как заставить его заснуть

— Ты вообще был сегодня в школе? — спросил Юнги. Они снова валялись на диване лицом к лицу. В комнате было темно, и время, скорее всего, давно перевалило за полночь. В этот раз Юнги чувствовал сонливость, а пальцы Чимина, вырисовывающие круги на его запястье, убаюкивали еще сильнее. — А ты сам то в универе был, хен? Чимин вернулся незадолго до полуночи со счастливой улыбкой на лице, которая моментально слетела, стоило Юнги налететь на него и грубо вцепиться в губы, не давая договорить и объяснить, почему он все-таки вернулся настолько поздно. Юнги так отчаянно и резво набросился на него, потому что испугался. Испугался найденного на диване окровавленного ножа. Он напомнил ему о пугающих звонках, и не успев ничего толком осознать, поддавшись подступающему к горлу ужасу, Юнги выбежал за дверь и выкинул нож в мусоропровод. Перед глазами будто встала пелена, и парень в дальнейшем даже не смог вспомнить, чем руководствовался, когда кинулся с поцелуями на Чимина, и что конкретно вызвало в нем такой всплеск эмоций. Что-то ему подсказывало, что ответ испугает его даже больше, чем окровавленный нож. У Чимина всегда прекрасно получалось отвлекать. Юнги цеплялся за него, как за самое лучшее, самое подходящее лекарство, как за приторный сироп от кашля, без которого, увы, никуда. Тогда он толкнул Чимина к стене, пытаясь то ли стереть губами, то ли содрать зубами ухмылку с его лица. На то, чтобы содрать одежду с обоих, ушло немного времени, и Юнги старался игнорировать проскальзывающие под пальцами тонкие линии на руке Чимина, вместо этого предпочитая глубже зарываться лицом в обивку дивана и громче выстанывать имя младшего, содрогаясь от каждого грубого толчка. Окровавленный и практически сломанный, Юнги снова под руководством кисти Чимина становился произведением искусства. Он был без ума от подобной рутины. Он забывал все свои проблемы. Они могли просто лежать рядом, а Юнги все равно с каждой секундой чувствовал себя все более и более живым. Раньше Юнги был невзрачным пустым холстом, но с появлением Чимина он будто расцвел. Мазками яркой краски в него буквально вдохнули жизнь. Если бы Юнги был статуей, то Чимин был бы тем самым мастером с молотком и зубилом, который постепенно, откалывая небольшие кусочки, из обычного камня творил великое искусство. Раньше Юнги именно таким камнем и был, а теперь же с необычайным рвением превращался в прекрасную статую. — Я то был, — Юнги слегка улыбнулся, мацая Чимина за пухлую щеку. Это уже успело войти в привычку. — Тогда я тоже был в школе. – Это же бессмысленно. — Как и всегда, — сказал младший, надув щеки. Юнги все время думал о том, в каких нелепых обстоятельствах они встретились, и всегда приходил к выводу, что судьба просто без ума от второсортных романтических комедий. — Давай поговорим о тебе, — неожиданно выдал Юнги. — Что ты имеешь в виду? – Расскажи что-нибудь о себе, чего я еще не знаю, — видимо, рассказывать придется очень и очень много. Юнги совсем ничего о Чимине не знал кроме того, что тот постоянно убегал от родителей, потому что дома происходило что-то ужасное. В принципе, единственным, что Юнги точно знал о Чимине, было то, что предки его терпеть не могли. Ну, и еще то, что Чимин слишком боялся съесть что-то лишнее и набрать вес. — Хен, ты же обо мне все знаешь. – Нет. Я даже не знаю, сколько у тебя братьев или сестер. – Как и у тебя, у меня их нет. И я не думаю, что эта информация имеет хоть какое-то значение. — Тогда расскажи мне то, что имеет. Чимин задумчиво промычал. Постучав пальцем по подбородку, он хмыкнул еще раз. — Мне нравится танцевать, — наконец сказал он. – Правда? – Ну, даже если я и лгу, ты об этом не узнаешь, хен. Юнги в ответ цокнул языком, и Чимин прыснул. — Ну, а вообще, хен. Я люблю танцевать. Мне нравится двигаться, заводить новых друзей, улыбаться… — Да ты совсем как Хосок, — пробормотал Юнги. Теперь было понятно, откуда у Чимина такой пресс. Двигаться? Сам Юнги предпочел бы никогда в жизни не двигаться, поэтому танцы по умолчанию вызывали у него презрение. Вот это контраст. –…и я правда хочу как-нибудь приготовить что-то достойное для какого-нибудь особого человека, но любое мое блюдо в итоге становится говнищем полным. Им обоим стоило поучиться этому у Сокджина. — После выпуска я подумываю пойти на политолога или в юридическую школу, чтобы стать таким же умным, как Намджун, и в будущем носить костюмы и галстуки… — Намджун не умный, он пиздец какой тупой. –…но в итоге, большую часть времени, я, как и Тэхен, веду себя, как полнейший идиот. Все равно я в том самом возрасте, когда нужно творить какую-то поеботу и жалеть об этом, так что… Да. Чимин в принципе никаких фактов так и не выдал, вместо этого рассказывая первое, что приходило в голову. Просто слушая это, Юнги осознавал, насколько они все-таки разные. Чимин мечтал о многом, а Юнги все время смотрел вниз, даже не смея надеяться на что-то, потому что понимал — все его мечты в любом случае разобьются в прах. Он как завидовал Чимину раньше, так завидует и сейчас. И, видимо, всегда будет завидовать. – А что насчет тебя, хен? Ты говорил, что раньше играл на арфе, верно? Юнги на это хмыкнул. Хоть он занимался этим не по своей воле, он все равно мог хвастаться тем, что когда-то играл на арфе. — Родители заставили меня. Они утверждали, что я должен уметь играть на инструментах элегантно, — сказал он, издевательски скривившись на слове «элегантно». — И пока я не сыграл на той свадьбе, они от меня не отставали. Там присутствовали все их деловые партнеры, поэтому очевидно, зачем они заставили меня это сделать. После этого я бросил. — Расскажи еще, — прошептал ему на ухо Чимин, все еще вырисовывая абстрактные фигуры на запястье Юнги, размазывая по коже вновь выступившую, после грубого секса, кровь. — О чем? — О чем угодно, — Чимин умостился на плече Юнги и расслабленно прикрыл глаза. Юнги прошелся костяшками по щеке парня и положил ладонь ему на макушку. Чимин казался таким теплым. Юнги обожал подобные моменты. Тогда он впервые за череду безумных дней и всей происходящей в его жизни чертовщины мог успокоиться и вдохнуть полной грудью. Пропуская прядки волос Чимина сквозь пальцы, Юнги размышлял, почему же все-таки младший никогда ничего у него не спрашивал. О той панике в машине, о том, почему Юнги спросил, считает ли он его убийцей, об отсутствии сна и постоянном страхе. Парень даже ни разу не поинтересовался, что Юнги так сломало. Никогда его не допрашивал. Но все время оказывался рядом в нужные моменты и был готов выслушать Юнги. И, возможно, сам для себя исчерпывал какую-то информацию, но Юнги в этом не уверен. –Что угодно? У Юнги складывалось стойкое ощущение, что его мысли все время читают. Это было не возможно с точки зрения физики, но объяснить то, почему младший так хорошо его понимал, никак иначе нельзя. Намджун знал Юнги лучше всех, но даже ему не всегда удавалось считывать его эмоции и чувства. А какому-то непонятному пацану удавалось даже это. — Зачем? Ты же обо мне все знаешь, — сказал Юнги, дразня Чимина его же словами. На самом деле он имел в виду, что Чимин и без лишних слов всегда мог прочитать его. Чимин понял, что до него пытались донести, и улыбнулся куда-то Юнги в плечо. — А, точно.

