как заставить его заснуть

После того, как Чимин убрал весь устроенный ими беспорядок, парни провалились в сон. Младший прижимался к боку Юнги, поглаживая его запястье, пока его веки не отяжелели. Юнги не хватало духу сказать это вслух, но больше всего он хотел проснуться и увидеть рядом с собой Чимина, а не пустоту. Вот, что мучило его в последнее время — опустошенность после пробуждения и холодный воздух, окутывающий с ног до головы. Одиночество грызло его так же, как и непонятный шепот, а тогда, когда рядом засыпал Чимин, все кошмары как рукой снимало. Чимин сам как наркотик. Как самое лучшее снотворное. Как опора под ногами и крепко держащий якорь. И открыв вместе с первыми лучами солнца глаза, Юнги счастливо улыбнулся при виде знакомой коричневой макушки рядом. Чимин тихо сопел ему в грудь, обхватив рукой поперек талии и скрестив их ноги между собой. Второй рукой он, как и ожидалось, держал Юнги за запястье. Юнги зарылся носом в волосы Чимина. Еле улавливались древесные нотки его собственного запаха, но их почти полностью перекрывал запах шампуня Юнги. Это странно, но его запах напомнил Юнги старый музыкальный магазинчик в Хондэ, где он впервые услышал» Fly» группы «Epik High». Странно, что чей-то запах был способен навевать на подобные воспоминания. Юнги вспомнил, как еще в средней школе забрел в тот магазин в поисках диска с классической музыкой, потому что родители вынудили его сыграть что-нибудь на арфе на свадьбе их коллег, говоря, что такой подарок им точно придется по душе. На самом деле, они просто хотели похвастаться талантом своего ребенка, и Юнги тогда с иронией думал, что выплевывать матные словечки в микрофон у него получается намного лучше, чем элегантно пробегаться пальцами по струнам. Когда он зашел в магазин, вокруг царила какая-то своя атмосфера, создаваемая голосом Табло, раздающимся из колонок. Тогда то он и влюбился в рэп, тогда мелкий Мин Юнги подумал, что сможет стать кем-то большим, чем просто сгустком ожиданий и надежд своих родителей. В тот день он смог на секунду поверить в то, что именно так и будет. Чимин заворочался, видимо почувствовав горячее дыхание на своей макушке, и распахнул веки, жмурясь от яркого света и не выветрившегося из организма сна. Он потер кулаками глаза, после чего тепло улыбнулся и оперся подбородком о грудь Юнги, переводя на него взгляд. — Утречка, хен, — хрипловатым после сна голосом сказал Чимин. Следующее действие Юнги можно было расценить как улыбку, потому что уголки его губ приподнялись так же, как у Чимина. С последнего раза прошло так много времени, что теперь лицевые мышцы неприятно тянуло от подобных действий. Ну, или Юнги просто драматизирует. Чимин улыбнулся еще шире, видя подобную реакцию, и большим пальцем прикоснулся к уголку губ Юнги, чтобы не только увидеть, но и почувствовать его улыбку. Юнги никогда бы не подумал, что просыпаться с кем-то настолько теплым будет так офигенно. Он еще никогда не просыпался рядом с кем-то лицом к лицу с настолько переполняющим чувством восторга. В последний раз он чувствовал подобное очень и очень давно, и теперь счастье казалось ему чем-то незнакомым. — Ты проснулся, а я здесь, — проговорил Чимин, оглаживая пальцем контур губ Юнги, снова прочитав его мысли. Вчера Юнги упоминал то, насколько боится просыпаться после кошмаров в полном одиночестве. — Не бросай меня, — прошептал он. — Даже не смей. Чимин от услышанного заулыбался, как довольный кот, будто бы не обращая внимания на то, что слова Юнги прозвучали больше как угроза, чем просьба. Однако, в его глазах на долю секунды успело что-то промелькнуть. Лицо его на мгновение исказилось в непонятной гримасе, но почти сразу же сменилось той же самой улыбкой, и Юнги предпочел проигнорировать то, что увидел только что. — Не брошу, хен, — бодро сказал Чимин. — Я всегда буду рядом.

