил Юнги. Он не из тех людей, которые любят поосуждать других. Если бы он увидел кого-то с порезами на руках, Юнги бы не стал многого говорить. У всех свои проблемы, у Чимина тоже они есть. Юнги не считал людей со шрамами слабыми. Но себя он чувствовал именно таким, как только вспоминал слова родителей и их взгляд в тот момент. Он обещал себе самому, что никогда не позволит другим увидеть. Что он будет в порядке, справится со всем в одиночку, и на протяжении многих лет так и было. — Тебе и не нужно всегда со всем справляться, хен, — сказал Чимин, завороженно глядя на шрамы Юнги. Прислонив его запястье к своим губам, он оставил на нем долгий нежный поцелуй. — Иногда стоит быть не в порядке. — Твои слова бессмысленны. Чимин засмеялся, и от его дыхания по коже Юнги пробежали мурашки. Он быстро отдернул руку. –С чего ты решил, что вообще можешь это делать, м? — сконфуженно спросил Юнги. — Делать что? — спросил младший, наконец посмотрев на него. — Целовать твое запястье? Юнги закатил глаза, стараясь выглядеть как можно более раздраженным, хотя действия Чимина на самом деле успокаивали его. Чимин в ответ засмеялся, прикрыв глаза. Юнги нашел милым то, как его глаза пропадали во время смеха. — Я думал, что после секса люди сближаются, — отметил Чимин, заставляя Юнги покраснеть, зашипеть и буквально захотеть провалиться под землю от стыда. До знакомства с Пак Чимином он всегда считал себя достаточно искренним. Тому это показалось забавным, и он снова захихикал, вгоняя этим Юнги в краску еще сильнее. — Что? Ну ты чего засмущался, хен? Засмущался? Юнги же не девочка подросток, у которой при виде какого-нибудь красавчика сердце ускоряло ритм и колени подгибались. Ради бога, он же Мин Юнги, черт возьми. — Я не засмущался! Так что успокойся уже! — Почему? Ты не хочешь об этом говорить? — Здесь не о чем говорить. — А о том, как мы занимались любовью этим утром? — продолжал дразниться Чимин, мерзким голосом произнося слово «любовь» и с причмокиванием целуя воздух. Для справки, никто никогда на памяти Юнги не заменял слово «секс» словосочетанием «заниматься любовью», и уж тем более оно не подходило под их ситуацию, где два мужика занялись этим только потому что ситуация к подобному располагала. Юнги этот разговор не понравился, поэтому он вскочил с дивана, из-за чего Чимин свалился следом. — Ауч, хен, ты такой грубый! — воскликнул он, потирая ушибленный лоб. — Разве я не смог тебе угодить? Я даже ускорился, когда ты попросил. Что? Для полного удовлетворения тебе нужен еще и минет? Юнги реально подумывал снова сбить Чимина. Проехаться по нему не раз и не два, а даже три, если понадобится. –Во-первых, да, я грубый. Это в моей крови. Во-вторых, я точно не просил тебя ускориться. По правде говоря, он совсем не хотел вспоминать, и уже тем более говорить о сексе. Он бы предпочел забыть о произошедшем. Как будто этого никогда не происходило. Никаких членов в заднице и никаких стонов. И секса никакого не было, даже несмотря на то, что он был лучшим за прошедшие двадцать два года жизни Юнги. — Так что завали ебало. Чимин ухмыльнулся, усевшись на полу и скрестив ноги. — Но минет тебе все же хочется, м? Нет, ну он реально умеет читать мысли.