***

Впервые Чимин заснул первым и проснулся позднее Юнги. Сам Мин проснулся еще на рассвете, даже не чувствуя после этого привычную сонливость, раньше всегда помогавшую обрести необходимый покой. Хотя похуй. Ему больше не нужен сон, чтобы чувствовать себя спокойно. Для этого стоило только повернуть голову и посмотреть на невероятной красоты юношу, сопящего рядом. Юнги медленно поднялся, стараясь лишний раз не скрипеть диваном и не будить Чимина. Он, кстати, даже мог сказать, какой сегодня день. Среда. Он на самом деле не обещал Чимину сегодня никуда идти, но мыслями все равно возвращался к университету. Сделка, скорее всего, еще в силе. Юнги отправился на кухню на поиски хотя бы чего-то съедобного, когда взглядом случайно зацепился за кухонные ножи. И больше не смог его отвести. Одного ножа в подставке не было. У Юнги это вызвало чересчур странные ощущения, будто бы не столовый прибор куда-то делся, а близкий человек. Такое странное чувство, будто кто-то просто ушел из жизни Юнги, оставив за собой на полноценной картине пустующее место. Куда делся его самый страстный любовник? Как он мог уйти? Ну конечно, Юнги же сам выбросил его вчера. Увидел на лезвии кровь и со страху выбросил. Он, кстати, до сих пор не мог объяснить, откуда взялась кровь, и кому она принадлежала. И уж тем более то, как он оказался на диване, явно забытый. Юнги чувствовал подступающий к горлу ужас и его когтистые лапы, постепенно перекрывающие дыхание. Это явно не его собственная кровь. Он бы обязательно запомнил, если бы умудрился пораниться. Если бы Юнги снова натворил глупостей, он бы запомнил это. А еще у него был Чимин, поэтому Юнги точно не стал бы предавать его таким образом. У него с ножами когда-то была непродолжительная интрижка, но с тех пор Юнги сильно изменился и перестал быть мудаком. Так что, может быть… Юнги обернулся и посмотрел на ворочащегося во сне парня. Может это Чимин? Однажды он уже пришел к Юнги с окровавленными руками. Может он снова себя порезал? Разве Юнги не пообещал Чимину не делать этого больше? А от младшего он в ответ обещания не услышал. Так, может быть, это Чимин его предал? Может, ему было Юнги не достаточно. Может, та странная линия на его руке, это… Юнги медленно вернулся к дивану. Можно ведь посмотреть самому. Можно заодно проверить руки Чимина на наличие новых царапин и порезов. Чем еще могут быть те странные линии, которые Юнги чувствовал под пальцами еще буквально вчера? Он встал за спинкой дивана и навис над спящим Чимином, оставалось только протянуть руку. Но на полпути Юнги завис, поняв, что просто боится это сделать. Боится знать. Если он узнает, что будет делать? Начнет ли успокаивать Чимина? Заставит его снова дать обещание? — Хен? — пробормотал Чимин. Юнги будто вышел из транса и обошел диван, присаживаясь на корточки рядом. — Да? Чимин протер кулаками глаза, смачно зевнул и сонно потянулся рукой к лицу Юнги. Нежно улыбнувшись, он провел пальцами по его щеке. А вот и та самая улыбка. Та самая, напоминающая Юнги о встрече около клуба. Та самая, на раз два способная сбить ему дыхание к чертям. — Привет, — выдохнул Чимин. Они ничего не делали. Не целовались, как это делают обычные парочки по утрам. Они просто смотрели друг другу в глаза, и Юнги изо всех сил пытался сохранить в памяти даже самые мельчайшие детали. Он так много хотел спросить. Живот аж скручивало от беспокойства. Но от одного взгляда на Чимина Юнги, как и всегда, умудрялся забывать обо всех своих переживаниях. И он решил, что ему и не нужно ничего знать. Юнги становилось все лучше и лучше с каждым днем. Он жил. Часы его жизни снова заработали. — Привет, — уголки губ невольно растянулись в ответной улыбке. И Юнги решил, что ему и не нужно ничего знать, потому что теперь он в порядке. С ним все замечательно.