***

— Знаешь, хен, тебе действительно стоит вернуться в универ, — выдал он за завтраком. Они вообще разговаривали по-нормальному только в двух локациях дома Юнги — либо на диване, либо за кухонным столом. Юнги снова давился быстрорастворимым раменом (ну или чем-то, отдаленно его напоминающим), а Чимину удалось залезть в кухонный шкаф и найти там коробку с хлопьями, у которых, по мнению Юнги, давным-давно истек срок годности. Пока младший шарил по разным ящикам в поисках ложки и доставал себе тарелку, как будто правда считал этот дом своим, Юнги его рассматривал. Его веселило то, с какой уверенностью Чимин бродил по кухне, даже не спрашивая, где что находится, и находя все с первого раза. Юнги уже со счета сбился и не мог сказать точное количество ночей, которые Чимин провел в его квартире. Когда-нибудь ему все равно придется вернуться домой, иначе правда возьмет и окончательно переедет. Окончательно. Почему Юнги вообще об этом думает? С чего бы Чимину переезжать к нему навсегда? Нет, они, конечно, могут жить вместе и проводить каждый день так, как они это делали последние пару недель. Но если бы жизнь Юнги была картиной, то Чимин бы нисколько ее не испортил. Влился бы в общую панораму, слился бы с фоном, и даже цветом не выдал бы в себе чужака. Даже вид Чимина в длинном свитере (опять взятом из шкафа Юнги) и с миской хлопьев в руках не вызывал в Мине каких-то неудобств. Все казалось таким привычным и знакомым. Юнги не хотел возвращаться в университет. Он по-прежнему не видел смысла туда ходить, так же, как и последние пару месяцев. Вместо того, чтобы куда-то выходить, он бы предпочел посидеть на диване и попялиться на темный экран телевизора. Хотя, в последнее время такое времяпрепровождение перестало его привлекать. Все-таки, смотреть на пустой экран телевизора — не самое интересное занятие, но предыдущие несколько месяцев Юнги не жаловался. А теперь он чувствовал зарождающуюся скуку от одних только мыслей о подобном, и ему хотелось заняться чем-то другим. — Ты когда-то сказал, что пойдешь на учебу, если я вернусь в школу, — продолжил Чимин, присаживаясь напротив. — Ну и? — Как насчет того, что сегодня я пойду в школу, а ты в универ, хен? Юнги пропустил очень много лекций, и риск отчисления с каждым днем все возрастал. А чтобы стать главой компании, чего так желали его родители, Юнги необходимо было выпуститься. — Не думаю, что это хорошая идея, — сказал он. Идея-то как раз хорошая, только вот желания делать это не было совсем. Парень напротив надул губы, пытаясь выглядеть мило. — Ну хе-е-е-ен. Я тоже не хочу идти в школу, но иду же. А если единственное, что держит тебя дома это лень, то я бы на твоем месте попробовал ее побороть. Юнги не мог понять, зачем младшему вдруг так это понадобилось. Вообще мотивы доброй половины поступков Чимина ему были не известны. Юнги почти ничего о нем не знал, но при этом был уверен, что не сможет нормально жить без присутствия Чимина рядом. Любовь ли это? Юнги так не считал, хотя никогда еще не испытывал подобного и сравнивать ему было не с чем. Но нет, это точно не любовь. Никак ей быть не может, потому что Юнги по-прежнему верил, что единственным человеком, которого он когда-нибудь полюбит, будет он сам.