***

Что-то изменилось. Что-то изменилось, потому что Юнги заснул, сам того не заметив. Что-то изменилось, потому что Юнги снова оказался за рулем машины. Мигрень не давала даже спокойно дышать, и он гнал по дороге, во много раз превышая скорость. Ему просто хотелось попасть домой, как можно скорее. Салон автомобиля пропах алкоголем, лучи светофора заставляли глаза слезиться, а зрение плыло. Ладони вспотели, а сердцебиение участилось. Еще немного. Совсем чуть-чуть, и Юнги окажется дома. Эту улицу он знал довольно хорошо, поэтому был уверен, что через пару метров увидит перекресток, который ему приходилось проезжать каждый раз по пути домой и всегда неизменно попадать на красный свет светофора. Еще издали Юнги заметил дразняще мигающий зеленый свет. А это означало, что когда Юнги подъедет достаточно близко, зеленый сменится красным, поэтому он сделал то, что сделал бы любой нормальный человек в три часа ночи на пустой дороге — до упора вжал педаль газа в пол, разгоняясь быстрее, чем когда-либо. Именно в тот момент по голове как будто бы ударили молотком весом в тонну. Юнги болезненно простонал и на пару секунд прикрыл глаза, отрывая одну руку от руля и надавливая на веки. Он отвлекся буквально на пару секунд, а когда открыл глаза, увидел стоящую на дороге фигуру, освещаемую фарами. Юнги не успел осознать, кем был этот человек, широко раскрытыми глазами пялящийся на несущуюся на него машину. Было уже поздно давить на газ, а Юнги, к своему удивлению, и не пытался. Он вжимал педаль газа до упора, пока фигура человека со стуком не впечаталась в переднее стекло, прокатившись по крыше и свалившись обратно на асфальт. Автомобиль так быстро несся, что Юнги сначала и не почувствовал удара тела об него. Осознание произошедшего все не приходило, в голове была пустота. Он же только что кого-то сбил, верно? Тогда Юнги все же решил остановить машину. Его сердце билось в испуге, а мозг наконец начал обрабатывать информацию. Парень дрожащими руками открыл дверь и вышел из машины, не заботясь о том, что остановился прямо посреди дороги. Его волновало лишь тело человека, неподвижно лежащее на холодном асфальте неподалеку. У Юнги скрутило живот, и сердце забилось чаще. Часть разума твердила сесть обратно в машину и уехать прочь. Другая часть приказывала подойти к человеку и своими глазами узреть то, что он только что натворил. Ноги приняли сторону второй части разума и нетвердой походкой направили Юнги вперед. Чем ближе он подходил, тем сильнее умолял лежащего человека пошевелиться, взмахнуть руками, может даже обматерить его, издать хоть какой-то звук, чтобы Юнги понял, что он жив. Но, к сожалению, единственным, что он слышал, было его собственное тяжелое дыхание. Да, кроме него так дышать никто больше не мог. По мере приближения Юнги, тело принимало все более различимую форму. Теперь Юнги видел, что это был мальчик. Его лица не было видно, правая нога лежала в странном положении, и Юнги постарался больше не смотреть на стекающую по ней струйку крови и что-то белое и выпуклое, выглядывающее из-под разодранной ткани джинсов. Он почувствовал подкатывающую к горлу тошноту. — Э-эй, ты в п-порядке? Его голос и пальцы дрожали. Нет, этот парень не мог умереть. Нужно срочно вызвать скорую. Если понадобится, то самому отвезти парня в ближайшую больницу. — Эй, с-скажи что-нибудь. Юнги подошел вплотную, теперь возвышаясь над парнем. Его лица он все еще не видел. Он сделал еще один шаг, обходя тело, чтобы посмотреть поближе, надеясь увидеть искаженное болью, но живое лицо. А потом он понял, что знает, кому принадлежит это лицо. Эти пухлые щеки. Эти исчезающие при улыбке глаза. Теперь эти глаза были широко раскрыты, пустым взглядом впиваясь в одну точку. Рот парня слегка приоткрылся, и из уголка стекала тонкая струйка крови. Юнги упал на колени, чувствуя, как мелкие камушки впиваются ему в кожу. Вот, что он сделал. Это его собственное произведение искусства, то, что он создал собственными руками. Руками на руле и ногами на педали тормоза. Это он сбил Пак Чимина, и теперь тот был мертв. — Н-нет, да нет же, я н-не… Нечего отрицать очевидное. Юнги закрыл лицо руками. Он только что сбил человека. Кровь на фарах и крыше это лишь подтверждает. Нечего отрицать то, что он… –…убийца. Юнги замер. Кто это сказал? Чей это шепот? Только что действительно раздался чей-то голос, и Юнги точно это не выдумывал. Он медленно убрал руки от лица, надеясь, что не ошибся. Его взгляд метнулся к лицу Чимина. И его сердце почти полностью остановилось. Парень по-прежнему лежал неподвижно, только теперь смотря широко раскрытыми глазами прямо на Юнги. Взгляд этот обвинял его и даже пугал. Юнги так хотел увидеть хотя бы какой-то признак оставшейся при парне жизни. И открытые глаза можно было принять за него, но ничего не выражающий взгляд в них заставлял усомниться. Никаких эмоций, ничего от прежнего Пак Чимина. Уголки губ парня дернулись, формируя буквы в знакомые слуху Юнги слова. Тогда Мин понял, что это все далеко не признак того, что парень остался жив. Вместо желаемого облегчения в сердце закрался еще больший ужас. Раздавшийся голос совсем не походил на человеческий. Этот скрипящий и шелестящий голос совершенно не был похож на голос прежнего Пак Чимина. Парень умер. Больше не осталось сомнений, и Юнги больше не чувствовал комфорта рядом с ним. Теперь он его пугал. — Ты м-меня убил… — почти беззвучно произнесли губы. Юнги не смог осознать, в какой именно момент из его глаз полились слезы. — Н-нет, я… Он собирался сказать, что не хотел этого. Хотел оправдать себя, свалив всю вину на алкоголь в крови и мигрень. Он понимал, что надо было остановиться, но он не думал, что окажется убийцей. Он никогда не хотел этого… — Т-ты убийца.