***

Тем утром он снова отправился в универ, а Чимин в школу. Будучи не в состоянии сидеть за рулем, Юнги настоял на еще одной поездке на метро, где Чимин снова вышел на станции Бампо. Юнги даже спросил его, куда он складывает форму и учебники, и как будет решать проблемы с домом. Все-таки, он фактически оттуда сбежал. На его вопросы Чимин лишь пожал плечами и объяснил, что в ту ночь, когда Юнги проснулся и не нашел никого в квартире, он как раз ездил домой, чтобы забрать хотя бы часть вещей и перевезти их к другу. Перед и после школы он тоже заезжал к другу и забирал некоторые вещи и форму. Юнги даже задумался о том, чтобы предложить Чимину переехать к себе на постоянной основе. Но так и не озвучивал это предложение, потому что понимал, что слишком спешит. Друзья его удивились еще больше, когда он и на второй день появился в универе. В тот же день к Юнги подошли пара преподавателей, желая узнать, почему его не было настолько долго, и собирается ли он вообще продолжать у них учиться. Был бы Юнги почестнее, он бы послал нахуй и учебу, и преподов, и родителей, и занялся бы музыкой. Но вместо этого он поклялся, что впредь отставать не будет и догонит программу, при этом еще и умоляя преподавателей на него не жаловаться и не исключать. Зная про родителей Юнги и то, что он может быть способным и, чего уж таить, довольно гениальным малым, если не будет лениться, преподы лишь вздыхали и давали ему дополнительные задания, чтобы Мин как можно скорее догнал остальных студентов. В кафетерии снова стоял шум и гам. Завтра Хосок собирался отправиться в Кванджу. Сокджин чуть ли не запищал от восторга при виде Юнги и пообещал, что после пар заглянет к нему домой и приготовит что-нибудь очень вкусненькое, перед этим закупившись продуктами (потому что в холодильнике и кухонном шкафу Юнги он бы по-любому ничего не нашел). Казалось, что и не было всех этих месяцев, все друзья и знакомые вели себя как обычно, и Юнги это полностью устраивало. Даже говоря «я в порядке», он больше не чувствовал себя лжецом. И все было бы прекрасно, если бы не Намджун, открыто пялящийся своим странным взглядом. Он явно хотел сказать что-то, как и вчера. Юнги решил просто его избегать, и Намджун ему это позволил, не став ничего говорить и просто продолжая непринужденную беседу с остальными, будто бы ничего и не было. Только вот, несмотря на то, что он промолчал, взгляд его от этого не поменялся, и Юнги это бесило и настораживало. Все-таки, это не самое лучшее чувство — когда на тебя смотрят, как на больного. После пары он с Сокджином, Хосоком и Намджуном пошел в магазин, и подобная обыденность очень его удивляла. Юнги снова смеялся с друзьями над какой-то хуйней, будто бы и не было ничего. Как и всегда, на все их раздражающие действия он цокал языком и закатывал глаза. На ланч они вчетвером отправились к Юнги домой, неожиданно наткнувшись на Тэхена. –Ой, привет, хен! — удивленно воскликнул парень, в последний момент успевший забежать в лифт. И конечно же случилось то, чего Юнги больше всего боялся — даже за короткую поездку на лифте Тэхен умудрился найти общий язык с Хосоком (для самого Юнги поездка, как и всегда, длилась будто вечность). — Чимин снова в школе? — спросил его Тэхен. На вопрос Хосока, кто такой Чимин, Юнги пробормотал что-то несвязное. Стоило прозвучать этому имени, и Юнги тут же понял, какую глупость совершил, решив привести к себе домой гостей. –Да, хен, расскажи нам о Чимине, — поддержал остальных Намджун. Было бы смешно, если бы это оказалось шуткой. Но Намджун не шутил, прося о таком, и Юнги почувствовал себя загнанным в угол. — Ты завел нового друга, хен? Ого, я впечатлен. Ты с ней в интернете познакомился? — защебетал Хосок. — Это парень, — Юнги нервно заломил пальцы на руках. — Погоди, ты что теперь по мальчикам, хен? Тут Юнги подавился собственной слюной и почти закашлялся. К щекам прилила краска, и если бы кто-то вдруг решил отметить это или обратить на всю красноту его ебала внимание, Юнги бы задушил этого человека. Хотелось ударить по лицу Хосока, а потом желательно и себя самого за противный внутренний голос, ненавязчиво прошептавший, что «ну, вообще-то, так и есть, эм». У Юнги и правда был секс с парнем (три раза, кхм), а еще ему очень понравилось быть выебанным в жопу (удивительно, кхм, кхм, кхм). Друзьям об этом знать не стоило. — Н-нет, я… Он им никогда в этом не признается. –…да это просто знакомый! Однажды ночью я его случайно сбил, а он после этого и привязался, — невольно повысив голос, Юнги старательно пытался скрыть нахлынувшее смущение, смотря себе под ноги. И он бы, скорее всего, помер от стыда, если бы не выкрик Сокджина «Погоди, ты что с ним сделал, Мин Юнги!», буквально спасший его от назойливых вопросов Намджуна и Хосока. А вопроса Сокджина Юнги удалось избежать, как только раздалось звонкое «динь», обозначающее прибытие на нужный этаж. Все-таки хорошо, что они заговорили об этом в лифте. Увидев разбитый экран телевизора, Сокджин с тревогой взглянул на Юнги, который за все это время так и не удосужился убрать последствия своей случившейся однажды истерики. Мысленно он даже добавил пункт: «заменить телевизор» в свой несуществующий список дел, которые нужно когда-нибудь сделать. От намеренных встревоженных взглядов Намджуна огораживаться становилось все тяжелее. Хосок продолжал заваливать Юнги вопросами о Чимине, и это раздражало до такой степени, что хотелось снять со стены огнетушитель и запихнуть младшему в глотку. — Почему бы тебе не познакомить нас с Чимином? — в десятый раз за день предлагал Хосок. Учитывая то, что Чимин любит танцевать, Юнги возможно и познакомит их. Хотя с другой стороны, знакомить двух самых смертоносных людей в жизни Юнги — не самое лучшее решение для его дальнейшего благополучия. Знакомство Чимина с Тэхеном и так его чуть не убило, а добавлять к ним еще и Хосока не хотелось от слова совсем. Запри их втроем в одной комнате и получи хаос. Личную атомную бомбу Юнги. – Я никогда не стану знакомить тебя с Чимином, потому что вы оба будете слишком громкими, а мне не хочется, чтобы мне в оба уха орало два шизика, мне и одного хватает, –прошипел он. Они всей гурьбой сидели за столом на кухне и поедали приготовленные Сокджином куриные грудки, но даже это не мешало Юнги время от времени кидать задумчивые взгляды на пустующее место в подставке для ножей. –Ну ладно тебе, мне же просто интересно узнать про Пак Чимина, — наигранно заворчал Хосок. –Спроси у Намджуна. Он же его видел. — Честно говоря, Хосок, я даже поверить не мог в то, что Мин Юнги удалось подружиться с кем-то еще, кроме нас, — ухмыльнулся Намджун и повернулся обратно к Юнги. Нет, в его взгляде явно прослеживалось что-то странное, только вот не понятно что. – Большую часть времени я вообще не могу понять, как вас всех выдерживаю, — пробурчал Юнги, отводя взгляд в сторону. — Потому что ты нас любишь, хен. Вот почему, — сказал Хосок. Любовь. Услышав это слово, Юнги почему-то снова подумал про Чимина. — Нет, нихуя. Я никого в этом мире кроме себя любить не буду. Самый правдивый ответ, между прочим. Когда друзья наконец собрались уходить, Юнги почувствовал наплыв неконтролируемой усталости. Махнув на прощание стоящим у двери и что-то с серьезными лицами обсуждающим Намджуну и Сокджину, он уже собрался закрыть дверь, пока на него не набросился с объятиями Хосок, буквально моля о возможности остаться на ночь. Его руки настолько сильно напоминала тентакли, что Юнги с огромной радостью скинул их с себя и захлопнул дверь прямо перед носом друга. — Давай как-нибудь повторим, — бросил перед уходом Сокджин, даже потрепав Юнги по волосам. — Тебе все лучше и лучше. Юнги на это только рассмеялся и, еле переставляя ноги, пошел к дивану, плюхнувшись на него и прикрыв лицо руками. Ему лучше. Чимин и правда чудо в таком случае. Взглянув на часы, Юнги почему-то захотелось забрать младшего со школы. Переведя взгляд на поломанный телевизор, Юнги подумал, что стоит его заменить. Хотя нет, еще лучше. Почему бы не заменить и машину, стоящую без дела на парковке?