***

За тот короткий промежуток времени, что он знал Чимина, Юнги много раз убедился в своей лицемерности и лживости. Что-то в Чимине вынуждало Юнги сомневаться буквально во всем, что касалось его самого. Поэтому, несмотря на все свои убеждения в том, что он ни за что не выйдет из своей квартиры, Юнги оказался в лифте со скрещенными на груди руками, раздраженно притопывая ногой по полу. Позади него стоял чуть ли не светящийся Чимин. Так как наступила зима, на улице было довольно холодно, поэтому оба оделись по погоде (Юнги поверх пальто напялил еще и огромный шарф), а Чимин просто надел на себя буквально все теплое, что было в шкафу у старшего. Он сказал, что перед уроками заедет к другу и переоденется. Когда они, наконец, прибыли на нужный этаж, Юнги без промедлений направился к своей машине, припаркованной на своем законном месте. Намджун правда проделал хорошую работу и сделал все так, как надо. От последствий аварии не осталось и следа. Разбитую фару заменили новой, а на дверях не осталось и намека на царапины или вмятины. Теперь автомобиль выглядел безупречно, как будто только что из автосалона. Благодаря этому, больше никто, включая самого Юнги, не сможет увидеть те непонятные следы крови, которые… — Давай, хен. Юнги шумно сглотнул. Нет, он ведь собирался забыть об этом, даже сам Намджун сказал забыть. Они оба собирались забыть о том разговоре навсегда и больше не вспоминать. Скоро он навсегда забудется, как и спрятанные под рукавами рубашки и наручными часами порезы. — А, да, — прошептал себе под нос Юнги и все-таки сел за руль, заводя двигатель. Почти забытая головная боль подкралась незаметно, сразу как только Юнги разместил руки на руле. На лбу и задней стороне шеи проступил холодный пот. Кошмары. Каждый раз они начинались именно тут, за рулем. Именно этим рулем, потому что Юнги по одним только прикосновениям к нему мог узнать его из тысячи. Кошмары всегда начинались одинаково — Юнги нажимал на газ, возвращалась головная боль, и в глазах темнело. Он не бил по тормозам, не чувствовал удара тела об капот, а потом видел на нем дорожки крови, а в зеркале заднего вида валяющегося без чувств на асфальте человека. — Хен, что случилось? Ничего не случилось и никогда не случится. Он в порядке. Все с ним хорошо. Рядом же Чимин, а значит… — Хен, все хорошо, — прошептал младший, прикасаясь к локтю Юнги в попытке успокоить. …он будет в порядке, пока рядом будет Чимин. Юнги резко повернулся к нему лицом и наклонился ближе. Чужая рука на локте, как ни странно, правда успокаивала. Кажется, она могла заставить забыть про все проблемы. — Я н-не могу, — заикаясь пролепетал Юнги. Юнги не мог спокойно сидеть за рулем в этой машине, не вспоминая при этом все то, что происходило во сне. Нахождение тут напоминало обо всем том, что Юнги так отчаянно пытался забыть. Он потянулся к ручке двери, на ощупь пытаясь открыть ее, и почти вывалился из машины, закрывая рукой лицо. На подкашивающихся ногах от отошел на пару шагов назад и обернулся, оглядывая свою машину. Какая-то часть разума навязчиво шептала, что теперь ее можно было считать орудием убийства, потому что именно с помощью этой машины была отобрана чья-то жизнь. — Эй, эй, все хорошо, -! –Чимин выбрался из машины следом и подбежал к Юнги, хватая его за плечи и пытаясь успокоить. Взгляд Юнги по-прежнему был прикован к машине, а в голове проносились картинки того, как тело по капоту перекатывается на крышу и падает с нее на дорогу. На такой скорости от человека бы просто ничего не осталось, и тело его превратилось бы в неподвижный мешок с костями. Отдельная личность, живой и дышащий человек в одно мгновение превратился бы в искривленное подобие самого себя с прорывающими мышцы и кожу костями и текущими из него литрами крови. — Хен, мы можем поехать на автобусе, хорошо? — успокаивающе прошептал Чимин, касаясь пальцами запястья. — Если тебе страшно, мы можем не ехать на машине. Юнги медленно кивнул, хватая ртом воздух, как рыба, оказавшаяся на суше. Скорее всего, это была паническая атака, иначе как еще эту хуйню можно назвать. Юнги вытер рукавом пальто мокрый от пота лоб и отвернулся от машины, не утруждаясь даже тем, чтобы закрыть двери. Даже если кто-то ее угонит (и слава богу), Юнги все равно купит другую. Не сопротивляясь, Юнги пополз за Чимином на улицу, где их встретил холодный воздух и, только начавшаяся, зима. В последний раз он ездил на автобусе очень и очень давно, поэтому покорно последовал за Чимином, просто потому, что не мог вспомнить, где находится остановка. А еще он позволил Чимину переплести их пальцы вместе. Это хорошо отвлекало от воспоминаний о кошмарах, заменяя их мыслями о тепле, исходящем от чужой руки. Да, стоит почаще держаться за руки с Чимином.