***

— Хватит! Юнги кричал. Бился в судорогах, дергал себя за волосы, чуть ли не вырывая их. Его сердце сходило с ума. Футболка пропиталась потом. Юнги уже сталкивался с подобным раньше, но никогда еще панические атаки не были такими сильными. Единственным, что занимало его мысли сейчас, было отсутствие рядом Чимина. Наступила ночь, и темную комнату освещал лишь тусклый свет фонарей и фар проезжающих мимо машин, проглядывающий сквозь шторы. Юнги снова заснул? И куда тогда подевался Чимин? С ним ведь точно все в порядке? Не мог же Юнги по-настоящему убить его. Нет, все это было лишь сном. — Чимин?! — позвал Юнги. Он снова заснул на диване и не обнаружил Чимина после, прямо как вчера. В комнате стояла непроглядная тьма, и Юнги даже не пытался высмотреть на часах время. Он быстро поднялся, решив отправиться на поиски, но не пройдя и трех шагов упал на пол, будучи не в состоянии стоять на подкашивающихся ногах. Из комнаты Юнги раздались торопливые шаги. Видимо, грохот привлек внимание Чимина. Что он делал в спальне Юнги? –Хен! Ты в порядке? — присел на корточки рядом Чимин. Он обнял Юнги за плечи и помог подняться и сесть обратно на диван. –Что случилось? Ничего. Просто сон. Пугающий, но по-прежнему сон. Юнги изо всех сил старался привести дыхание в норму, пока Чимин успокаивающе поглаживал его по спине. Когда ему это удалось, Юнги повернулся всем корпусом к Чимину. Его волосы выглядели чуть влажными, из чего можно было сделать вывод, что парень только вышел из душа. Теперь понятно, что он делал в спальне Юнги. Чимин обеспокоенно пытался взглянуть ему в глаза, настороженно хмурясь и кусая губы. Он так отличался от того Пак Чимина, которого Юнги видел во сне. Хотя бы потому, что этот Пак Чимин по-прежнему жив. — Ты здесь, — обессиленно прошептал Юнги, еле двигая губами и мертвой хваткой впиваясь в плечо Чимина. — Я здесь, — утвердительно кивнул головой младший. Он правда здесь, с Юнги. Парень, способный успокоить одним движением руки, способный заставить Юнги поверить в собственную адекватность. — Но до этого… — продолжил Юнги, тыльной стороной ладони утирая выступившие на глазах слезы. Неужели он реально расплакался во сне? — Тебя не было. Я проснулся, а тебя не было рядом. — Прости, пожалуйста, я просто… — на лице Чимина появилась странная виноватая гримаса, как будто он совершил серьезное преступление и теперь раскаивался. Зарывшись пальцами в волосы Юнги, он откинул его челку со лба, чтобы та не лезла в глаза. С тех пор, как Юнги в последний раз стригся, прошло очень много времени, и чересчур отросшие волосы зачастую мешались. — Ты так напуган. Что случилось, хен? Юнги тяжело сглотнул. Он не хотел рассказывать о своем сне и как-либо еще затрагивать эту тему. Отмахнуться от слов Намджуна и пугающего шепота было довольно легко, так же, как и забыть про них. Но в данной ситуации сделать это было очень тяжело, наверное, потому что главным героем кошмара являлся Чимин. Увидев его мертвым, Юнги перепугался сильнее, чем когда-либо от звонков. Но в то же время, по этой же причине он вполне мог забыть об этом. Пока Чимин рядом, Юнги мог не волноваться и спать спокойно, в чем он в последнее время очень нуждался. — Ты в порядке. С тобой все хорошо, — прошептал Чимин, обвивая пальцами левое запястье Юнги. В один момент Юнги понял, что ему больше не нужно самому проговаривать эти слова. Ему всего лишь нужен был кто-то, кто сказал бы это за него, и поэтому Юнги так отчаянно зацепился за услышанное. Не понятно, почему, но все его проблемы заканчивались при появлении Чимина, который будто бы прижимал его ближе к себе и отгораживал от всего негатива. Чимин как гравитация. Долгое время Юнги витал между двух миров без возможности крепко встать на ноги, но с появлением в его жизни Чимина, он вспомнил о том, что все еще может ходить. Как и сказал Намджун, Пак Чимин действительно