***

— Ты что, новую машину купил? — спросил Чимин, заглядывая в салон через опущенное стекло, буквально с отвисшей челюстью разглядывая представшую перед ним картину. Для Юнги видеть парня в школьной форме да еще и с рюкзаком, висящем на одном плече, было довольно комично. Привилегией любого наследника крупной (в случае Юнги вообще ведущей) корпорации в Южной Корее была возможность выкинуть свой пятидесяти-или-даже-больше-сантиметровый телевизор в помойное ведро и купить новый. Если бы Юнги захотел, он бы смог и в окно его выбросить. Еще одной привилегией таких отпрысков из богатых семей, как Юнги, была возможность прийти в первый ближайший автосалон и купить любую машину, какая только понравится. Что Юнги и сделал, выбрав самую черную из всех предоставленных в салоне. — Ага, — небрежно бросил он, локтем расслабленно оперевшись на крышу автомобиля. Юнги в принципе не был особым фанатом автомобилей, спорткаров и прочей хуйни, но иногда на какое-то время он начинал вливаться в богатую жизнь Каннама. В глубине души он понимал, что мог сейчас сидеть у разбитого карыта и жить от зарплаты до зарплаты, если бы не одно «но». Учитывая всю его ненависть к предкам, Юнги стоило и от их денег отказаться, но понимая, что он и так на всю жизнь буквально в заключении и из этой тюрьмы выбраться не сможет, он решил, что почему бы и не воспользоваться привилегиями всех богатых людей? Если уж и рыдать из-за никчемности своей жизни, то только в Феррари. Ну ладно, может он просто хотел похвастаться и посмотреть на реакцию Чимина. И по его ошеломленному виду Юнги решил, что все те нескончаемые нули в чеке того стоили. –Погоди. Давай-ка еще раз. Ты что, купил новую машину? Юнги ухмыльнулся. –Да садись уже, дубина. Он пообещал забрать Чимина со школы и, в принципе, задумывался о том, чтобы поехать на метро, но под конец решил, что хватит с него такой жизни. По очевидным причинам приехать на своей собственной машине Юнги не смог, поэтому перед этим навестил ближайший BMW салон. Мог пойти и в любой другой, но BMW был ближе. Спохватившись, Чимин все-таки залез в машину, от легкого шока не в состоянии даже прикрыть рот. — Это Мерседес?! Юнги завел двигатель. Школа Чимина находилась в Йонсан-гу, поэтому найти ее не составило труда. Рядом с самим зданием неподалеку располагалась автобусная остановка, где Юнги Чимина и нашел. — Нет, это BMW, — ответил Юнги с неизменной ухмылкой на лице. Если уж совсем точно, то BMW i8, но кого это ебет? От его прошлой машины нынешняя почти ничем не отличалась — все те же кожаные сидения, абсолютно черный салон, только вот снаружи по бокам располагались еще и синие полосы. Факт того, что двери раскрывались по типу «крыла бабочки», то есть вертикально, еще больше удивил Чимина, и при виде его восхищенного лица Юнги чуть ли не в голос рассмеялся. –Хен, серьезно. Ты пиздецки сейчас похож на тех стереотипных мудаков из ромкомов, которые своих девушек из школы таким образом забирают. Тебе только очков солнцезащитных не хватает, –пошутил Чимин. — Но я же не девушку забираю, –ответил Юнги. — Ага, это было бы странно. Учитывая то, что трахают именно тебя, — с пошлой ухмылкой выдал Чимин. За свою жизнь Юнги успел уяснить, что одной из важнейших вещей является ремень безопасности. И хорошо, что уяснил, потому что в противном случае он бы влетел головой в руль своего новенького автомобиля от того, с каким усилием вдарил по тормозам от услышанного. Лицо его, скорее всего, по цвету можно было сравнить только с красным сигналом светофора. — Бля, Чимин, ты что, хочешь второй раз в аварию попасть? Если хочешь, я тебе такое с радостью устрою, — процедил Юнги, поворачиваясь лицом к гогочущему парню. –Конечно, конечно, хен-сбиватель. Кажется, что в последний раз Юнги слышал это прозвище много лет назад. И лучше бы не слышал еще столько же, потому что от него по коже прошел холодок, и моментально стало как-то некомфортно.