***

Создавалось впечатление, что на открытом воздухе Юнги был в последний раз сто лет назад. В итоге они спустились в метро, и на станции Банпо Чимин его покинул, а Юнги поехал дальше до универа. Было так странно оказаться вне квартиры и при этом даже не за рулем. При этом еще и не с больной головой просто шагать по дороге, прямо как все те незнакомцы вокруг. На мимолетное мгновение Юнги почувствовал себя нормальным. Не то чтобы он правда был каким-то ненормальным, просто с учетом нынешних обстоятельств Юнги сильно сомневался, что все люди рано или поздно переживают и проходят через то, что проходит он. Но самым необычным был факт того, что Юнги наконец оказался рядом со своим университетом и впервые за долгое время вообще увидел его. Казалось, что прошло много лет, а здание ничуть не изменилось. В самом здании и не должно было ничего изменится. А вот в Юнги да. Все казалось таким ненастоящим. Даже кошмары теперь казались более реальными, чем факт того, что Юнги идет по коридору университета по направлению к аудитории. Зайдя вовремя в класс, в котором должна была проходить пара по статистике, и усевшись на свое место лицом к довольно удивленному профессору (то, что он вообще до сих пор помнил, как выглядел Юнги, поражало), Юнги почувствовал себя не в своей тарелке. Сколько его не было? Два месяца? Три? Все те проведенные дома дни, телефонные звонки и разбитая машина казались давно забытым воспоминанием. Постепенно он снова становился тем самым Мин Юнги, который по возможности всегда садится в конец аудитории и со скучающим лицом слушает нудные лекции, даже не пытаясь показывать заинтересованность. Тем Мин Юнги, который мечтал о скором окончании этого пиздеца, потому что терпеть не мог каждую секунду, проведенную в этом ебливом институте, обучаясь тому, чем совершенно не интересовался. — Черт возьми, Юнги, ты здесь. Юнги повернул голову и увидел садящегося на соседнее место Сокджина. Он успел забыть, что на парах по статистике они всегда раньше сидели вместе. — Боже мой, Юнги, я глазам своим не верю, — продолжил Сокджин, сидя чуть ли не с открытым от шока ртом. Для еще большей клишированности ситуации, ему оставалось только выронить из рук книги. Кажется, он даже порывался обнять Юнги, но увидев предостерегающий взгляд того, говорящий о том, что не стоит делать таких постыдных и ненужных действий, передумал и немного отодвинулся. — Ты снова посещаешь университет. В последний их с Сокджином разговор Юнги злился. Старший все время находил лишние поводы для беспокойства, и это раздражало. Теперь же Юнги раздражало буквально каждое сказанное им слово. Неужели так необходимо было делать очевидным для всех остальных приход Юнги? Подобное изменение в привычной рутине и так вызывало достаточно стрессов и ошеломляло самого Мина, неужели Сокджин этого не понимает? В итоге Юнги цокнул языком, скрестил руки на груди и повернулся лицом обратно к профессору. — Заткнись. И Сокджин так и сделал, перед этим лишь бросив короткое: «Рад тебя видеть». Юнги подумал, что Сокджину за это нужно хорошенько отблагодарить Чимина. Лекция длилась вечность. Юнги с самого начала понял, что пропустил слишком много, но сидящий рядом Сокджин по доброте душевной разъяснял ему непонятные термины, хотя Юнги даже не просил. Старший даже предложил ему свою тетрадь с конспектами, на что Мин просто кивнул. Даже не смотря на Сокджина, он чувствовал, насколько того распирает счастье и радость. Оставалось только догадываться, как на возвращение Юнги отреагирует Хосок. Его сто процентов попытаются задушить в объятиях. Видимо, Сокджин именно этого и хотел, потому что положив руку Юнги на плечо, он