очень хорошо на него влиял. — Я с тобой, хен. Единственное, о чем Мин Юнги молил и чего он так жаждал, было живое напоминание о том, что он все еще в своем уме и способен здраво мыслить. И сейчас это напоминание сидело рядом на диване. По этой причине Юнги подался вперед и прильнул к губам напротив. В будущем он будет корить себя за этот поступок, но прямо сейчас он мог думать только о том, с какой завидной легкостью у Чимина всегда получалось забирать все его страхи, и Юнги надеялся, что в этот раз он сделает то же самое. Он нуждался в этом, поэтому надавил языком на губы младшего и просунул его внутрь. Утром он без сомнений пожалеет, что первым полез целоваться и первым полез Чимину под футболку (точнее, свою же футболку, которую младший одолжил). Юнги так увлекся, что даже не успел рассмотреть и потрогать точеный пресс, спрятанный под футболкой. — Ты мне нужен, — прошептал Юнги, разрывая поцелуй и переходя на шею Чимина, оставляя на чувствительной коже поцелуи и легкие укусы, надеясь услышать хотя бы один стон. Младший вздрогнул и поежился, но отталкивать не стал. Чувствуя на своем запястье чужую руку, Юнги отзеркалил движение и схватил запястье Чимина, пальцами поглаживая почти идентичный своему шрам и возобновляя поцелуй. Но случайно задев пальцами предплечье, он почувствовал на коже Чимина странные рубцы и что-то мокрое. Выгнув брови, Юнги хотел отстраниться и спросить, что это было, но стоило Чимину прикусить его нижнюю губу, и все ненужные мысли из головы тут же вылетели. — Я с тобой, — повторил Чимин, тяжело дыша. Рассеянно кивнув головой, Юнги поспешил стянуть с Чимина футболку, проделывая то же самое со своей. После этого младший наконец начал проявлять инициативу, сначала присасываясь к шее Юнги, постепенно прокладывая дорожку из поцелуев по его торсу. Юнги хотел заставить младшего стонать громче, но в итоге застонал сам, когда язык Чимина скользнул по одному из его сосков, пальцами выкручивая другой. Чимин бы перешел с торса ниже, если бы не мешающиеся штаны Юнги. — Полагаю, ты все еще хочешь минет, хен? — дразнящим тоном спросил Чимин, одним движением стягивая с Юнги штаны и раздвигая его ноги шире. Плюсом постоянного нахождения дома было отсутствие обязательства носить приличные штаны с молнией, что позволяло быстро стягивать их и также быстро натягивать. — Заткнись, — прошипел Юнги. Он сто процентов об этом пожалеет. Каждая клеточка его тела кричала об этом, моля остановиться и подумать головой, утверждая, что, то чем они занимаются, ни к чему хорошему не приведет. Голос в голове Юнги кричал, что они занимаются очень плохими вещами, такими же плохими, как и оставление на собственных руках порезов. Только вот этот голос никогда не сможет почувствовать в своей заднице член, а Юнги сможет. Скорее всего, если бы голос все-таки смог это сделать, то после этого побежал бы к врачу, шокированный произошедшим. Разговаривал бы с медиками, принимал таблетки. Ему бы это не помогло, но… — Ох, черт, Чимин! И правда, черт с ним. Черт с этими непонятными логическими цепочками, кому они сдались, когда вокруг твоего члена смыкаются чьи-то губы? Юнги зарылся пальцами в волосы на затылке Чимина, помогая ему взять глубже. Пока парень сидел на коленях на полу, Юнги восседал на диване, как на троне, широко раздвинув ноги. В животе снова разгоралось уже знакомое пламя. Жар и теснота глотки Чимина окончательно выбивали из головы все ненужные мысли. Парень ритмично двигал головой вверх и вниз по всей длине, расслабленно посасывая головку и смыкая пальцы на основании. Когда он взял член за щеку, Юнги почти подкинуло, и он инстиктивно дернул бедрами вперед. Чимин остановился, чуть не подавившись, и выпустил член изо рта с пошлым хлюпаньем. Чмокнув внутреннюю сторону бедра Юнги, он поднялся с колен и вернулся к ранее оставленной метке на шее хена. Скоро на его коже