***

В итоге они пошли гулять. Все началось с чиминова «почему бы не пойти куда-нибудь, если мы уже на улице?». И Юнги, конечно же, отказался. Конечно же он отметил, насколько такое времяпрепровождение проблемно, и чертыхнулся себе под нос. И конечно же он в какой раз доказал себе всю свою лицемерность, потому что в итоге так и проехал свой дом, не свернув в нужный момент с перекрестка Йоксам. Их незапланированная поездка по ночному Сеулу и тихо рассказывающий о прошедшем дне, Чимин рядом по-странному успокаивали Юнги. Даже ведение машины или простое нахождение за рулем больше не казалось проблемой, и Юнги удавалось делать это без всяких резко вспыхивающих мигреней и кошмаров. Может, это благодаря Чимину. Может, он правда способен творить чудеса. Когда Чимин предложил заглянуть в кафе-мороженое, Юнги почти моментально согласился, потому что понятия не имел, куда еще можно сходить. Тем самым кафе оказался маленький, чуть ли не с двадцатого века, магазинчик, расположенный между двумя старыми домами. По сравнению с близлежащими магазинами и ресторанами, оно выглядело очень старым. Но что-то в этой старинности точно привлекало. Чимин чуть ли не на ходу выскочил из машины и нетерпеливо потащил Юнги за рукав внутрь кафе, как маленькие дети обычно тянут своих матерей к ларьку со сладостями. Когда на их столик посередине поставили огромную порцию фруктового мороженого, а миловидная официантка спросила что-то по типу «вы уверены, что в одиночку сможете все съесть?», Юнги вдруг понял, что в детстве вполне мог быть в этом кафе. Может, одна из его нянечек когда-то приводила его сюда вместо родителей. Занятым Мин Сынги и Юн Юне некогда было водить своего единственного сына по кафе-мороженым, да и подобная сцена явно вызвала бы у окружающих неловкость. — Что такое, хен? — поинтересовался Чимин с набитым ртом. У Юнги от вида того, как младший почти полностью запихивает ложку с мороженым в рот, и то остается у него в уголках губ белыми пятнами, мозг немного приостановил деятельность. — Просто ностальгия накатила, –ответил Юнги, переводя взгляд на серые обои. Где-то они уже успели отклеиться и выцвести, а где-то и вовсе оголяли стены, свисая с них грязными лоскутами. Создавалось впечатление, что стены покрыты какой-то коричневатой дымкой. На них висели старые плакаты и постеры, и Юнги точно знал, что все им увиденное — это не обман. В лавке буквально витала атмосфера старины, и было очевидно, что все это — не просто попытка в винтажность, а настоящее старинное здание. Когда Чимин все доел, Юнги вытащил кошелек и протянул подоспевшей официантке, с лица которой, кажется, никогда не слезала улыбка, пару купюр. — У вас большой аппетит, — отметила она, с неизменной улыбкой передавая Юнги сдачу. В ответ Юнги попытался выдавить из себя хотя бы что-то, напоминающее улыбку, а не оскал, и, самое главное, не сболтнуть чего-нибудь грубого. Избежать этого помог Чимин, за руку потянувший Юнги на выход, параллельно с этим бормоча что-то про барбекю и шоппинг. Так вот, каково это –быть чьим-то шугар дэдди, да, Юнги?