попросил его провести время всем вместе, потому что остальные точно будут невероятно рады встрече. Юнги думал лишь о том, насколько тяжелее казалась рука Сокджина по сравнению с рукой Чимина. После пары его повели (скорее, потащили) в кафетерий. Только ступив за порог, Юнги услышал знакомый голос, выкрикнувший его имя. Осознав, чей именно это был голос, Мин раздосадованно зарычал. Почти успев смириться с последующим позором, он чуть не свалился с ног, когда на него налетел с объятиями Хосок. — Боже, хен, я так скучал! — прокричал он, пока Юнги изо всех пытался скинуть с себя его руки. — Я думал, ты по Корее разъезжаешь. — Да у нас небольшой перерыв, а потом махнем в Кванджу. Два дня назад я вернулся из Тэгу. Только не говори, что решил наконец появиться в универе, потому что по мне соскучился, хен, — раздражающе залепетал Хосок, сложив после губы уточкой и пытаясь чмокнуть непроницаемое лицо Юнги в щеку. — Если бы я знал, что ты тут, я бы заперся в квартире навсегда, — ответил Юнги, рукой отталкивая от себя лицо Хосока. — Тогда я был бы первым, кто бы тебя навестил, — все также счастливо воскликнул Хосок. — А если серьезно, хен. Правда очень круто, что ты вернулся. Ты остро нуждаешься в солнечном свете, и это хорошо. А то я уже боялся, что ты превратился в вампира. Юнги вымученно застонал. Кому нужен солнечный свет, когда рядом постоянно крутится сгусток счастья и нескончаемой энергии по имени Хосок? (и нет, это совсем не комплимент) Юнги снова потащили за руку, только теперь к месту за столиком, на котором он всегда сидел раньше. За столом уже сидел Намджун и читал какую-то книгу, параллельно абстрагируясь об внешнего мира за наушниками. Он бы и не увидел Юнги, если бы Сокджин не потряс его за плечо, привлекая таким образом внимание. — Хен, ты посещаешь универ! — воскликнул удивленно Намджун, округляя глаза. Юнги снова цокнул языком и закатил глаза, присаживаясь напротив парня. Он искренне ненавидел то, каким необычным явлением для друзей становился его приход в универ. Почему они так суетятся из-за ерунды? — Нет, я просто тут прогуливаюсь неспеша, — прошипел он в ответ. В итоге они провели время точно так же, как и месяц назад: Хосок все время что-то громко и эмоционально рассказывал, Донхек и Хончоль присоединились к ним позже и при виде Юнги отреагировали точно так же, как и все остальные. Но хуже всех себя вели Сокджин и Намджун, потому что они не просто старательно переводили внимание на и так очевидный факт присутствия Юнги в универе. Сокджин по-отцовски смотрел на него и явно гордился. Как будто Юнги правда был его сыном, которому однажды удалось выиграть золотую медаль и порадовать своего родителя. Видимо, возвращение Юнги на учебу — это и есть та самая золотая медаль для Сокджина. В то же время Намджун смотрел на него как-то нечитаемо, будто бы очень хотел что-то сказать. Юнги тяжело сглотнул, надеясь, что ему не будут задавать вопросы и уж тем более не будут расспрашивать об отношениях с Чимином. — Я рад, что тебе лучше, — подал голос Сокджин, когда Юнги встал и собрался уже идти на пару по бухгалтерскому делу. Слова Сокджина больше походили на шепот, и никто их больше не услышал, а Юнги лишь выгнул в ответ бровь. Старший тепло ему улыбнулся, из-за чего Юнги почему-то почувствовал себя виноватым. Когда он еще только начал запираться надолго в квартире, Сокджин был первым, кто начал засыпать его вопросами. И закончил лишь тогда, когда Юнги в очень грубой форме его об этом попросил. И только сейчас Юнги стало его немного жалко, потому что он понимал, что за него просто волнуются. — Не знаю, что с тобой произошло, и в чем заключалась