зацветут розы, как когда-то это делала кровь. Разум Юнги повторял, что это именно то, что нужно. Это поможет почувствовать. Станет лучше. Чимин как наркотик, которым Юнги не может насытиться. Но одна часть разума все продолжала твердить, какую ошибку он совершает. Что с таким же успехом Юнги просто мог воткнуть себе в руку шприц и стать одним из тех жалких наркоманов, которых он всегда так ненавидел. Что Юнги точно об этом пожалеет. Но его тело совершенно так не считало, особенно когда Чимин уселся к нему на колени и потерся задницей об его пах. Грубая ткань его штанов неприятно натирала нежную кожу Юнги, и он приподнял младшего, прижимая его к своей груди и самостоятельно приспуская штаны с его бедер до колен. Чимин снова прильнул к его губам в поцелуе и ухмыльнулся, из-за чего Юнги жутко захотелось снова его чем-нибудь заткнуть. Обхватив старшего за шею, чтобы удержать равновесие, Чимин взял его за руку и обхватил средний и указательный пальцы губами. Юнги бы предпочел снова увидеть эти губы на своем члене, чем на пальцах, но его мнение поменялось, когда Чимин направил его руку себе между ягодиц. Юнги занервничал и хотел уточнить, что именно нужно делать, но Чимин, как и всегда, пресек все его попытки сказать что-либо, прошептав тихое «Не волнуйся» и проталкивая в себя пальцы. Насадившись до упора пока только на один палец, Чимин напрягся. Уткнувшись лбом в плечо Юнги, он горячо выдохнул, пуская по телу старшего множество мурашек. Короткий кивок Чимина Юнги расценил как разрешение и медленно задвигал пальцем, вспоминая, как-то же самое вчера делал Чимин, и стараясь повторять за ним. Больше всего он боялся как-то навредить младшему или сделать больно, но стоило Чимину слегка поерзать, он решил, что пока все делает правильно и быстрее задвигал пальцем, в один момент на пробу сгибая его, на что Чимин выгнулся, требовательно выпячивая зад и судорожно выдыхая. — Еще. От услышанного Юнги тихо рыкнул. На половину вынув палец, он вставил его обратно, при этом добавив еще один, и почти сразу попал по тому самому месту, заставившему Чимина вцепиться ногтями ему в плечи. Немного отстранившись, Пак обхватил рукой их члены, наглаживая сразу оба. Кожа к коже, ногти Чимина, оставляющие небольшие вмятины на плечах, горячее дыхание на шее, жаркая теснота, обхватывающая пальцы — всего этого слишком много. Не в силах больше терпеть, Чимин приподнялся, слезая с пальцев Юнги, вместо них подставляя к своему анусу его член. Судя по всему, не нуждаясь в дополнительной растяжке или хотя бы медленном проникновении, Чимин сел на член сразу и до упора, зажмуриваясь и крепче вцепляясь в плечи Юнги. Видимо, они оба были без ума от боли. Юнги нравилось чувствовать боль от впивающихся в плечи ногтей, как полотно раскрашивающих его кожу постепенно крснеющими отметинами. Каждый полученный синяк или царапина лишь украшали, дополняя целостную картину и радуя своим видом глаз. Поэтому, почувствовав на шее сжимающиеся зубы, а на левом запястье и предплечье крепкую хватку, Юнги бесстыдно простонал. Чимин приподнялся и со шлепком сел обратно. Юнги, не желая сидеть бревном, двигал бедрами в ответ, пытаясь задеть простату. Когда ему это удалось, Чимин откинул голову назад, мертвой хваткой вцепившись в плечи Юнги, и с его губ сорвался полу стон, полу вскрик. От жаркой тесноты Юнги будто горел. Оба парня в унисон двигали бедрами, пытаясь догнать ускользающее из пальцев, но такое необходимое облегчение. Чимин неустанно приближался к оргазму, скача все быстрее и быстрее и требовательно обхватывая рукой Юнги свой истекающий смазкой член, буквально моля о прикосновениях. От подобного жеста Юнги окончательно слетел с катушек, хватаясь потными руками за ягодицы Чимина и ожесточенно насаживая его на себя, не в силах больше терпеть эту сладкую пытку. Чувствуя внутри себя грубые движения члена, беспрерывно