***

В итоге он купил телевизор. Какую-то изогнутую навороченную модель с ультра HD, или что-то типо того. Юнги еще в магазине утверждал, что изогнутые модели ничем от обычных телевизоров не отличаются, и производители таким образом лишь хотят содрать с потребителей побольше денег, но Чимин настаивал на том, что на изогнутом телевизоре он сможет смотреть мультики даже со стороны, а не сидя на диване. Юнги стоял на своем, говоря, что никто в здравом уме не будет смотреть телевизор сбоку, если можно сесть прямо перед ним. Видимо, Пак Чимин к людям в здравом уме не относился, потому что в итоге он все-таки вынудил Юнги купить именно изогнутый телевизор. А еще телефон, потому что перед этим Сокджин признался, что оставил по меньшей мере штук двадцать голосовых сообщений, и ни одно из них не дошло до Юнги. Мин даже почувствовал вину за это. Но самым постыдным был факт того, что Чимину каким-то образом удалось затащить Юнги в караоке. Он изо всех сил старался сохранить хотя бы крупицы своего достоинства, особенно при виде странных взглядом сотрудников, направленных на него. Скорее всего, в их головах крутились мысли либо о том, что Чимин чересчур громко орет, либо о том, что два парня в караоке глубокой ночью это слишком странное зрелище. Хотя, казалось бы, чего такого странного. Чимин, к удивлению Юнги, пел довольно хорошо, ну или на него просто так подействовал заказанный до этого алкоголь. Когда стрелка часов перевалила за час ночи, и Чимин начал орать слова из Богемской Рапсодии, Юнги понял, что да, вся проблема в алкоголе. Вскоре он обвил руку Чимина вокруг своей шеи и повел его на выход, слегка посмеиваясь. Юнги смеялся, а значит ему и правда становилось лучше. Совсем недавно он не чувствовал ничего, а теперь улыбался и даже смеялся. В кого его умудрился превратить Чимин? Не желая прекращать ночные приключения, парни под воздействием алкоголя и нескончаемого смеха отправились в клуб в Каннаме. Юнги стянул с плеч Чимина пиджак и сунул в руку вышибале пару купюр, чтобы тот не обращал внимание на пухлощекого младшего и не мешал им веселиться. Их с радостью пропустили, и Чимин не прекращал посмеиваться с того, как его умудрились пропустить в клуб в ебучей школьной форме. Но две рюмки водки спустя его перестало волновать даже это. Окончательно отбросив лишние мысли, он даже случайно сорвал с рубашки две верхние пуговицы, пока пытался станцевать что-нибудь на коленях Юнги. И пока прилюдно целовал его прямо посреди танцпола. Как Юнги до этого докатился? Почему он позволяет несовершеннолетнему пьяному мальчишке тереться об себя, и почему ему это так нравится? До тесноты в штанах нравится. Поэтому Юнги прижал парня к себе ближе и просунул руку ему под рубашку, жадно кусая его губы от возбуждения. В таком состоянии они могли трахнуться прямо посреди танцпола, и Юнги даже не было бы за это стыдно. Он хотел зарыться пальцами в волосы Чимина и до боли оттянуть их назад, как вдруг понял, что… …волосы то длинные. Юнги в недоумении отстранился. Стоящая перед ним девушка, кажется, расстроилась и потянулась вперед, почти вслепую тыкаясь своими губами в губы Юнги. Нет, тут что-то не так. Он же целовал Чимина, разве нет? Юнги отдернул руку от тела девушки, как от огня, и отодвинулся еще дальше, чтобы она не дай бог не коснулась его губ своими. Даже руку ей на рот положил и оттолкнул от себя даже слишком резко. Ее это, естественно, разозлило, потому что даже с громыхающей на заднем плане музыкой Юнги смог различить брошенные девушкой в порыве гнева «урод» и «мудак». Перед глазами поплыло, а мигающие софиты лишь ухудшали видимость. В ушах стоял гул, и Юнги со всех сторон толкали люди. Сердцебиение ускорилось. Где же Чимин? Он же не мог просто… Кто-то (судя по всему, мужчина) схватил Юнги за запястье и притянул к себе, притираясь бедрами ближе к нему, да так, что отчетливо чувствовалась чужая эрекция. Юнги еле сдержал стон, потому что черт возьми, это было горячо. Неужели все в этом клубе настолько пьяные, что могут просто подойти к незнакомцу и без всякой задней мысли прижать его к себе? Несмотря на возбуждение, Юнги оттолкнул от себя чужие руки, прокричал «отъебись» и направился к выходу из клуба, надеясь, что никто больше к нему по дороге не пристанет. Как и в прошлый раз, прямо перед входной дверью кто-то схватил его за руку и развернул к себе, и Юнги уже собирался начать кричать и отбиваться, пока не услышал знакомый и такой родной голос. –Хен? При виде Чимина, Юнги судорожно выдохнул, и его сердце снова забилось в нужном ритме. Как и всегда, на губах парня играла солнечная улыбка. Он подошел ближе, так и не отпустив запястье Юнги. И они снова поцеловались — сначала медленно и нежно, затем все более страстно, прикусывая губы друг друга. Юнги открыл рот шире, позволяя горячему и мокрому языку Чимина скользнуть по своему собственному и ощутить весь его вкус. От ощущений сносило крышу, и почувствовав смыкающиеся на своей губе зубы, Юнги не смог сдержать ухмылку. А затем он почувствовал привкус металла. Прямо как у крови, с вкусом которой Юнги давно был знаком (Чимин любил пожестче). Обычно это получалось непроизвольно и во время секса даже не ощущалось. Например, после укусов зачастую из губ Юнги струилась кровь, но он даже не обращал на это внимание, чувствуя лишь наслаждение от полученной боли. Но в данный момент его губы никто до крови не прокусывал, и не ощущалось даже кратковременной вспышки боли, тогда откуда кровь? Юнги провел рукой по телу Чимина от талии до шеи и вдруг почувствовал кончиками пальцев что-то мокрое. — Что? Чимин прошептал что-то неразборчивое прямо ему в губы, и в воздухе буквально запахло медью. Теперь Юнги понял, откуда исходил этот запах. С его губ тонкими струйками стекала кровь, попадая на подбородок и даже грудь. Юнги выгнул брови и оттолкнул от себя Чимина, не понимая, что вообще происходит, как вдруг неподалеку раздался до боли знакомый голос, который не смогли заглушить даже басы громыхающей музыки. — Убийца. Глаза Юнги в ужасе расширились, и он отошел еще на шаг назад. Перед ним стоял не Чимин. Кто-то совершенно другой. Скорее даже… Что-то совершенно другое, потому что стоящее перед ним нечто назвать человеком можно было с огромной натяжкой. Голова девушки была полностью покрыта кровью, а по губам размазалась красная жидкость, в данный момент стекающая по подбородку Юнги. Все ее тело было в крови, а руки вывернуты под ужасающим углом. Порванная одежда свисала с нее грязными лоскутами, через которые просвечивалась клетка ее ребер. Девушка склонила голову набок, и скривила губы в жутком подобии улыбки, показывая окровавленные зубы. Как только она двинула головой, что-то неожиданно щелкнуло, и именно там, где буквально только что лежали пальцы Юнги, вырос странный бугорок, натягивающий и так тонкую кожу шеи и чересчур напоминающий очертаниями кость. –Убийца, –с ухмылкой до ушей повторила девушка. — Уб-убирайся! — крикнул Юнги, пятясь назад. –Но ты меня убил, — прошептала она. — Н-нет, это не правда. Все вышло случайно! Я н-не… — Но ты не затормозил, Юнги. Юнги развернулся и побежал прочь, расталкивая по пути людей. Нет, это просто сон. Такое и раньше приключалось, да? Ничего нового. Нужно было только найти Чимина. Юнги найдет Чимина, и все станет хорошо. –Ты знал, что нужно было остановиться. Но она продолжала появляться. Сколько бы Юнги ни бежал, она всегда оказывалась где-то рядом: за ближайшим поворотом, на диване, за барной стойкой, даже просто неподвижно стояла среди танцующих людей. Юнги не мог от нее избавиться, а ее голос постепенно нарастал, и теперь вместо шепота в голове парня раздавался нечеловеческий крик. –Ты знал, что нужно было нажать на тормоз. Потеряв все силы, Юнги остановился и упал на пол, до мушек перед глазами зажмурив веки и закрыв уши ладонями. Только вот ее он все равно продолжал видеть. Даже с закрытыми намертво глазами. Ее голос не в состоянии была перекрыть даже музыка, потому что он раздавался не где иначе, как в голове самого Юнги. — П-прекрати. –Но ты убил меня, Юнги. –Я… — Меня перекинуло через крышу твоей машины. — Д-да нет же… –А ты после этого даже не остановился.