проблема, но я очень рад, что тебе стало лучше, — добавил Сокджин. Но даже в такой момент Юнги хотел сказать, что с ним ничего и не случалось. Что не о чем было волноваться. Но затем он вспомнил про шепот, телевизор и кошмары. Он соврет, если скажет, что все всегда было хорошо, и осознание этого пришло только сейчас. — Не волнуйся, я в порядке. Со мной… –…все отлично, я помню, — прервал его Сокджин, прекрасно зная, что ему собирались ответить. Тут даже думать не нужно было. — Теперь я могу спать. Даже без таблеток. Я нашел кое-что получше, — сказал Юнги. Он нашел Чимина. Оказалось, только он и нужен был для того, чтобы восстановить сон. — Я так рад за тебя, — нежно улыбнулся Сокджин. — Не забывай, что у тебя есть мы, Юнги. У тебя есть друзья. Ты можешь рассказать нам о чем угодно. Юнги согласно кивнул, пока в его голове проносились ужасные мысли, грызущие совесть. Мимолетные мысли о том, что теперь Юнги и не нужны его друзья. Теперь у него есть Чимин, который смог ему помочь и исправить ситуацию, пока друзья не делали буквально ничего. За подобные мысли Юнги себя ненавидел, но ничего не мог с ними поделать. И пока он шел на следующую пару, слова Сокджина никак не покидали его мысли. Всю лекцию он провел зарываясь пальцами в волосы от безысходности, потому что не понимал ни слова из того, что ему говорили, и в принципе очевидно из-за чего. Мыслями он постоянно возвращался к Чимину, думая, пошел ли тот реально в школу или нет. Вернуться к Юнги домой он должен где-то к вечеру. Он же вернется, да? С окончанием лекции страх не застать Чимина у себя дома все возрастал, и Юнги до ужаса захотелось как можно быстрее вернуться домой. Он бросился к двери, пулей вылетая из аудитории и несясь по коридорам к выходу, когда его окликнули сзади. — Хен, подожди секунду! Юнги нетерпеливо застонал и обернулся к Намджуну. — Чего тебе? — голос прозвучал холоднее, чем хотелось. Ладони Юнги вспотели, а это означало, что совсем скоро может нагрянуть мигрень. То, что творилось с ним сейчас, очень напоминало ту панику, охватившую его с уходом Чимина. И сегодня за рулем тоже. — Я просто поговорить хочу, — ответил Намжун. — О чем? О Чимине? — С чего бы мне о нем говорить? — Не знаю, не ебу, что он там тебе наплел. Чем бы это ни было, просто притворись, что ничего он тебе не говорил, ладно? — сказал Юнги. Последнее, что ему было нужно, это издевки и подколки от друга. Секс с несовершеннолетними можно назвать преступлением. А особенно если этот несовершеннолетний — парень. Намджун обескураженно поморгал. — Нет, я хотел поговорить о том, что тогда сказал. Про машину и… Юнги будто ледяной водой окатили. Разве не Намджун тогда сам попросил забыть о разговоре, нет? — Ты же сам мне вчера сказал забыть об этом! — Юнги непроизвольно повысил тон. — Пожалуйста, просто оставь это в прошлом. Я не хочу об этом слышать. — Но хен, вчера я… Юнги убежал. Проигнорировал Намджуна и просто убежал, теряясь в толпе, просто чтобы не слышать того, что ему собирались сказать. Еще вчера ему сказали забыть и дали надежду. А теперь Намджун снова завел эту тему, прекрасно зная, насколько Юнги некомфортно об этом говорить. Он не убийца. Он никого не убивал. Даже Чимин это подтвердил. Он сам сказал, что Юнги не убийца. Он ведь говорил такое? Становилось только хуже, ладони потели, а в голове пульсировало. Юнги добрался до метро, пытаясь игнорировать чужие тела, толкающие его. Его волновало лишь одно. Добраться до дома, найти Чимина. Хорошо, что Юнги приехал не на машине, потому что в таком состоянии ему снова могло что-то примерещиться. Поездка на поезде была мучительной. От станции Ексам Юнги просто бежал и когда