таранящего простату, Чимин зажмурился и крупно вздрогнул, наконец кончая, рефлекторно сводя колени и почти до крови вгрызаясь в шею Юнги. В дальнейшем кровоточить будет не только шея Юнги, но и его запястье, потому что во время оргазма Чимин умудрился глубоко впиться ногтями в не успевшие зажить порезы. Пронзившая руку боль подтолкнула Юнги к краю, и он выгнулся до хруста в спине, поджимая пальцы на ногах и кончая глубоко в Чимина, наблюдая перед глазами цветные пятна. Чимин обессиленно плюхнулся на его грудь, упираясь лбом в изгиб шеи. Пару минут никто из них не двигался, оба пытались привести дыхание в норму, пока младший не потянул Юнги за шею на себя, пытаясь улечься на диван. В итоге они легли напротив друг друга. Юнги хотел бы думать, что в будущем пожалеет о произошедшем, но вопреки всему, чувство вины все не появлялось. Вместо этого Юнги чувствовал то же, что и вчера — спокойствие. Нахлынувшее умиротворение можно было сравнить с легким ветерком, обдувающим щеки, или теплыми морскими волнами, окатывающими пальцы ног, в прохладный летний день. Казалось, что даже воздух, наполняющий и покидающий легкие, делает это не просто, потому что надо. Кислород больше не казался чем-то самим собой разумеющимся. Юнги хотелось вдыхать и вдыхать его, напоминая себе и осознавая то, что он по-прежнему жив. Каждый вдох, глубокий или нет, помогал пламени внутри не погаснуть. Видимо, вот что значит быть живым. Не просто вдыхать и выдыхать воздух, а по-настоящему дышать. Юнги дышал Чимином. Носом зарывшись ему в волосы, он глубоко дышал и слышал еле уловимые нотки своего собственного шампуня. Парень приподнял голову, пытаясь заглянуть Юнги в глаза. — Что? В комнате темно, но Юнги все равно знал, что на губах Чимина расцветает мягкая улыбка. Из его тела будто бы высосали все силы. Но несмотря на всю свою усталость, Юнги еще никогда не чувствовал себя таким живым. Это не любовь, но ни с кем другим Юнги не сможет почувствовать того же. Тело блестело от пота, царапины на плечах и руке щипало от попавшей на них соленой влаги, кости, казалось, готовы были сломаться. При этом всем, Юнги с нетерпением ждал момента, когда воочию увидит на себе все творения младшего. Красив ли он теперь? Расцвели ли на его бледной коже такие красивые, но уж больно-колючие, кроваво-красные розы? Поразится ли Юнги своей красоте? — Ты такой красивый, хен, — кажется, Чимин снова прочитал его мысли. Он потянулся к запястью Юнги, почти неуловимо касаясь кожи и пачкая кончики пальцев в красном. Он легко прикоснулся губами к вновь открывшимся порезам, будто пытаясь сцеловать с запястья проступившую кровь. –У тебя снова кровь идет, — прошептал он. — Благодаря тебе, они никогда не заживут, — тихонько посмеялся Юнги, пытаясь звучать укоризненно, но с треском в этом проваливаясь. Чимин вздохнул, напоследок еще раз касаясь раны губами и отстраняясь, переводя искрящиеся глаза на старшего. — Ты впервые засмеялся. Разве? Он так давно не смеялся, что уже успел и позабыть, как может звучать смех. Юнги даже не мог вспомнить, когда не снисходительно или издевательски, а по-настоящему улыбался. И теперь Чимин говорит ему такое. — Но я еще никогда не видел твоей улыбки, хен, — продолжил младший. Юнги фыркнул. — А ты и не увидишь. Юнги чувствовал бурлящую в крови жизнь. Он мог чувствовать. А большего и не надо. Ему не нужно было видеть, он прекрасно чувствовал на губах Чимина улыбку. — Но ты же улыбаешься сейчас, верно, хен? Может, не один Юнги теперь способен чувствовать. Может, Чимин тоже. Он чувствовал Юнги точно так же, как Юнги чувствовал Чимина. Отвечать на этот вопрос не было смысла. Чимин и так уже знал ответ. Он ведь умеет читать мысли. И да, Юнги правда улыбался, лежа в полной темноте на диване напротив Чимина. Впервые за бесконечность, Мин Юнги просто улыбнулся, а Пак Чимину не требовался свет, чтобы это увидеть.