***

— Хен, уже зеленый. Юнги снова открыл глаза. — Что? Нет, он всегда открывал глаза. Но только сейчас ему действительно удавалось видеть и осознавать то, что происходило перед ним. Почему он тут? Буквально пару миллисекунд назад он был в совершенно другом месте, а потом кто-то будто бы нажал на перемотку, и Юнги перекинуло из прошлой локации в эту. — Уже зеленый. Светофор, — сказал Чимин, пальцем указывая на стоящий перед ними светофор. Точно. Юнги снова за рулем. Снова на перекрестке. Перекрестке Йоксам, на котором он сбил Чимина несколько недель назад. На котором Хосок рассказал ему о водителе, сбежавшем с места преступления. Который все время появлялся в кошмарах Юнги. — Хен, ты в порядке? — снова спросил Чимин, обеспокоенно вглядываясь в глаза старшего. Как и всегда в три часа ночи, перекресток полностью пустовал. Ведьмин час. Все время именно три часа, если верить часам на приборной панели. Все время Юнги оказывался за рулем именно в это время. Он вообще не мог понять, как тут оказался. — Я в порядке. Он помнил клуб… — Я в полном… …поцелуй с Чимином, который на самом деле оказался… К горлу подкатила рвота. Юнги подскочил с места и вылетел из машины. По лицу хлесткой пощечиной прошелся холодный зимний ветер. Из-за плещущегося в животе алкоголя и отсутствия в нем еды Юнги просто упал на колени и выблевал все, что находилось в его желудке. Через пару секунд к нему подбежал встревоженный Чимин и успокаивающе положил ладонь на плечо. — Хен, все хорошо? С физической стороны нет. Он был в клубе. Последнее, что отложилось в памяти. По-крайней мере, последний реальный факт, потому что после этого в какой-то момент его сознание снова начало играть в свои жуткие игры, решив подкинуть Юнги страшную окровавленную девушку. Скорее всего, это просто очередной кошмар. Снова вернулся шепот. А потом темнота, и вот Юнги снова за рулем машины. Снова на перекрестке. Какой-то замкнутый круг. –Ч-что произошло? — с трудом выдавил из себя Юнги, цепляясь за предплечье парня. –Что? Разве не я должен у тебя это спрашивать? — воскликнул Чимин с нотками надвигающейся паники в голосе, также крепко цепляясь за запястье Юнги. Тыльной стороной ладони Юнги вытер рот. Отчетливо чувствовался привкус и запах рвоты, но это явно лучше, чем металлический привкус крови. От воспоминаний Юнги пробрала дрожь. Слишком реальными они казались. — Да просто ответь, блять, –Юнги исподлобья взглянул на Чимина. Тот явно был озадачен. Тяжело сглотнув, он все-таки ответил. — Мы поехали в клуб. Хорошо провели время. Ты довольно сильно напился, и мы начали целоваться, а потом ты предложил поехать домой и продолжить там. Что, правда? То есть никаких панических атак в клубе, отбитых об пол коленей и прижатых к ушам рук? То есть Юнги — обычный извращенец, пообещавший несовершеннолетнему парню секс, а не псих, медленно, но верно теряющий рассудок? –И это все, хен, –в подтверждение своих слов кивнул Чимин, медленно растирая спину Юнги. –Ты же не врешь мне? Видимо, вопрос прозвучал слишком грубо или резко, потому что в ответ Чимин нахмурился и неверяще проморгался. На его лице даже промелькнула обида, будто бы вопрос Юнги и недоверие с его стороны ранили его в самое сердце. Но спустя мгновение на его лице снова засияла улыбка, а глаза заискрились. — А я когда-нибудь тебе врал? А ведь и правда никогда.