добрался до дома, то совсем выбился из сил. Заходя в подъезд, он всей душой желал и надеялся увидеть Чимина, ждущего его в лобби, ну или хотя бы на коврике возле двери. А в итоге его встретил громкий раздражающий звук, способный исходить только от одного человека — Ким Тэхена. Благодаря этому Юнги даже забыл о нарастающей панике, вместо этого начав беситься. — Хен, ты как раз вовремя! — воскликнул парень, вскочив с диванчика при виде влетающего в лобби Юнги. Боже, сейчас точно не время для надоедливых соседей, в который раз забывающих ключи (довольно иронично, но Ким Тэхен только и делал, что забывал ключи). — Я, как бы так сказать, снова забыл ключи, — Тэхен однобоко ухмыльнулся. — Я назвал им твою квартиру, но как оказалось тебя там не было, и в итоге я просидел тут два часа, хен, — злобный голосок в голове Юнги твердил, что стоило вернуться попозже, чтобы Тэхен просидел тут еще дольше, до чертиков раздражая швейцара. — Они такие злые, они меня даже в лифт не пускали, хотя я тут всю жизнь живу, — надулся Тэхен. Юнги не сказал ни слова, игнорируя разглагольствования Тэхена и пытаясь привести дыхание в норму после своего импровизированного забега, параллельно с этим направляясь к лифту. Его ноги болели и слегка дрожали из-за напряжения, и завтра станет только хуже, это Юнги знал точно. Парень хвостом плелся за ним до лифта. Он продолжал говорить (о том, как ему срочно нужно покормить кошку, а еще о том, как ему необходимо начать готовиться к завтрашнему экзамену и еще много всякой хуйни) даже тогда, когда они зашли в лифт, не обращая внимания на гробовое молчание со стороны Юнги. Он даже не предложил Тэхену свою помощь, хотя ключ от квартиры парня лежал вместе с другими ключами в плошке у Юнги дома. Злоба сначала подговаривала Юнги не помогать бесстыжему Киму. Но стоило представить еще более худший исход, где Тэхен долбится в его дверь, не давая передохнуть, и ноет как младенец, так Юнги аж в дрожь бросило. — Ой, кстати, Чимин не у тебя? Точно. Чимин. Юнги успел и забыть о том, как еще пару минут назад в истерике бежал домой на поиски Чимина. Он надеялся увидеть его у себя, но уроки ведь и правда могли еще не закончиться. — Он сегодня в школу поехал. — Ого, это же круто. А в какой он учится? — защебетал Тэхен. Юнги только сейчас понял, что даже этого не знает. Возможно, позже он об этом спросит. Тогда Тэхен снова затараторил, даже не дожидаясь ответа, о том, что они с Чимином должны будут как-нибудь провести вместе ночь за конспектами, готовясь к экзаменам, потому что они одного возраста и оба учатся в выпускных классах, после чего он поменял тему и затараторил о том, как они вчетвером должны будут как-нибудь собраться в квартире Юнги за просмотром какого-нибудь фильма. Услышав в его несвязном монологе имя Чонгука, Юнги встрепенулся. — Кстати о твоем друге, Чонгуке… — Он мой парень, хен. Хотя он злится, когда я использую это слово. Он такой красивый, правда, хен? — перебил Тэхен с мечтательной лыбой до ушей. Юнги чертыхнулся себе под нос на слове «парень», не вовремя начав вспоминать ту сцену в лифте. Тэхен еще совсем ребенок, а у него уже есть «парень». Кто в мире способен был терпеть ебливый характер Тэхена и не считать после этого седые волосы у себя на голове? — Нет, он просто… Тот взгляд, которым его окинул Чонгук. Тот страх, четко проступивший на его лице. –…он на меня так посмотрел… … будто боялся. Боялся чего-то в Юнги — человеке, которого совсем не знал. Что-то его пугало точно так же, как и шепот и телефонные звонки пугали Юнги. — Посмотрел как? Услышав звонкое «динь» Юнги растерянно поморгал. Двери раскрылись, и он устало выдохнул «ничего, забудь». Почему он вооще заговорил об этом с Тэхеном. Откуда ему то об этом знать. Да и вообще, может Чонгук просто странное дите, такое же странное, как и Тэхен. Может, это вообще обычный взгляд Чонгука, а Юнги тут разволновался из-за хуйни. Юнги встряхнулся и решил забыть об этом так же, как он обычно делал со всеми своими проблемами. Открыв дверь своей квартиры и зайдя внутрь, Юнги выловил из плошки с ключами нужные, предпочитая игнорировать несущего бред на подобии: «Доставка пиццы! Ой, мы ошиблись дверью!» или «Здесь проживает Мин Сынги?» Тэхена. Обернувшись к двери, он кинул парню ключи. — Теперь брысь, — сказал он, получая в ответ привычную ухмылку от уха до уха и захлопывая перед лицом Тэхена дверь. За ней послышался приглушенный выкрик Тэхена «Я еще верну тебе их, хен!». Юнги вздохнул, спиной прислоняясь к двери и стягивая с себя шарф. Еще несколько минут назад он лихорадочно пытался найти Чимина. По крайней мере, комичное поведение Тэхена помогло привести мысли в порядок, перестать паниковать и вместо этого начать раздражаться. Взлохматив на затылке волосы и потирая кулаком глаза, Юнги направился к дивану. Усевшись, он откинул длинный шарф на столик и прикрыл глаза, глубоко вздыхая. Только что он вернулся из университета. Так же, как и все происходящее с ним, это казалось каким-то сном. Как будто те тяжелые, отдающие эхом шаги по коридору универа были не реальны. Тот разговор с Сокджином и последующая теплая улыбка тоже. Встреча с Тэхеном в лифте и… …пробуждение рядом с Чимином тоже. Юнги свел брови и правой рукой закатал рукав свитера, обнажая кровоточащее левое запястье. Глаза парня были закрыты, но пальцы прекрасно чувствовали свежий порез на коже, не сумевший вовремя зажить из-за крепкой хватки Чимина и его ногтей. Это же одна из тех отметин, оставленных Чимином, верно? Если бы Юнги побежал в ванную, он бы даже увидел зеленоватый синяк и следы зубов на своем плече. Внезапно вернулось то самое чувство. Необходимость в присутствии Чимина рядом. Юнги сжал зубы и теперь уже своими ногтями впился в свежий порез. Руку пронзило адской болью, но парня это не останавливало. Он пытался вспомнить те ощущения, когда Чимин крепко сжимал его руку своей. Но собственные пальцы не приносили тех же ощущений. Юнги все еще нуждался в Чимине, который в любой момент должен был вернуться. Когда Юнги открыл глаза и отпустил свою руку, он заметил струю крови, бегущую по руке, и облегченно выдохнул. В том, что он только что сделал, было что-то пугающее как раз потому, что содеянное успокоило Юнги. Но не достаточно. Его пальцы не сравнятся с пальцами Чимина, собственными ногтями невозможно поддеть и надавить на кожу так восхитительно, как это получалось у Чимина. Встряхнув головой, Юнги встал с насиженного места, собираясь принять душ и окончательно успокоить свой разбушевавшийся разум. Обернувшись, он хотел направиться к себе в спальню. Тогда то он и заметил что-то, лежащее под подушкой на диване, но явно привлекшее его внимание. Юнги остановился на полпути и запустил руку под подушку, пытаясь достать странный предмет. Сделав это, он обнаружил у себя в руке кухонный нож. На его диване валялся кухонный нож, то ли спрятанный, то ли забытый. Странно было его тут видеть, потому что Юнги не помнил, когда успел вынести его с кухни и оставить на диване. Что он вообще на диване делал? Юнги точно его не приносил сюда. Но не это его напугало. На его диване лежал кухонный нож (который Юнги точно туда не клал), при этом весь заляпанный кровью. Что-то красное на остром железном лезвии нельзя было ни с чем спутать, и на этот раз Юнги даже не надеялся на то, что ошибается.