***

Чимин помог Юнги забраться на водительское сидение. Оставалось только доехать до дома и не растерять по дороге последние силы, но дрожь в ногах сильно затрудняла эту задачу. От любезно подставленного Чимином плеча Юнги отказался и до лифта шел самостоятельно. Мучительная поездка прошла в полной тишине. Юнги снова чувствовал это: пульсацию в голове, еле уловимый писк в ушах и подкрадывающийся к горлу страх. Чимин, видимо, понял, что вопросов пока лучше не задавать, поэтому молча смотрел в пол, не решаясь поднять взгляд на старшего. Когда открылись двери лифта, Юнги решил, что осталось сделать последний рывок и пройти пару метров до своей квартиры, и тогда наступит долгожданное облегчение. Но судьба, видимо, еще не наигралась, потому что стоило створкам лифта открыться, как Юнги увидел сидящего между своей квартирой и квартирой самого громкого из всех существующих соседей человека. Не Тэхена, потому что тому в три утра в коридоре делать нечего. Этим человеком оказался Чонгук, и в голове эта ситуация укладываться не желала совершенно. Парень сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене и пялясь пустым взглядом куда-то перед собой. Даже когда он не фокусировался на чем-то и не контролировал свой взгляд, он все равно выглядел пугающе. Не дав Юнги толком испугаться, парень повернул голову в его сторону, услышав звук прибывшего лифта. И как только он встретился взглядом с Юнги, его лицо исказила знакомая гримаса, а глаза округлились. Подскочив со своего места, Чонгук перевел испуганный взгляд куда-то Юнги за спину. — Я… — парень тут же отвел взгляд и уставился в пол, на всякий случай даже отходя на шаг назад, будто бы один вид Юнги был способен довести его до сердечного приступа. — Тэхен сказал мне забрать у вас запасной ключ. В три утра? Тэхен и его парень что, головой ударились? – Тэхен заснул и не хочет просыпаться. Сказал мне на всякий случай забрать у вас ключ. Юнги чуть не пробрал нервный смех, потому что-то, что ему сказал Чонгук, реально очень походило на поведение Тэхена. Чонгук, кстати, все смотрел в пол, беся этим Юнги. Хотелось схватить парня за плечо и хорошенько встряхнуть, чтобы либо объяснил, что не так, либо перестал пялиться. Почему ты так на меня смотрел? Что тебя так пугает? В чем твоя проблема? Юнги замученно простонал, на трясущихся ногах прошел до своей двери и, зайдя в квартиру, сразу же выловил из плошки с ключами ключ Тэхена. Обернувшись, он протянул их Чонгуку, который на мгновение соизволил оторвать от пола перепуганный взгляд. Казалось, что он пытался пересилить себя и сделать шаг навстречу Юнги, но какие-то внутренние барьеры ему этого не позволяли. У него даже пальцы дрожали, и Юнги никак не мог понять, чем мог такую реакцию вызвать. Быстро подавшись вперед, Чонгук выхватил из рук старшего ключ и, даже не поблагодарив, быстрым шагом направился прочь, провожаемый злобным взглядом Юнги. Но около двери Тэхена он остановился, пытаясь разобраться с ключом. Было очевидно, что он торопился как можно быстрее забежать в квартиру, чуть ли не поддаваясь панике, когда не получилось с первого раза нормально приложить ключ к датчику. Парень настолько испугался, что кажется готов был разрыдаться. И когда дверь наконец-то поддалась, Юнги понял, что больше не может это терпеть. Поведение Чонгука нельзя было назвать адекватным или хотя бы нормальным. Поэтому Юнги, долго не раздумывая, двинулся на него и впечатал руку в дверь, тем самым снова ее закрывая, отрезая Чонгуку все пути к отступлению. Парень вздрогнул от неожиданности, и Юнги взглянул на него своим фирменным суровым взглядом, чтобы даже не вздумал бежать куда-то. А Чонгук и не думал, вместо этого отшатнувшись подальше от Юнги куда-то к стене. — Да что с тобой не так? –прошипел старший. Чонгук снова вздрогнул, как от удара, смотря куда угодно, но не на собеседника. Шмыгнув носом, он неуверенно посмотрел вверх, тут же встречаясь взглядом с почти таким же перепуганным Юнги, который при виде ужаса в глазах мальчишки сам начал постепенно впадать в панику. Губы Чонгука дрожали, и пальцами он до побеления костяшек сжимал дверную ручку, будто бы надеясь, что она ему чем-то поможет. А потом он снова перевел взгляд куда-то за Юнги, будто бы и правда видел что-то жуткое и до истерики пугающее, выглядывающее откуда-то из-за его плеча. Как будто он… –…за вами кто-то стоит, –прошептал еле слышно Чонгук. До этого в коридоре и так стояла тишина, а после услышанного Юнги будто бы совсем оглох. Казалось, что на мгновение все в этом мире остановилось. Чонгук больше на него не смотрел. Как и всегда, он смотрел ему за спину почти слезящимися от ужаса глазами. Голова девушки была полностью покрыта кровью, а по губам размазалась красная жидкость, в данный момент стекающая по подбородку Юнги. — И она злится, — дрожащим голосом продолжил Чонгук. – Но ты меня убил, – прошептала она – Она очень, очень зла. По спине Юнги побежали мурашки, и он резко обернулся. Его ладони вспотели, а сердце было готово выскочить из груди. Перед глазами до сих пор стоял тот самый кошмар в клубе. Та девушка. Окровавленная девушка с искривленным лицом и кровожадной улыбкой. Непрекращающийся шепот. Юнги обернулся так быстро, что перед глазами на мгновение поплыло. Чонгук воспользовался возможностью и дернул на себя дверь, забегая в квартиру и запираясь на все замки. Юнги ожидал увидеть этот кошмар снова, только теперь уже прямо за своей спиной. Если Чонгук тоже это видел, тоже заметил эту хуйню, значит Юнги не сумасшедший, верно? Вот и объяснение всему происходящему пиздецу. Вот и долгожданное облегчение. Пускай существование этой девушки невозможно объяснить логически, зато появились доказательства адекватности Юнги, а это самое главное. Но обернувшись, он увидел за своей спиной только Чимина. Который растерянно пялился на Юнги в ответ, чуть нахмурившись и пытаясь понять, о чем именно шептались только что эти двое. Юнги даже успел забыть, что Чимин, вообще-то, все это время был прямо здесь. На какую-то долю секунды Чимин будто бы куда-то исчез. И никаких окровавленных девушек. Никаких кошмаров и голосов. Один только Чимин.